СУО^^^х
\АЛ=^ч/ ^^ >1 ^^^
У
^у \/.Ь
Ч0«^ /^' -
•^7^у. кс^е^>^
НРАЬСТВЕННЫЕ ИДЕАЛЫ
НАШЕГО ВРЕМЕНИ.
Фридрихъ Ницше и Левъ Толстой.
Дроф. Н. Я. Грота
Нзъ журнала „Вопросы Фйлософ1и и [Тсихолопи'',
ТРЕТЬЕ ИЗДАН1Е.
МОСКВА.
Типо-лит. Высочайше утвержден. Т-ва И. Н. Кушнеревъ и К<>
Пименовская ул., соб. домъ
1894.
УОКК]
..БКАКУ
-|а)Еы роимоАТЮНв, 1
Н 1901 >-. 1
Дозволено цензурою. Москва, 25 шня 1894 г.
Нравственные идеалы нашего времени.
(Фридрихъ Ницше и Левъ Толстой.)
Для наблюдателя жизни наше время им'Ьетъ особенное
значен1е. Мы присутствуемъ при великой душевной драм-Ь,
переживаемой не отд-бльными личностями или даже наро-
дами, а всЬмъ культурнымъ челов'Ёчествомъ. Д-Ьдо идетъ,
повидимому, о коренномъ изм'Ьнен1и м1росозерцан1Я, о пол-
ной переработк-Ь идеаловъ.
Бывали так1Я событ1Я и прежде, наприм'Ьръ, въ ту эпоху,
когда на развалинахъ древняго М1ра воздвигался новый ' —
христ1анск1й,или, наприм'Ёръ, три столЪтхя тому назадъ, когда
совершалось окончательное распаден1е среднев1^ковой куль-
туры и созидался тотъ компромиссъ между идеалами хри-
ст1анскаго и языческаго М1росозерцан1Я, который продол-
жается и понын-Ь.
Но все-таки существуетъ и громадная разница между
т'Ьмъ, что происходило въ т-Ь велишя эпохи и въ нашу.
Прежде не было въ распоряжен1и челов-Ьчества т-Ьхъ
средствъ взаимнаго общешя, как1Я существуютъ теперь, и
потому перевороты совершались медленно; падеше стараго
и водвореше и утвержден1е новаго м1росозерцан1Я и по-
рядка жизни требовало н-Ьсколькихъ стол'Ьт1й. Такъ, около
пяти стол'Ьтхй понадобилось для окончательнаго торжества
христ1анства и полной поб-Ьды его надъ языческою фило-
соФ1ей. Бол'Ье двухъ стол'Ьт1й продолжалась такъ называе-
мая эпоха возрожден1я искусствъ и наукъ, приведшая къ
паден1ю среднев-Ькового строя жизни. Конечно, изобр-Ьтеше
1*
г р о т ъ.
книг6печатан1я было въ то время "^главнымъ и сушествен-
нымъ услов1емъ распространен1я новыхъ учен1й, понят1й и
идеаловъ. Но какимъ бл'Ьднымъ кажется въ нашъ в'Ькъ это
изобр'Ьтен1е, въ особенности въ его первоначальной Фор-
М'Ь, сравнительно съ поразительными открьтями и пр1об-
р'Ьтен1ями техники въ XIX ст. Благодаря жел-Ьзнымъ до-
рогамъ, пароходамъ, телеграоамъ и телеоонамъ, а также
журналамъ и газетамъ, возникла, почти на нашихъ глазахъ,
новая сложная нервная система въ организм-Ь челов-Ьчества.
Челов-Ьчество становится, именно благодаря ей, единымъ,
ц-Ёльнымъ организмомъ, всЬ части котораго поневол-Ё при-
нуждены Функц1онировать согласно. И это соглас1е не-
изб-Ьжио будетъ возрастать съ дальн'Ьйшимъ развит1емъ об-
щей нервной системы.
Первое посл'Ьдств1е ея образован1я заключается въ страш-
номъ ускорен1и пульса жизни челов'Ьчества, въ совершен-
номъ изм'Ьнен1и услов1й времени и пространства. Теперь
на разстоян1и двадцати л'Ьтъ совершается столько событ1й,
сколько могло прежде совершиться во сто л-Ьтъ, и еще
раньше— въ дв-Ьсти или триста. См-Ёна явлен1й и впечатл'Ь-
тй происходитъ такъ быстро, что въ как1я-нибудь десять-
пятнадцать л'Ьтъ нын'Ьшн1й гражданинъ М1ра переживаетъ
ц'Ьлую историческую эпоху, какъ наприм-Ьръ, господство Гер-
ман1и въ Европ-Ё со времени окончан1я Франко -прусской
войны и до отставки Бисмарка. И нельзя не вид-Ьть одного
изъ проявлен1й М1ровой ц-Ёлесообразности въ томъ Факт-Ь,
что именно въ посл'Ьднее стол'Ётхе окончательно сложилась
и окрепла историческая ^^^укг^. Безъ нея теперь было бы труд-
но жить. Новая нервная система организма челов-Ьчества
требовала непрем'Ьнно и новаго рода памяти — «организо-
ванной памяти челов'Ьчества».
И вотъ въ такое-то время, когда создались всё элементы
для новой жизни челов-Ёчества, какъ единаго ц-Ёлаго, мы
присутствуемъ при новомъ, третьемъ въ жизни Европы^
крупномъ нравственномъ кризисЁ. На Запад'Ё наступле!11е
этого кризиса началось раньше и было отм-Ёчено еще Ог.
НРАВСТВЕННЫЕ ИДЕАЛЫ НАШЕГО ВРЕМЕНИ, О
Контомъ въ его «КурсЬ положительной философхи». У насъ
то же явлен1е обнаружилось ярко только въ послЪдшя
тридцать л'Ьтъ, посл-Ь паден1я кр-Ьпостного права.
Если я осм'Ьлился взять на себя трудную, можетъ-быть,
непосильную и во всякомъ случа'Ь неблагодарную задачу
оц'Ьнки н'Ькоторыхъ современныхъ нравственныхъ идеаловъ,
то только потому, что этотъ вопросъ у всЬхъ насъ на оче-
реди. Мы ВСЁ ищемъ, всЬ жаждемъ новыхъ идеаловъ, мы
вс:Ь— бол'Ье или мен'Ье— больны скептицизмомъ, всЬ полны
отвращен1я къ существующему нравственному порядку, всЬ
чувствуемъ, что на св-Ёт-Ь совершается что-то неладное,
странное, бол-Ьзненное, не могущее быть долго терпнмымъ.
Каждый изъ насъ такъ или иначе пытается выйти изъ круга
сомн-Ьшй, поб-Ьдить бол-Ьзнь духа времени, преодол-Ёть свое
недов'Ьр1е къ жизни, свой пессимизмъ, и отыскать или со-
здать себ-Ь новый, добрый и прочный идеалъ существован1Я.
Отсюда такой огромный и быстрый усп-Ьхъ, въ наше время,
всЬхъ новыхъ учен1й о жизни. Но настоящаго выхода еще
не видно, и самые сильные умы въ ташя эпохи, какъ наша,
теряются и запутываются въ противор'Ьч1яхъ. И тогда подни-
маются голоса, зовущ1е назадъ, къ тому, ч-Ьмъ жили преж-
де, злобно отвергающ1е право личности на «самочинное
умствоваше>), т. -е., въ сущности, отрицающхе свободу духа,
мышлен1я и золи челов-Ьческой личности и мечтающхе о
военной дисциплин-Ь въ области самаго дорогого и лучша-
го, что отличаетъ человека отъ животнаго, — въ области
жизни разума.
Къ счастпо, эти голоса воп1ютъ въ пустын-Ь, такъ какъ
упомянутыя новыя услов1я общен1Я людей создали и совер-
шенно новую и неустранимую, по личному произволу, почву
для нравственной жизни челов-Ьчества.
То, что было прежде сокрыто отъ глазъ толпы, стано-
вится, благодаря телеграфу и печати, открытымъ и явнымъ.
МалМшее, совсЬмъ не крупное событ1е, совершаю-'
щееся сегодня не только съ какою-нибудь зам-Ьтною, но
иногда и вовсе незам-Ьтною личностью, становится завтра
н. г р о т ъ.
изв'Ьстнымъ всему М1ру. Вещи, д'Ьла, нам'Ьрен1я, замыслы, о
которыхъ прежде узнавали неопред-Ьленно, по слухамъ и
сплетнямъ, черезъ три, четыре недели, черезъ м-Ёсяцы или
даже годы, становятся теперь доподлинно изв-Ьстными че-
резъ н'Ьсколько часовъ или сутокъ. Гр-Ьхъ, вина, преступ-
лен1е и даже проступокт? личности д-Ьлаются рано или позд-
но обшимъ достояшемъ. Жизнь личности становится все
бол-Ье и бол-Ье насквозь прозрачной, особенно — когда эта
Личность представляетъ какой-нибудь интересъ. Правда, съ
Т'Ьмъ вм'Ьст'Ь растутъ и множатся клевета, сенсац10нная
ложь и мошенническая инсинуащя. Но это только лишнее
доказательство въ пользу того положен1я, что для нрав-
ственной жизни челов-Ьчества возникла новая почва.
Нравственная отв-Ётственность личности зам'Ётно возра-
стаетъ, а съ возрасташемъ нравственной отв-Ьтственности
все настоятельн'Ье и настоятельн-Ёе становится реоорма
нравственныхъ понятШ и идеаловъ. Прежняя ложь жизни
и лицем-Ьриая подд'Ьлка нравственности становятся все труд-
н-Ье. Тайное такъ легко становится явнымъ, обманъ такъ
трудно становится скрыть, что каждая личность, совершая
проступокъ, должна быть заран'Ье готова во всякое время
отдать въ немъ отчетъ всему челов'Ьчеству.
Мы ужасаемся предъ громаднымъ разбоемъ , который
совершался въ посл'Ьдн1е годы во Франщи. Но не должны
ли мы, напротивъ, восторгаться передъ т'Ьмъ, что столь
ловко подстроенный грабежъ такъ удачно раскрылся, и что
милл10неры, герои его, попали на скамью подсудимыхъ? А
современемъ так1я д-Ёла будутъ разоблачаться еше быстр-Ье
и полн'Ье.
Такимъ образомъ, едва ли можно сомн-Ьваться, что от-
крыт1я и изобр-Ьтетя XIX в-Ёка, въ области точнаго знашя
и техники, сильно изм-Ьнили почву, на которой складыва-
ются нравственныя понят1я и идеалы общества. И самый
важный результатъ, нын'Ь достигнутый, заключается въ томъ,
что они показали совершенную нелепость и несообразность
того легкомысленнаго компромисса между языческими и
НРАВСТВЕННЫЕ ИДЕАЛЫ НАШЕГО ВРЕМЕНИ. 7
христ1анскими идеалами, который господствовалъ въ посл'Ьд-
Н1Я три стол'Ьтхя, со времени эпохи возрожден1я классиче-
ской культуры.
Все бол-Ье и бол'Ье въ сознан1е выдающихся личностей, и
даже самыхъ массъ, проникаетъ уб'Ьжденхе, что такъ раз-
рываться между двумя противоположными и несовм'Ьстимыми
началами жизни дол-Ье невозможно, что, по крайней м'Ьр'Ь,
въ нравственной области нужно быть или всец-Ьдо язычни-
комъ, или всец'Ьло христ1аниномъ. Но вопросъ, что избрать
окончательно, нельзя р-Ьшить такъ просто,— сообразно лич-
нымъ симпат1ямъ и влечен1ямъ каждаго. ЧЪиъ бол'Ье воз-
растаетъ связь и взаимная зависимость людей, гЬмъ необ-
ходим'Ье становится для нихъ единство м1росозерцан1я. А
для челов-Ьчества, какъ ц-Ьдаго, выборъ между христ1анскимъ
и языческимъ м1росозерцан1емъ очень трудная задача. В-Ьдь
пр1обр'Ьтешя науки,— той самой науки, которая им'Ьла источ-
никомъ древнюю образованность и возникла въ главныхъ
своихъ основан1Яхъ на почв'Ь язычества, — такъ велики, на-
глядны, такъ очевидно идеальны, истинны и важны для са-
мого нравственнаго прогресса челов'Ьчества, что отбросить
этотъ Фундаментъ современной культуры мы не въ прав'Ь и
не въ С0СТ0ЯН1И. Жертва была бы слишкомъ громадна, и
ради удержашя силы и значешя этого, все шире и шире
развивающагося, двигателя самосознан1Я, быть можетъ, сто-
итъ пожертвовать даже традищонною моралью? Съ другой
стороны, однако, нравственное М1росозерцан1е христ1анства
такъ очевидно пргевосходитъ древнее языческое, такъ глу-
боко проникло н-Ькоторьт стороны жизни современнаго че-
лов'Ьчества и принесло так1е существенные плоды въ ре-
форме общихъ началъ челов'Ьческихъ отношешй, что отка-
заться отъ него было бы тоже самоуб1йствомъ, и можетъ
быть лучше, наоборотъ, ради его полнаго и посл'Ьдовательна-
го проведен1я отречься даже отъ всЬхъ плодовъ цивилизащи?
Такова дилемма, глубоко волнующая современные умы.
Въ области теоретической она выразилась ц-Ьлымъ рядомъ
новыхъ у чеши, которыя растутъ въ изобилш на почв'Ь со-
8 Б. г р о т ъ.
врвхменнаго скептицизма и пессимизма, и пресл'Ьдуютъ въ
общемъ троякую задачу: I) разрушен1е христ1анскаго рели-
позно-нравственнаго м1росозерцан1я, во имя окончательнаго
торжества позитивно- и прогрессивно- научнаго, языческаю,
2) разрушен1е прогрессивно научнаго и языческаго м1росо-
зерцан1я, во имя окончательнаго торжества хргштанскихъ
началъ жизни, '^) 71р11миреше, новыми путями и на новой поч-
3*6, того и другого. Посл'Ьдн1я, примирительныя, попытки
дали пока лишь весьма слабые и малоуб-Ьдительные резуль-
таты. Но за то творческая работа въ соер-Ь односто-
ронняго отрицан1я однихъ идеаловъ, во имя окончатель-
наго торжества другихъ, имъ противоположныхъ, породила
въ посл-Ьднхя десятил'Ьт1Я н-Ьсколько крупныхъ и чрезвы-
чайно оригинальныхъ явлешй. Я нам'Ьренъ остановиться
только на самыхъ типическихъ и сравнить крайн1я м1росо-
зерцан1Я двухъ выдающихся современныхъ мыслителей, изъ
которыхъ одинъ изображаетъ собою защитника чистаго
языческаю М1росозерцашя и мечтаетъ перомъ своимъ на-
всегда разд:Ьлаться съ релипозно- нравственными идеалами
христ1анства. Это — Фридрихъ Ницше. Другой ведетъ энерги-
ческую борьбу съ М1росозерцан1емъ позитивнонаучнымъ и
языческимъ, во имя окончательной поб-Ьды въ жизни чело-
в-Ьчества высшихъ нравственныхъ идеаловъ христ1анства.
Это — Левъ Толстой.
Моею задачей будетъ, по м-Ьр-Ь уиЪтя и силъ, собрать во-
едино главн'ЬйШ1Я черты этихъ двухъ оригинальныхъ учен1й,
выяснить ихъ происхожден1е, опред'Ьлить ихъ достоинства
и недостатки, показавъ при этомъ ихъ одинаковую односто-
ронность, хотя и весьма различное нравственное значен1е.
Подробное изложен1е учен1й Ницше и Толстого я счи-
таю излишнимъ. Талантливое и очень в-Ьриое изображен1е
нравственнаго ученш Ницше недавно появилось на русскомъ
язык-Ь, въ изв-Ьстной стать-Ь г. Преображенскаго *), а нрав-
ственное учете граоа Льва Толстого достаточно изв-Ьстно
^) См. «Вопр. Филос. и Псих.», кн. 15 (ноябрь 1892).
НРАВСТВЕННЫЕ ИДЕАЛЫ НАШЕГО ВРЕМЕНИ. 9
всЬмъ намъ, хотя, думается мн'Ь, не многими правильно по-
нято*). Во всякомъ случа-Ь, моей задачей будетъ лишь общая
ихъ характеристика.
Зам'Ьчу прежде всего, что между воззр'Ьн1ями обоихъ
мыслителей не только существуетъ р-Ьзкая противополож-
ность, но есть и много общихъ, сходныхъ чертъ: „1е8
ех1;гёт11;ё8 зе ^оисЬеп!".
Начну съ указан1Я общаго.
Общимъ является, во-первыхъ, одинаково р'Ьшительный,
талантливо выраженный и искренн1й протестъ обоихъ про-
ти ъ современнаго нравственнаго м1росозерцан1Я общества,
противъ всего внутренняго духа и строя жизни современ-
наго культурнаго челов'Ьчества. „Такъ дольше нельзя жить,
нельзя дольше терп-Ьть всЬ существующ1Я и ставш1я явны-
ми противор'Ьч1Я жизни: надо изм-Ьнить всю жизнь, а для
этого прежде всего необходимо пересмотр-бть всЬ нын-Ь
господству1ощ1я П0НЯТ1Я О ЖИЗНИ, ея значеши и ц'Ьляхъ".
Обшимъ является, во-вторыхъ, не мен'Ье сильный и крас-
нор-Ёчивый протестъ обоихъ противъ в-Ьковой традиц1он-
ной вшъшпегс организац1и христ1анскаго общества, въ кото-
рой часто лицем-Ьрно прикрыты, подъ маской лживой добро-
д'Ьтели и законности, всевозможныя язвы порока и разложе-
Н1Я. Отсюда—борьба обоихъ противъ церкви и государства,
какъ предполагаемыхъ виновниковъ указанной лжи.
Несомн-Ьнно обшими являются, въ-третьихъ, и н'Ькоторыя
положите льны я стремлен1я обоихъ мыслителей — дать въ жиз-
ни челов-Ька торжество разуму и трезвому анализу, осво-
бодить личность отъ гнета различныхъ условностей въ нра-
вахъ и понят1яхъ, поднять ея самочувствхе и самосознан1е,
изм-Ьнить и по-новому обосновать ея нравственную жизнь,—
создать, словомъ сказать, новую, бол-Ье свободную и само-
довл-Ьюшую личность и на этой почв-Ь новое общество и
челов-Ьчество.
*) Правильное пониман1е его я вижу только въ статьяхъ Н. Н. Страхова
'^см. „Вопр. Филос. и Психол.", кн. 9 и II).
10
г р о т ъ.
Вообще характерною чертой обоихъ мыслителей являет-
ся одинаково р'Ьшительный индивиду а лтмъ^ стремленю осво-
бодить личность отъ ст:Ьсняющихъ ея духовное развит1е
оковъ и ц-Ьпей. Но на этомъ сходство и кончается.
При р'Ьшен1и поставленной задачи въ подробностяхъ пу-
ти обоихъ моралистовъ р-Ьзко расходятся.
Ницше видитъ все зло въ зависимости личности отъ
нравственныхъ ц-Ьпей, наложенныхъ на нее религ1озно-
нравственнымъ М1росозерцан1емъ христханства. Подобно то-
му, какъ въ прошлые в-Ька (Ницше разум-Ёетъ, конечно, со-
быт1я въ западной Европ'Ь) христ1анство постепенно разло-
жилось, какъ „догматическое" учен1е, подъ вл1ян1емъ своей
морали, такъ теперь оно должно погибнуть и какъ мораль,
и „мы уже стоимъ на порог-Ь этого собьтя'^ *). Зло— во
внутреннихъ оковахъ, связывающихъ личность, въ связан-
ности ея совгъсши учен1ями о гр1Ьхопаден1И, сострадаши,
любви. Такъ называемое зло, преступленхе, эгоизмъ— закон-
ныя и необходимыя проявлен1я силы и могущества лично-
сти; чтобы личность могла СМ'ЬЛО и полно проявить ВСЁ
свои СИЛЫ, надо освободить всЬ эгоистическ1Я д'Ьянш ея
отъ связанной съ ними у,нечистой сов-Ьсти'*; челов'Ёкъ пе--
рестанетъ быть злымъ, когда перестанетъ считать себя та-
ковымъ. Весь и сточникъ силы личности— въ страсти^ нужно
признать право страстиТосподствовать въ жизни, и тогда
личность сум'Ьетъ проявить всЬ свои скрытыя энерг1и. Дру-
гими словами, нужно освободить личность отъ „нравствен-
ной отв-Ьтственности" въ хриспанскомъ значеши этого сло-
ва. А нужно это потому, что единственный смыслъ жизни
челов-Ьчества можетъ лежать только въ возможно полномъ
расцв-Ьт-Ь личности, въ улучшенш типа челов-Ька^ породы
людей-животныхъ, до достижен1Я ими новаго усовершенство-
ваннаго вида— „сверхчелов'Ька'^. Такъ какъ, однако, не всЬ '
люди по организащи доступны такому усовершенствова-
шю, то надо признать полную свободу только для выс-
*) Оепеа1оо;'1е с1ег МогаЬ Ье1р2. 1892, стр. 18о.
НРАВСТВЕННЫЕ ИДЕАЛЫ НАШЕГО ВРЕМЕНИ. И
шихъ, лучшихъ личностей и сд-^лать масссы пассивнымъ ору-
Д1емъ и пьедесталомъ для возвеличен1яэтихъ личностей. Ниц-
ше— р'Ьшительный врагъ политической и общественной рав-
ноправности и сощалистическаго нивеллирован1я общества,
ибо всЬ эти услов1Я современной жизни (опять, зам-Ьтимь,
на Запад-Ь) ведутъ къ понижен1Ю челов-Ьческаго типа до
степени трусливаго, боязливаго и безличнаго стаднаго жи-
вотнаго.
Совершенно очевидно изъ этихъ главныхъ чертъ ученш
Ницше, что онъ мечтаетъ о возвращен]и къ началамъ и
принципамъ языческой культуры. И Д'Ьйствительно^ всЬ его
духовные идеалы въ древнемъ м1р'Ё, въ М1росозерцаши
языческихъ философовъ, ничего не знавшихъ о христхан-
скомъ смирен1и, терп'Ьн1и, сострадан1и и любви, и поэтому
онъ поклоняется только тгъмъ поздн'Ьйшимъ эпохамъ въ жиз-
ни челов'Ьчества, когда отд'Ьльная личность достигала наи-
большаго блеска и расцв-Ьта вн^шняго могущества, власти
и индивидуальныхъ способностей. Такъ, онъ съ энтуз1аз-
момъ говоритъ объ эпох-Ь возрождешя классической обра-
зованности и идеаловъ классическаго М1ра на рубеж-Ь
средне-в'Ьковой и новой культуры, когда такъ могуществен-
на была реакщя противъ христ1анской морали, такъ сво-
бодны стали на время развратъ и всяческое насил1е, такъ
пышно расцв'Ьла орпя всевозможныхъ пороковъ и преступ-
лен1й. Конечно, Ницше поклоняется не порокамъ и пре-
ступлен1ямъ. не разврату и насил1ямъ, а параллельному
расцв:Ьту генхальности и творчества нест-Ьсненной ника-
кими нравственными предразсудками и нормами д-Ьятельно-
сти личности; но онъ считаетъ всЬ укачЗанныя отрицательныя
явлен1я неизб-Ьжиою и неустранимою обратною стороной
медали. <Учен1е Ницше можно философски Формулировать
такимъ положен1емъ: „ч-Ьмъ больше зла, т'Ьмъ больше и
добра^\ ибо зло небходимый темный фонъ картины полнаго
умственнаго торжества освобожденной отъ всякихъ нрав-
ственныхъ ст-Ьснешй личности.
Совершенно иначе смотритъ на причины зла и на смыслъ
12 н. г р о т ъ.
предстоящей реоормы гр. Л. Толстой. Зло не во внутрен-
нихъ, нравственныхъ нормахъ деятельности личности, а въ
отступлен1и отъ нравственнаго закона, въ его непонимаши и
игнорироваши, а сл-Ьдовательно и во всемъ, что ему про-
тивор'Ьчитъ,т. -е. во вн-Ьшнихъ ц'Ьпяхъ сощальной организаши,
не только не связанныхъсъ нравственнымъ м1росозерцан1емъ
христ1анства, а напротивъ, по мн-Ьн!!© Толстого, глубоко ему
противор-Ёчащихъ и представляющихъ собою всЬ признаки
недостаточнаго отречен1я челов-Ьчества отъ языческаго строя
жизни. Не только не сл'Ьдуетъ желать уничтожен1я нравствен-
наго м1росозерцашя христ1анства, новъ немъ одномъ только
и залогъ настоящаго духовнаго развит1я личности, а сл'Ь-
довательно и общества. Толстой, также какъ и Ницше, ду-
маетъ, что ц-Ьли и смысла жизни сл'Ьдуетъ искать не въ
трансцендентной задач'Ь искуплен1я души отъ гр'Ьха, а преж-
де всего въ лучшемъ устройств'Ь здтиней духовной жизни
челов-Ьчества. Но путь къ этому не^въ освобожденш сов^Ьсти
личности отъ всякихъ нравственныхъ оковъ, а, напротивъ, въ
возможно полномъ и глубокомъ развит1И христганской сов'Ь-
сти, — невъ расцв'Ьт'Ь эгоизма, а,наоборотъ,въполномъиокон-
чательномъ подавленш его, — въ проявлен1И способностей са-
моотречешя, любви и сострадашя къ ближнему, въ возраста-
Н1и личнаго смирен1я, терп'Ьн1Я и непротивлен1я злу (зломъ).
Не объ усовершенствован1И типа челов-Ька-животнаго идетъ
р-Ёчь, а о развит1и челоц'Ькомъ вс:Ьхъ своихъ высшихъ человп-
ческихъ наклонностей и скрытыхъ силъ,— не о расцв-Ьт-Ь твор-
чества и ген1альности, блеска способностей и гордаго самовла-
СТ1Я долженъ мечтать челов-Ькъ, а только о нравственномъ
самоусовершенствованш и о возвращен1и, поэтому, въ лоно
смиренной, терп'Ьливой и стойкой толпы себЬ подобныхъ, въ
которой гораздо полн-Ье, ч-Ьмъ въ насъ— цв-Ьт-Ь и красЬ че-
лов-Ьчества — сохранились истинно-добрыя и велишя чув-
ства и стремлен1я. Въ противоположность Ницше, Толстой-
ревностный пропов'Ьдникъ добровольной равноправности и
полнаго соц1альнаго нивеллирован1Я личностей. Его идеалъ—
именно идеалъ челов-Ька, какъ мирнаго, домашняго, но не
НРАВСТВЕННЫЕ ИДЕАЛЫ НАШЕГО ВРЕМЕНИ. 13
^стаднаго животнаго", а духовнаго существа,— не трусли-
ваго и бояVчливаго, а нравственно-непоколебимаго и внут-
ренно-стойкаго. Поэтому, симпат1и Толстого сосредоточены
на т'Ьхъ эпохахъ к явлен1яхъ жизни челов-Ьчества, въ которыхъ
больше всего проявлялись смиреше и терп-Ьню предъ внеш-
ними невзгодами жизни, добровольное подчинеше нравствен-
помг) закону, свободное мученичество за правду и скрытый
героизмъ самоотречен1я, но подъ однимъ услов1емъ, чтобы
д-Ьло, которому служила личность, было вполн'Ь христ1ан-
ское, чтобы личность исполняла д-Ьло Христово— дЪло любви
и добра. Формула Толстого:,, ч-Ьмъ меньше зла, т-Ьмъ боль-
ше добра".
При такой крайней противоположности нравственныхъ
пдеаловъ Ницше и гр. Толстого, они, естественно, совершенно
различно смотрятъ на пороки и доброд-Ьтели личности. Это
различ1е особенно ярко выражается во взглядахъ на хри-
СТ1ансК1Й аскетизмо.
Ницше, въ обширной и остроумно написанной глав'Ь,„\\/'а8
Ьес1еи1:еп азке^гзсНе 1с1еа1е^\ въ одномъ изъ посл1Ьднихъ сво-
ихъ сочинен1й „Сепеа1о§1е бет МогаГ^, употребляетъ весь
блескъ своей аргументац1и, всю силу своего злого языка,
чтобы несправедливо дискредитировать нравственный смыслъ
аскетизма и свести то немногое, по его мн'Ьн1ю, здоровое,
что можно найти въ теор1яхъ воздержашя, къ простой
тггенгь и дгэтетиктъ организма. Онъч:м'Ьется надъ христ1ан-
скою церковною борьбою противъ чувственности во имя
ц-Ьломудрхя и воздержан1я, онъ считаетъ заслугою Лю-
тера то, что тотъ им-Ьлъ см-Ьлость открыто испов-Ьдывать
свою чувственность (ЬиШегз УегсИепз! 181: У1е11е1сЫ 1п N^сЫ8
§го88ег а18 ^егаёе с1апп, беп МиШ т зетег 81пп11с11ке11:
^еЬаЫ; ги ЬаЬеп, стр. дд). Пропов-Ьдь ц'Ьломудр1я исход итъ,
по его циническому зам-Ьчашю, отъ „Vе^ип§1йск1;еп8сЬ^Vе^пе".
Фейербаховское слово о „здоровой чувственности'^ онъ
считаетъ словомъ искуплешя отъ бол'Ьзненнаго обскуран-
тизма христ1анской морали. ^Парсиваль" Вагнера для него
признакъ вырожден1Я таланта великаго композитора, его
14 н. г р о т ъ.
чрезм'Ьрнаго подчинен1Я Шопенгау^^ру. Правда, всякое жи-
вотное, а потому и 1а Ьё1е рЫЬзорЬе, инстинктивно стре-
мится къ лучшимъ и самымъ благопр1Ятньшъ услов1ямъ для
проявлешя своихъ силъ, и къ этимъ услов1ямъ относится
изв-Ьстное воздержан1е отъ чувственности ради ирхобр-Ьте-
Н1я большей свободы и независимости. Женатый философъ
„§еЬог1; т сИе Котоёхе", и ^Сократъ, в-Ьроятно, женился (и
им-Ьлъ д-Ьтей?) только ради ирон1И^Ч Но никакого другого
смысла, какъ только служить однимъ изъ средствъ личной
независимости, аскетизмъ не им'Ёетъ, и свобода нравовъ
есть для Ницше все-таки необходимое условхе и этой са-
мой независимости, какъ средство для полнаго самоурегу-
лирован1я личности на пути къ достижен1Ю полн'Ьйшаго
раздв-Ьта силъ, т.-е. высшей гешальности. Поэтому онъ до-
пускаетъ только „веселый аскетизмъ" (11е11:егег АзкеЬз-
шиз) божественнаго и оперившагося животнаго, „которое
болЪе паритъ надъ жизнью, ч-Ьмъ покоится въ ней" (стр.
112). Но пропов'Ьдь аскетизма, какъ пути къ духовному
совершенству, какъ средства избавиться отъ вины, гр^ха и
страдан1й, Ницше клеймитъ презр'Ьн1емъ. Аскетизмъ христ1ан-
СК1Й былъ временнымъ и случайнымъ идеаломъ, случайнымъ
способомъ р-Ьшешя проблемы— „ради чего страдать^^. Это
былъ идеалъ „[аи1е с1е т1еих". „Воля къ жизни" была вре-
менно спасена этимъ р'Ьшен1емъ вопроса, ибо челов'Ькъ луч-
ше готовъ стремиться къ своего рода ^ничто", ч'Ьмъ не стре-
миться ни къ чему (стр. 181 — 182). Но теперь пора стряхнуть
съ себя нел'Ьпое ярмо.
Совершенно иначе смотритъ на воздержан1е, самообузда-
ше и самоотречен1е Толстой. Правда, и ему чуждъ средне-
в-Ьковой идеалъ монашества и добровольнаго удален1я отъ
жизни въ пустыню и одиночество, но вм'Ёст'Ь съ т'Ьмъ Тол-
стой видитъ въ воздержан1и отъ чувственности, отъ всяче-
скаго сладостраст1я и животности — первую задачу духовной
челов-Ьческой личности. Мы знаемъ, какъ энергично, вс^ми
писашями своими, начиная отъ „Анны Карениной'* и кончая
^Крейцеровою сонатой** и ,,Посл'Ьслов1емъ", онъ прспов-Ь-
БРАБСТВЕННЫЕ ИДЕАЛЫ НАШЕГО ВРЕМЕНИ. 15
дуетъ ц'Ьломудр1е, какъ краснор'Ьчиво въ „Первой ступени*^
онъ возстаетъ противъ мясояден1я, а въ „Плодахъ про-
св^щенхи^^ противъ обжорства,— какой онъ врагъ вина, та-
баку и всякихъ наркотическихъ средствъ, какъ глубоко'
запала въ его душу мысль о необходимости упрощен1я жиз-
ни и отречен1Я отъ всякой роскоши, излишествъ и ложныхъ
потребностей.
Прежде ч'Ьмъ перейти къ критик:Ь обоихъ м1росозерца-
Н1й, которыя все-таки оба односторонни и не удовлетво-
ряютъ всЬхъ запросовъ челов'Ьческой души, я сд'Ьлаю ихъ
окончательное сопоставлен1е.
Ницше— представитель западно-европейской изломанности,
Толстой— носитель идеаловъ восточно-европейской непо-
средственности. Ницше мечтаетъ о возстановлен1и во всЬхъ
правахъ древнеязыческаго культурнаго идеала, соединен-
наго съ полнымъ и сознательнымъ отречен1емъ отъ христ!-
анства. Толстой, наоборотъ, ищетъ очищеннаго отъ вся-
кихъ языческихъ прим'Ьсей христ1анскаго идеала жизни и
въ своей ненавистп къ язычеству отвергаетъ и науку, и
искусство, и государственныя Формы, созданныя древнею
дохрист1анскою культурою. И Ницше, и Толстой — ращо-
налисты, ишуш1е въ разум-Ь посл-Ёдняго ^критер1я истины.
Но }1ш11ше—9стетг{къ ращонализма, Толсто^[— морали стъ съ
ращоналистическою подкладкой. Надъ чудомъ и таинствомъ
оба см-Ьются, но одинъ— во имя таинства обаян1Я красоты,
т.-е. вн-Ьшняго совершенства Формы, другой — во имя чуда
абсолютнаго торжества любви и добра. Оба мыслителя про-
возглашаютъ своимъ девизомъ безуслов ную свободу и садр-,
стоятельность личности, но Ницше мечтаетъ о торжеств-Ь
стильной, исключительной личности на почв'Ь порабощен1я
и организованнаго экслоатированш массъ, — Толстой— о са-
мостоятельности и высшемъ достоинств'Ь всякой личности
путемъ уничтожен1Я взаимной или коллективной эксплоа-
тац1и. Ницше мечтаетъ о торжеств-Ь челов-Ёка-животнаго
въ осуществленномъ, путемъ ловкаго насилгя надъ массами,
идеал'Ь „сверхъ-челов-Ька". Толстой бол'Ье скромно помы-
о\\
16 н. г р о т ъ.
шляетъ только о полномъ воплоп^нхи идеала „челов'Ька^^
путемъ его собственнаго свободнаго отреченш отъ есякаю
нашлЫ надъ чужою личностью. Ницше— анархистъ-револю-
шонеръ и, какъ всяк1й револющонеръ, догматикъ деспо-
тизма. Толстой— самый р-Ьшительный врагъ анархТйТ' рево-
люц1и и деспотизма, такъ какъ даже не в'Ьритъ въ ихъ воз-^
можность, если только будетъ обезпечена Полная__нрав-
ственная сж^бода и отв-Ьтственность личности. Ницше, хотя и
врагъ современной культуры, но только потому, что она ему
кажется недостаточно радикальною: борьба за существова-
ше недостаточно откровенна, произволъ недостаточно обез-
печенъ отъ пресл-Ьдовантя. Любовь, милосерд1е, симпат1я,
сострадаше— тормазы прогресса. Уничтожьте законы нрав-
ственности и всякую отв'Ьтственность, чтобы личность могла
достигнуть полнаго развит1я своей стих1йной мощи. Уни-
чтожьте законы (конечно, не внутренн1е, нравственные, ко-
торыхъ нельзя уничтожить, а вн'Ьшн1е, сощальные), гово-
ритъ и Толстой, но говоритъ такъ только потому, что эти за-
коны, по его мн-Ьнхю, совершенно лишнее ст'Ьснеше че-
лов-Ьческой личности, тормазъ ея высшему духовному раз-
ВИТ1Ю, полному торжеству среди людей любви, милосерд1Я,
сострадашя. И Толстой — врагъ современной культуры,
но потому, что она кажется ему въ корн-Ё ошибочной, не
христ1анской: личность не достаточно свободна; всякая борь-
ба за существован1е исчезнетъ, если личность будетъ со-
всгьмъ свободна и пойметъ „волю Пославшаго ее въ мфъ".
ВсЬ ВЫСШ1Я силы личности проявятся лишь тогда, когда она
сама добровольно отречется отъ всякой мощи и силы, отъ
всякаго законнаго насил1Я.
Неясно ли, что коренное различте обоихъ мыслителей все-
ц-Ьло сводится къ одному: къ противуположному взгляду ихъ
на челов-Ьческую природу. Ницше считаетъ челов'Ька жи-
вотнымъ— злымъ, зл-Ьйшимъ изъ животныхъ, — и думаетъ, что
пожравъ н-Ькоторое количество своихъ ближнихъ и высо-
савъ соки изъ десятковъ и сотенъ себ-Ь подобныхъ, бол'Ье
сильный челов'Ькъ-животное, въ своей нич-Ьмъ не сдержи-
НРАВСТВЕННЫЕ ИДЕАЛЫ НАШЕГО ВРЕМЕНИ. 17
ваемой роскошной упитанности, превзойдетъ самого себя
и станетъ въ ряды новой породы усовершенствованныхъ
животныхъ, которая обозначается имъ посредствомъ поня-
Т1Я «сверхъ-челов-Ька^л Толстой думаетъ иначе: смирен1е и
терп-Ьше, самоотречен1е и любовь— коренныя свойства че-
лов-Ька, какъ челов'Ька. Челов-Ькъ именно этими свойствами
отличается отъ животнаго. Его природа добрая, хорошая.
Не озлобляйте его, и онъ совсЁмъ будетъ добръ. Дозвольте
ему быть самимъ собою, и онъ никого не тронетъ, никого
не пожретъ; въ естественныхъ услов1Яхъ жизни онъ ста-
нетъ «настоящимъ челов'Ькомъ», носителемъ божескихъ
чувствъ и помысловъ. Не нужно сверхъ-челов-Ёка, ибо че-
лов'Ькъ уже есть сверхъ-животное, образъ и подоб1е Бога.
Совершенно ясно, что противуположность нравственныхъ
м1росозерцан1й обоихъ моралистовъ, можетъ-быть, безсо-
знательно для нихъ самихъ, имЪетъ основан1емъ противо-
положность ихъ теоретическихъ воззр'Ьн1Й на природу М1ра
и челов-Ька.
Ницше — матер1алистъ, атеистъ и эволюшонистъ довольно
Фантастическаго склада. Онъ мечтаетъ о трансФормац1и
«челов'Ька- животнаго» въ новый видъ животнаго, подм'Ьни-
вая этою перспективой идею нравственнаго, духовнаго са-
моусовершенствовашя. Съ особенною любовью, и даже съ
какимъ-то страннымъ наслажденхемъ, Ницше пользуется вся-
кпмъ случаемъ, чтобы соединять термины ТЫег и МепзсЬ.
<(В1е8е еп^НзсЬе РзусЬоЬ^еп" (сами англ1йск1е психологи!)
признаются имъ за «1арГеге, §го88тй1;Ы§е ипс1 зЫге Т111еге))
(Сепеа!., р. 2). «Бег Рг1е81ег хз! (^^е ег81:е Рогт (1е8 <1е11-
са1;егеп ТЫегз», говоритъ онъ въ другомъ м'ЬстЪ (тамъ
же, стр. 136). О современномъ челов-Ьк-Ь онъ выражается,
что онъ «е1п кгапкЬаГ^ез ТЫег>; (бол'Ьзненное животное), а
о челов-Ьк-Ь вообще, что онъ «ёаз 1;арГег81:е ипс1 1е1с1§ешоЬп-
1ез1;е ТЬ1ег)) (самое храброе и къ страдан1ямъ привычное
животное). Трудно перечислить всЬ сочеташя, въ кото-
рыхъ Ницше употребляетъ оба понят1я. Говоря о субъект'Ь
челов-Ька, Ницше говоритъ, что совершенно подобно тому,
2
18 н. г р о т ъ.
какъ народъ различаетъ молшю,* какъ субъектъ, отъ ея
св'Ёчен1я, какъ д'Ьйствш, такъ и народная мораль отд'Ьляетъ
субстратъ сильнаго челов-Ька, свободнаго проявить или не
проявить свою силу, отъ самыхъ этихъ проявлен1й. «Но та-
кого субстрата н'Ьтъ, н-Ьтъ бъптя вн'Ь д'Ьятельности, вн'Ь
д-Ьйствхя, становлен1Я: д-Ьятель присочиненъ къ д'Ьйств1Ю,
дМств1е есть все» (Оепеа!., стр. 27). Въ существоваше
субъекта, какъ субстрата, т.-е. какъ субстанщальной души,
Ницше не в-Ьритъ. «Субъектъ,— говоритъ онъ,— или говоря
популярН'Ье — Оуша^ можетъ-быть, потому былъ до сихъ поръ
лучшимъ предметомъ в-Ьрованш на земл-Ь, что онъ давалъ
возможность излишку людей, — слабымъ и приниженнымъ
всякаго рода, — испов-Ьдовать тотъ возвышающ1йсамообманъ,
что слабость есть тоже свобода, что то или другое суще-
ствоваше есть заслграу) (тамъ же, стр. 28). «Говорятъ о люб-
ви къврагамъ — ипот-Ьютъ при этомъ (ипс1 зсЬд^йг! ёаЬе!)». —
Такимъ образомъ, существован1я души Ницше не признаетъ.
Точно также не в-Ьритъ онъ и въ Бога.
«Тамъ, гд'Ь духъ (какъ мысль, сознан1е) въ наше время
работаетъ строго, могущественно и безъ подд'Ьлокъ, — го-
воритъ Ницше,-- онъ обходится вообще и безъ идеала — и
популярное выражен1е для этого воздержан1Я есть атеизмъ
(куда не входитъ воля къ правд-Ь);). «Безусловный, честный
атеизмъ, — а его атмосоерою мы только и дышемъ всЬ (?) бо-
л'Ье интеллигентные люди нын-Ьшняго стол'Ьт1Я, — не стоитъ,
однако, въ противор'Ьч1И со всякимъ идеаломъ, какъ можетъ
казаться; онъ есть, наоборотъ, одна изъ посл'Ьднихъ оазъ его
развит1Я, одна изъ посл'Ьднихъ Формъ его выражен1Я и внут-
реннихъ его сл'Ьдств1й, — онъ есть лишь конечная катастрофа
двухъ-тысячелътняго приплода истины, которая въ конц-Ь-
концовъ запрещаетъ намъ ложь вгьры въ Бога» (стр. 179)-
Достаточно этихъ ссылокъ, чтобы вид-Ёть^ въ какой сте-
пени Ницше матер1алистъ и атеистъ. Душа и Богъ— суев-Ь-
р1Я. И этимъ объясняется скачокъ Ницше отъ челов'Ька-
животнаго къ сверхъ-челов-Ьку, — минуя стад1Ю «челов'Ька»,
въ истинномъ смысл'Ь этого слова. Не удивительно, что
НРАВСТВЕННЫЕ ИДЕАЛЫ НАШЕГО ВРЕМЕНИ. 19
этотъ посл-Ьдовательный матер1алистъ, атеистъ и эволюц10-
нистъ на почв-Ь морали повторяетъ уже безъ всякаго скеп-
тицизма и ложнаго стыда знаменитую мысль Ивана Кара-
мазова, такъ блистательно оправданную Смердяковымъ, что
если кто не в-брить въ Бога и въ безсмерт1е души, тому
«все позволено».
Совершенно другое теоретическое М1росозерцан1е испо-
в'Ьдуетъ Левъ Толстой. Кому знакомо сочиненю Толстого
(Ю ЖИЗНИ)) (см. XIII т. «Полнаго собрашя))), тотъ знаетъ,
какая глубокая пропасть лежитъ для него между животнымъ
и разумнымъ сознан1емъ, между зв-Ьремъ и челов'Ькомъ, —
как1Я страстныя усил1Я онъ д-Ьлаетъ для оправдан1я безсмер-
Т1я души и идеи в'Ьчной жизни, какъ, сбиваясь иногда съ
идеи личнаго безсмерт1я «души)) на идею безличнаго без-
смерт1Я «духа)), онъ тЬиъ не мен-Ье настойчиво отстаиваетъ
мысль о в'Ьчности духовной жизни, о невозможности пол-
ной смерти. В'Ьритъ ли Толстой въ живого Бога? Да, в-Ь-
ритъ, глубоко в'Ьритъ. Онъ в'Ьритъ даже въ молитву и въ
таинственное посредство в'Ьчнаго существа между душами
людей живущихъ. Толстой в'Ьритъ въ волю Пославшаго
насъ,— въ М1ръ в'Ьчной правды и абсолютнаго добра. Но за
то Толстой не в'Ьритъ во вн:Ьшн1й, матер1альный, техниче-
СК1Й прогрессъ. Онъ пропов'Ьдуетъ возврашенхе къ «чело*
в'Ьку)), а не изобр-Ьтенхе крылатаго и опереннаго «сверхъ-
челов'Ька)). «Царств1е Бож1е внутрь васъ есть)). Оно уже
дано всец'Ьло въ великихъ потенщяхъ человЬческой души,
оно уже не разъ проявлялось и ярко св-Ьтило въ назидан1е
всЪиъ смертнымъ. Все развит1е и эволюц1я сводится къ росту
духовной, нравственной личности челов-Ька. Для этсго нужно
возвратиться къ чистому учен1юЕвангел1я. «Любите враговъ
вашихъ, благотворите ненавидящимъ васъ)).Миръ душевный,
отречеше отъ всяческой суеты, а не вн'Ьшн1й прогрессъ орга-
низац1и личности и общества,— вотъ истинная ц-Ьль челсв-Ька,
его счаст1е, источникъ его нравственнаго удовлетворен1Я.
Несмотря на всю ненависть и отвращен1е Ницше къ со-
временной промышленной и буржуазной цивилизац1и, въ
2502Я9
20 н. г р о т ъ.
учен1и его все-таки чудится эхо непрерывнаго стука и гро-
хота машинъ огромной западно-европейской или американ-
ской Фабрики, безчисленныхъ поршней и молотовъ, приду-
манныхъ челов'Ёкомъ, но въ свою очередь покорившихъ
его и ему импонирующихъ. ВсЬ эти машины, все это про-
изводство ставятъ себ-Ь конечнымъ идеаломъ механико-хи-
мико-ФИЗико-анатомо-Физ10логическое изготовлена живого
животнаго существа — летаюшаго и окрыленнаго сверхъ-
челов'Ька, органически производящаго новыя велиюя идеи
посредствомъ усовершенствованныхъ мозговыхъ полушар1й
и извилинъ... Въ учеши Толстого слышится, напротивъ,
отзвукъ тихихъ, пространныхъ, малообработанныхъ степ-
ныхъ пространствъ нашей родины, — безконечныхъ меланхо-
лическихъ черноземныхъ полей, — спокойнаго и сосредото-
ченнаго уединен1я деревни, въ которой такъ живо чувствует-
ся «власть земли» и «свобода здороваго и могучаго въ сво-
емъ уединен1и духа;^. Оставьте его въ поко-Ь, предоставьте
его самому себ-Ь — и онъ будетъ великъ безъ всякихъ ма-
шинъ, летательныхъ снарядовъ, Ф брикъ и мануФактуръ,
безъ ХИМ1И, медицины и гистологш.
Челов'Ькъ — выдрессированный звтъръ, и челов'Ькъ — полнота
воплощенгя божественнаю разума на землтъ — таковы противупо-
ложные принципы и идеалы обоихъ мыслителей.
Само собою разум'Ьется, что нравственныя учен1Я Тол-
стого и Ницше отражаютъ на сеСЪ всЬ достоинства и не-
достатки т-Ьхъ теоретическихъ М1росозерцашй, которыя они
испов-Ьдуютъ.
Главная заслуга обоихъ заключается въ томъ, что они до-
водятъ свои теоретичесюя воззр-Ьтя до конца. — '
Если въ М1р:Ь н-Ьтъ ничего, кром-Ь вещества и его комбина-
Ц1й, если челов:Ькъ— машина, если всЬ д-Ьйствы челов'Ька—
продукты сложнаго механизма, то никак1я изъ этихъ д'Ёй-
СТВ1Й сами по себ-Ь не достойны ни похвалы, ни порицан1Я,
не добры и не злы. Все— относительно, оц'Ьнка зависитъ отъ
конечной ц-Ёли, которую мы поставимъ д'Ьйств1ямъ человека.
То, что сод'Ьйствуетъ ея достижешю, будетъ добромъ, что
НРАВСТВЕННЫЕ ИДЕАЛЫ НАШЕГО ВРЕМЕНИ. 21
препятствуетъ — зломъ. Но общей цЪли у вс:Ьхъ людей не
можетъ быть, и потому н'Ьтъ единаго добра и зла, — ц'Ьль
выработки сверхъ^челов'Ька есть субъективная мечта Ницше,
которую онъ никому не навязываетъ и предлагаетъ лишь
къ усмотр'Ьн1Ю. Другими словами, никакой абсолютной и
обязательной нравственности н-Ьтъ, а сл'Ьдовательно, н-^тъ и
никакой нравственности. Это— пустая выдумка и учете н-Ь-
которыхъ людей. Люди — зв-Ьри, единственная основа ихъ
жизни борьба за существованю, за власть и силу. Пускай
же эта борьба, не на жизнь, а на смерть, будетъ откровенно
возведена въ единственный законъ жизни, г-.. — ^----'"^
Точно также посл-Ьдователенъ въ своемъ учен1И и гр. Тол-
стой. Если челов'Ькъ— разумъ и духъ, то истинный законъ его
жизни есть внутреннхй законъ, нравственный законъ. Если онъ
не звЪрь, то принципъ его жизни— не борьба за существованхе,
а любовь. Надо искренно и честно признать законъ любви
единственнымъ возможнымъ закономъ жизни челов-Ьческой.
При крайнемъ, посл'Ьдовательномъ развит1и этихъ поло-
жешй мы находимъ у обоихъ мыслителей новыя, своеобраз-
ныя и глубоюя обобщешя, но вм-Ьст-Ь съ т-Ьмъ и не мен-Ье
важныя заблужден1я. ^"^
Таково, наприм-Ьръ, блестяще проведенное Ницше утверж-
ден1е, что аскетизмъ есть не отрицан1е жизни (какъ это
думалъ Шопенгауэръ), но одно изъ сильн-Ьйшихъ утверж-
ден1й ея и одно изъ лучшихъ л'Ькарствъ противъ вырожде-
Н1Я, бол-Ьзненной разслабленности и упадка жизненности
(в-епеа1. с1. Мога1, ^-^е АЫ., §§ 8 — 10, особ. 13 и сл-Ьд.). На-
прасно только Ницше думаетъ, что это средство не можетъ
быть употреблено ран-Ье, ч-Ьмъ наступило вырожден1е для
предупрежден1я всякихъ бол'Ьзней духа. Еслибы онъ это
призналъ, то приблизился бы къ точк:Ь зр'Ьн1я христ1анской
аскетической морали — морали гр'Ьха и искуплен1я. Точно
также превосходна у Ницше критика изн-Ьженнаго и раз-
слабленнаго альтруизма и сострадан1я нашихъ дней. Но едва
ли Ницше вполн-Ь правильно понимаетъ христ1анское состра-
дан1е, если утверждаетъ, что всякая любовь и сострадан1е
22 н. г р о т ъ.
разслабляютъ, что въ христ1ацскомъ обществ'Ь всЬ люди
д'Ьлятся на «больныхъ» и ((Сид^Ьлокъ». Мужественное хри-
ст1анское сострадаше внушаетъ силу и мужество тому, кто
является его предметомъ. Если Левъ Толстой, любя ближ-
няго, жал'Ьетъ, что онъ куритъ и пьетъ вино и этимъ ослаб-
ляетъ энерпю своей мысли и воли, то ближн1й долженъ
быть признателенъ ему за эту жалость; ему станетъ
стыдно своихъ слабостей и онъ бросить курить и пить и
станетъ нравственно оильн'Ье. Точно также глубоко в-Ьрна
мысль Ницше, что усовершенствован1е челов15ка, переходъ
его въ высшую стад1Ю развит1я, есть высокая нравс1^веыная .
зада:ча челов'Ьчества, есть конечный идеалъ прогресс^Но
напрасно ТТицше думаётъ, что это усовершенствованхе'^ю- ^
жетъ быть только животнымъ, и что необходимое услов1е
его— заглушен1е сов'Ьсти и любви къ ближнему. Усовершен-
ствован1е можетъ быть только нравственнымъ, духовнымъ, —
только подъемъ нравственныхъ силъ ведетъ къ подъему
умственныхъ и Физическихъ энергШ, а нравственная распу-
щенность — источникъ не ген1альности, а именно полнаго
интеллектуальнаго и Физическаго вырожден1я.
Изъ этихъ трехъ прим-Ьровъ ясно видно, что въ учеши
Ницше много глубокихъ мыслей; но странно: этотъ писа-
тель отражаетъ въ своемъ ум-Ь истину вещей, какъ кривое
зеркало. Физ10гном1я всЬхъ явлен1й д'Ьйствительности ока-
зывается въ этомъ зеркал-Ь грубо перекошенной, такъ что
всЬ общ1Я положен1Я Ницше, заключая въ себ* н-Ькоторый
элементъ правды, представляютъ въ конц-Ь концовъ только
остроумные и совершенно нев'Ёрные парадоксы. Самъ иц-
ше оказывается «самымъ больнымъ» изъ всЬхъ людей въ
изобр:Ьтенномъ имъ всемхрномъ госпитал-Ь и сумасшедшемъ
дом-Ь*), к когда онъ говорить про современныхъ ему мыс-
*) Сепеа!., стр. 131: «Кто им-Ьетъ не только носъ для обоняшя, но и гла-
за и уши, тотъ чувствуетъ везд-Ь, куда онъ сегодня вступаетъ, н'Ьчто въ род'Ь
сумасшедшаго дома, что-то напоминающее больничный воздухъ, — я говорю,
конечно, обо всЬхъ областяхъ культуры челов-Ька, о всякаго рода «Европ-Ь»,
какая только сущесгвуетъ на земл-Ь» (вспомнимъ Н. Я. Данилевскаго!).
НРАВСТВЕННЫЕ ИДЕАЛЫ НАШЕГО ВРЕМЕНИ. 23
лителей: „Ваз 81пс1 аИез МепзсЬеп с].е8 11е58еп1;1теп1;, сИезе
р11у81о1о§18сЬ увгип^Шск^еп ипс1 ^уигтзИсЫ^еп, е1п ^апгез
211;1егпс1е8 Егс1ге1с11 ип1:ег1гс118с11егК.ас11е, ипегзсЬорШсЬ, ипег-
заШхсЬ 1п АизЬгйсЬеп §е§еп с11е О-ШскНсЬеп ипс1 еЬепзо т
Ма8кегас1еп бег КасЬе, 1п УЪг^^агкЗеп гиг ЯасЬе (стр. 133),
то такъ и хочется сказать: это ты самъ, Ницше, бо-
лЪе всЬхъ другихъ— «челов'Ькъ оскорбленнаго самолюбхя,
Физ10логическ1й неудачникъ, челов'Ькъ ненависти и мщенхя».
Въ лиц-Ь Ницше, въ свою очередь, мститъ за себя, чело-
в-Ьчеству попранная посл'Ьднимъ истина христшнской любви
и смирен1я. Т'Ьмъ не мен-Ье Ницше глубоко жаль (по-хри-
ст1ански). Онъ пережилъ одну изъ самыхъ тяжелыхъ тра-
гед1й — нравственную трагед1ю нев'Ёр1я и отрицашя — и им-Ьдъ
см'Ьлость искренно испов'Ьдовать предъ челов'Ьчествомъ все
передуманное и выстраданное.
Совершенно другое впечатл'Ьн1е производить учете Льва
Толстого. Это не бол-Ьзненный продуктъ извращенной ци-
вилизащи, а здоровая реакшя противъ всЪхъ бол:Ьзней со-
временнаго духа. Насколько учен1е Ницше- -въ нравствен-
номъ смысл'Ё— величина безусловно-отрицательная^ настолько
мораль Толстого, какъ мораль, проникнута положительными
идеалами— идеалами будущаго.
Ошибки Толстого лежатъ не въ области морали. Мало
людей (среди св'Ьтскихъ писателей), которые бы такъ воз-
вышенно и идеально поняли и истолковали нравственное уче-
те Христа,— и эта истина^ кажется, достаточно нами уста-
новлена. Мы не будемъ, поэтому, больше говорить о поло-
жительныхъ сторонахъ нравственнаго учетя Толстого. Во
имя правды и справедливости, надо указать и на н'Ькото-
рыя невольныя заблужден1я этого мыслителя.
Подобно тому, какъ главный корень всЬхъ заблуждетй
Ницше — въ см-Ьдо проведенномъ до конца матер1ализм'Ь,
такъ главная ошибка Толстого— въ чрезм'Ьрномъ и узкомъ
идеализм-Ь и спиритуализм'^. Критика не разъ совершенно
справедливо указывала, что Толстой, принимая всец-Ьло
мораль христ1анства, ошибочно отвергаетъ всю его мета-
24 н. г р о т ъ.
Физику*). По нашему мн'Ьн1ю, главная ошибка гр. Толстого,
какъ и Ницше, въ отрицаши глу бок2^го дг/ализма челов-Ьческой
природы, составляющаго основу всей христ1анской мета-
физики. Правда^ въ соч. „О жизни" Л. Н. Толстой при-
знаетъ противоположность животнаго и разумнаго созна-
Н1Я, но эта противоположность им'Ьетъ для него все-таки цЪиу
Феноменальную, а не субстанцгальную. Признавъ разумность
и духовность челов'Ьческаго существа, Толстой очень скоро
забываетъ постоянное присутствае въ немъ и другой, живот-
ной, матер1альной природы. Поэтому-то нашъ писатель такъ
склоненъ в-Ьрить въ абсолютную доброкачественность чело-
в-Ьческой природы и въ возможность для челов'Ька стать со-
вершеннымъ и благимъ, независимо отъ всякихъ вн'Ьшнихъ
нормъ д-Ьятельности. Учен1е церкви о гр'Ьхопаден1и и искуп-
ленш чуждо Толстому. Онъ и не задается вопросомъ, нельзя
ли открыть въ этомъ учен1И глубокаго философскаго смысла,
помимо религ103но-догматическаго. Онъ прямо его отвер-
гаетъ, какъ отживш1й предразсудокъ, или, точн-Ье говоря,
его обходитъ,— считаетъ его совершенно безполезнымъ для
обоснован1я хрйст1анской морали. Поэтому, въ теоретиче-
скомъ отношен1и, христ1анская мораль Толстого все-таки
виситъ въ воздух-Ь; это чисто эмпирическое, на опыт'Ь лич-
ной жизни основанное учен1е, лишенное твердыхъ мета-
Физическихъ основъ. В-Ьдь для того, чтобы твердо (объек-
тивно) обосновать его, надо доказать, что любовь есть запо-
в-Ьдь Высшаго существа и залогъ духовнаго спасетл чело-
в'Ёчества, но спасешя от^ нею? отъ гр'Ьха, паден1я и смерти.
Спасешя чтъмъ? страдашемъ и безвинными жертвами, состав-
ляющими искупленю отъ гр-Ьха. Спасен1я для чего? для вос-
кресен1я и в:Ьчной жизни. Догматическое учеше Церкви
есть, такимъ образомъ, глубокое и необходимое ФилосоФСКое
обоснован1е христханской морали любвл и самоотречен1я.
1^^ Стоитъ только допустить противуположность духа и ма-
*) См., между прочимъ, статью А. Волынскаго: «Нравств. философ1Я гр.
Л. Толстого» (Вопр. Филос. и Псих., кн. $5 ноябрь 1890) и статьи А: А.Коз-
лова «Письма, о книг-Ь гр. Л. Н. Толстого и о жизни» (Вопр. Филос , кн. 5" ^)»
НРАВСТВЕННЫЕ ИДЕАЛЫ НАШЕГО БРЕМЕНЕ. 25
тер1и въ м1р'Ь и существован1е Бога, какъ живого личнаго
источника всякой духовности, чтобы, не отвергая ника-
кихъ открыт1й науки и даже естествознан1я (не исклю-
чая теор1й эволющи и трансФормац1и), придти къ возмож-
ности научнаго и ФилосоФСкаго обоснован1я метаФизики
христ1анства, учен1й о гр'Ьхопаден1и и искупленш.
Но въ такомъ случа-Ь настоятельно возникаетъ вопросъ:
есть ли надобность отрицать всю догматику христ1анства
тому, кто, подобно Толстому, принимаетъ всец-Ьло его
нравственное учен1е и придаетъ авторитету Христа все-
таки н-Ькоторый ВЫСШ1Й МИСТИ ч еск1й см ыслъ въ ИСТ0р1И
нравственнаго сознан1я человР&чества?
Впрочемъ, Толстой отвергаетъ не только догматику хри-
ст1анства, но и всякое научное и ФилосоФСкое умствован1е
о судьбахъ и природ-Ь М1ра. И въ этомъ онъ липпь совер-
шенно посл'Ьдовательно проводитъ свою основную посылку
о томъ, что челов'Ькъ есть всец'Ьло разумъ практически,
что все это знан1е— самосо^наше--й-еамодознан1е. Невольно
вспоминается образъ Сократа и зам'Ьчан1е Аристотеля, что
«Сократъ занимался только нравственными понят1Ями, а о
всей природ-Ь ничего не говорилъ, причемъ искалъ всеоб-
щаго именно въ этихъ понятгяхъ».
Гр. Толстой въ своемъ род-Ь тоже продуктъ современ-
наго скептицизма и даже пессимизма, но только въ чисто
теоретической области. Онъ не в-Ьритъ въ возможность позна-
Н1я истины быт1я, законовъ М1ра, природы, Бога. Но за то онъ
глубоко в-Ьритъ въ возможность познанш истины жизни, какъ
она открывается челов-Ьку изнутри — въ его самосознанш. Не
вЪря въ возможность уразум'Ьн1Я законовъ 6ЫТ1Я ВН'ЬШНЯГО
М1ра и будучи уб-Ёжденъ въ безполезности и даже зловред-
ности такихъ попытковъ выхожденш челов-Ьческаго духа изъ
себя,— для полнаго его самопознангя и нравственнаго усовер-
шенствован1я,~онъ отвергаетъ всякую догматику, и релипоз-
ную, и научную, и ФилосоФСкую. Все это не нужно, искус-
ственно, нел'Ьпо, какъ и всякое внешнее усовершенствова-
Н1е жизни, изощрен1е ея, развит1е вн-Ьшней впечатлитель-
26 н. г р о т ъ.
ности, тонкостей эстетическаго и -интеллектуальнаго твор-
чества. Жизнь понять очень легко въ себть и изъ себя, и для
жизни больше ничего не нужно.
Вся вн-Ьшняя цивилизащя, весь вн'Ьшн1й прогрессъ, всЬ
измышлен1я науки и искусства— все это язычество, развратъ^
отвлечен1е отъ главной задачи— доброй жизни. И какъ
тонко ум-Ьеть Толстой, въ своей непримиримой вражд-Ь къ
внешней организащи жизни, изобличать всЬ язвы и прор'Ь-
хи современной цивилизащи— безнравственныяпоползновешя
искусства, ошибки и рутину въ области науки, недостатки
и безполезные архаизмы въ соер'Ь релипознаго существо-
ван1я. Никакая слабость, никакое противор'Ьч1е не усколь-
заютъ отъ его проницательнаго взгляда, и посредствомъ
м-Ьткихъ художественныхъ образовъ— подчасъ весело и до-
бродушно осм-Ьиваются, а иногда зло и безпошадно отда-
ются на всеобщ1й позоръ самыя велишя и прочныя тради-
щи челов'Ьческаго бьтя. """""'"-— --..^__/'
Но сколько бы ни трудился Толстой надъ разрушен1емъ
вн-Ьшней организащи жизни челов'Ьческаго общества,— ис-
кусство, наука, религ1Я и государственность въчно пребу-
дутъ, пока существуетъ челов-Ькъ, и будутъ изм'Ьнять толь-
ко формы свои. Формы— внешнее воплощен1е идеи, но эти
Формы также необходимы и неустранимы, какъ и самъ
М1ръ, сама природа, какъ минералы, растешя, животныя и
челов'Ькъ, — воплощен1я въ Формахъ Божественныхъ идей.
Красота, истина и добро— идеалы равноправные. Художе-
ственныя произведен1я такое же важное воплощен1е чув-
ства красоты и правды жизни, какъ научныя понят1Я и тер-
мины— «научный волапюкъ»— необходимое воплощен1е исти-
ны, какъ релипозные обряды и Формы— воплощен1е релип-
ознаго сознан1я человечества,— чувствъ смирен1я, почтен1Я
и любви къ Богу, свойственныхъ человеку. И точно также
необходимо закр-Ьплеше вн'Ьшней общественной деятельно-
сти въ Формахъ государственной органпзац1И.
Истинная задача моралиста — не разрушать всЬ истори-
ческ1я Формы духовнаго быт1я человечества, а стараться
НРАВСТВЕННЫЕ НДЕАЛЫ НАШЕГО ВРЕМЕНИ. 27
ВЛИТЬ въ нихъ новое содержанхе, поставить каждую на свое
м'Ьсто, а гд'Ь нужно, — показать недостатки однихъ и преиму-
щества другихъ. Вернуться назадъ— къ первобытному и пер-
воначальному— челов'Ьчество не въ С0СТ0ЯН1И. Отречься отъ
того, что создано, было бы для него самоуб1йствомъ.
Ницше впадаетъ въ явныя преувеличешя, когда пропов^-
дуетъ свой « аШоз с1ег В181ап2)) — чувство разстояшя или,
говоря проще, чувство перспективы въ сощальной и поли-
тической организац1и жизни челов-Ьчества. Относительно
соц1альныхо теор[у1 гр. Л. Н. Толстого можно сказать, что
въ нихъ недостаетъ именно этого чувства перспективы.
Проиов-Ьдуя самые симпатичные нравственные идеалы, онъ
пытается оторвать личность отъ всей той почвы, на кото-
рой она выросла, отъ почвы ея релипозныхъ, научныхъ,
ФилосоФСкихъ и общественныхъ традищй. Безполезная за
дача— и конечно очень недальновидны т'Ь, кто видитъ въ
этихъ попыткахъ «вырывашя съ корнемъ» какую-либо се-
рюзную опасность для почвы. Растеню, т. -е. отд-Ёльная,
отарванная отъ почвы личность, можетъ пострадать, — дру-
гими словами, утратить ясное сознан1е того, что ей должно
д^ать и какъ жить среди отвергнутой ею общественной
организащи; но почва несомн-Ьино уц'Ьл'Ьетъ, ибо она, ко-
нечно, прочн'Ье всЬхъ растенхй, которыя производитъ.
Мы показали достоинства, недостатки и общее значеше
двухъ крайнихъ нравственныхъ м1росозерцан1й нашего вре-
мени. Гд'Ь же настоягфй нравственный идеалъ? Очевидно, мы
должны искать его все-таки въ примирен1И вн-Ьшняго и внут-
ренняго, матер1альнаго и духовнаго, — скажемъ см'Ьл'Ье:
„языческаго" и „христ1анскаго^^ Если созданный три в-Ька
тому назадъ компромиссъ науки и релипи, знашя и в-Ьры,
оказался несостоятельнымъ, то значитъ ли это, что невоз-
моженъ другой, лучш1й,— что невозможенъ синтезъ бол'Ье
широк1й, органически и полный?
Мы твердо в-Ьримъ, что онъ будетъ найденъ. Но кто же
его найдетъ, на чьей обязанности найти его?
28 и. г р о т ъ.
Д'Ьло идетъ, конечно, не о томъ, чтобъ указать личность^
которая найдетъ выходъ изъ современныхъ противор-Ьч!!!.
Личность— оруд1е и проявленхе общихъ м1ровыхъ силъ. Во-
просъ въ томъ, какимъ мстодомъ^ въ какой области вопросъ
можетъ быть разр'Ьшенъ? Этотъ методъ и область давно
изв'Ьстны философг]. Крайности этическихъ М1росозерцан1й
нашего времени ставя-тъ новую задачу предъ философгей,
какъ той примиряющей наукою наукъ, которая пересмат-
риваетъ и пров-Ьряеть оундаментъ всякаго знан1я, обобще-
Н1я, синтеза.
Задача философ1и нашего времени,— понять всЬ велише
уроки ближайшаго времени, понять Толстого и Ницше и
многихъ другихъ выразителей современнаго неустойчиваго
и колеблюшагося нравственнаго сознан1я челов-Ьчества и,
усвоивъ истинное и доброе въ ихъ учен1яхъ, переработать
все это въ новое, ц'Ёльное М1росозерцаше, теоретическое и
практическое. Мы живемъ уже ц-Ьлое стол'Ьт1е традиц1ями
Кантовской ФИЛ0С0Ф1И, механически примиреннымъ противо-
р'Ьч1емъ его теоретическаго и практическаго разума. Фр.
Ницше— безсознательный протестъ критики теоретическаго
разума противъ критики практическаго, Толстой— не мен'Ье
безсознательный протестъ критики практическаг разума
противъ критики (чистаго) теоретическаго. Таково значен1е
этихъ мыслителей «зиЬ 8рес1е ае1егт1;а118)). Это — старая,
в-Ьчно старая, возобновленная въ нашемъ в'Ьк'Ё борьба Де-
мокритовскаго и Сократовскаго учен1я, Аристоте; я и Пла-
тона, реализма и идеализма. «Ваз 181 еше аке Сте8с111с111:е,
воск ЫехЫ 81е 1ттег пей», — ибо Формы жизни изменяются.
Глубокимъ чувствомъ перспективы долженъ обладать мы-
слитель, который всему этому старому укажетъ новое м-Ё-
сто и вновь примиритъ усовершенствованное самопознаше
съ переработаннымъ пониман1емъ законовъ вещей.
Николай Гротъ.
к.
ззш^аап нзнVЗ$за 'тал-м
га^щ
> > «/ ^ I
