(navigation image)
Home American Libraries | Canadian Libraries | Universal Library | Community Texts | Project Gutenberg | Children's Library | Biodiversity Heritage Library | Additional Collections
Search: Advanced Search
Anonymous User (login or join us)
Upload
See other formats

Full text of "Rodimyi krai [serial]"

ОГЛАВЛЕНИЕ 

И. И. Курицын — «Донское казачество и Россия». 

Выборы Кубанского Войскового Атамана. 

Т. Данилевич — «Свободный голос». 

Письмо писательницы Л. Чуковской М. Шолохову. 

Юшкин-Котлубанский — «Над степью». 

Карта расселения Казачьих Войск. 

Е. Ковалев — «Как мы жили на Дону». 

М. Черныш — «О возникновении Запорожского казачества». 

Н. Н. Воробьев — «Праотцы черноморцев». 

А. Падалкин — «Июльское восстание большевиков в 1917 г. и донские казачьи 

полки». 
А. Мишаткин — «Родимый Край». 
И. Сагацкий «Первая съемка». 

Из казачьей жизни за рубежом и письма в редакцию. 
Ушедшие. 

Денежные поступления в редакцию «Род. Края». 
От редакц. коллегии «Род. Края». 



РОДИМЫЙ НРАЙ 



Орган общеказачьей мысли. 
Издатель: Донское Войсковое Объединение. 

Ай50С1а110П Лее Со&а11ие$ Ли Иоп 
Агг аи МЫа1ге Ле Г1т. 1.0. 70 1955 

РАУ5 №ТА1. ^КГУ1ЕК — ГЕУК1ЕК 1967 
№ 68 — Январь-Февраль 1967 г. 3.50 

РагаИ; 1оиз 1ез 2 пкиз. Бнесг-еиг: Водаеьзку. 



Редакционная Коллегия: Б. А. Богаевский, 
А. И. Клочков, В. М. Кузнецов, А. П. Падал- 
кин, Н. Н. Туроверов, Б. Н. Уланов. 
Адрес редакции: 

В. ВООАЕУ5КУ 

230, Ау. йе 1а Бтзюп-Ье^егс 

95 — Моп1тогепсу 
Егапсе 



ДОНСКОЕ КАЗАЧЕСТВО И РОССИЯ 



В царствование Павла I мы видим времен- 
ное возрождение донской автономии и Круга. 
Павел I благодарил Войско за поздравление 
с восшествием на престол уже 13 декабря 

1796 г. Павел I восстановил ряд автономий, 
уничтоженных Екатериной П. Указом 5 июля 

1797 г. на имя атамана ген. Орлова, восстано- 
вил и донскую автономию. 

Повеление это было торжественно объяв- 
лено на Дону в Войсковом Кругу. Идея Вой- 
сковой автономии нашла свое выражение в 
полковнике Грузинове. Он говорил, что все 
донские казаки независимы от царского пре- 
стола и призывал казаков идти на Стамбул 
«учредить сенат». Павел I расценил это как 
измену, и Грузинов был казнен в 1800 г. 

Конечно, не все в прошлом у казачества 
было хорошо. Были времена, когда некото- 
рые казаки немало хлопот и неприятностей 
доставляли царскому правительству: Разин, 
Булавин, Пугачев вошли в историю, как иск- 
лючительное явление борьбы уже прочно 
осевшего в своем краю донского казачества 
с центральной властью, которая своими меро- 
приятиями возмущала казаков. Все это дав- 
но отошло в вечность. Казачество в своей по- 
давляющей массе оставалось верно своему 
историческому предназначению — быть аван- 
гардом великого русского народа и выполнять 
— ■ лучше, чем кто бы то ни было — нацио- 
нальные задачи России. 

Царствование Александра I и в истории До- 
на ознаменовано возвращением к Екатерини- 
ным идеям. Очень интересные принципиаль- 
ные рассуждения относительно донской авто- 
номии были высказаны Государственным Со- 
ветом в 1802 г. по поводу преобразования Вой- 
сковой канцелярии. «Неоспоримо, — рассуж- 
дал Совет, — что виды правительства в отно- 
шении к управлению казачьих войск клони- 



лись к тому, чтобы привесть их в единооб- 
разие с прочими обывателями; но частные — 
воинский их состав, дух народный, нравы и 
обычаи — всегда налагали сильные сему пре- 
пятствия». Об историческом Круге Совет 
умолчал. 

Казаки всегда бесстрашно принимали уда- 
ры многочисленных врагов, творя великое 
дело собирания и оберегания Земли Русской. 
Достаточно вспомнить Отечественную войну 
1812-1815 гг., в которой казаки (с 17-летнего 
возраста) принимали участие под командой 
атамана Платова. Бородино было подлинным 
«началом конца» карьеры великого завоева- 
теля. Находившийся при штабе Наполеона, 
писатель де Брак позже писал: «вся много- 
численная конница Европы, собранная под 
знаменем великого корсиканца, погибла, глав- 
ным образом, под ударами казаков атамана 
Платова». 

Александр I ценил казаков и пожаловал 
два знамени всему Войску, 11 Георгиевских 
знамен и штандартов в казачьи полки и гра- 
моту Дону. 

Но об историческом Круге и его восстанов- 
лении в прежних правах в грамоте не упомя- 
нуто. Платов чувствовал необходимость об- 
щего законодательного акта, который утвер- 
ждал бы казачьи права на прочных основа- 
ниях. Свой проект Платов представил в 1814 
году, но безуспешно. Сменивший Платова А. 
К. Денисов хотел кодификации донского вой- 
скового права и системы жалованных прав и 
привилегий. 

Рескриптом 10 марта 1819 г. Александр I 
повелел учредить «Комитет об устройстве 
Войска Донского» и истолковал идею атама- 
на, как желание «собрать воедино все узако- 
нения относительно Войска» для составления 
«Нового Войскового положения». Денисов 



1 — 



просил не вводить в комитет лиц, посторон- 
них Войску. В этот комитет был назначен ген. 
Чернышев, он писал в Петербург: «Донской 
народ угнетен беззакониями всякого рода... 
Он полагает свою надежду только на нас» 
(царя и его доверенных — ■ И. К.). Выше наз- 
ванный комитет свою работу затянул на дол- 
гие годы. 

В начале царствования Николая I казачьи 
войска были введены в титул наследника 
престола. 2 октября 1827 г. цесаревич Але- 
ксандр Николаевич был назначен атаманом 
всех казачьих Войск. Наказным атаманом на 
Дону был Андриянов. Войсковой Круг слу- 
жил лишь пышной декорацией при приезде 
на Дон высочайших особ. 

«Положение об управлении Донского вой- 
ска» было актом центральной власти. Это 
«Положение не имело общего с исторически- 
ми правами Дона и казачества, хотя войско- 
вому наказному атаману, — «Положением» 
предписывалось иметь «неусыпное, чтобы... 
не были нарушаемы или ослабляемы даро- 
ванные Войску привилегии и преимущества» 
(Ч. 1, пар. 7, п. 2). 

Наказный атаман был приравнен к воен- 
ному губернатору, управляющему граждан- 
ской частью». Эпоха наказных атаманов в 
истории Дона была временем постепенного 
падения значения Войскового Круга. Чем 
дальше, тем больше утрачивает Круг свои 
исконные права в пользу центральной власти 
в Петербурге, тогда как Войсковой Круг в 
историческом прошлом являлся высшим ор- 
ганом на Дону. Казачество многократно хода- 
тайствовало перед монархами о восстановле- 
нии в правах Войскового Круга, которыми он 
пользовался до 1709 года. 

В вышеупомянутой грамоте, как и в гра- 
мотах прежних царей, заключалось некото- 
рое «уверение» монархов, подтверждение 
прав и преимуществ Войска. «Образ служе- 
ния» включал в себя и автономию, и права 
Круга, и многое другое, исподволь или вдруг 
отмененное и нарушенное в 18 и 19 вв. Вой- 
сковой Круг именовался «воинским Кругом», 
а привиллегии, оказывалось, «дарованными 
«за службу»: очевидно, уничтожить Круг не 
решались (все таки — «древний обычай»), но 
не хотели, чтобы «вычет» (чтение) грамот о 
привилегиях повторялся несколько раз в го- 
ду. Важно отметить, что ген. -адъютант Чер- 
нышев возглавлял «Комитет об устройстве 
Войска Донского». Он был противником вос- 
становления в правах исторического Круга, 
который составлял бы себе законы. По мне- 



нию ген. Чернышева, что в государстве, где 
всякий закон и всякое начальство происте- 
кает от единой самодержавной власти госу- 
даря, подобные присвоения и даже самые 
мысли об оных не должны быть терпимы... 
Доселе, — утверждал Чернышев, — в России 
ни одна область не имела права избирать 
представителей. . . 

В царствование Александра II Круг про- 
должал собираться. А. А. Леонов, один из 
донских патриотов, написавший ряд статтей 
в «Донских Ведомостях» о прошлом Дона, 
оставил хорошее описание того, чем был Круг 
в то время (в начале 60-х годов). 

«Церемония Круга и теперь еще сущест- 
вует, — писал он в статье, посвященной Кру- 
гу в 1862 г., — но это не более как тень старо- 
го Войскового Круга. Мы выносим, в извест- 
ное время, войсковые регалии, т. е. грамоты 
и знамена, перед церковью становим послед- 
ние в две шеренги (и тут даже нет точности 
даже физической), а грамоты выносятся на 
средину, где приготовлен церковный аналой. 
В этот Круг всходит духовенство и чиновни- 
ки Войска; один дьяк войскового правления, 
а чаще кто нибудь (именно, кто нибудь, а не 
так, как встарь, непременно войсковой дьяк), 
читает грамоту в подтверждение прав Вой- 
ска. Потом происходит молебствие и Круг 
кончается» («Донские Ведомости». 1862 г.). 
Изложивши вкратце эволюцию прав и зна- 
чения Круга, Леонов заключил: «было бы 
странно, да и неразумно желать возвращения 
от нынешнего порядка ко временам Войско- 
вого Круга». Дальше Леонов писал: «нет, мы 
хотели показать, на каких началах было ос- 
новано устройство Войска, какими идеями 
оно жило и еще до сих пор продолжает жить, 
ибо, с совершенным вырождением этих идей, 
казачество, несмотря ни на какую искусст- 
венную поддержку, должно необходимо ис- 
чезнуть»... 

Идея исторического права, идея самоуправ- 
ления продолжала жить на Дону и прорыва- 
лась сквозь цензуру «Донских Ведомостей»... 
Эта официальная газета отразила движение, 
происходившее в среде донской интеллиген- 
ции. Ряд статтей, посвященных прошлому 
выборному началу на Дону, Войсковому Кру- 
гу. Не только казачья интеллигенция загово- 
рила о Круге, начальник штаба Войска Дон- 
ского, не-донец, ген. князь Дундуков-Корса- 
ков выступил в защиту прав Войска с проек- 
том на имя военного министра. Он подробно 
изложил в своем проекте, что необходимо сде- 
лать для Войска Донского. 

Дундуков был сторонником широкого мест- 



— 2 — 



ного самоуправления на Дону. Он стоял за 
выборы. 

Дундуков протестовал против централиза- 
ции казачьих дел в Петербурге и мысли «под- 
чинить однообразному положению все каза- 
чьи войска»... Но в Петербурге Главным 
управлением проект был признан «не соот- 
ветствующим духу новейшего законодатель- 
ства». В 1863 г. обстоятельства сложились 
серьезными для России. Восстала Польша. 6 
июня 1863 г. Александр II открыл финский 
сейм. Наследник Николай Александрович 8 
августа 1863 г. прибыл на Дон и в Войсковом 
Круге принял знаки атаманского достоин- 
ства. Его прибытие имело политический ха- 
рактер, ибо казачество волновалось слухами, 
что казаков «хотят повернуть в крестьян». 
Свита цесаревича, вернувшись в Петербург, 
сообщила, что существует «стремление дон- 
ских казаков к автономии». 

8 сентября 1863 г. была прислана на Дон 
грамота, подтверждавшая права Войска и ка- 
зачества. После смерти наследника престола 
Николая Александровича, звание атамана пе- 
решло к великому князю Александру Але- 
ксандровичу, который в 1869 г 31 июля при- 
был на Дон и в Войсковом Круге принял зна- 
ки атаманского достоинства. Он в 1870 г. вто- 
рично был на Дону по случаю 300-летнего 
юбилея Войска. В Войсковом Круге цесаре- 
вич произнес речь: «Наше общее пожелание 
это — чтобы наше славное русское казаче- 
ство сохранилось и укрепилось на долгое вре- 
мя, во веки веков»... Александр II в 1872 г. 12 
августа в Войсковом Круге сказал: «Мне оста- 
ется желать, чтобы Войско Донское, сохра- 
нил доблести своего векового казачества, раз- 
вивалось в гражданском быту, согласно дан- 
ным мною указаниям». 

В жизни же проводилась другая програм- 
ма военного министра Милютина. Он хотел 
«объединить» казачье сословие с другим, со- 
вместно с ним обитаюшим, населением, под 
одним гражданским управлением, сохранив 
отдельность только в военном устройстве ка- 
заков, в собственном хозяйстве войсковом и 
военной администрации. Все дела, касающи- 
еся Дона, были сосредоточены в военном ми- 
нистерстве, где дела по управлению Войском 
не были признаком автономности Дона. 

Наоборот, это было средством еще большей 
милитаризации управления, введение воен- 
ных навыков и требований в гражданскую 
жизнь казачества. 

Казаков охватила тревога, вызванная слу- 
хами о возможности переименовать казачьи 
области в губернии. Эти слухи подтверди- 
лись: по окончании Кавказской войны был 



образован на восточном берегу Черного моря 
Черноморский округ, который подчинялся 
кубанскому наказному атаману. Возник во- 
прос — как быть с этим округом дальше? 
Присоединить ли его к Кубанской области 
или образовать особую губернию. Министер- 
ство внутренних дел ответило, что оно не 
считает вообще казаков способными к коло- 
низации, а потому высказывается за учреж- 
дение особой губернии... Это — после вековой 
колонизаторской деятельности казаков, пос- 
ле того, как все окраины государства были 
колонизированы казаками и в культурном от- 
ношении стоят не только не ниже, но во мно- 
гом отношении даже выше многих русских 
губерний! Два раза поднимался вопрос об 
упразднении казачьих Войск и оба раза дело 
ничем не кончилось. Причиной выставлено 
было то, что три казачьих Войска оказались 
внутри Империи и их, как «живую изгородь», 
нужно уничтожить, ибо надобность в них ми- 
новала. В этом смысле был сделан доклад Ми- 
лютиным Александру II. 

Александр III вступил на престол после 
трагической смерти Александра П. В то вре- 
мя Россия переживала тяжелое время. 

В царствование Александра III Круг соби- 
рался по традиции в немногие дни в году, 
имея характер войскового «парада». В 1887 г. 
обнародована была высочайшая грамота, в 
которой Александр III, «желая ознаменовать» 
тогдашнее свое посещение «славного Войска 
Донского знаком особого к нему благоволе- 
ния», подтвердил права и преимущества Вой- 
ска. 

Но о древнем Войсковом Круге, который 
избирал войсковых атаманов и других долж- 
ностных лиц, умалчивалось. 

В 1886 г. упраздняется должность «окруж- 
ных начальников» и заменяется «окружны- 
ми атаманами», сосредоточивающими в своих 
руках власть военную и гражданскую. В 1887 
г. были изданы правила о дисциплинарных 
взысканиях с казаков по усмотрению наказ- 
ного атамана. В 1892 г. ввели высочайше 
утвержденное 3 июня 1891 г. «Положение об 
общественном управлении станиц казачьих 
войск». Станичный суд в кассационном по- 
рядке был подчинен окружному атаману. На- 
казные атаманы приносили казачеству толь- 
ко вред. Они не интересовались действитель- 
ной жизнью казаков, которые из года в год 
все беднели. Достаточно вспомнить, что по- 
головная служба за свой счет тяжким бреме- 
нем ложилась на казака. 

Кроме того, казачество всегда чувствовало 
себя окруженным атмосферой какого то упор- 
ного непонимания его, незнания его быта, его 



— 3 — 



побуждений, намерений, предубеждения про- 
тив него и даже прямо недоброжелательства 
царского правительства. 

В юбилейном сборнике военного министер- 
ства «Столетие военного министерства» (см. 
статью проф. Сватикова «Донской Войсковой 
Круг») — говорится: «в казачьих областях 
военное министерство умело одну заботу — 
возможно прочнее подчинить казачье насе- 
ление центральной власти, упразднить внут- 
реннее самоуправление казачества и превра- 
тить его в исполнителей велений государст- 
венной власти, как прежде оно было испол- 
нителем велений Войскового Круга». 

Однако, все это не мешало казакам в тяж- 
кие дни жизни России отдавать на ее защиту 
все свои силы, нисколько не собираясь отде- 
ляться от России. 

Казачество вправе было высказывать свои 
пожелания, а именно: «о возрождении исто- 
рического Войскового Круга, состоящего из 
представителей от каждой станицы, который 
со своим выборным атаманом должен решать 
все дела и представлять центральной власти 
казачьи нужды»... 

Казачество было в надежде, что Александр 
III восстановит древние права Войскового 
Круга. 

В царствование императора Николая II был 
проведен ряд реформ. Для Дона это царство- 
вание было эпохой, с одной стороны, полного 
отсутствия какой-либо автономии, с другой, 
— временем оживления идеи Войскового 
Круга. Идея эта принимала различные очер- 
тания. То это был орган чисто сословный, ка- 
зачий, который должен был ведать дела об- 
щины донских казаков, то Круг рисовался, 
как областной представительный орган с уча- 
стием в нем лишь казачьего населения — по- 
томков полноправных граждан края. Благо- 
даря созданию Государственной Думы, воз- 
никла идея всесословного краевого (област- 
ного) земства. Но для Дона было приятно то, 
что Николай II своей грамотой подтвердил 
права Войска Донского. 

В грамоте этой отмечались заслуги донцов: 
«...в ныне минувшую войну с Японией, а особ- 
ливо в наступавшие дни смуты, донские ка- 
заки, свято исполняя завет своих предков — 
верою и правдою служить царю и России, — 
явили пример всем верным сынам отечества. 
За столь самоотверженную, неутомимую и 
верную службу объявляем близкому сердцу 
нашему, доблестному Войску Донскому, осо- 
бое монаршее наше благоволение и подтверж- 
даем все права и преимущества, дарованные 
ему в Возе почивающими высокими предка- 
ми нашими, утверждая императорским сло- 



вом нашим как нерушимость настоящего об- 
раза его служения, стяжавшего Войску Дон- 
скому историческую славу, так и неприкос- 
новенность всех его угодий и владений, при- 
обретенных трудами и кровью предков...». 

В 1905-1906 гг. вне всяких сомнений, как 
монархию, так и императорскую Россию, — 
спасли, главным образом, казаки и Семенов- 
ский полк. На долю казачества всегда выпа- 
дали самые неприятные наряды, как, напр., 
наряд в помощь полиции, или для усмирения 
народных волнений. Военный министр ген. 
Сухомлинов объясняет это тем, что казаки 
имеют для чтого довольно безобидное ору- 
жие — нагайки. Но с этим ген. П. И. Кокунь- 
ко не согласен и высказал свои мысли так: 
«Объяснение ген. Сухомлинова, по меньшей 
мере, наивное. Казалось бы, удобнее было 
купить нагайки и раздать их армейским ча- 
стям. Оружие это особого обучения не требу- 
ет. Во всяком случае, это стоило бы много де- 
шевле, чем мобилизовать льготные части. Но 
нельзя же сказать прямо, что подобный на- 
ряд несовместим с достоинством армии. Это 
было бы слишком обидно для казаков. Со- 
знаться же в том, что казаки в этом случае 
представляют более надежный элемент, зна- 
чит расписаться в собственной несправедли- 
вости к нам, изменить той политике, которая 
установилась по отношению казаков не толь- 
ко в армии, но и вообще в правительстве. Под 
влиянием правительства, взгляд на казаче- 
ство, как на пережиток прошлого, проник и в 
общественность, которая не дала себе труда 
углубиться в размышление о значении каза- 
чества в истории государства российского не 
только с военной, но и социальной точки зре- 
ния». 

Ген. П. Н. Краснов всегда подчеркивал «тя- 
желое подневольное положение казаков. Си- 
дели у нас на Дону наказные атаманы из Рос- 
сии, служили мы на задворках российской 
конницы»... «Спасали Россию и от французов 
и от турок, держали порядок в России, в бла- 
годарность за это — «палачи, опричники, на- 
гаечники» («Донская Летопись», т. 3). 

Назначение наказных атаманов, людей, не 
знакомых ни с казачеством, ни с его жизнью 
и укладом, часто приезжающих только для 
того, чтобы отбыть нужный служебный ценз 
и двигаться дальше по служебной лестнице, 
не было полезным казачеству. Войсковые 
капиталы были в зависимости от централь- 
ной власти и пр. Это убивало в казачестве 
всякую самостоятельность и получался за- 
стой в жизни. Наказные атаманы интересо- 
вались только исправным выходом казака на 
службу. А что жизнь становилась с каждым 



годом труднее, их мало трогало. Задолжен- 
ность казаков в станичные суммы с каждым 
годом увеличивалась, и не было возможности 
ее погашать, ибо уже не всякому казаку ста- 
новилось под силу снаряжать своих сыновей 
за свой счет. Казачество стало беднеть. Были 
и хорошие наказные атаманы — Самсонов и 
Мищенко, которые видели тяжелое положе- 
ние казаков и, идя навстречу их нуждам, они 
писали в Петербург доклады в смысле необ- 
ходимости улучшить положение донского 
казачества. Но такие наказные атаманы при- 
числялись к разряду «беспокойных», и их до- 
клады оставались втуне. Состояние войско- 
вых финансов усугублялось еще и тем обсто- 
ятельством, что неоднократно, по требованию 
военного министра, донцами отпускались за- 
имообразно государству из войсковых средств 
весьма большие суммы, но последние обрат- 
но не возвращались, несмотря на неоднократ- 
ные просьбы областного правления и наказ- 
ных атаманов. 

Задолженность государства Войску в 1910 
г. выразилась в нескольких миллионах руб- 
лей. Благодаря такой «задолженности» у Вой- 
ска свободных капиталов не было и Дон очу- 
тился в плохом финансовом положении. 

Здесь уместно привести один анекдотиче- 
ский случай: «Кривянская станица при под- 
держке соседних станиц неоднократно доби- 
валась постройки дамбы. Эта дамба была не- 
обходима для тех станиц, которые во время 
весеннего разлива и затем распутицы совер- 
шенно отрезывались от Новочеркасска. Во- 
енный совет каждый раз отклонял ходатай- 
ство. 

При свидании, Генерал Греков (помощник 
наказного атамана), был просто огорошен 
неожиданным выпадом одного из членов Во- 
енного совета: «К чему дамба казакам? Что ж, 
что разлив. И отлично... Казакам необходимо 
для поддержания удали предоставить воз- 
можность плавать. Вашим «малолеткам» это 
особенно полезно...» — «Ваше превосходи- 
тельство, да, ведь, с повозками не поплывешь, 
ведь, дело идет о путях сообщения. Кривянцы 
с городом имеют торговые дела...» — «Вот и 
отлично ... Пусть учатся на бурдюках пере- 
правляться, а там, в случае войны, ни перед 
какой рекой не остановятся...» (Из дневника 
ген. Грекова). 

Дворянство свидетельствовало, что «совре- 
менное экономическое положение казаков 
представляет тяжкую картину прогрессивно 
растущей среди них нужды». Военный ми- 
нистр Куропаткин, в сопровождении наказ- 
ного атамана, совершивший быстрый объезд 
Дона, доложил императору, что дело не так 



плохо и предложил давать 100-рублевое по- 
собие казаку, выходящему на службу с ко- 
нем: главное внимание надо обратить на кон- 
ский состав, ибо земли у казаков достаточно, 
но казачество ею «недостаточно энергично и 
умело пользуется». Поэтому, вместо земства, 
стали насаждать станичное коневодство. В 
эту эпоху создалась казачья поговорка, — 
довольно меткая, что войсковая администра- 
цияя начинается войсковым наказным ата- 
маном и кончается станичным жеребцом. 

Приводим слова ген. А. П. Богаевского: «эта 
поголовная служба — на свой счет — тяж- 
ким бременем ложилась на казака. Нас, ка- 
заков, вообще мало знают и чаще думают о 
нас хуже, чем мы этого достойны. Отноше- 
ние к Войску — недоверчивое: с одной сторо- 
ны, — царские грамоты с добрым словом о 
службеказачьей, а с другой, — много десят- 
ков лет войсковые наказные атаманы — не- 
казаки (как будто среди казачества не было 
достойных для этого поста людей), недоверие 
к местным силам, централизация, — управ- 
ление Войсками из Петербурга» (ген. Богаев- 
ский, кн. «Казачество»). 

В 1914 г. разразилась небывалая по раз- 
мерам война. Казачьи полки героически сра- 
жались с неприятелем на всех фронтах в 
ожидании радостного дня конечной победы 
России и ее союзников. 

Но судьба вынесла иной приговор. В 1917 г. 
наступает революция, в которой главным дви- 
гателем была Германия, стремившаяся раз- 
рушить нашу родину. 

Устраивая в 1917 г. смуту в России, Герма- 
ния «разгружала» свой восточный фронт, что 
давало ей возможность всей массой войск 
ударить на запад. Но не прошло и года, как 
Людендорф чистосердечно признался: «Ес- 
ли бы я мог предвидеть, что люди, которые 
сидели по швейцарских кафе без сантима в 
кармане, были способны не только овладеть 
властью над 150 миллионами людей, но и 
удержаться и стать страшной опасностью для 
всего мира, я, конечно, отказался бы подпи- 
сать им пропуск через Германию, хотя позво- 
лить этим субъектам вернуться в Россию бы- 
ло для нас военной необходимостью.» Герма- 
ния была врагом России, а потому судить ее 
мы не можем, — она боролась за свое суще- 
ствование. Ну а те, кто были союзниками и 
друзьями России, а не помогли ей подавить 
смуту?.. 

Важно отметить, что на протяжении всего 
периода власти Временного Правительства 
казачьи войсковые части вообще и, в частно- 
сти, Донские — выявляли порядок и соблю- 
дение дисциплины, служа сдерживающим 



началом и карательным орудием против тех, 
кто вносил разложение в армии и в тылу. 
Пример: в первых числах июля месяца 1917 г. 
в Петрограде большевики подняли восстание 
с целью свергнуть Временное Правительство; 
то восстание было подавлено Первым и Чет- 
вертым Донскими казачьими полками. 

В августе того же года донской атаман ген. 
Каледин был в Москве, где от имени всех ка- 
зачьих Войск выступил со знаменательной 
декларацией, в которой рекомендовал Вре- 
менному Правительству принять соответст- 
вующие меры для немедленного водворения 
порядка и законности в стране и дисциплины 
в армии. Волею судьбы совершился 25 октяб- 
ря 1917 г. переворот в России, где власть за- 
хватили большевики. Началась гражданская 
война с ними. Результат этой войны известен 
всем. 

Заканчиваю свой исторический очерк сло- 
вами А. Ф. Керенского: «Думаю, что буду- 
щее казачества заключено в его прошлом, в 
тех началах «народоправства, братства и ра- 
венства», которые три века тому назад пыта- 
лись осуществить казаки в своей обществен- 
ной жизни. Всем нам, участвовавшим в го- 



сударственном управлении во время Фев- 
ральской революции, никогда не забыть, что 
именно тогда, правда, на краткий срок, — 
эти начала были восстановлены правитель- 
ством всероссийским. 

«Включая казачество в понятие русского 
народа, я отнюдь не покушаюсь тем на свое- 
образную самобытность казачьих областей. 
Разнообразие местных политических и со- 
циальных укладов только богатит русскую 
культуру, умножает творческие возможно- 
сти народа и тем крепит государство. 

«Ведь некоторая местная сословно-войско- 
вая дореволюционная привилегия только 
прикрывала собой исключительные воинские 
тяготы, которые несло казачество и которые, 
на самом деле, в корне подрезывали хозяйст- 
венную мощь его. 

Надо только, чтобы в свободной России Ка- 
зачество твердо держалось своих исконных 
традиций, три века назад уже осуществляв- 
шихся: народоправства, социального братст- 
ва и политического равенства» (книга «Каза- 
чество» 1928). 



США. 



И. И. Курицын 



ВЫБОРЫ КУБАНСКОГО ВОЙСКОВОГО АТАМАНА 



В воскресенье 4 декабря в Кубанском доме 
в Астории состоялся Войсковой Собор по вы- 
борам Кубанского Войскового Атамана. 

Бльшинством голосов делегатов, представ- 
ляющих свыше двух тысяч кубанцев, на пост 
Войскового Атамана на срок 1966-1970 гг. из- 
бран полковник Владимир Иванович Третья- 
ков. 



Редакция «Род. Края» поздравляет братьев 
кубанцев с благополучным разрешением 
трудного дела выбора Атамана, нового же Ку- 
банского Войскового Атамана полковника 
Третьякова — с высокой честью стоять во 
главе родного Войска и желает ему сил и 
здравия в его тяжелой ответственной работе. 



«СВОБОДНЫЙ ГОЛОС» 

(По страницам иностранной печати.) 



После нашумевшего показательного про- 
цесса Синявского и Даниеля в Москве, про- 
веденного для устрашения всех советских 



писателей интеллектуалистов, 23 сентября с. 
г. в Загребе состоялся суд над гражданином 
Югославии. На суде он категорически опро- 



— 6 — 



вергал обвинительный акт — ■ распростране- 
ние заграницей ложных информации и рас- 
сеивание ненависти и беспокойства среди на- 
селения Югославии — и кроме того упорно 
отстаивал свои взгляды, публично критикуя 
на суде однопартийный режим Тито. 

Каково же положение вещей и кто этот 
смелый, рискнувший поднять голову по- 
среди склоненной толпы? 

Михаил Михайлов — 32-летний югосла- 
вянский писатель, профессор истории русской 
литературы в университете Загреба и знаток 
этой литературы, даже эмигрантской. В по- 
рядке «культурного обмена» он в 1964 году 
провел месяц в Москве. 

Насколько было возможно, он ознакомил- 
ся с советской жизнью, встречался с предста- 
вителями научного, литературного и мира 
искусства. Возвратясь в Югославию в начале 
1965 года, стал печатать в белградском еже- 
месячнике «Дело» свои неповседневные ре- 
портажи под названием «Лето в Москве». 

Об этом стало известно советскому послан- 
нику Пузанову, который внес официальный 
протест. 

Цензура прервала печатание «Лето в Мо- 
скве», Михайлова арестовали, обвинили в 
клевете и судили. Суд провели «культурно» 
— с прекрасным защитником, с заграничными 
корреспондентами на процессе. Обвиняемого 
осудили на девять месяцев ареста — условно 
в течении двух лет. 

«Предупреждение» не охладило Михайло- 
ва, борющегося за социализм демократиче- 
ский, называя его иногда даже христиан- 
ским, и говорящего: «Безусловно, каждая 
борьба приносит жертвы. Никогда до сего сво- 
боду не давали в подарке. Но в данное время 
в Югославии свободный социализм 
имеет шансы». 

Он решил основать в Югославии независи- 
мую от партийного влияния газету и предва- 
рительно созвать съезд писателей, для опре- 
деления программы официального оппози- 
ционного издания — СВОБОДНЫЙ ГОЛОС. 

Но Михайлова снова арестовали, благодаря 
чему съезд не состоялся, а вместо него — упо- 
мянутый процесс 23 сентября. 



В Париже, в июне сего года, польский «Ин- 
ститут Литераторов» издал книгу Михайлова 
под заглавием «Русские темы». 

Книга делится на две, определенно отдель- 
ные части. Первая — репортаж о Москве 1964 
г., а вторая посвящена Достоевскому, кото- 
рый, видимо, оказал большое влияние на ми- 



ровоззрение Михайлова. Каждая страница 
книги насыщена живым описанием русской 
действительности и не знаешь, что выбрать 
для краткого обзора. 

В «Московское лето 1964», после вступле- 
ния, автор подробно вспоминает о дороге в 
Москву и о впечатлении на первой советской 
станции: «в зале памятник Ленина непомер- 
ных размеров, но... о, Боже мой! — покрыт 
золотой краской, как размалеванный пряник, 
как звезда на новогодней елке, или театраль- 
ная декорация.» 

Но поезда замечательные — холодная вода 
из холодильника, чай горячий, все места но- 
мерованные, в каждом купе громкоговори- 
тель, чистота образцовая и ни минуты опо- 
здания. 

Поезд часами пробегает по совершенно не- 
заселенной местности — леса, леса и поля. А 
в купе все время повторяется «официально» 
самая популярная песенка Пахмутовой — 
Главное, ребята, сердцем не стареть! 

В данное время Москва по величине явля- 
ется пятым городом в мире, но не похожа на 
то, что человек ожидает. 

«Метро не поддается описанию, поезд каж- 
дую минуту и все идет как по маслу. Инфор- 
мационные будки на каждом шагу, шампан- 
ское продается на рюмки и в каждом районе 
«вытрезвитель», но по вечерам встречают- 
ся пьяные. Помимо патрулирующих «дру- 
жинников», в отдаленных от центра частях 
Москвы опасно ночью выходить на улицу.» 

Взаимоотношения между людьми порази- 
тельно грубые и только с иностранцами об- 
ходятся предупредительнее. 

У магазинов часто собираются очереди, 
особенно если подбросят «заграничный» то- 
вар из сателлитов. Необыкновенно дешевы 
все электрические и фотографические аппа- 
раты и невероятно дороги текстильные изде- 
лия и водка. Литр водки равняется стоимости 
шести больших грамофонных пластинок и 
можно удивляться, откуда люди берут сред- 
ства злоупотреблять ею. 

Очереди на Красной площади у мавзолея 
создаются преднамеренно. Мистическое на- 
строение вызывает это мрачное советское ка- 
пище, где лежит напоказ мумия Ленина — а 
может быть восковая фигура? — спрашивает 
автор. 

Метро, университет, центральная библио- 
тека и даже цирк носят имя Ленина и люди 
не замечают, что, становясь избитым, оно те- 
ряет всякое значение. 

Побывал Михайлов и на кладбище Ново- 
девичьего монастыря, где лежит половина 
русской истории. Чья-то заботливая рука 



— 7 - 



приносит живые цветы на могилу Владимира 
Соловьева. Сорок открытых в Москве церк- 
вей всегда переполнены и в них трудно по- 
пасть, молящиеся — старики, женщины и 
молодые девушки. 

Михайлов сумел посетить, без своего офи- 
циального проводника, Троице-Сергиевскую 
Лавру в Загорске. Большевики осквернили 
древнюю Лавру XIII века, помещая в ней го- 
сударственный антирелигиозный музей. 

Паломники из самых отдаленных уголков 
этого огромного измученного края неустанно 
спешат к месту, прославленному традицией 
и легендой — лучезарному молитвой многих 
поколений. 

«Антирелигиозная борьба в СССР приняла 
новую форму: недавно введенная «индиви- 
дуальная обработка» людей верующих напо- 
минает методы инквизиции. Применяемые 
психические «пытки» калечат человека мо- 
рально, так же, как пытка физическая ка- 
лечит тело.» 



* 



Почти все представители «высшего света» 
проводят лето в подмосковных небольших по- 
селках в лесу — «на даче», приезжая еже- 
дневно в Москву для несения своих служеб- 
ных обязанностей. 

Студенты Московского Государственного 
университета им. Ломоносова живут в уни- 
верситетском общежитии и ничем не отлича- 
ются от югославянских, разве лишь тем, что 
не разносят молоко, а работают истопниками 
и ночными сторожами. Студенты открыто об- 
суждают и без страха критикуют все недо- 
статки своей страны, не боясь высылки на 
год или два в «рабочие колонии». Хотя су- 
ществует еще некоторое взаимное недове- 
рие... Обращают на себя внимание группы 
студентов, на лестницах поющие песни ла- 
герников. При помощи заграничных студен- 
тов, (их в МГУ около тысячи), с запада про- 
сачивается литература и грамофонные пла- 
стинки, потому былой изоляции уже нет. 

Солженицын — самый популярный совет- 
ский писатель. На филологическом факуль- 
тете МГУ, в течении 1964 года, в четырех слу- 
чаях защищали диссертацию об авторе «Один 
день Ивана Денисовича», но Ленинскую пре- 
мию все-же дали украинскому писателю Гон- 
чарову, бывшему начальнику концентраци- 
онного лагеря... 

После Солженицына, огромный интерес у 
читателей визвали воспоминания генерала 
армии А. В. Горбатова — описание лагерей 
перед второй Мировой войной — где генерал 



находился благодаря ложному доносу. 

Многие подсоветские люди с сарказмом от- 
зываются о способе реабилитации. «Семья 
получает формуляр с именем, фамилией и 
официальным подтверждением реабилита- 
ции. Никто не знает — где, когда и как умер 
«реабилитированный»? В СССР почти в каж- 
дой семье имеется реабилитированный, пото- 
му общее неудовольствие полумерами лик- 
видации сталинизма.» 

Заслуживают внимания многочисленные 
реабилитации эмигрантов и модернистов. В 
печати находятся произведения Мандель- 
штама и Гумилева. Последнему уделяется 
особое внимание и говорится о росте его по- 
пулярности среди молодых советских поэтов 
и студентов. Эта популярность певца бес- 
страшных — весьма многозначительна. 

«Если так пойдет дальше, а все на это ука- 
зывает, недалек день, когда Союз Советских 
Писателей соединится с Союзом Русских Пи- 
сателей в Париже» — предполагает Михай- 
лов. 

Одновременно молодежь зачитывается про- 
изведениями сов. мистика Александра Грина 
(1880-1932). Бродяга, профессиональный ре- 
волюционер и солдат гражданской войны, в 
своих произведениях создал фантастический 
мир. «Та, что по волнам пробегает.» Еще не- 
давно Грин находился в черном списке. 

Автор книги удивляется отношению боль- 
шинства молодых людей к Шолохову: «Это 
историческая древность, Шолохов когда то, 
перед войной, был артистом.» 

В феврале 1956, на съезде писателей, Шо- 
лохов подтверждал мнение Александра Во- 
ронского, высказанное еще в январе 1925 г.: 
— В профессии писателя жажда власти явля- 
ется ненужной! 

«Однако теперь тот самый Шолохов охот- 
но согласился с созданием в Ростове на Дону 
«Института по изучению жизни и творчества 
Михаила Шолохова» — чтобы в советской 
прессе на все лады повторялось его имя» — 
порицает Михайлов. 

Представителями русской литературы те- 
перь являются молодые поэты — Андрей Воз- 
несенский, Евгений Евтушенко, Белла Ахма- 
дулина, Рима Казакова, Новеля Матвеева, 
Рождественский, Тамара Жирмунская и по- 
коление постарше — Евгений Винокуров, Бу- 
лат Окуджава с корифеем Леонидом Марты- 
новым. 

Прозаики — Солженицын с Дудинцевым, 
старичек Паустовский и младшие — Влади- 
мир Тендряков, Юрий Бондарев, Василий 
Аксенов, Виктор Некрасов, Юрий Казаков, 
Наталия Тарасенкова и многие другие, все 



— 8 



время появляющиеся новые таланты, с тро- 
гательною смелостью обсуждающие «набо- 
левшие» темы советского общества. 

«Это молодое советское поколение, беском- 
промисное в своем «еретизме», дает надеж- 
ду, что будущее русской литературы не 
только в ее прошлом». 

Со многими из них, живущими в Москве и 
Ленинграде и уехавшими на юг или север на 
отдых, югославянин повидался в неофици- 
альной атмосфере их квартир и подмосков- 
ных дач. 

В санатории Академии Наук СССР — Уз- 
кое — Михайлов встретился с академиком 
Борисом Михайловским, известным истори- 
ком новейшей русской литературы. 

Повидал и Дудинцева, который живет 
очень бедно, зарабатывая на жизнь перево- 
дами. Известный на весь свет автор, за свой 
труд «Не хлебом единым» не получил и гро- 
ша, хотя его издатели на Западе выплатили, 
как гонорар за его повесть, огромные суммы 
советскому представительству «Междуна- 
родная книга». 



* * 
* 



На одной из студенческих вечеринок с Ми- 
хайловым появился певец — сибиряк-гита- 
рист. Под звуки гитары, необработаннным, 
но замечательным баритоном, стал петь со- 
бравшимся песню за песней. Песни советских 
лагерников — то полны отчаяния и цинизма, 
то шутливые. Ими говорит Россия, которую 
мы знаем по произведениям Толстого и До- 
стоевского — суровые, иногда наивные, но 
всегда глубокие, мелодичные и трагические. 

Эти песни родились в глубокой тайге, у лес- 
ного костра, обогревающего бесчисленных 
лагерников, изнуренных тяжелым трудом и 
голодом. 

Богата Россия слезами и красотой... 

«Благодаря счастливому случаю, я стал 
первым наигравшим их на магнитофонную 
пленку и около двадцати этих песен привез 
в Югославию.» 

«Спасибо тебе, сибиряк, и вам, оставшимся 
далеко московским друзьям, песни русского 
народа все равно будут слушать — запишут 
ли их в СССР или промолчат.» 

Нельзя обойти молчанием визит у Виктора 
Шкловского в дачной местности Переделки- 
но, где жил и погребен Борис Пастернак. 

Шкловский родился в 1893 году и до сего 
времени занимается творчеством. Историк 
литературы, критик и теоретик, писатель с 
универсальной культурой — свободно себя 
чувствует среди литературы античной, древ- 



некитайской, средневековой и современной. 

Многие годы в Сов. Союзе его игнорирова- 
ли и оскорбляли. Только в 1956 году снова 
появились книги Шкловского в большом ко- 
личестве. Особенно интересна и ценна его 
книга «За и против» — замечания о Достоев- 
ском (Москва. 1957). 

Виктор Борисович оживился, когда беседа 
с Михайловым перешла на тему о Достоев- 
ском. Заговорили о мистицизме и он вспом- 
нил о своей дружбе с Циолковским — этот 
великий русский ученый, пионер экспансии 
в космос, определенно утверждал, что обша- 
ется и беседует с духами. Его первым учи- 
телем математики был Николай Федоров — 
наиболее таинственная фигура из русских 
философов XIX века. 

«Удивительный и загадочный, малоизвест- 
ный мыслитель, он печатал свои вещи лишь 
в десятках экземпляров и считал, что они «не 
для каждого». Его очень ценили и Толстой, и 
Достоевский. Ведущая идея Федорова — об- 
щее воскресение когда либо живших. По рас- 
сказу Шкловского, однажды Федоров пред- 
ставил эту теорию своему юному ученику. 
Циолковский совершенно трезво спросил: «А 
как же столько людей поместится на земле?» 
— на что Федоров ответил: «Звезд хватает». 

Яко-бы именно это возбудило у мальчика 
желание осуществить полеты в космос, и та- 
ким образом родился великий теоретик кос- 
мических полетов.» 



** 
* 



Булат Окуджава родился в 1924 году. Его 
отец грузин расстрелян как «японский шпи- 
он», мать армянка отсидела девятнадцать лет 
в женском лагере в Сибири и в 1956 году, ре- 
абилитированная, возвратилась в Москву. 

После войны он окончил педагогический 
институт и начал заниматься поэзией — его 
стихи печатали. Затем занялся прозой и сов- 
сем случайно в компании, под акомпанимент 
гитары, запел слова своего стихотворения. 
Песнь всем понравилась и поэт, долго не ду- 
мая, импровизировал мелодии для ряда иных 
своих произведений. Его друг, редактор 
«Знамя» Лев Анненский, сразу записал их 
на пленку. На следующий день было уже 
пять копий и все хотели получить новосоз- 
данные песни. 

Окуджава, совершенно бессознательно, 
двинулся в победный поход по русской зем- 
ле. В парках, поездах, на студенческих вече- 
ринках, среди моряков и молодежи рабочих 
поселков в Казахстане — везде слышатся 
песенки большого московского артиста, о ко- 



— 9 — 



тором советская пресса молчит. Песни Оку- 
джавы расходятся на магнетофонных тесь- 
мах. 

В жизни Сов. Союза магнетофоны играют 
огромную роль, они дешевы и многие их име- 
ют. Из города в город, на магнетофонных 
пленках распространяется все то, о чем умал- 
чивает официальная печать и радио. 

Упоминая об антисемитизме, Михайлов пи- 
шет: «В первый день пребывания в СССР, я 
имел возможность на себе испытать настрое- 
ние антисемитизма — на пограничной стан- 
ции белградский вагон прицепили к совет- 
скому поезду и я прошел по всем вагонам, 
присматриваясь к пассажирам. В ресторан- 
вагоне один выпивший громко сказал что-то 
мне вслед. Только возвращаясь, я понял, что 
повторенное — вишь, жидок шляется! — от- 
носится ко мне. Пораженный неожиданно- 
стью, я чуть не стал выяснять, что я не ев- 
рей, а внук кабардинца с Кавказа и сын вран- 
гелевских белых эмигрантов.» 



Во второй части книги «Достоевский сегод- 
ня» — требующей отдельного, вдумчивого об- 
зора — югославянский писатель рассматри- 
вает отношение Достоевского к революции, 
мистике, прогрессу, религии, его влияние на 



русское прошлое и на сегоднешний день в 
СССР. 

Знаменательна все возрастающая популяр- 
ность Достоевского и большое количество на- 
учных работ о нем. К изданию готовится пол- 
ное собрание его сочинений, а до 1956 г. никто 
не смел его вспоминать и книг достать. 

Михайлов подчеркивает: наперекор созда- 
ваемому властью «Ьото зогчейсиз» — мыс- 
лящая молодежь фанатически ненавидит 
ложь, во всех ее проявлениях, будь то в 
общественной, или частной жизни. 

«Этот протест против лжи, долгие годы 
официально распространяемой, вызывает 
надежду на оздоровление угнетенного наро- 
да». 



15 сего ноября пришло газетное сообще- 
ние из Вены — апелляция Михайлова в Хор- 
ватском Наивысшем суде отклонена. 

Профессор Михайлов — ■ руководитель оп- 
позиционного движения в Югославии, иници- 
атор редакционной группы газеты «Свобод- 
ный Голос», издания которой власть не до- 
пустила — начал годичное заключение в 
тюрьме Сремской Быстрицы. 



Англия. 



Т. Данилевич 



ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО ПИСАТЕЛЬНИЦЫ ЛИДИИ ЧУКОВСКОЙ М. ШОЛОХОВУ 



Недавно в Париже, в издательстве «Пять 
Континентов», вышла повесть советской пи- 
сательницы Лидии Чуковской «Опустелый 
дом». Повесть страшная, рассказывающая о 
самых черных днях сталинщины конца трид- 
цатых годов. О том, как приходилось жить 
советским людям в «период культа лично- 
сти», написано немало книг и воспоминаний 
— самые яркие из них «Один день Ивана Де- 
нисовича» Солженицына и «Воспоминания» 



генерала Горбатова, уже выходящие из рамок 
литературы и переходящие в разряд «чело- 
веческих документов». Таким лее человече- 
ским документом является и повесть Лидии 
Чуковской. 

Приводим ниже письмо писательницы Л. 
Чуковской — М. Шолохову, написанное в за- 
щиту Синявского и Даниеля, показывает, что 
даже советские писатели осуждают харак- 
тер его выступления во время процесса. 



МИХАИЛУ ШОЛОХОВУ, АВТОРУ 
«ТИХОГО ДОНА» 

Выступая на XXIII съезде Партии, Вы, Ми- 
хаил Александрович, поднялись на трибуну 
не как частное лицо, а как представитель со- 



ветской литературы. 

Тем самым Вы дали право каждому лите- 
ратору, в том числе и мне, произнести свое 
суждение о тех мыслях, которые были вы- 
сказаны Вами будто бы от нашего общего 
имени. Речь Вашу на съезде воистину можно 



— 10 



назвать исторической. За все многовековое 
существование русской культуры я не могу 
вспомнить другого писателя, который, подоб- 
но Вам, публично выразил бы свое сожале- 
ние не о том, что вынесенный судьями приго- 
вор слишком суров, а о том, что он слишком 
мягок. 

Но огорчил Вас не один лишь приговор: 
Вам пришлась не по душе самая судебная 
процедура, которой были подвергнуты писа- 
тели Даниэль и Синявский, Вы нашли ее 
слишком педантической, слишком строго за- 
конной. Вам хотелось бы, чтобы судьи суди- 
ли советских граждан, не стесняя себя ко- 
дексом, чтобы руководствовались они не за- 
конами, а «правосознанием». Этот призыв 
ошеломил меня — и я имею основание ду- 
мать — ■ не одну меня. Миллионами невинных 
жизней заплатил наш народ за сталинское 
попрание закона. Настойчивые попытки воз- 
вратиться к законности, к точному соблюде- 
нию духа и буквы советского законодатель- 
ства, успешность этих попыток — самое дра- 
гоценное завоевание нашей страны, сделан- 
ное ею за последнее десятилетие. И именно 
это завоевание Вы хотите у народа отнять! 
Правда, в своей речи на съезде Вы поставили 
перед судьями в качестве образца не то 
сравнительно недавнее время, когда проис- 
ходили массовые нарушения советских зако- 
нов, а то, более далекое, когда самый закон, 
самый кодекс еще не родился: «памятные 
двадцатые годы». Первый советский кодекс 
был введен в действие в 1922 году. Годы 1917- 
1922 памятны нам героизмом, величием, но 
законностью они не отличались, да и не мог- 
ли отличаться: старый строй был разрушен, 
новый еще не окреп. Обычай, принятый тог- 
да: судить на основании «правосознания», 
был уместен и естественен в пору граждан- 
ской войны, на другой день после революции, 
но он ничем не может быть оправдан накану- 
не 50-летия советской власти. Кому и для 
чего это нужно — возвращаться к «правосо- 
знанию», то есть по сути дела к инстинкту, 
когда выработан закон. И кого, в первую 
очередь, мечтаете вы осудить этим особо-су- 
ровым, не опирающимся на статью кодекса, 
судом, который осушествлялся «в памятные 
двадцатые годы»? Прежде всего, литерато- 
ров.. Давно уже в статьях и публичных речах 
Вы, Михаил Александрович, имеете обыкно- 
вение отзываться о писателях с пренебреже- 
нием и грубой насмешкой. Но на этот раз 
Вы превзошли самого себя. Приговор двум 
интеллигентным людям, двум литераторам, 
не отличающимся крепким здоровьем, к пя- 
ти и семи годам заключения в лагере со стро- 



гим режимом, для принудительного, непо- 
сильного физического труда — то есть в сущ- 
ности приговор к болезни, а может быть, и 
к смерти, — представляется Вам недостаточ- 
но суровым. Суд, который судил бы их не по 
статьям уголовного кодекса, без этих самых 
статей — побыстрее, попроще! — изобрел бы, 
полагаете Вы, более тяжкое наказание, и Вы 
были бы этому рады. 

Вот Ваши подлинные слова: 

«Попадись эти молодчики с черной сове- 
стью в памятные двадцатые годы, когда су- 
дили, не опираясь на разграниченные статьи 
уголовного кодекса, а «руководствуясь рево- 
люционным правосознанием», ох, не ту меру 
получили бы эти оборотни! А тут, видите ли, 
еще рассуждают о «суровости» приговора». 

Да, Михаил Александрович, вместе со мно- 
гими коммунистами Италии, Франции, Анг- 
лии, Норвегии, Швеции, Дании (которых в 
своей речи Вы почему-то именуете «буржу- 
азными защитниками» осужденных), вместе 
с левыми общественными организациями За- 
пада, я, советская писательница, рассуждаю, 
осмеливаюсь рассуждать о неуместной, ни- 
чем неоправданной, суровости приговора. Вы 
в своей речи сказали, что Вам стыдно за тех, 
кто хлопотал о помиловании, предлагая взять 
осужденных на поруки. А мне, признаться, 
стыдно не за них и не за себя, а за Вас. Они 
просьбой своей продолжили славную тради- 
цию советской и досоветской русской лите- 
ратуры, а вы своею речью отлучили себя от 
этой традиции. Именно в «памятные двад- 
цатые годы», то есть с 1917 по 1922, когда бу- 
шевала Гражданская война и судили по «пра- 
восознанию», Алексей Максимович Горький 
употреблял всю силу своего авторитета не 
только на то, чтобы спасать писателей от го- 
лода и холода, но и на то, чтобы выручать их 
из тюрем и ссылок. Десятки заступнических 
писем были написаны им, и многие литерато- 
ры вернулись, благодаря ему, к своим рабо- 
чим столам. Традиция эта — традиция за- 
ступничества — существует в России не со 
вчерашнего дня, и наша интеллигенция впра- 
ве этим гордиться. Величайший из наших по- 
этов Александр Пушкин гордился тем, что 
«милость к павшим призывал». Чехов в 
письме к Суворину, который осмелился в сво- 
ей газете чернить Золя, защищавшего Дрей- 
фуса, объяснял ему: «Пусть Дрейфус вино- 
ват, — и Золя все-таки прав, так как дело пи- 
сателей не обвинять, не преследовать, а всту- 
паться даже за виноватых, раз они уже осу- 
ждены и несут наказание... Обвинителей, про- 
куроров... и без них много». 



-- 11 — 



Дело писателей не преследовать, а всту- 
паться... 

Вот чему учит нас русская литература в ли- 
це лучших своих представителей. Вот какую 
традицию нарушили Вы, громко сожалея о 
том, будто приговор суда был недостаточно 
суровым. 

Вдумайтесь в значение русской литерату- 
ры. 

Книги, созданные великими русскими пи- 
сателями, учили и учат людей не упрощенно, 
а глубоко и тонко, во всеоружии социального 
и психологического анализа вникать в слож- 
ные причины человеческих ошибок, проступ- 
ков, преступлений, вин. В этой проникновен- 
ности и кроется, главным образом, очелове- 
чивающий смысл русской литературы. Вспо- 
мните книгу Достоевского о каторге — «За- 
писки из мертвого дома», книгу Льва Тол- 
стого о тюрьме — Воскресение». Оба писате- 
ля страстно всматривались в глубь челове- 
ческих душ и социальных условий. Не для 
дополнительного осуждения осужденных со- 
вершил Чехов свою героическую поездку на 
остров Сахалин, и глубокой оказалась его 
книга. Вспомните, наконец, «Тихий Дон» — с 
какой осторожностью, с какой глубиной по- 
нимания огромных социальных сдвигов, про- 
исходивших в стране, и мельчайших дости- 
жений потрясенной человеческой души от- 
носится автор к ошибкам, проступкам и даже 
преступлениям против революции, соверша- 
емых его героями! От автора «Тихого Дона» 
удивительно было услышать грубо-прямоли- 
нейный вопрос, превращающий сложную 
жизненную ситуацию в простую, элементар- 
нейшую — ■ вопрос, с которым Вы обратились 
к делегатам Советской Армии: «как бы вы 
поступили, если бы в каком-нибудь из под- 
разделений появились предатели?». Это уж 
прямой призыв к Военно-полевому суду в 
мирное время. Какой мог быть ответ воинов, 
кроме одногоь рассреляли бы! Зачем, в самом 
деле, обдумывать, какую именно статью уго- 
ловного кодекса нарушили Синявский и Дани- 
эль, зачем пытаться представить себе, какие 
именно стороны нашей недавней действитель- 
ности подверглись сатирическому изображе- 
нию в книгах, какие события побудили их 
взяться за перо, и какие свойства нашей те- 
перешней, современной, действительности не 
позволили им напечатать свои книги дома? 
Зачем тут психологический и социальный 
анализ? К стенке их! Расстрелять в 24 часа! 



Слушая Вас, можно было вообразить, буд- 
то осужденные распространяли антисовет- 
ские листовки или прокламации, будто они 
передали за границу не свою беллетристику, 
а по крайней мере план крепости или завода... 
Этой подменой сложных понятий простыми, 
этой недостойной игрой словом «предатель- 
ство», Вы, Михаил Александрович, еще раз 
изменили долгу писателя, чья обязанность 
всегда и везде разъяснять, доводить до со- 
знания каждого всю многосложность, проти- 
воречивость процессов, совершающихся в ли- 
тературе и в истории, а не играть словами, 
злостно и намеренно упрощая и тем самым 
искажая случившееся. 

Суд над писателями Синявским и Даниэ- 
лем по внешности совершался с соблюдени- 
ем всех формальностей, требуемых законом. 
С вашей точки зрения в этом его недостаток, 
с моей — достоинство. И однако я возражаю 
против приговора, вынесенного судом. Поче- 
му? 

Потому что самая отдача под Уголовный 
суд Синявского и Даниэля была противоза- 
конной. 

Потому, что книга, беллетристика, повесть, 
роман, рассказ — словом, литературное про- 
изведение, слабое или сильное, талантливое 
или бездарное, лживое или правдивое, ника- 
кому суду, кроме общественного, литератур- 
ного, ни Уголовному, ни Военно-полевому не 
подлежит. Писателя, как и всякого советского 
гражданина, можно и должно судить Уголов- 
ным судом за любой проступок — только не 
за его книги. Литература Уголовному суду не- 
подсудна. Идеям следует противопоставлять 
идеи, а не лагеря и тюрьмы. 

Вот это Вы и должны были заявить своим 
слушателям, если бы Вы в самом деле подня- 
лись на трибуну как представитель советской 
литературы. 

Но Вы держали речь как отступник ее. Ва- 
ша позорная речь не будет забыта историей. 

А литература сама отомстит за себя, как 
мстит она всем, кто отступает от налагаемого 
ею трудного долга. Она приговорит Вас к выс- 
шей мере наказания, существующей для ху- 
дожника, к творческому бесплодию. И ника- 
кие почести, деньги, отечественные и между- 
народные премии не отвратят приговор от 
Вашей головы. 

(Апрель 1966 г.) 

Лидия Чуковская 



«ГРАНИ» № 62. 



12 — 



НАД СТЕПЬЮ 



Звенит подголосок над степью раздольной; 
Рыдает, тоскует, кого то зовет... 
А сердце сжимается сладко и больно... 
На что то надеется и что то все ждет. 

Сокрыты от каждого планы судьбины. 
И кто угадает свой шаг роковой? 
Придется ль вернуться с далекой чужбины 
Соколику ясному в край свой родной?! 

Вновь будет ли песне внимать соловьиной 
С своей ненаглядной, душе дорогой, 



И ласковость речи ее голубиной 

Вбирать в грудь с нектаром сирени густой?! 

Иль рок начертал ему долю иную — 
Пасть смертию смелых в борьбе огневой 
За веру, за счастье, за землю родную, 
За дедовско-отчий присуд вековой? 

Звенит подголосок то горем-терзаньем, 
То вдруг он надеждою яркой блеснет 
И сердце, и небо внезапным лобзаньем, 
Как пламя бессмертной любви, обожжет. 

Порфирий Юшкин-Котлобанский 



КАРТА РАССЕЛЕНИЯ КАЗАЧЬИХ ВОЙСК 



По просьбе и при материальной поддержке 
донского казака Семикаракорской станицы 
есаула Н. А. Ломакина, в этом № «Род. Края» 
помещается схематическая карта расселения 
Казачьих Войск Российской империи перед 
революцией.*) 

Советская наука, советское воспитание вся- 
чески стараются вытравить не только каза- 
чью идеологию, но и само имя казака. Поэто- 
му послереволюционные поколения имеют 
подчас очень смутные, если просто не пре- 
вратные, понятия о казачьей истории, о ка- 
зачьем быте, о казачьих «обыкновениях», о 
том, где жили казаки разных Войск. 

А между тем, если посмотреть на карту, 
сразу станет ясной роль Казачьих Войск в 
охране Государства Российского. 

И не даром покойный ген. П. Н. Краснов 
писал: 

«Одинадцать казачьих Войск — одинад- 
цать жемчужин в блистательной короне Рос- 
сийской Империи. А три городовых казачьих 
полка — три бурмицких зерна Белого Царя. 

Донское, Кубанское, Терское, Уральское, 
Сибирское, Астраханское, Оренбургское, За- 
байкальское, Семиреченское, Амурское и Ус- 
сурийское казачьи Войска — у каждого своя 
история, у кого — уходящая в даль веков, к 
истокам земли Русской, у кого — еще не дол- 
гая, молодая жизнь искусственно продвину- 
тых на «линию» казачьих полков. Все они по- 
крыты неувядаемой славой походов и боев, 
сражений и побед. У каждого был свой непри- 



ятель, свой театр военных действии, свои, в 
песнях воспетые, герои. 

Три городовых полка — Красноярские, Ир- 
кутские, Енисейские казаки — три городо- 
державца, хранители порядка в Сибири, на 
далеком сибирском тракте...» 

А писатель Короленко задолго до револю- 
ции пишет: 

«Казачьи земли — это не административно 
территориальные единицы, губернии, отде- 
ленные одна от другой условной чертой. 

Это Край, заполненный глубоким истори- 
ческим содержанием и этим же содержанием 
отграниченный от своих соседей. Это особый, 
законченный, оригинальный, самобытный 
организм, живущий, живший и желающий 
жить по своему особому казачьему укладу. У 
него своя идеология, своя психика, своя про- 
грамма, свой быт. 

Исключительно красочным и глубоко тра- 
гическим содержанием краевой истории, ухо- 
дящей в туманы седой старины, объясняется 
горячая любовь казаков к своей Казачьей Ро- 
дине — их патриотизм». 

Вместе с читателями «Род. Края» мы про- 
сим ее. Ломакина принять нашу искреннюю 
благодарность за то, что он нам дал возмож- 
ность опубликовать этот правдивый доку- 
мент. 



*) Из труда ген. Головина «Российская 
Контр-Революция». 



13 — 



ц<Э^ 




П~° 






^ 




» 


- о 


р 




1 




!• 


-е 


о* 


о 


эс 


1 




■ 



— 14 — 



КАК МЫ ЖИЛИ НА ДОНУ 



Часто слышать нам пришлося, 
Где и как кому жилося, — 
И выходит, что была 
Жизнь повсюду тяжела. 
О хорошей лишь мечтали 
И с восторгом все читали 
Сказки, как жилось не плохо 
В царстве у царя Гороха. 
Уж не знаю в кои веки 
Там текли молочны реки 
Сквозь кисельны берега — 
Словом, жизнь была легка. 
Я же сказкой не грешу, 
Я лишь просто опишу 
Правду-истину одну: 
КАК МЫ ЖИЛИ НА ДОНУ. 

— О — 

Это вроде сказки тоже... 

Все мы были помоложе 

В те благие времена. 

Как теперь, была весна, 

Как теперь, цвела сирень. 

Двинешь шапку набекрень, 

Как завидишь русы косы 

И лицо нежнее розы... 

Вспомним образ дорогой: 

Брови тонкие дугой, 

Щеки нежного овала 

Расцвели румянцем ало, 

Стан, как гибкая лоза, 

Ниже пояса коса, 

Грудь упруга, губы вишни... 

Только раз бывает в жизни 

Эта юная краса... 

Эх, вы — карие глаза, 

Эти очи с поволокой! 

Сколько к ним любви глубокой 

Испытали мы тогда 

В те счастливые года. 

Этим жизнь была красна, 
А весна — была весна. 

— О — 

Степи вдруг зазеленели, 
Птичьи песни зазвенели 
И, как в прошлые года, 
Пришла полая вода. 
Всюду, где ни глянет око, 
Разлилась она широко 
И похожа стала вскоре 
Наша степь на сине море. 
Плещет волнами разлив, 



Тонут в волнах ветви ив, 

Там, где были берега, 

Из воды торчит куга. 

С гирл от самого Азова, 

Мимо шумного Ростова, 

Выше белого Аксая, 

Вверх стремилась рыбья стая. 

Шла она густым потоком, 

Расходилась по притокам, 

Мелким речкам, ручейкам, 

По мельчайшим озеркам. 

Рыбы всякой было много, 

Всюду ей была дорога, 

Вот и шла она туда, 

Где для ней была вода. 

Здесь, чтоб ясен был рассказ, 
Нужен маленький прислаз. 

— О — 

Чин у нас всегда был разный: 

Там — ефрейтор, наш — приказный. 

Мы вели свои чины 

От далекой старины. 

Нас водили в «басурманы» 

Наши Вихри — Атаманы. 

В помощь им была дана 

Войсковая Старшина 

Да лихие Есаулы, 

Что не льстились на посулы, 

Голос — зычен, кровь буйна... 

Их всегда влекла война. 

— О — 

В глубине придонских вод 
Рыбий тоже чин не тот. 
Вот скажу я вам на-обумь: 
Есть такая рыба окунь, 
А, смотрите-ка, у нас 
Назывался чикомас. 
Карпа звали мы сазаном, 
Лещь давно у нас чебак, 
А судак? так то ж была 
Наша славная сула. 

— О — 

Карп-сазан, что за рыбина... 
Часто более аршина... 
Был он, я бы вам сказал, 
Как бы рыбий генерал. 
Вы его видали сами: 
С чуть отвисшими усами, 
С золотистой чешуею, 



— 15 



Всей осанкою своею 

Он внушал к себе почтенье 

И на вкус — так объеденье. 

Мы их вялили, солили, 

В масле жарили, сушили, 

Да еще был каждый рад 

Опустить их в маринад 

С массой специй ароматных, 

Тонко пахнущих, приятных, 

Раздражавших аппетит, 

Когда уксус закипит. 

Под кусок такой находки, 

Как не выпить рюмку водки! 

Пили даже по стакану, 

Чтобы честь воздать сазану. 

— О — 

Той же самою весной, 
Часто сетью раскидной, 
Мы ловили чебака. 
В широченные бока 
Вдоволь клали вкусной каши 
И его хозяйки наши 
В жарком коробе пекли. 
А когда на стол несли 
Подрумяненый изрядно, 
Верьте, было так приятно 
Для любого казака 
Съесть донского чебака. 

— О — 

О суле сказать мне лестно, 
Что у ней, как вам известно, 
Кроме всех иных статей 
Почти не было костей. 
Но хоть рыба не костиста, 
То зато весьма мясиста 
И к тому ж была она 
Удивительно жирна. 
Ею были в годы оны 
Все увешаны балконы. 
Сохла там она постом 
Вверх главою, вниз хвостом. 

— О — 

Что бы там ни говорили, 
Рыбы много мы ловили 
И, как в мясе дикий волк, 
Понимали в рыбе толк. 
Уж давно б сказать пора 
Про донского осетра 
Да про верную подругу 
Распрекрасную севрюгу. 
Их ведь как же не ^важешь! 
Только разве ж все расскажешь? 



Как расскажет мой язык 

Про нежнейший наш балык 

Ну и дальше, по порядку, 

Про икорку, про стерлядку, 

Иль каков был, наконец, 

Знаменитый наш рыбец. 

Тем, кто кушал их когда-то 

И рассказывать не надо, 

Кто ж не ел, тот в землю глядя, 

Может буркнет: «Врешь ты, дядя!» 

И пойдет вас величать... 

Так уж лучше помолчать. 

Как-что с рыбою бывало, 

Рассказал я вам не мало 

И, оставив рыб в покое, 

Расскажу вам про другое. 



II 



Хорошо у нас весной... 

Тихо плещет Дон волной, 

В синем небе реют птицы, 

Ярко зелены станицы. 

Воздух — каждый им упьется... 

От акаций так и льется 

Тонкий пряный аромат — 

Им наполнен каждый сад. 

Ночью лунной, но нескромной, 

Замечал я в позе темной 

На скамейке иль в беседке 

Силуэт моей соседки. 

В уголке своем укромном, 

В белом платье, платье скромном, 

Вся в мечтах она забылась — 

Было видно, что влюбилась. 

Дышет грудь, а сердцу тесно... 

Хороша, свежа, прелестна, 

Вся она была такая, 

Как весною ночь донская. 

Вдруг от грез она очнулась 

И, как птица, встрепенулась... 

Сердце молотом забило, 

Значит чует — близко милый... 

Тихий шорох... легкий свист... 

Задрожал на ветке лист 

И тихонько, как улитка, 

Отворилася калитка. 

Слабый возглас от волненья, 

Громкий вздох — конец сомненья, 

Были ясно слышны мне 

В той вечерней тишине. 

А потом, обнявшись нежно, 

Тихим шагом, безмятежно, 

Отстраняя вишен ветки, 

Пара двинулась к беседке. 

Эти первые свиданья 

С страстным чувством ожиданья, 



16 — 



Что давно забыты вами, 
Трудно выразить словами... 
Много разных чувств бывало 
Нашу душу волновало... 



И давно все это было... 

Ну, а вспомнишь — сердцу мило. 

Е. Ковалев 



О ВОЗНИКНОВЕНИИ ЗАПОРОЖСКОГО КАЗАЧЕСТВА 

Отрывок из его истории. 



ЗАПОРОЖСКОЕ КАЗАЧЬЕ ВОЙСКО су- 
ществовало с самых отдаленных времен. Раз- 
ные историки указывают разные годы за- 
кладки первой Запорожской Сечи. По исто- 
рии Военного министерства надо считать 
1500-й год. История Запорожского казачест- 
ва в течении 225-летнего его существования 
настолько сложна и пространна, как в смысле 
организации Войска, так и его военной исто- 
рии, что уместить ее в рамки краткого исто- 
рического очерка не представляется возмож- 
ным. 

5-го июня 1775 г. войска ген. Текелия заня- 
ли Сечь. Запорожское казачество, как Вой- 
ско, перестало существовать: 3-го августа 1775 
г. Екатерина 2-ая издала указ, который офи- 
циально объявил об его упразднении. 

Изучению его истории посвящены многие 
труды, специальные и популярные, истори- 
ческие и литературные произведения, дра- 
матургия, музыка, устное народное творче- 
ство и т. д. 

Первую попытку изложить отдельные мо- 
менты истории Запорожского Войска пред- 
приняли уже в 16-17 столетиях польские исто- 
рики — Мартин Вельский, Павел Пясецкий, 
Самуил Твардовский и др. 

Особый интерес представляет хроника М. 
Вельского (1494-1575). 

Современник основания Запорожской Се- 
чи, Вельский оставил нам ряд важных заме- 
ток и наблюдений. Вельский видел в казаках 
крестьян-«хлопов», стремившихся к уничто- 
жению крепостных порядков. В его трудах, 
как и в произведениях других польских пи- 
сателей, сказалась ненависть польского пан- 
ства к показачившемуся украинскому кре- 
стьянству и мещанству, боровшемуся против 
национального и социального гнета. 

Версия о «хлопском» происхождении, вы- 
сказанная польскими историками, не могла, 
конечно, встретить сочувствия у украинских 
авторов — ■ идеологов казачьей старшины и 



украинского шляхетства. Украинские авто- 
ры, писавшие свои труды по истории каза- 
чества уже после присоединения Украины к 
России, писали о нем в своем духе и понима- 
нии. 

Одним из первых трудов такого рода была 
летопись Григория Грабянки (умер в 1734 г.). 
Грабянка ведет происхождение казаков от 
«козар», некогда по его словам обитавших 
в Средней Азии, а во время монголо-татар- 
ского нашествия перешедших на Украину. 
Примечательно, что Грабянка считает козар 
не столько отдельным народом, сколько со- 
словием. Козары, замечает он, проводили 
время не в труде, а в постоянных воинских 
упражнениях и со времени переселения на 
Украину стали называться казаками. После 
захвата Украины польскими и литовскими 
магнатами, казаков стали принуждать к от- 
быванию разных непривычных работ и повин- 
ностей. Но казаки предпочли удалиться за 
днепровские пороги. Так Грабянка объясняет 
происхождение запорожского казачества, 
под которым, однако, понимает реестровое 
казачье войско. Увидев храбрость запорож- 
цев, польские короли начали приглашать их 
на государственную службу. Более того, да- 
же самые родовитые шляхтичи стали счи- 
тать честью для себя предводительствовать 
храбрыми казачьими отрядами. 

Последователем Грабянки был П. И. Симо- 
новский (род. в 1710 г.). Свое произведение 
«Краткое описание о казацком малороссийско- 
народе» Симоновский закончил в 1765 г. Ка- 
заков Симоновский считает, как и Грабянка, 
потомками особого издревле существовавше- 
го славянского народа, извостного во време- 
на Киевской Руси под названием «касогов», 
или русским произношением назвать — «каза- 
ков ». Казаки, утверждает Симоновский, были 
известны уже в 1021 г. князю Мстиславу Вла- 
димировичу. После захвата Киева Литвой в 
1320 году, пишет Симоновский, казаки вы- 



17 



нуждены были «оставить дома свои и искать 
поселения себе в Низу на Днепре». 

На первых порах казаки жили в Южном 
Поднепровье в виде малоорганизованной мас- 
сы. Однако вскоре в низовья Днепра стала 
переселяться также украинская шляхта, под- 
вергшаяся притеснениям со стороны литов- 
ских захватчиков. Украинская шляхта, по 
словам Симоновского, была тем элементом, 
который содействовал окончательному офор- 
млению казачества, как военного сословия. 
Отныне казачество, подобно западно-евро- 
пейским рыцарским орденам, всецело посвя- 
щает себя борьбе с «неверными» — турками 
и татарами. В то время, уверяет Симонов- 
ский, казачество было строго однородным со- 
словием, не знавшим социальных различий 
в своей среде. Исключительные заслуги ка- 
зачества в его борьбе побудили польского ко- 
роля Сигизмунда 1-го взять на службу «от- 
туда некоторую часть того вольного народа». 
Отобранные правительством казаки были по- 
селены в центральных частях страны по сред- 
нему течению Днепра, получив при этом зем- 
ли и шляхетские привилегии. Казаки, т. е. 
приллегированная верхушка реестра, верой 
и правдой служили Литве и Польше. Пред- 
водителями казаков, их гетманами, были всег- 
да, утверждает Симоновский, люди знатного 
происхождения. 

Свое дальнейшее развитие взгляды на про- 
исхождение казачества полз^чили в извест- 
ном анонимном произведении второй полови- 
ны 18 века — «Истории Русов». В отличие от 
Грабянки и Симоновского, автор «Истории 
Русов» считает, что казаки — это славянские 
воины и что от козар они заимствовали не бо- 
лее, как свое название. Этим автор стремится 
обосновать мысль об исконном существова- 
нии казачества: «сие название, — читаем в 
«Истории Русов», — получили наконец и все 
воины славянские». Казаками, иначе славян- 
скими воинами, или рыцарями, уверяет ав- 
тор этого труда, могли быть лишь «избран- 
ные», причем звание это передавалось по на- 
следству. Мысль о принадлежности казаков 
к классу феодалов автор «Истории Русов» 
стремится подкрепить ссылкой на то, что они, 
подобно другим разрядам привиллегирован- 
ных служилых людей в Речи Посполитой, 
владели землями и крепостными с правом пе- 
редачи их по наследству. Эти права подтвер- 
ждались каждым из польских королей не- 
медленно после вступления на престол. 

Через всю «Историю Русов» проходит идея 
о независимости украинского «рыцарства» — 
казачества, свободно, по своему желанию, 
служившего либо литовскому великому кня- 



зю, либо польскому королю, либо русскому 
царю. Причину восстаний против Речи Поспо- 
литой в 16-17 веках автор «Истории Русов» 
видит не в угнетении народных масс поль- 
скими и литовскими феодалами, а в утесне- 
нии, прежде всего религиозном, старшины ре- 
естрового казачества польскими феодалами. 

Автор «Истории Русов» приветствует вос- 
соединение Украины с Россией, как важный 
исторический акт. Но тут он сосредоточива- 
ет свое внимание на том вопросе, который яв- 
ляется основным стержнем его труда: при- 
нимая Украину под свою власть, царь, уверя- 
ет он, уравнял в правах казачью старшину и 
украинское шляхетство с русским боярством 
и дворянством, подтвердил те привиллегии, 
которыми они пользовались при польских 
королях. 

Г. Грабянка, П. Симоновский и автор «Исто- 
рии Русов», несмотря на частичные различия 
во взглядах на происхождение и роль каза- 
чества, сходны в одном — в стремлении 
утвердить мысль о том, что казачество, под 
которым они разумели главным образом стар- 
шину, является древним рыцарским укра- 
инским сословием. В период после воссоеди- 
нения Украины с Россией эта «теория» долж- 
на была обосновать право казачьей старши- 
ны и украинского шляхетства на все фео- 
дальные привиллегии, т. е. на уравнение в 
правах с российским дворянством. Этот воп- 
рос приобрел для старшины и украинского 
шляхетства особую остроту после уничтоже- 
ния гетманства на Украине в 1764 г. 

К концу 15 века исконные украинские зем- 
ли, в течение двух с половиной столетий на- 
ходившиеся под игом монголо-татарских за- 
воевателей, оказались поделенными между 
разными феодальными государствами. 

Правое и отчасти левое поднепровье, Во- 
сточная Волынь и южные степи находились 
под властью Литвы. Галицкая земля, Запад- 
ная Волынь и Подолия были захвачены 
Польшей. В Закарпатьи господствовали вен- 
герские феодалы. Буковиной владели мол- 
давские бояре. 

Восточная Европа, совсем недавно освобо- 
дившаяся от тяжкого татарского ига, шла по 
пути экономического и политического прог- 
ресса. Однако ликвидация феодальной раз- 
дробленности и образование централизован- 
ных государств имели в Восточной Европе 
свои особенности, в результате чего судьбы 
восточно-европейских стран складывались 
далеко не одинаково. Так например, в то вре- 
мя, как Россия превращалась в могучую 
централизованную многонациональную дер- 
жаву, в Литве и Польше продолжали долго 



-18 



оставаться губительные остатки феодальной 
раздробленности. 

Остатки феодальной раздробленности и 
анархии задерживали социальное и полити- 
ческое развитие Литвы и Польши. Стремле- 
ние феодалов приспособиться к новым эко- 
номическим условиям имело своим ближай- 
шим следствием рост эксплуатации крестьян 
и усиление их зависимости, что нашло отра- 
жение в феодальном законодательстве. 2-го 
мая 1447 г. великий князь Казимир издал за- 
кон (привилей), распространявший крепост- 
ное право на значительную часть крестьян- 
ства Литвы. Этим законом был запретен пе- 
реход частновладельческих крестьян в вели- 
кокняжеские имения Кроме того, что очень 
важно, феодалу предоставляется право суда 
над своими крестьянами. 

Тяжкий гнет, которому подверглось укра- 
инское крестьянство и широкие слои город- 
ского населения, усублялся жестоким нацио- 
нальным угнетением и религиозными пресле- 
дованиями. Поляки стремились насильствен- 
но ополячить и окатоличить украинский на- 
род. 

В западных украинских землях преследо- 
вание украинской народности началось уже 
в 14-ом веке. Католическая церковь, поль- 
ские магнаты и шляхта попирали обычаи и 
культуру украинского народа. Жестоким го- 
нениям подверглась православная религия. 
Показателем жестокого национального гнета 
являлись разного рода притеснения и огра- 
ничения, которые терпело украинское ме- 
щанство. Во Львове, например, одном из 
крупнейших городов Украины, украинские 
мещане не допускались в цехи, ограничива- 
лись в правах на торговлю сукном, спиртными 
напитками, а также в правах на занятие дол- 
жностей в городском самоуправлении и др. 
Проживать и приобретать недвижимую соб- 
ственность им разрешалось только в опреде- 
ленном районе города, называвшемся «Рус- 
ской улицей». Запрещалось публичное испол- 
нение православных обрядов. В таком же по- 
ложении находилось украинское мещанство 
Перемышля, Каменца и других городов. 

Социальное и национальное угнетение ук- 
раинского народа в Литве и Польше усугуб- 
лялось парившей в этих странах феодальной 
анархией, произволом магнатов и шляхты. В 
княжестве Литовском государственная власть 
сосредоточивалась в руках приблизительно 
десяти магнатских фамилий. Крупные магна- 
ты, собиравшие огромные доходы с подвласт- 
ного сельского и городского населения, име- 
ли свои собственные войска, крепости и т. д. 
Значительная часть магнатских служащих 



состояла из мелкой и средней шляхты, кото- 
рым магнаты, под условием отправления 
службы, в их пользу давали земли с кресть- 
янами. Эта шляхта находилась в полной за- 
висимости от своих патронов. Магнаты явля- 
лись, по существу, неограниченными власти- 
телями в своих владениях. Стремясь сохра- 
нить и расширить свои привиллегии, они 
упорно боролись за всемерное ограничение 
власти главы государства — короля и вели- 
кого князя. 

Такое же положение, как в Литве, сохра- 
нилось и в Полыце. Здесь король также все- 
цело зависел от всесильных вельмож-маг- 
натов, которые, захватив в свои руки власть, 
использовали ее в своих интересах. 

Большую роль в деле сохранения остатков 
раздробленности в Польше сыграл Ватикан, 
некоторые западно-европейские державы, 
заинтересованные в политической слабости 
Польского государства. Остатки феодальной 
раздробленности тяжело сказывались на обо- 
роноспособности Литвы и Польши, южные 
границы которых часто подвергались опусто- 
шительным набегам турецких и татарских 
феодалов. Крым и Турция того времени были 
особенно опасными соседями. 

Во главе Крымского государства стоял хан. 
Крупные татарские феодалы, стремясь удер- 
жать свою независимость, часто вступали с 
ханом в вооруженную борьбу. Господство та- 
тарских феодалов имело тяжелые последст- 
вия для экономической и культурной жизни 
Крыма. 

Местное население, состоявшее из укра- 
инцев, русских, армян и т. д., изнывало под 
ненавистным татарским игом. Беспрерывной 
междуусобной борьбой крымских феодалов 
не преминула воспользоваться Турция. В 
Крым турки вторгнулись в 1475 г. Крымское 
ханство попало в зависимость от Турции, ста- 
ло ее вассалом. Ханский трон стал замешать- 
ся по воле султана членами крымской дина- 
стии Гиреев. Во всех важных стратегиче- 
ских пунктах были сооружены крепости и 
размещены турецкие гарнизоны. 

В конце 15 века, со времени установления 
турецкого господства на северном побережье 
Черного моря, набеги татар и турок стали 
страшным бедствием для украинского и рус- 
ского народов. В России для защиты от этих 
набегов и их предотвращения были предпри- 
няты серьезные меры. В первой половине 16 
века на южных окраинах страны стали воз- 
никать оборонительные линии, так называ- 
емые «засечные черты». Они состояли из це- 
лой системы городов, острожков и стороже- 
вых башен, а также из сплошных завалов 



— 19 — 



подсеченных деревьев. В дно рек на месте 
бродов для затруднения прохода татарской 
конницы вбивались колья. 

Для наблюдения за врагом далеко в степь 
посылались конные «сторожи» и «станицы». 
Последние, устраивая наблюдательные выш- 
ки и объезжая отдельные участки, давали 
знать в город о появлении татар. Борьба с та- 
тарами требовала огромного напряжения сил 
всего государства. 

Совсем другим было положение в Польше 
и Литве. Польские и литовские магнаты, оза- 
боченные лишь тем, чтобы удержать в пови- 
новении своих подданных и расширить свои 
владения, почти ничего не делали для органи- 
зации обороны юго-восточных границ от та- 
тарских набегов. 

Пользуясь этим, татары безнаказанно по 
нескольку раз в году вторгались в пределы 
Украины. Во время набега татарская орда, 
разделившись на несколько отрядов, охва- 
тывала большие пространства и достигала 
самых дальних районов Польши и Литвы. В 
1527 году татарское войско, двинувшись на 
Литву по приказу турецкого султана, дошло 
до Пинска на севере и до Люблина на западе. 

Жестокость насильников не знала преде- 
лов. Они без разбора убивали взрослых и де- 
тей, грабили и сжигали поселения, вытапты- 
вали посевы. Больше всего от татарских на- 
бегов страдали народные массы. Магнаты и 
шляхтичи отсиживались за толстыми сте- 
нами своих замков и крепостей, охраняемых 
вооруженными отрядами. Пути, по кото- 
рым проходила орда, освещались зловещим 
заревом пожаров и устилались трупами уби- 
тых и замученных людей. Тысячи и десятки 
тысяч людей татары угоняли в Крым. Дороги 
оглашались стонами и воплями несчастных. 
Многие пленники от голода, жажды и побоев 
умирали в пути. 

Литовское и польское правительства не 
могли защитить ни свои земли, ни захвачен- 
ную ими Украину от татарских набегов. Они 
сами платили ханам унизительную дань. 
Кровавая татарская и турецкая агрессия за- 
держивала хозяйственное и культурное раз- 
витие Украины. Юго-восточные ппеделы Ки- 
евщины, Волыни и Подолии, чаще других 
подвергавшиеся набегам, почти совсем обез- 
людели. По словам современника, эти бога- 
тые и живописные местности могли быть цве- 
тущим краем, если бы не набеги и вторжения 
татар. 

Тяжкий социальный и национальный гнет, 
которому подвергали население Украины ли- 
товские и польские феодалы, а также опусто- 
шительные набеги татар и турок ставили под 



угрозу самое существование украинского на- 
рода. Все это вызывало мужественный про- 
тест со стороны населения Украины. В свя- 
зи с ростом крепостничества в Польше, кре- 
стьяне и мещане все чаще и чаще стали отка- 
зываться выполнять феодальные повинно- 
сти. Участились случаи нападения крестьян 
на феодалов и убийства последних. Протест 
крестьян принимал порой форум волнений, 
охватывавших часто целые округа. В 1469 г. 
в Галиции, по словам польских летописцев, 
вспыхнуло большое восстание крестьян. 

Повстанцы громили шляхетские имения и 
замки, изгоняли и убивали ненавистных 
польских панов. Волна восстания докатилась 
до Галича и затем захлестнула левый берег 
Днепра. Однако вскоре феодалы нанесли им 
тяжелое поражение. Восстание было подав- 
лено. 

Протест населения Украины против соци- 
ального и национального гнета проявлялся и 
в других формах. Одной из них, получившей 
наиболее широкое распространение, было бег- 
ство крестьян от феодалов. Посредством бег- 
ства они, разумеется, стремились избавиться 
от феодальной зависимости. В России и на 
Украине бегство крестьян, в связи с усиле- 
нием крепостного гнета, приняло, в особенно- 
сти со второй половины 15 века, широкие раз- 
меры. Украинские крестьяне и мещане, груп- 
пами и семьями, а нередко целыми селения- 
ми, уходили в почти безлюдные восточные и 
южные окраины Подолии, Брацлавщины, 
Киевшины. 

Феодалы, стремясь воспрепятствовать ухо- 
ду своих подданных, не останавливались ни 
перед чем. Они отправлялись за ними в погоню 
с погонщиками. Пойманных беглецов подвер- 
гали пыткам, вешали, сажали на кол. Борьба 
с беглыми крестьянами велась и средствами 
государственной власти. Согласно «Судебни- 
ку» великого князя Казимира Ягеллона от 
1467 г., лица, подстрекавшие крестьян к по- 
бегу, подлежали смертной казни через пове- 
шение. Все эти законы преследовали един- 
ственную цель: лишить беглых возможности 
найти пристанище и заставить их отказаться 
даже от мысли о побеге. Однако бегство кре- 
стьян не только не прекращалось, но, напро- 
тив, с каждым годом усиливалось. 

Порывая с феодальной зависимостью и осе- 
дая на новых местах, беглые считали себя 
вольными людьми — казаками. Слово «ка- 
зак» тюркского происхождения и означает 
«вольный человек». С. Грондский (середина 
17 века), останавливаясь на вопросе о воз- 
никновения казачества, писал: «Те из укра- 
инского народа, которые не хотели терпеть 



20 — 



ярмо и власть местных панов, уходили в да- 
лекие края, к тому времени еще не заселен- 
ные, и присваивали себе право на свободу... 
Основывали новые колонии и чтобы отли- 
чаться от подданных, принадлежащих поль- 
ским панам, стали именовать себя казаками». 

Во второй половине 15 и в начале 16 века в 
верховьях Южного Буга, у Соби и Синюхи, 
на Роси, Тясмине, а также на левом берегу 
Днепра — по Трубежу, Суле, Пслу и т. д. — 
появляется немало слобод и хуторов. Насе- 
ление их считало себя казаками. Вскоре ка- 
зачьи поселения заняли значительную по- 
лосу восточного украинского пограничья — 
от днепровского Левобережья до Днепра. Со- 
временник (16-й век), описывавший заселе- 
ние пограничных украинских земель беглы- 
ми крепостными, подчеркивал, что «в то вре- 
мя, как многолюдные некогда земли, местеч- 
ки и села серединных областей страны со- 
всем запустели, необитаемые прежде про- 
странства украинные наполнялись жителями 
к неисчислимому вреду их прежних поме- 
щиков». 

Самые ранние данные о казаках на Киев- 
щине относятся к 1492 г., а еще более выра- 
зительно — к 1499 г. В грамоте великого кня- 
зя Литовского Александра от 1499 г. о взима- 
нии пошлин киевским воеводой, читаем: «Ко- 
торые козаки з верху Днипра и с наших сто- 
рон хорят водою на низ до Черкасс и далей и 
што там здобудут, с того со всего воеводе ки- 
евскому десятое мают давати». Хотя сведе- 
ния о казаках, как видим, относятся лишь к 
концу 15 века, однако, разумеется, возникно- 
вение казачества на Украине нужно отнести 
к более раннему периоду. 

Появление казаков в пограничных землях 
оживило малолюдные, пустынные, хотя и бо- 
гатые своими естественными рессурсами, юж- 
ноукраинские степи. Ценою огромных усилий 
казаки отвоевывали у природы ее дары: они 
распахивали целинные земли, заросшие гу- 
стой травой и терновником, прокладывали 
дороги, строили мосты, основывали поселе- 
ния, разводили сады и т. д. Казаки положили 
начало развитию земледелия в степном крае. 
Наряду с этим, в местах, заселенных казака- 
ми, успешно развивалось скотоводство и про- 
мыслы — рыболовство, звероловство и т. д. 

Основная масса казаков занималась земле- 
делием, а также и промыслами. Однако среди 
казаков было немало и ремесленников — куз- 
нецов, бондарей, скорников, шорников, тка- 
чей и т. д. Ремесленники селились у редких 
степных замков — Брацлава, Винницы, Пе- 
реяслава, Черкас и т. д., основывая местечки. 
Даже гораздо позднее, в 17 веке, значитель- 



ная часть населения этих городов считала се- 
бя казаками. 

Наряду с сельским хозяйством и ремесла- 
ми, казачье население местечек и городов за- 
нималось также торговлей продуктами сель- 
ского хозяйства. Черкасские и каневские ка- 
заки, например, возили в Киев мед, воск, ко- 
жи, меха, сало, солод и т. д. Заметное место 
занимала торговля рыбой — свежей, вяленой, 
соленой. 

В социальном отношении казачество не 
было однородным целым. Экономическое не- 
равенство в среде казачества возникло од- 
новременно с его появлением, ибо от крепост- 
нической зависимости в казаки бежали раз- 
личные по своему имущественному положе- 
нию элементы: с одной стороны масса бедно- 
го, часто лишенного всяких средств к сущест- 
вованию, сельского и городского люда, а с 
другой — крестьяне и ремесленники, обла- 
давшие средствами производства и надеяв- 
шиеся найти на новых местах более благо- 
приятные условия для развития своего хо- 
зяйства. 

Крестьяне и мещане часто бежали со сво- 
ими семьями и имушеством — скотом, ло- 
шадьми, сельско-хозяйственным инвентарем 
и т. д. Среди крепостных, особенно тех, кто 
владел средствами производства, было из- 
вестное число зажиточных и богатых. Наи- 
более зажиточные из крестьян, даже отцы 
семейств, накопив известное имущество, за- 
бирали его и, не спрося разрешения у своих 
панов, устремлялись в казаки, откуда их бы- 
ло невозможно вернуть. Таким образом бег- 
ство крестьян с имуществом было дело не 
столь уже редким. Более того, богатые кре- 
стьяне и ремесленники нередко бежали вме- 
сте со своими наймитами. 

На новых местах социальное неравенство 
в среде казачества не только сохранялось, но 
и получало свое дальнейшее развитие. Поль- 
зуясь экономической несостоятельностью 
бедняков, богачи и здесь продолжали эксплу- 
атировать их в своих хозяйствах. 

Подводя итоги сказанному, нужно отметить 
следующее. В странах Западной Европы бег- 
лые крестьяне служили источником попол- 
нения городского населения и, следователь- 
но, содействовали развитию городов. В Рос- 
сии, Литве и Польше бегство крестьян в го- 
рода, ввиду относительной малочисленности 
последних, не могло приобрести такого зна- 
чения, как на Западе. К тому же в Литве и 
Польше значительная часть городов наподи- 
лась во владении отдельных феодалов. Дру- 
гими словами, города Восточной Европы не 
могли поглотить всю массу беглого сельско- 



— 21 — 



го люда. Зато здесь перед беглецами откры- 
вались такие пути, каких не знала Западная 
Европа: возможности освоения обширных 
пространств на южных и юго-восточных 
окраинах Литвы и Польши. 

В процессе борьбы с феодалами казаки вы- 
работали своеобразные формы организации 
и управления. Горожане объединялись в об- 
щины, которые управлялись выборными ли- 
цами, имели свой суд, финансы и войско. В 
войске участвовало, как правило, все взрос- 
лое мужское население. Необходимость борь- 
бы с феодалами, не говоря уже о мотивах, 
подсказываемых хозяйственными интереса- 
ми, заставила казаков с самого начала объе- 
диниться в общины. Эти общины были одно- 
временно самоуправляющимися и вооружен- 
ными организациями. Создание военной орга- 
низации казачества ускорялось тем, что ка- 
заки вынуждены были защищать себя от не- 
прерывных набегов со стороны турецких и 
татарских феодалов. В системе организации 
городского и казачьего самоуправления су- 
ществовали однако и заметные различия. Ка- 
зачество занимало сплошные районы, целые 
области. Это способствовало тому, что оно 
могло сравнительно быстрее объединиться в 
целях организации отпора наступающим фе- 
одалам. Городские обшины всегда, или почти 
всегда, сохраняли какую-то степень зависи- 
мости от феодалов. Казачество же, если 
иметь в виду особенно начальный период его 
существования, порывало всякую зависи- 
мость от феодалов и даже в известном смыс- 
ле от феодального государства. 

Феодалы, понятно, не могли без опасения 
смотреть на усиление казачества, которое 
близко примыкало к угнетенным массам кре- 



стьянства и всегда могло выступить им на по- 
мощь. Они стремились во что бы то ни стало 
уничтожить казаков и вернуть их в крепост- 
ное ярмо. 

Не последнюю роль, конечно, играло тут 
стремление магнатов захватить обработанные 
казачьи земли и другие обработанные ими 
угодья. Для этой цели польские и литовские 
магнаты не жалели сил и средств. В казачьи 
местности они отправляли свои отряды. По- 
следние вторгались в казачьи слободы, гра- 
били население, убивали тех, кто сопротив- 
лялся панскому произволу. 

В конце 15-го и начале 16-го столетия поль- 
ским и литовским магнатам удалось присво- 
ить себе значительную часть казачьих земель 
на Подолии, Брацлавщине, Киевщине. Ста- 
раясь закрепить за собой захваченные земли, 
превратить их в наследственную собствен- 
ность, захватчики испрашивали на них у пра- 
вительства жалованные грамоты, и в разное 
время такие грамоты были выданы королем 
и великим князем их просителям. Точные 
границы пожалований в грамотах не указы- 
вались: их предоставлялось определять самим 
магнатам «посредством своих сабель». 

Примечание. Материалом для этого очерка 
послужили следуюшие данные: 

1. В. А. Голубоцкий. «Запорожское казаче- 
ство.» Киев. 1957 г. 

2. Др. В. Д. Синеоков. «Государственное 
значение казачества». Белград. 1939 г. 

3. С. В. Болдырев. «Казачий Исторический 
Календарь за 1955-1957 гг.» 



Нью Иорк. США. 



М. Черныш 



(Продолжение следует) 



ПРАОТЦЫ ЧЕРНОМОРЦЕВ 



В № 66 «Родимого Края» была помещена 
очень интересная историческая справка М. 
Черныша «Черноморское Войско». В своей 
статье М. Черныш покрывает главным обра- 
зом период, начиная с 1775 года, т. е. со вре- 
мени уничтожения Запорожской Сечи. Этот 
крайне интересный труд навел меня на мысль 
забраться в еще более далекое прошлое и по- 
пытаться в кратком очерке напомнить чита- 
телю некоторые подробности из начального 



периода жизни Запорожья. 

О казаках в киевском крае впервые упоми- 
нается в конце пятнадцатого века. Тем не ме- 
нее, отсюда не следует делать поспешный вы- 
вод, что до того, мол, времени казачества в 
Киевщине не существовало. Появление Ка- 
зачества надо, конечно, отнести к более ран- 
ней эпохе, но к какой именно — сказать труд- 
но, а просто строить предположения, не опи- 
раясь на исторические документы — безот- 



- 22 — 



ветственно. В девяностых годах пятнадцато- 
го столетия Александр, великий князь ли- 
товский, устанавливает законы о поборах и в 
главе посвященной налоговой юрисдикции 
воеводы Киевского, пишет: «...а которые же 
козаки з верху Днипра и з наших сторон хо- 
дят водою на низ до Черкасс и далей и што 
там здобудут з того со всего воеводе киевско- 
му десятое мают давати». 

Оставляя в стороне общеизвестные причи- 
ны возникновения Казачества — одиночные 
и массовые побеги недовольных барщиной и 
правительственными органами — будь это в 
Литве, на Руси, в Крыму или в другом госу- 
дарстве — постараемся перейти к вопросу за- 
селения пограничных земель. В течение по- 
лутора столетий, если даже не меньше того, 
степной пустынный край превратился в цве- 
тущий сад. Об этом свидетельствует один из 
строителей Сечи, французский инженер Бо- 
план, проживший на Украине 18 лет и оста- 
вивший немало записок по этому вопросу. 
«Казаки настолько отодвинули границы го- 
сударства», пишет Боплан, «и приложили 
столько усилий к обработке пустынных зе- 
мель, что в настояшее время их необыкно- 
венное плодородие составляет главный исто- 
чник государственного дохода». Радостно тру- 
дились поселенцы на своей, только своей, как 
они думали, земле, освободившись от ярма, 
от поборов, от дыбы и кнута. Росли хутора и 
села. Прилепившись к стенам замков, росли 
местечки, заселенные ремесленниками — че- 
ботарями, шорниками, бондарями и др. Воз- 
ле Каневского и Черкасского, возле Переяс- 
лавского и Винницкого замков вырастали эти 
местечки. Начиналась торговля — мехами, 
воском да медом, кожами да рыбой; товары 
везлись в Киев, продавались магнатам в степ- 
ных замках. Но даже и здесь не всегда удава- 
лось ушедшему в «казакованье» навсегда из- 
бавиться от поборов. Уже в середине шест- 
надцатого столетия казаки жалуются, напр., 
на черкасского старосту самому королю Си- 
гизмунду, и тот принимает их под защиту. 
Понятно, что освоение казаками целинных 
земель и превращение их в плодороднейший 
край не могли не вызвать зависти польской 
и литовской шляхты, которая всячески ста- 
ралась захватить эти земли, а самых каза- 
ков — закабалить. Согласно историку восем- 
надцатого столетия Ригельману «паны поче- 
му-то вообразили, что Украина — их вотчи- 
на, а казаки — их подданные и холопы, и на- 
чали они того дня усильно в жилища их втор- 
гаться и в свои работы усильно принуждать». 
Одним словом — из огня да в полымя. Муже- 
ственно обороняло права свои казачество, но 



сила солому ломит, и вот, под давлением во- 
оруженных отрядов шляхты с их холопами, 
большой части казачества пришлось отойти к 
югу, в низовья Днепра. Особенно многолюд- 
ные центры возникли в районе Черкасского 
и Каневского замков, преграждавших татарам 
путь на Литву. 

В четырехсот километрах от Канева, там, 
где теперь Днепропетровск, начинаются по- 
роги — каменные гряды, преграждающие 
путь могучему Днепру. Эти гряды, или как 
их еще называют — «лавы», высотой метров 
в пять-семь, пересекают русло реки от одно- 
го берега до другого. Главных порогов две- 
надцать, но некоторые из них состоят не из 
одной, а из нескольких лав. Самым опасным 
порогом считается Ненасытец или Дид-Порог. 
За порогами, выйдя на простор и затопив 
широкую равнину, спокойно и привольно те- 
чет старый Днепр, образуя целую сеть остро- 
вов. Вот эта местность и есть Запорожье. Из 
островов следует отметить Большую и Ма- 
лую Хортицу (сразу за порогами), Томаков- 
ку (при устье речки того же названия), Вели- 
кий (при устьи речки Конской) и Базавлук, 
лежаший у устья двух рек — Базавлука и 
Чертомлыка. Много, очень много рек, речек и 
потоков впадает здесь в Днепр. Все это хит- 
рое сплетение их, вместе с девственными за- 
рослями камыша составляет плавни. По сви- 
детельству того же Боплана «плавни настоль- 
ко изобиловали рыбой, что от чрезмерной те- 
сноты она гибла, разлагалась и заражала са- 
мый воздух. За один «заход» казаки, бывало, 
брали по две тысячи и более штук, причем са- 
мая маленькая была не менее фута». Но для 
заселения местность эта мало годилась — 
оводы, мухи, комары, малярия — все это рас- 
холаживало несколько энтузиазм переселен- 
ца. Однако, даже несмотря на все это, посте- 
пенно казаки принялись за освоение и этого 
края — слишком уж богат он был и рыбой и 
зверем. В степях — табуны тарпанов, стада 
сайгаков, даже лоси и туры попадались, а в 
плавнях — несметное количество кабанов, 
куниц и бобров и к тому же масса птицы. 

Близко, ох, близко тут к татарским коче- 
вьям, немного дальше зайдешь и прямо в 
пасть волку — в татарский полон. Уже в 1527 
году Сагиб-Гирей, хан татарский, посылает 
грамоту Литве, жалуясь, что «казаки — ка- 
невцы да Черкассы становятся по Днепру у 
самых татарских кочевий...» 

Появляются зимовники, зарождается ско- 
товодство. В универсале гетмана Богдана 
Хмельницкого от 15 января 1655 года упоми- 
нается о том, что «запорожские козаки имели 
тут свои зимовники еще с начала шестнад- 



— 23 — 



цатого столетия». Зимовники служили для 
сохранения конских табунов и рогатого ско- 
та в зимний период и состояли из «кошар» — 
загонов, обнесенных плетнем, и саманных 
хат, а также и сараев для заготовки и хране- 
ния корма. При зимовниках иногда имелись и 
пасеки. Но все же скотоводство в этот пери- 
од не являлось главным занятием запорож- 
цев. Главным образом они занимались рыбо- 
ловством и охотой. Для ловли рыбы козаки 
сходились в «ватаги» и выбирали себе «ва- 
тажных» атаманов. Улов везли в Киев и дру- 
гие города и замки, а прибыль делили поров- 
ну или же согласно вложенному труду и 
внесенным рыболовным принадлежностям. 
Итак, уже в первой половине шестнадцатого 
столетия низовья Днепра были заселенным 
краем, который постепенно развивался эко- 
номически. 



О 



Так как шляхта все более и более старалась 
закабалить казачье население, проживавшее 
над порогами, в 1536 году началось восстание, 
охватившее и район Канева. Восстание было 
подавлено в крови, в результате чего значи- 
тельное число казаков белажо дальше, в За- 
порожье, так как местность в низовьях Дне- 
пра в те десятилетия считалась как бы ни- 
чьей. Таким образом, население Запорожья 
благодаря этому значительно увеличилось. 
Итак, мы говорили все время об образовании 
Запорожского казачества, но ни словом не 
обмолвились о Запорожской Сечи, потому 
что таковой еще не было. 

В истории Запорожского казачества часто 
попадается фамилия Вишневецких. Род маг- 
натов Вишневецких сыграл большую роль в 
ней, иногда положительную, а иногда и от- 
рицательную. В середине шестнадцатого века 
был известен князь Михаил Александрович 
Вишневецкий, управляющий двумя старост- 
вами сразу — Каневским и Черкасским. Его 
главной целью было выманить казаков из 
Запорожья и поселить на своих землях, и да- 
бы достигнуть этого он прибегал ко всяким 
ухищрениям — когда по шерстке, а когда и 
против. Но ни так, ни этак, своей цели не до- 
стиг, несмотря на ласковые грамоты и на во- 
оруженные набеги. Казаки попрежнему оста- 
вались за порогами. С другой стороны угро- 
жали татары. Не раз и запорожцы оставались 
за порогами. С другой стороны угрожали та- 
тары. Не раз и запорожцы нападали и били 
татар. Нападали и били они и турок. Уже в 
1490 году был совершен поход на Очаков. В 
1503 году запорожцы напали и разбили силь- 



нейший татарский отряд у Тягинского пере- 
воза, на самых порогах. Сохранились письма- 
жалобы хана литовским князьям от 1545 года, 
где хан жалуется на то, что «...собравшися на 
поли за Черкассы козаки нападоша на наших 
крымских людей што в московское княжест- 
во идоша а было их своевольных Козаков во- 
семьсот и старшие им беша Карп, а Андруша, 
а Лесун, а Яцко и иншии». В том же году на 
помощь турецкому султану пошел со своим 
отрядом молодой хан Эмин-Гирей, направля- 
ясь к Аккерману, но запорожцы неожиданно 
напали на него и не позволили переправить- 
ся через Днепр: «...а тут козакы на него уда- 
рили инших побили и инших поймали а сам 
царевич Эмин ледве до Бела города втек... 
Часто они козаци перешедше Днепр по сей 
стороне на Самаре на Чарной Криницы у 
Дробных Криницах завжды на воде и на по- 
ли людей наших имают...» 

И вот приблизительно в этот период, т. е. 
еще в конце пятнадцатого и начале шестнад- 
цатого века казаки начинают строить посто- 
янные укрепления, так называемые «город- 
цы». В этом отношении историческая литера- 
тура бедна сведениями, и мы не знаем точно, 
где такие крепостцы имелись, но знаем, что 
они были и что именно это и следует считать 
началом основания Запорожской Сечи. Об 
этом прежде всего ипоминает историк 
Мартин Вельский: «Казаки», пишет он, 
«постоянно заняты рыболовством на Ни- 
зу, там же сушат они рыбу на солн- 
це без соли. А как лето проходит, рас- 
ходятся они по городам — Киев, Черкас- 
сы и другие — и оставляют на острове, на 
безопасном месте лодки и несколько сотен 
казаков на коше, как они называют — при 
стрельбе — так как есть у них и пушки, у 
татар отбитые и в турских крепостях отня- 
тые». Итак, казаки, вернее большая часть их, 
уходит на зиму в города. Но это только в са- 
мом начале, а после восстания 1536 года они 
уже постоянно проживают в Сечи и в горо- 
дах не показываются. Итак, к 40-м гг. шест- 
надцатого столетия у запорожцев уже суще- 
ствует определенная военная организация, 
именуемая Кошем, есть укрепления, есть гар- 
низон и есть артиллерия. Трудно, вернее не- 
возможно, указать точную дату формирова- 
ния Сечи — она складывалась постепенно, в 
течение десятилетий. 

Несмотря на то, что отсутствует точное ука- 
зание, где именно были расположены отдель- 
ные крепостцы, имеются самые определен- 
ные сведения о том, где был расположен 
главный Кош, который и считался самой Се- 
чью. Мартин Вельский же указывает нам ме- 



— 24 



сто: к югу от острова Хортицы есть другой 
остров — Томаковка; «...на нем чаще всего 
проживают низовые козаки и он служит им 
по существу самой сильной крепостью на 
Днепре». Этот остров называли потом и Буц- 
ким, от слова «буц», что означает «беглец», т. 
е. остров беглецов; называли его также т > 
Городищем или Днепровским островом. Тома- 
ковкой он назван был из-за одноименной ре- 
ки Томаковки, правого притока Днепра, ко- 
торый образует, подходя к острову, два рука- 
ва. Один сливается с Ревуном, а другой с Ре- 
чищем, притоками Днепра. Историк Лясота 
утверждает, что в то время все три реки на- 
зывались Томаковками. «Томаковка», пишет 
Боплан, « в одну треть мили в диаметре, круг- 
лой формы, покрыт лесом. С его вершины 
видно все течение Днепра от Хортицы до Та- 
вани». По свидетельству Самуила Зборов- 
ского, побывавшего там во второй половине 
шестнадцатого века, «остров может вместить 
двадцать тысяч человек и много лошадей.» 
Почва каменистая. Берег, особенно в одном 
месте, довольно высокий. 

Попытки захватить Запорожье продолжа- 
ются со всех сторон. Пытаются это сделать 
литовские магнаты, пытаются и татары. Сно- 
ва появляется Вишневецкий, на этот раз сын 
Михаила, Иван, который продолжает дело 
отца, но также безуспешно. Зато, когда ста- 
ростой каневским и черкасским становится 
его сын Димитрий Иванович, положение ме- 
няется. Димитрий князь Вишневецкий счи- 
тается многими историками основоположни- 
ком Сечи Запорожской и одним из самых 
крупных ее героев. Именно под его предво- 
дительством были совершены многие походы 
против татар и турок, и имя его вошло в исто- 
рию и казачьи песни. В них он воспевается, 
как казак Байда. Советские историки стара- 
раются опровергнуть эту версию, умалить 
его значение в жизни Украины и даже при- 
писать ему небывалые преступления и козни. 
Но, если доверять историческим изысканиям 
Костомарова, Эварницкого и Грушевского, 
Димитрия Вишневецкого следует считать од- 
ной из центральных фигур того периода. То 
же самое утверждает и Мартын Вельский, 
которому мы обязаны первыми сведениями о 
Запорожской Сечи. После многочисленных 
походов и битв князь Димитрий Вишневец- 
кий был схвачен турками и казнен в Стам- 
буле: «...а Вишневецкий и Пясецкий были 
сброшены с башни на крюки железные, 
вделанные в стены у морского зали- 
ва по дорогу из Константинополя а Галату... 
зацепившись за крюк, он (т. е. Вишневецкий) 
жил так три дня, пока турки н»_ убили его из 



луков за то, что порицал их басурманскую ве- 
ру...» Так пишет Вельский. Советские исто- 
рики почему-то опровергают эту версию, ссы- 
лаясь при этом на мемуары французского по- 
сла, в которых сказано: «...Дмитрашко (Виш- 
невецкий) едва прибыл, как его величество 
султан приказал его казнить вместе с Пясец- 
к'им. Всех остальных отправили на галеры». 
Я не вижу, в чем расхождение, разве лишь в 
отсутствии деталей... 

Вследствие частых нападений литовцев на 
запорожских казаков и угнетения украин- 
цев, проживавших в верховьях Днепра, в 
1591 году вспыхнуло сильнейшее восстание, 
продолжавшееся почти три года и охватив- 
шее значительный район. Началось с напа- 
дения запорожцев вместе с реестровыми ка- 
заками на белоцерковский замок князя Ост- 
рожского, а затем вспыхнуло в Триполье и 
Переяславле. Зимой 1592 года оно распро- 
странилось уже на воеводства Волынское и 
Ерацлавское, а осенью 1593 года казаки окру- 
жили и осадили Киев. 

Очень возможно, что и Киев был бы взят 
восставшими, но в это время татары, восполь- 
зовавшись отсутствием большого числа запо- 
рожцев, неожиданно напали на Сечь. Во гла- 
ве армии шел сам хан. Небольшая группа за- 
щитников мужественно сопротивлялась во 
много раз превосходившей ее армии, но, видя 
безнадежность положения, под покровом но- 
чи ушла на быстых лодках, и татары разру- 
шили Сечь до основания. Не ограничившись 
этим, татары той же зимой совершили не- 
сколько нападений на поселения Запорож- 
ских казаков, чем причинили большой хо- 
зяйственный ущерб. Одних лошадей было 
захвачено в этот период свыше двух тысяч 
голов, не считая другого имущества. Вслед- 
ствие разрушения Сечи казаки вынуждены 
были снять осаду, но не прежде чем выгово- 
рить себе выгодные условия от киевского во- 
еводы. Реестровая казачья артиллерия полу- 
чила 24 пушки, а каждый казак получил по 
12 золотых откупа. Так закончился первый 
период истории славной Запорожской Сечи. 

— О — 

БАЗАВЛУЦКАЯ СЕЧЬ 

Запорожское казачество не могло жить без 
укреплений, без постоянной вооруженной 
охраны — слишком быстро развива- 
лось оно в хозяйственном отношении, 
слишком быстро осваивало оно девственные 
земли. Поэтому сразу же после разрушения 
татарами первой Сечи на Томаковке запорож- 



- 25 - 



цы приступили к постройке новой. Для этой 
цели они выбрали остров Базавлук, находив- 
шийся километров на 25 юго-западнее Тома- 
ковки. В этом месте три реки вливаются в 
Днепр — Подпольная, Скарбная и Чертом- 
лык. Остров тянется ка два километра в дли- 
ну, образуя треугольник. Постройка Сечи на- 
чалась в том же 1593 году. Быстро выросли 
валы и палисады, вокруг них — глубокий ров. 
Но на случай зимнего нападения запорожцы 
пробивали лед в нескольких местах и, как 
только прорубь затягивалась тонкой коркой 
льда, насыпали сверху снег, чтобы неприя- 
тель, понадеявшись на толшину льда, неми- 
нуемо нашел смерть в ледяной могиле. Все 
валы и палисады соединялись высокими 
башнями, в бойницах которых были установ- 
лены пушки. Посреди Сечи была большая 
площадь — майдан, на котором происходили 
все важные собрания. Тут же были все зой- 
сковые учреждения и склады всего необхо- 
димого. Тут были свои мастерские, в кото- 
рых делали порох и изготовляли оружие. На 
той же площади стояли курени — продолго- 
ватые здания из плетенки с глиной, покры- 
тые камышом.*) Здесь жил и гарнизон и при- 
бывавшие в Сечь беглецы. Кроме этого да- 
леко в степи находились сторожевые выш- 
ки.**) Сигнализация о приближении неприя- 
теля производилась зажженной соломой или 
сухой травой, вздетой на палку, после чего 
сторожевой вскакивал на коня и несся к сле- 
дующей вышке или прямо к Сечи.***) Ниже 
Днепр представлял собой довольно сложную 
систему островов, покрытых густыми зарос- 
лями. Здесь неприятеля ожидали неприят- 
ные сюрпризы — в зарослях были поставле- 
ны пушки, а по протокам и речкам шныряли 
дозоры — пройти было трудно. Вся эта мно- 
госложная система островков и островов на- 
зывалась Войсковой Скарбницей. Где-то тут 
хранилась и Войсковая казна, и запасы, и 
разные ценности. Об их точном местонахож- 
дении знали далеко не все. «Рассказывают», 
пишет Боплан, «что в Войсковой Скарбнице 
скрыто казаками в разных каналах множе- 
ство пушек, и не только литовиы не знают 
об этом, но даже не многие казаки знают об 
этом. В этих местах погибло много турецких 
галер, потому что, заблудившись между мно- 
гочисленными островками, турки и татары 
не могли зачастую отыскать путь, а казаки 
преспокойно обстреливали их из зарослей. 
С этого времени галеры никогда не заходят 
сюда дальше, чем на 5 миль от устья». 

Росло Запорожье, слава о нем ширилась, 
увеличивался и приток беглецов. Были бо- 
гатые, были и бедные. Советские историки в 



своих трудах о Запорожье особенно подчер- 
кивают разницу между бедными («сиромаха- 
ми») и богатыми, стараясь изгладить в пред- 
ставлении читателя всю ту «романтику», с 
которой его знакомили писатели-классики 
старой России, начиная с Гоголя. Следуя 
сгоим обычным приемам, они и жизнь на За- 
порожье расценивают исключительно с ма- 
териалистической точки зрения, намеренно 
замалчивая или же не особенно подчеркивая 
такие элементы, как полное равенство в ка- 
зачьей среде (где бы то ни было среди каза- 
ков; оттого-то на Дону и поговорки пошли: 
казаки — все наголо атаманы, что ни казак 
— то и атаман, коли не на Кругу — ни перед 
атаманом курпея не ломай, и многие другие), 
глубокое религиозное чувство, особую това- 
рищескую боевую спайку, схожую с тради- 
циями старых рыцарских орденов Западной 
Европы и презрение к т. наз. «благам жизни». 
Судя по советским источникам, и Запорож- 
ская Сечь не являла собой пример классового 
и социального равенства, и «богачи безжа- 
лостно эксплуатировали бедноту». Забывает- 
ся, очевидно, что во всем мире не было, нет, и 
вероятно не будет, идеального равенства меж- 
ду людьми, исключая, пожалуй, общины древ- 
них христиан, древне-коптские общины и до- 
христианскую обшину, к которой, согласно 
свиткам Мертвого моря, принадлежал Иоанн 
Креститель. Умалчивается и резкая классо- 
вая и экономическая разница в советском об- 
ществе, где сливки снимаются партийными, а 
крестьянин закабален похуже, чем во время 
«проклятого царизма». Как и всюду, так и в 
Запорожье были зажиточные, обжившиеся 
казаки и была голь, беднота, так же как и у 
нас на Дону во времена Булавина существо- 
вала голытьба. Голытьба у нас приходила с 
севера, а сиромаха на Запорожье приходил и 
с севера и с северо-запада. Конечно, требо- 
валось известное время, чтобы он, путем ли 
упорного труда на ниве, охотой ли или в боях 
с басурманами, мог встать на ноги, приодеть- 
ся и устроить свою личную жизнь получше. 
Но обращал ли уж такое особое внимание за- 
порожец на то, скажем, как он одет? Если и 
обрашал, так в то же время непрочь был и 
выказать глубочайшее презрение ко всем 
этим «благам жизни», загваздав в дегте или 
в грязи дорогие шаровары или жупан акса- 
митовый — «как пришло, так и ушло!» 



*) — Позже их строили из бревен. 
**) Т. наз. «бекеты». 

***) Вместо травы позже сигнализация про- 
изводилась путем зажигания бочек со смолой. 



26 — 



Оружие запорожцев составляли: кремневая 
рушница (самопал), пистоль, сабля («ненька- 
ридненька»): кроме того были в пользовании 
чеканы или келепы (боевой молот), кинжалы, 
копья (списы, а на Дону — дротики), ощепы 
(копье с крюком, чтобы всадника стаскивать 
с коня) и другие виды оружия. Интересно то, 
что латами, шлемами, кольчугами и панцы- 
рями запорожцы почти не пользовались. 

Для нас особенно интересно то, что Запо- 
рожцы были очень тесно связаны с Донски- 
ми казаками. Среди запорожцев не только 
бывало много Донцов, но даже имелся особый 
Донской (Динской) курень, рядом со Шкурин- 
ским куренем. Вместе дрались, вместе голо- 
вы клали. Невольно вспоминается страшное 
недавнее время — гибель наших Вождей, ког- 
да на плаху в Кремле взошли вместе — по- 
следний Шкуринец, Андрей Григорьевич, и 
наш Петр Николаевич. Так красной нитью 
сквозь всю историю это братство и прошло 
до наших дней. В 1632 году донцы сказывали 
Угрюмову, стрелецкому пятидесятнику: «А у 
нас такой приговор, у донских казаков с За- 
пороскими Черкасы учинен — как приходу 
откуда чаят каких... людей многих на Дон 
или в Запороги и Запороским Черкасом на 
Дону нам козаком помогати а нам, Донским 
козаком, помогати Запороским Черкасом». За- 
порожцы часто подолгу живали у донцов, и 
наоборот. Напр., запорожский старшина Ша- 
фран, живший на Дону более 18 лет, говорил: 
«...а всех де на Дону нас есть с тысящу чело- 
век. А в Запорогах де донских казаков много 
также, живут переходя — они ходят на Дон, 
а з Дону казаки к ним и живут сколько где 
кто хочет. А повелось де у них то с донскими 
казаки изстари, что меж себя сходятца и жи- 
вут вместе в одних куренях». Здесь интере- 
сует нас, конечно, слово «изстари», и как 
жаль, что нельза установить — какой срок 
имел ввиду говоривший. 

Росло Запорожское казачество, росло и чи- 
сло куреней. В XVIII веке их насчитывалось 
уже тридцать восемь: Каневский, Корсун- 
ский, Шкуринский, Динской, Брюховецкий, 
Уманский, Пластунский, Леушковский, Дадь- 
ковский, Платнировский, Пашковский, Мед- 
ведовский, Кущевский, Кисляковский, Ива- 
новский, Конеловский, Сергиевский, Кры- 
ловский, Батуринский, Поповичевский, Ва- 
сюринский, Незамаевский (позже Незамай- 
ский), Щербиновский, Титаревский, Рогов- 
ской, Калниболотский, Деревянковский, Вы- 
шестеблиевский, Нижестеблиевский, Джере- 
лиевский, Переяславский, Полтавский, Мы- 
шастовский, Минский, Тимошевский, Велич- 
ковский, Ирклиевский. 



В 1793 году появились новые курени: Бере- 
занский и Екатериновский (последний в 
честь Императрицы Екатерины II). 

Интересно, что Запорожское казачество 
называло себя также «товариством», что ясно 
подчеркивает самую характерную его черту. 
Советский историк Голобуцкий, говоря о не- 
сении запорожцами воинской повинности, 
указывает на то, что, несмотря на обязанно- 
сть отбывать службу «по очереди», «...бога- 
тые казаки всячески избегали этого, предпо- 
читая вместо себя посылать служителей, и 
вскоре это стало обычным явлением в жиз- 
ни Войска». В доказательство он ссылается 
на старинную думу, в которой поется: 

Та чую загадано та заповидано, 

Усим козаченькам та на вийсько йти — 

У кого е сини то висилати, 

А в кого нема — то наймати. 
Предположим, что подобное явление и име- 
ло место, но, где же доказательство тому, что 
это «стало обычным явлением в жизни Вой- 
ска»? Автор серьезного труда, изобилующего 
всевозможными ссылками на различные ис- 
торические источники, в этом, казалось бы 
немаловажном, пункте не привел никаких 
доказательств, кроме малоубедительной ду- 
мы; доказательством ее считать нельзя не по- 
тому, что она искажает быт, а просто потому, 
что она говорит о другом: когда призывались 
молодые люди, престарелый бездетный ка- 
зак мог послать наймита. Невероятным ка- 
жется, что в Запорожском Войске, покрыв- 
шем себя неувядаемой славой, в настоящем 
«товаристве», которого побаивались и сам 
Султан, а Литовское государство не было в 
состоянии с ним справиться в течение не- 
скольких веков — чтобы подобное откровен- 
ное отчынивание от воинской обязанности 
могло принят форму «обычного» явления — 
не верится, да и только. 

Высшую власть в Войске представляла Ра- 
да, т. е. все казаки, исключая тех, кто по ка- 
кой-либо причине не мог присутствовать. На 
Войсковую Раду созывали Войсковые довби- 
ши, бившие в литавры. Иногда сзывали и 
пальбой из пушки. Собравшись в круг на 
майдане, казаки ожидали появления Коше- 
вого Атамана и старшины. Сначала Войско- 
вой есаул выносил на майдан Войсковые ре- 
галии, или клейноды, — Войсковое знамя и 
бунчуки. После этого выходили Кошевой 
Атаман и его свита — старшины. В руках у 
Кошевого был знак его власти — булава, в 
руках у Войскового судьи — Войсковая пе- 
чать, у писаря — серебряная чернильница, у 
шафаря — шкатулка для сбора податей, и т. 
д. и т. д. Кошевой занимал свое место под 



— 27 



бунчуком и, осенив себя крестным знамени- 
ем, уставно клянялся на все четыре стороны, 
а за ним и вся старшина. Официальная фор- 
ма обращения к Войску по историку Соло- 
вьеву была следующая: «Панове молодци, 
славне Вийсько Запоризько и Кош Днипро- 
вий и Кош Морской!» О выборах на Раде 
оставил нам свое свидетельство историк Ри- 
гельман: «...став под знаменем и бунчуком, 
кошевой обращался к казакам со словами — 
«Пани молодци! Чи не будете сього року по 
старим вашим звичаям инших нових стар- 
шин вибирати, а старих скидати?» Если Рада 
требовала перевыборов, старшины клали на- 
земь свои шапки и знаки своей власти и уда- 
лялись. Вновь же избираемые по обычаю 
дважды отказывались и принимали только 
по третьему разу...» 

Но самый прекрасный момент, по-моему, 
наступал при выборах кошевого: «...новоиз- 
бранному кошевому атаману казаки тут же 
клали на голову землю, которую горстями 
брали прямо из-под ног, хотя бы и грязь на то 
время случилась». Какая прекрасная симво- 
лика — ■ помни, что ты — один из нас, такой 
же, как и мы, не лучше и не хуже! Это ли не 
наивысшее проявление демократического 
принципа во всей его первобытно-наивной 
простоте? Вот в этом-то, казалось бы, полу- 
комическом древнем обычае и кроется вся 
характеристика Казачества, «товариства» 
тесно спаянного кровью Ордена зипунных ры- 
царей — Запорожье ли, Дон ли, Кубань ли, 
Терек ли, или еще какое другое Казачье Вой- 
ско — поистине товарищество в самом глубо- 
ком смысле этого слова. Только возложив 
грязь на голову атаману, казаки вручали ему 
булаву и низко кланялись, а довбиши били 
в литавры, и радостно кричала — ■ вопила вся 
эта громада казацкая — подавался и акса- 
митовый жупан, и простой чекмень и про- 
дранная рубаха сиромахи — радовались 
братья-казаки. 

А не по вкусу была старшина — сбрасыва- 
ли ее. Мышецкий свидетельствует, что «ка- 
заки на радах часто свою старшину сзади в 
шею пихают, как у них и завсегда чинится». 
А Ригельман пишет: «...казаки кричали — по- 
кинь, негодний сину, свое кошевье! Уже ви 
вийськового хлиба наилися, кошовии, и пань- 
ство свое покидайте, сучьи дити!» 



О старшине ксендз Окольский (XVII век) 
пишет: «Присмотревшись к старшине, долж- 
но признать, что в нее избирают людей дале- 
ко не дюженных, в особенности, когда казаки 
поднимают руку на короля, на его гетманов 
и солдат». И далее: «Хотя нет в среде казац- 
кой ни князей, ни сенаторов, ни воевод, но... 
есть зато такие люди, что если бы не препят- 
ствовали тому составленью против плебеев 
законы, то среди них нашлись бы достойные 
назваться равными по храбрости Цинцинна- 
ту или Фемистоклу!» Говоря же вообще о ка- 
заках, Боплан пишет: 

«Казаки смышлёны и проницательны, на- 
ходчивы и щедры, не стремясь к большим бо- 
гатствам, но превыше всего дорожат свобо- 
дой, без которой жизнь для них немыслима. 
Все они редко умирают от болезни, разве 
лишь в глубокой старости, большинство же 
кончает жизнь свою на поле битвы. Они лег- 
ко переносят стужу и зной, голод и жажду. 
В походах довольствуются сухарями да со- 
ломахой (варевом из пшена или муки). Во 
время походов казаки отличаются большой 
трезвостью; если же случится меж: них пья- 
ный, напр. на морском походе, атаман прика- 
зывает такого немедленно выкинуть за борт». 

Хвалили и враги. Турецкий историк XVII 
века Найма говорит: «Уверенно можно ска- 
зать, что нельзя найти на земле людей более 
смелых, которые бы так мало заботились о 
своей жизни и так мало боялись бы смерти». 

— О — 

Да, славные предки были у наших братьев 
и соседей Кубанцев, и они вправе ими гор- 
диться. На этом периоде существования За- 
порожской Сечи на этот раз мы и закончим 
очерк, еще не касаясь деятельности Второй 
(Базавлуцкой или Чертомлыцкой) Сечи. 

Калифорния США 

Н. Н. Воробьев 

БИБЛИОГРАФИЯ: 
По И. Карелину «Запорожские городища» 
В. Котел ьникову*< Дон, Кубань и Терек» 
В. Голобуцкому «Запорожское Казачество» 
Н. Костомарову «Собр. сочин.» т. 8 
«Донские Дела» кн. I 1898 год. 



— 28 



ИЮЛЬСКОЕ ВОССТАНИЕ БОЛЬШЕВИКОВ В ПЕТРОГРАДЕ В 1917 г. И ДОНСКИЕ 

КАЗАЧЬИ ПОЛКИ 



«Русь, смотри, какую силу 

Казаки таят. 

За тебя сойти в могилу 

Каждый будет рад.» 

(Из стихотворения А. Н. Радищева 

1802 г.) 

В истории Русской революции 1917 г. до ок- 
тябрьского переворота было семь главней- 
ших событий: образование Временного пра- 
вительства и Совета Солдатских и рабочих 
депутатов, апрельский кризис, июньские ма- 
нифестации, июльское восстание большеви- 
ков, когда они пытались захватить власть, 
Московское Государственное Совещание, вы- 
ступление ген. Корнилова, Совет республики. 

Во всех этих событиях казаки играли пер- 
востепенную роль. Наибольшим событием 
было июльское восстание. В эмиграции каж- 
дый раз, когда казаки говорят, что оно было 
подавлено казаками, то в обще-русской печа- 
ти раздаются голоса, что «это неверно*. 

В 1965 г. в Нью-Иорской газете «Новое Рус- 
ское Слово» была напечатана большая обсто- 
ятельная статья М. И. Курипина (донского 
казака) «Донское казачество и Россия», в ко- 
торой сделан упор на то, что казаки всегда 
не только стояли на страже интересов Рос- 
сии и расширяли ее границы, но, будучи глу- 
боко демократическим свободолюбивым на- 
родом, всегда охраняли правопорядок в стра- 
не, что революцию 1917 г. казаки приняли, 
как приняла ее вся Россия, но головы не по- 
теряли и «на протяжении всего периода мла- 
сти Вр. П-ва казачьи войсковые части вооб- 
ще и в частности донские выявляли порядок 
и соблюдение дисциплины, служа сдержива- 
ющим началом и карательным оружием про- 
тив тех, кто вносил разложение в армию и в 
тылу». Что поднятое большевиками 3 июля 
«восстание с целью свергнуть Вр. П-во было 
подавлено 1-ым и 4-ым Дон. каз. полками». 
Эта статья помещена и в этим № «Род. Края». 

Заявление И. И. Курицина вызвало со сто- 
роны Э. Чавдара «поправку». Э. Чавдар, «опи- 
раясь на труд проф. П. Н. Милюкова «Исто- 
рия 2-ой Русской революции», в том же «Н. 
Р. С.» пытается доказать, что утверждение 
И. И. Курицина неверно, но при этом ссыла- 
ется только на стр. 245 и 246 этой книги, на 
которых почтенный профессор-историк, ви- 
димо чтобы скрыть настоящую роль казаков 
в интересах «престижа» всего русского на- 
рода, все 3-ех дневные события смешал в 



кучу, а г-н Чавдар со своей стороны, не при- 
няв это во внимание, внес еще и перестанов- 
ку в порядок изложения событий Милюковым 
и умолчал о предыдущих страницах, которые 
как раз и подтверждают, что только казаки и 
выполнили приказ командующего войсками 
Петроградского Военного округа ген. Полов- 
цева «приступить немедленно к восстановле- 
нию порядка». 

Интересно отметить, что один из серьезней- 
ших изследователей истории русской рево- 
люции проф. С. Мельгунов в его критическом 
очерке, в брошюре «Гражданская война в 
освещении П. Н. Милюкова», говорит, что 
«История» последнего грешит большими не- 
точностями, искажением фактов и замалчива- 
нием некоторых из них. 

А сам П. Н. Милюков в предисловии к сво- 
ему труду на 4-ой стр. говорит, что «вообще 
факитческое изложение не составляет глав- 
ной задачи автора». 

Г-н Чавдар, вероятно, не обратил внимания 
на это замечание Милюкова, а это дает объ- 
яснение, почему он на стр. 245 особенно все 
перепутал, смешав все в кучу. 

Казаками же до сих пор и особенно участ- 
никами и свидетелями событий, видимо из 
скромности, к сожалению не дано описания 
подавления восстания 3-5 июля. Правда, су- 
ществуют высокоавторитетные казачьи сви- 
детельства, что восстание было подавлено ка- 
заками, но и только. Однако в обще-русской, 
как зарубежной, так и советской литерату- 
ре, июльскому восстанию отведено немало ме- 
ста и из всего сказанного ее авторами выяс- 
няется, что если казаки в буквальном смысле 
этого слова не подавили силой оружия восста- 
ния, то во всяком случае каз. полки были 
единственной вооруженной силой в распоря- 
жении ген. Половцева и с самого начала вос- 
стания, т. е. с 3-го июля, и примерно до 5-ти 
часов вечера 5 июля. Они были единствен- 
ными воинскими частями Петроградского гар- 
низона, беспрекословно выполнывшими в 
это время приказы командующего Округом 
и ведшими боевые операции» против восстав- 
ших. Своим примером вооруженной борьбы 
с анархией и защиты правопорядка они за- 
ставили выступить, хотя только к вечеру 5 
июля, но все же выступить против большеви- 
ков, и другие части петроградского гарнизона. 
Если казаки и не подавили силой оружия 
попытку захвата власти большевиками 3-5 
июля, то, во всяком случае, они своими дей- 



29 



ствиями дали им понять, что у Вр. П-ва есть 
защитники, защищающие его не на словах, а 
с оружием в руках. Л. Троцкий в его «Исто- 
рии Русской Революции» пишет, что больше- 
вики «увидели, что еще не настало время для 
захвата власти». 

В дни 3-5 июля из всего Петроградского 
гарнизона только одни каз. полки понесли 
потери убитыми и ранеными и уже одно это 
доказывает, что они были единственными ча- 
стями, ведшими против большевиков «бое- 
вые операции». Большая часть частей Петро- 
градского гарнизона и его окрестностей с са- 
мого начала восстания была на стороне боль- 
шевиков, а меньшая, соблюдая нейтралитет 
в борьбе Вр. П-ва с большевиками, относи- 
тельно исправно несла всякого рода наряды 
караульной службы, однако отказываясь вы- 
полнять приказы командующего Округом 
«навести в городе порядок». Некоторые ча- 
сти из державших «нейтралитет», по разным 
причинам, а главное «зараженные примером 
казаков», только после полудня 5 июля вы- 
ступили тогда, когда восстание фактически 
уже было ликвидировано или во всяком слу- 
чае прекратились «боевые действия» на ули- 
цах Петрограда. Ни одна из этих частей не 
понесла кровавых потерь. Об этом нет ника- 
ких следов в литературе, посвященной собы- 
тиям 3-5 июля, как нет и никаких следов и о 
«боевых операциях не каз. частей, тогда как 
о действиях казаков, как и об их потерях уби- 
тыми и ранеными, в печати существует нема- 
ло свидетельств. 

Л. Троцкий во 2-ом томе его «Истории Рус- 
ской революции» пишет, что в дни июльского 
кризиса «небольшое меньшинство Петро- 
градского гарнизона состояло из наиболее 
квалифицированных элементов армии: офи- 
церства, юнкеров, ударников и... казаков и 
политически завоевать эти элементы было 
нельзя: их надо было победить». Однако в дни 
вооруженной борьбы с большевиками оказа- 
лись одни казаки (других частей Троцкий не 
называет), которых победить большевикам не 
удалось. В другом месте своей «Истории» 
Троцкий пишет, говоря об организации боль- 
шевиками вооруженной манифестации 10 
июня с возможностью уже тогда свержение 
Вр. Пва, что и тогда большевики рассматри- 
вали как своих возможных противников: 
«офицеров, юнкеров, ударные батальоны, ка- 
зачьи полки, членов Общеказачьего Съезда 
и только», что «остальные части Петроград- 
ского гарнизона они рассматривали как своих 
сторонников и некоторую часть, главным об- 
разом гвардейскую пехоту, как нейтральных, 
которые не выступят ни на чьей стороне и во 



время возможной борьбы тихонько будут си- 
деть в своих казармах». Все это почти пол- 
ностью сбылось 3-5 июля. 

Для подтвержения того, что восстание бы- 
ло подавлено при помощи каз. частей, следо- 
вало бы привести список всей литературы, 
касающейся этих событий, и привести из нее 
для полноты картины все относящееся к ним 
и рисующее роль и значение казаков в то 
время, но для этого потребовалось бы напи- 
сать целую книгу. Это потребует немалых ма- 
териальных средств, каковых нет, но чтобы 
не быть в своих утверждениях голословным, 
я использую только часть трудов, т. е. только 
труды лиц, не менее, а вероятно более авто- 
ритетных, чем П. Н. Милюков, т. е. лиц, ко- 
торые были или руководителями событий или 
по занимаемому положению более осведом- 
лены, чем он. При этом почитаю необходи- 
мым дать к ним, как объяснения, и личные 
нигде не опубликованные свидетельства ка- 
заков участников подавления восстания и в 
частности офицеров 1-го Дон. каз. полка С. В. 
Болдырева, ее. Д. А. Артемова и войск, старш. 
Чукавова, а также и отдельных рядовых ка- 
заков 1-го и 4-го Дон. каз. полков. 

В некоторой части литературы, который я 
буду касаться, есть неясности и просто неточ- 
ности, вызванные, быть может, ошибками. 
Встречаются также искажения фактов, за- 
малчивание о действиях казаков, тенденция 
умалчивать о их роли и т. д. Однако, несмот- 
ря на все это, из общей суммы свидетельств 
ясно вытекает, что восстание было ликвиди- 
ровано благодаря казакам, хотя большевики, 
готовя еще манифестацию 10 июня, в своей 
пропаганде твердили казакам: «поезжайте к 
себе на Дон и там устраивайтесь, как хотите, 
а здесь в Питере не мешайте солдатам и ра- 
бочим устраиваться так, как они хотят». 

С первых дней революции большевики уви- 
дали в лице казаков своих врагов и в боль- 
шевистской прессе, да и не только в ней, имя 
казака склонялось во всех падежах, когда де- 
ло касалось контр-революционеров. Пропа- 
ганда большевиков в предвидении их вы- 
ступления против Вр. П-ва натравливала ра- 
бочих, крестьян и солдат на казаков. Особен- 
но это проявилось после июньских манифе- 
стаций, а максимума эта пропаганда достигла 
после событий 3-5 июля. В целях экономии 
места я не всегда буду придерживаться тек- 
ста авторов повествований, а все сказываемое 
ими, не меняя смысла, дам в вольном пере- 
сказе, но особо важные части их свидетельств 
будут приведены буквально и взяты в ка- 
вычки, но в тех же целях экономии места я 



30 



не буду указывать страницы, с которой взя- 
ты приводимые цитаты. 



Обще-российская эмигрантская печать: 

1. Командующий Войсками Петроградско- 
го Военного Округа того времени, ген. Полов- 
цев, непосредственно руководящий подавле- 
нием восстания, в его труде «Дни затемне- 
ния», июльскому восстанию посвящает от- 
дельную главу в 52 стр., в которой пишет, что: 
«В последних числах июня получаются все 
более и более определенные сведения, что 
большевики, оставшиеся довольными подсче- 
том своих сил на мирной манифестации 18 
июня, теперь решили предпринять крупное 
вооруженное выступление для свержения 
правительства, одновременно и Совета, слиш- 
ком, по их мнению, консервативного, а также 
вообще власть придержащих. Приток денег 
из Стокгольма в кассу большевиков заметно 
увеличивает их деятельность, в полках ста- 
новится более напряженно, в Кронштадте го- 
товят десант и, наконец, получаются досто- 
верные сведения, что выступление произо- 
йдет 4 июля». 

Вр. П-во в страхе, Совет сильно волнуется. 
Атмосфера по мнению ген. Половцева сложи- 
тся повидимому «неблагоприятно» для него, 
да, кроме того, он «не совсем уверен в надеж- 
ности даже самых верных частей», подверг- 
шихся усиленной большевистской агитации в 
последние дни. Поэтому он требует только, 
«чтобы пехота сидела по казармам в боевой 
готовности», но... вызывает казаков, да пару 
эскадронов 9-го запасного кавалерийского 
полка, поместив их во дворе и в проездах 
Зимнего Дворца. Делает он также распоря- 
жение о вызове пехотных юнкерских учи- 
лищ, с тем, чтобы из них организовать охра- 
ну штаба, телефонной станции и проч., а так- 
же сформировать юнкерский резерв в Зим- 
нем Дворце. Он не хочет «начинать боя юнке- 
рами и казаками, чтобы не создалась контр- 
революционная обстановка». Но никого дру- 
гого в его распоряжении нет, так как, кроме 
как об действии казаков, он ни о каких дру- 
гих частях не говорит. Пригласил он к штабу 
«своих друзей» — гвардейских конно-артил- 
леристов из Павловска с несколькими ору- 
диями, хотя вообще он «враг применения пу- 
шек в городе», но полагал, что они понадо- 
бятся для «морального воздействия». В Ми- 
хайловском Арт. Училище орудия находи- 
лись в руках большевистски настроенной 
солдатской команды, которая не дает их за- 
пречь. Константиновскому Училищу он дал 



«специальную задачу — дать бой с позиции 
в Галерной Гавани в том случае, если из 
Кронштадта появятся какие-нибудь суда 
большевиков». 

Гвардейские Конно-Артиллеристы на его 
«приглашение» повидимому не отозвались, 
ибо ни у кого никаких данных об их участии 
в борьбе с большевиками нет. Хотя сам ген. 
Половцев «по ошибке», как утверждает полк. 
Никитин, или по каким то другим причинам 
все время в своем труде говорит о Конио-Ар- 
тиллеристах, тогда как другие авторы пишут 
об орудиях Лейб-Гвардии 6-ой Донской за- 
пасной батареи, называя не только имя офи- 
цера — донского казака, командовавшего 
этим орудием, но и некоторые имена убитых 
казаков-артиллеристов. 

В № 28 журнала «Часовой» помещена 
краткая история «6-ая Л. Гв. Донская Его Ве- 
личества батарея». Аетор статьи, не давая 
своей подписи, пишет: «4 июля командир за- 
пасного взвода батареи — подъес. Фолимо- 
нов на Литейном мосту в Петрограде откры- 
вает огонь по большевикам, поднявшим в 
городе восстание». Этот подъес. Фолимонов, 
позже, в первые дни гражданской войны на 
Дону, был убит в районе не то станции Су- 
лин, не то на станции Каменоломня, как сви- 
детельствует ее. Е. Е. Ковалев. 

Константиновское Училище, видимо, не 
могло выполнить возложенную на него «спе- 
циальную задачу», т. к. высадка матросов 
производилась не в Галерной Гавани, а по 
одним сведениям на Васильевском Острове, а 
по другим в устьи Невы. Где бы высадка ни 
производилась, но в Петрограде с мелких су- 
дов высадилось 10 тысяч матросов, солдат и 
вооруженных рабочих из Кронштадта. 

О действиях «юнкерского резерва», как и 
об юнкерах пехотных Училищ, кроме Вла- 
димирского, никаких сведений в печати лет. 
Видимо, «распоряжение» ген. Половцева оста- 
лось на бумаге. 

Николаевское Кавалерийское Училище 
ген. Половцев просто «не применил во время 
восстания», т. к. «всегда считал его самым 
последним и самым надежным резервом, к 
которому не пришлось прибегнуть». Однако, 
по рассказам офицеров 1-го Дон. каз. полка, 
казачья сотня Училища с первого дня высту- 
пления большевиков принимала деятельное 
участие в его подавлении и, по их свидетель- 
ству, в дни 3-5 июля в ней было несколько 
юнкеров ранено и когда в некоторых воспо- 
минаниях пишут о действиях юнкеров на 
улицах Петрограда, речь идет «несомненно о 
казачьей сотне Николаевского Училища». 

Ген. Половцев был «глубоко уверен, что 



— 31 



большевики растеряются от отсутствия вся- 
кого сопротивления», но оказалось, как уви- 
дим ниже, большевики «растерялись» и по- 
теряли веру в свою силу не от отсутствия 
всякого сопротивления, а именно от сопро- 
тивления казаков. 

Ген. Половцев посылал, не называя из ко- 
го, «дозоры на Петергофское шоссе для пре- 
дупреждения возможного выступления 2-го 
пулеметного полка из Ориенбаума (По сви- 
детельству полк. С. В. Болдырева дозоры эти 
были из казаков 1-го Дон. каз. полка). Гене- 
рал сговаривался с Советом Солд. и Раб. Де- 
путатов о дежурстве броневиков у Тавриче- 
ского Дворца и у Штаба Округа, предупреж- 
дал городские власти «быть готовыми всякую 
минуту развести мосты, потушить электри- 
чество, убрать трамваи и прочее, однако, все 
это было «гласом вопиющего в пустыне». Пу- 
леметный полк спокойно пришел в Петро- 
град, броневиков никто, кроме большевиков, 
не получил, мосты разведены не были и т. д. 

Утром 4-го июля «Петроград производил 
впечатление мертвого города. Испуганный 
обыватель спрятался. Войска, не примкнув- 
шие к большевикам, сидели по казармам. 
Только два большевистских бронеавтомобиля 
разъезжают по городу, производя разведку, 
да несколько грузовиков, наполненных боль- 
шевиками-солдатами и рабочими с пулеме- 
тами. 

По свидетельству ее. Д. Артемов^, в это 
время каз. сотни находились в проездах Зим- 
него Дворца и во дворе Штаба Округа, а на- 
ходившиеся в своих казармах были в боевой 
готовности и ждали распоряжения команду- 
ющего Округа «начать действовать». 

«Начинается с небольшой перестрелки око- 
ло штаба на Певческом мосту, где с больше- 
вистского грузовика было сделано несколько 
выстрелов неизвестно по кому. Спрятанная 
во дворе штаба дружина Георгиевского Сою- 
за после краткого столкновения захватила 
грузовик, вооруженный пулеметом. Броне- 
вики бежали, оставив на тротуаре еще один 
пулемет, который георгиевцы торжественно 
приволокли в штаб, как первый трофей». 
Ген. Половцев «жалует» его георгиевцам и от- 
мечает, что «последние, упоенные победой, 
просят разрешения атаковать редакцию ле- 
нинской «Правды» на Мойке.» Ген. Половцев 
дает разрешение на это дело: «они выполня- 
ют его быстро, без кровопролития, несмотря 
на присутствие в редакции караула от сапер 
(Саперный батальон был особенно предан 
большевикам) и приволакивают в штаб кор- 
зины с большевистской литературой». 

По свидетельству ген. Половцева, органи- 



затором Георгиевского Союза и его предсе- 
дателем был донской казак полковник Ген. 
Штаба Гущин, по личному свидетельству ко- 
торого, по его инициативе и под его командо- 
ванием к 3-5 июля при Союзе была органи- 
зована «боевая дружина» главным образом 
из георгиевских кавалеров казаков разных 
Казачьих Войск. В состав дружины вступи- 
ло немало казаков, как инвалидов, и так и 
находившихся на положении выздоравлива- 
ющих в петроградских госпиталях. Поэтому 
дружину полк. Гущина одни назвали «Геор- 
гиевской», а другие «Инвалидной». Ген. По- 
ловцев пишет именно об этой дружине. 

«Тем временем обозначается наступление 
противника. Прибывают из Кронштадта на 
пароходах и буксирных баржах неприятель- 
ские отряды, численность которых панике- 
рами исчисляется во много тысяч. Высадка 
происходит на Васильевском острове, где к 
кронштадцам присоединяются «финляндцы» 
(Финляндский полк), солдаты 180-го запас- 
ного полка и прочая дрянь. Эта колонна, по- 
видимому самая главная, берет направление 
на Таврический Дворец. Туда же двигаются 
из заречных частей вместе с вооруженными 
рабочими солдаты 1-го запасного, 1-го пу- 
леметного, Гренадерского и Московского пол- 
ков, а со стороны штаба округа большое чи- 
сло «павловцев». 

В Таврическом Дворце — ■ «в Совете царит 
паника невероятная». В штаб Округа приез- 
жает Войтинский с просьбой от Совета при- 
слать казаков для его зашиты. Об этом же 
просит ген. Половцева полк. Никитин, по- 
сланный Половцевым в Совет для организа- 
ции его защиты. 

Ген. Половцев приказывает «конно-артил- 
лерийскому командиру Ребиндеру, взять два 
орудия с сотней казаков прикрытия, идти на 
рысях по набережной и по Шпалерной к Ду- 
ме, сняться с передков, не доходя до нее, и 
после одного, возможно более краткого пре- 
дупреждения, или даже без этого, открыть 
огонь по толпе перед Таврическим Двор- 
цом...» 

По свидетельству С. В. Болдырема и Д. А. 
Артемова, группой этой командовал не Ре- 
биндер, что подтверждает и полк. Никитин. 
а есаул Лащенов, командир 4-ой сотни 1-го 
Дон. каз. полка. В группу входило по одной 
сотне от 1-го и 4-го Дон. каз. полков и два 
орудия не от конно-артиллеристов, а взвод 
Л. Гв. 6-ой Дон. запасной батареи под коман- 



дотваниежг"п"07Гь~ес. Фолимонова. 

«Ребиндер, пройдя благополучно по набе- 
режной и достигнув пересечения Шпалерной 
с Литейным проспектом, вдруг подвергся об- 



— 32- 



стрелу с обоих франгов... Ребиндер, несмотря 
на близкз'Ю дистанцию, снялся с передков и 
направил против них огонь. Первая шрап- 
нель разорваласоь где то около Петропавлов- 
ской крепости и, говорят, понизила настрое- 
ние в доме Кшесинской (где помещался штаб 
большевиков), вторая разогнала какой то ми- 
тинг у Михайловского Артил. Училища, из 
которого московцы (Московский пехот, полк) 
хотели тоже добыть себе артиллерию... а 3-ий 
выстрел попал в самую середину арестантов 
пулеметчиков и, уложив 8 человек на месте, 
рассеял остальных. Но кроме таких, чисто 
местных, результатов, эти три выстрела про- 
извели неожиданный переворот во всем хо- 
де событий. Толпа большевиков у Тавриче- 
ского Дворца, услышав близкий арт. огонь, 
пустилась в паническое бегство во все сто- 
роны и через несколько минут вся местность, 
окружающая Думу, была очищена естествен- 
ным порядком.». Совет оказался спасенным, 
о чем ген. Половцеву, не без иронии, донес 
полк. Никитин. 

Насколько помнит ген. Половцев, «убитых 
у казаков было 6, у конно-артилл. — 4, много 
среди них раненых, и погибло столько лоша- 
дей, что даже нельзя было сразу вывести 
орудия после боя». «Большевики, окружав- 
шие Таврический дворец, после боя у Литей- 
ного моста рассеявшись по городу, учиняют 
мелкие перестрелки в разных углах, но все 
эти скандалы довольно быстро ликвидиру- 
ются посылкой казаков и грузовиков с поса- 
женными на них юнкерами и чинами геор- 
гиевских кавалеров». Только «после посрам- 
ления большевиков у Тавр. Дворца благо- 
приятное настроение в 1-ой Дивизии (т. е. в 
полках Семеновском, Преображенск ом и др. 
А. П.) растет с поразительной быстротой», 
но ночь на 5 июля все-таки прошла «доволь- 
но тревожно»: большевики продолжают под- 
нимать то тут, то там неожиданную пальбу, 
наводя панику на обывателя». 

К утру (5-го днем. А. П.) выясняется, что 
какие то остатки разбитых большевиков со- 
брались в районе дома Кшесинской и заняли 
свой конец Троицкого моста. Там же собра- 
лись кронштадские моряки. Они проникли 
также в восточную часть Петропавловской 
крепости. 

После полудня 5 июля поступили известия, 
что А. Ф. Керенский для подавления беспо- 
рядков в столице направил с фронта отряд в 
составе пехотной бригады, кавалерийской ди- 
визи (в которую входил 14-й Дон. каз. полк. 
А. П.) и батальон самокатчиков. 

Около полудня 6-го июля ген. Половцев по- 



лучил шифрованную телеграмму от Керен- 
ского, извещающую, что он приезжает в Пет- 
роград перед вечером и что для его встречи 
приказывает построить у вокзала отряд Ре- 
биндера (казаков. А. П.), а войска прибыв- 
шие с фронта поставить шпалерами от вок- 
зала до места пребывания Времен. Прави- 
тельства. (По словесному свидетельству С. 
В. Болдырева, такое распоряжение Керен- 
ского относительно казаков для его встречи 
на вокзале было вызвано желанием с его сто- 
роны особо отметить и подчеркнуть роль ка- 
заков в дни 3-5 июля. А. П.) 

Ген. Половцев, не желая «обидеть те сто- 
личные части, которые в восстании не участ- 
вовали, но не принимали и участия в его по- 
давлении, назначил в добавление к отряду 
фронтовых войск полки 1-ой дивизии. Вр. 
П-во этому воспротивилось, но согласилось 
«вместо почетного караула» на Царскосель- 
ском вокзале за решоткой около царского па- 
вильона поставить отряд казаков, принимав- 
ших участие в подавлении восстания, т. к. 
Керенский «раньше всего хотел поблагода- 
рить этих людей». 

В конце концов, для его встречи были на- 
значены только 1-ый и 4-ый Дон. каз. полки 
и конно-артиллеристы, т. е. взвод Л. Гв. 6-ой 
Дон, запасной батареи. Н а вокзале в ожида- 
нии Керенского ген. Половцев, беседуя с ка- 
заками, говорил о представлении к наградам, 
крестам и медалям раненых и наиболее от- 
личившихся казаков во время подавления 
восстания. «Но эти молодцы, оказывается, от- 
казались от получения наград». По свиде- 
тельству в. ст. Чукавова, казаки, отказыва- 
ясь от наград, заявили, что за «убийство за- 
блудившихся русских людей они получать 
награды не желают». 

Керенский, приняв на вокзале рапорт ко- 
мандующего войсками и выслушав доклад 
своего помошника полк. Якубовича, благода- 
рил последнего «за проявленную им энергию 
при подавлении безпорядков», а ген. Полов- 
цеву заявил: «А вам ставлю в вину, что при 
исполнении ваших обязанностей вы слиш- 
ком считались с мнением Совета Солд. и Раб. 
Депутатов». Половцев этим заявлением был 
обижен и через некоторое время подал в от- 
ставку. 

Керенский, подойдя к выстроенным каза- 
кам, обратился к ним: «Здравствуйте, каза- 
ки» (вместо обычного «здравствуйте, товари- 
щи»). И «красноречиво благодарил за их по- 
двиги» и за подавление восстания. Как ви- 
дим, он благодарил только одни каз. части, 
как подавившие восстание, и никакие дру- 



— 33 



гие, а части Петроградского гарнизона, на ко- 
торые указывает г-н Чавдар, Керенский да- 



же не захотел видеть. 

А. Падалкпн 

(Продолжение следует) 



РОДИМЫЙ КРАЙ 



Как ласково слова эти звучат светлым, — 
они словно согревают вас на далекой чужби- 
не... Сколько воспоминаний полузабытых, 
смутно трепещущих, как в утреннем тумане, 
будят эти слова: родимый край. Край зеле- 
ных верб, белых куреней с высоко вскинуты- 
ми колодезными журавлями и кизячного ды- 
ма. Край весеннего разлива Дона и могиль- 
ных курганов с легендами о казачьих героях, 
сложивших свои буйные головушки среди 
серебристого ковыля. Край удалых и тоскли- 
вых мелодий казачьих песен о седой стари- 
не, об Азовском сидении, о войнах с бритоло- 
быми бусурманами. Край, где можно услы- 
шать такие беспредельно ласковые и теплые 
слова: «мой балезный, мой сердешный!» 

Нет милее для человека своего родного 
края, нет милее земли, на которой он родил- 
ся. 

«ГВОЗДИК» 

Речь идет не о том гвоздике, который за- 
бивают в стену, чтобы на нем повесить кар- 
тину или фотографию. 

Это совсем другое. Начнем с вопроса. Вы 
знаете, что такое степь? 

Представьте себе море в спокойную тихую 
погоду. Это далеко раскинувшееся море по- 
крыто сухой травой, но кое-где из этого пыль- 
ного степного покрова высовывается сереб- 
ристая полынь, незаменимое средство для из- 
гнания малярии. Тут же вьется дорога, а по 
ней, скрипя плохо смазанными колесами, та- 
щится арба; ее тянут два старых быка. 
Флегматично, словно во сне, они ступают 
своими раздвоенными копытами. Иногда слы- 
шится, тоже сонное, «цоб-цабэ!», но этот воз- 
глас быки совершенно игнорируют и продол- 
жают идти с прежней скоростью. 

На совершенно безоблачном небе, непо- 
движным ярким пятном застыло солнце. В 
воздухе нет никакого движения и вам кажет- 
ся, что вы медленно печетесь в какой то ог- 
ромной духовке или в русской печи. 



И вот в этой всеобщей неподвижности, в 
застывшей от жары тишине, вдруг слышится 
тягучее и монотонное «гво-о-о-о...» Этот звук 
порою резко поднимается почти до звеняще- 
го дисканта, а потом звучит низкими бари- 
тональными нотами: «гво-о-о...» Он рвет ти- 
шину, но как бы дополняет ее и совершенно 
естественно вливается в застывшую степную 

жа РУ- 

На арбе, сдвинув фуражку на глааз, лежит 
на охапке сена казак. Он возвращается до- 
мой, в свой хутор из станицы, и когда эта 
знойная неподвижность допекла его, он за- 
тянул эту песню. 

Откуда взялась эта песня без слов, поющая- 
ся в степи, в знойную жару? Возвожно, что 
эту мелодию начал еще древний скиф. Кто 
знает? 

Всю дорогу казак тянет это длинное, не- 
скончаемое «гво...» а когда подъезжает к сво- 
ему базу и быки упрутся в закрытые ворота, 
тогда казак кончит свою песню, резко выго- 
варивая: «...здик!» 

Вся эта степная песня состоит из одного 
слова «гвоздик». 

ВАРЕНИКИ С ВИНОГРАДОМ 

Наш баркас, черный от недавнего осмоле- 
ния, поледний раз пронзительно чихнул мо- 
тором и остановился у берега. На землю спу- 
щена толстая доска, по которой мы сошли 
на берег. 

Раздорская станица раскинулась на бере- 
гу Дона, вверх по реке от Ростова. Цымлян- 
ская станица считалась столицей донского 
виноделия, давая на рынок такое замечатель- 
ное вино, как ^Донское игристое», мало чем 
отличающееся от шампанского «Абрау Дюр- 
со». Но и Раздорская станица лицом в грязь 
не ударила перед Цымлянской и вырабаты- 
вала также хорошие вина. 

И так, вступивши на берег, мы отправились 
на край станицы, где жил Евграф Гаврило- 
вич, приятель моего отца. Мы — это: отец, я 



34 — 



— двенадцатилетний мальчишка — и еще 
один казак, вместе с нами приехавший в ста- 
ницу. 

Шли мы по кочковатой дороге, вдоль ку- 
стистых колючек, разросшихся около плет- 
ней. Одна городская девочка, первый раз при- 
ехавшая с мамой в станицу и увидев плетень, 
удивленно вскрикнула: 

— ■ Мама, посмотри-ка, заборы из корзин! 

Вот у такого то плетня стоял сам Евргаф 
Гаврилович, папин знакомый. После того, как 
был выполнен необходимый обряд каждой 
встречи с постоянными вопросами: «Как по- 
живаете, как доехали, все ли благополучно 
дома, как поживает ваша супруга?» и прочее, 
Евграф Гаврилович повел нас в свой дом.. 
Считался он казаком зажиточным и имел 
дом под железной крышей. 

Когда вошли в горницу, большую, в три 
окна, комнату, нас встретила хозяйка. По- 
здоровавшись с отцом, а потом подойдя ко 
мне, изумленно всплеснула руками и засмея- 
лась: 

— Господи, зачем же вы парнишку в ско- 
морошью рубашку обрядили? 

Я, и правда, был похож если не на скомо- 
роха, то на ходячую рекламу американской 
мукомольной промышленности. Время было 
вскоре после гражданской войны. Моим ро- 
дителям пришлось бежать, бросив имуще- 
ство. Все, во что мы были одеты, давно изно- 
силось, особенно у меня, а купить было негде. 
Какими то путями отец достал несколько 
мешков из под муки американской «АРА» — 
организации, которая в то время присылала 
в Россию продовольственную помощь. Мешки 
были полотнянными, хорошего качества и из 
них вышел мне недурной костюмчик: рубаш- 
ка и короткие штанишки. Беда была в том, 
что на мешках был напечатан американский 
герб — орел, слова «АРА» и еще что то непо- 
нятное на английском языке. Мать стирала и 
долго вываривала в золе (мыла тогда не бы- 
ло), но так буквы и не отстирались, и у меня 
на груди гордо красовался американский 
орел, под ним «Г/ЗА» а сзади «АРА» и текст 
каких то непонятных слов и даже цифр. 

Когда отец объяснил все это смеющимся 
хозяевам, то те окрестили меня «мерикан- 
цем» и так звали, пока мы не уехали. 

Взрослые, выпив по стопке «сорокаградус- 
ной», стали закусывать провяленным чеба- 
ком, мне же поднесли стакан вина, наполо- 
вину разбавленного водой. 

Все это было мне знакомо и никакого удив- 
ления не вызвало, хотя я и с удовольствием 
съел кусок жирной вяленной рыбы. Когда 
же хозяйка принесла миску вареников, они 



тоже меня не удивили. Подумаешь, варени- 
ки! Моя мать также умела их делать с тво- 
рогом или вишнями. 

Но эти вареники были необычными, и ел я 
их первый раз. Куда там гоголевским варе- 
никам или галушкам, которые сами мазались 
в сметане, а потом ловко прыгали в раскры- 
тый казачий рот. 

Это были вареники, начиненные виногра- 
дом. Понимаете? и не каким нибудь парши- 
веньким виноградишкой, а самым лучшим, 
сладким, белым мускатным виноградом. (Па- 
мять еще подсказывает о «Ладане» — круп- 
ном, черном винограде и «Дамских пальчи- 
ках» — винограде с удлиненными ягодами). 
Политы они были не какой то там кислой сме- 
таной, а настоящим казачьим каймаком. Вы 
представляете, какое это было вкусное блю- 



до.' 



ВЫМОРОЗКИ 



Знаете, что это такое? 

Какой либо ваш знакомый станичник при- 
глашает своих приятелей, в том числе и вас, 
выпить «выморозок». Такое событие происхо- 
дит, конечно, зимой. 

Входите в курень и по казачьему обычаю 
здороваетесь: 

— Здорово дневали? 

— Слава Богу! — отвечают вам и пригла- 
шают садиться. 

В доме уже целая компания дружков. Не- 
скончаемым потоком идут рассказы, воспоми- 
нания, веселые шутки, «ядерные» остроты, 
за которыми следуют взрывы смеха. 

Хозяин толкает соседа: 

— Ну ка, Федотыч, готово? 

Оба выходят из куреня. Через пяток ми- 
нут возвращаются с кувшином вина. Его раз- 
ливают по стаканам или чашкам, и каждый, 
набрав глоток в рот, смакует, а потом кто ни- 
будь скажет: 

— Да, винцо ищо слабовато. Подождем не- 
много, — и переходит на какое нибудь во- 
споминание из времен гражданской войны. 

Через полчаса хозяин приносит еще кув- 
шин вина, и все пьют и опять кто то медлен- 
но изречет: 

— ■ Ищо слабовато. 

В чем же дело? Во дворе, на крепком мо- 
розе стоит ведро с вином. Сверху образуется 
корочка льда. Хозяин приходит, снимает лед, 
наливает в кувшин вино и уходит. В то вре- 
мя, когда в курене пьют и разговаривают, в 
ведре образуется новая пластинка льда, его 
выбрасывают и дают заморозиться еще раз. 
Лед образуется из воды, которая находится в 



— 35 — 



вине, с каждым разом воды отается все мень- 
ше. Вино превращается в густой и крепкий 
напиток. Последний кувшин с остатками вы- 
мороженного вина напоминает скорее креп- 
кий коньяк, чем слабенькое виноградное ви- 
но. После пробы «выморозок» все с трудом 
возвращаются домой на слабых и располза- 
ющихся ногах. 

РЫБЬЯ КАША 

Не помню, в то же лето или в другое, отец 
взял меня с собой в Богаевскую станицу. Сна 
расположена также на берегу Дона, недалеко 
от Раздор. Станица стоит на ровном месте, но 
на обрывистом берегу. Противоположный бе- 
рег покрыт лесом и недалеко от этого берега 
из воды выдвинулась узкая и длинная песча- 
ная отмель, которую все звали косой. 

Казак, знакомый моего отца, был рыболов 
и сказал, что он поставил перемет между ко- 
сой и лесистым берегом. Утром следующего 
дня обещал накормить, необычной для нас, 
рыбьей кашей. 

Семен, взрослый сын хозяина, рано утром 
должен был ехать на лодке к перемету и 
снять с него рыбу, а потом, на другом берегу, 
приготовить эту рыбью кашу. К тому време- 
ни, на другой лодке, хозяин с моим отцом 
должны прибыть к этому берегу. 

Ночью, когда на востоке начал светлеть 
горизонт, Семен разбудил меня. По пустын- 
ным станичным улицам мы направились к 
реке. Кое где начали перекликаться петухи, 
или кочеты, как называют их казаки. Отом- 



кнув замок у цепи, которая была прикреп- 
лена к лодке, Семен подсадил меня на сиде- 
ние и с силой оттолкнул лодку от берега. Лод- 
ка быстро подошла к косе и обогнув ее, при- 
близилась к перемету. 

Услышав в первый раз слово «перемет», 
мне почему то казалось, что он должен обяза- 
тельно походить на пулемет и если не стре- 
ляет, то ловит рыбу каким то совершенно не- 
обычным способом. На деле ж, все оказалось 
гораздо проще. На берегу и на косе были вби- 
ты колья и к ним крепко привязаны концы 
толстой веревки, которая опускалась под во- 
ду. Примерно через каждые полметра, к этой 
веревке были подвязаны лески с крючками, 
с нанизанными на них червями. 

Семен стал поднимать веревку и из воды 
показывались трепещущие чебаки и сулы, 
некоторые же крючки были без рыб и без 
червей. 

Собрав всех пойманных рыб, мы поплыли 
к берегу. 

Суть рыбьей каши заключалась в следую- 
щем: от каждой рыбы отрезался только жир 
от спинки и брюшка, брались также икра и 
молоки и все это бросалось в чугунный котел. 
Долив немного воды, посолив и поперчив, ко- 
тел ставили на огонь. 

Все это, в конце концов, уваривалось и пре- 
вращалось, действительно, в жирную рыбью 
кашу, где крупа заменялась икрой. Блюдо 
это очень вкусное, но так как оно очень жир- 
ное, то много съесть нельзя. 

Н. Мишаткин 
(«Новое Русское Слово») 



ПЕРВАЯ СЪЕМКА 



( Примечание. — В 1921 г. часть Белой Ар- 
мии ген. Врангеля была вывезена с острова 
Лемноса и из Галлиполи в Югославию. 
Осенью того же года наиболее сохранившиеся 
воинские части были призваны к несению 
пограничной службы на границах Королев- 
ства С.Х.С. с Венгрией, Италией, Грецией и 
т. д. 

К этому периоду и относится нижеследу- 
ющий рассказ. ) 

Мой пост № 4 на венгерской границе сто- 
ит на самом берегу Дравы. Помещение, зем- 



лянка с единственным маленьким окном, да- 
ющим очень ограниченный обзор местности в 
сторону границы, с соломенной крышей, ок- 
ружено небольшой площадкой. Четвертой 
стеной его является вертикально срезанный 
откос глиненного берега реки. В землянке сы- 
ро и холодно; неумело сложенная печь ды- 
мит и не греет. 

Шагах в десяти от поста стоит водяная 
мельница, прочно укрепленная на цепях и 
канатах. Река Драва здесь широка, многовод- 
на, с мощным стремительным течением, во- 
доворотами и глубокими ямами. Берег по- 



36 — 



крыт вербами, зарослями тальника и высо- 
кой травой. 

Сообщение с постами, расположенными на 
противоположном берегу Дравы, трудное и 
опасное: чтобы попасть в нужную точку пе- 
реправы, приходится сначала подниматься 
вверх по течению чуть ли не на километр и 
потом лишь, отправив лодку наискось, на- 
чинать настоящую переправу. Часто прихо- 
дится издали следить за этим: все казаки 
поста так или иначе умеют плавать, а сербы 
нет. Из-за них увеличивается ответствен- 
ность начальника поста. Ночью, кроме самых 
исключительных случаев, переправа через 
Драву запрещена. 

На нашем берегу проще: до поста № 5, ко- 
торым командует М. М. Ротов, от нас идет 
тропинка, огибающая небольшое озеро. Не- 
сколько в стороне разбросаны домики мест- 
ных жителей — хорватских крестьян. Все 
они дружелюбно относятся к нам и казаки 
этого вполне заслуживают. Венгерские же 
патрули, осведомленные о том, что с другой 
стороны границы службу несут казаки, пер- 
вые приветствуют нас при встрече. Из предо- 
сторожности, сербов мы отсылали в сторону 
или прикрывали собой: венгры их ненавидят 
и были уже случаи до нас обмена выстрелами 
между ними. 

Наблюдение за границей ведется беспре- 
рывно часовыми на самом посту парными па- 
трулями, высылаемыми в обе стороны, и днем 
поверкой пропусков у крестьян, появляющих- 
ся в пограничной зоне. Ночью в разных ме- 
стах выставляют засады. С наступлением зи- 
мы условия жизни и службы стали очень тя- 
желыми: снег по-пояс, в землянке чернила 
замерзают в пузырьке; мизерного жалования 
еле-еле хватает, чтобы расплатиться с хорва- 
тами, у которых мы столуемся; книг для чте- 
ния нет почти никаких, а о развлечениях и 
думать не приходится. Время проходит в не- 
сении службы на границе, а в часы переры- 
вов в изучении устава и просмотре «Полицей- 
ского Вестника» со сведениями и фотографи- 
ями преступников, контрабандистов и опас- 
ных шпионов. 

Чтобы как нибудь занять казаков, читаю 
им историю нашего полка, устраиваю репе- 
тиции, навожу их на разные вопросы и рас- 
сказываю, что сам знаю. В общем — безпро- 
светная скука, однообразие, полная оторван- 
ность от жизни, бьющей где-то вдалеке от по- 
ста. 

Граница на нашем участке начинается 
метрах в двухстах от поста, в месте впадения в 
Драву небольшого, но глубокого ручья. К во- 
стоку граница уходит по середине Дравы. К 



западу же она тянется по этому ручью, густо 
поросшему высоким камышом и кустарни- 
ком. Тропинок вдоль ручья нет и при осмотре 
границы приходится продираться через спло- 
шные заросли, что довольно трудно и утоми- 
тельно, когда на плече висит заряженная 
винтовка. 

По долгу службы начальник поста должен 
был периодически обходить лично весь свой 
участок. И вот как-то, выходя из этих самых 
зарослей на небольшое поле, в конце кото- 
рого одиноко стоял домик лесничего, я уви- 
дел, как его парнишка, никак не ожидавший 
моего появления и не заметивший меня, пере- 
брасывает через ручей небольшой сверток... 
На венгерском берегу сверток был пойман на 
лету каким-то человеком в военной форме. 
На мой оклик он бросился в кусты и исчез. 
Я арестовал мальчишку. На крыше дома лес- 
ничего стояла баба и издали наблюдала за 
происходившем. . . 

Отправленный мною в штаб пограничной 
роты парнишка был вскоре отпущен обратно. 
Об его отце-лесничем у меня были сведения 
неблагоприятные, как о стороннике Венгрии, 
помогаюшим ей шпионажем и не брезгающим 
контрабандой. Причиной благосклонного от- 
ношения к лесничему нашего командира ро- 
ты — капитана второго класса Танасия Те- 
павчевича — я особенно не интересовался: 
Танасий Тепавчевич был командир, а я кап- 
рал в его подчинении. И дело заглохло, толь- 
ко лесничий стал осторожен со мной. 

Но происшедший инцидент показал мне 
ясно, что в районе дома лесничего повседнев- 
ная жизнь идет гораздо более интенсивно, 
чем мог об этом предполагать я сам и казаки 
моего поста, а кроме того и это самое главное 
— что все мы совершенно не знали деталей 
границы нашего участка. По этим соображе- 
ниям и от части от скуки, я решил произвес- 
ти полезную работу: сделать съемку окрест- 
ностей поста. Среди моего скудного багажа я 
нашел чудом сохранившийся еще с Новочер- 
касска маленький компас, пристроил его к 
небольшой дощечке с листом бумаги, вырван- 
ным из тетрадки, и перебрав все, что запом- 
нил из курса топографии по юнкерскому учи- 
лищу, отправился на съемку. Оказалось пло- 
хо без резинки, но с этим затруднением я 
справился, заменив ее мякишем свежего хле- 
ба. Карандашей же на посту нашлось целых 
два. И даже оказалась маленькая линейка. 
Работа сразу увлекла меня, и через несколь- 
ко дней лист на дощечке, несмотря на свой 
грязный вид, стал настоящим и интересней- 
шим планом расположения поста № 4. Теперь 
все было ясно: и мало выраженный рельеф 



— 37 — 



местности, и удобные для скрытного перехо- 
да границы места, и все остальное. Я береж- 
но переснял план на чистый лист бумаги, при- 
клеил его к куску картона и с удовлетворе- 
нием повесил мое произведение в землянке, 
около единственного окна. 

При первом же посещении поста, капитан 
Танасий Тепавчевич, произведенный в офи- 
церы из нижних чинов за отличие в Герман- 
скую войну, сразу заинтересовался моей кар- 
той. Он, как и его помощник — поручик Ми- 
ланович, принадлежал к самой многочислен- 
ной категории офицеров тогдашней Сербской 
Армии доблестных служак и горячих патри- 
отов своей страны, благодаря которым ма- 
ленькая, истерзанная войной, Сербия смогла 
выйти из войны победительницей и широко 
развернуть пределы своего бедного и полу- 
дикого королевства. Этим офицерам не хва- 
тало только одного — культуры и они отлич- 
но чувствовали и сознавали свою слабость. 

Не могу сейчас, как и в дальнейшем, вос- 
произвести по сербски отрывки разных раз- 
говоров. Жалею об этом, так-как для неопыт- 
ного человека русского происхождения, серб- 
ская речь часто носит печать своеобразного 
тяжело-грубоватого юмора, уснащенного мет- 
костью и неприличностью выражений. Язык 
забывается, но я постараюсь придерживать- 
ся возможно ближе высказанных мыслей, 
слов и настроений. Итак, Тепавчевич, пове- 
рив постовые книги и отчетности, обращает- 
ся ко мне, конечно на «ты», как это принято 
у сербов в отношении всех подчиненных. «А 
это что такое?» Он морщит нос и тыкает паль- 
цем в мой план. 

«Пограничный участок поста № 4» отвечаю 
я ему. 

«Объясни». Тепавчевич снимает карту со 
стрелкой вниз. Я мягко сделал вид, что это 
произошло по рассеянности капитана, верчу 
съемку в его руках и даю ей надлежащую 
ориентацию. Он же сопротивляется и весь 
уходит в слух. Я же говорю ему: «Вот этот ма- 
ленький черный квадратик — пост № 4. Ря- 
дом широкая полоса — Драва. Маленькая 
стрела указывает, что река течет на северо- 
восток... Эта двойная неровная линия — по- 
граничный ручей. Маленькие крестики, тя- 
нущиеся по ней, государственная граница 
Юго-Славии и Венгрии...» 

Тепавчевич молча слушает меня, увлечен- 
ный объяснениями. Сначала он чего-то не по- 
нимает и несколько раз пытается перевер- 
нуть план вверх ногами, но я не даю ему сде- 
лать это, крепко зажаз угол дощечки между 
моих пальцев. В конце концов я вижу, что 
надо повторить все, но начиная с азов, то-есть 



с самых оснований принципов топографиче- 
ской маршрутной съемки. Тогда глаза капи- 
тана начинают оживляться, что-то как будто 
мгновенно осеняет его и он с возбуждением 
спрашивает: «Кто же это сделал?» 

Отвечаю: «Я сам в свободные от службы 
часы». 

«Да ну?..» Тепавчевич с недоверием искоса 
взглядывает на меня: «Как же так? 

«Пешком, с маленьким компасом... вот 
этим самым», показываю ему его. 

«Гм... да», многозначительно произносит 
капитан и в раздумьи повторяет, «гм... да»... Я 
не мешаю ему наслаждаться и думать. 

Тепавчевич смотрит на план и справа и сле- 
ва, покачивая головой и бормоча: «Как это 
красиво... Как это необыкновенно хорошо.» 
Потом вдруг вскрикивает: «Да, ты ведь боль- 
шой человек...» 

Я не возражаю капитану; то, что такую же 
съемку у нас должен был уметь сделать лю- 
бой юнкер, но как это высказать своему ко- 
мандиру, который даже неизвестно где учил- 
ся грамоте? 

Тепавчевич что-то мучительно соображает. 
От усилий и переживаний он весь в поту. Ка- 
питан сдвигает кепи на затылок, вытирает 
платком лысеющую голову и, не отводя глаз 
от плана, повторяет: «Да это потрясающе... 
Ты большой человек.:.» 

Уже собираясь уходить, Тепавчевич начи- 
нает как-то мяться на месте. 

В конце концов он произносит нерешитель- 
ным голосом: «А ты... не смог-бы снять весь 
участок нашей роты?» 

Говорю: «Думаю, что да.» 

Глаза капитана сразу вспыхивают от удо- 
вольствия: «Правда? А сколько для этого по- 
требуется времени и что надо из принадлеж- 
ностей?» 

Я спрашиваю его об общем протяжении 
границы на вверенном ему участке. Тепавче- 
вич долго подсчитывает, загибает пальцы на 
руках и отвечает: «Точно нельзя сказать, по- 
граничных карт у нас здесь нет, да и самая 
граница в некоторых местах еще не установ- 
лена международной комиссией. Пожалуй, 
будет километров пятьдесят, а может быть и 
больше.» 

Мне уже рисуются незнакомые еще линии 
границы, цепь постов, занятых нашим диви- 
зионом, совершенно самостоятельная работа, 
полная свободы, втечении целого ряда дней... 
Но надо ответить так, чтобы было время за- 
держаться на каждом посту, выпить стакан- 
другой вина с нашими господами, ведь про- 
шло уже около полгода, как мы не виделись, 
и сделать все надо так, чтобы подобное вре- 



33 — 



мяпрепровождение не пошло в ущерб работе. 

Решаю назначить срок с запасом, и, боясь 
перехватить через край, говорю капитану: 
«Мне надо дней десять, чтобы снять весь уча- 
сток границы, вернуться обратно и вырисо- 
вать карту на посту, но, конечно, лучше иметь 
командировку на пятнадцать дней.» 

Тепавчевич в восторге. Он обещает сейчас- 
же по своем возвращении в штаб роты отдать 
приказ о моем назначении на топографиче- 
скую съемку границы и прислать недостаю- 
щие мне принадлежности для черчения: при- 
личную бумагу, резинку, тушь, цветные ка- 
рандаши и т. д. Капитан уходит от меня ве- 
селый, возбужденный, подпевая что-то соб- 
ственным мыслям. 

Действительно, дня три спустя я получил 
официальное предписание произвести в двух- 
недельный срок съемку границы от поста 
№ 4 на реке Драве до большого села, вернее 
городка, Леград, расположенного дальше на 
запад на той-же Драве. 

Итак, сдав свой пост сменившему меня хо- 
рунжему Номикосову, я совсем налегке вы- 
шел в путь, но тут меня сразу охватила не- 
решительность; согласиться-то я на такое от- 
ветственное поручение согласился, а что это 
будут за километры работы да и сколько их 
окажется по настоящему? Справлюсь-ли я с 
такой серьезной задачей? 

Но идти на попятный было поздно, а потом 
очень уж манила временная свобода, начав- 
шаяся ранняя весна, встреча с однополчана- 
ми... И я бодро начал работу. У меня сразу-же 
оказывались съэкономлеными один, два дня, 
так-как район поста № 4 был снят раньше. 
Поэтому, не спеша, я огибал пограничное озе- 
ро, шел потом вдоль него по опушке леса до 
соседнего поста № 5. Там — полный порядок, 
необыкновенная чистота и радушие. Сразу, 
помимо организаторских способностей М. М. 
Ротова, на посту чувствуется присутствие од- 
ной из реликвий старого полка — подхорун- 
жего Тита Чеботарева, большого весельчака, 
необычайно дисциплинированного, вежливо- 
го и вот какого крепкого. Молодые казаки 
слушаются его безпрекословно. Все подхо- 
рунжие, молодцеватые, приветливые. 

Сразу устраивается мне постель, а после 
вечерней еды идет общий хохот, льются пес- 
ни и льется вино. У нас по казачьему: вне 
строя резких границ между казаками-офи- 
церами и казаками — не офицерами не су- 
ществует. 

На следующее утро М. М. Ротов объясняет 
мне, как граница идет дальше. Оказывается 
чрезвычайно просто — вдоль нового ручья, 
впадающего в то же озеро. Через несколько 



километров лес отступает от границы и ру- 
чей течет по открытой местности до большо- 
го пограничного села Ждала, где стоит пост 
№6 с подъесаулом и хорунжим Моргуновыми. 
В самом же селе живет И. Н. Оприц и при нем 
наш общий дорогой «дядя Степа», то-есть 
Степан Федорович Ефремов, титулярный со- 
ветник, казначей и столп Донского дворян- 
ства. 

Ждала — важное в пограничном смысле 
село. Это — единственный пункт в восточной 
части расположения нашей роты, где сущест- 
вует переброшенный через ручей деревяный 
мост. Наши и венгерские часовые сходятся 
до середины моста, а окрестные крестьяне пе- 
реезжают туда и обратно на тележках. С вен- 
герской стороны находится большой офи- 
церский пост, довольно многочисленный, с 
пулеметами. Наши отношения с венграми 
очень дружелюбны, но сербских погранич- 
ников на мост не ставят, опять-таки во избе- 
жание возможных инцидентов на почве ра- 
совой обоюдной ненависти. Венгерский офи- 
цер неоднократно разрешал разные деликат- 
ные вопросы, запросто приглашая к себе на 
пост И. Н. Оприца. 

Снимаю границу, идя вдоль ручья. Вижу — 
навстречу появляется парный венгерский 
патруль. Он, заметив меня, замедлил шаг. 
Пограничники переговариваются. Я повора- 
чиваю к ним левое плечо, на нем — умень- 
шенного размера, русский офицерский погон 
со звездочками по чину, а ниже — бело-сине- 
красный угол. Вслед за этим слышу с вен- 
герской стороны: «Добрый день.» Отвечаю им 
по венгерски то-же самое, беря под козырек. 
Венгры желают счастливого пути и мы рас- 
ходимся. 

В Ждале, конечно, задержка. Лежа на мат- 
расе прямо на полу в комнате Степана Федо- 
ровича, я часов до трех ночи разговариваю с 
ним, пока не убеждаюсь, что дядя Степа уже 
крепко спит и все-таки наговориться не хва- 
тило времени. 

Утром иду в костел, где нахожу немало на- 
ших казаков. Ксендз, у которого квартирует 
И. Н. Оприц и «дядя» Степа, очень доволен 
этим. А вечером, в тот-же день воскресенья, 
мы встречаемся с ним в отдельной комнате 
местной корчмы, где идет большая гулянка. 
Пьем обжигающий губы глинтвейн из бело- 
го вина, а рядом в большой комнате, увешан- 
ной портретами каких-то военных-усачей в 
австрийской форме, с медалями, сидят и по- 
пивают вино или ракию крестьяне пожилого 
возраста. Молодежь — ■ парни в высоких са- 
погах, белых рубашках, расшитых золотом 
жилетах, в шляпах с большими темно-зеле- 



39 



ными петушиными перьями, носятся в чар- 
даше под звуки своего-же и, нужно сказать, 
замечательного сельского оркестра. Девки в 
цветных сапожках, желтых, красных, свет- 
ло-зеленых, в широких юбках с доброй сот- 
ней складок и богато вышитых рубашках с 
широкими рукавами, с массой разноцветных 
длинных лент в волосах. Веселье полное, 
здоровое. Картина чрезвычайно пестрая, 
увлекательная, захватывающая... 

Но увы, на следующий день надо идти 
дальше, километры незаметно остаются по- 
зади. Я продвигаюсь на запад в совершенно 
открытой с обеих сторон равнине, где грани- 
ца с трудом опознается среди полей по ред- 
ким отметинам. Иду долго, совершенно сво- 
бодно, как на прогулке, и так добираюсь до 
поста Кутырева. Он с казаками живет еще 
хуже меня, то-есть в настоящей лачуге, вры- 
той в землю, посреди голого поля. Кутырев 
предупреждает, что впереди есть опасное 
пространство, где граница совсем не отмечена, 
и сербы и венгры претендуют на это мертвое 
пространство, покрытое сплошным высоким 
кустарником и травой. Там уже целый ряд 
могил — следы кровавых встреч патрулей. 
Эту местность можно проходить только днем 
и особенно не задерживаясь на ней. Прини- 
маю все советы к сведению. Дальше работа 
идет по-прежнему, гладко и быстро, но в кон- 
це-концов местность начинает становиться 
все более и более глухой. Уже не видно ни 
построек, ни виноградников. Полная тишина 
и дичь со всех сторон. 

Иду очень долго от одной указанной при- 
меты к другой. Слева вдали начинает наме- 
чается непрерывной черной лентой приб- 
режных зарослей ложе реки Дравы. Где-то 
впереди на ней должен быть большой желез- 
но-дорожный мест, и на нем пост есаула Гри- 
нева. 

Еще несколько километров спустя, Драва 
поворачивает все круче и круче, сближаясь с 
моим маршрутом. Уже видна лента воды, а 
вскоре впереди появляется и кустарник пу- 
стынного никому не принадлежащего участ- 
ка. Он быстро закрывает весь горизонт. Беру 
направление, кажущееся наиболее полезным, 
и, отдохнув немного от хотьбы с раннего ут- 
ра, исчезаю в зарослях. 

Приходится идти только по компасу, от- 
считывая шаги. Через добрый час, по ровно- 
му глухому шуму слева, понимаю, что иду 
уже невдалеке от Дравы. Однако, несмотря 
на усталость и трудность продвижения в ча- 
ще, приходится ускорить шаг: солнце замет- 
но склоняется к горизонту. Слава Богу, никто 
в меня не стреляет и как-будто не собирается 



зарезать, но на сколько еще километров тя- 
нется этот проклятый кустарник мне неиз- 
вестно, а спать в нем я никак не хочу. Напря- 
гаю усилие. Почти на закате, впереди намеча- 
ется легкий просвет. Еще через полчаса сра- 
зу открывается горизонт: я выхожу из дико- 
го участка на местность, поросшую низкой 
травой. Драва совсем близко от меня бурлит 
у подножья высокого обрывистого берега. 
Метрах в трехстах появляется арка желез- 
нодорожного моста. Вздыхаю облегченно и 
направляюсь прямо к часовому, который 
указывает мне вагон на запасном пути около 
моста, в котором живет есаул. Ночь прошла 
с ним очень приятно, Поутру я, не торопясь, 
продолжал съемку и благополучно закон- 
чил ее у городка Леград, где меня встретил 
наш Б. П. Шелякин, достойно охранявший на 
посту с винтовкой «на-ремень» Королевство 
СХС. 

Пост в Леграде был последним в располо- 
жении нашей роты. Наши офицеры и казаки 
вели тут чуть-ли не аристократический об- 
раз жизни в сравнении с остальными поста- 
ми: полковник Воронин жил в самом Леграде, 
в венгерской интеллигентной семье, Шеля- 
кин и Н. П. Прокофьев все свободное время 
проводили там-же. Съэкономив несколько 
дней, я особенно не спешил обратно, но сво- 
его поста № 4 мне больше не пришлось уви- 
деть: в Ждале я узнал от И. Н. Оприца, что 
капитан Тепавчевич приказал прикоманди- 
ровать мена к штабу нашей роты и велел без- 
отлагательно явиться туда сейчас же по окон- 
чании съемки. 

Штаб роты находился верстах в пятнадца- 
ти от границы, на станции Копривница. На 
ней происходил полицейский и таможенный 
контроль пассажиров, едущих поездом Бу- 
дапешт-Загреб. Там уже были на месте сот- 
ник Мигулин и хорунжий Кострюков с груп- 
пой казаков нашего дивизиона. 

Мне было объяснено, что капитан Тепав- 
чевич вызывает меня в Копривницу для то- 
го, чтобы дать мне возможность вычертить 
произведенную съемку в приличных услови- 
ях, но позже оказалось, что это не совсем 
так. Когда я представлялся в штабе Мигули- 
ну, как старшему меня в чине, тот сказал 
мне: «Капитан не находит себе места от не- 
терпения. Он мечтает возможно скорее по- 
лучить твою карту, о которой уже растрезво- 
нил всем, да еще так, что нельзя понять тол- 
ком , кто ее делает: ты или он сам. А дирекция 
таможни и прочие приятели Тепавчевича не 
верят ему и говорят, что это, мол, не его ума 
дело. А капитан им всем предложил пари на 
несколько бутылок токайского вина, утвер- 



40 



ждая, что все они вскоре убедятся в том, что 
он совсем не осел, а ослы они сами: они уви- 
дят у него «его-же» карту всего нашего по- 
граничного района... Вот в чем дело» заклю- 
чил Мигулин, «и капитан тебя обратно не от- 
пустит». 

Я и не пытался протестовать: мне было по 
душе работать в канцелярии штаба, состояв- 
шего, как оказалось, только из нас троих и 
самого капитана, спать в чистой и теплой ком- 
нате на станции, ходить гулять в близ-лежа- 
щий городок. 

Когда-же я появился у Тепавчевича, тот 
так и расплылся от удовольствия. Указав мне 
мое место в общей комнате канцелярии, где 
работал и он сам, капитан объявил Мигулину 
и Кострюкову, что меня беспокоить нельзя, 
так-как я буду занят «очень важной» работой. 
Мне он объявил, чтобы я не жалел казенных 
денег на то, чтобы карта вышла возможно 
красивее. Съемка ему была нужна в двух 
экземплярах и времени у меня, мол, на это 
хоть отбавляй. Капитан добавил, что первый 
экземпляр все же было бы лучше пригото- 
вить поскорее, так-как тогда он быстро-бы 
«утер нос кое-кому, кто осмеливается гово- 
рить, что капитан Тепавчевич не умеет рас- 
тавлять на границе свои засады и безопасно 
переправлять наших тайных агентов в Вен- 
грию». Когда Тепавчевич увидел меня скло- 
ненного над большим листом ватманской бу- 
маги, с рейсредером в руке, окруженного ка- 
рандашами и прочими чертежными принад- 
лежностями, он счастливо улыбнулся и от 
возбуждения даже начал бормотать в полго- 
лоса неприличные ругательства... 

Все последующие дни он заметно нервни- 
чал: часто прерывал свою работу, вставал, го- 
ворил очень тихим голосом с Мигулиным, 
«потому — что «он», то-есть я, «может сделать 
ошибку». Капитан осторожно обходил мой 
стол и, стесняясь долго смотреть на карту, 
спрашивал участливо: «Не слишком ли труд- 
но?» Получив ответ, что работа подвигается 
нормально, он возвращался к своему радост- 
ному настроению. Видимо, всей душой, все- 
ми силами он был со мной и был бы готов по- 
мочь мне... если-бы мог делать это. 

Я уже заканчивал карту, раскрашивая Дра- 
ву голубою акварелью, а пограничные леса 
светло-зеленою, когда Тепавчевич не выдер- 
жал: «Черт побери, как это здорово». Он 
громко щелкнул пальцами и прибавил: «Ну, 
теперь я их всех»... Не объяснив, что именно 
он хочет теперь сделать с «ними», капитан, 
гремя саблею, решительно вышел из канце- 
лярии. 

Еще один день спустя, первый экземпяр 



карты был готов. Тепавчевич все время, ви- 
димо, ждал с большим нетерпением момента, 
когда я ему объявлю об этом. Момент настал. 
Услышав от меня, что карта закончена, ка- 
питан, как напружиненный, вскочил со сво- 
его стула, отбросив ручку на какую-то ведо- 
мость, гдз посадил большую кляксу, и за- 
стыл с выражением полного блаженства на 
лице над моей работой. Я спокойно давал ему 
объяснения, а Тепавчевич от них таял все 
больше и больше... Но вдруг он резко вышел 
из оцепенения и почти закричал: «Дайте мне 
скорее мою ручку с золотым пером...» Своим 
стило с золотым пером он чрезвычайно доро- 
жил и пользовался только в самых торжест- 
венных случаях Капитан пристроился на 
моем табурете и впился глазами в чертеж. 
Потом он вскочил с места, схватил на своем 
столе казенную печать, прижал ее с ожесто- 
чением к подушке и вернулся на табурет. Мы 
все трое молча следили за капитаном, сдер- 
живая улыбку. 

Нацелившись на выбранное место, Топав- 
чевич покрутил над ним печатью и потом 
приложил ее к бумаге, повернув к нам свое 
лицо. Надо было видеть его в этот момент... 
Оно окаменело, выражая полное удивление 
и торжественность... 

Когда капитан отнял печать, на бумаге оста- 
лось отчетливо отпечатавшееся: «Командир 
такой-то роты, такого-то отдела, такого- то 
пограничного округа... и т. д.» Тепавчевич по- 
пробовал на клочке бумаги свое золотое пе- 
ро, задумался на несколько секунд и, сколь- 
знув по мне взглядом, как по пустому месту, 
подписал ниже печати: «Капитан второго 
класса Танасий Тепавчевич». Он окутал 
свою подпись тонкой паутиной довольно сло- 
жного росчерка, потом добавил дату и «Ст. 
Копривницы» . 

«Вот так стрекулист...» подумал я, но Те- 
павчевич перебил мою мысль: 

«Завтра садись за новый экземпляр. Я по- 
шлю его в штаб дивизии, чтобы все видели 
там, как работает и служит капитан Танасий 
Тепавчевич. А ты позже получишь за это не- 
делю отпуска, езжай, куда хочешь, хоть в 
Белград». 

В ближайшие дни я вычетил копию моей 
съемки. Она также торжественно, как и пре- 
дыдущий экземпляр, была засвидетельство- 
вана и подписана капитаном. С необыкновен- 
ными предосторожностями капитан ее свер- 
нул, запаковал и с сопроводительным про- 
странным письмом-рапортом отправил даль- 
ше по начальству. 

Первый экземпляр карты был заведен в 



— 41 



полированную рамку и повешен над рабочим 
столом Тепавчевича. 

Как-то уже к вечеру в канцелярию ввали- 
лось человек пять таможенников со своим 
директором во главе. Капитан, составлявший 
в это время какую-то очередную отчетность, 
явно был недоволен их безцеремонным втор- 
жением, но чиновники на это не обратили 
никакого внимания. 

«Танасие, а где-же твоя хваленая карта 
границы, которой ты прожужжал нам уши?» 
спросил его один из них, но капитан сделал 
вид, что не слышит вопроса, наморщил толь- 
ко сильнее свой нос и усиленнее продолжал 
полушопотом подсчет. 

«Да ты еще не привык к небылицам наше- 
го Танасия? Откуда ему сделать карту, когда 
он не шибко, а каждый свой рапорт рожда- 
ет в мучениях по нескольку дней. Ведь он 
так, по недомыслию, поспорил с нами, что у 
него будет своя собственная карта границы. 
Ну, отвечай, старый козел, где твоя карта 
или сознавайся, что проиграл нам токайское», 
сказал директор таможни, потянув капита- 
на за рукав. Тепавчевич чертыхнулся, осво- 
бодил свой рукав и, взглянув злобно испод- 
лобья на чиновников, вдруг хитро улыбнул- 
ся: «Вон чего захотел... Да вот она», он ука- 
зал на стену: «смотри, читай и все проглоти, 
а, главное, мою подпись: Капитан второго 
класса Танасие Тепавчевич...» Эфект был, 
как от разорвавшейся рядом бомбы; чинов- 
ники мгновенно стихли и, вытаращив глаза, 
всматривались в карту. После продолжитель- 
ного гробового молчания один из таможенни- 
ков процедил язвительным тоном: «Ничего 
не поделаешь, подпись твоя, значит и карта 
сделана тобою. Ты выиграл пари. Но скажи, 
старый жулик, кто этот бедный человек, ко- 
торый помог тебе надуть твое начальство? 
Мы то тебя знаем хорошо.» Тепавчевич тор- 
жествовал; он высокомерно оглядывал тамо- 
женников и не спешил с ответом. Помучив их 
вволю своим молчанием, он указал на меня. 

«А... тогда все понятно», протянул дирек- 
тор. «Танасие, ты, действительно, большой 
жулик, но выигранное тобою ты получишь, 
хотя понастоящему оно принадлежит русско- 
му подпоручику». Капитан, продолжая на- 
смешливо улыбаться, довольно громко выру- 
гался непечатными словами и объявил: 

«Ну, а теперь ретируйтесь. У меня нет 
времени для всех дураков»... Он стал слегка 
выталкивать чиновников из канцелярии. Од- 
нако немного погодя, дверь снова открылась 
и в канцелярию вошел директор таможни. 
На этот раз совершенно иным, задабриваю- 
щим, голосом обратился к Тепавчевичу: «Та- 



насие, хоть ты и надул нас, ты все же не смо- 
жешь отказать нам, твоим приятелям, в 
услуге. Дай нам копию твоей карты, — ты 
должен понимать, что этот документ нужен 
и нам.» 

Тепавчевич смутился. «Я не могу прика- 
зать ему, он кивнул на меня, работать для 
вас. Попросите его сами, если он согласится, 
у вас будет копия моей карты, а нет, то вам 
всей банде ослов придется идти на границу и 
делать съемку самим. Я даже смогу тогда 
дать вам и проводника.» Конечно, я охотно 
согласился и обещал вычертить копию кар- 
ты для дирекции таможни. Капитан был за- 
метно доволен моим согласием. Говоря откро- 
венно, карта уже порядочно застряла мне в 
зубах и в шее, но я справился и с третьим эк- 
земпляром. Представив его капитану, я по- 
нес съемку в таможню, тут же на станции. 
Чиновники все были вместе, они курили, 
добродушно переругивались между собой и 
рассказывали друг другу полуприличные 
истории. 

Карта снова произвела на них большое впе- 
чатление. Я выждал удобный момент, чтобы 
распрощаться с таможниками. Меня задер- 
жали. Директор неловко отвернулся в сторо- 
ну и стал рыться в своем бумажнике, потом 
он повернулся ко мне и торжественно произ- 
нес, протягивая синюю десятидинарную бу- 
мажку: 

«Возьмите, подпоручик, и выпейте стакан 
вина: вы, ведь, не даром работали для нас.» 

Но я бумажку не взял и, заложив руки на- 
зад, поблагодарил его за деньги. Директор 
вспыхнул и сконфузился. 

«А может быть мало?» спросил он с осто- 
рожностью. Я рассмеялся и сказал, что мне не 
надо денег и, чтобы покончить с разговором, 
просил подарить мне что-нибудь из старых 
сербских почтовых марок, которые могли бы 
найтись в архивах таможни. Все остались 
очень довольны таким выходом из положе- 
ния. 

А несколько дней спустя, я отправился в 
обещанный отпуск. Вернувшись обратно, я 
нашел капитана Тепавчевича несколько 
иным: он держался прямо гоголем, был хо- 
рошо выбрит и от его стола доносилось силь- 
ное подобие благоухания бриллиантина. Ка- 
питан был весел, пощелкивал пальцами и 
более обыкновенного поносил неприличными 
словами таможенников и штатских вообще, 
как никчемные элементы государства. Поз- 
же, случайно он проговорился мне: 

«Твоя карта имела громадный успех у на- 
чальства. Я получил за нее благодарность по 
дивизии, мне даже дали понять, что за такое 



— 42 — 



ревностное отношение к службе и инициати- 
ву, в дальнейшем может создаться благопри- 
ятная обстановка для моего продвижения в 
следующий чин, а эти дармоеды-таможенни- 
ки еще смели сомневаться в моих способно- 
стях». 



Я действительно остался в штабе и до са- 
мого конца службы у всех нас с капитаном 
Тепавчевичем сохранились самые приятные 
служебные отношения. 



Париж. 



И. Сагацкий 



ИЗ КАЗАЧЬЕЙ ЖИЗНИ ЗА РУБЕЖОМ И ИЗ ПИСЕМ В РЕДАКЦИЮ «РОД. КРАЯ» 



♦ Незамеченный день. — Читатели «Род- 
Края», вероятно, знают о существовании 
Группы казаков, проживающих в столич- 
ном Вашингтоне Северной Америке и его 
окрестностях. Молодая организация семей- 
ного порядка с задачами морального харак- 
тера; ее антибольшевистское и противоком- 
мунистическое направление определяется 
казачьим происхождением ее членов. 

Недавно исполнилось пятнадцать лет со 
времени, когда было положено начало суще- 
ствования Группы. Духовным пристанищем 
Группы является Свято-Предтеченский храм 
в Вашингтоне. 

В ознаменование пятнадцатилетия Группы 
пишутся эти строки, как свидетельство для 
будущего историка эмигрантской судьбы ка- 
заков, ушедших из родных земель от комму- 
нистического произвола в неизвестное дале- 
кое. 

Промелькнули незаметно на фоне общей 
жизни и событий пятнадцать лет скромного и 
тихого существования Группы. Ушло время 
в лоно своей вечности. Члены Группы поста- 
рели, стали силами беднее, но они не забыли 
своего казачьего имени и своей родины. 

Большинство казаков живет чаяниями на 
возрождение родных земель и верой в их 
светлое будущее. Да, многие казаки верят в 
будущее и все чтят прошлое. Это почитание 
минувшего выражается в ежегодном торже- 
стве, устраиваемом повсеместно в праздник 
Покрова Пресвятой Богородицы: этот день 
не только православный праздник, но и 
праздник казачий. 

Покровское торжество казаков в Вашинг- 
тоне началось обедней и общим с сестриче- 
ством и хором молебном, за которым было 
пропето многолетие казакам, их атаманам и 
всем участникам торжества. Кратко были по- 
мянуты усопшие и погибшие в борьбе за ве- 
ру, правду и справедливость и была пропета 



им «Вечная память». Закончилось торжество 
собранием, перед которым была исполнена 
содержательная художественная программа. 
Общественный хлеб-соль и дружеская бесе- 
да завершили празднество. Надо отметить, 
что хотя вкусная трапеза была без веселя- 
щих напитков, но протекала без всякой ску- 
ки и натянутости. 

Миновал праздник и все казаки снова 
ушли в свою частную жизнь и в свои заботы; 
только по временам задается еще вопрос: по- 
чему Группа в печати была указана, как при- 
нимавшая участие в выборах атамана по од- 
носторонней инструкции организации, име- 
нующей себя «Войсковым Советом». Этот во- 
прос затрагивается по той причине, что груп- 
па участия в выборах не принимала. Только 
некоторые отдельные лица из проживающих 
в Вашингтоне и в Группу не входящие голо- 
совали, разумеется, без ведома Группы. 

Пусть эти строки послужат не только ин- 
формацией, но и казачьим приветом из Ва- 
шингтона всем казакам и их семьям, рассе- 
янным по всему белому свету. 

Старший Группы: Ал. Гр. Павлов 
Старейший член Группы бывший 
Окружной Атаман Верхне-Донского 
Округа: полковник Дронов 
Казак Куб. Войска: Ф. Захаров 

♦ В Союзе Казаков-комбатантов. — 27 но- 
ября прошлого года на празднике Атаманско- 
го Военного Училиша в Париже, секретарь 
Союза войск, старш. Шляхтин сообщил о на- 
граждении председателя Союза ген. Н. Г. Зу- 
бова французской тёйаШе йе МегИе (медаль 
за заслуги). 

Союз Казаков-комбатантов был зарегист- 
рирован в парижской префектуре 16. 3. 26 г., 
а 2. 4. 32 г. вошел особой секцией во фран- 
цузский Союз Комбатантов (Цтоп Ыа110па1е 
сТез СотЪаиаМз). 

«К празднованию Францией 50-тилетия 



— 43 — 



сражения при Вердене — сообщил секретарь 
Союза — мы получили приглашение присут- 
ствовать на этом торжестве, но, к сожалению, 
ген. Зубов как раз заболел, а я работал и не 
мог уехать на два дня. 

За месяц до 11 ноября, когда должно было 
состояться празднование, нами было получе- 
но от Т1.1Ч.С. предложение указать лицо, за- 
служивающее быть отмеченным француз- 
скими властями для награждения его тёйаШе 
йе МегИе. 

Наиболее подходящим был, конечно, наш 
председатель ген. Зубов, участник войны 
1914-17 гг., в продолжении 15 лет находящий- 
ся во главе нашего Союза. И после праздно- 
вания ген. Зубов получил диплом о награжде- 
нии его медалью. 

Такое отношение французских комбатан- 
тов к своим соратникам казакам-комбатан- 
там нас очень трогает и мы очень призна- 
тельны им за то, что один из наших генера- 
лов, всеми уважаемый ген. Зубов, был ими 
так оценен. 

Неоднократно мы приглашались на возжи- 
гание неугасимой лампады на площади «Эту- 
аль», но трудно было разослать всем казакам 
приглашения, но отдельные казаки часто 
присутствовали. 

А генералу Зубову, кавалеру французской 
медали, желаем доброго здравия на многие 
годы». Сообщил В. Ш. 

♦ Один из наших читателей обратился с 
просьбой напечатать в журнале справку об 
условиях призыва донцов на действительную 
службу, в частности об конях и об вешах, ко- 
торые казаки должны были иметь собствен- 
ными, в гвардии и в армейских частях. 

Офицеры Л. Гв. Казачьего полка на задан- 
ные вопросы по этому поводу дали следую- 
шие справки. В Гвардию (Л. Гв. Казачий и Л. 
Гв. Атаманский полки) казак приходил со 
своим конем, не менее 2 1 /а вершков, имея 
при нем недоуздок, попону, шетку и скреб- 
ницу. Седло выдавалось полком, так же, как 
все обмундирование. Из личных вещей соб- 
ственными были запасная пара белья и «вер- 
блюдка» (куртка). После окончания службы 
гвардейцы уносили всю форму домой. В 
Лейб-Казачий полк подбирались преиму- 
щественно брюнеты, но кони были разных 
мастей, больше всего гнедых и темных. В Л. 
Гвардии Атаманский полк попадали больше 
блондины и были они почти все на рыжих 
конях. 

Существовал обычай, что когда гвардейские 
казаки, окончив действительную службу, воз- 
вращались из Петербурга домой, то при пе- 
реезде по ЖД мосту через Дон, они бросали 



свои фуражки в реку в знак своей радости 
возвращения в родные края и в виде подарка 
батюшке Тихому Дону. Голубые безкозырки 
атаманцев и алые лейб-казаков яркими цве- 
тами отмечали возвращение служивых. Ка- 
жется, нигде в России не было такого обычая 
так отмечать радость возвращения. 

В армейские полки брались кони 2-ух 
вершков. При коне казак должен был иметь 
собственными все седло с полным прибором, 
шашку, пику, патронташ, личное белье. 
Лишь винтовка выдавалась казной. 

♦ Награждение редактора «Род. Края» Б. 
А. Богаевского. — 3 декабря 1966 г. в мерии 
г. Монморанси во время торжествен- 
ной церемонии представителем француз- 
ского Министерства Труда была вручена 
золотая медаль (сГНоппеиг Йе ТгауаП) инже- 
неру Б. А. Богаевскому за 35-тилетнюю служ- 
бу французской промышленности. 

♦ В дополнение к статье ее. Е. Е. Ковалева 
«Донские юнкера» в № 66 и добавочной за- 
метке в № 67 «Род. Края» (стр. 38). 

1. Е. Е. Ковалев к выписке о Новочеркас- 
ском Каз. Училище из Военной Энциклопе- 
дии в № 67 сообщает следующее: 

«Учрежденный в 1876 г. казачий отдел при 
Елисаветградском кавал. Училище в составе 
35 человек (один взвод) был переведен в 1886 
г. в Новочеркасское каз. Юнкерское Учили- 
ще». 

2. Из Греции П. Талалаев пишет: «Я был 
юнкером Атаманского Военного Училища с 
августа 1919 г. до марта 1921 г. и мне хочется 
сообщить несколько дополнений и внести не- 
сколько поправок: 

а) Училище ушло из Новочеркасска 25. 12. 
1919 г. около 5 часов вечера. 

б) Донской Юнкерский Пластунский полк 
состоял из Атаманского Военного училища 
(1 конная сотня, 1 пластунская сотня и 1 пу- 
леметная ломанда) и Донского Военного Учи- 
лища (1 конная сотня, 5 пластунских сотен, 1 
пулемет, команда). Таким образом, Дон. пласт. 
Юнкер, полк состоял из двух конных сотен, 
шести пластунских сотен и двух пулеметных 
команд. 

в) В бою под Каховкой войск, старш. Жу- 
ковский был смертельно ранен и умер через 
2 или 3 дня. 

г) Я сам Лемносского выпуска, и знаю, что 
в этом выпуске, кроме хорунжих, были вы- 
пущены один сотник и один чиновник (по соб- 
ственному желанию — портупей-юнкер М. 
Лысов). 

♦ Из отзывов о сборниках стихов «Луч» 
(кн. 1 и 2) Порфирия Юшкина Котлубанско- 
го. — «Спасибо вам за ваши прочувствован- 



— 44 — 



ные стихи, за ваши мысли, за ваш плачь о Ро- 
дине... Только усилием воли я сдержал себя, 
чтобы не разрыдаться. Потеряна не только 
Родина, потерян русский народ, о котором 
Вы поете... Остатки моего народа вымирают, 
а новый русский народ это народ будуще- 
го...» проф. А. Шнайдеров. 

«С большим наслаждении я прочел Ваши 
две книги «ЛУч»; они как целительный баль- 
зам, ложатся в душу, ибо вечное — казачьи 
подвиги — остается вечным и незабываемым! 

Будучи сам казаком, я с 17-тилетнего воз- 
раста, начиная с Быховского сидения, про- 
шел все невзгоды нашей борьбы с мировым 
злом-коммунизмом, но мне, волею судьбы, 
пришлось пережить до конца поголовное уни- 
чтожение казачества на нашей Родине. Ба- 
тюшка — Тихий Дон обмелел, захирел — его 
ведь соединили с Волгой, а в родных стани- 
цах — мерзость запустения... и владычест- 
вует ХАМ! 

Больные раны Вы затронули своими чуд- 
ными словами о жертвенности, воле и стой- 
две книги «Луч»; они как целительный баль- 
кости казаков, но... раны эти не должны за- 
живать, пока наш батюшка- Дон в неволе! 

Спаси Вас Христос за Ваше доброе дело и 
дар казачеству!.. 

Свящ. Михаил Былинский 

«Будучи поклонником Вашей выдающейся 
и талантливой почзии, я был очень обрадо- 
ван извещением, что Вы выпустили вторую 
книгу сборника «Луч». О Вашей новой книге 
скажу в коротких словах, что отдельные Ва- 
ши стихотворения прямо напрашиваются на 
музыку, и то на старую классическую, а не 
на модерную какофонию, т. к. в них содер- 
жится все, что для этого нужно: 



1) Строгая ритмичность (как бы просящая 
музыки), 

2) Благозвучность, построенная на строгой 
рифме, 

3) Короткое, но сильное содержание, по- 
строенное на душевных эмоциях. Все эти 
элементы в музыке (для мелодекламации или 
хорового пения), подчеркнут для слушателей 
всю их прелесть...» 

Книги «ЛУЧ» можно приобрести по адресу 

А1. Сгг. Рау1оу 

1881 КешЬп Зтхеег, N. Ш 

ШазЫпгоп, Б. С. 20010. Б.8.А. 

Стоимость книги два амер. доллара. Для 
стран с низкой валютой значительная скидка. 

Было бы упущением не сказать, что компо- 
зитор Р у д и к о в, проживающий в амери- 
канском Пало-Алто, положил начало музы- 
кальному применению стихотворений сборни- 
ка «ЛУЧ». — А. П-в 

♦ Казачий Словарь-Справочник. — Сооб- 
щение издателей. В результате 10-летней ра- 
боты поступил в продажу 1-ый том «Каз. 
Словаря-Справочника» в двух отдельных 
выпусках. Стоимость - 5 долл. с пересылкой. 

Готовится к печати 2-ой том, цена его так- 
же 5 долл. с пересылкой. Подписчикам, при- 
славшим до сего дня только подписку за 1-ый 
том, рекомендуется теперь же подписаться на 
2-ой том, и прислав его стоимость помочь из- 
дателям ускорить его выход. Заказы и пред- 
варительную подписку надлежит направлять 
по адресу: 

ТНЕ СОЗЗАСК Б1СТЮМАКУ 
А1ехе1 I. ЗсгПоу, ЕсШог 
15 Вип§а1ои/ Ауепие 

Зап Апзептю, Са., 11.3.А. 94960 



УШЕДШИЕ 



| 13 сент. в г. Лиенце (Австрия) после тяже- 
лой болезни скончался Григорий Федорович 
Фролов, ст. Распопинской В. В. Д. При своей 
жизни покойный пользовался у местного на- 
селения большим уважением и авторитетом, 
вполне им заслуженными. Это особенно под- 
черкнул в своей речи священник во время его 
похорон, состоявшихся при большом стече- 
нии народа, пришедшего проводить усопше- 
го к месту вечного упокоения. 



|27 сент. в доме для престарелых в С. Ра- 
фаель (Франция) скончался подхор. И. С. Ко- 
ломиец, 81 года, стан. Ново-Титовской Куб. В. 

| 17 сент. в Петерсоне (США) скончался ст. 
ур. П. С. Карпов, 70 лет, ст. Ново-Николаев- 
ской В.В.Д. 

|21 июня в Худерсфилде (Англия) умер на 
66 году жизни хор. Г. И. Михайлов ст. Кум- 
шацкой В.В.Д. 

| 6 окт. в Майе Ландинг (США) скончался 



— 45 — 



войск, старш. Н. И. Бородычев, 78 лет, ст. 
Терновской Куб. В. 

| ноября в Дорнштадте (Германия) скон- 
чался И. А. Ефремов, В.В.Д. 

| 22 ноября в госпитале г. Немура (Фран- 



ция) скончался георгиевский кавалер хор. Г. 
Г. Мушихин, станицы Мигулинской В.В.Д. 

| 18 ноября в г. Драгиньяне (Франция) скон- 
чался полковник конной артиллерии Ф. Н. 
Шатов Куб. В. 



ДЕНЕЖНЫЕ ПОСТУПЛЕНИЯ В РЕДАКЦИЮ «РОД. КРАЯ» 



(С 1 ноября по 15 декабря 1966 г.) 



В ьонд Издательства: М. Калмыков — 12 
фр., Донец — 10 фр., Елистархов — 50 австр. 
шилингов, г-же Фетисова в память умерше- 
го брата Г. Ф. Фролова, ст. Распопинской 
В.В.Д. — 30 фр., ее. Н. А. Ломакин — 50 фр., 
Е. Д. Свинарев (атаман Чернецовской стани- 
цы в Фармингдайле) — 37 долл., через Б. Н. 
Уланова — 16 долл. (от д-ра Ряхина — 10 
долл., И. И. Медведева — 5 долл., Б. Н. Ула- 
нова — 1 долл.). 

Для передачи Дамскому Комитету Каз. Со- 
юза: Сергеев — 30 фр., Максимов — 10 фр., М. 
Я. Борисов — 10 герм, марок. 

От М. Я. Борисова для передачи Союзу Ка- 
заков-Комбатантов — 10 герм, марок, Каз. 
Союзу вместо билета на Обще-Казачий бал 
25. 2. 67 — 10 герм. мар. 

На издание книги, увековечивающей па- 
мять Атамана А. М. Каледина: От марковцев, 
которых принял на Дону приснопамятный 
для них Атаман — 100 фр., от Объединения 
Михайловского Арт. Училища через его се- 
кретаря полк. Чернявского — ■ 100 фр., 
от теперь уже покойного Г. А. Улити- 



на (7-ой вянос) — 20 долл., П. И. Еро- 
нина (3-ий взнос) — 10 фр., ген. П. К. 
Писарева — 10 фр., Г. И. Елисеева — 5 фр., 
г-жи А. Давыдовой (2 взн.) — 15 фр., ген. Е. И. 
Балабина (из Чили) — 5 долл., собрано по 
подписному листу атаманом Казачьей стани- 
цы имени полк. Чернецова в Фармингдайле 
Е. Д. Свинаревым — 72 долл. (А. Кибирев — 
10 долл., Д. Свинарев — 10 долл., Д. Фалимо- 
нов — 10 долл., А. Афанасьев — 5 долл., М. 
Усиков — 5 долл., К. Пудовкин — 5 долл., А. 
Якушев — 5 долл., В. Савченков — 5 долл., 
М. Юськин — 5 долл., В. Биюк — 5 долл., Т. 
Козлов — 3 долл., С. Донсков — 2 долл., Г. 
Аников — 2 долл.) 

Ген. Н. Г. Зубов — 30 фр., Б. А. Богаевский 
(2-ой взн.) — 50 фр., Р. Кузнецов (из Люк- 
сембурга) — 10 фр., Е. Кадиков — 10 фр., 
Максимов — 10 фр., И. Т. Серебряков (из 
Люксембурга) — 15 фр., Фердинандо Вияль 
из Чили — 5 долл., г-жа Фетисова (2-ой взн.) 
— Ю др. 

Всех жертвователей просим принять нашу 
искреннюю благодарность. 



ОТ РЕДАКЦИОННОЙ КОЛЛЕГИИ 
«РОДИМОГО КРАЯ» 



Непринятые рукописи обратно не возвра- 
щаются и в переписку о них редакция не 
вступает. Редакция оставляет за собой пра- 
во статьи сокращать, не меняя смысла напи- 
санного. За статьи, подписанные полным име- 
нем автора, редакция не отвечает и они не 
всегда выражают взгляды редакции. 



Корреспонденцию на имя Редакционной 
Коллегии направлять по адресу: 
Мг. Во§аеузку — 230 эм. Ае 1а 01У15ЮП-Ьес1егс 
95 — Мопттогепсу (Егапсе) 

Через редакцию «Р. К.» можно выписы- 
вать: «Воспоминания ген. А. П. Богаевского» 
о Ледяном походе, с многочисленными фото- 



46 — 



графиями белых и казачьих вождей (цена 12 
фр.,), «Ермак Тимофеевич кн. Сибирский, его 
сподвижники и продолжатели» Н. М. Мель- 
никова, с ценными иллюстрациями. Стои- 
мость во Франции 8 фр., заграницей — 2 
доллара; книжки рассказов неравно скончав- 
шегося донского писателя П. М. Аврамова: 
«Ковылий Сказ» и «Яровой Сев» (цена 3 
франка за оба рассказа, помещенных в одной 
книге), «Никифор Кащеев» (цена 3.50 фр.), 
брошюру Н. М. Мельникова («как извраща- 
ется история», цена 1,50 фр.), Н. Н. Туроверо- 
ва «Стихи» книга пятая (15 фр.), Н. Н. Воро- 
бьева «Кондратий Булавин» (цена 12 фр. или 
3 долл.), а также репродукцию в красках с 
картины С. Г. Королькова «Выдача казаков 
в Лиенце» (цена 3 фр. плюс пересылка). 

♦ Редакция обращается с настоятельной 
просьбой ко всем своим читателям и под- 



писчикам не задерживаться с внесением под- 
писной платы. Издание «Род. Края» осно- 
вано исключительно на самоокупаемости, 
при полной безвозмездной работе всех наших 
сотрудников. То-есть журнал издается на 
деньги, за него полученные, и на пожертво- 
вания отдельных лиц в Фонд Издательства, 
иначе говоря на деньги самих читателей, от 
которых зависит дальнейшее существование 
«Род. Края». 

♦ Сестра розыскивает брата Валентина 
Климнина рожд. 1904 г. станицы Буканов- 
ской. Учился в Дон. Кадет. Корпусе в Юго- 
славиии. Около 1925 г. переехал в Париж, от- 
куда уехал в 1930 или 1932 г. Писать по адре- 
су: 

Мгз А. РаспкеуНсп. 
3700 3. №. Бопоуап 8еа11е. МаШ. 98126. 115А. 



>ЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧУ^ЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧХХХХХХХХХХЧЧЧЧЧЧЧЧХЧЧЧЧХХХХХХХ^ 



В субботу 25 февраля 1967 г. 

в залах мерии 15 арондисмана г. Парижа состоится 

ежегодный традиционный благотворительный 

КАЗАЧИЙ БАЛ 

устраеваемый 



2 КазачьимСоюзом 2 

^СЧ>Х>ХЧ>>Л»ХЧХЧ>ХЧ^Ч^ЧХЧХ\Ч>ЛХЧХ\ЧХ^ 



НОВАЯ КНИГА СТИХОВ НИКОЛАЯ ТУРОВЕРОВА 

Цена — 15 фр. для Европы и 3,50 долл. для США. 

В Европе книгу можно достать в русских книжных магазинах 
Парижа или выписать из редакции «Род. Края» или у автора: 

N. ТоигоуегоН. Кие Раи1 Ьа!аг§ие. Ва1. 1. Езс. Г. 93 — РгеггеШИе. 
Ггапсе. 

На востоке США: у П. Д. Гульдиева: 

4141-44 31г. Ы СИу — №ш-Уогк. 11104 №. ГГ.8.А. 
или у Н. Е. Королькова: 

Ргеешоос! Аскегз. Еагтт§с1а1е. Ыеш^егзеу. 11.3. А. 

В Сан Франциско: у представителя журнала «Грани» — А. А. 
Цвикевича: 

2314 — 251.П ауе. Зап-Егагнлзсо, СаШ. 94116. 11.8.А. 

или в магазине Л. П. Бетхена — 2050 Филлмор стрит или в библио- 
теке Русского Центра, в часы когда она открыта. 



47 — 



^С,С,С,Г.С,Г,Г,С.Г,г,С.С,С.С.С.Г,С,ЬОЬЪС,С,С,С,ООЬООГ,г,,г,СфЪЪОО<. 

в § 

в ® 

в Вышла из печати, под редакцией Н. М. § 
в Мельникова, в издательстве «Родимого ® 
в Края», монография о 

в в 

® МИТРОФАН ПЕТРОВИЧ БОГАЕВСКИЙ § 

в в 

в В книге 276 стр. и редкие фотографии, в 

в Выписывать из редакции «Род. Края». Сто- о 
§ имость во Франции — 16,50 фр., заграни- о 
§ цей — 3,50 долл. В книге, кроме яркой об- § 
в рисовки личности и деятельности Донско- § 
в го Златоуста, перед глазами читателя по- ® 
§ путно проходит героическая эпоха Кале- о 
§ динского периода истории Дона. о 

® Осталось еще ограниченное количество § 
в экземпляров. § 

в ® 

1>©©©©©©©©0©в©©©©©©©©©©©©00©©©©©©©©©©©©©' 

РУССКИЙ КНИЖНЫЙ МАГАЗИН 
В ПАРИЖЕ 

— Все новинки книжного рынка — 

МАСА5Ш БИ ЫУКЕ 

10, гие йез Сагтез Рапз 5 

Тё1. БАШоп 25-28. 

лх\Л<Л/><ЛЛ<ЛЛ<ЛЛ<ЛЛ>\Л<ЛЛ'Л/><ЛЛ/ЛЛ»ЛЛ^\Л<Л/^ 



о о 

| «ВЕСТНИК ПЕРВОПОХОДНИКА» | 

Редакционная Коллегия: А. Долгополов, Г. Головань и В. Мяч. в 

в ежемесячный журнал, посвященный Первому Кубанскому походу © 

§ и истории Белых Армий. § 

§ Издание Калифорнийского отдела Союза Учасников § 

§ 1-го Кубанского ген. Корнилова похода ® 

в Подписная плата на 1 год (12 номер.) дол. 5.00, на 6 месяцев о 

в долл. 3.00, цена отд. номера 0.50 цент. Адрес редакции: о 

в УазПу М1а1сп. 1624 1/2 ЕсНо Рагк Ауе. Ьоз Ап§е1ез. СаШ. 90026. И5А. § 

в о 

о о 
^в©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©®©©©©©©©©©^ 



1гпрптепе Р. 1.11. Р. - 3. гие ди ЗоЬоТ - Роп$ (6*) 



ОГЛАВЛЕНИЕ 

Христос Воскресе. 

Б. Богаевский — «50 лет». 

И. Курицин — «Корниловские дни и октябрьский переворот 1917 г.» 

П. Кумшацкий — «Судьба». 

А. П. Падалкин — «Июльское восстание большевиков в Петрограде и донские ка- 
зачьи полки» (продолжение). 

Юшкин-Котлубанский — «Вопросы». 

П. К. — «Еще к вопросу о происхождении казаков». 

М. Черныш — «Запорожье и Запорожская Сечь» (продолжение). 

Н. Туроверов — «Казачьи заметки». 
Н. Вдовкин — «Ко дню Войскового праздника Оренбургского Каз. Войска». 

А. И. Третьяков — «Из борьбы донских казаков с большевиками». 

Б. Турчанинов — «Путевые заметки». 

Ген. М. Зубов — «Донские казачьи дела». 

И. Сагацкий — «Об Атаманском Военном Училище». 

Я. Богаевский — «Светлой памяти праправнука былинного богатыря Никиты 
Селяниновича». 

«Аргентина». 

Ушедшие. 

Денежные поступления в редакцию «Род. Края». 

От редакционной коллегии «Род. Края». 



РОДИМЫЙ НРАЙ 



Орган общеказачьей мысли. 
Издатель: Донское Войсковое Объединение. 
Аэ8ос1а1юп (1е? Сова<|ие8 с!и Роп 
Агг а и Шшвгге Ае \'1гл. .ЬО. 70 1955 

РАУ5МАТА1. МАК8 — АУШЬ 1967 

№ 69 — Март-Апрель 1967 г. 3.50 

РагаИ; 1оиз 1ез 2 пкнз. Бпгесгеиг: Водаеузку. 



Редакционная Коллегия: Б. А. Богаевский, 
А. И. Клочков, В. М. Кузнецов, А. П. Падал- 
кин, Н. Н. Туроверов, Б. Н. Уланов. 
Адрес редакции: 

В. ВОСАЕУЗКУ 

230, Ау. с!е 1а Бпчзюп-Ьес1егс 

95 — Моп1тогепсу 
Егапсе 



ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ 



Правление Казачьего Союза поздравляет 
казаков и казачек всех Казачьих Войск с 
Светлым Праздником Воскресения Христо- 
ва. Оно шлет им искренние пожелания за- 
быть в этот Великий День повседневные за- 
боты, вытеснить из души побуждения к вза- 
имной вражде и проникнуться братскими 
чувствами казака к казаку. 

Братство в христианском смысле этого сло- 
ва было раньше основой казачьей жизни. Тот 
из казаков, кто действительно хочет быть ка- 
заком, должен признать высокое значение 
этого христианского понятия. Основное свой- 
ство братства — поддержка друг друга и вза- 
имное прощение обид. 

Приблизимся-же в день Святой Пасхи друг 



к другу, троекратно поцелуемся и от чистого 
сердца воскликнем: 

ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ! 
чтобы получить ответный такой-же искрен- 
ний возглас: 

ВОИСТИНУ ВОСКРЕСЕ! 
Председатель Каз. Союза В. Кузнецов 
Секретарь Н. Ломакин 

Редакция «Род. Края» поздравляет казаков 
всех Казачьих Войск и всех своих читателей 
со Светлым Праздником Св. Пасхи и шлет им 
всем свои наилучшие пожелания всего само- 
го хорошего. 

ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ! 

Редакция «Род. Края» 



50 ЛЕТ 



В этом 1967 г. советская власть готовится 
к торжественному празднованию 50-тилетия 
революционных событий, приведших нашу 
Родину к небывалой катастрофе. 

Большевистскому перевороту предшество- 
вали не менее роковые события, которые под- 
готовили почву для захвата власти больше- 
виками. 

Конечно, коммунистическая партия СССР 
использует эти празднования в целях пропа- 
ганды. Уже вышли и будет еще выпущено 
много литературных трудов, посвященных 
революции, в которых происшедшее будет 
описываться так, как это наиболее желатель- 
но для коммунизма в данное время. То есть 



много будет лжи, умалчиваний, подтасовок и 
извращений. Ибо не нужно никогда забы- 
вать, что несмотря на будто бы происшедшие 
перемены, на поворот от «холодной войны» к 
«мирному сожительству», идеология и цели 
коммунистической партии остаются все те 
же: мировая революция, для достижения ко- 
торой все средства хороши. Мировая же рево- 
люция имеет своей конечной целью установ- 
ление коммунистической диктатуры во всем 
мире. 

Меняется тактика, но стратегия остается 
та же. 

Русская эмиграция и, конечно, мы, ка- 
заки, не должны и не можем остаться без- 



1 



участными. Слишком много казачьей крови 
стоили деяния большевиков и их невольных 
помощников... Слишком много сынов Тихо- 
го Дона, вольной Кубани, бурного Терека, 
Астраханских и Оренбургских степей, суро- 
вого Забайкалья, просторной Сибири, мощно- 
го Амура и далекой Уссури сложило свои го- 
ловы в борьбе против красной диктатуры, в 
борьбе за родные края, за право быть свобод- 
ными, за честь казачью, за достоинство чело- 
века... Велики жертвы казачества... Атаманы 
Каледин, Дутов, Караулов, Бирюков, ген. 
Корнилов и многие другие погибли тогда в 
этой борьбе... 

С того времени прошло 50 лет, т. е. полови- 
на века, 20-тилетний казак, попавший в 
20-ых годах заграницу, уже превратился в 
70-тилетнего деда, если не прадеда. А людей, 
бывших старше в то время, осталось уже не- 
много. Люди 1-ой эмиграции уходят с истори- 
ческой сцены... 

Новые поколения, выросшие за рубежом, в 
большинстве случаев не дали им соответству- 
ющей смены. Мы не будем останавливаться 
на причинах этого явления, вина ли это их 
родителей или неизбежная ассимиляция от- 
дельных индивидиумов попавших в иную 
среду, но факт остается фактом. Им не по- 
нятна и чужда идеология их отцов и гораздо 
ближе образы мышления, взгляды той стра- 
ны, где они проживают. 

Те же поколения, что выросли в Сов. Сою- 
зе, воспитывались сов. наукой, в сов. школах 
и имеют о нашем прошлом, о нашей идеоло- 
гии чаще всего совершенно превратное по- 
нятие или вообще ничего не знают, ибо с ма- 
лых лет им внушалось то, что указывала 
коммунист, партия, не считаясь с правдой. 
Извращению подвергалось не только недав- 
нее прошлое, но и вся казачья история. 

И мы, уходяшие в небытие, должны оста- 
вить правдивые свидетельства о том, что бы- 
ло, об истории свободолюбивых Казачьих 
Войск, об их борьбе с большевизмом. 

Казачьи журналы иногда упрекают в том, 
что в них пишется только о прошлом, мало о 
настоящем и почти ничего о будущем. Да, 
пишется о прошлом, ибо события прошлого 
— уроки для будущего. На ошибках — учат- 
ся. 

Настоящее зарубежного казачества в дан- 
ное время имеет скорее грустный характер. 
Дрязги, раскол, ссоры, доходящие до суда, 
непримиримость к иному мнению, стремле- 
ние к призраку власти любой ценой, само- 
восхваление и самореклама... и так мало ре- 
ального дела. На страницах русских газет 
оппоненты обливают друг друга грязью в са- 



мой грубой некорректной форме, не гнущаясь 
подтасовкой фактов, «передергиванием»... 
Стыдно становится за авторов, имеющих по- 
рой высокие военные звания или получив- 
ших высшее образование. Такой род полеми- 
ки доказывает лишь убожество их мышле- 
ния, их миросозерцания... Все это прикрыва- 
ется громкими словами о высоких идеалах, о 
верности заветам старины, о непримиримости 
с коммунизмом. Да, мы непримиримы друг к 
другу, но гораздо более терпимы к тем, кто 
проповедуют эволюцию коммунист, партии, 
цели которой остались неизменными и для 
достижения которых яд коммунистического 
учения прикрывается благородными фраза- 
ми об его человечности и стремлении к мир- 
ному сожительству, к счастью человека. 

Эта непримиримость к друг другу в каз. 
среде, да и вообще в русской эмиграции, уме- 
ло вызывается и поддерживается темными 
силами, вызывающими ссоры и нелады, осно- 
ванные на слабых сторонах человеческой на- 
туры, на будто бы оскорбленном самолюбии, 
на попрании идеалов. Противники обвиняют 
друг друга в том, что противная сторона — 
«разлагатели казачества». По существу тако- 
выми являются все те, кто не желает и не 
хочет считаться, признавать, уважать чужое 
мнение, при условии, конечно, что оно не по- 
творствует коммунизму. Вот этим людям сле- 
дует призадуматься, кому выгодны, кому же- 
лательны все эти ссоры и дрязги... И кто за 
всем этим может стоять, стоять совершенно 
незаметно, но и умело играть на слабых сто- 
ронах человеческой натуры, разжигая стра- 
сти, подстрекая, выдвигая новые доводы «для 
оскорбленного самолюбия». 

Будущее для нас неизвестно. Мировые со- 
бытия происходят с такой калейдоскопиче- 
ской быстротой, что не только мы — эмиг- 
ранты, но и «сильные мира сего» не могут 
предвидеть того, что будет завтра. Меняют- 
ся отношения между странами и формами их 
правления, меняются человеческие отноше- 
ния, громадными шагами идет вперед техни- 
ка, промышленность, наука, появляются но- 
вые факторы, новые понятия. Эта эволюция 
неизбежна и бороться против нее невозмож- 
но. 

Происходит эволюция и в среде казачества. 
И вполне был прав председатель Каз. Союза 
В. М. Кузнецов в своей речи на Войск. Празд- 
нике 1966 г. в Париже, сказавший: «А каза- 
ки 19-го и начала 20-го веков разве были те 
же, что их предки во время Азовского Сиде- 
ния?». К сожалению, очень многие из нас не 
отдают или не хотят себе отдать отчета, что 
жизнь идет вперед, что сейчас другие усло- 



-2 



вия существования и что нельзя оставаться 
на уровне начала этого столетия или граж- 
данской войны. 

Но есть понятия и учения, которые не ме- 
няются в течении многих, многих веков. Вы- 
соко моральная идеология религиозных уче- 
ний — христианства, буддизма удержались и 
удерживаются в течении многих, многих сто- 
летий, несмотря на все происшедшие жизнен- 
ные перемены. 

Достоинства и ценность казачьей идео- 
логии не во внешних формах, а в тех высо- 



ких духовных и моральных устоях, которые 
завещали нам наши предки. Братство, равен- 
ство прав, но и обязанностей, а главное — 
уважение к человеку, к его достоинству, сво- 
бода взглядов, мышлений и понятий — вот 
эти духовные ценности мы обязаны сохра- 
нить и передать будущим поколениям. 

Об этом должны вспоминать все те, кто 
именует друг друга «разлагателями казаче- 
ства» и не желает считаться с иным мнением. 



Париж. 



Б. Богаевский 



КОРНИЛОВСКИЕ ДНИ И ОКТЯБРЬСКИЙ ПЕРЕВОРОТ 1917 ГОДА 



Корниловские дни правильнее было бы 
назвать делом Керенского, объявившего ген. 
Корнилова и атамана Каледина изменника- 
ми... 

Временное Правительство — не лишне это 
припомнить — одно время требовало выдачи 
Каледина, на что получило исторический от- 
вет: «С Дона выдачи нет», а позже само пы- 
талось опереться на казаков. Нужно отметить 
и то, что в конце октября 1917 года, когда Вр. 
Пр. уже было свергнуто большевиками, ата- 
ман Каледин и правительство Дона обраща- 
лись (безуспешно) с телеграммами к членам 
Вр. Пр., предлагая им собраться на Дону и от- 
сюда, опираясь на казачество, начать борьбу 
с большевиками. В отношении последних ата- 
ман Каледин и генерал Корнилов обладали 
общностью взгляда. Взгляд этот бывал вы- 
сказан очень точно, ясно и честно. 

Вот что писал В. Л. Бурцев о Государствен- 
ном совещании в Москве, куда прибыли ат. 
Каледин и ген. Корнилов, встреченные ова- 
циями: 

«Огромный зал Московского театра заполнен 
депутатами, приехавшими с разных концов 
России и с фронта. Все они горят политиче- 
скими страстями. Все — это очевидно для 
всех было и тогда — резко поделились на два 
лагеря: на тех, кто за большевиков и на тех, 
кто против большевиков. Все чувствуют, что 
находятся накануне величайших событий, 
ожидающих Россию. На кафедре со страст- 
ными речами проходят ораторы за ораторами, 
представители разных течений: к-д, с-р, 
меньшевики, промышленники, большевики, 
статские, военные и т. п. Со страстной речью 



выступил и ген. Каледин. Он говорил об угро- 
жающем положении России, об ее великом 
прошлом и великом будущем, о казаках и об 
их роли в общей борьбе за Россию, о преда- 
тельстве большевиков и т. д. А. М. Каледин 
взволновал тогда всех нас, и он был для нас 
— нашим Калединым. 

На той же кафедре, в тот же день говорил 
и ген. Л. Г. Корнилов. Он говорил приблизи- 
тельно то же самое, что и ген. Каледин. Во вре- 
мя речей ген. А. М. Каледина и Л. Г. Корнилова 
мы не делились на «мы» и «вы» — все вместе 
аплодировали обоим им и все вместе отбива- 
ли яростные нападки на них большевиков и 
их союзников. В то время все антибольшеви- 
ки чувствовали себя членами одного общего 
течения». 

Ген. Каледин говорил от имени 12 казачьих 
Войск. Привожу выдержку из его деклара- 
ции: «С глубокой скорбью отмечая общее рас- 
стройство народного организма, расстройство 
в тылу и на фронте, развал дисциплины в 
войсках и отсутствие власти на местах, пре- 
ступное разжигание вражды между класса- 
ми, попустительство в деле расхищения госу- 
дарственной власти безответственными орга- 
низациями как в центре, так и внутри на ме- 
стах, грозное падение производительности 
труда, потрясение финансов, промышленно- 
сти и транспорта, казачество призывает все 
живые силы страны к объединению, труду и 
самопожертвованию во имя спасения родины. 

В глубоком убеждении, что в дни смертель- 
ной опасности для существования Родины 
все должно быть принесено в жертву, каза- 
чество полагает, что сохранение родины тре- 



— 3 — 



бует прежде всего доведения войны до по- 
бедного конца в полном единении с нашими 
союзниками. Пораженцам не должно быть 
места в правительстве. Россия должна быть 
единой. Всяким сепаратным стремлениям 
должен быть поставлен предел в самом заро- 
дыше. Дисциплина в армии должна быть под- 
нята и укреплена самыми решительными ме- 
рами; тыл и фронт единое целое. В заключе- 
ние, мы не можем остановиться перед пред- 
стоящим государственным событием, на кото- 
рое весь русский народ смотрит, как на свою 
конечную надежду положить для нашей мно- 
гострадальной Родины прочные и твердые 
основы новой государственной жизни. Мы 
говорим об Учредительном Собрании. Мы 
требуем, чтобы во всей подготовительной об- 
становке и течении самих выборов в Учреди- 
тельное Собрание Вр. Правительство приня- 
ло бы все меры, обеспечивающие правиль- 
ность и закономерность выборов на всем про- 
странстве земли русской. Мы полагаем, что 
местом созыва Учредит. Собрания должна 
быть Москва, как по своему историческому и 
центральному положению, так и в интере- 
сах спокойной и планомерной работы Учре- 
дительного Собрания. Время слов прошло, 
терпение народа истощается. Нужно делать 
великое дело спасения Родины». 

Так говорил и Калении и Корнилов, люди 
из тех, которые говорят то, что думают и кото- 
рые делают то, что говорят. Как же развер- 
нулись события? 

После того, как Государственное совеща- 
ние закончилось, атаман ген. Каледин возвра- 
тился на Дон, а генерал Корнилов — на 
фронт. С фронта он не раз честно и прямо 
предупреждал Вр. Пр. о том, что германо- 
большевицкие агитаторы, агенты и шпионы 
разваливают армию. Но во Вр. Правитель- 
стве не хотели слушать предостережений. 
Очнулись только после Калушского разгрома 
и позора армии Брусилова. 22 июля Корни- 
лов был назначен командующим Юго-Запад- 
ного Фронта. Первым его жестом было тре- 
бование прекратить наступление, легкомыс- 
ленно начатое Керенским. 31. июля Корни- 
лов был назначен главнокомандующим. При- 
нимая назначение, он поставил условием, что 
в военных делах он будет свободен от посто- 
роннего вмешательства, что измена будет ка- 
раться смертью, а меры борьбы с анархией и 
пораженчеством будут действительно прове- 
дены на фронте и в тылу. Испуганное бруси- 
ловским поражением, Вр. Правительство при- 
няло все эти условия, но как только острота 
перепуга миновала, не смогло и не захотело 
их выполнить. И тогда стало неизбежно 



столкновение между тем, кому были даны 
обещания и теми, кто их дал, но не сдержал. 

Вся моральная правота в этом столкнове- 
нии была на стороне Корнилова. Чтобы по- 
нять его, достаточно вспомнить сцену, проис- 
шедшую в начале августа на заседании Сове- 
та Министров, куда главнокомандующий 
Корнилов был приглашен для обсуждения 
положения армии. Во время доклада ген. 
Корнилова Керенский передал ему потихонь- 
ку записку, в которой просил его быть осто- 
рожным в изложении военных секретов, ибо 
не все члены Кабинета, оказывается, были 
надежны. (Савинков, бывший тогда зам. во- 
енного министра, пояснил Корнилову, что 
речь шла о В. Чернове, министре земледе- 
лия). 

Можно себе представить, каково было на- 
строение ген. Корнилова, когда он встретил- 
ся с таким неслыханным фактом. Уже одно- 
го этого было вполне достаточно, чтобы дать 
Корнилову право восстать. Однако, Корни- 
лов еще некоторое время сдерживался и со- 
хранял лояльность. Поднял он знамя восста- 
ния, лишь будучи вызван и спровоцирован 
на это Керенским. История эта уже достаточ- 
но известна. Керенский сознательно позво- 
лил Савинкову и другим своим помощникам 
войти в конспиративную связь с Корниловым 
и начать разговоры. Затем он послал к ген. 
Корнилову Вл. Львова, передавшего Корни- 
лову, что Керенский готов действовать заод- 
но с ним — объявить диктатуру, разогнать 
советы и силой подавить большевистское 
движение. Ген. Корнилов, прямой и честный, 
признался Львову, что он стоит за диктату- 
ру, но хочет поступить в согласии и сговоре с 
Керенским, которому он все еще верил. 

Керенский же, узнав от Львова, что Кор- 
нилов сочувствует идее диктатуры, обрадо- 
вался, что «заставил Корнилова выдать свои 
планы», и предложил Вр. Правительству дать 
Корнилову отставку, на что оно согласилось. 
Тшетно командующие фронтами и начальник 
штаба главнокомандующего телеграфирова- 
ли Керенскому, заклиная его не делать этой 
роковой и преступной ошибки. 

Что оставалось Корнилову, сперва обману- 
тому, затем понявшему, какого рода люди 
стоят у власти? Бросить все, сдать в их пре- 
дательские руки судьбу обороны, или откры- 
то выступить против Вр. Правительства. Он 
предпочел последнее. Но армия уже была 
разложена изнутри. Корнилов выпустил воз- 
звание: 

«Я, генерал Корнилов, сын крестьянина- 
казака, заявляю всем и каждому, что лично 
мне ничего не надо, кроме сохранения Вели- 



4 — 



кой России, и я клянусь довести народ путем 
победы над врагом до Учредительного Соб- 
рания, на котором он сам решит свою судьбу. 
Все, у кого бьется русское сердце... молите Го- 
спода о явлении величайшего чуда, спасения 
родимой земли. Предать же Россию в руки 
врага и сделать русский народ рабом я не мо- 
гу, не в силах и предпочитаю умереть на поле 
чести и брани, чтобы не видеть позора и сра- 
ма русской земли. Русской народ! В твоих ру- 
ках жизнь твоей страны...». 14 сентября ген. 
Корнилов был смешен, а через три дня пра- 
вительство Керенского выпустило из тюрьмы 
Троцкого и др. 

В декабре 1917 года ген. Корнилов прибыл 
на Дон и вступил в командование Доброволь- 
ческой Армией, сформированной ген. Алексе- 
евым под крылышком атамана Каледина. Ти- 
хий Дон стал колыбелью Добровольческой 
Армии. Цель, которую преследовали ген. 
Алексеев, Каледин и Корнилов — борьба с 
произволом и насилием, борьба за спасение 
России. На знаменах этой борьбы было на- 
чертано: К Учредительному Собранию, т. е. 
то же самое, что значилось и на знаменах 
февральской революции. Была проявлена 
искренняя лояльность. В своей приветствен- 
ной речи, сказанной им 7 мая при открытии 
офицерского съезда, созванного с ведома Вр. 
Правительства, ген. Алексеев, тогда Верхов. 
Главнокомандующий, точно формулировал 
настроения офицеров Действующей Армии. 
Эта речь была полна здорового, глубокого и 
неподдельного патриотизма и не содержала в 
себе ни малейшего упрека по адресу Вр. Пра- 
вительства. 

— О — 

31 марта 1918 года, под Екатеринодаром, 
гранатой, направленной рукой русского боль- 
шевика, ген. Корнилов был убит. Привожу 
слова Донского Атамана, героя Луцкого про- 
рыва на германском фронте, А. М. Каледина: 
«Я лично отдаю России и Дону свои силы. Не 
пожалею и своей жизни». Трагическая смерть 
его 29 января 1918 года потрясла всех. Исто- 
рия заклеймит презрением тех, кто по свое- 
корыстным побуждениям ткал паутину гну- 
сной клеветы вокруг героя, ген. Каледина. 
Здесь уместно вспомнить следующий случай. 
В самых последних числах августа, перепу- 
ганное выступлением ген. Корнилова, Вр. 
Правительство, без всяких оснований, руко- 
водствуясь лишь появившейся в некоторых 
газетах провокационной телеграммой (якобы 
отправленной Дон. Атаманом А. М. Каледи- 
ным на имя Вр. Правительства), не проверив 
правильности сообщения, не запросив самого 
атамана и Донское правительство, не запро- 



сив даже собственного Областного Комисса- 
ра М. С. Воронкова, спокойно сидевшего в 
Новочеркасске, где якобы Каледин поднял 
«мятеж», — Вр. Пр. объявило Донского Ата- 
мана изменником. Разве это не произвол со 
стороны Вр. Пр. по отношению Каледина, ко- 
торый это правительство признавал? 

В доказательство привожу полностью сле- 
дующие подлинные и несомненные телеграм- 
мы: «Донской Войсковой Круг признает Вре- 
менное Коалиционное Правительство един- 
ственной властью в стране и выражает уве- 
ренность, что Вр. Правительство закрепит 
добытую свободу, доведет страну до Учреди- 
тельного Собрания и оградит ее от анархии 
и разрухи». И вторая, после получения све- 
дений о планах большевиков, адресованная 
кн. Г. Е. Львову (копия военному министру 
А. Ф. Керенскому): «Донской Войск. Круг, 
признавая Коалиционное Правительстве 
единственной властью в стране, приветству- 
ет Правительство со вступлением на путь ак- 
тивных мер для спасения родины, ее чести и 
достоинства, в борьбе с братанием и дезертир- 
ством, неповиновением частей, в борьбе с 
анархией, разрухой, во имя спасения свободы 
и самой родины, донские казаки горячо стре- 
мятся оказать Правительству всемерное со- 
действие». 

Это не было только словами. Реальное со- 
действие казачества было оказано 3-5 июля 
1917 года в Петрограде, при первом восстании 
большевиков против Вр. Правительства. Вос- 
стание было ликвидировано 1-м и 4-м дон- 
скими полками. Еще один пример: В июле, 
когда на Двинском направлении вспыхнул 
солдатский бунт с лозунгом «Долой войну», 
казаки донские, кубанские и драгуны быстро 
востановили порядок — без пролития крови. 
И что же? Временное Правительство, вместо 
того, чтобы решительными мерами вести 
борьбу с главарями большевиков в Петрогра- 
де, вступило в борьбу с теми, кто мог быть 
для него единственной опорой. В централь- 
ной России в этот раз не оказалось ни Мини- 
ных, ни Пожарских. Огромный процент кре- 
стьянского населения пошел за большевика- 
ми, соблазненный разделом всех земель меж- 
ду крестьянством, и в результате получил 
землю... для вечного упокоения. 

Большевики совершили вопиющее пре- 
ступление. Кто же допустил совершить тако- 
вое? Все изложенное, суммированное в об- 
ший итог, говорит не в пользу Временного 
Правительства. 

Уроки истории печальны и жестоки, но 
они — поучительны... 

США. И. Курицын 



5 — 



СУДЬБА 



С тобой расстаться, край родимый, 
Пришлось мне с очень ранних лет, 
Уйти долой, судьбой гонимый, 
Как вечный странник, в белый свет. 

Остались дом, семья родная, 
Приволье степи, Тихий Дон... 
Осталось все и с ними были, 
Мечты ушли в глубокий сон. 

На смену им пришло другое — 
Для сердца чуждая статья, 
Без тени прошлого — иное 
По сути дела и бытья. 



Когда то жили по заветам, 
Примером брали старшинство, 
Блистали верностью обетам, 
Законом чтили большинство. 

В том большинстве был каждый равен, 
Имел права на весь свой век, 
Гордился прошлым, вечно славным, 
И был всегда, для всех, как человек. 

На смену этому пришли названья 
Как «ост», «дипи» и... спрос туда, 
Где нет уж места для призванья, 
Где биржа черного труда. 



Марокко. 



П. Кумшацкий 



ИЮЛЬСКОЕ ВОССТАНИЕ БОЛЬШЕВИКОВ В ПЕТРОГРАДЕ В 1917 г. И ДОНСКИЕ 

КАЗАЧЬИ ПОЛКИ 

(Продолжение № 68) 



После подавления восстания, в казармах 
Преображенского полка состоялось собрание 
представителей всех полковых комитетов, 
как фронтовых, так и столичных, посвящен- 
ное большевистскому выступлению. Присут- 
ствовали на нем и представители Совета 
Солд. и Раб. Депутатов и Командующий вой- 
сками ген. Половцев, которому, по его сви- 
детельству, представители фронтовых коми- 
тетов задали и такой вопрос: «на какие части 
столичного гарнизона он мог вполне расчи- 
сывать перед началом восстания?» Ген. По- 
ловцев «твердо» ответил: «На две: 1-ый и 
4-ый Дон. каз. полки». Представители 1-ой 
гвард. дивизии были этим обижены и пред- 
ставитель Преображенского полка спросил: 
«А мы?» Ген. Половцев ответил: «Друзья мои, 
скажите совсем по совести, если бы в самом 
начале беспорядков я бы вас вызвал с при- 
казанием встретить идущих к Таврическому 
Дворцу большевиков и остановить их огнем, 
мог ли я быть совсем уверен, что все ваши 
роты выйдут на это дело безпрекослов- 
но?» — Смущенное молчание явилось 
красноречивым ответом». На это ген. 
Половцев, по свидетельству С. В. Бол- 



дырева, присутствовавшего на совеща- 
нии от казаков, сказал: «Вот, видите, 
а на казаков я мог расчитывать и они безпре- 
кословно все дни восстания выполняли мои 
приказания». В ответ на это представители 
фронт, комитетов задали вопрос: «Какие ча- 
сти петроградского гарнизона присягали Вр. 
П-ву?» Командующий ответил: «Две, 1-ый 
и 4-ой Дон. каз. полки...» На это представите- 
ли петроградского гарнизона заявили: «Так 
они и были обязаны защищать его». Дальше 
ген. Половцев говорит: «Против этих фактов 
никто не возражал, а фронтовые депутаты 
ехидно улыбались». 

После подавления восстания подписка в 
пользу семей казаков, убитых во время беспо- 
рядков, в первый же день дала больше 200 
тысяч рублей. Инициатива подписки исходи- 
ла от Экономического Клуба, насмехаясь над 
которым после подавления восстания обы- 
ватели именовали «партией испуганной ин- 
теллигенции». 

Ген. Половцев свидетельствует и о том, что 
командир 1-го Дон. каз. полка полк. Траилин 
за подавление восстания был представлен к 
производству в генерал-майоры и что пред- 



ставление Военному Министру Керенскому 
было сделано правительственным комисса- 
ром при Штабе Округа поруч. Кузьминым и 
что в тот же день ген. Половцев поздравил 
Траилина с генеральским чином. Никаких 
других производств за подавление восстания 
не было. Все это свидетельствует о роли и за- 
слугах казаков в дни большевистского вос- 
стания 3-5 июня. Пишет ген. Половцев и о 
том, что при похоронах казаков «правитель- 
ство устраивает грандиозную манифестацию: 
участвуют эскадроны и роты от всех частей 
гарнизона, многочисленные депутации и пр.». 

С приездом Керенского начальником Шта- 
ба Округа полк. Балабиным, тоже дон. каза- 
ком, был составлен список свыше 20-ти боль- 
шевиков, с Лениным и Троцким во главе, 
подлежащих аресту. Список был одобрен 
Вр-ым П-вом и передан Керенским ген. По- 
ловцеву. Полк. Балабин разослал на автомо- 
билях офицеров с казаками для производ- 
ства обысков и арестов. Когда машины уеха- 
ли, в Штаб Округа пришел Керенский, зая- 
вивший, что аресты Троцкого и Стеклова, как 
членов Совета, нужно отменить. Но получил 
ответ: «Это невозможно — • уже поздно». Но 
офицер, посланный на квартиру Троцкого 
для его ареста, нашел там Керенского, кото- 
рый ордер Половцева для производства аре- 
ста отменил. Арестованного казаками и до- 
ставленного в Штаб Округа Стеклова освобо- 
дили по требованию Председателя Совета 
Солд. и Раб. Депутатов — Чхеидзе. В это же 
время в Павловске казаки Л. Гв. Дон. зап. ба- 
тареи по собственному почину арестовали 
знаменитую Суменсон и доставили ее в Штаб 
Петроград. Округа. Тогда же посылка одной 
сотни на Семеновский плац «навестить това- 
рищей сорокалетних», собравшихся в коли- 
честве до 10 тыс. человек и имевших оружие, 
было достаточно, чтобы «республика сорока- 
летних» была ликвидирована в мгновение 
ока. 

Пулеметный полк в 19 тыс. человек спи- 
сочного состава был разоружен одной сотней 
казаков. 7-8 тыс. пулеметчиков были отправ- 
лены в Штаб Округа, но казаки после ухода 
полка обшарили казармы и пригнали к Шта- 
бу еще партию прятавшихся там. 

Начавшееся разоружение рабочей гвардии, 
в котором казаки играли первостепенную 
роль, по требованию Совета Солд. и Раб. Деп. 
было отменено. 

Все это дало основание казакам думать, что 
их жертвы 3-5 июля были напрасны и 7 и 8 
июля на Надеждинской улице состоялось за- 
крытое заседание «главарей Казачьего Съез- 
да», на которое был приглашен ген. Полов- 



цев. Казаки просили его «осветить политиче- 
ское положение». После этого «совещания» 
казаки «говорят о необходимости грозного 
протеста от лица всего казачества» против 
«церемоний» п-ва с большевиками и против 
вмешательства Советов в его распоряжения». 
Ген. Половцев указывает «на бесполезность 
такого шага, соединяющуюся с опасностью 
попасть в контр-революционеры», и выска- 
зывает свое «всегдашнее мнение, что в сто- 
лице их задача охранять объединеннное ка- 
зачество от проникновения в его среду боль- 
шевизма». Этот его совет был, особенно моло- 
дежи, не по душе. (Свидетельство С. В. Бол- 
дырева, присутствовавшего на совещании в 
качестве представителя 1-го Дон. каз. полка). 

На другой день, от имени казачества вооб- 
ще и в частности от имени каз. частей петро- 
градского Военного Округа, Советом Союза 
Каз. Войск соответствующий протест был по- 
дан. В ответ А. Ф. Керенский «согласно реше- 
нию Вр. П-ва» прислал Командующему Вой- 
сками Петроград. Округа распоряжение: 
«принять меры против вмешательства каза- 
ков в распоряжения Вр. П-ва». Распоряжение 
это, «с наставлениями» в духе, желаемом для 
П-ва, ген. Половцевым было разослано в каз. 
части и в Совет Союза Каз. Войск. Все это ви- 
димо дало основание проф. С. Мельгунову в 
его труде «Как большевики захватили 
власть» написать: «ген. Половцев, бывший 
Командующий войсками в Петрограде в мо- 
мент большевистского выступления, счел для 
себя предприятием «невыгодным» поддержи- 
вать правительство, обреченное «на гибель». 

Полк. Б. Никитин, бывший начальник 
контр-разв. отделения Штаба Петрог. Округа 
и в дни восстания исполнявший обязанности 
генерал-квартирмейстера Штаба Округа, ко- 
торому ген. Половцевым была поручена за- 
щита Таврич. Дворца, в котором заседал Со- 
вет Солд. и Раб. Деп., на который по сведени- 
ям Штаба большевики должны были нанести 
главный удар, чтобы силой заставить его 
«взять власть в свои руки», в своем труде 
«Роковые годы» июльскому восстанию по- 
свящает две главы (12-ую «Июльское восста- 
ние» и 13-ю — «Последняя карта»), всего 42 
стр. В 1-ой описываются события 3-5 июля, а 
во второй — аресты руководителей восста- 
ния, ликвидацию большевистских организа- 
ций и разоружение рабочих дружин. 

О восстании он пишет: что «уже 2 июля, к 
10 ч. вечера, выяснилось, что полки 1-ой Гв. 
Дивизии во главе с Преображенским полком 
решили не принимать участия ни с той, ни 
другой стороны, и «обещают завтра не выйти 
на улицу» т. е. «будут держать нейтралитет», 



что «2-ая Гв. Дивизия во главе с Финлянд- 
ским полком, 1-ый запасный полк, 1-ый пу- 
леметный полк и др. части не только выйдут 
на улицу, но и выступят на стороне больше- 
виков» и что таким образов «пехоты у Главно- 
командующего совсем нет», что «из артилле- 
рии выполняют его распоряжения только Л. 
Гв. 6-ая Дон. зап. батарея, стоящая в Павлов- 
ске», что юнкера артилл. училищ давно сидят 
без лошадей и орудий», что «броневые маши- 
ны официально находились в подчинении Со- 
вета Солд. и Раб. Депутатов и выступят на 
стороне большевиков», что остается кавале- 
рия: 1-ый и 4-ый Дон. каз. полки, 2 эскадро- 
на 9-го запасного кавал. полка и запасные 
сотни Л. Гв. Сводно-Казачьего полка, стояв- 
шие в Павловске», и что «таким образом ген. 
Половцеву выступить против большевиков в 
буквальном смысле не с чем», т. к. «казаки 
просили, по возможности, без пехоты их не 
выводить». «Ген. Половцев решил выждать 
с казаками событий, чтобы использовать их 
в удобном случае, когда таковой представит- 
ся». 

Полк. Никитин, приехав в Тавр. Дворец и 
не имея в своем распоряжении никакой во- 
инской силы для его защиты, требовал от 
президиума Совета Солд. и Раб. Депутатов 
дать в его распоряжение сначала одну пехот, 
бригаду, потом полк и наконец только один 
батальон, и ничего не получил. Военная сек- 
ция Совета обещала весь гарнизон, но только 
после обеда 4-го, делегаты Совета Гоц и Ани- 
симов «взялись ехать за Измайловским пол- 
ком и действительно поехали, но полка не 
привезли». Через некоторое время после их 
отъезда «по Невскому проспекту действи- 
тельно прошел целый полк в полном порядке, 
да еще с музыкой и с развевающимися зна- 
менами. В Совете приняли его за Измайлов- 
ский, т. к. он направлялся к Тавр. Дворцу». С 
подходом полка ко Дворцу выяснилось, что 
это не измайловцы и что это «не союзники, а 
враги». Это был «1-ый запасный полк, при- 
веденный большевиками в большом поряд- 
ке» со всеми офицерами. 

Позднее выяснилось, что Гоц и Анисимов 
«ошиблись адресами и попали не в Измайлов- 
ский полк, а в какой то другой и обратно вый- 
ти на улицу уже было невозможно». Выпу- 
стили их оттуда только 5 июля. 

«Первые боевые действия открылись в 12 
ч. дня 4 июля в Эртелевском переулке у ти- 
пографии газеты «Новое время»,, куда прие- 
хали матросы печатать свои воззвания. Они 
привезли два пулемета и поставили их по 
углам переулка и времени от времени откры- 
вали из них бестолковый огонь». По личному 



свидетельству С. В. Болдырева, типографию 
освободили от матросов казаки 1-го Дон. каз. 
полка. Матросы не сопротивлялись, и, сдав 
казакам пулеметы, ушли из типографии. 

«Уже с утра в городе, не говоря о том, что 
по улицам разъезжали броневые автомобили 
с пулеметами, из которых стреляли в кого и 
почему неизвестно, большевики поставили 
команды с пулеметами на некоторых пере- 
крестках улиц, откуда фланкировались глав- 
ные артерии». «Такая огневая связь была на- 
пример установлена по всей линии — по Ли- 
тейному, Невскому и Садовой улице. Эта си- 
стема прорезала весь Петроград левого бе- 
рега Невы и отделяла Штаб Округа от Тав- 
рического Дворца». 

По личным свидетельствам в. ст. Чукавова 
и др. офицеров 1-го и 4-го Дон. каз. полков, 
для ликвидации этой «огневой связи» посы- 
лались небольшие группы казаков «спуг- 
нуть» большевистские команды и это им уда- 
валось, но через короткое время команды эти 
с пополнением возвращались на свои места 
и казаки вновь ездили, чтобы их «спугнуть». 
Игра эта в «кошки-мышки» продолжалась 
весь день 4 июля. 

К 11 ч. дня Таврич. Дворец был окружен 
десятками тысяч солдат и рабочих, образо- 
вавших непроходимую живую стену на сот- 
ни саженей в глубину. Однако казак-уряд- 
ник, посланный начальником Штаба Округа 
полк. Балабиным для связи в Таврич. Дво- 
рец, пробрался туда и явился полк. Никити- 
ну. К этому времени в распоряжении Штаба 
из 12-ти каз. сотен «свободными» оставалось 
четыре сотни, а остальные восемь были раз- 
бросаны по разным частям города, где «вели 
стычки» с восставшими. 

Говоря об этих стычках 4 июля, полк. Ни- 
китин пишет, «что нет возможности перечис- 
лить все места стычек», но указывает, что 
они были у «Николаевского вокзала в 1-ом 
часу дня, затем на углу Литейного и Жуков- 
ской в 2 часа, на углу Невского и Садовой в 
3 ч., на Садовой в 5 ч., на Невском в 6 ч., на 
Знаменской площади в 9 ч. вечера. На Ли- 
тейном проспекте и на Обводном канале стыч- 
ки происходили весь вечер и продолжались 
большую часть ночи. На Воскресенской на- 
бережной дважды за день большевики об- 
стреливали и пытались громить Контр-Раз- 
ведку», которую по свидетельству С. В. Бол- 
дырева охраняли казаки. 

В 4-е ч. по Литейному проходила колонна 
кронштадских анархистов с черными знаме- 
нами. Им помещерилось, что где то вдали ка- 
заки. Анархисты в панике открыли огонь из 
пулемета, поставленного на грузовик. Его 



8 -- 



стрельба была поддержана и ружейной 
стрельбой. Досталось и своим. 

Полк. Никитин пишет, что в одной из этих 
стычек в отряд 1-го Дон. каз. полка была бро- 
шена бомба, на углу Невского и Морской, ко- 
торая вывела из строя убитыми и ранеными 
6 казаков и 10 лошадей, что с наступлением 
вечера начались грабежи: грабили магазины 
Гостинного Двора, Апраксина Рынка и по 
Садовой улице. Были сделаны попытки гра- 
бежа банков на Невском и частных квартир 
по Литейному и Жуковской. Для восстанов- 
ления порядка во все эти места посылались 
небольшие каз. отряды, которые и разгоняли 
грабителей. 

Троцкий в его «Истории революции» не 
только не отрицает этих фактов, но под- 
тверждает их, стараясь оправдать их тем, что 
«изголодавшиеся рабочие» брали только 
съестные припасы и табак, и отмечает, что в 
этих случаях казаки «были немилосердны». 

Полк. Никитин пишет, что в Совете в это 
время «продолжали говорить, как притащить 
Измайловский полк». 

Около 8-и ч. вечера 4 июля, несмотря на не- 
значительность сил, оставшихся «свободны- 
ми» в распоряжении Штаба, после разговора 
по телефону между полк. Никитиным и Ба- 
лабиным, ген. Половцев посылает в распоря- 
жение полк. Никитина на защиту Таврич. 
Дворца 4-ую сотню 1-го Дон. каз. полка и 2-ую 
сотню 4-го Дон. каз. полка с придачей им 
двух орудий Л. Гв. 6-ой Дон. запас, батареи. 
Орудия были под командой подъес. Фолимо- 
нова. Отряд выехал с приказанием: «подъе- 
хав к толпе, сняться с передков и предло- 
жить разойтись и если не разойдутся — от- 
крыть огонь». 

Далее полк. Никитин рассказывает исто- 
рию этого маленького каз. отряда, названно- 
го впоследствии почему то «отрядом полк, 
графа Ребиндера». 

По личному свидетельству ее. Д. Артемова, 
офицера 4-ой сотни 1-го Дон. каз. полка, от- 
ряд этот был под общей командой командира 
4-ой сотни 1-го полка ее. Лащенова. 

«Отряд с Дворцовой площади шел на ры- 
сях, когда внезапно недалеко от Литейного и 
Шпалерной попал под пулемет, поставлен- 
ный на Литейном мосту солдатами Фин- 
ляндского полка... На улице под прямыми 
выстрелами пулемета, атаковать его в лоб 
для маленькой конной группы — предприя- 
тие почти безнадежное. Тогда остается преж- 
де всего скрыться в складках местности, т. е. 
в данном случае по улице за домами», что ка- 
заки и сделали. «В тот лее момент оба орудия 
остановились и стали сниматься с передков, но 



одно из них тут же было окружено восстав- 
шими солдатами 1-го Запасного полка; дру- 
гое орудие, с убитым в спину коренным ез- 
довым Пискуновым, успело проскочить Ли- 
тейный проспект, сняться с передка и дать 
три выстрела на 200 шагов гранатой по куч- 
ке солдат, окружавших 1-ое орудие. Граната 
метко разрывается, нанося тяжелый урон 
противнику, который разбегается, освободив 
таким образом 1-ое орудие. 

Второй выстрел был сделан по пушкам Гоч- 
киса, обстреливавшим казаков с северного 
берега Невы. Третий снаряд разорвался пе- 
ред домом Кшесинской, где уже было объяв- 
лено новое правительство во главе с Лени- 
ным. Разрыв перед окнами дома Кшесинской 
показал большевикам, что не только сущест- 
вуют защитники Временного правительства, 
но и выступают активно на его защиту». 

В этом эпизоде «отряд теряет 6 казаков 
убитыми и 26 ранеными. Эпизод этот и был 
переломом не только в настроениях руково- 
дителей восстания, но и в массах воставших 
солдат и рабочих». Троцкий в своей книге на- 
зывает его «потерей души энергии». После 
«эпизода» у Литейного, ее. Лащенов послал в 
Таврич. Дворец разъезд под командой капи- 
тана Цигурия, присоединившегося к казакам 
в Штабе Округа. В разъезде были два бра- 
та 1-го Дон. каз. полка Даниил и Петр Пест- 
рецовы. Разъезд благополучно добрался до 
Дворца, где было немало большевистских 
осведомителей во главе с Л. Троцким, которые, 
наслушавшись рассказов братьев Пестрецо- 
вых о «боевых действиях» их отряда, подня- 
ли панику среди восставших, которые и ста- 
ли расходиться по домам, чему способствовал 
начавшийся ливень. 

К 12-ти ч. ночи к Таврич. Дворцу «прибыл 
весь казачий отряд» под командой ее. Лаще- 
нова. К этому времени «было ясно, что вос- 
стание кончено». Полк. Никитин, поблагода- 
рив казаков от имени командующего войска- 
ми, отпустил их «домой, в казармы». Под- 
тверждают это и офицеры 1-го Дон. каз. пол- 
ка, а из этого следует, что каз. отряд, послан- 
ный в Таврич. Дворец, добрался до него и был 
«отпущен», а не «растаял» и не «испарился» 
после эпизода у Литейного, как утверждает 
Л. Троцкий, и не вернулся в Штаб Округа, 
«не пробив себе дороги к Таврич. Дворцу», 
как утверждает Церетелли. 

После ухода казаков охрану Таврич. Двор- 
ца взяли на себя члены военной секции Со- 
вета, которых к этому времени собралось до 
половины ее состава. Из их числа особую 
активность в защите Дворца от мятежников 
в течении всего дня проявил унтер-офицер 



9 — 



Панов, уроженец Донской Области, станицы 
Каменской, о чем он сам рассказывал и что 
подтверждали полк. Никитин и член Испол- 
нительного Комитета Сомов. 

Полк. Никитин, описывая действия каза- 
ков и вообще события 3-5 июля, о действиях 
других полков, кроме Георгиевской дружины, 
ничего не говорит. И не потому, что умалчи- 
вает об этом, а потому, что никаких других 
полков, кроме казачьих, не было. 

Потери казаков он, за время всего восста- 
ния, исчисляет в 20 человек убитых и 70 ра- 
неных казаков и выбывших из строя около 
100 лошадей». И замечает, что восставшие 
часто открывали огонь по мирному населе- 
нию, то-ли для устрашения, то-ли по нервоз- 
ности, и что «правительственных войск про- 
тив них не было, т. к. их вообще не имелось, а 
что было — заканчивает он — то были 1-ый и 
4-ый Дон. каз. полки». 

После событий 4 июля «отдельные, оди- 
ночные раскаты восстания раздавались еще 
двое суток. То была бессвязная короткая 
стрельба, преимущественно по ночам, на 
окраинах и в центре на Адмиральтейской на- 
бережной и у Александровского парка». «Из- 
вестное влияние на руководителей в доме 
Кшесинской оказал маневр каз. отряда у Ли- 
тейного моста, точнее выстрелы Л. Гв. 6-ой 
Дон. запасной батареи, которые показали, что 
Временное П-во не отказалось от борьбы». 
Окончательный разгром большевиков начал- 
ся на рассвете 5 июля», для этого приходи- 
лось посылать дружины Георгиевского Со- 
юза, юнкеров и казаков. Разъезжая по горо- 
ду, они без выстрела захватывали больше- 
вистские помещения, беря по несколько че- 
ловек пленных, забирая оружие, бомбы и т. д. 
«Эти маленькие отряды не знали усталости». 
При этом не только точно и аккуратно выпол- 
няли приказы и поставленные им задачи, но 
и не редко брали на себя задачи добровольно. 
«Пойдите прежде всего спать — говорил пол- 
ковник Никитин одному офицеру донцу из Со- 
юза Георгиевских кавалеров — ■ Вы уже 3-ьи 
сутки ездите без перерыва, я пошлю друго- 
го»... «Ну, позвольте хоть еще раз съездить. 
Об этом просили меня казаки» — упрашива- 
ет тот и спешит по новому адресу. 



Эти экспедиции, о которых говорит Ники- 
тин, по словам ее. Болдырева — во многих 
случаях состояли из 5-6 казаков и т. к. на та- 
кие маленькие группы в каз. полках не хва- 
тало офицеров, то начальниками их часто 
назначались офицеры-казаки из Георгиев- 
ской дружины и офицеры из Управления Ген. 
Штаба, приведенные в Штаб Округа ген. Ю. 
Романовским под командой полк. Д., т. к. «все 
равно им в своей канцелярии сегодня слу- 
жить не придется», а в Штабе Округа они мо- 
гут «пригодиться». 

Когда по городу распространились вести о 
восстании большевиков, первыми, по собст- 
венной инициативе, на защиту Тавр. Диорца 
прибыл Гвардейский Саперный батальон, и 
только после него пришел «давно ожидаемый 
Измайловский полк». Полк. Никитин указы- 
вает время прихода измайловцев — ■ 9 часов 
вечера, но не указывает даты, из общего же 
описания событий вытекает, что это было 5 
июля. 

6 июля к полковнику Никитину доброволь- 
но пришел сотник (значит — казак, А. П.) с 
двумя казаками-урядниками, заявившими, 
что они «хотят убрать Ленина и только что 
получили сведения, где он находится». Они 
не просили никакого документа или распоря- 
жения: «люди наши, дайте только нам два 
грузовика». Полк. Никитин, посоветовавшись 
с н-ком Ген. Штаба ген. Ю. Романовским, их 
просьбу выполнил, дав им два груз, автомо- 
биля. Через день, в газетах появились глухие 
сведения о налете казаков на грузовиках на 
Выборгской стороне, но Ленина они там не 
нашли. 

Алилуев — отец жены Сталина — в своих 
воспоминаниях рассказывает, что казаки со- 
вершили налет на конспиративную квартиру 
Ленина на Выборгской стороне примерно че- 
рез полчаса после ухода оттуда Ленина. По- 
этому казаки там его не нашли. 

Подтверждает это в своих воспоминаниях 
и Бонч-Бруевич, бывший в ленинские вре- 
мена управляющим делами Совнаркома, и 
упоминают об этом и другие авторы воспоми- 
наний об июльских днях. 

(Продолжение следует) 

А. П. Падалкин 



-10 



ВОПРОСЫ 



— Бабушка... бабка, что это значит: 
Рядом три С и Р на конце? 

— Не приставай!.. Не слышишь, как плачут 
Малые дети, там на крыльце?!.. 

— Ну, так скажи же, бабка, скорее!.. 
Должен я правду знать или нет? 

— Жить скоро будем все веселее... 
Бросила бабка внуку в ответ. 



— Нам будет лучше, бабушка, тоже?! 
Вдруг оживившись, внук вопрошал. 

— Да... будет лучше, славный, пригожий. 
Голос старушки горем дрожал. 

Весело внук, тряхнув головою, 
Мчится сестренок малых унять. 
Шепчет старушка, справляясь с слезою: 

— Нет даже хлеба!.. Хлеба где взять? 



США. 



П. Юшкин-Котлубанский 



ЕЩЕ К ВОПРОСУ О ПРОИСХОЖДЕНИИ КАЗАКОВ 



Профессор Миллер в своей статье «К во- 
просу о происхождении Казаков» («Род. Кр. 
№ 63) затронул больной вопрос, и снова по- 
дымаются споры, которым и конца не видать. 
Сам по себе вопрос о происхождении Казаков 
является вещью весьма заурядной и при на- 
личии доброй воли мог бы быть давным-дав- 
но разрешен. Вся беда заключается в том, что 
его тесно связали с политикой. Каждая из 
спорящих сторон видит только то, что ей хо- 
чется видеть, а в каком соответствии с исто- 
рической истиной находится отстаиваемая 
ими точка зрения, это не важно, а важно толь- 
ко то, чтобы «мой черт был старше.» Надеять- 
ся на достижение какого-либо компромисса 
между спорящими сторонами едвали воз- 
можно, т. к. прошло уже 46 лет, как мы, ка- 
заки, оказавшись заграницей, подняли этот 
спор, а разрешение его за это время нисколь- 
ко не продвинулось вперед, а наоборот запу- 
талось еще больше. 

Утешением является то, что этот спор не 
нами начат и не нами будет закончен. Ведь 
еще донской атаман М. И. Платов говаривал: 
«кто мы такие — донские казаки? Языком 
изъясняемся русским, веру исповедуем пра- 
вославную, а зовут нас русскими — мы оби- 
жаемся...» Без видимой причины атаман Пла- 
тов этих слов не сказал бы, следовательно и в 
то время были подобные споры. 

Казачье самосознание, охарактеризованное 
атаманом Платовым, сохранилось среди все- 
го Казачества вплоть до гражданской войны. 
Эта война дала толчек для пробуждения ка- 
зачьего национализма. Росту его способство- 



вали большевистское зверство и беззаконие, 
творившееся среди казачьего населения, а 
так же черезчур предвзятое отношение бе- 
лого командования ко всему казачьему. Оно 
считало Казачьи Войска русскими губерния- 
ми со всем отсюда вытекающим. В то время 
шла гражданская война и Казачество, исте- 
кая кровью, вело непосильную борьбу, так 
что заниматься выяснением происхождения 
казаков было некогда. Когда же казаки про- 
играли войну и оказались заграницей, то вре- 
мени для размышлений оказалось больше, 
чем нужно. У каждого казака, помимо его во- 
ли, возникал вопрос, а почему же только нам, 
казакам, приходится платить за побитые 
горшки? Почему же русский многомиллион- 
ный народ дал для борьбы с большевизмом 
только несколько тысяч бойцов для Добро- 
вольческой армии? Ген. Деникин, командо- 
вавший этой армией, сказал, что казаки со- 
ставляли 85% Добрармии. Спрашивается, ка- 
кой же долей процента может быть выраже- 
но число чисто русских бойцов Добрармии по 
отношению ко всему населению России? 

Казаки, попавшие в плен к большевикам, а 
потом в небольшом количестве ушедшие за- 
границу, принесли с собой воззвание ген. 
Брусилова (герой 1-ой мировой войны.). В 
этом воззвании ген. Брусилов призывал рус- 
ское офицерство на защиту Родины. Закан- 
чивалось оно словами: «Хоть я и не согласен 
с доктриной коммунизма, но против горяче- 
любимой Родины и своего народа я никогда и 
ни с кем не пойду.» Русское офицерство того 
времени, в своем подавляющем большинстве, 



-11 



дралось в рядах Красной армии не за страх, 
а за совесть, и не только против внешних 
врагов (поляков), но и против своих, т. е. про- 
тив Добрармии. 

И снова вспоминаются слова атамана Пла- 
това: «Языком изъясняемся русским, веру 
исповедуем православную, а назовут нас рус- 
скими — мы обижаемся». Казакам, ушедшим 
заграницу, и казакам, оставшимся «там», 
обижаться было на кого и было на что. Го- 
речь изгнания и горечь обиды и породили ост- 
рый и непримиримый казачий национализм. 

Здесь, заграницей, начались поиски ка- 
зачьих предков и ничем не стесняемая фан- 
тазия изыскателей доходит иногда до смеш- 
ного. Были казаки националисты, которые с 
изуверской настойчивостью старообрядческо- 
го начетчика, отстаивали иногда такие иско- 
паемые «истины» о происхождении казаков, 
что противная сторона, просто, смеялась им 
в лицо, настолько были дики и нелепы их 
доводы. Само собой разумеется, что казак- 
спорщик твердо верил, что он отстаивает 
истину, но вся трагедия заключается в том, 
что этими «липовыми» сведениями казаков 
снабжают люди, преследующие какую то 
заднюю мысль, а что еще хуже, казаки сле- 
по верят этим проходимцам, сумевшим вте- 
реться в их доверие. 

Спор этот был, есть и, повидимому, будет 
продолжаться и в будущем, а тут еще вторая 
мировая война добавила лишние темы для 
этих разговоров. В эту же войну всплыли на- 
верх два забытых лозунга: казачий и рус- 
ский. 

Казачий: «Хоть с чертом, но против боль- 
шевиков». Русский: «Хоть черт, да свой». 
Выводы из вышесказанного каждый может 
делать, сообразуясь со своими вкусами и по- 
литическими убеждениями. 

Профессор Миллер в своей статье старает- 
ся лишний раз доказать, что казаки произош- 
ли из разного сброду. Им приводится масса 
документальных данных, доказывающих с 
неопровержимой точностью, что до татарско- 
го нашествия никаких казаков, вообще, не 
существовало. Все писания историков люби- 
телей и казаков националистов, старающих- 
ся доказать, что казаки отдельный и особый 
от русских народ, есть не что иное, как са- 
мая досужая и не ни на чем не обоснованная 
фантазия. 

«Таким образом», пишет профессор, «Дон- 
ские казаки формируются на протяжении 
первой половины 16-го столетия и во второй 
половине этого столетия выступают уже, как 
сформировавшееся Войско Донское.» 

Получается явная неувязка: бродячие бан- 



ды какой то беспардонной шпаны, рыскаю- 
щие по Дикому Полю и грабящие всех и вся, 
никому не подвластные, не признающие ни 
Бога, ни черта, и вдруг... государство. Тут 
«даже не учившемуся в семинарии» станет 
ясно и понятно, что в такой короткий проме- 
жуток времени из разнузданных разбойни- 
чьих шаек создать какую то государствен- 
ность никак нельзя. Было какое то ядро, по- 
глощавшее все эти бродячие шайки и застав- 
лявшее этих бродяг жить так, как хотело 
большинство. Кто был этот народ? Как он на- 
зывался до татарского нашествия: Черные 
Клобуки, Торки, Бродники? На этот вопрос 
никто не может дать точного и исчерпываю- 
щего ответа, в том числе и профессор Мил- 
лер. 

Достопочтенному профессору еще до вой- 
ны 1914-го года, наверное, приходилось пере- 
секать границу Войска Донского. Переезжал 
ли он границу Войска с севера, со стороны 
Великороссии или с запада, со стороны Ук- 
раины, то сразу было видно, что попал в дру- 
гое государство: тип построек другой, люди 
иначе одеты и язык русский тот да не тот и 
даже отношение к приезжему было иное. Это 
показывает на то, что какой то народ жил 
своей жизнью, пережил татарское иго и пос- 
ле татар стал называться Казаками. 

Само собой разумеется, что пополнение ка- 
заки получали из Великороссии и из Украи- 
ны. Все приходившие к казакам довольно 
быстро растворялись в казачьей среде. Это 
является доказательством того, что государ- 
ственные и моральные устои у казаков были 
настолько высоки, что пришельцы беспреко- 
словно принимали все требования новой для 
них жизни и сливались с казаками, забыв о 
своем прошлом. Только их фамилии и назва- 
ния, которые они давали окружающим пред- 
метам, напоминали о том, откуда пришли эти 
люди. Вот один яркий пример. В трех вер- 
стах от станицы Вешенской есть озеро Иль- 
мень, а в него впадает маленькая река Вол- 
хов. Эти два названия говорят сами за себя: 
принесли их сюда новгородцы, после разгро- 
ма Великого Новгорода Москвой. Группа нов- 
городцев, осевшая здесь, была, нужно пола- 
гать, довольно многочисленная, т. к. оказала 
сильное влияние на разговорную казачью 
речь и акцент казаков станицы Вешенской 
единственный и неповторимый во всем Вой- 
ске Донском. 

Еще до первой мировой войны подшучи- 
вали над украинским акцентом казаков ста- 
ниц Луганской и Митякинской: «Як Луганщ 
та Митякшщ ш козаки, то черт ма козак1в.» 
Здесь ясно и понятно, что Луганцы и Митя- 



— 12 



кинцы потомки тех запорожцев, которые пос- 
ле какого то совместного похода с донцами 
остались на Дону. 

Историк С. М. Соловьев, говоря о периоде 
1054-1228 г. г. упоминает, что кроме Черных 
Клобуков были еше Бродники, по всем веро- 
ятностям сбродные и бродячие шайки позд- 
нейших Казаков. Во времена татарского ига, 
в татарских владениях находилась Сарай- 
ская епархия. Христиане находились в пре- 
делах Червленного Яра и по караулам возле 
Хопра по Дону. Была также христианская 
слобода на верхнем Дону, построенная хана- 
ми Батыем и Сартаком. Жители ее обязаны 
были перевозить через реку купцов и послов. 
(С. М. Соловьев: «История России».) 

Кто были эти христиане, находившиеся на 
татарской службе? Повидимому, это были 
предки казаков, получившие это название от 
татар и забывшие о своем прошлом. Этот на- 
род во время татарского нашествия, видя, что 
враждующие между собой русские князья не 
смогут остановить татар, и дабы не быть 
уничтоженным татарами, изъявил покор- 
ность татарам и пошел на их службу. Перед 
Куликовской битвой он поддержал Москву, 
поверив, что пришел час избавиться от татар. 
Куликовская битва решающих результатов 
не дала и этому народу (казакам) пришлось 
уходить от татарской мести в Московскую и 
Киевскую Русь. Поэтому нет ничего удиви- 
тельного в том, что ехавший в 1389 году в 
Константинополь Новгородский митрополит 
Пимен нашел Дон пустым. И как пишет об 
этом проф. Миллер: «...проплыл на судне весь 
Дон сверху до низу. На всем Дону не было 
людей и не было поселений, кроме неболь- 
ших групп татар, которые с ужасом смотре- 
ли на, никогда не виданное ими, судно, плы- 
вущее по воде.» 

У историка Соловьева тоже имеется опи- 
сание путешествия митрополита Пимена, но 
у Соловьева татары без ужаса смотрели на 
плывущее судно. Кроме того, у него упомина- 
ется также о том, что митрополит Пимен ви- 
дел развалины городов по берегам Дона. 

Профессор Миллер доказывает, что казаки 
выходцы из Золотой Орды. Совершенно вер- 
но. Ну, а в Золотую Орду казаки откуда по- 
пали? Повидимому, с неба свалились... В Зо- 
лотой Орде казаков было не сотня и не две, а 
целый народ. Проф. Миллер это прекрасно 
знает, но, в силу каких то соображений, он 
это отрицает. Странно только то, что в его 
статье «К вопросу о происхождении донских 
казаков» («Род. Край» № 49) имеется такой 
пассаж: «Однако не правы и те, которые счи- 
тают всех казаков русскими по происхожде- 



нию. Эта ошибка происходила главным обра- 
зом потому, что казаки говорят по русски и 
исповедуют православную религию. Но и 
здесь политические стремления играли зна- 
чительную роль. Конечно, в формировании 
Донского Войска русские сыграли значитель- 
ную роль, особенно выходцы из Рязанского 
княжества и из Новгородских земель. НО 
ЕДВА ЛИ РУССКИХ БЫЛО БОЛЬШИНСТ- 
ВО (подчеркнуто мной). Русская духовная 
культура была принята главным образом 
благодаря близости Дона к Московии и по- 
стоянным экономическим и политическим 
связям Дона с Москвой.» Я подчеркнул фра- 
зу профессора: «...но едва ли русских было 
болыниство» — спрашивается, кто же пред- 
ставлял большинство? Безымянные бродячие 
разбойничьи шайки? 

Тут профессор что то не договаривает и 
ударяется в вспомогательно-историческую 
генеалогию. На эту тему можно говорить до 
бесконечности, но это никак не является от- 
ветом на вопрос: была ли отдельная христи- 
анская народность в составе Золотой Орды и 
с легкой татарской руки превратившаяся в 
Казаков. 

Г. Губарев в своей статье «Наше имя» 
(«Род. Кр.» № 66.), приводит слова русского 
историка Карамзина, смысл которых сводит- 
ся к тому, что история Казачества — древнее 
истории Батыя. Обвинить Карамзина в со- 
чувствии казачьему национализму никак 
нельзя и если он привел эти слова, то не для 
красного слова и не из пальца высосал эти све- 
дения, а у него были какие то весьма веские 
исторические данные, давшие ему право ска- 
зать, что история Казачества — древнее исто- 
рии Батыя. 

Будет ли документально и точно доказано, 
что казаки отдельный от русских народ или 
нет, но положение Казачества от этого не из- 
менится. Большевики во главе с Лениным 
считали, что главнейшими врагами коммуни- 
стической революции были казаки. Ком- 
власть сделала все возможное, дабы уничто- 
жить Казачество если не все целиком, то хоть 
частично. Даже сломленное Казачество вну- 
шало им опасения и они старались оконча- 
тельно обезвредить Казачий народ всеми до- 
ступными им средствами. Как производилось 
это «обезвреживанье» и каковы результаты 
этого «обезвреживанья», это всем известно, 
повторять тяжело. 

Что же касается зарубежного Казачества, 
то все данные говорят за то, что мы, зарубеж- 
ные казаки, являемся «последними Моги- 
канами», а поэтому нужно прекратить — 
смешные со стороны и унизительные для нас 



13 



казаков — споры. Нужно использовать всю 
полноту свободы здешней печати и записать 
все правдивое и неизвращенное о прошлом 
нашего народа. 

Один журналист поместил свою заметку в 
крупной русской эмигрантской газете о том, 
чтобы все сообщения о казачьих делах и спо- 
рах помещать в юмористическом отделе га- 
зеты. Эта насмешка далеко не первая и, нуж- 



но полагать, не последняя. Для нас же каза- 
ков все эти насмешки «как с гуся вода». Скло- 
ка продолжается. Благодаря этой склоке по- 
литический вес зарубежного Казачества ра- 
вен нолю. «Там» Казачество обезврежено на 
все 100%, а здесь зарубежом мы сами себя 
«обезвредили» тоже на все 100 п /о и смеются 
над нами все, кому только не лень. 

США П. К. 



ЗАПОРОЖЬЕ И ЗАПОРОЖСКАЯ СЕЧЬ 

(Отрывки из истории запорожского казачества) 

(Продолжение № 68) 



Возникновение Запорожья. — Часть каза- 
чества, не желавшая признать над собой 
власть притеснителей, была постепенно от- 
теснена к югу, в низовья днепровских прито- 
ков — Тясмина, Роси и т. д. Именно в это вре- 
мя, в начале 16 века, начинает заметно воз- 
растать казачье население на самых отдален- 
ных границах Украины, главным образом в 
окрестностях Канева и Черкасс. Эти места 
часто подвергались нападению со стороны 
татар, — это было причиной того, что магна- 
ты не решались тут обосновываться. 

Вот почему с начала 16 века сюда чаще 
всего переселялись те казаки, которым на- 
ступление магнатов-феодалов угрожало не- 
избежным закрепощением. Не случайно 
именно район Канева и Черкасс представлял- 
ся современниками основным местом сосредо- 
точения украинского казачества. Значитель- 
ное место в хозяйстве населения этих районов 
занимало земледелие. Кроме земледелия, не 
менее важное место в жизни населения этого 
края занимало рыболовство. 

Исключительно важную роль в жизни кра- 
я играла река Днепр с ее многочисленными 
притоками. К югу от Канева Днепр течет в 
полосе лесо-степи, покрытой заливными лу- 
гами, густыми зарослями кустарника и лист- 
венными лесами. Правый берег возвышен и 
круто обрывается к реке у Канева. Ниже Кре- 
менчуга лесостепь сменяют безбрежные сте- 
пи. Левый берег Днепра остается неизменным 
на всем своем протяжении. На расстоянии 
приблизительно 400 км. от Канева Днепр кру- 
то поворачивает на юг. Могучее течение реки 



преграждалось здесь каменной грядой из 
гранита и гнейса, образовавшей знаменитые 
«Днепровские пороги», занимавшие длинную 
полосу около 100 км. по течению реки. Поро- 
ги представляли собой каменные хребтовид- 
ные массы (лавы) высотой от 4 до 7 м., пере- 
секавшие русло Днепра от одного берега до 
другого. Между «лавами» из воды выступали 
многочисленные остроконечные каменные 
скалы, залегающие на большой глубине и со- 
ставляющие целые гряды. Всех порогов при- 
нято считать двенадцать. Порог состоял не из 
одной, а из нескольких «лав» и гряд. 

В районе порогов свободное судоходство 
было невозможно. Проводить через них суда 
удавалось лишь с огромными трудностями, 
тайну чего постигли только запорожцы. Са- 
мым опасным из всех порогов был Ненасы- 
тец, или «Дид-порог». Он состоял из 7 лав и 
12 гряд. Основная их масса сосредоточива- 
лась у правого берега. Это место, где вода 
при падении с 4,5 м кипела и бурлила, как в 
гигантском котле, вздымая огромные клубы 
седой пены, получило название «пекла». Да- 
же весной, в половодье, когда другие пороги 
покрывались водой, проводить суда через Не- 
насытец, из-за узости прохода между высо- 
кими камнями, было делом очень опасным. 

За порогами начинался тот край, который 
позже получил известность под названием 
«Запорожья». Здесь Днепр, вырвавшись из 
каменных теснин, разливается по широкой 
низменности, которая простирается до бере- 
гов Черного моря. Водное пространство Днеп- 
ра было усеяно тут сотнями больших и ма- 



14 — 



лых островов. Самые значительные Хорти- 
ца, Великий, Томаковка, Базавлук и т. д. За 
порогами в Днепр впадает множество степ- 
ных рек, которые при впадении в Днепр об- 
разуют сложную систему протоков и озер, 
носивших общее название плавней. Плавни 
представляли собой почти непроходимые за- 
росли камыша и кустарников, напоминавших 
настоящий лес. Они занимали длинную поло- 
су, тянувшуюся вдоль обоих берегов Днепра. 
Устье Днепра и местность, прилегавшая к не- 
му, находились в руках татар и турок. Ха- 
рактерной особенностью этой местности яв- 
ляется обилие балок и буераков. Первые по- 
крыты, по преимуществу, травой и кустар- 
ником, вторые — ■ лесом. Чем ближе к югу, 
тем балок становится меньше. В балках, буе- 
раках, а также по берегам рек росли дикие 
яблони, вишни, сливы, терн, виноградная ло- 
за и т. п. Встречались рощи дуба, клена, вя- 
за. 

Одним из основных богатств края, лежав- 
шего у порогов и за порогами, была в то вре- 
мя рыба. В Днепре и его притоках водились: 
белуга, осетр, севрюга, стерлядь, сом, сазан, 
судак, окунь, щука, лещь, тарань и др. Озера, 
образовавшиеся после спада воды, были так 
переполнены рыбой, что она гибла от тесно- 
ты и, разлагаясь, заражала воздух. 

В плавнях водились звери — ■ бобры, выдры, 
куницы, дикие свиньи, а также водяная пти- 
ца: утки, гуси, лебеди. В балках и буераках 
было множество лисиц, волков, медведей, 
зайцев, хорьков; из птиц водились дрофи, 
стрепеты, куропатки, тетерева и т. д. В степи 
паслись табуны диких лошадей, стада диких 
коз, туры, лоси. 

Запорожье, несмотря на многие неблаго- 
приятные условия жизни там, давно привле- 
кало к себе казаков. Уже в начале 16-го ве- 
ка, а возможно и раньше, население ближай- 
ших к Запорожью мест, по преимуществу 
черкасцы и каневцы, начинает хозяйствен- 
ное освоение этого края. Казаки не только 
достигают порогов, но проникают значитель- 
но ниже их. Уже в 1527 году хан Сагиб-Гирей 
жаловался литовскому правительству на ка- 
невских и черкасских казаков, которые се- 
лятся по Днепру у самых татарских кочевий. 

В этих местах появляется немало промыс- 
лов: рыбные тони, звериные ловы, места со- 
ледобычи, пасеки. Промыслы, однако, не яв- 
лялись единственным занятием казаков у 
порогов и за порогами. Обильные сочной тра- 
вой запорожские степи служили прекрасны- 
ми пастбищами для скотоводства, а тучные 
нивы — ■ для земледелия. 

Вот почему одновременно с промыслами 



тут возникают и зимовники (хутора). В до- 
кументе, датированном 15 января 1655 года и 
называемом универсалом Богдана Хмельниц- 
кого, говорится, что на территории, прости- 
равшейся от р. Орели (севернее порогов) вниз 
до самых степей ногайских и крымских, ка- 
заки запорожские свои зимовники имели еще 
в самом начале 16 века. Зимовники, ввиду по- 
стоянной опасности татарских набегов и в си- 
лу других причин, долгое время оставались 
преимущественнно хозяйствами скотоводче- 
скими. 

Зимовники ставились в местах, удобных 
для пастьбы и водопоя. Они состояли из за- 
гонов, загородей (кошар) и жилья (хат, по- 
строенных из хвороста и обмазанных глиной, 
и землянок) и предназначались для содержа- 
ния скота и лошадей в зимнее время. При 
зимовниках имелись запасы корма — стога 
сена, иногда и пасеки. Но в начале 16 века зи- 
мовники только еще появлялись на Запо- 
рожье. Главное место тут занимали промыс- 
лы, в первую очередь рыболовство. 

Известная часть промышленников с на- 
ступлением зимы уходила с Запорожья на 
волости. Однако и поле этого край не оста- 
вался безлюдным. В зимовниках проживали 
их владельцы и работники. На месте промыс- 
лов оставались люди для охраны лодок, для 
изготовления и починки снастей и подготов- 
ки их к весне и т. д. Именно в зимнее время 
начинали на Запорожьи свою деятельность 
охотники. Работа на рыбных промыслах про- 
должалась до осени. По окончании сезона об- 
работанная рыба и жир грузились на телеги 
и лодки и сушей или водой отправлялись 
вверх по Днепру — в Черкасы, Канев, Киев и 
другие города. Что по Днепру в Киев сплав- 
лялось безмерное количество рыбы отмечает 
ет в 1550 году современник М. Литвин. Кро- 
ме рыбы, из Запорожья вывозились и другие 
товары. По словам того же Литвина, по Днеп- 
ру в Киев доставляли мясо, меха, мед, а так- 
же соль из таврических лиманов. 

С необходимостью сбыта товаров было 
связано появление тут такого промысла, как 
чумачество. Владельцами упряжек, нани- 
мавшими себе погонщиков среди казачьей 
голыдьбы, выступали зажиточные казаки. 

Товары, вывозившиеся из Запорожья, 
пользовались большим спросом. Рыба, на- 
пример, была в то время одним из распро- 
страненных продуктов питания. Меха, а так- 
же высококачественная соль, доставляемая 
раньше преимущественно из Галиции, стои- 
ли очень дорого. Владельцы зимовников, 
рыбных промыслов и т. д. получали немалые 
доходы. На деньги, вырученные от продажи 



15 



своих продуктов, они покупали в городах 
оружие и припасы, хлеб, снасти, ножи, топо- 
ры, одежду и многое другое. Все это отправ- 
лялось в низовья Днепра. Кроме того, с Ни- 
зом вели торговлю купцы украинских горо- 
дов. За привозимые товары тут платили ло- 
шадьми, волами и другими «добытками», а 
также деньгами. 

Образование Запорожской Сечи. — Хозяй- 
ственное освоение Запорожья казаками тес- 
нейшим образом связано с появлением здесь 
Сечи, сыгравшей впоследствии столь выда- 
ющуюся роль в освободительной борьбе укра- 
инского народа. Вопрос о времени возникно- 
вения и месте основания Сечи принадлежит 
к числу наиболее сложных. Решение его за- 
трудняется отсутствием прямых указаний 
источников. Украинские летописи, к сожале- 
нию, не сохранили решительно никаких дан- 
ных, которые могли бы помочь выяснить 
этот важный вопрос. 

Продвижение феодалов к низовью Днепра 
в первые десятилетия 16 века служило гроз- 
ным предостережением для украинского на- 
рода (казачества). Весьма показательным в 
этом отношении было положение, создавше- 
еся к этому времени в Каневском и Черкас- 
ском староствах. Опасность дальнейшего 
продвижения феодалов на юг особенно воз- 
росло после подавления украинского восста- 
ния 1536 года в Черкассах и Каневе. 

Литовские и польские магнаты стали пред- 
принимать все более решительные попытки 
овладеть запорожскими землями и превра- 
тить в своих подданных живущих там каза- 
ков. Каневское и Черкасское староства ста- 
ли служить как бы плацдармом для феода- 
лов в деле осушествения их намерений. 

В 30-х годах 16-го века управление обоими 
староствами получил князь М. А. Вишневец- 
кий, при котором наступление литовских маг- 
натов на Запорожье усилилось. Он несколь- 
ко раз вторгался со своими отрядами на За- 
порожье, запорожцы, однако, успешно отби- 
вали все эти попытки, и Вишневецкий решил 
прибегнуть к другим мерам. 

В 1540 г., надеясь выманить казаков из За- 
порожья, он обратился к ним с королевской 
грамотой. Последняя призывала казаков доб- 
ровольно вернуться в староства. В случае по- 
виновения казакам было обещано не подвер- 
гать их тем наказаниям, какие предусматри- 
вались для ушедших в «Московские земли». 
Обращение это, как и следовало ожидать, 
осталось без всякого ответа, т. к. запорожцы 
прекрасно понимали его истинные цели. Бо- 
лее того, численность запорожских казаков, 
в связи со все усиливавшимся угнетением на- 



родных масс и бегством крестьян и мещан, 
непрерывно увеличивалась. 

Опасность подстерегавшая запорожцев со 
стороны литовских и польских магнатов, бы- 
ла, однако, не единственной. Над запорожца- 
ми постоянно висела другая страшная угроза: 
быть застигнутыми врасплох татарами и 
быть истребленными или захваченными в 
плен. 

Современник (1540 г.), впоследствии бар- 
ский староста, отмечая частичные нападения 
татар на степных промышленников, писал, 
что «не проходит года без того, чтобы тата- 
ры не увели в неволю рыболовов». Казаки, со 
своей стороны, не оставляли безнаказанными 
насильников. Они совершали ответные напа- 
дения на татар и турок. 

В 1545 г., когда царевич Эмин-Гирей, на- 
правившийся с отрядом татар на Белгород 
(Аккерман) на помощь султану, пытался пе- 
реправиться через Днепр, «козаки на него 
ударили, инших побили, а инших поймали, а 
сам Эмин-Гирей едве втек до Бела города». 

Опасность, подстерегавшая казаков с двух 
сторон, заставила их с самого начала забо- 
титься об устройстве укрнплений в районе 
уходов. 

Если в местах, на которые не распространя- 
лась власть старост, подобные укрепления 
можно было строить без особых препятствий 
со стороны последних, то на территории ста- 
росте казаки встречали в этом отношении 
большие затруднения. 

Первое упоминание о существовании у ка- 
заков укреплений за днепровскими порога- 
ми оставил нам Мартин Вельский (1494-1575 
гг.). Казакам Вельский посвятил в своей Хро- 
нике специальный отдел «О казаках». «Эти 
люди — пишет он — постоянно заняты лов- 
лей рыбы на Низу (на Днепре и его прито- 
ках.), там же сушат ее без соли». Пробыв тут 
лето, казаки, по словам Вельского, расходят- 
ся на зиму по ближайшим городам, как на- 
пример, Киев, Черкассы и др., оставив на ост- 
рове, на безопасном месте, на Днепре, лодки 
и несколько человек на коше, как они гово- 
рят, «при стрельбе», так как имеют у себя и 
пушки, взятые в турецких крепостях и отби- 
тые у татар. 

На том основании, что раздел «О казаках» 
помещен в Хронике Вельского за описанием 
событий 1574 года, некоторые историки сде- 
лали вывод, что данные, сообщаемые им, от- 
носятся к 70-м годам 16 века. 

Основание казаками Коша за порогами сле- 
дует считать ни чем иным, как образованием 
Запорожской Сечи. 

Понятно, что это произошло не внезапно, а 



16 — 



в процессе длительной борьбы казаков про- 
тив польских и литовских феодалов с одной 
стороны, татарских и турецких захватчиков 
— с другой. Эта борьба, точно также как и 
создание организации запорожских казаков, 
заняли, конечно, не одно десятилетие. 

Вельский не только сообщил нам о суще- 
ствовании казачьего «Коша» за порогами, но 
указал также и место, где он находится. По 
его словам, к югу от острова Хортицы разспо- 
ложен другой остров, называемый Томаков- 
кой, на котором чаще всего живут низовые 
казаки и который служит им по существу 
сильнейшей крепостью на Днепре. 

Остров Томаковка расположен приблизи- 
тельно в 60 км. южнее Хортицы, получил 
свое название от одноименной реки. Река То- 
маковка, правый приток Днепра, подходит к 
острову с восточной стороны. Остров Тома- 
ковка, господствующий над окрестностями, 
представлял собою прекрасное естественное 
укрепление. Остров два с половиной км. в ди- 
аметре, почти круглый и возвышенный в ви- 
де полушария, весь покрытый лесом; с вер- 
шины его видно все течение Днепра от Хор- 
тицы до Тавани. Другой современник С. Збо- 
ровский, побывавший на Томаковке во вто- 
рой половине 16 века, передавал, что остров 
этот «так широк, что может вместить 20 ты- 
сяч человек и немало лошадей». По данным 
Боплана окружность острова равна 6 км., а 
поверхность 350 гектаров. 

Осваивая Томаковку, запорожцы возвели 
на острове земляные валы и построили де- 
ревянные палисады. Эти укрепления были 
затем опоясаны глубоким рвом. Чтобы сде- 
лать стров неприступным в зимнее время, 
казаки делали проруби на реке. Когда про- 
руби покрывались тонкой пленкой льда, их 
засыпали снегом. Врага, пытавшегося подой- 
ти по льду к острову, ждала тут верная ги- 
бель. 

Валы и палисады соединялись сторожевы- 
ми башнями, образуя собственно «Сечь» (кре- 
пость), из бойниц которой глядели жерла пу- 
шек и стволы казачьих самопалов. 

Посредине Сечи находилась площадь, или 
майдан, игравшая важную роль в жизни Се- 
чи. На майдане происходила казачьи рада, на 
которой решались войсковые дела, выбира- 
лась старшина и т. д. Вокруг майдана распо- 
лагались войсковые учреждения — ■ канцеля- 
рия, пушкарня, склады, дома старшины и т. 
д. Тут же были кузницы и другие мастерские, 



в которых изготовляли и починяли оружие, 
делали порох и т. д. 

На площади (майдан) находились войско- 
вые литавры и столб, у которого производи- 
лись наказания. Наконец, на сечевой площа- 
ди располагались продолговатые низкие зда- 
ния, сделанные из обмазанных глиной плет- 
ней, покрытые камышем, — Курени. Позд- 
нее курени строились из бревен. В куренях 
жили казаки, составлявшие сечевой гарни- 
зон, а также новоприбывшие в Сечь беглецы. 

Подступы к Сечи охранялись сторожевыми 
вышками, выставляемыми далеко в степь. 
Казак, стоявший на вышке, внимательно 
всматривался в растилавшуюся перед ним 
даль. Заметив врага, он зажигал ворох сухой 
травы или хвороста (позднее стали зажигать 
бочки со смолой, приготовленной заранее на 
вышке), вскакивал на стоявшую внизу осед- 
ланную лошадь и мчался к ближайшему на- 
блюдательному пункту. Такие посты носили 
названее бекетов (пикетов). Пламя и подни- 
мавшийся к небу столб дыма были вестником 
приближавшейся опасности. 

Этот знак передавался от вышки к вышке, 
и скоро вся Сечь знала о появлении неприя- 
теля. 

К юго-западу от Запорожской Сечи русло 
Днепра резко расширялось. В этом месте 
Днепр был усеян бесчисленным множеством 
больших и малых островов. Последние, боло- 
тистые в большей части, были покрыты гу- 
стыми зарослями камыша. Многочисленные 
извилистые проходы между ними представ- 
ляли собой настоящий лабиринт, опасный 
для любого неприятеля. Здесь, в тайниках, 
врага подстерегали пушки; тут же сновали 
на челнах казачьи дозоры. 

Весь этот комплекс островов, вместе с по- 
строенными на них укреплениями, получил 
название «Войсковой Скарбницы». В Скарб- 
нице стояла казачья флотилия. По преданию, 
здесь запорожцы хранили войсковую казну 
(скарб) и другие ценности. Доступ в Скарбни- 
цу был закрыт для посторонних. В Войсковой 
Скарбнице нашло себе могилу много враже- 
ских судов. Здесь погибло немало турецких 
галер, которые, запутавшись между острова- 
ми, не могли отыскать дороги, между тем как 
казаки в своих лодках безнаказанно стреля- 
ли по ним из тростников. 

Нью-Йорк. США. М. Черныш 

(Продолжение следует.) 



— 17 — 



КАЗАЧЬИ ЗАМЕТКИ 



Заметка 2-ая. 



Говорить о старшинстве казачьих Войск 
затруднительно, потому что и само понятие 
старшинства зыбко. Как можно говорить о 
старшинстве, например, Донского Войска, 
когда год его основания неизвестен, да и не 
может быть известен: Войско не город, кото- 
рый был основан такого то года, месяца и 
числа. Российская империя базировала ка- 
зачье старшинство на грамотах, адресован- 
ных царями УЖЕ проживавшим на местах 
казакам. Причем осторожно указывалось: 
старейшая из ОТЫСКАННЫХ грамот. Или 
откровенно признавалось: старшинство не 
установлено. Не надо забывать, что старшин- 
ство может быть «наследственным», что так 
очевидно в Кубанском Войске. И если год 
его основания 1788 (переселение на Кубань 
остатков запорожцев) бесспорен, то надо пом- 
нить о происхождении запорожцев, — нача- 
ло 16-го века. Империя пошла на компромис, 
дав старшинство Кубанскому Войску с 1696 
года, по старшинству Хоперского полка. В 
1696 году хоперские казаки, в числе донских, 
ворвались в Азов; из их остатков, после Бу- 
лавинского бунта, поселившихся возле Ново- 
Хоперской крепости, была образована в 1724 
году кон. команда, потом в 1767 г. полк, во- 
шедший только в 1860 году в состав Кубан- 
ского Войска. 

Если каждому полку хочется быть старше 
другого, то Войскам и подавно. Этот вопрос 
остается трудным и мы его коснемся в от- 
дельной заметке. С одной стороны, грамоты и 
приказы, с другой — жизнь очень часто да- 
леко от этих бумаг уходящая и с ними несо- 
гласная. В детстве я слышал от стариков-ка- 
заков, что где то есть «голубиная книга» ка- 
зачества, что св. Егорий с пикой был казаком 
Клетской станицы, а сотник у гроба Христа 
— Атаманского полка. 

Надо не забывать, что истории казачества 
или хотя бы Донского Войска нет. Есть толь- 
ко более или менее ценный материал, жду- 
щий своего историка. Был слух, что предла- 
галось им быть проф. С. Ф. Платонову, он 
запросил 40.000 руб. (конечно, золотых), это 
показалось дорого. На культурные дела ка- 
зачество было всегда скуповато. Поэтому, ни- 
когда не расстававшийся с конем, Платов 
красовался на своем памятнике в пешем 
строю, а на памятнике Бакланову кроме бур- 
ки и папахи, вообше, ничего не было. 

На родине общий запрет на казачество еще 
остается в силе; но робко, застенчиво начина- 



ет пробиваться то, что принадлежит уже 
истории. Всяческое упоминание о казачестве 
и «там» и «здесь» всегда ценно. 

Недавно в Париже вышла книга С. П. Ан- 
доленко (в издательстве «Танаис»: А. А. Ге- 
ринг и Н. И. Катенев): «Нагрудные знаки 
Русской армии». В этой книге уделено много 
места казачьим частям. Нагрудный знак 
части — это ее маленькая металлическая 
история. Знаки (именовавшиеся обычно: 
значки) зародились в начале этого века. Не- 
долго они носились на Родине, немного их 
уцелело за ее рубежом. Мы очень благодар- 
ны автору книги о них и ее издателям за пра- 
во воспроизвести интересующее нас. 

Донское Каз. Войско — (18. 2. 1912) — Се- 
ребряный венок из дубовых и лавровых вет- 
вей, увенчанный золотым вензелем импера- 
тора Николая II. На низ венка наложен бе- 
лый эмалевый георгиевский крест, на ленте 
ордена. Центр знака залит голубой эмалью, 
на которой помещен герб Донского Войска 
(среднее поле серебряное, правое и левое кра- 
сные, а наверху, на золотом фоне, черный 
орел). Над гербом царская корона, а по сторо- 
нам его 4 императорских знамени. (Герб, ко- 
рона и знамена золотые). Герб обрамляет ге- 
оргиевская лента, на которой помещены юби- 
лейные даты: «1570-1870». 

Кубанское Каз. Войско. (18. 2. 1912) — Се- 
ребряный венок, увенчанный двухглавым 
золотым орлом, на белом щитке которого по- 
ставлена цифра «200». В центре знака золо- 
той соединенный вензель императрицы Ека- 
терины и императора Николая II. Внизу по- 
мещен герб Войска. (На золотом щите под 
царской короной, в верхнем поле, на золотом 
фоне черный двухглавый орел, а в нижнем. 
на зеленом — золотая стена). Над щитом го- 
лубой штандарт с вензелем Александра II, а 
по бокам его по два голубых знамени с вен- 
зелями Александра 1-го, Павла 1-го, Нико- 
лая 1-го и Екатерины 2-ой. Внизу знака крас- 
ная эмальевая лента с юбилейными датами: 
«1696-1896». 

Терское Каз. Войско. (18. 2. 1912) — Золо- 
той двухглавый орел, под коронами, положен- 
ный на золотой же венок. На груди орла герб 
Терского Войска (на черном фоне, серебря- 
ная река и золотой императорский штандарт), 
над гербом серебряные ленты с надписью го- 
лубым: «1577-1877», а под ним, на скрещен- 



— 18 — 



ных золотых шашке и насеке, черный Кав- 
казский крест. 

Уральское Каз. Войско. (18. 2. 1912) — Се- 
ребряный орел под императорской и царски- 
ми коронами, держащий в клювах георгиев- 
скую ленту, а в лапах серебряную атаман- 
скую насеку. На груди орла герб Войска (зо- 
лотой щит, в верхнем поле, на синем поле два 
белых осетра, а на нижнем, в красном поле, 
белый всадник). На крыльях орла голубые 
щитки с серебряной каймой с вензелем царя 
Федора Иоанновича и имп. Александра III и 
юбилейными датами «1591» и «1891». 

Астраханское Каз. Войско. (18 2. 1912). — 
Щит синей эмали наложенный на скрещен- 
ные пики и ружья. В центре круглый меда- 
льон, верх которого голубой, а низ зеленый с 
изображением скачущего всадника. Вокруг 
верхней части щита золотая лента, по кото- 
рой написано красной эмалью «Астраханское 
Казачье Войско». Знак увенчан гербом Вой- 
ска (на синем поле серебряный меч под золо- 
той короной). Внизу знака, на золотой ленте, 
юбилейные даты: «1750-1850». 

Сибирское Каз. Войско. (18. 2. 1912) — 
Круглый щит красной эмали, окруженный 
белой эмальевой лентой, на которой малино- 
вым написано: «Царская служилая рать». На 
щите три золотых вензеля: царя Иоанна Ва- 
сильевича, и императоров Александра III и 
Николая II. На низ щита наложена серебря- 
ная голова Ермака. Щит лежит на золотом 
венке из лавровых и дубовых ветвей, увен- 
чанном серебряным двухглавым орлом под 
золотыми коронами. Над щитом георгиевская 
лента с датами: «1582 — 1903 — 1882», а под 
ним белая лента с надписью малиновыми 
буквами «Сибир. Каз. В.» 

Оренбургское Каз. Войско (18. 2. 1912). — 
Щит, увенчанный казачьей шапкой с голу- 
бым верхом и обрамленный голубой лентой с 
золотым ободком, на банте которого постав- 
лено «1574», год основания Войска. Щит со- 
ставлен из четырех полос, в верхней, золотой, 
двухглавый орел на белом поле, под ней го- 
лубая полоска, означаючая реку Урал, а еще 
ниже Андреевский крест на белом поле. На 
нижней части щита, на золотом поле, лук и 
стрелы. 

Забайкальское Каз. Войско. (31. 10. 1914). 
— Желтая эмалевая подкова, на которой 
красной эмалью изображен китайский дра- 
кон и две сосновые ветви. Внизу, внутри под- 



ковы, коричневый частокол, а под ним ли- 
ния голубой реки. На подкову наложен зо- 
лотой орел, на щитке которого на белом фо- 
не черный Св. Георгий. Под орлом соединен- 
ный вензель Александра II и Николая И. 
Орел держит в лапах серебряную ленту, на 
которой черным написано: «1655-1913». 

Семиреченское Каз. Войско. (18. 2. 1912). 
— Овальный щит под серебряной импера- 
торской короной, обрамленный слева Георги- 
евской лентой, а справа Александровской 
(красной). Под короной, на серебряной лен- 
те — «1873». В центре, на красном поле се- 
ребряный двухглавый орел, на щитке кото- 
рого «100». Над ним 1582. Внизу, на зеленом 
щите, лежащем на голубой ленте, золотые 
вензеля Николая II и Александра I под се- 
ребряной короной. 

Енисейское Каз. Войско — В красном щите 
золотой лев с голубыми глазами и языком, и 
черными когтями, держащий в правой лапе 
золотую лопату, а в левой золотой серп. 

Уссурийское Каз. Войско — В серебря- 
ном шите голубой столб между двух черных, 
| горящих красным пламенем, сопок. 

""" Амурское Каз. Войско — В зеленом щите] 
серебряный волнистый пояс (река Амур), а/ 
во главе щита три восьмиконечных звезды. 

Иркутское Каз. Войско. — Серебряный 
венок, увенчанный двухглавым орлом под зо- 
лотой короной. На груди орла красный щит 
с белым изображением Св. Георгия. Под ор- 
лом накладная серебряная цифра: «1607». Се- 
редина венка заполнена шитом, обрамлен- 
ным желтой лентой и разделенным на две 
части, верхнюю голубую с коричневыми баш- 
нями и нижнюю золотую. Внизу знака, ок- 
руженный зелеными ветвями, перевитыми 
голубой лентой, Иркутский герб под золотой 
имп. короной (в серебряном поле черный 
тигр с красным соболем в пасти). 

Л. Гвардии Атаманский Е. И. В. Наслед- 
ника Цесаревича полк (4. 4. 1910). — Сереб- 
ряный киверный герб полка времени имп. Ни- 
колая 1-го, а на нем золотой польский крест 
Виртути Милитари, напоминающий отличие 
полка в сражении под Варшавой, на середи- 
ну креста наложен золотой вензель Нико- 
лая II, обрамленный белым эмалевым круж- 
ком, с зеленым венком. Под крестом на щит- 
ке золотая буква «А», а по бокам ее рельеф- 
ные юбилейные даты основания полка «1775- 
1875». 



— 19 







^7Х? 



— 20 










— 21 



Л. Гвардии Казачий Его Величества полк. 

(14. 9. 1911). — Золотой Мальтийский крест, 
покрытый малиновой эмалью, с золотым сия- 
нием между концами креста, по виду креста 
фигурировавшего на первых полковых штан- 
дартах, данных полку Павлом I. 

Л. Гвардии Уральская Казачья Его Вели- 
чества сотня. (20. 6. 1909). Существовала осо- 
бой частью с 1798 г. по 1906 г., когда вошла в 
состав Л. Гв. Сводно-Казачьего полка. Се- 
ребряный венок, увенчанный серебряным 
двухглавым орлом, под золотой короной. На 
щитке орла, на красной эмали, вензель Имп. 
Павла 1-го, основателя сотни. Венок завязан 
внизу малиновой лентой, на которой напи- 
сано: «5. сент. 1798-1898». В середине венка, 
на двух черных скрещенных насеках с золо- 
тым прибором, серебряный, вензель Нико- 
лая И-ГО. (унии»' 1-й ^*<г\> счл-<««.\ 

Л. Гвардии Сводно-Казачий полк. (4. 1. 

1912). Состав полка: 1-ая сотня — Уральская, 
2-ая — Оренбургская, 3-ья — полсотня Си- 
бирского Войска и по одному взводу Астра- 
ханского и Семиреченского, 4-ая сотня — по- 
лусотня Забайкальского Войска и по одному 
взводу от Амурского и Уссурийского Войск. 
Большая императорская золотая корона, 
опирающаяся на две, залитые черной эмалью, 
скрещенные атаманские насеки. Шары, на- 
конечники насек и кисти со шнурами — золо- 
тые. Орлы на насеках серебряные. Через весь 
знак проходит завязанная бантом голубая 
андреевская лента, прозрачной эмали. 

Конвой Его Величества (20. 6. 1909). — 
Утвержден в память 100-летнего юбилея Л. 
Гв. 1-ой и 2-ой Кубанских сотен. Оксидиро- 
ванный темный серебряный щит, по краю ко- 
торого проходит золотой рельефный ободок. 
На щите меч, прикрывающий коорну, и циф- 
ра «100». Все фигуры золотые. 

За службу в Конвое Имп. Александра III. 

(24. 5. 1884). — знак давался за службу в кон- 
вое между 1833 и 1893 гг. Золотой лавровый 
венок, на который наложен золотой же вен- 
Зель Александра III под импер. короной. Над 
венком голубая эмелевая пента с подписью 
золотом: «За службу в Конвое Его Величест- 
ва». На нижних концах ленты: «4 окт. 1883». 

За службу в Конвое Имп. Николая И. — 

Тот же тип знака, что и предыдущий, но ве- 



нок из дубовых и лавровых листьев. На голу- 
бой ленте надпись: «4 окт. 1895 г. За службу 
в Моем Конвое». Знак этот давался в награ- 
ду за службу в Конвое с 1895 г. 

Существовал еще третий знак, для служив- 
ших в конвое в 1894 г., т. е. при двух импера- 
торах. На нем был соединенный их вензель и 
надпись на ленте: «4 окт. 1894 г. За службу в 
Нашем Конвое». 

Донская казачья артиллерия. (26. 9. 1912) 
— Знак Донского Войска, к которому прибав- 
лены две скрещенные пушки. Но тогда, когда 
на знаках конных частей эмаль голубая, на 
артиллерийских знаках она синяя. 

6-ая Донская Его Величества батарея Л. 
Гв. Конной артиллерии. (16. 9. 1913) — На 
знак Донской каз. артиллерии наложена Анд- 
реевская звезда и по бокам Георгиевские кре- 
сты. Прибавлена дата «1830», т. е. год осно- 
вания батареи. 

Новочеркасское Казачье Училище. — Се- 
ребряный оксидированный двухглавый орел, 
держащий в лапах герб г. Новочеркасска 
(герб Донского Войска). На верху, на золотом 
поле, черный двухглавый орел. В середине, 
на серебряном поле, голубая полоса и крас- 
ные башни. Правая и левая стороны герба 
красные, , с серебряными буквами, насекой и 
бунчуком. 

Оренбургское Казачье Училище — знака 
не имело. Оно должно было его получить 
после 50-ти лет существования, как и другие 
части, в 1918 г., но происшедшая революция 
этому помешала. 

— О — 

Напомним, что в Российской империи чис- 
лилось 11 Казачьих Войск: Донское, Кубан- 
ское, Терское, Астраханское, Уральское, 
Оренбургское, Сибирское, Семиречинское, 
Забайкальское, Амурское и Уссурийское. 
Двенадцатым Войском числилось казачье на- 
селение Енисейской и Иркутской губерний, 
самообразовавшихся в Войска уже после ре- 
волюции. 

В книге С. П. Андоленко нет знаков Амур- 
ского, Уссурийского и Енисейских Войск. Мы 
даем их гербы. 

Желающие могут легко раскрасить выше- 
приведенные графики. 



Париж. 



Н. Туроверов 



-22 



КО ДНЮ ВОЙСКОВОГО ПРАЗДНИКА ОРЕНБУРГСКОГО КАЗАЧЬЕГО ВОЙСКА 



Приближается праздник — ■ день св. вели- 
комученика и победоносца Георгия. Орен- 
бургские казаки отмечали и отмечают день 
своего Войскового праздника. В связи с со- 
бытиями вынужденные оставить пределы 
своего Войска — родные степи — свои посел- 
ки и станицы — и, находясь за рубежом на- 
шей родины России, разбросанные в силу сло- 
жившейся обстановки по разным местам зем- 
ного шара, в этот знаменательный для Орен- 
буржцев день — мысленно перенесемся в ми- 
лое, родное нам всем прошлое и будем чер- 
пать из него силы, которые помогут нам пе- 
реносить все лишения, неразрывно связан- 
ные с нашим эмигрантским положением. 

В этот день хочется расшевелить казачью 
душу и подогреть остывающие от долгого пре- 
бывания в чужих краях сердца братьев ка- 
заков. Хочется поделиться с молодежью, вы- 
росшей здесь за рубежом, в условиях, ничего 
общего с казачьим бытом не имеющих, слав- 
ным прошлым их предков, дедов и отцов, об- 
разованием, жизнью и службой Оренбургско- 
го Казачьего Войска, и познакомить с этим 
братьев казаков других Казачьих Войск. 

1575 год — Уфимские казаки защищают 
уфимские укрепления от нашествия сибир- 
ских царевичей Аблая и Тевнеля и наносят 
им поражение, за что получают награду и 
царское спасибо от Иоанна Васильевича Гроз- 
ного. 

1586 год — Основан г. Самара и заселен по- 
волжскими казаками, дворянами, иноземца- 
ми и смоленскими шляхтичами, записанны- 
ми в казаки. Ведется успешная борьба с та- 
тарами, ногаями, башкирами и калмыками. 

1639 год — Разбивают на голову 10 тысяч 
калмыков, пытавшихся осадить Самару. За 
военные подвиги и заслуги казаки награжда- 
ются вестовым колоколом с надписью: «Ле- 
та 7157 Господня августа в 26 день по Госуда- 
реву указу с Москвы в Самару — весу в нем 
14 пудов и 25 гривенок». 

1643 год — Исетский казак Давид Андреев 
основал острог Красный Бор Усть-Миасский 
и Исетский 

С 1675 по 1680 год — Уфимские и Самар- 
ские казаки награждаются за заслуги зем- 
лею «в потомство» и жалуются знаменами и 
праперцами. 

1724 год — Самарские казаки участвуют в 
походе против Персии и жалуются деньгами 
«на сабли». 

1725 год — Атаман Яицкого Войска Васи- 
лий Арапов основал Самарский городок, где 
по преданию встретился с атаманом Исет- 



ских казаков Геровасковым. 

1734 год — Самарские и Уфимские казаки 
заложили на реке Урале, при впадении в не- 
го р. Орьи, город Оренбург. Для поселения в 
Оренбурге по линии повелено принять из 
Яицких казаков 500, из Сибирских ближних 
городов казачьих и дворянских детей до 1000 
человек. 

1724 год — Оренбург перенесен ниже по 
р. Уралу на то место, где в него впадает р. 
Сакмара, где он находится и поныне. Две сот- 
ни Уфимских казаков и все Самарские ка- 
заки в полном составе переведены в Орен- 
бург и на линию. Исетские казаки причисле- 
ны к Оренбургским казакам. Утверждена 
должность Войскового атамана Оренбургско- 
го Каз. Войска. Первым атаманом был Мат- 
вей Шилов. Выработан штат и положение о 
Войске, и с этого времени все казаки — Са- 
марские, Уфимские, Исетские и Алексеев- 
ские известны под общем названием Орен- 
бургских казаков. 

1756 год. Пожаловано войсковое знамя с 
надписью «Оренбург» и 10 малых знамен. 

1758 год — Оренбургские казаки по поло- 
жению и довольствию сравнены с Донскими 
казаками. 

1756-1772 годы — Оренбургские казаки под 
начальством атамана Могунова ведут борьбу 
с башкирами, киргизами и калмыками; по- 
следние, отложившись от России, двинулись 
в Китай, были задержаны Оренбургскими ка- 
заками и возвращены на свои прежние места. 

1774 год — Оренбургские казаки принима- 
ют участие в усмирении Пугачевского бунта, 
состоя в отрядах Чернышева, Бибикова, Па- 
лицына, Деколонга, Микельсона и др. 

1790 год — Оренбургский каз. корпус под 
командой секунд-майора Мертвого участвует 
в войне со Швецией. 

1796 год — Пять станиц Донского Войска 
за участие в бунте есаула Рубцова переселе- 
ны на Урал и зачислены в Оренбургское Вой- 
ско. 

1803 год — Установлена общая войсковая 
форма. 

1807 год — В войне с Францией участвуют 
два полка Оренбургских казаков № 1 и № 2 
под общим командованием полковника Уг- 
лицкого (впоследствии Войсковой атаман). 
Дерутся против Массена и Креде. 

1809 год — Перебрасываются в армию, дей- 
ствующую против турок. Находясь под ко- 
мандой графа Платова, отличаются в боях 
под Шумлой, Силистрией, Рущуком, Нико- 
полем, Мачина Гирсов и Кюстендж. При взя- 



— 23 — 



тиии укрепления Рассевана и в разбитии Се- 
раскира также принимают участие. За муже- 
ство и храбрость, проявленные в этих делах, 
полкам объявлено Высочайшее благоволение 
и многие офицеры (Авдеев, Севастьянов, Зан- 
ков, Углицкий и др.) удостоены Высочайших 
рескриптом и получили ордена и другие на- 
грады, а казаки — знаки военного ордена. 

1812 год — В борьбе с Наполеоном участ- 
вует 1-й Оренбургский Атаманский тысяч- 
ный (непременный) и № 3 пятисотенный (май- 
ор Беляков) казачьи полки. Участие под 
Лейпцигом, Глогау, Вонимаром, Франкфур- 
том у Шатобриана и при взятии Парижа. № 3 
полк участвовал также в занятии Берлина, а 
Атаманский при осаде Данцига. 

1819 год — Сформированы две конно-ар- 
тиллерийские роты № 10 и № 11. 

1828-1829 годы — В Войне с Турцией осо- 
бенно отличился Оренбургский казачий № 9 
полк под командой есаула Падурова. Награж- 
ден знаменем с надписью: «Ему войска Орен- 
бургского 9-му полку». 

1842 год — Ставропольское казачье войско 
влито в Оренбургское и поселено по линии 
между гор. Орском и р. Уем — главным обра- 
зом калмыки. 

Во всех последующих войнах — как-то 
Венгерский поход, Крымская война с англо- 
французами, Турецкая 1877-78 года, Русско- 
Японская, мы видели, что Оренбургские ка- 
зачьи полки уже десятками принимали в них 
участие, так как к этому времени Войско 
численно очень разрослось. Об участии же 
Оренбургских казаков в покорении Туркеста- 
на и его вековой борьбе на линии поделиться 
в кратком очерке не представляется возмож- 
ным. Неоспоримо только, что уральская степь 
с киргизкими ордами была усмирена и под- 
чинилась России при исключительном уча- 
стии и труде Оренбургских казаков, поло- 
живших без числа трудов, терпения, пролив 
море крови, как вражеской, так и собствен- 
ной казачьей. 

Покорение Туркестана, Коканды, Бухары, 
Закаспия, Ахал-Текинского оазиса, потребо- 
вало тоже десятки лет, прошло все при самом 
активном и жертвенном участии Оренбург- 
ских казаков, что и отмечено с высоты пре- 
стола рядом наград, отличий и других видов 
воинских заслуг. Этот вид служения Войска 
и его участие по замирению юговосточной 
границы с кочевниками и азиатами не носил 
характера внешней организованной войны. 
Оно велось ежечасно и днем и ночью на про- 
тяжении почти двух веков и привело в ко- 
нечном результате к тому, что Средняя Азия 
до границ Персии, Афганистана и Китая ото- 



шла в вечное и нераздельное владение Рос- 
сии. 

Оронбургские казаки, сохранив свою преж- 
нюю территорию, держали свои полки для 
охраны границ Российского Государства уже 
за тысячи верст от своих станиц: на Памире 
(крыша мира), Амур-Дарье и в Закаспии. 

Начавшаяся мировая война в 1914 году по- 
требовала от Войска полного напряжения: 18 
конных полков, 9 батарей и отдельные сотни 
приняли участие в борьбе за Россию на всех 
фронтах от Восточной Пруссии через Поль- 
шу, Карпаты, Дунай и до Эрзерума. 

Десятки тысяч жизней отдало Войско на 
алтарь отечества без ропота, как долг чести. 
Жертвы, понесенные казаками, оказались 
напрасными. 

Вспыхнувшая революция и падение Им- 
ператорской власти повергли Россию, а в 
частности и Оренбургское Войско, в хаос и 
еще больше — в горькие испытания. Явно не- 
приемлевый порядок — вернее беспорядок 
— Временного правительства и пришедших 
за ним к власти большевиков потребовал от 
казаков нового и еще большего напряжения 
и жертвенности. Оренбургские казаки это да- 
ли. 26 октября 1917 г. приказом по Войску за 
№ 816 Атамана А. И. Дутова началась другая 
война — война гражданская, братоубийствен- 
ная, худшая и горшая из всех видов войн. 
Оренбургское Войско, если и не с первых 
дней борьбы, а с весны 1918 года — подня- 
лось и мобилизовалось поголовно от стара до 
мала. Свыше 40 конных полков, несколько 
пеших — пластунских, соответственное ко- 
личество батарей, много отдельных сотен и 
множество мелких отрядов и дружин встало 
на защиту Войска. 

Взялись за оружие все: сплошь и рядом 
стояли в одних рядах отец с сыновьями и дед 
со внуками. 

Два года сдерживали Оренбургские казаки 
напор большевистских коммунистических 
орд, защищая свои очаги, пытаясь спасти Рос- 
сию от ига коммунистической заразы и от 
хамско-каторжной и безбожной власти озве- 
релых банд под вывеской III Интернациона- 
ла. 

Но все оказалось напрасным. Неподдержан- 
ные своевременно ни временно ослепленным 
русским крестьянством, ни бывшими союзни- 
ками, праздновавшими в это время победу 
над Германией, Оренбургские казаки со сво- 
им Атаманом покинул1 область родного Вой- 
ска и, совершив тысячеверстные легендар- 
ные походы, ушли — большая часть в Зап. 
Китай, а меньшая на Дальний Восток. 

Гибель атамана А. И. Дутова ослабила си- 



— 24 



лы казаков, но не уничтожила их. Казаки, 
связанные многовековой службой на полях 
чести, освященные пролитой кровью, сохра- 
нившие в своих сердцах Бога — могут только 
умереть, но без следа исчезнуть не могут. 

Долголетнее пребывание вне пределов сво- 
их областей показало бессмертность казачь- 
ей общины. Казачество живет, будет жить и 
будет еще служить своей многострадальной 
родине России. 

Подводя итог выше написаному, хочется 
просить братьев казаков чаще вспоминать 
прошлое Войска — и не только в дни знаме- 
нательных событий, но и в другое время, чер- 



пая в этом силы, которые помогут пережить 
годы добровольного изгнания и помогут со- 
хранить в нас пригодность послужить еще 
родному Войску. Будем верить и надо ве- 
рить, что час искупления все же приближа- 
ется. И когда Родина позовет нас, мы дружно 
без всякого колебания и разговоров заполним 
святое место, встав в строй освободительного 
движения. 

Несомненно, что беспристрастная история 
со временем отметит, что казачество было, 
есть и будет. 

Н. Вдовкин 
(«Русская Жизнь») 



ИЗ БОРЬБЫ ДОНСКИХ КАЗАКОВ С БОЛЬШЕВИКАМИ 

(Ноябрь 1917 г. — апрель 1918 г.) 

(Продолжение «Хутора Коновалова» А. И. Третьякова «Род. Край» № 63) 



От автора. 

Много уже написано разными авторами о борьбе 
Донских казаков, как и казаков других Войск, с 
большевиками, много рассказано боевых эпизодов 
из этой борьбы. Написана «Трагедия Казачества», 
три тома «Донской Летописи» и много, много дру- 
гих книг, но борьба Мигулинцев осталась незаме- 
ченной. Вот этот то пробел я и хочу восполнить в 
этом повествовании, поскольку сам принимал актив- 
ное участие, как в подготовке, так и в самом раз- 
громе советской дивизии 18 апреля 1918 года. 

Соблюдая объективность, уместно будет напом- 
нить, что о факте разгрома упоминает и писатель 
М. Шолохов в романе «Тихий Дон». К сожалению, 
он исказил действительность, что я и хочу испра- 
вить. 

М. Шолохов пишет, что действие происходило в 
хуторе Сетракове, где была разоружена бригада 
краской гвардии. В действительности же, разору- 
жение советской пехотной дивизии, расположив- 
шейся на ночлег в хуторах по речке Тихой: Наза- 
ровском, Мешковском, Меловачском 17 апреля 1918 
г., — произошло в ночь под 18 апреля 1918 г. и за- 
кончилось в тот же день вечером под хут. Конова- 
ловым, ка стыке с Мрыхпным. 

Соблюдая историческую точность фактов в моем 
повествовании, я не буду в претензии, если най- 
дутся живые свидетели этого славного дела и вне- 
сут свои поправки и дополнения. Это будет приня- 
то с благодарностью, поскольку мы хотим оставить 
нашим потомкам чистую память о себе. 

В конце августа 1917 года, с разрешения 
начальника 6-ой Донской Каз. дивизии и по 
ходатайству командира 25-ой Дон. каз. бата- 



реи войскового старшины Дубовского, — я 
был командирован на курсы для подготовки 
поступления моего в Военное училище. 

Штаб нашей дивизии находился в это вре- 
мя в гор. Житомире и я, для окончательного 
оформления моей командировки, явился ту- 
да и быстро получил все документы за под- 
писью начальника дивизии ген.-лейт. Поно- 
марева. 

Должен немного пояснить вышесказанное. 
Полки нашей дивизии в это время были 
отозваны с фронта для задержки дезерти- 
ров, а наш 12-ый артиллерийский дивизион 
был временно прикомандирован к 31 -ому 
Туркестанскому корпусу, занимавшему пози- 
ции на фронте. 

В тот же день я выехал в Новочеркасск. 
Хотя поезда еще шли по расписанию, но сол- 
даты наводнили своей массой все станции же- 
лезной дороги, так что ж. д. администрация 
была бессильна поддерживать порядок и на 
все злые солдатские насмешки отмалчива- 
лась. О предъявлении права на проезд не бы- 
ло и речи, будь то пассажирский или товар- 
ный поезд. Все вагоны, не исключая и крыш, 
были облеплены дезертирами, бороться с ко- 
торыми было невозможно. 

Получить место в таком поезде было абсо- 
лютно невозможно, а ехать надо. Хотя я и 
имел законное право на проезд, но никто на 



- 25 - 



это не обращал внимания и приходилось про- 
являть максимум энергии, чтобы втиснуть- 
ся в вагон. На станции Знаменка дал солда- 
там пачку папирос и они меня втащили в ок- 
но 2-го класса скорого поезда. 

И вот, с такими неудобствами я все же доб- 
рался до Новочеркасска. Разыскав нужное 
мне учреждение, я представил заведующему 
курсами свои командировочные документы. 

Он расспросил меня о положении на фрон- 
те, интересовался, давно ли я был дома? Уз- 
нав, что я два с половиной года не имел отпу- 
ска, он написал мне 2-недельный отпуск. Мо- 
ей благодарности не было предела. 

Ведь только подумать, что я две недели 
проведу в своем родном хуторе Коновалове, 
где прошли мое детство и юность, с чем было 
связано столько радостных воспоминаний! 

Поблагодарив Заведующего курсами, я на- 
правился на вокзал и сел на поезд. Излишне 
говорить о том, что на нашей земле поезда 
ходили в полном порядке и никакие дезер- 
тиры без билетов ездить не могли. 

Прибыв на станцию Чертково, Юго-восточ- 
ной Ж. Д., я направился к коменданту, ко- 
торый дал мне место на подводе с двумя дру- 
гими пассажирами: учительницей, ехавшей 
в ст. Казанскую, и солдатом, ехавшим в хут. 
Мешков. 

Ехать мне надо было 75 верст и в дороге я 
пробовал разговаривать с солдатом, но он 
старался отвечать уклончиво и больше по- 
малкивал. Не обшительна была учительни- 
ца и несмотря на мои попытки разговорить- 
ся с ними, мне это не удалось. 

Сколько же было радости от возвращения 
к родной семье и эта радость усублялась 
еще и тем, что я не просто был отпущен в от- 
пуск, но и командирован начальником диви- 
зии, по ходатайству моего непосредственного 
начальства. Все это скоро стало известно в 
хуторе многим, особенно старикам. Два с по- 
ловиной года я не был дома, очень многое из- 
менилось во многом, отчасти в наружности и 
суждениях. Но как все проходит в жизни, 
так и первая радость встречи сменилась де- 
ловыми беседами. 

Надо было готовиться к предстоящей жиз- 
ни в Новочеркасске, что то новое сшить, дру- 
гое переделать по форме и росту, поскольку 
теперь я буду находиться не на фронте, а сре- 
ди прилично одетых людей. В хорошем ко- 
стюме чувствуешь себя увереннее и как бы 
свободнее. Поэтому я старался хорошо одеть- 
ся, чтобы не стыдиться перед товарищами на 
курсах. 

Время моего отпуска, в деловой спешке и 
хлопотах, пролетело так быстро, что я и не 



заметил. За это время побывали в гостях у 
Ивана Федоровича Коновалова, всей семьей. 
Иван Федорович многим интересовался, кос- 
нулся и революции, моей командировки на 
курсы и много другого. 

Были мы с отцом в гостях у нашего свя- 
щеника отца Михаила, у Е. А. Суденкова, 
статского советника и крупного помещика. 
Несколько недель назад он с женой Марией 
Савельевной поселился в нашем доме при 
церкви. 

Как культурный и деятельный человек, 
Е. А. Суденков не остался бездеательным и у 
нас. Оставив девять своих больших имений 
с высокотехническим оборудованием, он 
продолжал работать в доступных ему рам- 
ках и в хуторском обществе. В моем отце он 
нашел нужного себе помощника в делах и 
намечаемых, совместно с отцом, планах. Об 
этих планах я знал очень мало, поскольку 
был занят делом, на которое меня команди- 
ровали. 

Мне удалось узнать, что Суденков с от- 
цом основали в хуторе Коновалове кредит- 
ное товарищество, что для хутора было больь 
шим достижением, поскольку ни Мигулин- 
ская, ни большой торговый хутора Мешков и 
Тиховской кредитного товарищества не име- 
ли. Была ими также пущена в ход паровая 
мельница. Жизнь в хуторе протекала мирно 
и деловито. Хотя и чувствовался недостаток 
некоторых товаров первой необходимости, но 
с этим злом казаки как-то мирились. 
,3а время моего отпуска я часто навещал Су- 
денковых, как и они нас. Они были высоко 
культурные люди, очень милые и простые в 
обращении с окружающими. 

Супруга Суденкова в совершенстве владе- 
ла языками: немецким, французским, анг- 
лийским и испанским. 

Жизнь в х. Коновалове быстро прогресси- 
ровала и заметно было стремление казаков к 
науке и культуре. Если бы не помешало 
большевистское нашествие, то наши хутора и 
станицы далеко бы ушли в культурном отно- 
шении. Но, увы! Одни должны были поки- 
нуть родные края и скитаться по заграницам, 
а оставшиеся испытать на себе весь ужас 
правления оккупантов. 

Но вот, пришло время ехать в Новочер- 
касск. 

Отец отвез меня на станцию Чертково. За 
длинную дорогу много-много рассказал я от- 
цу из военных эпизодов, о перевороте на 
фронте и трагических явлениях в тылу пос- 
ле революции, свидетелем которых я был. 
так как часто ездил в тыл за получением за- 
пасных частей для орудий нашей батареи. 



26 



Он воспитан был в повиновении начальст- 
ву и в его голове просто не укладывалось про- 
исходящее в бывшей Империи. 

Оставив лошадей на постоялом дворе, мы 
пошли на станцию. Ждать поезда пришлось 
не более пяти минут. Распрощавшись с от- 
цом,, я устроился в вагоне и покатил. Утром 
я был уже в Новочеркасске. 

На квартиру я устроился у нашего бывше- 
го соседа по хутору, И. А. Сытина, служив- 
шего швейцаром в Областном присутствии 
по крестьянским делам. 

Приобретя все нужные учебники, я занял- 
ся наукой с большой энергией и пылом. Я хо- 
тел доказать своим бывшим начальникам, что 
оказанное мне доверие я полностью оправ- 
дал. 

Делая большие успехи в науках, мне не 
раз пришлось услышать похвальные отзы- 
вы преподавателей. Должен заметить, что 
преподавательский состав на курсах был по- 
добран из высоко квалифицированных спе- 
циалистов. 

В это время из Центральной России много 
прибыло на Дон русской интеллигенции, бе- 
жавшей от анархии и произвола. Вот, среди 
них и подобрали преподавателей для наших 
курсов. 

Все лучшее, что не мирилось с утопией Ле- 
нина и Троцкого, бежало на Дон, где нашло 
приют и гостеприимство. В то время уже хо- 
дила поговорка: «На Дону порядок и закон!». 

В ближайшем будущем предполагалось 
преобразовать курсы в Народный Универси- 
тет, использовав для этого казармы в Хутун- 
ке, которые к тому времени были уже осво- 
бождены от разоруженных солдат, в коли- 
честве более 16 тысяч. 

Наши педагоги говорили, что это уже ре- 
шено Донским Правительством. 

Моим стремлением было закончить как 
можно скорее курсы, но... события развива- 
лись со сказочной быстротой и положили пре- 
дел моим желаниям. 

Однажды вечером, наше Дон. Правитель- 
ство предложило нам, курсантам, доброволь- 
но записаться в отряд ген. майора А. М. На- 
заоова, на два-три дня, максимум на неделю. 
Объясняли это тем, что ожидалась высадка 
десанта матросов в Таганроге. Не имея лиш- 
них войск для этой операции, наше Прави- 
тельство и обратилось к нам за помощью. Из 
слушателей курсов записалось нас 95 чело- 
век. В этот же вечер мы все получили необ- 
ходимое оружие, провиант и аммуницию, 
спешно погрузили четырех орудийную бата- 
рею, стоявшую в Новочеркасске и обслужи- 
ваемую молодыми казаками и, этой же 



ночью, двинулись в Таганрог. 

Флотилия, десант который мы были посла- 
ны встречать, очевидно получила сведения о 
готовящейся встрече, а посему не подошла и 
близко к Таганрогу, а незаметно двинулась 
по Дону к Ростову. Став на рейде ростовском 
в полной боевой готовности, она грозила об- 
стрелом города. 

Приход ее к Ростову воодушевил местных 
большевиков, которые начали готовиться к 
решительным действиям против Дон. Прави- 
тельства. 

Солдатские гарнизоны, вооруженные рабо- 
чие и военнопленные должны были начать 
борьбу с казаками. Силы большевиков на- 
считывали более 60 тысяч в Ростове и 28 ты- 
сяч вооруженных рабочих в Таганроге. Ра- 
бочие Таганрога, ввиду прихода туда Наза- 
ровского отряда, не выступили, так как вы- 
жидали выступления отрядов в Ростове, что- 
бы выступить одновременно. 

Генерал Назаров, увидев, что флотилия в 
Таганрог не пришла и направилась на Ростов, 
вывел отряд за город и расположил его на 
даче «Лакиерши», а спустя некоторое время, 
потребовал у ж. д. администрации железно- 
дорожный состав для погрузки отряда. Стро- 
гое требование ген. Назарова было быстро 
выполнено, но пяти минутами позже по те- 
лефону потребовали вернуть состав обратно, 
угрожая прибегнуть к силе, подкрепляя гу- 
гань нецензурными словами, так характер- 
ными для властей большевистских. 

Ген. Назаров приказал спешно грузить ба- 
тарею, а нескольких курсантов послал ра- 
зобрать путь в направлении к Таганрогу и 
тем воспрепятствовать возможной погони 
большевиков. Соблюдая нужную предосто- 
рожность, мы медленно двинулись к Росто- 
ву. Не доезжая до станции Гниловской, оста- 
новились на полустанке. 

Ген. Назаров, оставив отряд в вагонах, при- 
казал ожидать его возвращения, а сам, в со- 
провождении двух курсантов, на дрезине по- 
ехал на станцию Гниловскую, откуда ему бы- 
ла видна вся большевистская флотилия. В 
центре ее находилась «Колхида, которая от 
других выделялась своими размерами и фор- 
мой конструкции. Она играла роль флагман- 
ского судна и стояла против станции Гнилов- 
ской. О нашем приближении моряки были 
извещены из Таганрога и потому приготови- 
лись для нашей встречи. 

Ген. Назаров предполагал о возможности 
такой встречи, а посему поехал на дрезине 
для ознакомления с положением. В данном 
случае он мог расчитывать только на воз- 
можность перехитрить противника и избе- 



— 27 



жать большой крови. 

Достичь этого можно было только неожи- 
данным ударом по тому месту, где противник 
менее всего ожидал этого. По левую сторону 
жел. дороги, за насыпью находилась кот- 
ловина, а с насыпи можно было прекрасно 
наблюдать весь красный флот. 

Вернувшись к отряду, генерал еще на хо- 
ду спрыгнул с дрезины и приказал немед- 
ленно выгрузить батарею. 

Через полчаса батарея пошла влево от по- 
лустанка в поле, делая это для обмана на- 
блюдающих за ней. Когда же батарея скры- 
лась зэ бугром, то спустилась лощиной в кот- 
ловину, скрытую от наблюдения с флотилии. 

Сняли орудия с передков, протянули теле- 
фонный провод на наблюдательный пункт. 
Командиром батареи дан по телефону угло- 
мер батарее, взята точка отметки и постро- 
ен параллельный веер. Меня и еще двух ар- 
тиллеристов из курсантов ген. Назаров оста- 
вил при батарее для замены недостающих 
офицеров. 

С остальными курсантами ген. Назаров за- 
нял позицию на железнодорожной насыпи, 
где был также и командир батареи со своим 
наблюдательным пунктом. 

Командир батареи подал команду батарее: 
орудиями первое шрапнелью огонь и через 
минуту снова команда: один патрон беглым 
огнем. Это уже говорило нам артиллеристам, 
что первое попадание было удачным, а пото- 
му и вторая команда была с той же установ- 
кой первого орудия. Четыре шрапнели опять 
рвутся над «Колхидою». Как потом мы узна- 
ли, убило и ранило многих чинов экипажа. 

Нам на батарее не было видно, что проис- 
ходит на реке Дон, но мы с точностью опыт- 
ных артиллеристов определили (по характе- 
ру стрельбы противника), что у них неустой- 
ка и паника. Это опыт многих кровавых боев 
и долгих лет, проведенных на фронте, дал 
нам навык, — по стрельбе оценить противни- 
ка и его устойчивость. 

Мы — трое старых артиллеристов — сей- 
час же высказали свое суждение об ураган- 
ном и безпорядочном артиллерийском огне 
флота, как только он начался. «У матросов 
паника» — сказали мы и так оно было в дей- 
ствительности. 

Когда первые залпы нашей батареи произ- 
вели опустошение среди экипажа флота, то 
другие суда, видя бедствие на «Колхиде», 
бросились уходить, стреляя на ходу по не- 
видимым «кадетам» из разнокалиберных ору- 
дий. 

Гаубицы рыли насыпь полотна железной 
дороги, не причиняя вреда залегшим курсан- 



там с ген. Назаровым. Другие делали боль- 
шой перелет через батарею и шрапнели рва- 
лись в облаках, делая «журавля», как гово- 
рят артиллеристы. 

Эта агония продолжалась не более 10 ми- 
нут. Таким образом, матросы, «краса и гор- 
дость революции^, пришедшие к казакам на- 
водить порядок, которые, кстати сказать, со- 
вершенно в этом не нуждались, — искали 
свое спасение в поспешном бегстве. 

Революционный гарнизон г. Ростова был 
удручен бегством флота в Черное море, и он в 
обороне Ростова от казаков больше не участ- 
вовал. 

Радостно и сердечно благодарил всех нас 
ген. Назаров за меткую стрельбу, а главным 
образом командира батареи, искусного артил- 
лериста. Определение точной дистанции — 
большое искусство в артиллерии и этим да- 
ром обладают очень немногие. 

После одержанной победы мы пошли на 
отведенные нам квартиры в хут. Семерников, 
Гниловской станицы, в нескольких верстах 
от нее. 

Был уже вечер, и я с двумя курсантами 
отправился на отведенную нам квартиру. Хо- 
зяином был пожилой казак со старухой. Они 
имели одного сына не женатого, который в 
это время был, как раз, в отпуску. Старик 
был очень рад нашей победе над красным 
флотом, а с ним радовался и его сын. Хозяин 
был рыбалка, и мы лакомились вкусной ры- 
бой, то поджареной, то вареной или рыбьим 
холодцом. 

Перед нашим уходом сын хозяина записал 
мой адрес в Новочеркасске и когда, после раз- 
грома большевиков в Ростове, мы вернулись 
на курсы, два раза приезжал ко мне перед 
Рождеством и всегда привозил от отца в по- 
дарок свежую рыбу, упрямо отказываясь от 
вознаграждения, говоря: «отец не велел за- 
платы брать». 

Через три дня после поражения красного 
флота началось наше наступление с двух 
сторон на Ростов. К нашему отряду, под ко- 
мандой ген. Назарова, присоединилась пуле- 
метная команда 51-го Дон. Каз. полка, а из 
Новочеркасска наступал другой отряд, в ко- 
тором были две сотни кз т рсантов, юнкера Дон- 
ского Военного училища и другие казачьи ча- 
сти, находившиеся в это время в Новочеркас- 
ске. Всеми силами командовал первый выбор- 
ный Донской Атаман ген. А. М. Каледин. 

Мы, назаровцы, рассыпались в цепь, а 
справа от нас заняла фронт пулеметная ко- 
манда и, держа с нами связь, продвигалась 
вперед, таща за собой пулеметы. 



■28 — 



По приказу ген. Назарова пулеметная ко- 
манда выслала конный разъезд в город, а са- 
ма подходила к городскому кладбищу, пра- 
вее нас. 

Когда мы подошли к бумажной фабрике, 
там сейчас же раздался гудок, после которого 
рабочие стали спускаться вниз. После не- 
скольких минут молчания, началась безпо- 
рядочная стрельба из разнокалиберного ору- 
жия, которая отчасти и смешила нас, так как 
пули не свистели, а жужжали, как шмели, на 
разные голоса. Ген. Назаров нам приказал не 
стрелать без команды, а поскольку мы за- 
легли в канаве перед заводом, стрельба ра- 
бочих нам была не страшна, так как велась 
не опытными стрелками, а рабочими, впер- 
вые взявшими оружие в руки. 

Наш разъезд возвращался галопом и в него 
стреляли из города. Когда начальник разъез- 
да сообщил об объектах, в которых были со- 
средоточены большевики, то наша батарея 
открыла по ним огонь, главным образом, в це- 
лях морального воздействия на красную гвар- 
дию. 



К двум часам дня стрельба по нам прекра- 
тилась и из города появились сестры мило- 
сердия с санитарами, но они нам не понадо- 
бились, так как у нас раненых не оказалось. 
Выяснилось, что Ростов взят отрядом из Но- 
вочеркасска. Как гарнизон, так и рабочие 
оказали слабое сопротивление наступавшим 
казачьим частям. Рассказывали о том, что 
ген. Каледин со своим штабом проехал на 
открытом грузовике по Садовой улице, а жи- 
тели города кричали ура, бросали цветы, при- 
ветствуя Атамана по случаю победы. 

Разоружив солдат и распустив их по домам, 
правительство продолжало организацию 
борьбы с наседавшими с севера красными 
полчищами. Мы же, курсанты, вернулись к 
прерванным занятиям. Но это мирное заня- 
тие продолжалось сравнительно недолго. По- 
дошло Рождество и нас распустили на кани- 
кулы. 



США. 



А. И. Третьяков 

(Продолжение следует) 



ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ 



«В степях половецких, привольных 
и диких, растет эта травка (по-татар- 
ски) Емшан, былинка душистая си- 
лы великой, от недугов злых талис- 
ман...» 

Н. X. 



Ч е б р е ц 

Слыхали ли вы когда-нибудь, как в придо- 
рожных кустах горлинка стонет? А как в 
приозерных камышах чибис плачет — не 
слыхали? Жаль. А вот когда из дали степной 
несется ржанье табуна, бегущего на водопой 
донской волны, или как сверчок под лавкою 
звенит, а месяц тихонько в окошко глядит? 
Тоже не слыхали? — Ну, а видали ли вы, как 
над вершиной седого кургана, возвышающе- 
гося над степью донской, орел сизокрылый 
неподвижно парит, как изваяние? Стога бу- 
реющей соломы и журавель задумчивый на 
них? — Кто слыхал, кто это видел, тот пом- 



нит и сейчас прелесть степи... степи Тихого 
Дона. Но больше всего в степи весной, летом 
и до глубокой осени, аж до Покрова Пресвя- 
той Богородицы — вас охватит в степи запах 
скошенной травы, свежего сена и разных 
степных цветов. Особенно один запах силь- 
ный, пьянящий и, раз услышав его, вовек не 
забываемый — душистый Емшан. Цвет его — 
средство целебное от недугов, ран... А на До- 
ну его звали Чебрец. 

На Троицу в городах, станицах, хуторах, в 
каждом доме на полу зеленая травка, над 
дверьми ветки березки, липы, молодого дуб- 
ка, акации; и свежестью пахнет, и праздник 
в доме. В углу, под образами мерцает огонек 
лампады и чуть слышно пахнет Емшан — 
по казачьи Чебрец. 

Последний раз приложился я к иконе Пре- 
святой Богородицы на праздник Покрова в 
станице Ольгинской, в станичной церкви, 1-го 
октября 1918 года. Большой образ, в богатой 
ризе, увит хризантемами. Образ лежит на 
еще зеленой травке и... пахнет былинка ду- 
шистая, — Чебрец... 



— 29 — 



Последняя Троица на Дону — 1919 год. В 
степи станиц Аксайской, Александровской, 
станции Кизитиринки — последний раз тра- 
ва косилась для праздника, и в каждом доме 
была зелень, и пахло свежестью, и пахло тон- 
ко Чебрецом. — уезжая с Дона, многие каза- 
ки с собою в сумку брали пучек этой травки, 
Чебреца, а по-татарски Емшан, и верили в 
свой талисман. Эта травка, запах напоминали 
свое, степь, станицу, Дон, родимый край. С 
нею и умирали за честь отчизны, за славу де- 
дов и отцов. 

Все это и многое другое не раз на протяже- 
нии детства, ранней юности я видал, слыхал, 
перечувствовал, проезжая на бричке, а боль- 
ше верхом по донским степям. И запечатле- 
лась на всю жизнь вся неповторимая гамма 
волшебных звуков тех далеких лет родного 
края. Нигде такого нет другого... 



2. 



Степная рапсодия 

(Двадцать с лишним лет спустя) 

Вернемся мы назад, и снова сад вишневый 
Покроет старые места... 

Широко раскинулась бескрайная степь ши- 
рокая. Мерно колышется степной ковыль, и, 
серебром переливаясь, волна за волной бе- 
гут по его шелковой поверхности. Тишина 
степная нарушается лишь клекотом орла, как 
на ниточке повисшего над бескрайностью. 
Легкий наклон — и на распластанных крыль- 
ях перемешается на сотни метров, и опять за- 
стыл в своей выси. 

Кое-где, изредка, перепел зовет — «пить 
пойдем, пить пойдем», — и через короткий 
промежуток времени вдали чуть слышно 
другой ему в ответ: «пить пойдем, пить пой- 
дем». Вот и все звуки степные в жаркий лет- 
ний день. Но это если не прислушаться. А 
прислушайтесь — Боже, как много разных 
прелестных звуков. 

В жаркий полдень жаворонок тихо поет, 
над дорогой поднявшись, на месте крылыш- 
ками машет. Пчелка жужжит, мухи — и те 
поют на разные тона. А стрекозы, как ми- 
ниатюрные аэропланчики, стрекочут, да жук 
этакой трещеткой над ковылью промчится и 
на дорогу плюхнется, и пошел ковылять по 
пыли, на ходу укладывая свои крылышки. 

Особый и только тем местам присущий за- 
пах — смесь мяты, меда, сухой травы — мож- 
но услышать там. Но Чебреца там нет. Вдали 
«спят курганы темные», таящие тайны ве- 
ков, ушедшие в невозвратное время. Несколь- 



ко дальше ветряк машет неутомимо своими 
крыльями, а чуть левее в густых садах виш- 
невых утонуло красочное село, как бы уснув- 
шее в полдень знойного дня. 

Хороши и привольны южно-русские степи 
Таврии, преддверье Крыма, веками обильно 
политые русской кровью. Потому и маки там 
цветут кроваво-красные. Если на мгновенье 
забыть недавное прошлое, жуткое настоящее 
и совсем уже мраком покрытое будущее, то, 
глядя на степь, на дорогу, вдыхая пьянящий 
воздух, невольно переносишься в атмосферу 
жизни и быта времен «Миргорода» и его ге- 
роев, так красочно описанных Н. В. Гоголем. 
Но то ушло. Унесла река времени благораст- 
ворение воздухов и тот мир, которого уже не 
будет. 

«...видно, бес водил нас в поле, 
да кружил по сторонам...» 

В этих местах пришлось побывать ранней 
осенью 1942 года. 

Здесь прошли броневые дивизии нашест- 
вия с запада. А потом... с востока на запад 
потянулись густые колонны русских изму- 
ченных людей в серых шинелях. — Несколь- 
ко раньше доморощенные тевтоны особого 
назначения, не хуже броневых дивизий, про- 
шлись по этим местам и также гнали колон- 
ны разоренных русских измученных людей 
куда-то в северном и восточном направлении. 
А еще глубже в века ушедшие заглянуть — 
разные татары, монголы, турки проутюжили 
степь широкую и тоже гнали великомучени- 
ков земли русской, только уже куда-то на 
юг... Многострадальная скифская степь... 

С такими обрывками дум и воспоминания- 
ми из истории моей родины — что знал, что 
помнил — я и мой спутник катились на неко- 
ем четырехколесном сооружении, влекомом, 
поднимая густую, только русским дорогам 
присущую, родную пыль, двумя мохнатыми 
низкорослыми лошаденками, которые, с раз- 
гону перебежав, как по клавишам рояля, де- 
ревянный мостик через узкий ручей, вкатили 
нас на главную улицу как бы уснувшего се- 
ла, перепугав своим видом и ужасным скри- 
пом всех частей нашего транспортера вы- 
порхнувших из пыли двух ворон и очумелого 
от сна пса, который что-то хрипнул заспанным 
собачьим голосом, причем из ноздрей его, как 
у огнедышащего змея-горыныча, вылетели 
две струи пыли, втянутой собачьим носом во 
время сна, отчего сконфуженный страж, под- 
жав хвост, поплелся в тень забора из подсол- 
нухов. Насколько красочно выглядело изда- 
ли утонувшее в зелени садов село, настолько 
жутко бедным оказалось оно перед глазами, 
пока мы его проезжали. 



-30 



Несколько сгоревших хат обугленной 
жутью покоились на буйно разросшемся 
бурьяне. Убого выглядели сохранившиеся — 
по всем призналам, с незапамятных времен. 
Не видно домашней птицы, не видно скота, 
почти не видно людей. Все угнано ушедшими 
на восток. Остальное угнано и съедено, как 
саранчей, пришедшими с запада. Картина 
давнишней постоянной бедности и разорения, 
плюс недавние военные вихри. Выезжая из 
села, я вспомнил где-то, когда -то слышан- 
ную или прочитанную легенду о тихо летя- 
щем над землей ангеле. И подумал: глядя на 
эту жуткую тишь, ангел должен был бы за- 
плакать. 



Тарантас 

«О славных страницах борьбы той 

суровой 
Певцы и баяны молчат...» 

Наш возница сивоусый, лет шестидесяти, 
Опанас, недавний конюх колхоза «Красная 
степь» (почему «красная»?) поведал, что это 
тот самый тарантас, про который в годы граж- 
данской войны сложили песню: 

«...Ах шарабан мой, американка, 
А я девченка, да шарлатанка...», — 
а во время оперировавших здесь махновцев 
выполнял функции пулеметной тачанки, в 
подтверждение чего кнутовишем показал на 
нашем сидении четыре круглых дырки для 
болтов, когда-то державших катки «Макси- 
ма». На передке, давно стертом, когда-то бы- 
ло краской написано; «не уйдешь», а на зад- 
ке надпись гласила — «Не догонишь». Это 
историческое сооружение, долженствовавшее 
пребывать в каком-нибудь музее нашего вре- 
мени, воскресило многое из прошлых лет и 
послужило причиной многих вопросов Опа- 
насу, который, умудренный годами «ловчить- 
ся и приспосабливаться», ухмыляясь в ус, од- 
носложно отвечал: «Всего бывало». Видно, в 
карусельные годы «революционных лет» у 
Опанаса, действительно, «всего бывало». На 
правой руке не хватало двух пальцев, отсут- 
ствовало правое ухо, по виску к шее шла глу- 
бокая борозда. 

Обернувшись, он показал несколько пуле- 
метных дыр в бортах поводки и добавил: 
«Це красные». 

— А це билые, — указывая пальцем под си- 
денье, где отсутствовал один угольник, под- 
держивавший сиденье. Несколько помолчав, 
обернувшись к нам и хитро улыбаясь, сказал: 



— Махновцы им пользовались, як красных 
и билых билы, а вони нас теж... — и, задумав- 
шись, как бы про себя добавил: Эх, житья бу- 
ла, всего бувало... Ну, даешь! — вдруг крик- 
нул он на лошадей и со свистом взмахнул 
кнутом. 

Я понял — старик воскресил из прошлого 
победный клич, что гулял тогда по всем про- 
сторам взбаламученной России. Мы снова 
катились уже по степи, еще более живопис- 
ной, еще более усеянной яркими пятнами 
красных маков. Подумал, не здесь ли Глиер 
вымучивал свои бесшабашные звуки к опере 
«Красный мак». 

Перепела затихли, какая-то стайка птиц 
кубарем скатилась с высоты к подножью кур- 
гана, из-за которого метнулась темная тень 
степного орла. 

— Бачьте, орел, кивнув на хищника Опа- 
нас, — а тоди був орленок, така писня була, 
— и замолчал. 

Я внимательно стал разглядывать нашего 
возницу, его крепкий загорелый затылок, 
широкую спину, мне видны его жилистые ру- 
ки с остатком закорузлых пальцев, и вдруг я 
спросил его: 

— А ты, дядя, чего ж не отступил на во- 
сток? 

Не оборачиваясь к нам, ответил: 

— А хай им грец, нехай соби втикають, без 
них, мабуть, липше буде. 

— А ты, — спрашиваю, — в революцию, 
верно, в Красной армии был? 

Опанас как-то крякнул, пошевелил возжа- 
ми, сидя полу-боком, сказал: 

— Спочатку був у красных, як с герман- 
ской пришел, набачився богато, не добре ро- 
билы, так я до билых перемахнувся, до каза- 
ков. Може слыхали, корпус генерала Маман- 
това был. Донской. Всяко бувало. 

Лошади побежали с горки, «шарабан» наш 
запылил среди кустарников, начались пере- 
лески, за одним из них был виден до тла сго- 
ревший хутор, у дороги, уткнувшись дулом 
пушки в канаву, боком стоял танк с красной 
звездой, с перебитой гусеницей. Опанас, ука- 
зывая кнутовищем на хутор, поведал: 

— У девятнадцатом роке тут мени будено- 
вец, как в атаке столкнулись, ось што мени 
зробыв, — показывая на шрам у шеи, — 
тильки вин малость промахнулся, а я и доси 
то мисто знаю, кажинный раз, як минаю, так 
про себе и помяную душу раба Божьего, яку 
я до неба пустив. 

— Ого, да ты бывалый, Опанас! 
Опанас ухмыльнулся. 

— Всяко бувало, — говорит. — ■ Как бы не 
соромно, так я б штаны сняв, та показал бы, 



31 



як мене билые шомполами отработали, доси 
боком сидю. 

— Погоди, дядя, как же так, ты же у билых 
был? 

— А я потим до махновцев втик. Дюже 
строго у билых було: то не можно, где не моле- 
но, а у махновцев все було можно, — гуляй 
соби и годи. Така хвиля була, молод був, дру- 
гий раз горилки напьешься, так сам соби ата- 
ман... Ну, а потим, як билые из Крыма выш- 
ли, так под Каховкой нас злапали, а мене 
спизнали. Полковник, який у казаков був, 
коли я до них пристав, спизнав мене, як по 
строю полоненых проходил. Як побачив ме- 
не, тай каже: да це ж Опанас. Ты, каже, со- 
бачий сын, у красных був, до нас пристал, а 
зараз до махновцев подался. Ото ж я тоби 
злыдень покажу, як щастя шукать. Ну и по- 
казали, доси памятую. А чоловик добрый був, 
другий бы в расход пустив. 

Старик, помолчав, добавил: 

— Коли б знав, шр потим буде.. Це вин 
правильно тоди сказав мени. Щастя шукав, 
ото ж найшов це щастя... — Старик, видно, 
растрогался. — Ну, давай, давай! — закри- 
чал он на лошадей; лошадки побежали быст- 
рее, вдали за перелеском показались строе- 
ния города. 



Всколыхнулся Тихий Дон 

То край родной восстал за честь 

отчизны, 
За славу дедов и отцов... 

Ф. К. 

Небольшой степной город, каких немало 
на юге России. Домишки с когда-то зелеными 
ставнями, с давным давно некрашеными кры- 
шами, дворы с ветхими покосившимися за- 
борами. Пыльные улицы, обсаженные ака- 
циями... 

Центр, если можно так выразиться, это не- 
большая городская площадь. На одной сторо- 
не церковь... без крестов, напротив старое, с 
претензией на монументальность здание ме- 
стной управы, затем городской сад с вековы- 
ми разросшимися дубами, липами, который 
пересекает прямая главная улица, уходящая 
в степь — так и зовется «Степная». 

Проходя по улицам и даже любуясь этими 
свидетелями старого доброго времени и глу- 
бокого мира, мы обратили внимание на кое- 
где расклеенные, с грехом пополам отпеча- 
танные, афиши, громко гласящие: 

«В воскресенье в 9 часов утра в Соборе(!) 
будет отслужена панихида по на поле брани 



павшим казакам в походе. Затем будет от- 
служен молебен о ниспослании победы Хри- 
столюбивому воинству, после которого состо- 
ится парад (!) сводной группы казачьих войск». 

Переглянувшись, глазам не поверили. Сно- 
ва перечитали. Внимательно рассмотрели 
афишу, и показался нам этот лист бумаги 
каким-то опять вспыхнувшим тем светочем, 
что зажжен был на Дону больше двух десят- 
ков лет тому назад. Не слова на ней были, а 
музыка, мелодии тех лет как бы зазвучали 
над нами. За живое задели памятные слова, 
фразы... «павшие на поле брани»... Вспомина- 
ются лица юные, безвременно павшие на по- 
лях брани за «Веру, Царя и Отечество», а вско- 
ре и другие такие же и еще более юные, пав- 
шие на родных полях за Русь Святую... «О 
ниспослании победы Христолюбивому воин- 
ству...» Вспоминаются — ■ большая площадь, 
на ней ровные ряды, много коленопреклонен- 
ных рядов с обнаженными головами, над ни- 
ми — лес сверкающих штыков, перед ними 
священник с поднятым благословляющим 
крестом, кругом хоругви и задушевные пес- 
нопения хора молебна. 

«Парад сводной группы казачьих войск»... 
и опять перед глазами площадь, ровные, 
стройные ряды конницы, под звуки оркестра 
и все заглушающего «ура», проходят сотни 
казачьих полков, уходящих на фронт, в бле- 
ске оправы их оружия, снаряжения, и над 
ними лес колыхающихся пик. Как все это 
было давно, и вдруг... Пошли в управу убе- 
диться, что это нам не галлюцинация. Какие- 
то старички, новые отцы города, разъяснили 
нам, что на днях в их город прибыла большая 
группа казаков с Дона, с семьями, походным 
порядком в военном строю, в форме, с ору- 
жием и с официальным разрешением герман- 
ского командования двигаться в тыл. Под 
постой им отвели школу, сразу за городским 
садом. 

Несмотря на торопливость нашего Опана- 
са пускаться в обратный путь, все же реши- 
ли остаться еще на один день. Была суббота. 
Выйдя из управы, пересекли сад, вышли на 
широкую улицу и сразу увидели здание шко- 
лы, а на всей территории двора, вдоль забора, 
ровными рядами выстроенные возы с подня- 
тым кверху дышлами, между которыми на 
натянутых веревках было развешано разно- 
шерстное сушившееся белье. В углу двора 
шла стирка, бегали женщины, девушки, од- 
ни белье снимали, другие мокрое вешали, 
справа была правильная коновязь с лошадь- 
ми, несколько казаков чистили своих коней, 
задавали сено, мелькали лампасы, зеленые 
гимнастерки, синие погоны, кой у кого с лыч- 



— 32- 



ками, бегала детвора, несколько овчарок ле- 
жали под возами, у крайнего воза блеяли ов- 
цы и несколько коз. У ворот ходил казак с 
шашкой через плечо, в старом, давно выцве- 
тем обмундировании, но подтянутый, вроде 
дневальный у ворот, чуть дальше несколько 
казаков стояли, окруженные группой горо- 
жан; слышен громкий розговор, прерывае- 
мый смехом, возгласами. У главного входа в 
школу мы сразу заметили в корридоре двух 
офицеров, решили подойти. 

Поздоровались. «Здорово дневали». Улы- 
баясь, выходят к нам. Оба пожилые, загоре- 
лые лица, на обоих старые, когда-то серебря- 
ные, погоны (где сохранились?) — ■ сотник и 
есаул. Сбоку простые казачьи шашки. Мой 
спутник только и мог сказать: — ■ «Пришли, 
значит?» 

— Ушли — говорит есаул, улыбаясь, а сот- 
ник добавляет: — И уходим. 

— Вы что же, — спрашивают, — с запада? 

— С запада. 

— Ну, а мы, вот, с востока. Вот и встрети- 
лись. 

— Выходит, что вроде опять встретились, 

— говорит мой спутник. — ■ Вы где же были 
тогда? 

Оба рассказывают: в мировую войну вое- 
вал в армии генерала Каледина, в граж- 
данскую — в корпусе генерала Мамантова, а 
потом в корпусе генерала Гуселыцикова. На 
эвакуацию в Новороссийск дойти не успели. 
Схоронились. Ну, а потом... и вспоминать не 
хочется. «Сейчас, вот, идем на формирование 
казачьего корпуса, наш-то атаман, Петр Ни- 
колаевич Краснов, ждет нас, голос подал, ну 
и всколыхнулся Дон, а там, как Бог даст.» 

Долго беседовали, уже сидя в их комнате. 
Многое рассказали казаки за все годы. Груст- 
но было слышать всю горечь их слов, слов 
седых утомленных людей, которые в годы 
1-й мировой войны были острием, ушами и 
глазами русской армии в Восточной Пруссии, 
на Карпатах, у Перемышля и т. д. Но все бы- 
ло как-то привычным слушать для того вре- 
мени, для тех мест, от всех слоев населения. 
С есаулом идет дочь с двумя детьми, сына и 
зятя нет, рассказывает, как забрали в 1937 го- 
ду, так и сгинули, и грустно добавил — то ли 
о здравии поминать, то ли за упокой. Сотник 

— с женой. Говорит о своей истории. В 1930 
году всю семью, родных, близких, почитай 
полстаницы — скотским порядком вывезли 
в Нарымский край, да не все доехали. После 
отбытия 10 лет заключения были оставлены 
на так называемом вольном поселении. С на- 
чала войны бежали на Дон, куда и прибыли 
как раз в самую точку, и, смеясь, сказал: как 



раз к походу, еще б чуток, и опоздали бы. 

Наговорились вдоволь, угостили по чашке 
бекмеса. Дружески попрощались, обещали 
быть завтра в церкви на службе и, уходя, я 
все же спросил, чем это пахнет в комнате, 
чем-то знакомым, что-то напоминающим, не 
потниками, не седлом казачьим, что тут же в 
углу лежали, а чем-то степным. Есаул улыб- 
нулся, подошел к седлам, из сумы вытащил 
мешочек из парусины, подавая мне, сказал: 

— А ну, угадайте, там вот земля Кагальниц- 
кая, что Тимофеевкой зовется, а промеж 
ней... 

А я приложил мешочек к лицу, вдохнул в 
себя этот родной запах и перебил его: «Знаю, 
Чебрец там»... 

Отдал ему в руки мешочек и вышел из ком- 
наты. Шел через парк, — как нектара вроде 
глотнул, заставившего все забыть, что есть, 
и все вспомнить, что было... 



Христолюбивое воинсто 

К половине девятого мы были уже на пло- 
щади. Тротуары были запружены жителями, 
бедно, но по возможности по-воскресному 
одетыми. Перед церковью на площади стоял 
небольшой столик с утварью, рядом налой с 
большой иконой на вышитых полотенцах, 
убранный цветами и зеленью. В две шеренги 
выстроен казачий пеший строй, заметно пос- 
ле дальней дороги подчищенные, подтянутые; 
в строю стояли и их возницы — старики. На 
левом фланге стояли женщины, дети. Труд- 
но передать всю прелесть трогательной кар- 
тины и всю гамму родных красок. Лампасы, 
фуражки цветные, несколько кубанских ка- 
заков, как потом оказалось, станицы Старо- 
титоровской, погоны, почтенные бороды, се- 
дые головы, а рядом несколько задорных чу- 
бов молодых. И все это — в солнечный лет- 
ний день и на фоне православной церкви. Пе- 
ред строем ходил вахмистр, пожилой усатый 
донец. Подравнивал строй, поправлял снаря- 
жение, поговорил с левофланговым женским 
строем и было уже повернулся, как из-за 
кофт и юбок вырвался мальчуган лет 10-12 в 
казачьей форме и, оторопело остановившись, 
закричал: «Деду, я до казаков у строй хочу!» 

Вахмистр, обернувшись, погрозил пальцем, 
что-то сказал, но мальчик не унимался: «Не 
хочу я тут промеж; баб и девок, до казаков 
хочу, деду, можно?» 

По площади пронесся смех. Сцена была, 
действительно, смешная и умилительная. 
Вахмистр что-то сказал и пошел дальше, а 



33 



мальчик стремглав бросился мимо женщин и 
сияющий, на всех победно поглядывая, стал 
крайним в строю. 

Где ты сейчас, Казаченок? Прочтешь — 
отзовись!.. 

Минут через десять вахм1стр засуетился 
— сквозь толпу горожан протискивался ду- 
ховой «оркест»: музыканты, восемь человек, 
одетых с претензией быть хоть как-нибудь 
похожими на военных, с начищенными клар- 
нетами, флейтой и другими дудками и даже с 
барабаном. Вахмистр устроил их на правом 
фланге и даже за руку поздоровался с «ка- 
пельмейстером», и они стали обсуждать что- 
то, очевидно, важное, судя по их озабочен- 
ным лицам и неимоверной жестикуляции. 

— О — 

Ровно в девять часов вахмистр, в роли «ко- 
мандующего парадом», поправил на себе сна- 
ряжение, фуражку, вышел на середину, чет- 
ко повернулся к строю и, как видно, так и не 
отвыкший за два десятилетия от службы, по- 
дал громким голосом команду — «Пар-рад 
смирно!» и... буквально выхватил шашку, 
блеснувшую на солнце клинком, и двинулся, 
отбивая шаг, навстречу идущему к строю уже 
знакомому есаулу. 

Остановились друг против друга, один с 
обнаженной шашкой в руке, другой с рукой 
у козырька казачьей фуражки. В нависшей 
тишине прозвучал рапорт: «Господин есаул, 
сводный отряд донских и кубанских казаков 
построен по вашему приказанию. В строю сто 
двадцать восемь казаков. К походу все гото- 
вы». Все взоры были устремлены на эти две 
сугубо национальные фигуры, воскрешаю- 
щие минувшее, незабываемое, былую славу. 

После краткого приветствия и обхода строя 
есаулом, из церкви вышел в полном облачении 
старенький священник, дьякон, два мальчи- 
ка прислужника, небольшой хор певчих, сре- 
ди которых было несколько прибывших ка- 
заков; двое из них держали хоругви, недав- 
но реставрированные. Обнажились головы, 
наступила полная торжественная тишина, 
замелькали руки, кладущие крестное знаме- 
мение. 



6. 



Во блаженном успени и... 

II 

Спаси, Господи, люди Твоя... 

Началась краткая панихида по убитым уже 
на походе. Вглядываясь в лица, я не нашел 



ни одного безбожника, вернее, ни одного на- 
смешливого лица или просто праздностояще- 
го. Многие становились на колени, большин- 
ство истово крестились, свечей было мало, а 
те, что горели, были, видно, наспех приготов- 
лены. В женском строю замелькали часто 
платки, вытирали глаза и казаки, вахмистр 
и есаул клали на грудь широкие кресты. 

Настал жуткий, глубоко тронувший всех 
момент, когда старенький священник проник- 
новенно и громко провозгласил: «Во блажен- 
ном успении вечный покой подаждь, Госпо- 
ди, усопшим рабом Твоим воинам: Петру, 
Алексию, Сергию, Николаю, павшим на поле 
брани за Веру православную и за народ свой 
многострадальный, и сотвори им, Господи, 
вечную память». 

Хор запел «Вечную память», которую под- 
хватил и весь упавший на колени казачий 
строй; казалось, поет вся площадь, облива- 
ясь слезами, ибо многие буквально плакали 
навзрыд. Момент был потрясающий и неза- 
бываемый. 

Я не помню, как прошел напутственный 
молебен, ибо все время был под впечатлени- 
ем прошедшей панихиды, в которой вечную 
память пели бесконечному множеству без- 
временно и безвинно погибшим и в смуте 
умученным. 

В строгом порядке, степенно подходили к 
аналою, сотворив крестное знамение, прикла- 
дываясь к образу, затем подходили ко кресту. 
Подошли и мы. За несколько шагов до ана- 
лоя я уже глядел на лежащий передо мной 
образ Владычицы, на проникающий в душу 
кроткий взор, как бы все видяший, все знаю- 
щий и успокаивающий. Вспомнил тот год — 
последний на Дону — станица Ольгинская, 
войсковой праздник, станичная церковь, уб- 
ранная цветами, зеленью, посередине на ана- 
лое образ такой же. А может быть, и тот са- 
мый. Только еще более потемневший. Пере- 
крестился. Положил обе руки на края аналоя, 
приложился к Покрову Пресвятой Богоро- 
дицы. Еле слышный запах заставил вздрог- 
нуть, поднять голову. На меня смотрели свя- 
тые глаза, а сбоку, в зелени, лежало несколь- 
ко полузасохших былинок Чебреца, а надо 
всем украшением лежал сухой бледно-василь- 
ковый вечный бессмертник... смертию смерть 
поправ. 

И на мгновение ярко воскресились в памя- 
ти моменты далекого прошлого, степной за- 
пах — вот такой же, как у образа сейчас — 
как в расплывавшемся тумане открылись 
картины родного края, безжалостно отнято- 
го... Ковыль, камыши у озера, кресты родных 
могил на погостах, пыльные дороги, и среди 



— 34 



рощ, курганов и степи широкой течет Тихий 
Дон. А над всем краем — Покров Пресвятой 
Богородицы, чей образ, так бережно храни- 
мый долгие годы, увозили сейчас с горстью 
земли станичной и душистой былинкой с со- 
бою казаки в изгнание, а может быть и на 
смерть за верность себе и Отчизне. 

— О — 

Приложившись ко кресту, я отошел в сто- 
рону и сразу увидел у аналоя с образом коле- 
нопреклоненную фигуру, крестясь, кладу- 
щую поклоны. То был наш возница. Опанас 
с трудом поднялся, как видно, очень береж- 
но приложился, затем подошел ко кресту, пе- 
рекрестившись, поцеловал крест и вдруг обе- 
ими руками взял руку священика и ее поце- 
ловал. Батюшка растерянно посмотрел вслед 
уходящему Опанасу, и до меня донеслись его 
слова — «Спаси Христос!» 



7. 



Парад 

С площади унесли столик, аналой. Завер- 
нутый в полотенцах образ унесли казачки. 
Батюшка вышел в церковную ограду, под- 
нялся на паперть да так и простоял на ней 
до самого конца. Из-за церковной ограды ко- 
новоды стали выводить по походному осед- 
ланных коней. Через несколько минут в кон- 
ном строю стояло сто двадцать восемь всад- 
ников. На площадь из улицы от школы ста- 
ли втягиваться уложенные по дорожному во- 
зы. С ними появился наш другой знакомец, 
сотник, к нему мы и направились узнать, за- 
чем такая громоздкость для парада. Улыба- 
ясь, он нам пояснил: 

— А мы зараз и уходим, четыре дня задер- 
жались по ремонту, вместо двух, так надо 
поспешать. 

Пожали ему руку, пожелали всего доброго 
и отошли в сторону. Вдоль всей площади до 
городского сада стояли мужчины, женщины, 
дети, у городской управы стояла группа ста- 
риков и уже знакомый нам есаул. Позади сто- 
яли два казака и три оседланных лошади. 
Интересны были наблюдения этого исключи- 
тельного явления того времени. Мне кажет- 
ся, что большинство стоявших тут жителей 
переживали торжественность момента, со- 
прикоснувшись с отголоском прошлого, и 
чувство сладостной надежды, очевидно, уже 



недалекого и несравненно лучшего будуще- 
го делало всех людей трогательными и люб- 
веобильными. Мне кажется, так выглядела 
площадь Белогорскоой крепости перед появ- 
лением орд Пугачева. На площади все же не- 
многочисленные жители, довольно бедно оде- 
тые, сравнительно небольшая группа всадни- 
ков, выстроившихся в одну линию. Глядя на 
на этих сынов Дона, было грустно видеть, что 
это уже не те лихие сотни казачьих полков, 
которые я видел уходящими на фронт в го- 
ды мировой войны. Разно одетые, не все име- 
ли сапоги, разные масти лошадей, разные 
седла, не у всех шашки, всего несколько вин- 
товок, резкая разница в возрасте — рядом с 
очень пожилыми казаками были совсем юные 
мальчики, — но, что было очевидно, это у 
всех на лицах было выражено горячее жела- 
ние быть теми, кем они были, и быть достой- 
ными их предков и славы родного Дона. 

Над площадью опять нависла торжествен- 
ная тишина. Сотник сел на своего коня, по- 
правил фуражку и подал команду. 

— Группа смир-рна, спр-рава по три, 
марш... 

Оркестр заиграл марш, затрудняють ска- 
зать, какой, но играл с душой. Казаки быстро, 
как на учении, перестроились по три и во 
взводных колоннах двинулись за сотником. 

Перед каждым взводом шел урядник. При- 
ятно было видеть, что все четыре урядника, 
как и вахмистр и почти все правофланговые, 
и по виду, и по одежде были настоящие каза- 
ки прежнего времени, вот только если б... 
не так много седых голов. 

Трогательно было видеть, как, поравняв- 
шись с группой пожилых людей, скромно 
стоящих у здания городской управы с непо- 
крытыми головами, и есаулом, с рукой у ко- 
зырька фуражки, взводы отчетливо повора- 
чивали головы направо и раздавалось доволь- 
но громкое троекратное ура. Оркестр пре- 
взошел себя и действительно гремел, крича- 
ли ура и жители, аплодировали, раздавались 
крики: «Браво, казаки, Бог вам на помощь, да 
здравствует Дон и Кубань!» 

На паперти церкви одиноко стоял старень- 
кий священник с поднятыми обеими руками, 
в которых держал крест, как бы благослов- 
ляя уходящих, обреченных людей. Прошли 
взводы, прошел и ушел небольшой обоз, и 
последними прошли рысью молодцеватый 
вахмистр с восемью казаками, как бы замы- 
кая походный порядок. За ними, попрощав- 
шись с городом, поблагодарив за помощь и го- 
степриимство, ускакал со своими ординар- 
цами и есаул. 



— 35 — 



Итак... 

Через час пустились и мы в обратный путь. 
Перед нами опять степь широкая. Резво бегут 
лошади. Скрипит и стонет видавший виды 
наш тарантас. Волнуется, серебром перели- 
ваясь, сбоку ковыль. Каждый из нас погру- 
жен в свои, ему одному известные, думы. 
Каждый по-своему переживает так неожи- 
данно все виденное, все перечувствованное. 
Мой спутник как бы дремлет, а я знаю — не 
дремлет он. Ведь тогда он на Дону был, ког- 
да первые начавшие зажгли первый светоч 
среди мрака, окутавшего Россию. 

В то время я был лишь только гимназист. 
А он уже был поручик. Как бы очнувшись от 
глубокой задумчивости, он, глядя на степь, 
сказал: 

— Вот тогда тоже такие же маки были раз- 
бросаны по степи, да и не только маки... 

...И не знали мы... что через несколько лет 
ярко зацветут кроваво красные «маки» в до- 
линах Лиенца, Дахау, Планинга, Ромини и 
других мест, усердно взрощенные трудами 
офицеров Его Величества Короля Великобри- 
тании. 

И вспомнил я запах былинки донской, что 
вдохнул вчера и сегодня у образа Покрова, 



такой же, как и тогда на Дону, многое напо- 
минающий и никогда незабываемый чебрец, 
а по татарски емшан, и сказал об этом спут- 
нику. 

Опанас, все время молчавший и все слы- 
хавший, добавил, все так же боком сидя: 

— А я увчора у казаков быв, тоже им горил- 
ки поднес вид кума, а потим воны спивалы 
про свий тыхий Дон. Так уси люды, яки на 
вулице были, плакали, сердешны. — И не- 
много потом добавил: — Я теж дюже растро- 
гался, споминали, як тоди у походах теж спи- 
валы. Отож уся житья у походах... 

Умолк Опанас, чуть пошевелив вожжами 
и поникнув своей седой головой, полной, вид- 
но, дум своих печальных... 

Солнце уходило на запад, куда ушли каза- 
ки, куда уйдем и мы... Справа на нас смотрел 
задумчивый курган, а над ним, словно на ни- 
точке повисший, как бы с ним прощаясь, па- 
рил степной орел. 

— О — 

Нет богатства у нас на чужбине, 

Ничем не залечить наших ран. 

Мы здесь, но душою мы там, 

Где в встепи Донской благоухает Емш?.?т... 



Тихий Океан. 



Б Турчанинов 



ДОНСКИЕ КАЗАЧЬИ ДЕЛА 



Не в моих принципах выносить на общест- 
венную арену, да притом еще в обще-рус- 
ской печати, существующее домашнее не- 
строение в нашей Донской среде, а особенно 
споры и раздоры среди лиц, достигших в 
прошлом довольно высокого положения. Ген. 
Поляков, повидимому, другого мнения и мне, 
волей-неволей, приходится отвечать на его 
статью «Казачьи дела», помещенную в газете 
«РУССКАЯ ЖИЗНЬ» от 23-го сентября 1966 
года, издающейся в Америке. Я не буду ка- 
саться содержания всей статьи. Скажу толь- 
ко, что в ней нового ничего нет. Все тот же 
лейт-мотив статей и г-на Измайлова и само- 
го ген. Полякова о его личных и в прошлом 
своих служебных делах, достаточно набив- 
ших оскомину всем читателям, и с довольно 
желчным и злобным поношением и порица- 



нием казаков «инакомыслящих». Я коснусь 
лишь того, что касается моего отношения к 
выборам по словам ген. Полякова. 

В своей статье ген. Поляков пишет: «Гене- 
рал Позднышев вместе с ген. Зубовым НЕ 
ТОЛЬКО БОЙКОТИРОВАЛИ, НО И ПРОТИ- 
ВОДЕЙСТВОВАЛИ ПРОИЗВОДИТЬ ВЫБО- 
РЫ Д.В.С., СОГЛАСНО ВОЛИ БОЛЬШИН- 
СТВА ДОНСКОГО КАЗАЧЕСТВА». 

Обращаю внимание на слова: «согласно во- 
ли большинства Донского Казачества». Это 
черезчур смелое и мало соответствующее дей- 
ствительности утверждение. Число Донских 
казаков заграницей никому не известно, в 
том числе и ген. Полякову. Он может играть 
этими словами, преследуя какую то особую 
цель, ибо уже дальше в этой же статье, как- 
бы между прочим, он пишет: «В заключение 



— 36 — 



следует подчеркнуть, что ОРГАНИЗОВАН- 
НОЕ (курсив мой) Донское Казачество бле- 
стяще выдержало свой экзамен». Тут он уже 
пишет не о большистве Донского казачества, 
а об «организованном» казачестве, вклады- 
вая в это свой особый смысл. 

В действительности, это только часть, груп- 
па, донских казаков заграницей, — ген. По- 
ляков, проф. Федоров, Д. В. Совет, — кото- 
рую ген. Поляков почему то очен гордо на- 
зывает «Организованное Казачество», этим 
самым сваливая пренебрежительно всю 
остальную массу Донского казачества в ка- 
кую то бесформенную кучу, — безименное и 
некудышнее стадо. На самом же деле, почти 
во всех странах рассеяния существует много 
Донских казаков, признававших Атаманом 
покойного генерала П. X. Попова и посчитав- 
ших незаконным правом производить выбо- 
ры Д. В. Советом. Есть благоустроенные ста- 
ницы, хутора, союзы и объединения, при- 
знававшие или не признававшие ген. 
Полякова Атаманом, которые тоже не 
признавали право за Дон. В. Советом 
производить выборы. И все эти организации и 
отдельные казаки настаивали на создании 
избранной Избирательной и Контрольной 
Комиссии в деле выборов Атамана. Но по сво- 
им особым соображениям Дон. В. Совет — 
орган профессора Федорова, замкнулся в са- 
мом себе и не только не создал Гл. Изб. и К. 
Комиссию, но даже и не допустил в органи- 
зации выборов ни одного человека, не при- 
надлежащего к составу Д. В. Совета. 

Взывать после этого, «Что двери открыты 
для всех», — было чистой демагогией. Я не 
буду подробно касаться вопроса о производ- 
стве выборов, произведенных Д. В. Советом, 
мое мнение об этом было изложено в моей 
статье «Подлинная правда о выборах Донско- 
го Атамана» (см. «Род. Край» № 62), скажу 
только, что все вышеупомянутые мною каза- 
ки не приняли участия в голосовании и число 
их значительное, во всяком случае более лис- 
ла казаков, принявших участие в голосовании. 
Попутно замечу, что ген. Поляков не разъяс- 
нил, а обошел молчанием вопрос: по какому 
праву и почему Д. В. Совет производил вы- 
боры Донского Атамана. Он имел только пра- 
во производить выборы атамана группы дон- 
ского казачества, по номенклатуре ген. Поля- 
кова «организованного» и, конечно, выборы 
не могли не пройти блестяще при единствен- 
ном кандидате, к тому-же среди своих. Ибо, 
кто же другой согласился бы баллотировать- 
ся в таких далеких от законов и обычаев ка- 
зачьих условиях. Понятно, что названные 
другими казаками кандидаты: Б. А. Богаев- 



ски и Н. Е. Корольков — отказались. Проф. 
Федоров согласился. Это его дело. Получив 
громкое название Донского Атамана, он в 
сущности является только атаманом части 
Донских казаков. 

Обвинение, предъявленное мне ген. Поля- 
ковым в том, что я совместно с ген. Поздны- 
шевым не только бойкотировал, но и проти- 
водействовал Дон. В. Совету производить вы- 
боры, совершенно голословно и не подтверж- 
дено фактами. Ген. Поляков не может их ука- 
зать, потому что их не было. Где, когда и в 
чем проявлялись бойкот и противодействие, 
как с моей стороны, так и со стороны ген. 
Позднышева? 

В Париже не было ни одного собрания ка- 
заков, на котором могли бы быть подобные 
выступления. Не поместили мы также ни од- 
ной заметки и от себя. В Париже состоялись 
по атаманскому вопросу три совещания во 
время выборов, производимых Д. В. Советом: 
1-е — 14-го марта, 2-е — 18-го ию- 
ня,, на котором я был рядовым чле- 
ном совещания и 3-е — 14-го авгу- 
ста 1965 года, на последнем я был пред- 
седателем. Собрания эти состояли из пред- 
ставителей организаций и отдельных казачь- 
их общественных деятелей, каждый раз в 
числе 18-25 человек, которые выносили со- 
ответствующие постановления с изложе- 
нием своих взглядов на предстоящие вы- 
боры с советом и пожеланиями создать 
избранную Гл. Избир. и Контр. Ко- 
миссию, в которую входили бы казаки раз- 
личных течений, существующих среди 
них. 

Ген. Поляков нашел нужным выделить 
только ген. Позднышева и меня, предъявив 
к тому же еще обвинение нас в требовании 
производить выборы Д. В. Совету совместно 
с Организационным Комитетом по подготовке 
выборов Д. Атамана, образовавшемся в Аме- 
рике. Для ясности привожу выдержку из про- 
токола от 18-го июня 1965 года: «Просить Д. 
В. Совет поддержать идею к объединению 
казачества и с этой целью ВОЙТИ В ПЕРЕ- 
ГОВОРЫ С ОРГАНИЗАЦИОННЫМ КОМИ- 
ТЕТОМ НА ПРЕДМЕТ СОЗДАНИЯ В АМЕ- 
РИКЕ ИЗБИРАТЕЛЬНОЙ КОМИССИИ» 
(курсив мой). Ясно и определенно. Не произ- 
водить выборы, а войти в переговоры и т. д. 
Собрание не входило в обсуждение всего об- 
ращения Организационного К-та, а пресле- 
довало только цель: ВЫБОРЫ АТАМАНА. 

На искреннее желание собрания избежать 
«двуатаманства», ген. Поляков не обратил 
внимания, а пожелание посчитал за требова- 
ние. Такое суждение можно иметь только с 



— 37 — 



какой то особой специальной целью. Естест- 
венно, что для создания Гл. Изб., и Кон. Ко- 
миссии и избрания единого Атамана необхо- 
димо было входить в переговоры со всеми ка- 
зачьими группами и организациями, в том чи- 
сле и с Организационным К-том. Личные 
обиды тут не должны были иметь места. 
Главная цель должна была быть: ИЗБРА- 
НИЕ ЕДИНОГО Атамана. 

Ген. Поляков о всех трех вышеупомянутых 
постановлениях умолчал, точно также как и 
о постановлениях казачьих собраний по это- 
му же поводу и в Н-Иорке, и в Лос-Анджело- 
се, и в Вашингтоне, и в С-Франциско, и в Гер- 
мании, и во Франции. Неужели во всем этом 
ген. Поляков видел тоже только «бойкот и 
пр.» и до сознания его не дошло истинное по- 
ложение вещей, — почему так мало, сравни- 
тельно, казаков приняло участие в голосова- 
нии. Сомнительно. Повидимому он преследо- 
вал и тут какую то цель. А все постановле- 
ния выражали только искреннее стремление 
казачества к объединению. В казачьей толще 
проснулось страстное желание, во что-бы то 
ни стало, покончить с казачьим раздором и 
выбрать ВСЕНАРОДНОЙ ДУШОЙ единого 
Атамана. Увы! Этот исключительно благопри- 
ятный случай был отвергнут ген. Поляковым, 
проф. Федоровым и Донским В. Советом. 

Повторяю, что ген. Позднышевым и мною 
руководило лишь самое искреннее желание 
объединить наконец то всех казаков — дон- 
цов, что стало вполне возможным после смер- 
ти ген. Попова, которого значительная часть 
казаков признавала Донским Атаманом. 

А теперь я позволю себе высказать свое 
личное мнение по поводу выборов Атамана 
вообще. 

Атаман является историческим символом 
единения казачества и не только символом, 
но и духовным вождем, выразителем мнения 
и пожеланий казачества, и естественным 
центром, откуда идут нити, связывающие 
Донских казаков в одно Всевеликое Войско 
Донское. 

Но для того, чтобы достигнуть единения 
казачества необходимо, чтобы его избрание 
и пребывание на посту Атамана покоилось на 
твердых основах и в его выборах приняло бы 
участие большинство Донских казаков. 

Мы, Донские казаки, являемся сынами Все- 
великого Войска Донского, временного госу- 
дарственного образования, возникшего во 
время борьбы с большевиками, впредь до воз- 
рождения России и воссоединения с ней. У нас 
были свои Основные Законы, отражающие 



исторические традиции и навыки, применяв- 
шиеся к современной жизни, принятые через 
Войсковой Круг всем казачеством и являю- 
щиеся обязательными для всех казаков. Ко- 
нечно, они не могут быть полностью приме- 
нимы для нас, в рассеянии проживающими 
по странам нас приютившим, законам кото- 
рых мы должны повиноваться. Но в вопросе 
выборов нашего возглавителя, они для нас 
обязательны, тем более, что они не на- 
рушают законов наших гостеприимных хо- 
зяев. 

В Основных Законах ясно сказано, что во 
главе Войска Донского должен стоять Ата- 
ман. Атаман, выбранный на три года, 
и указано, что в случае смерти его или 
невозможности для него выполнять свои 
обязанности, власть его переходит к 
Председателю Совета Управляюших, ко- 
торый немедленно созывает Круг и что 
Председатель Правительства назначается 
Атаманом. Неважно, что у нас нет Пред- 
седателя Сов. Упр. Важно то, Атаман назна- 
чает лицо, все равно, как оно ни называется, 
которое исполняет временно обязанности ата- 
мана на время производства выборов. 

В былые времена атаман избирался всеоб- 
шим голосованием на Войсковом Круге — на 
Майдане. В последнее время на Дону атаман 
избирался Войсковым Кругом, которому ка- 
зачество делегировало свои права. Здесь у 
нас Войскового Круга нет, но Казачество не 
потеряло своих прав и обязанностей выби- 
рать атамана и оно, не делегируя никому сво- 
их прав, само ВСЕНАРОДНЫМ ГОЛОСОВА- 
НИЕМ ВЫБИРАЕТ АТАМАНА, а подсчет 
голосов и установление порядка выборов 
должно быть доверено свободно избранной, 
независимой Главной Избирательной и Конт- 
рольной Комиссии из представителей разных 
казачьих течений, которую должно избрать 
казачество в государстве, где проживает ата- 
ман или в государстве по его усмотрению. 

Вот это твердая основа, которая может объ- 
единить и сохранить единство Казачества за- 
рубежом. А всякая отсебятина, которая про- 
исходит у нас в течении уже восьми лет, — 
увеличение срока пребывания Атамана на 
посту до пяти лет; существование вр. и. д. 
Донского Атамана втечении двух лет при 
отошедшем от управления Войском Дон. Ата- 
мане, вместо немедленных выборов нового 
атамана; сохранение отошедшим Атаманом 
своего звания Донского Атамана, «дешевые и 
упрощенные выборы», произведенные Д. В. Со- 
ветом по желанию «Большинства организо- 
ванного казачества»; назначение четырех за- 
местителей, — вся эта отсебятина может при- 



33 



вести только к РАЗЪЕДИНЕНИЮ, а не к АТАМАНА, 
единению и избранию единого ДОНСКОГО Париж. 



Ген. м. Зубов 



ОБ АТАМАНСКОМ ВОЕННОМ УЧИЛИЩЕ 



В № 66 «Родимого Края» помещены замет- 
ки Е. Е. Ковалева «Донские Юнкера». Они 
достаточно верно воспроизводят прошлое юн- 
керов Войска Донского, но, к сожалению, но- 
сят немного поверхностный характер. Было 
бы очень жаль, если бы к наступающему че- 
рез несколько лет столетия училища сведе- 
ния о нем остались в рамках подобной статьи. 
Надо будет сделать больше. 

В данный момент мое внимание задержи- 
вается только на том, что относится к «на- 
стоящему», то есть старому Атаманскому Во- 
енному Училищу, или, чтобы не вызвать гри- 
мас на лицах некоторых читающих меня — 
к «Орлиному» выпуску такового. Термин 
«орлиный» был придуман самим покойным 
ген. Максимовым, хоть в дальнейшем особен- 
ного успеха у «орлов» не имел... 

Роль этого 1-го выпуска Атаманского Учи- 
лища, обеспечившего преемственность от Но- 
вочеркасского Казачьего училища в 1919 го- 
ду, да простят мне мое замечание представи- 
тели «голубого» и «железного» выпусков, в 
обстановке официальных собраний или тор- 
жеств Училища, как то обыкновенно стуше- 
вывается и поэтому оставшиеся в живых сви- 
детели его прошлого чувствуют себя иногда 
на таких собраниях в положении гостей. А 
этого в принципе не должно быть. 

Для большей обоснованности слов, прихо- 
дится сделать добавление и уточнения неко- 
торых фактов, ускользнувших от внимания 
Е. Е. Ковалева в его заметке, а именно: 

Новый курс юнкеров, в то время еше Ново- 
черкасского Казачьего Училища, начавший- 
свою учебную жизнь 15-го августа 1919 года, 
оказался совершенно небывалым за всю свою 
историю, а может быть и за историю всех 
Российских военных Училищ, по высоте об- 
щеобразовательного ценза принятых юнке- 
ров. Как и в предшествующем выпуске, со- 
став юнкеров определялся 1-ой конной и 1-й 
пластунской сотнями, 1-м артиллерийским и 
1-м инженерным взводами, поступление на 
разные отделы Училища было очень затруд- 
нено весьма серьезным конкурсом аттеста- 



тов. В результате последнего выяснилось, что 
в среде пластунской сотни, наименее тре- 
бовательной к образовательному уровню по- 
ступающих, оказались студенты; им уже не 
оставалось свободных вакансий на других от- 
делах, заполненных людьми со средним об- 
разованием. 

Одних кадет Донского Императора Але- 
ксандра III кадетского корпуса, училище по- 
лучило тогда добрых три четверти его вы- 
пуска, блестяще уже подготовленных к стро- 
евой и боевой дальнейшей жизни. Все это 
быстро создало и укрепило доброе имя и пре- 
стиж нового Атаманского Военного Училища. 
За четыре с половиной месяца серьезной и 
интенсивной работы в Новочеркасске были 
достигнуты настолько большие результаты, 
что они сказались позже во всей дальнейшей 
судьбе Училища. Еще в самом Новочеркас- 
ске, действительная служба юнкеров-атаман- 
цев началась несением караулов в самых от- 
ветственных местах города. 

Вечером 26-го декабря Атаманское Учили- 
ще оставило Новочеркасск и вышло в поход 
на Кубань, а позже к Новороссийску. 

Вскоре, на походе, на конную сотню легла 
тяжелая и в общем непрерывная служба 
разъездов в прифронтовой и фронтовой зоне. 
2-ая пластунская сотня, с прикомандирован- 
ным к ней инженерным отделом, была назна- 
чеа на охрану штаба Командующего Донской 
Армией ген. Сидорина. Приблизительно в то 
же время, 1-ая конная сотня получила не- 
ожиданное пополнение — большую группу 
кадет Донского корпуса выпускного класса. 
Он вошел в состав Училища, как младший 
курс конного отдела. Немного времени спу- 
стя Атаманское Училише понесло свою пер- 
вую жертву — молодого юнкера Карасева. 
Его разъезд был застигнут внезапной атакой 
красной конницы. На мосту Карасев упал с 
лошадью и попал в руки атаковавших... Цар- 
ство ему Небесное... 

В Новороссийске перевернулась первая 
страница Атаманского Училища. В эту пору 
у него уже выявилось свое лицо, и оно стало 



39 — 



известным далеко вне прифронтовой полосы. 
Увы, к Новороссийску среди юнкеров оказа- 
лось очень большое количество тифозных. 
Эти несчастные были брошены там на произ- 
вол судьбы. Оставшиеся из них в живых, ко- 
нечно, никогда не поминали нас за это доб- 
рым словом. 

Новороссийская трагедия была большим 
ударом для старого Атаманского Училища: 
состав его — и юнкерский и офицерский — 
весьма поредел в Феодосии. Благодаря энер- 
гии и предприимчивости ген. Максимова, поя- 
вившегося в Евпатории со своим Донским Во- 
енным Училищем и принявшего в командо- 
вание Атаманское , жизнь последнего стала 
снова налаживаться. 

После Евпатории юнкера-Атаманцы про- 
должали держаться обособленно, как отдель- 
ная воинская часть, выполняя неоднократно 
поручаемые им задания в тылу и в прифрон- 
товой полосе (охрана Чонгарского перешей- 
ка, наблюдение в Геническе, укрепление гор. 
Мелитополя и пр. 

Из сказанного выше следует, что к июлю 
1920 года «Орлиным» выпуском Атаманского 
Военного училища и его младшим курсом 
уже была создана своими собственными си- 
лами известность такового, то есть уже была 
закончена первая и одна из самых трудных 
глав истории Училища. 

Недооценивать значение совершенного юн- 
керами, замалчивать или не соглашаться с 
этим было бы чрезвычайно несправедливо в 
отношении самой истории Атаманского Воен- 
ного Училиша. «Орлиный» выпуск донес ее 
достойно на своих крепких плечах до самого 
острова Лемноса. 

Дальнейшие мои мысли и пояснения отно- 
сятся к Атаманскому Военному Училищу, то 
есть к соединению всех трех его выпусков: 
«орлиного», «голубого» и «железного». Сли- 
яние их в Атаманское Училище заграничного 
периода, как известно, произошло чрезвычай- 
но поздно, а именно накануне выступления в 
боевой операции на Днепре у дер. Каховки 26 
июля. Если Училище в полном своем составе, 
оставшееся на фронте в самое горячее время, 
под руководством ген. В. П. Попова справи- 
лось со всеми поставленными ему заданиями, 
я считаю уместным подчеркнуть, что в боях 
под Каховкой, в особенности в атаке Учили- 
ща 2-го августа, главную тяжесть удара и ог- 
ня большевиков принял «Орлиный» выпуск, 
то есть 1-ая и 2-ая, слегка переформирован- 
ные к тому времени, сотни. Для того, чтобы 
это сделать наглядным, следует воспроизвес- 
ти по-именно и по-сотенно полный список по- 
терь училища за период каховских боев юн- 



керами и офицерами. 2-ая сотня вышла в 
атаку 2-го августа без вахмистра (вахм. Рас- 
торгуев был ранен в ногу) и при одном лишь 
офицере шт. кап. Пименове. В 1-ой сотне в 
самой атаке был ранен в грудь навылет ее. 
Сохранов и в ногу ее. Колышкин. К счастью, 
командование в передовой линии было в ру- 
ках войск, ст. Кочетова, который личным 
примером беззаветной храбрости мог вызвать 
справедливое восхищение не только одних 
своих юнкеров... 

Выполнив свой долг под Каховкой, юнкера- 
атаманцы были отведены в тыл (против «зе- 
леных»). Во 2-ой сотне, оберегавшей знамя и 
штаб Училища в Бахчисарае, стало известно, 
что Главное Командование Армии ген. Вран- 
геля затребовало списки юнкеров, достойных 
награждения. Один из таких списков состав- 
лялся на моих глазах. 

Ко всеобщему разочарованию, ген. Макси- 
мов ответил, что у него нет «более достойных 
или менее достойных юнкеров», а по сему хо- 
датайствовал о награждении всего Училиша 
гвардейскими Георгиевскими петлицами. Я 
сам и большинство «Орлиного» выпуска до 
сих пор не знаем, кто именно, кроме самого 
ген. Максимова и нескольких, быть может, 
офицеров, носил георгиевские петлицы «за 
отличие в боях под Каховкой». 

Но факт остается фактом: в «Орлином» вы- 
пуске «героев» не оказалось... Тем более не- 
объяснимой показалась потом непоследова- 
тельность училищного командования, нашед- 
шего возможным, вопреки своему отказу за 
всех юнкеров от личных наград, выхлопотать 
таковые для некоторых из них... 

Когда я вспоминаю сейчас об этих мелочах, 
в особенности в среде трех соединенных вы- 
пусков нашего дорогого Атаманского Военно- 
го училища, я невольно ищу глазами среди 
присутствующих моего старого «дружка» еще 
по боям 42-го Донского казачьего полка под 
гор. Вознесенском, летом 1919 года, Ивана 
Созонтовича Ашуркина. 2-го августа в цепи 
своей 1-ой сотни «Орлиного» выпуска, он по- 
лучил пулю, она вошла около левой брови, 
пробила ему голову и вышла в затылке... 

Мне хочется указать на него и спросить 
всех: — А разве он не герой? Ведь, смотрел- 
то он смерти прямо и открыто в глаза... 

— Неужели, только эта пуля была ему на- 
градой, как одному из представителей всего 
«Орлиного» выпуска?! 

— Ранение — не подвиг, но и подвиги бы- 
вают «липовые»... 



Атаманского Военного училища Старший 
подтупей — юнкер Иван Сагацкий. 



— 40 



СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ПРАПРАВНУКА БЫЛИННОГО БОГАТЫРЯ 
НИКИТЫ СЕЛЯНИНОВИЧА 



На границе отцовского участка лепился ху- 
торок Аверкин из 9-ти дворов — это были вы- 
селки из Курской губ., народ бедный и хотя 
пришли они из земельной тесноты на свобод- 
ную еще тогда донщину, жизнь их текла ле- 
ниво, по необходимости, ради существования, 
не выходя из заведенной нормы. Выделялся 
из их среды один степенный, кряжистый, с 
силой мужик великоросс Пахом Иванович 
Носорьков. Пышная рыжая борода обрамля- 
ла его умное доброе лицо, уважали его окрест- 
ные крестьяне за честность, трудолюбие, ни с 
кем никогда не создавал он пререканий. При- 
вез он свое имущество на телеге, запряжен- 
ной кобылой Сивкой (с сосунком) среднего ро- 
ста. Что-то было в ней от хозяина: топорное, 
прочное, ласковое, доброе. На телеге трое ма- 
лых ребят, свинья «Хаврюшка», в клетке пе- 
тух и несколько кур, сундучек, узлы и про- 
чая скромная хозяйственная надобность, за 
телегой брела рябая корова «Рябуха», собач- 
ка «Валетка». Пахом Иванович и жена его 
Мария Тимофеевна шли сзади; на горках Па- 
хом Иванович помогал Сивке. Приехав, по 
дележу получил Пахом Ив. хорошую около 
десятины усадьбу, вытянувшуюся полосой к 
реке, росла по ней верба, лоза, на берегу ка- 
мыш, куга, чакан, лужки, маленькие озерца, 
все, что нужно было для хозяйства на усадь- 
бе. Вблизи получил десять десятин пахатной 
ровной земли. Радовались Пахом и Мария зе- 
мельному простору после Курской тесноты; 
требовалось только много труда, чтобы все 
привести в нужный порядок, но не страшил 
их труд, а радовал, в особенности Пахома; хо- 
дил он улыбался, расправлял могучие плечи, 
руки. 

Закипела работа, выкопана землянка, ого- 
рожены-сплетены закутки «Сивке, Рябухе, 
Хаврошке», все из подручного усадебного ма- 
териала — все де временное, на зиму будет 
попрочней, потеплей: надо спешить в поле. 
Наладил Пахом сошку, боронку, Сивка на 
вольном жирном корму отъелась, «и вышел 
сеятель сеять, раным-рано на заре». 

Наше маленькое имение было близко от 
поля Пахома, где, как говорил, он воевал с 
зарослью бурьяна, березки, а особенно полы- 
ну. На «войне» я и познакомился с Пахомом 
Ивановичем, сначала робко смотрел издали, 
затем подошел ближе; остановил Пахом Сив- 
ку отдохнуть, покормить сосунка, и огром- 
ный Пахом подошел ко мне, ласково улыба- 
ясь, протянул свою руку, я осмелел, подал 



свою и мог пожать только его палец. Разгово- 
рились о чем не помню, я сначала все же ро- 
бел, но потом мы быстро подружились. Мне 
было 9 лет, ему под тридцать и наша дружба 
тянулась около тридцати лет. 

Так было приятно ходить за сошкой, когда 
он пахал... Как он любил землю, называя ее: 
«святая, родимая, кормилица, вот я с Сивкой 
тибе ослобоню от заросли, дряни, что ссили- 
ла тебя» говорил, а Сивка, как бы понимая 
его, временами поворачивала голову, ласко- 
во смотрела на него, довольно хлопала уша- 
ми и если бы могла сказать, то сказала бы: 
«хороший, добрый у меня хозяин». Работой 
сошки в умелых и сильных руках Пахома, 
при усердной ровной тяге Сивки, земля рас- 
сыпалась, парил от нее земляной приятный 
запах — и не сходила блаженная улыбка с 
светлого лица праправнука «Никиты Селяни- 
новича». Но вот подскочили бурьяны, вереск, 
дереза. Качает головой умная толстая Сив- 
ка... «Нича, нича, Сивушка, наддай, подсоб- 
лю». Сливаются в одно пахарь, сошка, Сивка, 
и толстые, длинные корневища ползут из 
земли еще и еще. «Теперича, Сивушка, стой, 
отдыхай, а я нечисть сберу». Тихо заржала 
Сивка и сосунок подскочил покормиться, а 
Пахом Иваныч собирает, выдергивает остав- 
шиеся корневища и все выбрасывает на вспа- 
ханное, приговаривая:«сберем, просушим, с 
корневища-бурьяна хозяйка блянов напякёт, 
из березняка веников навяжу для избы, для 
двора, тока. Ну, Сивушка, шевелись»... И Си- 
вушка все понимала; на ней был только хо- 
мут, да седелка, ни оброти, ни возжей, а кну- 
та и отродясь не знала; поворот-ли, нажать- 
ли, или остановка, — все делала без слов. 
Подходило время к обеду; по дорожке из ху- 
тора показывались двое миловидных бело- 
головых мальчика-сыновья Пахома Ивано- 
вича, Миша и Петя; старший нес на веревке 
глиняный горшок, обмотанный ветошью, а 
меньшой в чистеньком полотенце аржаной 
хлеб, и от горшка и хлеба несло приятным 
запахом и так хотелось на зеленой травке по- 
есть теплой ли каши, борща, все такое вкус- 
ное... А чистейший ароматный воздух, а пе- 
ние жаворонка и других пичуг и мирная сча- 
стливая жизнь честного хлебороба. Тихо ржа- 
ла Сивка, она хотела есть: «Зараз, зараз, Сив- 
ка, навешу торбу». Снимался хомут, седелка, 
«чтобы свободно могла есть». Навешивалась 
торба, Сивка опускала торбу на траву и на- 
чинала не спеша есть мешанку из половы, 



— 41 



рубленого сена, отрубей — все слегка смочен- 
ное. Отец с детьми, помолившись Богу, сади- 
лись у горшка, все звали меня; я стеснялся, 
благодарил, но все настаивали, находилась 
расписная деревянная ложка, в руках кусок 
аржаного хлеба, густо посыпанного крупной 
солью, а борщ-каша, что за радость, блажен- 
ство! Все говорили, смеялись, Пахом Иваныч 
был среди нас с нашими радостями, с нашим 
весельем. Кончали, молились, — благодари- 
ли Бога, что напитал нас. Я с ребятами бегал 
по зеленям, залазили в заросли, кричали, от- 
давались детским радостям. К полудню бре- 
ли домой; мои милые друзья поворачивали 
вправо на свой хуторок, а я налево к отцов- 
ской усадьбе. Мама, смеясь, бранила меня, 
что объедаю бедных людей, но и отец и мама 
любили Пахомову семью и шли им по воз- 
можности на помощь. 

Было и у отца далеко не налаженное хо- 
зяйство после долгой военной службы. 

Начались годы учения, реже приходилось 
видеться с Пахомом и его славными ребята- 
ми. Был он занят стройкой хаты, сарайчиков, 
базочков, приведением усадьбы в нужный 
порядок, и что только там не росло: саженная 
конопля — основа деревенского хозяйства, 
картошка, бураки, капуста, огурцы, арбузы, 
дыни; на берегу плескались гуси, утки, на лу- 
говинах паслись Сивка с сыном Гнедком и со- 
сунком — кобылкой Пегашкой. На третий 
год появился маленький плужок и Пахом 
Иваныч не мог нарадоваться, Сивка с сыном 
легко его тянула, изредка на корнях нажи- 
мал пахарь на чапиги, ровная, чистая бороз- 
да оставалась позади и без надсады ни ло- 
шадям, ни пахарю. «Почитай, в Курской лет 
15, да и здесь мучился с сошкой, а с плуж- 
ком одна радость», довольно поговаривал Па- 
хом. Стали дети помогать родителям: стар- 
шая Анюша матери по хозяйству, а ребята от- 
цу в поле, радостно, смеясь сидели верхом на 
Сивке и Гнедке, запряженных в бороны, и во- 
лочили засеянную пахоть, а отец с сапеткой 
на ремне через плечо, без шапки: «святое, де, 
дело — сев» говорил, крестясь, Пахом Ива- 
ныч и ритмически разбрасывал мощной ру- 
кой золотистые зерна, в лучах весеннего яр- 
кого солнца летевших фейверком. Радостно 
катились годы честного труженика, нароста- 
ло довольство, ушла злая нужда; прикупил 
Пахом еще десятин десять: два сына, — у 
обоих будет скромное хозяйство. Сивка оже- 
ребила четвертого, Рябуха не отставала, то 
бычек, то телочка, десяток овечек, — «уже 
и тело сыто, и душа согрета», — хрюкала Ха- 
врошка с шайкой поросят, услаждая слух до- 
мовитых хозяев. На технику Пахом не риско- 



вал, гремели косарьки вокруг, «зачем мне?» 
говаривал он — • «130-140 рублей косарька, 
проценты, починка, мука лошадям, сею я 15 
десятин и за две недели скошу косой я ее, 
матушку; как наладить с измальства знаю; 
бритва она у меня, по своему здоровью отхва- 
чу аршина в четыре полосу, да как махну, 
то пол снопа, да колос к колосу, стебель к 
стебелю, дома наготовим перевесла из куги, 
чакана, болотных трав, ссучим, что веревки, 
накатают ребята валки на перевесла, скру- 
тят концы, поддернут в середину, и сноп за- 
гляденье; в полдень бросаю косить, подсоб- 
ляю ребятам вязаньем, к вечеру сложим 
креспы по 15 снопов и не страшен ни дождь, 
ни ветер, и возка без потерь, скирды акку- 
ратные, круглый год могут стоять без убыт- 
ка,, а молотьба, хоть катком, хоть машиной, 
очень спорая, а косарька разбросает по полю 
и сколько пропадает зерна и корма для ско- 
та...» 

Так разумно рассуждал Пахом Иваныч и 
не имел он непосильных долгов и «неразре- 
занная» сотенка лежала на дне сундука на 
лихую беду. Но в лучшую пору его хозяйст- 
венных дел посетила семью лихая беда: ста- 
ла слепнуть верная помощница Прохора, Ма- 
рия Тимофеевна... Как, что?, конечно, никто 
объяснить не мог, знахаря с травами, нагово- 
рами не помогли, все больше туманились гла- 
за, слезы, горе охватили семью, посоветовали 
к доктору (земский за 30 верст), посмотрел 
доктор, показал головой и сказал: помочь не- 
возможно. Так и оставили леченье. Еще с год 
справлялась кое-как Тимофеевна с хозяйст- 
вом, а там и навеки закрылись глаза. Дочь 
Аннушка, 12 лет, еще с 7-8 лет помогала ма- 
тери, а теперь перешло хозяйство на нее, тя- 
желые работы: месить тесто, доить коров, де- 
лала еще мать, привыкшая к постоянной ра- 
боте. 

Тимофеевна тяготилась бездельем, но по- 
степенно приспособилась к пряжам и верете- 
но бойко жужжало в ее проворных руках, по 
теплу с палочкой выходила со двора на лав- 
ку у стены хаты, подсаживались соседки, со- 
седи, мирно разговаривали, щелкая семечки, 
но находились охотники и посмеяться над 
несчастной слепой, говорили: «Ты, Тимофе- 
евна, не видишь, а твой Пахом на чужих баб 
заглядывается» и тому подобные злые шут- 
ки... Отшучивалась она, смеялась сначала, а 
потом сердилась, плакала. Если был близко 
муж, подходил, распрашивал, в чем дело, 
узнавал, успокаивал, говорил «не до чужих 
баб, он один в поле и дома», допытывался, кто 
мутит жену, подходил к болтуну и, поднеся 
громадный кулак к носу, спокойно говорил: 



— 42 



«Иван, или Никол ка, коли у тебя нет разума, 
что слепую обижаешь, то я тебе его вставлю» 
и отвадил пустобрехов. 

Шли годы, заневестилась Аннушка. И кра- 
сивая и хозяйственная, все в ее руках горит. 
Сваты степенные, зажиточные приехали. Не 
отказывали отец и мать, но просили обож- 
дать год, сыну Мишке выйдет 18 лет, можно 
будет женить — дочь из дома, невестка в 
дом, — две свадьбы справим вместе; сваты, 
понимая, что без хозяйки дом сирота, охотно 
согласились, была бы Аннушка за ними. Бы- 
стро прошел год, сваты нашли Мишке неве- 
сту тихую, трудящуюся. Честь-честью спра- 
вили свадьбы, сваху Марию Тимофеевну сва- 
ты особенно чествовали и местом и угощени- 
ем, благодарила за честь, радостно плакала, 
что дочь пошла в хорошие люди и в дом во- 
шла хозяйка. Пошло по хорошему, невестка 
была покорна свекрухе с мужем, жила душа 
в душу. Укреплялось хозяйство Пахома Ива- 
ныча: у него было три работника в доме и в 
поле. Вышла Петьке солдатчина — ■ проводи- 
ли. Сивка жила около года в полном покое, не 
работая и на зеленой траве. Скончалась и под 
плач всей семьи была там же зарыта, оста- 
вила четыре рабочих лошади и стригуна, 
честно проработав около 20-ти лет. 

За смертью отца я уже 5-6 лет хозяйничал 
на своем маленьком участке, изредка захо- 
дил ко мне Пахом Иваныч, мы дружески бе- 
седовали под стаканчик, радовался его хо- 
зяйственности, дружной семье. Однажды, 
как обычно, немного подпитый Пахом Ива- 
ныч, посмотрев кругом, — никого не было, — 
подумал, махнул рукой и сказал: «Тебе, Ян- 
варь Петрович, я знаю смальства, уважаю и 
расскажу тебе мою тайну, а ты только помол- 
чи». Дал слово молчать. «Помнишь, восемь го- 
дов тому назад, зимой, прошла по хуторам 
большая тревога; страшный злодей, Никола, 
богатырь, пьяница, конокрад, разоривший не 
одного мужика; в полночь его собственная 
лошадь вошла в его двор, на ней сидел чуть 
живой Николка, семья выскочила, сняла с 
лошади, внесла в хату, он был без памяти и 
скоро помер. Оглядели: шея и ниже изорва- 
но в клочьях, в крови, и решили, что Никол- 
ка наскочил на своего человека большой си- 
лы и тот изорвал ему вязы. Приехал уряд- 
ник, знал он о разбойном поведении Никол- 
ки, для порядка кое-кого опросил, ничего точ- 
но не узнал — только, что Николка смерть 
получил на своей работе. Приказал похоро- 
нить. Зарадовались многие: не стало разбой- 
ника, тише будет... Но кто же на богатыря- 
Николку мог выступить, перебрали всех си- 
льных по хуторам и меня назвали, а потом: 



где, де, ему, дюже, де, смирный мужик. Так 
поговорили зиму да и стали забывать, а те- 
перича и совсем забыли. А Николку убил я и 
не каюсь, — ослобонил себя и людей от зло- 
дея, так Бог повелел.» 

Удивился я, что Пахом мог это сделать. А 
он продолжал: «Дело было так: стояла лютая 
зима, ночью я послышал, что мои собаки Вол- 
чек и Дамка лают, да не на дорогу, а во дворе, 
тревожно прячась за сарайчики, и понял я 
сразу, что у меня работает конокрад, схватил- 
ся, надел валянки, в рубахе и портках поти- 
хонько вышел в сени, ночь была светлая, гля- 
нул в дыру в стене, а здоровенный мужик ло- 
мает ломиком мои слабые запоры в конюшен- 
ке, где Сивка с сыном... Запоздай я малость, и 
вывел бы лошадей злодей. Почуял я в себе 
страшную силу и злобу, сразу открыл дверь 
чулана и бросился, как зверь, на конокрада, 
левой рукой схватил за ворот шубы, сорочки, 
пальцы влезли в шкуру, теплую кробь почу- 
ял на пальцах, кулаком правой ударил по го- 
лове, думая оглушить, свалить на земь и за- 
давить, но толстый тряух и волосы оборони- 
ли голову, я снова замахнулся, но он как 
крикнет — «пропал», да рванулся от меня с 
силой и, подняв руки, крича «пропал», пове- 
жал к дороге, я за ним, а у меня в руке ворот 
его шубы и сорочки... Гляжу, а навстречу ему 
бягить другой человек, окоротился я, гляжу — 
подскочил, подхватил тот маво дружка, да к 
дороге, где у кислицы стояли две их лошади, 
повозились (видно, другой сажал первого) и 
ускакали в степь, а «там сто дорог». Постоял, 
подумал, соседи спят, молчат, зашел в хату, 
бросил в печь, в горящую золу, кусок ворота 
и рубахи, вымыл руки, оделся и вышел из 
хаты, зашел в конюшню, запор был оторван 
и ломок на земле, подошел к Сивке, а она, 
бедная, дрожит, лащится, чуть не говорит: 
оборонил меня от злодея, Пахомушка. Оборо- 
нил, оборонил, Сивушка, не придет теперь за 
тобой, да и куда тебе, старой, жеребой, ска- 
кать, на третьей версте бы упала, выручала 
ты меня долгие годы из нужды, вывела на 
хозяйство меня и только через меня вывели 
бы тебя с силой. Раздумал я тады — следст- 
вие, дознание, да и от злодеев опаска, и ре- 
гнил обо всем молчать, другой вор, зная дело, 
молчал, ему болтать совсем было не с руки». 
На этом он и кончил свою исповедь. Побла- 
годарил я за доверие Пахома Иваныча и мы 
расстались. 

Во время войны, приезжая в отпуск, встре- 
чался я с Пахомом. Хозяйство, семья, все 
было в порядке, но не радостен был он, живя 
в гуще народной, чуял грядущие беды, каза- 
лось ему, что не за дальними горами много 



43 



Ванек, Сенек, Николок послазят с грязных 
печей и будут жадно шарить по его сунду- 
кам, закромушкам, катушкам и с хохотом за- 
бирать: все де «нашей кровушкой, потом на- 
житое»... 

Не ошибся Пахом Иваныч, вернувшиеся с 
фронта Сеньки, Ваньки все больше распоя- 
сывались, на верхах были свои, ждали от них 
приказа и загремел Ленинский глас на всю 
Россию: «Грабь награбленное».. И пошел гу- 
лять по Руси красный петух, топор, обрез... 

О Пахоме Иваныче слышал: сын Петька с 
фронта не вернулся, Мишка с женой ушли к 
жениной родне — в бедняки, от ужаса, тоски 
умерла мученица Тимофеевна, похоронили ее 
без гроба — не было досок, устлали могилу 
камышем, кугой, накрыли травами... Пахом 
Иваныч, записанный в кулаки, ждал отправ- 
ки на север — один в пустой разоренной 
усадьбе, питаясь аржаным только хлебом, 
приносимым Мишкой по ночам, таял, как 
воск от огня, и молился, молился, прося смер- 
ти и могилы рядом с женой и вблизи разорен- 
ного гнезда, в создание которого вложил 
столько труда, любви; из былого богатырского 
склада, Пахом превратился в худенького ста- 



ричка, с трудом передвигавшегося, но его 
глубоко сидящие глаза отражали радость, он 
чуял близкую смерть... 

С ним разделяла одиночество старая соба- 
ка, как-то уцелевшая, она жалась к хозяину, 
лизала руки, жалобно смотрела в глаза, де- 
лился с ней Пахом кусочком хлеба, и за день 
до смерти хозяина, полизав руки, склонила 
голову на его ноги и умерла. Заплакал Пахом 
Иваныч, погладил голову последнему другу, 
с трудом встал, нашел обломок лопаты, с тру- 
дом на мягкой огородной земле вырыл яму, 
принес собачку, опустил, притрусил травой и 
зарыл. Последние силы отдал верному дру- 
гу- 

С великим трудом добрался до хаты и лег 
на траву, заменявшую постель, под пустым 
святым углом и тихо скончался. Пришедший 
на зоре Мишка, увидев отца мертвым, при- 
звал жену, родню и похоронили рядом с же- 
ной Марией Тимофеевной. 

И Господь Бог упокоил их добрые честные 
души в селениях Праведных за их любовь, 
усердный труд на святой кормилице земле. 



Париж. 



Ян. Богаевский 



АРГЕНТИНА 



(Стихи полученные одним из наших читателей из Аргентины) 



В этой странной Аргентине 
Все совсем наоборот: 
Даже месяц в небе синем 
Ходит задом на перед. 

В январе ищи прохлады 
От томительной жары, 
По ночам звенят цикады 
И кусают комары. 

В мае осень наступает, 
А в июле сыплет снег, 
Ничего не понимает 
Опупевший человек. 

Здесь зима бывает летом, 
Лето знойное — ■ зимой, 
Европеец же при этом 
Ходит вечно сам не свой. 

Ветер северный ласкает 
И тепло с собой несет, 



Если с юга задувает, 
Значит — осень настает. 

Птицы здесь размером в муху, 
И в тарелку пауки, 
Муравьи вползают в ухо 
И кусаются жуки. 

Аромата нет ни крошки 
В пышных розах на дворе, 
И справляют свадьбу кошки 
Вместо марта в сентябре. 

Мы попали в антитадар 
Странной прихотью судьбы, 
И для нас здесь вся природа 
Словно стала на дыбы. 

Так что видишь безпрестанно 
Здесь во всем обратный строй, 
Только люди, как ни странно, 
Ходят кверху головой. 



44 



УШЕДШИЕ 



| Памяти П. М. Гладкова. 11 дек. 1966 г., 
65 лет от роду, после продолжительной бо- 
лезни скончался Петр Меркулович Гладков, 
ст. Гиачинской Куб. В. Похоронен на деревен- 
ском кладбище дер. Шамплей, депар. Ионны. 

Ушел еще один из молодых, один из тех 
самых неоперившихся орлят, оставивших 
классную скамью (Средне-Техническое Учи- 
лище) для того, чтобы взять винтовку в руки 
для защиты Матери-Родины, и это уже тогда, 
когда всем в Крыму стало ясно, что белому 
движению пришел коноц, т. е. летом 1920 г. 
Это была последняя вспышка народного пат- 
риотизма на Кубани. Вспышка безнадежная, 
в благополучный исход которой верила лишь 
молодежь. Правда, вспышка эта вначале име- 
ла успех, но в конечном итоге лишь немно- 
гим участвующим удалось уйти из кольца 
окружения большевиков, перейти через Кав- 
казский хребет, геройски пробить себе путь 
к черноморскому побережью, проникнуть на 
грузинскую территорию, и там быть подоб- 
ранными пришедшими из Крыма судами. 
Вместе с отрядом ген. Фостикова они попали 
в Крым лишь за 20 дней до его эвакуации. 

Там П. М. поступил в Кубанское, имени ген. 
Алексеева, военное Училище, с ним эваку- 
ировался в Галлиполи, но окончить его не 
успел. Из Галлиполи он ушел в Грецию, за- 
тем в Болгарию и в 1923 г. попал во Францию, 
где вначале пришлось добывать кусок хле- 
ба тяжелым трудом. Но это не мешало ему 
заботиться о своем ближнем. Будучи членом 
правления Кубанской станицы, много добра 
он сделал для своих братьев-кубанцев. По 
его инициативе и благодаря его настойчиво- 
сти была создана первая Касса Взаимопомо- 
щи при Кубанской станице в Париже в 1929 
г. Покойный был ее первым председателем в 
течении нескольких лет. 

Журнал «Кубанская старина и современ- 
ность» тоже многим ему обязана. К сожале- 
нию, этот журнал выходил недолго — не хва- 
тало средств. 

Оставив общественную деятельность, П. М. 
поселился в деревне в 150 км. от Парижа, где 
занялся сельским хозяйством и куроводст- 
вом. На новом месте был очень любим и ува- 
жаем местными жителями-французами. 

Хоронил его местный католический свя- 
щенник с разрешения Высшего Духовенства. 
Провожала его, можно сказать, вся деревня 
и у многих французов были слезы на глазах. 

Пусть будет ему пухом та самая земля, ко- 
торую он обрабатывал своими руками. — ■ К. 
Т. Баев. 



■)■ 6 янв. 1967 г. в Мангайме (Германия) скоа- 
чался в возрасте 91 года протоиерей Отец Ни- 
колай Фомин, казак станицы Луганской 
В. В. Д. Похоронен на русском кладбище г. 
Висбадена. 

В революционные годы О. Николай слу- 
жил дьяконом в Новочеркасском Кафедраль- 
ном Соборе. С занятием немцами Новочеркас- 
ска в время 2-ой Мировой войны он был свя- 
щенником в Михайловской церкви на Старом 
базаре. В 1943 г. ушел на Запад и до 1951 г. 
был священником в г. Мангайме, а затем пе- 
реехал в Нью-Йорк и все время служил при 
Синоде в Нью-Йорке при митрополите Ана- 
стасии. За год до смерти вернулся к сыну в 
в Германию, где и скончался. 

| 18 дек. 1966 г. в госпитале г. Иера (Фран- 
ция) после долгой болезни (паралич левой 
стороны) скончался на 75 г. жизни Н. Ф. Шу- 
рупов ст. Мигулинской В. В. Д. — Сообщил 
И. В. Ковалев. 

| 13 ноября 1966 г. в г. Рочестер (США) 
умер вахм. Ф. Е. Пляшкун, 70 лет, ст. Полтав- 
ской Куб. В. 

| 18 ноября 1966 г. в Маис Лендинг (США) 
скончался хор. С. Ф. Гунько, 72 лет, ст. Тер- 
новской Куб. В. 

| В Сан Пауло (Аргентина) скончался дон- 
ской казак инж. А. М. Ситник. 

1"9 ноября 1966 г. в Сомборе (Югославия) 
скончался К. Г. Губанов Терек. В. 

| 17 ноября 1966 г. в Патертоне (США) умер 
ст. ур. П. С. Карпов В. В. Д. 

| 26 ноября в Брюсселе скончался после 
продолжительной болезни сот. А. И. Крылов 
Куб. В. 

| 17 янв. в Париже скончался И. Е. Павлов, 
станицы Раздорской, хут. Пухлякова В. В. Д. 
Похоронен на русском кладбище в С. Жене- 
вьев. 

| 23 окт. 1966 г. в Буенос-Айресе (Аргенти- 
на) скончался ген. майор Б. Н. Полозов, казак 
В.В.Д. 

! 22 декаб. 1966 г. в г. Карлсруе (Германия) 
скончался ротм. А. С. Петровский, 63 лет, 
служивший в Каз. Корпусе ген. Панвица. 

| В явнаре с. г. в Париже скончался есаул 
Войска Донского П. Тюрьмозеров, участник 
Степного Похода. 

Редакция «Род. Края» удивлена, а вместе с 
ней и казаки, знавшие покойного, что его род- 
ственнники, хорошо известные в каз. кругах, 
не сообщили в местной газете «Русская 
Мысль» ни об его кончине, ни о том, когда и 
где его хоронили, ни когда служили панихи- 
ды. Многие, ведь, хотели помолиться за упо- 



— 45 — 



кой его души и отдать последний долг хоро- 
шему человеку и достойному казаку. Полу- 
чилось очень нехорошо... 

| 3 ноября 1966 г. в Буенос-Айресе скон- 
чался сот. Л .Гв. Казачьего полка Ф. М. Гон- 
чаров. 

| 16 дек. 1966 г. в Брен ле Комт (Бельгия) 
умер полк. 3. С. Панов Куб. В. 

| 12 дек. 1966 г. в Патерсоне (США) умер под- 
хор. А. X. Мармыш ст. Невиномысской Куб. 
В. 

| 25 дек. 1966 г. в Лейквуде (США) умер под- 
хор. Н. Е. Чевычелов ст. Костромской Куб. В. 

| В декабре 1966 г. в Париже скоропостиж- 
но скончался на 84 г. жизни ее. Д. И. Братчи- 
ков, ст. Усть-Лабинской Куб. В. 

| 25 янв. в Сиднее (Австралия) скончался 
В. Старш. Забайкальского Каз. Войска В. П. 
Пешков. 

■)" 29 янв. в доме для престарелых в Туркуа- 
не (Франция) от разрыва сердца умер подхор. 
М. И. Акульшин Куб. В. 

| 5 февр. после долгой и тяжкой болезни в 
старческом доме Русского Красного Креста 
в г. Шелль (Франция) скончался ее. Н. Г. 
Крынкин Уральского Каз. Войска в возрасте 
67 лет. Сообщил — Г. Елисеев. 

| 12 июня 1966 г. в Лейквуде умер Л. И. Тка- 
чев ст. Бекешовской Куб. В., 71 года. 

| 20 ноября 1966 г. во Франции умер от сер- 
дечной болезни чин. Ф. Н. Шатов Куб. Вой- 
ска, 79 лет. 



| 2 дек. 1966 г. в Зальцбурге скончался от ра- 
ка полк. П. В. Хлебников, 75 лет. Астрахан- 
ского Каз. В. 

|13 дек. 1966 г. в Лос Аджелос после долгой 
и тяжкой болезни скончался сот. В. П. Мячь, 
долголетний редактор «Вестника Первопоход- 
ника». 

1" Сообщают из США — Ал. Гр. П. и Р. И. 
Уш. — в конце 1966 г. скончались после тяж- 
кой болезни А. Чеботарев, ст. Урюпинской, 
хут. Горского В. В. Д., проживавший в Сев. 
Америке, и Д. А. Митусов ст. Митякинской, 
хут. Ср. Митякин В. В. Д., 76 лет. Усопший за- 
кончил свою жизнь в Св. Троицком монасты- 
ре в Джорданвиле шт. Нью-Йорк, США, в 
сане иеродьякона. В свое время перенес тяж- 
кие гонения от сов. власти и отбыл 10 лет ка- 
торги на Соловках. 

■(■ 1 1 февраля в Доме для престарелых г. 
Шелль (Франция) скончалась первопоходни- 
ца К. И. Николич, Куб. Войска. 

|21 янв. в Париже скончался от разрыва 
сердца ген. И. Н. Коноводов ст. Гундоровской 
В. В. Д., бывший к концу гражданской войны 
начальником 8-ой Донской каз. конной диви- 
зии. 

| 25 февраля в Нью-Йорке после двух опе- 
раций, в тяжелых мучениях скончался наш 
любимый сын уральский казак Алексей Ма- 
сянов, 36-ти лет, о чем сообщают убитые го- 
рем родители Галя и Леонтий Масяновы. 

Похоронен на кладбище в Ново-Девичеве. 



ДЕНЕЖНЫЕ ПОСТУПЛЕНИЯ В РЕДАКЦИЮ «РОД. КРАЯ» 



(С 15 декабря 1966 г. по 1 февраля 1967 г.) 



В Фонд Издательства: атаман Платовской 
станины в Патерсоне С. В. Чернов — 20 долл., 
г-жа Попандопуло — 5 фр., М. С. Черныш — 
1 долл., В. Л. — 5 герм, мар., Сетраков и Яш- 
кин — 10 фр., Аристов — 10 фр., Осетров — 8 
фр., Е. Е. Ковалев — 5 ф., Кумшацкий из Ма- 
рокко — 10 фр., Я. П. Богаевский — 3 фр., С. 
И. Донсков — 10 долл., С. Н. Шелудковский 
из Чили — 5 долл., Н. А. Ломакин — 22,20 
фр. 

Для передачи Дамскому Комитету Каз. Со- 
юза: г-жа Абрамова — 10 фр., В. М. Петрусь 
— 5 долл., Б. Н. Шарапов — 2 долл., Н. П. Ка- 
зинцев — 20 фр., А. А. Леонов — 50 фр., П. И. 



Алексеев — 5 долл., Сетраков — 10 фр. 

Для передачи Отделу Партизан Чернецов- 
цев-семилетовцев от В. М. Петруся — 5 долл. 

На издание книги, увековечивающей па- 
мять Атамана А. М. Каледина: Кравцов — 10 
фр., собрано по подписному листу атаманом 
Платовской ст. в Патерсоне С. В. Черновым 
— 68 долл. (С. В. Чернов — 5 д., И. Р. Клиф- 
юов — ■ 5 д., Н. В. Каймашников — 30 д., Н. 
Пятницкий — 1 д., Я. Моисеенко — 1 д., Ф. 
Крылов — 5 д., Д. Монасев — ■ 1 д., А. Д. Мыш- 
комасов — 3 д., А. Пискунов — 2 д., И. И. Цы- 
ганов — 5 д., С. В. Каймашников — 5 д., И. 
В. Белоусов — 5 д.). 



— 46 — 



П. А. Алексеев (2-ой взн.) — 5 долл., Ари- 
стов — 20 фр., И. А. Ченцов — 5 долл. ,Ящен- 
ков — 10 фр., г-жа Сторкенбекер — 10 фр., 
Ю. А. Карпов — 10 фр., И. В. Ковалев — (2-ой 
взн.) — 10 фр., С. Дмитров — 5 долл., В. М. 
Петрусь — 5 долл., отдел партизан чернецов- 
цев-семилетовцев через М. И. Кацмана — 5 



долл., г-жа М. П. Баратинская — 5 долл., 
Рындин — 20 фр., Б. Н. Шарапов (3-ий взн.) 
— 3 долл., Е. Д. Богаевская — 10 долл., В. Г. 
Улитин — 5 долл., Н. Н. Воробьев (3-ий взн.) 
3 долл., С. 3. Алферов — 5 дол. 

Всех жертвователей просим принять нашу 
искреннюю благодарность. 



ОТ РЕДАКЦИОННОЙ КОЛЛЕГИИ «РОДИМОГО КРАЯ» 



Непринятые рукописи обратно не возвра- 
щаются и в переписку о них редакция не 
вступает. Редакция оставляет за собой пра- 
во статьи сокращать, не меняя смысла напи- 
санного. За статьи, подписанные полным 
именем автора, редакция не отвечает и они не 
всегда выражают взгляды редакции. 

Корреспонденцию на имя Редакционной 
Коллегии направлять по адресу: 

Мг. Во§аеузку — 

230 ау. йе 1а Б^зюп Бес1егс 
95 — Мопхтогепеу (Ргапсе) 

Через Редакцию «Р. К. можно выписы- 
вать: «Воспоминания ген. А. П. Богаевского» 
о Ледяном походе, с многочисленными фото- 
графиями белых и казачьих вождей (цена 12 
фр.), «Ермак Тимофеевич кн. Сибирский, его 
сподвижники и продолжатели» Н. М. Мель- 
никова, с ценными редкими иллюстрациями. 
Стоимость во Франции 8 фр., заграницей — 
2 доллара; книжки рассказов недавно скон- 
чавшегося донского писателя П. М. Аврамо- 
ва «Ковылий Сказ» и «Яровой Сев» (цена 3 
фр. за оба рассказа, помещенных в одной 
книге), «Никифор Кащеев» (цена 3.50 фр., 
брошюру Н. М. Мельникова «Как извращает- 
ся история» (цена 1,50 фр.), Л. Масянова: 
«Гибель Уральского Каз. Войска» (цена 15 
фр.), Н. Н. Туроверова «Стихи» книга пятая 
15 фр.), Н. Н. Воробьева «Кондратий Була- 
вин» (цена 12 фр. или 3 долл.), а также репро- 
дукцию в красках с картины С. Г. Королько- 
ва «Выдача казаков в Лиенце» (цена 3 фр. 
плюс пересылка). 

♦ Редакция обращается с настоятельной 
просьбой ко всем своим читателям и под- 
писчикам не задерживаться с внесением под- 
писной платы. Издание «Род. Края» основано 
исключительно на самоокупаемости, при 
полной безвозмездной работе всех наших со- 
трудников. То-есть журнал издается на день- 



ги, за него полученные, и на пожертвования 
отдельных лиц в Фонд Издательства, иначе 
говоря на деньги самих читателей, от кото- 
рых и зависит дальнейшее существование 
«Род. Края». 

♦ Редакция «Род. Края» и ее редактор Б. 
А. Богаевский просят принять всех тех, кто 
их поздравил с Праздниками их искреннюю 
благодарность за память и за добрые поже- 
лания. К нашему глубокому сожалению, из 
за перегруженности работой (большинство из 
нас занято службой) мы не имеем физиче- 
ской возможности ответить всем лично. И 
всех вспомнивших нас просим принять 
наше искреннее казачье спасибо. — Редак- 
ция «Род. Края». 

♦ Розыски. — Мих. Ив. Нужненков из 

Новочеркасска розыскивает двоюродного бра- 
та Ефима Димитр. Черноусова ст. Грушев- 
ской. Писать по адресу: 
Мг. Ьоик1апепко 

8 гие Уо11а1ге. 92 — Ри1еаих. Егапсе. 

— Сестра розыскивает брата Валентина 
Климнина рожд. 1904 г. станицы Буканов- 
ской. Учился в Дон. Кадет. Корпусе в Юго- 
славии. Около 1925 г. переехал в Париж, от- 
куда уехал в 1930 или 1932 г. Писать по адре- 
су: 

Мгз. А. РаспкеуНеп 

3700 3. №. Бопауап 

ЗеаИе, МаШ, 98126. 118А 

— Минаева Феодора Фолимоновича, каза- 
ка Гундоровской станицы, рожд. 1898 или 
1899 г. розыскивают родственники в России. 
Просим имеющиеся о нем сведения, сообщить 
станичнику Ф. Ф. Минаева по адресу: 

№. А1осЫп. 

5, гие Ьео!ги ЕоШп. 
30 — Веаиса1ге. (Саге!) — Егапсе. 



— 47 — 



° § 

§ Вышла из печати, под редакцией Н. М. § 
е Мельникова, в издательстве «Родимого § 
в Края», монография © 

в © 

® МИТРОФАН ПЕТРОВИЧ БОГАЕВСКИЙ § 

§ § 

© о 

в В книге 276 стр. и редкие фотографии. © 

в Выписывать из редакции «Род. Края». Сто- о 

§ имость во Франции — 16,50 фр., заграни- в 

§ цей ■ — 3,50 долл. В книге, кроме яркой об- § 

в рисовки личности и деятельности Донско- § 

в го Златоуста, перед глазами читателя по- © 

в путно проходит героическая эпоха Кале- о 

§ донского периода истории Дона. о 

§ Осталось еще ограниченное количество § 

в экземпляров. § 

§ © 

Фесе©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©" 

РУССКИЙ КНИЖНЫЙ МАГАЗИН 
В ПАРИЖЕ 

— Все новинки книжного рынка — 

МАСА5Ш БИ ЫУКЕ 

10, гие Йез Сагтез Рапз 5 

Тё1. БАШст 25-28. 

ЛХ\ЛХ\Л^\Л-'\Л^\Л/ЛЛ'ЛЛХ\ЛХ\ЛХ\ЛХ\Л/Л/\Х\Л'Л^ 



% ° 

© «ВЕСТНИК ПЕРВОПОХОДНИКА» о 

в Редакционная Коллегия: А. Долгополов, Г. Головань и В. Мяч. о 

§ ежемесячный журнал, посвященный Первому Кубанскому походу § 

§ и истории Белых Армий. § 

§ Издание Калифорнийского отдела Союза Учасников © 

§ 1-го Кубанского ген. Корнилова похода о 

Подписная плата на 1 год (12 номер.) дол. 5.00. на 6 месяцев о 

в долл. 3.00, цена отд. номера 0.50 цент. Адрес редакции: в 

в 842 N0. А1ехапс1па ауе. Ьоз Ап§е1оз. СаШ. 90029. ИЗА. § 

в о 

в о 

0©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©©© 1 - л 



1трптепе Р. 1.1). Р. - 3. гие Ли 5оЬо» - Рот (6>) 



,.'■•»>>>■■•••■■•" <|р| ■■■•вшашиншкишишв ■•••• ■•■■■■■■■■■■■•••■■■■•■■■■•••••••••«■■■•■•■■■■■■■•' 

-•■■■•••■•■■■■•I 1Ед|||а ■ ■■■> ■ ■•■■■• ■■■■■«■•••■■•■■•■■■•(•••I ••■■•■■•■•1 »■*.• 

■ ■ 

НОВАЯ КНИГА СТИХОВ НИКОЛАЯ ТУРОВЕРОВА 
Цена — 15 фр. для Европы и 3,50 долл. для США. 

В Европе книгу можно достать в русских книжных магазинах 
Парижа или выписать из редакции «Род. Края» или у автора: 

N. Тоигоуего11. Кие Раи1 Ьагаг§ие. ВаЪ. 1. Езс. Е. 93 — ПеггейМе. 
Егапсе. 

На востоке США: у П. Д. Гульдиева: 

4141-44 81х. Ы СИу — Ке^-Уогк. 11104 ИУ. 1Г.8.А. 
или у Н. Е. Королькова: 

Егее\тоос1 Аскегз. Еаптпп§с1а1е. Ке\*г- Т ег5еу. И.8.А. 

■■ 
■■ 

В Сан Франциско: у представителя журнала «Грани» — А. А. 
Цвикевича: 

2314 — 25Ш ауе. Зап-Егапс1зсо, СаШ. 94116. Т1.3.А. 

или в магазине Л. П. Бетхена — 2050 Филлмор стрит или в библио- 
теке Русского Центра, в часы когда она открыта. 





мим К гай 




70 



ОГЛАВЛЕНИЕ: 

Увековечение памяти Атамана Каледина. 
Н. Кузнецов — «Атаман Печаль». 
Т. Данилевич — «Пасха». 

И. Курицын — «О Союзе Казачьих Войск и Временном Правительстве». 
А. Падалкин — «Июльское восстание большевиков в Петрограде в 1917 г. и дон- 
ские каз. полки» (продолжение). 
П. Фадеев — «Гражданская война на Уральском отдельном фронте». 
М. Черныш — «Запорожье и Запорожская Сечь» (продолжение). 
Г. Губарев — «О корнях нашего рода». 
Н. Евсеев — «О казаках». 

А. И. Третьяков — «Из борьбы донских казаков с большевиками» (продолжение). 
Н. Туроверов — «Из калмыцкого». 
Г. И. Барашкин — «Дума». 

Казак-наблюдатель — «Бал Казачьего Союза». 
С. И. Донсков — «Общеказачий день Скорби в США». 
Ф. Головко — «Мария-Магдалинская пустынь». 
А. Туроверов — «Содружество». 
Б. Уланов — «В. А. Харламов». 
В. Кузнецов — «С. Г. Корольков». 
Ушедшие. 

Денежные поступления в редакцию «Род. Края». 
От редакционной коллегии «Род. Края». 
Розыски. 



РОДИМЫЙ НРАЙ 



Орган общеказачьей мысли. 
Издатель: Донское Войсковое Объединение. 

АееоЫаПоп <1е? Сояацие* с)и Поп 
Лгг аи Мш181ге йе Г1ш. 1.О. ТО 1955 

РАУ5МАТА1. МА1 — .ШШ 1967 

№ 70 — Май-Июнь 1967 г. 3.50 

РагаН; 1оиз 1ез 2 пкпз. Б1гес1;еиг: Водаеьвку. 



Редакционная Коллегия: Б. А. Богаевский, 
А. И. Клочков, В. М. Кузнецов, А. П. Падал- 
кин, Н. Н. Туроверов, Б. Н. Уланов. 
Адрес редакции: 

В. ВОСАЕУЗКУ 

230, Ау. йе 1а Б^зюп-Ье^егс 

95 — Моп1тогепсу 
Ргапсе 



УВЕКОВЕЧЕНИЕ ПАМЯТИ АТАМАНА КАЛЕДИНА 



Прошло больше двух лет с того момента, 
когда казаки во Франции взяли на себя ини- 
циативу увековечить память генерала А. М. 
Каледина изданием книги об этом талантли- 
вом военачальнике, герое Луцкого прорыва, и 
незабываемом вожде казачества. 

Созданной 15 марта 1965 г. для осуществле- 
ния этой задачи специальной Комиссией и Н. 
М. Мельниковым был собран ценный бога- 
тый материал, относящийся к жизни и дея- 
тельности этого выдающегося человека. На- 
писанная Н. М. Мельниковым, последним 
председателем Донского Войскового прави- 
тельства и непосредственным сотрудником 
ген. Каледина, книга «А. М. Каледин и его 
эпоха» готова для сдачи в печать. 

Книга должна не только по богатству со- 
держания, но и по внешнему виду быть до- 
стойной памяти покойного Атамана. Для это- 
го необходимы значительные средства. Ко- 
миссией собрано около 9500 франц. франков, 
для издания же книги нужно иметь не менее 
12.500 фр. 

Много казаков и русских людей откликну- 
лись на наши обращения, но далеко не все из 
тех, которые могли бы нам оказать поддерж- 
ку в осуществлении этой казачьей историче- 
ской работы. Откликнулись многие казачьи 
организации, много казаков и не казаков из 
всех стран свободного мира, но мы должны 
особенно отметить отзывчивость казаков-ста- 
риков, выбывших из трудового строя, находя- 
щихся в старческих домах, и из своих скуд- 



ных средств делающих посильные взносы. А 
им это значительно труднее, чем многим дру- 
гим. Особенно трогателен жест донской ка- 
зачки, попросившей не оглашать ее имени, 
приславшей нам золотые часы на издание 
книги. 

Мы обращаемся еще раз ко всем тем, кто 
еще не откликнулся на наш призыв увекове- 
чить память А. М. Каледина и последовать 
примеру казаков стариков, примеру вдовы 
донской казачки, пожертвовавшей на благое 
дело ценный сувенир. 

Председатель Комиссии по увековече- 
нию памяти Атамана Каледина 

Б. Богаевский 
Председатель Казачьего Союза во 
Франции 

В. Кузнецов. 

Взносы направлять по следующим адре- 
сам: 

1. На имя председателя Комиссии Б. А. Бо- 
гаевского: 

В. Во§аеузку, 230, Ау. йе 1а Впч5юп-Ьес1егс 
95 — Мопгтогепсу, Ргапсе. 

2. На имя председателя Каз. Союза: 
Кои2пе12оН. 37 гие СаШет. 

92 — МаккоН. Ргапсе. 

4. На имя атамана Обще-Казачьей станицы 
Шюп сЗез Созаяиез, ССР. № 21209-10. Рапз. 

4. На имя атаман Обще-Казачьей станицы 
в Нью-Йорке: 
Агап. 49 МШег Ауе. ВгооЫуп. К.У. 11206. 1Г5А 



— 1 



АТАМАН ПЕЧАЛЬ 



А. М. Каледину 



О чем ты думал, Атаман?.. 
О ком твоя душа болела? 
Когда с степей сошел туман 
И ночь в глаза твои глядела... 

Был тяжек, безисходен час 
Последнего с собой разлада, 
И ты решил за Дон и нас... 
И ты поверил — так вот надо: 

Нажать курок, порвав с землей, 
Окончить жизнь на благо внуков. 
И вот теперь, как часовой, 
Стоит в сердцах с тобой разлука... 



С тех пор прошло немало лет, 
Но ты, как совесть перед нами... 
И не один донской поэт 
Тобой болеть не перестанет. 

О, Атаман... Забудь наш грех, 
И малодушье, и измену,... 
Мы твердо помним красный смех, 
Мы для тебя готовим смену. 

О, Атаман-Печаль, прости! 

Я знаю — тяжек час разлуки — 

Тебя достойные расти 

В Донской земле начали внуки. 

Николай Кузнецов 



ПАСХА 



И снова Пасха... но которая вне страны 
Родной? Воспоминание рисует совсем иные 
Пасхи — светлые, радостные и торжествен- 
ные... 

...Но я не стану говорить о чудной музыке 
Пасхальной, разносившейся по зеленеющим 
лугам широкой матушки Великой, когда из 
Псковских вековых церквей богатых летел 
трезвон недельный из под ног седого, а зача- 
стую и слепого звонаря. А он, взобравшийся 
на колокольню, как музыкант врожденный, 
перебирая педалями, потрясал колоколами 
окружные просторы — сердца и души пско- 
вичей!.. 

Там некогда СтесЬан Баторий, осаждая 
Псков, хотел разрушить Русь и уничтожить 
витязей, закованных в доспехах боевые и вы- 
ходящих из Поганкиных палат... 

— О — 

...Я вас не поведу на берег Жиздры много- 
водной, в Козельск старинный, где через луг 
зеленый, на фоне рощ дубовых, белела Оп- 
тина Обитель. А из нее, чрез вольные просто- 
ры, неслись Пасхальные трезвоны!.. В ней 
старец Оптинский благословенье уделял — 
на путь далекий, многотрудный... 



То было там, где некогда Батыя скакали ор- 
ды кочевые, всё ту-же Русь уничтожая... 

— О — 

...Не стоит вспоминать и об иных лугах про- 
сторных, когда стремясь от Немана на юг, ты 
за десятки километров видел Храм высокий, 
на горе большой! И там, неистово звоня, в 
трехдневном перезвоне ржавых рельс, (ведь 
колокола, недавно, враг перелил на пушки), 
отстаивал свою, все ту-же, русскость право- 
славный люд... 

— О — 

Сейчас я расскажу о Пасхе прошлой и от- 
менной, о Воскресении Христовом! о нем по- 
ведал мне когда-то рассказчик молодой. В то 
время верил он и в воскресение Христа и сто- 
роны Родимой! 

...И было это не так уже давно, но многие 
забыли о случившемся... В стране сказочно 
прекрасной, где Господь щедро разбросал 
множество красот и в моршинках горных ве- 
ликанов, и в долинах цветуших. Там, уже в 
конце января, чуть стают снега, южные скло- 
ны покрываются желтобелыми коврами пер- 



- 2 



вых весенних цветов. Ну, а к маю все стоит 
в пышном подвенечном наряде весны. Ка- 
жется, каждая былинка, устремляясь к солн- 
цу, хочет воспеть воскресение к новой жиз- 
ни! 

Это было в то время, когда тысячи, — что 
тысячи, десятки тысяч — людей стремились 
вперед, в поисках выхода и спасения! Среди 
той многотысячной массы казачьей было и 
Военное училище. 

Когда трагический круг суживался над об- 
реченными людьми, начальник училища по- 
лучил ночью приказ, по которому, рано поут- 
ру, он выступил со своими юнкерами в по- 
следний поход. 

Был Чистый Четверг. Солнышко искри- 
лось миллиардами рассыпанных по долине 
бриллиантов — отражаясь в микроскопиче- 
ских капельках утренней росы. Воздух был 
свеж и хрустально прозрачен, разнося дыха- 
ние множества весенних цветов. 

Но окружающая атмосфера последних 
дней войны была зловеща. 

Училище беспрепятственно продвигалось 
на восток, все время имея на глазах партизан, 
державшихся на расстоянии и не дерзнув- 
ших задержать его. Красные партизаны за- 
нимали оставляемую юнкерами территорию. 

Придя в Толмеццо, в штаб Походного Ата- 
мана, юнкера застали там хаос и растерян- 
ность. 

С трудом удалось избежать разоружения, 
которого требовали партизаны, и вывести ка- 
заков из той страны. Юнкерское училище 
прикрывало отход и, по возможности, регу- 
лировало отступление. 

Дело было не из легких — люди, обезумев- 
шие в стремлении возможно скорее достиг- 
нуть северной границы той страны, сами со- 
здавали панику и хаос. Они неслись вперед, 
обгоняя друг друга, и запруживали дорогу. 
Надо было разгружать то и дело создаваемые 
пробки. А тут, над головой, все время ворча- 
ли вражеские аэропланы. С окружающих вы- 
сот смотрели дула везде расставленных крас- 
ных пулеметов. Юнкера, по-юношески храб- 
ро, несли свой долг и не старались уйти пер- 
выми. Пропустив последние колонны отсту- 
пающих казаков, они снялись с линии реки 
Таглияменто и, в нестроевом порядке, цепью 
стали продвигаться на север. Они покидали 
солнечную страну... унося с собой много пе- 
режитого в той прекрасной стране, в вечной 
боевой тревоге и вражеском окружении пар- 
тизан. 

К вечеру юнкера подтянулись к Пиано, 
предназначенному для привала. В этом не- 
большом селении скопление казаков было 



таково, что яблоку негде упасть. Все полураз- 
рушенные дома были заняты ранее прибыв- 
шим штабом Атамана и обозом. Юнкера це- 
лый день не ели; переживания, связанные с 
еыходом из Толмеццо, и проделанный марш 
до того изнурили, что все еле держались на 
ногах. Первым делом надо было утолить 
жажду и голод, затем как-то пристроиться на 
ночлег. Они вповалку завалились на пол в 
большом, но разоренном помещении. Их на- 
чальник устроился тут же, в какой-то разво- 
роченной комнатушке, на ободранной кро- 
вати без матрапа. Не спалось ему, он ворочал- 
ся с боку на бок, стонал и вздыхал, а его мо- 
лодой конвоец прикурнул тут-же рядом, не 
раздеваясь, на голой сетке соседней кровати. 
Той ночью, под впечатлением пережитого 
дня, юнкер несколько раз вскакивал, бредя 
во сне. 

Утром он получил приказ от начальника: 
«найти для меня комнату!» Делать было не- 
чего. Выполняя полученный приказ, конвоец 
взял с собою еще одного юнкера и отправил- 
ся на поиски. Но в селении полным-полно ка- 
заков, все было занято. Задумавшись, посла- 
нец посмотрел на высокие горы и голубое не- 
бо... И вдруг, тут-же, невдалеке, на высоком 
холме, покрытом елями, он увидел белый 
дом. Недолго думая, он пустился в гору и 
вскоре достиг вершины. На ней, на неболь- 
шой поляне, стояло палаццо, из него уходили 
последние офицеры немецкой комендатуры. 
Объяснившись со старшим из них, конвоец 
узнал, что в этом огромном доме найдется не 
только комната для его начальника, но и по- 
мещение для всего училища. 

Оставив второго юнкера на часах, он пом- 
чался вниз и, прибежав, отрапортовал: — Я 
нашел помещение для всего училища! Доне- 
сение было столь невероятно, что начальник 
училища поверил лишь тогда, когда сам уви- 
дел помещение. 

И в Великую Пятницу, с большим ликова- 
нием, юнкера перебрались в тот шикарный 
дом. В то тяжкое время, это был совершенно 
неожиданный и последний дар судьбы... 

Обстановка была напряженная, с часу на 
час ожидался приказ о продолжении похода. 
Вечером в тот день у терцев вспыхнул бунт. 
Казаки требовали немедленного продвиже- 
ния вперед и соединения с армией генерала 
Власова. Поздно вечером, по приказанию По- 
ходного Атамана, заместитель его и началь- 
ник училиша выехали на место расположе- 
ния Терского полка. По приезде, когда гене- 
рал Силкин обратился к казакам, кто-то вы- 
стрелил в приехавших и пуля ранила руку 
стоящего рядом с конвойцами казака, но тер- 



— 3 - 



цев удалось успокоить. 

Великая Суббота прошла сравнительно 
спокойно. Под вечер одна знакомая сердо- 
больная казачка принесла начальнику учи- 
лища яичко пасхальное, белое — некрашен- 
ное... И настало 6 мая, день Воскресения Хри- 
стова! Переломив на три части принесенное 
яйцо, полковник поделился им со своими бли- 
жайшими спутниками. 

Юнкера не могли отметить светлый 
праздник торжественным богослужением — 
училишный священник оставил свою паству, 
устремившись вперед. Тогда адъютант учи- 
лища, есаул П-ин, человек церковный, орга- 
низовал Пасхальную молитву. 

С балкона белого палаццо открывалась жи- 
вописная картина — небо безоблачно пре- 
красное, играло солнышко пасхальное, осве- 
щая яркими лучами, вокруг сгромаздивши- 
еся, седые и хмурые Альпы. А внизу, прямо 
у ног, на площадке, окруженной елями, вы- 
строились юнкера. По команде головы их ого- 
лились и полилось: «Христос Воскресе из 
мертвых!». Казалось, все трепетало, эхом раз- 
нося по окрестным вершинам торжественные 
слова... молитвы, вырывавшейся из глубины 
сердец молодых! 

Не прошло и двух часов, как училище, 
снявшись с привала, последней казачьей ко- 
лонной уходило из той страны. Миновав по- 
следнее селение, юнкера стали медленно под- 
ниматься в гору. К вечеру они сильно при- 
устали, неся на себе тяжелые пулеметы, ав- 
томаты, карабины, гранаты и даже противо- 
танковые кулаки, уже брошенные немцами 
и подобранные юнкерами во время последне- 
го привала. 

Дорога к перевалу вилась серпантином и 
казалась бесконечной. Юнкера были утомле- 
ны не только тяжестью амуниции — каждый 
нес в душе тягчайшую думу — что ждет впе- 
реди?.. 

...Преодолевая перевал, они вздумали 
развлечься — отогнать усталость и сонли- 
вость. Они стали пускать ракеты. То над го- 
ловой, то где то внизу, в хвосте колонны, с 
шипением вспыхивали разрывающиеся раке- 
ты раз красным, раз зеленым фосфориче- 
ским светом. Снеговые вершины и пропасти 
на момент освещались сказочной, но какой то 
зловещей красотой... 

Перевал достигли к полночи, в жуткой тем- 
ноте. Сразу стали попадаться группы ранее 
ушедших обозов. То тут, то там дымили кост- 
ры, у них обогревались замерзшие казаки. 

Подъем к перевалу был тяжел, но спуск в 
долину не стал легче. Ночь, ничего не видно, 
все сонные и усталые, по бокам дороги кру- 



тые обрывы. Тормазов у телег не было, каза- 
ки поминутно что-то мастерили, делая их из 
веревок, которые то и дело рвались. На дороге 
лежал снег, местами лед, на нем колеса бук- 
совали, лошади шевелили ушами и, боясь че- 
го-то, шарахались в сторону... Помогая лоша- 
дям, казаки хватались по бокам за телегу, 
стараясь тормозить. А рядом рассказывали, 
что кто-то не смог удержать лошадь, она по- 
несла и с телегой скатилась под откос. 

На перевале пополз печальный слух, с тре- 
вогой передаваемый из уст в уста, что гене- 
рал Краснов ушел от дел и находится в тяг- 
чайшем душевном состоянии. 

Утром юнкера остановились на привал уже 
в новой стране. Следующую ночь училище 
провело в долине Дравы, в местности, кото- 
рая со времени Суворова называется «Доли- 
ной смерти». Как сейчас вспоминается та ши- 
рокая, покрытая легкой вечерней мглой, до- 
лина... Она дымила и мерцала бесчисленны- 
ми кострами. Ранее пришедшие казаки на 
привале варили ужин и радостно встретили 
училище. 

Шел третий день Пасхи, в новой стране, но с 
теми же Альпами, прикрытыми густым тума- 
ном, а долину покрывала вуаль белой мглы... 
и когда поднявшееся из-за гор солнце залило 
зеленые луга, серебрящиеся обильной росой, 
юнкера снялись с бивака и направились к ме- 
сту нового расположения. По бокам шоссе, на 
протяжении километров, стояли ранее при- 
шедшие полки и станицы. Надо было видеть, 
с какой радостью они встречали своих юнке- 
ров... это не была организованная овация — 
но юнкера были гордостью и надеждой каза- 
ков — их детьми, их будущим! 

Все они, молодые, здоровые и полные сил 
— цвет казачества — приближались к месту, 
откуда они не ушли никуда... а их увезли 



помимо ИХ ВОЛИ! 



о — 



Промчались годы... И снова Пасха, 
как тогда — 6 мая... В стране иной, среди лю- 
дей совсем чужих. Не слышен благовест Пас- 
хальный на Темзы берегах — тоскливо шум- 
ных. Но в памяти не погасли огни взлетаю- 
щих ракет в ночи Пасхальной, на перевале 
Альп... И годы не стерли с лица тех истерзан- 
ных, несущих Крест, страданий. 

И чудится... в тумане предрассветном, я 
слышу гул колоколов Руси Воскрес- 



шей 



Англия. 



Т. Данилевич 



4 — 



О СОЮЗЕ КАЗАЧЬИХ ВОЙСК И ВРЕМЕННОМ ПРАВИТЕЛЬСТВЕ 

(1917 г.) 



Полвека тому назад, с разрешения Вр. Пр- 
ва, в Петрограде 23 марта ст. ст. 1917 г. состо- 
ялся Обще-Казачий съезд, на котором при- 
сутствовали представители всех 12-ти Ка- 
зачьих Войск. Председателем съезда был из- 
бран М. П. Богаевский, популярный в казачь- 
их кругах. Цель съезда — организовать в Пе- 
трограде Совет Союза Казачьих Войск для 
защиты прав казачества. В такое революци- 
онное время для делегатов съезда положение 
было необычайное; будущее рисовалось не- 
определенно и чувствовалась общая расте- 
рянность на фоне различных переживаний. 

После обмена мнениями делегатов, съезд 
положил начало Обще-Казачьему объедине- 
нию на обшем чувстве патриотизма и нацио- 
нализма — любви к обшей Матери-России и 
своим родным казачьим краям. 

Съезд выработал основные положения об- 
ще-казачьей программы и указал линии жиз- 
ни и поведения казачества в ходе русской 
истории. Казачество — едино в единой неде- 
лимой России. 

Война должна быть доведена до конца сов- 
местно с союзниками. После войны, Казачьим 
Войскам должна быть обеспечена самобыт- 
ная жизнь и управление в духе их историче- 
ских традиций; казачьи области должны 
быть автономны, а земли казачьи, их истори- 
ческое достояние, должны остаться неприко- 
сновенными ввиду того, что они завоеваны 
казаками и во имя их долгой, тяжелой и ра- 
зорительной военной службы на собственный 
счет. 

Съезд, после ряда решенных вопросов, ор- 
ганизовал Совет Союза Казачьих Войск, со- 
став которого был избран тем же Съездом. 
Съезд закрылся 27 марта ст. ст. 1917 г. 

В самом начале работ Совета Союза Ка- 
зачьих Войск представители Совета А. И. Ду- 
тов и А. И. Греков были на приеме у военно- 
го министра А. Ф. Керенского. Он выслушал 
докладчика Дутова о работе Съезда и орга- 
низованного Съездом Совета Союза Казачьих 
Войск, обещал всякое содействие в дальней- 
шей работе и заверил, что ни один закон, ни 
одно распоряжение, касающееся Казачьих 
Войск, не будут введены в силу без рассмот- 
рения и одобрения его в Совете Союза Ка- 
зачьих Войск и дал разрешение на созыв 
второго казачьего съезда в Петрограде. 

В то время в Таврическом дворце, под бо- 
ком у Вр. Пра-ва, образовался Совет солдат- 
ских, рабочих и крестьянских депутатов, ко- 
торый начал проявлять свою деятельность с 



целью захватить в свои руки власть. Этот 
Совет, узнав об организации Совета Союза 
Казачьих Войск, сделал попытку, через сво- 
их делегатов, уговорить Казачьий Совет вой- 
ти в их организацию и все казачьи дела про- 
водить через Совет солдатских, рабочих и 
крест, депутатов. 

Это предложение было отклонено Советом 
Союза Казачьих Войск и делегатам было за- 
явлено, что казаки ничего общего с больше- 
виками иметь не могут. Тогда, впротивовес 
Совету Союза Казачьих Войск, самочинно 
организовалась так наз. казачья секция, в 
состав которой вошли есаул Нагаев Орен- 
бургского Войска, несколько казаков во главе 
с подхорунжим Семикиным и какими то ка- 
заками-самозванцами, ибо никто из предста- 
вителей Казачьих Войск их не знал. 

С тех пор большевистский Совет вступил в 
открытую борьбу с Советом Союза Казачьих 
Войск, стремясь его ликвидировать. Послед- 
ний этому серьезного значения не придавал 
и занялся своей работой. Он вошел в связь со 
всеми строевыми казачьими частями на 
фронте и в тылу и подготовил дела к докла- 
ду второму Обще-Казачьему Съезду, кото- 
рый состоялся 1 июня ст. ст. 1917 г. в Петро- 
граде. Председателем съезда был избран А. 
И. Дутов, известный всему казачеству. Засе- 
дания Съезда посещали некоторые из членов 
Вр. Пра-ва и Гос. Думы и выступали с реча- 
ми. В числе выступавших отметим Некрасо- 
ва, Набокова, Милюкова и др. Все заканчи- 
вали свои речи призывом о продолжении 
войны до победного конца и о созыве Учреди- 
тельного Собрания. Из Таврического же двор- 
ца раздавались голоса от Совета солд., рабо- 
чих и крест, депутатов о немедленном пре- 
кращении войны... 

Одно заседание съезда посетил председа- 
тель Гос. Думы Родзянко. Он в своей речи 
ознакомил съезд с тем, как произошел пере- 
ворот, и сознался в том, что для Думы это 
произошло настолько неожиданно, что когда 
толпа рабочих подошла к Думе и предлагала 
Думе принять на себя власть, то он от лица 
Думы заявил, что Дума считает себя для этой 
работы неподготовленной и для управления 
страной избирает Вр. Пра-во, которому и пе- 
редаст власть. 

Интерес к многолюдному Обще-Казачьему 
съезду был настолько велик среди Петроград- 
ского населения, что на всех заседаниях съез- 
да хоры зала Армии и Флота положительно 
ломились от публики. Для постороннего зри- 



5 - 



теля съезд казался единомыслящим, твер- 
дым в своих решениях. 

Между первым съездом и вторым никаких 
расхождений в смысле обще-казачьей про- 
граммы не было. 

По отношению к Вр. Пра-ву полная лояль- 
ность и зашита от внутренних врагов — боль- 
шевиков. 

Съезд в своих работах шел по правильно- 
му пути, не уклоняясь слишком ни вправо, 
ни влево. Им была вынесена общая резолю- 
ция: по вопросу о России — единая, недели- 
мая; о войне — война вместе с союзниками 
до победного конца и заключения почетного 
мира; об образе правления — вся надежда на 
созыв Учредительного Собрания, на котором 
русский народ сам решит свои судьбы и вы- 
берет уклад новой государственной жизни. 
Съезд постановил: все намеченное съездом 
провести в жизнь Совету Казачьих Войск, 
который получил формальное право быть 
выразителем воли всего Российского Казаче- 
ства. 

Съезд, после решения всех вопросов, пере- 
избрал состав Совета Союза Казачьих Войск 
и закрылся. Почти во все законодательные 
комиссии при Врем. Пр-ве были допущены, 
с правом совещательного голоса, представи- 
тели С.К.В. 

Было решено, чтобы в казачьи части на- 
значались на командные должности только 
офицеры-казаки. 

Все шло нормально и вдруг, в первых чис- 
лах июля 1917 г., вспыхнуло в Петрограде 
восстание большевиков, которое было быст- 
ро ликвидировано преимущественно казачь- 
ими частями. 

На фронте, после провала июльского на- 
ступления русской армии у Тарнополя, уси- 
лился процесс полного развала армии. Вой- 
ска не только не были способны к наступа- 
тельным операциям, но не могли даже удер- 
живать фронт против неприятельских войск. 
Массовое дезертирство солдат, полный раз- 
вал тыла, все усиливающаяся большевист- 
ская агитапия не предвешала ничего хороше- 
го на всем протяжении фронта. Шло поголов- 
ное «братание» солдат с неприятелем. 

Советом С.К.В. была получена с фронта те- 
леграмма о том, что армия разлагается, сол- 
даты убивают своих офицеров и убегают с 
позиций. Только казачьи части остаются вер- 
ными долгу. 

В подтверждение этой телеграммы от глав- 
нокомандующего юго-западным фронтом ген. 
Корнилова была получена копия телеграм- 
мы, адресованной Вр. Пр-ву, в которой он за- 
явил, что если Вр. Пр-во не утвердит предла- 



гаемых им мер и тем лишит его единственно- 
го средства спасти армию, то он сложит с себя 
полномочия главнокомандующего. 

Совет Союза Казачьих Войск, получив ко- 
пию телеграммы ген. Корнилова, вынес резо- 
люцию о необходимости введения самой стро- 
гой дисциплины в армии и о введении на 
фронте смертной казни. В резолюции указы- 
валось, что казачьи части остались верны 
присяге и в них не было случая неповинове- 
ния начальству или самовольного ухода с 
фронта, а потому казачество считает себя в 
праве настаивать перед Вр. Пр-вом об удо- 
влетворении требований ген. Корнилова. Ре- 
золюция была передана Вр. Пр-ву 11 июля 
1917 г. 16 июля г-н Керенский прибыл в Став- 
ку на совещание. Бывший в то время Верхов- 
ным Главнокомандующим ген. Брусилов был 
смещен и вместо него назначен ген. Корни- 
лов, но это возвышение на последнюю сту- 
пень военной власти явилось началом кон- 
ца и для ген. Корнилова, и для Вр. Пр-ва, и 
для России. 

Ген. Корнилов, принимая назначение, по- 
ставил условием, что в военных делах он бу- 
дет свободен от постороннего вмешательства, 
что измена будет караться смертью, а меры 
борьбы с анархией и пораженчеством будут 
действительно проведены на фронте. 

Как же отнеслось к этому Вр. Пра-во? 
Дальнейшие события были таковы: Совет 
Союза Казачьих Войск посетил управляю- 
щий военным министерством Савинков, кото- 
рый беседовал с председателем Союза А. И. 
Дутовым и в конце разговора сказал Дутову, 
что положение ген. Корнилова пошатнулось 
и министр-председатель высказал мысль о 
замене ген. Корнилова другим лицом. Воз- 
можно, что Керенскому придется занять пост 
верховного главнокомандующего. 

При разговоре присутствовал А. К. Греков 
(донец). 

Совет Союза Казачьих Войск выступил в 
защиту ген. Корнилова и вынес постановле- 
ние следующего содержания, переданное Вр. 
П-ву: — «Союз Казачьих Войск доводит до 
сведения Вр. Пр-ва и печати, что ген. Корни- 
лов не может быть смещен, как истинный на- 
родный вождь и, по мнению населения, един- 
ственный генерал, могущий возродить бое- 
вую мощь армии и вывести страну из тяже- 
лого положения. Посему Союз заявляет гром- 
ко и твердо о полном и всемерном подчине- 
нии своему вождю-герою и считает нравст- 
венным долгом заявить также Вр- Пра-ву и 
народу, что он, Союз Казачьих Войск, снима- 
ет с себя возложенную на него ответствен- 
ность за поведение казачьих войск на фронте 



-6 



и в тылу при смене ген. Корнилова. Эта сме- 
на неизбежно внушит казачеству печальную 
мысль о безполезности дальнейших казачьих 
жертв ввиду ясного нежелания власти спасти 
Родину, честь армии и свободу народа дейст- 
вительными мерами». 

Копии постановления С. К. В. были переда- 
ны для сведения Союзу офицеров и Союзу Ге- 
оргиевских Кавалеров. Первый, рассмотрев 
постановление, вынес свое постановление: — 
«Союз офицеров, протестуя против безза- 
стенчивой травли ген. Корнилова безответ- 
ственными людьми, врагами родины, не толь- 
ко разлагавшими армию, но и доведшими до 
гибели всю страну, возлагает все свои надеж- 
ды на любимого вождя; не допускает возмож- 
ности вмешательства в его, утвержденные 
Вр. Пра-вом, действия каких бы то ни было 
лиц и учреждений, и изъявляет готовность 
всемерно поддерживать его законные требо- 
вания». 

Второй также вынет свое постановление и 
заявил Вр. Пра-ву, что если оно допустит 
восторжествовать клевете и ген. Корнилов 
будет смещен, то Союз Георгиевских Кавале- 
ров немедленно отдаст свой клич всем своим 
членам о выступлении совместно с казачест- 
вом. 

В Москве по этому поводу был съезд пред- 
ставителей общественных деятелей, на кото- 
рый, по приглашению, прибыли представи- 
тели Союза Казачьих Войск. Они ознакоми- 
ли съезд с содержанием своей резолюции в 
защиту ген. Корнилова. После чего от имени 
съезда была отправлена телеграмма ген. Кор- 
нилову, за подписью Родзянко, следующего 
содержания: — «Съезд общественных дея- 
телей, приветствуя ген. Корнилова, заявля- 
ет, что всякие покушения на подрыв его ав- 
торитета в армии и России считает преступ- 
ным и присоединяет свой голос к голосу Сою- 
за офицеров, Союза Георгиевских Кавалеров 
и Казачества. В грозный час тяжелого испы- 
тания вся мыслящая Россия смотрит на Вас 
с надеждой и верой». 

Важно еще отметить следуюшее. Прибыв- 
ший в Ставку немедленно после Корнилов- 
ского выступления ген. Алексеев, знавший 
подробно все обстоятельства дела, имел воз- 
можность мужественно заявить на первом 
смотру корниловцев, что «Корнилов не вино- 
вен в приписываемых ему преступлениях» и 
что «праведный суд снимет с него тяжелое 
и необоснованное обвинение»... 

Кроме вышеупомянутых протестов в защи- 
ту ген. Корнилова, отовсюду шли упреки и 
негодование по адресу Вр. Пр-ва. 

Как же оно реагировало на все это? 



По приглашению г-на Керенского в Зим- 
ний дворец прибыли члены Президиума Со- 
юза Казачьих Войск во главе с. А. И. Дуто- 
вым. Г-н Керенский принял делегацию в сво- 
ем кабинете (бывший кабинет государя Нико- 
лая II). Разговор заключался в следующем: — 
г-н Керенский хотел, чтобы С. К. В. вынес ре- 
золюцию о том, что ген. Корнилов изменник, 
а Каледин мятежник. А. И. Дутов ответил 
Керенскому — не зная истинного положения 
дела и причин, вызвавших выступление ген. 
Корнилова, С. К. В. находит невозможным вы- 
нести такую резолюцию. В ответ на это г-н 
Керенский сказал: — «Вы мне не опасны, 
трудовое казачество на моей стороне. Може- 
те быть свободны. Я жду от вас сегодня же 
нужной для меня резолюции». Это было 31 
августа. В тот же день, вечером, состоялось 
заседание Союза Казачьих Войск, на котором 
А. И. Дутов изложил собранию весь разговор 
с г-ном Керенским. После обмена мнениями, 
было решено написать г-ну Керенскому пись- 
мо, в котором изложить мнение Союза К. В. 
Составить письмо было поручено А. И. Дуто- 
ву и М. А. Караулову. В письме было сказа- 
но, что в составе Союза К. В. преимущест- 
венно представители трудового казачества, 
которое не разделяет мнения, высказанного 
им — Керенским. В этом же письме Союз К. 
В. предлагал свое посредничество между ним, 
Керенским, и ген. Корниловым. 

Но казачий голос повис в воздухе. Вр. 
Пр-во продолжало обвинять незаслуженно 
ген. Корнилова. Оно пошло по скользкому 
пути, надеясь одними красивыми речами и 
несбыточными посулами достигнуть порядка, 
не опасаясь разложения армии. 

Так повествуют нам неопроверживые до- 
кументы истории. Дальше, из тех же источ- 
ников мы видим, что 1 сентября ген. Корни- 
лов был арестован Вр. Пр-вом, а 4 сентября 
выпущены на свободу Бронштейн-Троцкий 
и др. 

В то время на Дону, в гор. Новочеркасске, 
происходили заседания Войскового Круга, 
под председательством Н. М. Мельникова. 
Союз Казачьих Войск ожидал от Войскового 
Круга подробных сведений относительно 
Донского Атамана ген. Каледина, которого 
Вр. Пр-во обвиняло в мятеже и отстранило 
его от должности. 

По этому поводу Войсковой Круг вынес ре- 
золюцию, в которой Круг возмущается дей- 
ствиями Вр. Пр-ва по обвинению в мятеже 
ген. Каледина на основании нелепых непро- 
веренных слухов и требует расследования. 

Копии резолюции были своевременно от- 
правлены Вр. Пра-ву и Союзу Казачьих 



— 7 



Войск. Также Вр. Пра-вом была получена те- 
леграмма от Донского Войскового Пра-ва, в 
которой сообщалось, что оно видит провока- 
цию в обвинении ген. Каледина и требует от- 
мены распоряжения об его аресте. 

Все вместе взятое заставило Вр. Пра-во 
считаться с казачеством и свои ошибки ис- 
правлять. 

15 сентября представители С. К. В. А. И. Ду- 
тов и А. И. Греков посетили военное мини- 
стерство. Министром был ген. Верховский, 
который высказал сожаление о происшедшем 
инциденте с Калединым. Он задал им вопрос 
— очень ли им недовольно казачество? А. И. 
Дутов ответил, что, безусловно, виновником 
всего происшедшего казаки считают его — 
ген. Верховского. Тогда последний подал Ду- 
тову пачку телеграмм и просил прочитать их. 
Эти телеграммы были адресованы на имя ген. 
Верховского, когда он был главнокомандую- 
щий Московским военным Округом, из раз- 
личных мест, о движениях казачьих частей с 
фронта, о занятии казаками станции «Пово- 
рино». 

Когда Дутов и Греков прочли эти телеграм- 
мы, Верховский сказал: — «мог ли я посту- 
пить иначе, имея эти сведения?» 

Дутов попросил разрешения снять копии 
с этих телеграмм, на что ген. Верховский 
охотно согласился. После окончания разгово- 
ра Дутов и Греков были приглашены ген. 
Верховский к нему на обед. 

Итак, Вр. Пра-во было введено в заблуж- 
дение провокационными телеграммами и ген. 
Каледин был оправдан. 

Что же касается ген. Корнилова, то к нему 
Вр. Пр-во отнеслось еще более сурово. Необ- 
ходимо здесь отметить, что в течении первых 
недель новой власти в лице Вр. Пр-ва про- 
изошел разгон старшего командного состава, 
коснувшийся 150 лиц. Совершенно безпри- 
чинные смены лиц высшего командования... 
(см. «Очерк Русской Смуты», т. I, стр. 9 и 10. 
ген. Деникин). 

Последней жертвой оказался без вины ви- 
новатый ген. Корнилов. Он был не только 
смещен с должности Верховного Главноко- 
мандующего, но и арестован и подвергся Бы- 
ховскому заключению. 

Для армии это был величайший позор, что 
во главе таковой стал штатский человек, ад- 
вокат по профессии, г-н Керенский... 

Столь печальные события в армии на фрон- 
те явились для Союза К. В. тяжелым ударом 
и повелительно требовалось изменение даль- 
нейших действий Союза К. В., у которого 
впервые пошатнулось доверие к Вр. Пр-ву. 

Так как ген. Корнилов состоял в списках 



Союза К. В., как член его, то Союз в катего- 
рической форме заявил, что его члены не 
могут быть заложниками и узниками, и на- 
стойчиво требовал от Вр. Пр-ва освободить 
из под ареста ген. Корнилова, а вместе с ним 
и группу старшего генералитета, как невин- 
но пострадавших. 

К требованию Союза К. В. присоединился 
Донской Атаман ген. Каледин. Он всех, нахо- 
дящихся в Быховской тюрьме, брал на пору- 
ки Донского Казачества. Позже разными пу- 
тями из тюрьмы они разновременно прибыли 
на Дон в гор. Новочеркасск. 

Российская могущественная армия, по ви- 
не ошибочной политики Вр. Пр-ва, правив- 
шего Россией после февральской рев., быстро 
разлагалась. 

Большевики, пользуясь положением Ар- 
мии, постепенно захватывали в свое подчине- 
ние Государственные Учреждения, Почту, Те- 
леграф, Центральную Телефонную Станцию 
и проч., готовясь ко второму восстанию. Для 
этой цели были организованы большевист- 
ские силы. Об этом знало Временное Прави- 
тельство. Доказательством служит следую- 
щее : когда ген. Корнилов был у власти, то 
управляющий военным министерством Б. Са- 
винков по прямому проводу просил ген. Кор- 
нилова о выдвижении войск к Петрограду 
для обеспечения столицы от новых больше- 
вистских восстаний. Савинков почему то на- 
стаивал, чтобы 3-ий конный корпус под ко- 
мандой ген. Крымова был подтянут к Петро- 
граду. Таким образом передвижение войск 
ген. Крымова делалось по просьбе Вр. Пр-ва. 
Этот корпус медленно продвигался вперед, 
ибо его задерживали на станциях распоряже- 
нием «Викжеля», которому было предписано 
г-ном Керенским не исполнять распоряжения 
ген. Корнилова. («Донская Летопись» т. II). 

Вот, в каких условиях находился Верхов- 
ный Главнокомандующий ген. Корнилов... 

В то время ген. Краснов командовал 2-й Св. 
Каз. Дивизией и получил назначение команд. 
3-го Конн. Корпуса вместо ген. Крымова, ко- 
торый был назначен Командующим всеми 
войсками, идушими на Петроград. 

Необходимо отметить, что в конце августа 
месяца были приглашены представители Со- 
юза Казачьих Войск в штаб Петроградского 
Военного Округа ген. Васильковским, кото- 
рый, обрашаясь к представителям Союза, 
сказал: — «Известно ли вам, что ген. Корни- 
лов двинул войска на Петроград с целью за- 
хватить власть и объявить себя диктатором»? 
На эти слова представители Союза К. В. от- 
ветили, что они в первый раз слышат об этом 
и задали вопрос ген. Васильковскому: — «От- 



куда получены эти сведения?» Ген. Василь- 
ковский ответил, что требования ген. Корни- 
лова переданы через Львова, прибывшего из 
Ставки. Этим разговор был закончен. Всплы- 
вает провокация... Доказательством служит 
отЕет ген. Корнилова Вр. Пр-ву: — «Теле- 
грамма Министра-Председателя за № 4163 во 
всех своих частях является сплошной ложью: 
не я послал члена Гос. Думы В. Львова к Вр. 
Пр-ву, а он приехал ко мне, как посланец Ми- 
нистра-Председателя. Тому свидетель член 
Гос. Думы Алексей Аладьин». (Белая Рос- 
сия», т. I). 

Таким образом совершилась великая про- 
вокация, которая поставила на карту судьбу 
России. Это и заставило ген. Корнилова вы- 
ступить против Вр. Пр-ва в те дни обозна- 
чившегося уже крушения Русской Государ- 
ственности. 

Привожу текст воззвания ген. Корнилова, 
т. к. таковое в массе русской эмиграции не- 
известно. 

«Русские люди! Великая Родина наша уми- 
рает. Близок час ее кончины. Вынужденный 
выступить открыто — я, ген. Корнилов, заяв- 
ляю, что Вр. Пр-во под давлением больше- 
вистского большинства советов, действует в 
полном согласии с планами Германского Ге- 
нерального Штаба и одновременно с предсто- 
ящей высадкой врнжеских сил на Рижском 
побережье, убивает армию и потрясает стра- 
ну внутри. Тяжелое сознание неминуемой 
гибели страны повелевает мне в эти грозные 
минуты призвать всех русских людей к спа- 
сению умираюшей Родины. Все, у кого бьет- 
ся в груди русское сердце, все, кто верит в 
Бога, в храмы, молите Господа Бога о явлении 
величайшего чуда, спасении родимой яемли. 

Я, генерал Корнилов, сын казака-крестья- 
нина, заявляю всем и каждому, что мне лично 
ничего не надо, кроме сохранения Великой 
России, и клянусь довести народ, путем побе- 
ды над врагом, до Учредительного Собрания, 
на котором он сам решит свои судьбы и вы- 
берет уклад новой государственной жизни. 

Предать же Россию в руки ее исконного 
врага — германского племени и сделать рус- 
ский народ рабами немцев — я не в силах. И 
предпочитаю умереть на поле чести и брани, 
чтобы не видеть позора и срама русской зем- 
ли. 

Русский народ, в твоих руках жизнь твоей 
Родины». 

Так высказал свои мысли в возвании боль- 
шой русский патриот ген. Л. Г. Корнилов. 

Возвращаюсь к войскам, шедшим к Петро- 
граду под командой ген. Крымова. Его штаб 



уже находился в г. Луга. После бурных объ- 
яснений с Керенским ген. Крымов застре- 
лился. («Белая Россия» т. I). По другой вер- 
сии ген. Крымов был застрелен. Этот случай 
и поныне остается загадочным. Гроб был от- 
везен на простых дрогах и заслуженный ге- 
нерал, Георгиевский Кавалер, погребен без 
воинских почестей («Донская Летопись», т. 

Что же касается ген. Краснова с его войска- 
ми, то он имел в непосредственном своем рас- 
поряжении всего лишь 700 Донских и 50 Ени- 
сейских казаков (что составляет в спешенном 
строю всего две роты) и в этот момент нахо- 
дился с ними на расстоянии около 300 верст 
от Петрограда. 

Я не буду на этом задерживаться, т. к. о 
дальнейшем передвижении ген. Краснова с 
его войсками было подробно изложено в Н. Р. 
Слове от 27 июля 1965 г. под заглавием «Ке- 
ренский и Краснов». 

Вся описанная выше странная обстанов- 
ка, созданная «трудами» Вр. Пра-ва, приве- 
ла к тому, что к моменту октябрьского пере- 
ворота власть не имела боеспособной армии 
на фронте, а в Петрограде надежных гарни- 
зонов, готовых выступить на борьбу с боль- 
шевистскими силами. Казачьи части на этот 
раз предпочли воздержаться от выступления 
против большевиков, зная совершенно опре- 
деленно о решении войсковых частей петро- 
градского гарнизона держать нейтралитет. 

Таким образом октябрьский переворот со- 
вершился быстро. 

Этим печальным событием кончилась 
власть Вр. Пр-ва. 

Важно здесь отметить, что в дни описыва- 
емых событий проф. Милюков, занимавший 
раньше во Вр. Пр-ве должность министра 
иностранных дел, в «Очерке 2-ой русской ре- 
волюции» писал не в пользу г-на Керенско- 
го. 

Пишущий эти строки пользовался для сво- 
ей настоящей статьи следующими источни- 
ками: 1) «Донская Летопись», т. I.; «Белая 
Россия»; «Очерки русской смуты» т.т. I и II 
ген. Деникин; «Дни затемнения» ген. Полов- 
цев; «1918 год» проф. Зайцев; кн. 1 и 2 ч. 1. 
ген. Головина и газеты «Вольность Казачья», 
издававшаяся Союзом Казачьих Войск в Пет- 
рограде под редакцией Амфитеатрова. 

Когда вдумываешься в прошлое, просто 
ужас охватывает душу, даже теперь через 
50 лет. 



Нью Иорк. 



И. Курицын 



ИЮЛЬСКОЕ ВОССТАНИЕ БОЛЬШЕВИКОВ В ПЕТРОГРАДЕ В 1917 Г. 
И ДОНСКИЕ КАЗАЧЬИ ПОЛКИ 



(Продолжение № 69) 



И. Г. Церетелли, в момент восстания боль- 
шевиков 3-5 июля министр Врем, правитель- 
ства и один из виднейших членов президиу- 
ма Совета Солд. и Раб. Депутатов, в его «Во- 
споминаниях о февральской революции» пи- 
шет, что 3 июля с утра стало известно, что 
«неизвестные люди, солдаты и рабочие ста- 
ли появляться в казармах и на заводах, тре- 
буя немедленно выходить на улицу для при- 
соединения к солд. и раб. демонстрациям, ко- 
торые якобы уже начались и которые якобы 
являлись протестом против расформирования 
революционных полков на фронте. К вечеру 
3 июля большинство солдат и рабочих вышло 
на улицу с оружием в руках. Врем, п-во 
предписало командующему войсками ген. По- 
ловцеву «принять решительные меры для 
восстановления порядка», но не указало, ка- 
кими средствами это надо осуществить, т. к. 
в этот период ни один из членов правитель- 
ства не считал возможным вывести навстре- 
чу манифестантам «верные демократии» во- 
енные части с приказом «разогнать демонст- 
рантов, в случае необходимости пустить в 
ход оружие». 

Поэтому пр-во предписало Половцеву «ор- 
ганизовать разоружение в городе повстанче- 
ских автомобилей и отдельных безчинству- 
ющих групп, угрожавших частным домам и 
магазинам, а также принять меры для охра- 
нения главного телеграфа и военных и про- 
довольственных складов». 

Около часа ночи на 4 июля по Садовой ули- 
це на Невский проспект прошло 30 тысяч 
путиловских рабочих с женами и детьми. К 
этому времени город был заполнен рабочими 
Петроградского, Московского, Коломенского 
и др. районов, а все большевистские агитато- 
ры были направлены в казармы, на заводы 
и на улицы для организации всеобщего вы- 
ступления с требованием создания чисто со- 
ветского правительства. 

По личным свидетельствам офицеров 1-го 
и 4-го Дон. каз. полков такие агитаторы яв- 
лялись и в их полки, но их оттуда просто вы- 
гоняли, а некоторым «особо нахальным» да- 
же «намяли бока», предложив не заниматься 
противоправительств. пропагандой. 

Около 6 ч. вечера 3 июля, когда к дому 
Кшесинской подошел пулеметный полк, ув- 
лекший с собой массы путиловцев, члены 
Петроград. Комитета большевиков вышли на 



балкон и объявили, что Комитет принимает 
на себя руководство движением, и все воору- 
женные отряды солдат и рабочих направлял 
к Таврическому дворцу, где заседали испол- 
нительные комитеты совет, раб., солд. и кре- 
стян. депутатов. Шли эти массы туда с требо- 
ванием, чтобы центральные исполнительные 
комитеты Всероссийских Советов взяли бы 
власть в свои руки. К решению большевиков 
примкнула и часть членов Петроград. Совета 
меньшевиков и эсеров и таким образом спо- 
собствовала их работе. 

Флеровский и Подвойский прямо указы- 
вают, что матросов из Кронштадта вызвали 
на вооруженную манифестацию они с целью 
установить советскую власть. 

...«4-го июля 20 тысяч матросов, вооружен- 
ных до зубов, высадилось у Николаевского 
моста. И так как им нечего было противопо- 
ставить, кроме КАЗАКОВ, то по инициативе 
председателя Совета 5-ой Армии Виленкина 
и по сговору с ним Церетелли, в Петрограде, 
от 5-ой Армии в распоряжение правительст- 
ва и «центральных органов революционной 
демократии» предполагалось получить свод- 
ный отряд. Штаб Петроград. Военного Окру- 
га со своей стороны, не имея в своем распоря- 
жении вооруженной силы, кроме тех же ка- 
заков, еще раньше инициативы Виленкина 
разослал военным властям на фронт просьбу 
прислать отряды для водворения порядка в 
столице. Верховное командование об этом об- 
ращении ген. Половцева сообщило Комисса- 
ру Северного франта, который в свою оче- 
редь разослал обращение в Армейские Коми- 
теты «для обсуждения». 

Пока шла вся эта волокита, в Петрограде 
единственными защитниками Пр-ва и Совета 
были каз. части из состава войск Петроград- 
ского Военного Округа и был момент, когда 
положение пр-ва казалось безвыходным. 

Преображенцы, семеновцы, измайловцы, 
не примкнувшие к большевикам, заявили, 
что они сохраняют «нейтралитет». На Двор- 
цовой площади, для защиты Штаба были 
только инвалиды и несколько сотен казаков. 
Войска, вызванные главнокомандующим из 
окрестностей Петрограда, могли явиться 
только к вечеру. В ожидании их приказ ген. 
Половцева воинским частям «приступить не- 
медленно к восстановлению порядка» оста- 
вался мертвой буквой... 



— 10 — 



4 июля в помещении Волынского полка со- 
стоялось собрание представителей полков: 
Финляндского, Преображенского. Литовско- 
го, Павловского, Гренадерского, Семеновско- 
го, Кексгольмского, Егерского, Петроградско- 
го, 6-го запасного сапер, батальона, 9-го ка- 
вал.. запасного. 1-го Гвардейского Стрелко- 
вого и 180-го запасного, которые приняли ре- 
золюцию, клеймящую выступление больше- 
виков, однако, против них, ни одна из выше 
указанных частей до 6 июля не выполнила ни 
одного приказа ген. Половцева». 

По личному свидетельству ее. Д. Артемо- 
ва, офицера 1-го Дон. каз. полка, на этом со- 
вещании в качестве представителей каз. ча- 
стей некоторое время присутствовал сот. Хо- 
хлачев. Когда было объявлено, что совеща- 
ние созвано для обсуждения вопроса, долж- 
ны ли части Петроград, гарнизона выступать 
с оружием в руках против большевиков, под- 
нявших восстание против правительства, сот. 
Хохлачев первым попросил слова и стал уко- 
рять собравшихся, что они, представители 
боннских частей, вопрос выполнения долга 
выносят на митинг и в горячих словах при- 
зывал всех, осудив выступление большеви- 
ков, не обсуждая вопроса, выступать или нет, 
а, взяв пример с каз. частей, точно и безпре- 
кословно выполнить распоряжение команду- 
ющего войсками Петроград. Округа. После 
своей речи сот. Хохлачев покинул совещание 
и в тот же день при походе казаков навы- 
ручку Советов в Тавр, дворце был тяжело 
ранен в стычке с восставшими у Литейного 
моста и на следующий день скончался. Речь 
его не убедила представителей полков вы- 
ступить против большевиков, однако заста- 
вила их хотя бы вынести резолюцию, «клей- 
мящую» их выступление. В некоторых ча- 
стях, как в Семеновском и Преображенском 
полках, было озлобление против большеви- 
ков и представители их говорили представи- 
телям совета, что они готовы выступить про- 
тив большевиков и разогнать демонстрантов, 
но ставили условие, чтобы их вывести не для 
переговоров, а для действия, не желая выхо- 
дить на улицу и подставлять свои, груди под 
большевистские выстрелы. Однако предста- 
вители советов считали, что такого рода вы- 
ступление было «и психологически невоз- 
можно и политически нецелесообразно...» 

Дальше Церетелли пишет: «Восстание 3-5 
июля прекратилось внезапно. Манифестанты 
в своем большинстве потеряли энтузиазм и 
волю к продолжению демонстрации» и что 
«некоторые объясняют это тем фактом, что 
командующий войсками Петроград. Округа 
выслал на улицу две сотни казаков, открыв- 



ших огонь по манифестантам», и отмечает 
«мужество обнаруженное казаками, попав- 
шими под перекрестный огонь», а далее «две 
сотни казаков, располагавшие двумя пулеме- 
тами, выведенные против тысячных воору- 
женных солдат и рабочих, не смогли пробить 
путь к Тавр. Дворцу и... должны были вер- 
нуться в Штаб Округа». Прекращение восста- 
ния он относит к вызову частей с фронта и 
опубликованию 5 июня документов, улича- 
юших Ленина и Ко в работе на немцев. 

Церетелли отмечает, что «первой частью», 
после опубликования обвинения Ленина в 
измене, 5 июля вышла с оружием в руках 
«для защиты Таврич. Дворца от возможных 
новых нападений, был броневой дивизион, 
приведший несколько броневиков к Дворцу». 
Говорит он и о том, что «есть сведения, что 
солдаты Петроградского гарнизона, узнав о 
вызове частей с фронта, говорили — мы и 
своими силами можем дать манифестантам 
острастку и еще до прибытия солдат с фрон- 
та принудить их прекратить безобразия», что 
было возможно по причинам самолюбия. — 
«Действительно первыми вышли для этой це- 
ли измайловцы, семеновцы и преображен- 
цы». Церетелли не указывает даты их выхо- 
да, но из общего изложения ясно, что это бы- 
ло 5 июля. 

Офицеры и казаки 1-го и 4-го Дон. каз. пол- 
ков тоже отмечают, что одной из причин вы- 
ступления «нейтральных полков против мя- 
тежников — движение на Петроград фрон- 
товых войск, но они определенно говорят, 
что оно было после полудня 5 июля, и что бы- 
ло не по причинам самолюбия, а из боязни 
«незаслуженных» репресий со стороны фрон- 
товых войск. В разговоре с казаками они это- 
го и не скрывали. 

Сведения о движении войск с Фронта рас- 
пространились в Петрограде 5-го утром. В их 
числе шел 14-ый Дон. каз. полк, но в столице 
говорили, что «идет казачий корпус» и даже 
указывали, что Кубанская каз. дивизия уже 
стоит на ст. Сиверская. Действительно, в это 
время часть эшелонов 5-ой Куб. каз. дивизии 
по дороге в Финляндию была задержана на 
этой станции и помошник Военного Минист- 
ра полк. Якубович намерен был их использо- 
вать в Петрограде, но против этого восстал 
Совет Солд. и Раб. Депутатов. Распространив- 
шиеся сведения о «каз. корпусе» очень сму- 
щали как восставших, так и «нейтральные» 
полки. И поэтому первые 5 июля не вышли 
на улицу, хотя их выхода Совет и ожидал, а 
вторые, выступив, отдали себя в распоряже- 
ние Совета Солд. и Раб. Депутатов, а не ко- 
мандующего войсками. 



11 



Когда Ленин был обвинен в измене, Совет 
открыто стал на его защиту. «Известия» 6 
июня поспешили опубликовать решение Ис- 
полкома, в котором предлагалось «воздер- 
жаться от распространения позорящих обви- 
нений и от выражения к ним своего отноше- 
ния...» Такое «решение» Совета очень смути- 
ло казаков. 

«В кругах социалистической демократии с 
трудом усваивалась мысль о необходимости 
применения к большевикам государственной 
властью репресий»... А согласившись на аре- 
сты, Совет потребовал от Пр-ва, чтобы были 
приняты меры против самочинных арестов 
большевиков. Когда пр-во приняло решение 
об аресте Ленина и др. вождей восстания, ми- 
нистры социалисты сделали об этом доклад 
на собрании руководителей Совета. Члены 
Совета просто растерялись, а Либер заявил, 
что «история будет считать нас преступника- 
ми» и «никогда ням этого ареста не простит». 

Солдаты, прибывшие в составе сводного 
отряда с фронта, как и казаки, понесшие по- 
тери убитыми и ранеными, идя 4 июля на за- 
щиту Совета, были этим смущены и не могли 
понять поведения Советов, боявшихся аре- 
ста Ленина. 

Министры-социалисты издали ряд распо- 
ряжений о борьбе с анархией и контр-рево- 
люцией, но не с большевиками, и строго сле- 
дили за их выполнением, но не в единении с 
правительственными органами, а в единении 
с Советами, и особенно за направленными 
против «контр-революционной агитации и по- 
пыток самочинных арестов и расправ, пред- 
принимавшихся группами солдат, юнкеров, 
казаков и обывателей против большевиков». 

Революционная демократия не сумела объ- 
единить неказачьи демократические силы 
страны и вдохнуть в них волю к борьбе, что- 
бы предотвратить смертельную угрозу, ко- 
торую нес большевизм, но и своими действи- 
ями оттолкнула от себя не революционную, 
а многовековую, природную, казачью демо- 
кратию. 

После подавления восстания, революцион- 
ная демократия, боясь силы духа казаков, не 
отдавала себе отчета ни в подлинном харак- 
тере, ни в истинном значении большевист- 
ской опасности. В совете часто говорили: 
«большевизм, вот те ворота, через которые 
контр-революция прорвется к нам». Они, бо- 
ясь контр-революции, проглядели то, «что 
сам большевизм возьмет на себя практиче- 
ское осуществление самой страшной реак- 
ции». 

В свете такого поведения революционной 
демократии вырисовывается вся тяжесть ее 



ответственности перед русским народом. Она 
не хотела защищать демократический строй 
от реальной опасности слева с той же реши- 
тельностью, которую она проявляла в борьбе 
с мнимой опасностью справа. Во время пра- 
вительственного кризиса, после событий 3-5 
июля, члены пр-ва социалисты стремились 
деятельность пр-ва всецело подчинить социа- 
листическим директивам, тогда они подчер- 
кивали в пр-ве, что заслуга ликвидации мя- 
тежа 3-5 июля принадлежит советам, под- 
черкивая вероятно, как и Церетелли, что две 
сотни казаков, посланные для защиты Сове- 
та, не решили хода событий. На это предсе- 
датель пр-ва кн. Львов, не без основания, ко- 
нечно, несколько раз бросил им: «В деле ли- 
квидации большевистского восстания вы- 
ступление двух сотен казаков имело 
большее значение, чем поведение централь- 
ного органа демократии». 

Ген. А. И. Деникин, бывший н-к штаба 
Верховного Главнокомандующего, в его 
«Очерках русской смуты» говорит, что — вос- 
стание 3-5 июля было подавлено главным об- 
разом благодаря Владимирскому военному 
училищу и казачьим полкам, восстание это 
доказало, что за исключением казаков и юн- 
керов, — как свидетельствует Л. Троцкий, 
никто не был расположен сражаться за пр-во 
против большевиков или за правящие пар- 
тии совета». Что «в этом заключался весь 
трагизм Вр. пр-ва и Совета. Толпа не шла 
за отвлеченными лозунгами, она оказалась 
одинаково равнодушной и к Родине и к ре- 
волюции и не собиралась ни за одну из этих 
ценностей проливать свою кровь и жертво- 
вать своей жизнью... Восстание 3-5 июля 
вскрыло для непосвященных всю глубину 
распада демократии, бессилие революции 
против анархии и силу меньшинства, дейст- 
вующего организованно и внезапно...» 

Как видим из перечисленных выдержек, 
ген. Деникин, несомненно знающий историю 
подавления восстания, кроме казаков назы- 
вает только Владимирское училище, которо- 
го у других авторов, кроме П. Н. Милюкова, 
нет. 

А. Демьянов — товарищ министра Юсти- 
ции Вр. пр-ва, в его статье «Моя служба при 
Вр. пр-ве», (том 7-й «Архива Русской Револю- 
ции») пишет: «к июлю месяцу общество как 
будто перестало видеть во Вр. Пр. силу, спо- 
собную дать большевикам отпор. Больше- 
вистское выступление 3-5 июля было ликви- 
дировано благодаря помогли казаков. После 
чего доверие к пр-ву возросло, но казаки 
остались не у дел, обиженные каким то не- 
справедливым распоряжением Керенского, 



— 12 



непосредственно их касавшемся». 

К этому редакция дает свое примечание, 
в котором пишет, что — «Распоряжение Ке- 
ренского, обидевшее казаков, касалось похо- 
рон павших казаков при подавлении июль- 
ского выступления большевиков». 

Здесь редакция, пожалуй, грешит. Казаки 
были обижены тем, что они остались не у дел 
по требованию Советов, за спасение которых 
4 июля они пролили кровь, а некоторые и от- 
дали свои жизни и в благодарность за это 
Советами были зачислены в контр-револю- 
ционеры. Обижены были и на то, что А Ке- 
ренский, «по решению Вр. пр-ва, предложил 
им не вмешиваться в дела Пр-ва», о чем по- 
дробно говорит ген. Половцев. 

С. Маркоз в его книге «Покинутая Царская 
семья» пишет: «3 июля около Гостинного Дво- 
ра и посреди Невского проспекта стояла це- 
лая колонна грузовиков, вооруженных пуле- 
метами. Все это было окружено толпами ра- 
бочих и солдат, слушавших ораторов, гово- 
ривших с грузовиков. Над грузовиками рея- 
ли плакаты «Долой министров капитали- 
стов», «Долой войну», «Долой Вр. пр-во», «Вся 
власть Советам». Со стороны Литейного про- 
спекта показалась какая то конница и стои- 
ло кому то крикнуть «казаки, казаки», как 
все бросились врассыпную, а грузовики за- 
рычали и вся их колонна медленно стала от- 
ходить назад. С машины раздалось несколько 
выстрелов. Толпа обезумела и шарахнулась 
кто куда. Так началось выступление больше- 
виков». 

Дальше он говорит, что «большевистское 
восстание в Петербурге было легко подавле- 
но казаками 1-го Дон. казачьего полка, остав- 
шегося верным Вр. пр-ву. Были жертвы с 
обеих сторон. Казаки действовали лихо. Ка- 
зачья спайка в это время еще не была нару- 
шена и казаки съумели и после восстания по- 
стоять за себя и не ударили липом в грязь. 
Выступление большевиков и удачные дейст- 
вия против них казаков, ясно показали, как 
Вр. Пр-ву, так и обывателю, как нужно раз- 
говаривать с большевиками. Но, увы, Сове- 
ту не то было нужно — не водворение поряд- 
ка, а еше большая смута. Советы были пред- 
течею большевиков и расчищали для них до- 
рогу. Казаков они объявили своими врагами 
и во время виступления ген. Корнилова Ке- 
ренский тоже объявил казаков своими вра- 
гами и пытался опереться на Кронштадских 
матросов, на тех самых, которые 3-5 июля 
пытались свергнуть Вр. пр-во. Они сначала 
помогли ему подавить казачью попытку со- 
здания Национальной власти, а потом оберну- 
лись против него». 



В. Алуэрбах, в его труде — Революционное 
общество («Архив русской революции», т. 
14-й) пишет: «Взрыв подлинного патриотиз- 
ма, который привел казаков к смелому де- 
монстрированию своих симпатий министрам, 
отстаивавшим Государственно-национальную 
идею — министрам-капиталистам — был на- 
столько силен, что интернациональная идея 
отступала побежденной. Что 4 июля одна из 
сотен 4-го Дон. каз полка была размешена в 
жандармских казармах, мимо которых про- 
ходили большевистские манифестации во 
главе с Кронштадцами, и когда их головная 
часть поравнялася с казармами, манифестан- 
ты остановились и руководители манифеста- 
ции начали уговаривать казаков присоеди- 
ниться к манифестантам, при этом предла- 
гали каждому присоединившемуся по 25 руб- 
лей. Матросы нарочно показывали пачки де- 
нег. Казаки отказались, гордо заявив, что 
они служат нэ за деньги; через некоторое 
время горожане могли видеть, как казаки ве- 
ли в свои казармы лошадей, раненых из заса- 
ды у Литейного моста». 

В. Станкевич — правительственный комис- 
сар при Ставке Верховного и один из видней- 
ших членов президиума Всероссийского Со- 
вета солдатских и рабочих депутатов, в его 
труде «Воспоминания», 3-ий том, пишет: 

«В исполнительном комитете обсуждался 
вопрос об организации власти; во время за- 
седания получены были сведения, что на за- 
водах начались митинги и что 1-ый пулемет- 
ный и др. полки вышли на улицу с оружием 
и всюду раздаются крики «вся власть сове- 
там». Немедленно была выбрана от комитета 
делегация, чтобы убедить полки вернуться 
в казармы. В состав делегации вошли и боль- 
шевики, но в последний момент отказались 
ехать, чем и сорвали посылку делегации. Так. 
под лозунгом «вся власть советам», началось 
восстание большевиков, коими массы воо- 
руженных рабочих и солдат были направле- 
ны против Совета к Таврическому Дворцу. В 
распоряжении Командующего войсками ген. 
Половцева для защиты Таврического дворца 
и Вр. Пр-в? были только казачьи полки и юн- 
кера. Штаб округа требовал немедленной по- 
моши с фронта, но комиссар Станкевич в от- 
вет на это предложил всем армиям и фронтам 
обсудить меры о помоши Вр. Пр-ву». 

Н. Суханов, один из осведомленнейших ав- 
торов о Русской революции, журналист по 
профессии, один из активнейших членов 
президиума совета солдатских и рабочих де- 
путатов и член его контрольной комиссии, ре- 
дактор Горьковской газеты, принадлежал к 
группе интернационалистов. В его многотом- 



13 



ных записках о революции», в книге 4-ой, го- 
воря о восстании 3-5 июля, он пишет: «По дан- 
ным большевистской военной организации, 
выступление против большевиков допуска- 
лось, в первую очередь, со стороны 2-х ка- 
зачьих полков и во вторую очередь со сторо- 
ны Семеновского, Преображенского и 9-го ка- 
валерийского запасного и, конечно, юнкеров. 
Полки: Измайловский, Петроградский, Кекс- 
гольмский, Литовский, рассматривались 
большевиками, как колеблюшиеся и сомни- 
тельные, не-надежным представлялся и Во- 
лынский полк, но во всяком случае все эти 
полки не считались активной враждебной си- 
лой, а только нейтральной. Предполагалось, 
что они не выступят ни за, ни против. Фин- 
ляндский полк издавна был уделом интерна- 
ционалистов не большевиков и должен был 
по меньшей мере соблюдать благожелатель- 
ный нейтралитет. Крайне важная часть гар- 
низона — броневой дивизион — делился по- 
полам, но мастерские давали определенный 
перевес большевикам. Вполне верные боль- 
шевикам полки, готовые служить активной 
силой переворота, были следуюшие части: 
1-й и 2-й пулеметные полки, Московский, 
Гренадерский, Павловский, первый запас- 
ный, 180-й со значительным числом больше- 
вистских офицеров, гарнизон Петропавлов- 
ской крепости, Солдатская команда Михай- 
ловского артиллерийского училища, в распо- 
ряжении которой находились пушки. При 
этом нужно отметить, что все эти части бы- 
ли расположены вокруг большевистского 
центра — дома Кшесинской на Петроград- 
ской и Выборгской стороне. Восстание долж- 
ны были активно поддержать окрестности. Во 
первых Кронштадт, в Петергофе стоял 3-й 
армейский запасный полк, где господствова- 
ли большевики, в Красном селе 176-й полк, 
где прочно утвердились «Метрайонцы». Эти 
части по нужде могли быть срочно вызваны 
в Петербург. Пр-во в окрестностях могло 
расчитывать только в Павловске на запасные 
сотни Л.-Гв. Каз. полка, 6-ую Донскую зап. 
батарею и школы прапорщиков. Все повстан- 
ческие полки должны были подавить сопро- 
тивление правительственных войск, устра- 
шить Невский проспект и столичное мещан- 
ство, поступить реальной опорой новой вла- 
сти». Дальше он рассказывает, как и другие 
авторы, о действиях только казачьих полков, 
тогда как полки не выступившие против 
Пр-ва сидели в казармах, держа «нейтрали- 
тет», а о выступлении Семеновцев и Преобра- 
женцев говорит, что они выступили против 
большевиков только после опубликования 
Алексинским и Панкратовым документов об 



«измене Ленина», о его работе на Германский 
штаб, что 4-го июля поздно ночью положение 
становилсь совсем серьезным и не было ника- 
ких видимых средств к предотвращению все- 
общего погрома и озлобленного кровопроли- 
тия, но вдруг над Петроградом проливной 
дождь, минуты две-три и «боевые колонны» 
не выдержали. Очевидцы и командиры рас- 
сказывали потом, что солдаты повстанцы раз- 
бегались, как под огнем, и переполнили со- 
бою все подъезды и навесы, подворотни. На- 
строение было сбито, ряды расстроены; то 
что начали казаки, то завершил дождь — 
распылив восставшую армию. Восставшие 
массы не находили своих вождей, а вожди 
подчиненных.» 

По словам Луначарского, Ленин, призывая 
к выступлению 3-го июля, имел определен- 
ный план государственного переворота. 
Власть, фактически передаваемая в руки 
большевистского центрального комитета, 
официально должна была быть воплощена в 
«Советском Министерстве» из выдающихся и 
популярных большевиков. Пока что, было 
намечено три министра — Ленин, Троцкий и 
Луначарский. Это пр-во должно было немед- 
ленно издать декреты о мире и земле, чтобы 
привлечь симпатии тыла и фронта и закре- 
пить этим свою власть. Такое соглашение бы- 
ло заключено между этими тремя лицами. 
Оно состоялось в тот момент, когда кронштад- 
цы направлялись к Таврическому Дворцу. 
Все эти планы строились и заключались дого- 
воры без учета казачьих сил и их действий. 
Самый акт переворота мыслился ими так: 
176-й полк должен был арестовать Ц.И.К. 
солдатских и рабочих депутатов, а Ленин, 
приехав на место действия, должен был про- 
возгласить новую власть, но Ленин опоздал. 
176-й полк, не разобравшись в обстановке, 
усталый, промокший, был «перехвачен» Да- 
ном, который и создал из него караулы для 
охраны Совета. В силу действия казаков, 
«ошибки» 176-го полка и «опоздания» Лени- 
на — переворот не удался. 

6-го июля с раннего утра через Варшавский 
и Николаевский вокзалы стали прибывать 
вызванные с фронта войска. Войска эти по- 
лучили наименование «сводного отряда», ко- 
мандующим отрядом был назначен поручик 
Мазуренко, сын Донского крестьянина. Вой- 
ска эти уже слышали об убийстве мятежни- 
ками казаков 1-го и 4-го каз. пол. и Л.-Гв. 6-й 
Дон. зап. батареи и, возбужденные, озлоб- 
ленные, они обнаруживали полную готов- 
ность расправиться с «безответственными» 
группами. Совет, на защиту которого в дни 
3-5 июля посылались казаки, видя столь 



14 



энергичные меры и особенно действия 14-й 
дивизии с казачьими полками, принял свои 
меры, чтобы их разложить; для этого было 
решено организовать для фронтовиков тор- 
жественные приемы и развлечения, мобили- 
зовать все артистические силы, реквизиро- 
вать на ближайшие дни все театры, цирки и 
кинематографы для специальных митингов, 
представлений и сеансов, затем перемешать 
части в казармах с частями гарнизона, чтобы 
растворить «завоевателей» среди «мятежни- 
ков». Затем организовать экскурсии по заво- 
дам для «братания» с рабочими. По свиде- 
тельству офицеров 14-го Донского каз. пол- 
ка, пулеметная команда их полка в силу 
этой меры была оторвана от полка и «загна- 
на» в Павловск, отдельные сотни полка были 
распределены по казармам разных пехотных 
полков. Подтверждение того, что пулеметная 
команда 14-го полка была «загнана» в Пав- 
ловск для «растворения», имеется в труде ген. 
П. Н. Краснова «На внутреннем фронте» в 
«Архиве русской революции» том 1-й. 

б-го июля Гоц и Авксентьев во главе отря- 
дов, главную силу которых составляли каза- 
ки, были направлены для «взятия» дома 
Кшесинской и Петропавловской крепости, ко- 
торые и «были взяты без боя». В 4 часа дня 
14 Дон. каз. полк занял дачу Дурново, кото- 
рую анархисты с приближением казаков бро- 
сили и бежали, оставив большое количество 
всевозможного оружия, огнеприпасов, агита- 



ционной литературы, спиртных напитков и 
продовольствия. Когда Командующий окру- 
гом издал приказ о разоружении рабочих 
дружин и воинских частей, принимавших 
участие в мятеже, и об аресте большевиков, 
руководитель восстания, — Президиум Со- 
вета, — против этого протестовал. Когда про- 
изводили обыск в квартире Стеклова, то Ке- 
ренский ездил туда лично дважды, чтобы 
спасти Стеклова и прекратить обыск. 

Массы, мобилизованные Лениным, несли 
на себе бремя ответственности за июльские 
дни, от этого бремени не могли освободиться 
никаким способом, часть из них осталась на 
своих заводах, в своих районах, изолирован- 
ная, затравленная, с невыразимой путаницей 
в головах. Часть была арестована и находи- 
лась в заключении, в ожидании возмездия. А 
действительный виновник бросает свою ар- 
мию, своих товаришей и ищет личного спасе- 
ния в бегстве. Он скрылся с обвинением в ра- 
боте за деньги на Германский ген. штаб. Лю- 
бой смертный, не чувствующий за собой ви- 
ны, потребовал бы суда и следствиа над со- 
бою, даже в самых неблагоприятных для не- 
го условиях, но Ленин скрылся с таким об- 
винением на своем челе, значит он не мог се- 
бя реабилитировать. 



А. Падалкин 



(Продолжение следует) 



ГРАЖДАНСКИЕ ВОЙНА НА УРАЛЬСКОМ ОТДЕЛЬНОМ ФРОНТЕ 



Давно я собирался записать некоторые со- 
бытия гражданской войны и ее окончание на 
фронте уральских казаков, но этому меша- 
ло отсутствие времени из-за работы для до- 
бычи куска хлеба насушного, а иногда не бы- 
ло и настроения вспоминать о пережитом 
кошмаре. Даже и теперь, спустя пятьдесят 
лет, при воспоминании о некоторых событи- 
ях прошлого у меня начинают дрожать руки 
и я принужден останавливаться. Но все же 
мне хочется оставить хоть некоторую память 
о героической борьбе уральцев и этим самым 
отдать честь всем погибшим в этой неравной 
борьбе. 

До описания этих событий уместно будет 
упоминуть о том, что в то время представля- 



ло из себя Уральское Казачье Войско, каково 
было его административное управление, эко- 
номика, каковы были особенности быта, кос- 
нуться его истории, создавшей уральского 
казака, упомянуть об его отношении к внеш- 
нему миру. Из этого будет понятно, почему 
между уральскими казаками с самого начала 
борьбы не было деления на два лагеря, поче- 
му среди них не было большевиков, почему 
упорство уральцев привело Войско к полной 
гибели. 

До революции Уральское Войско управля- 
лось «Наказным Атаманом» и «Войсковым 
Съездом». Наказ. Атаман, как высшая власть, 
с помошью и посредством Войскового Штаба, 
следил главным образом за исполнением во- 



— 15 — 



енных обязанностей, предписанных Петер- 
бургом, и вообще за выполнением обше-госу- 
дарственных российских законов. Хозяйст- 
венной жизнью Войска ведал В. Съезд, 
исполнителем воли которого было Войсковое 
Хозяйственное Правление, со старшим чле- 
ном во главе. Школы, местная почта (письма 
по Войску ходили без марок), дороги, мосты, 
агрономы, ученый рыбовод, больницы — все 
содержалось за счет Войска и были бесплат- 
ными. Пользование всеми Войсковыми уго- 
дьями было несколько иное, чем во многих 
других Каз. Войсках. Каждый казак брал 
земли под пашню столько, сколько мог обра- 
ботать, и там, где ему нравилось. Земли и все 
«угодья» принадлежали Войску и не были 
разделены на паи. Казаки переселенных ста- 
ниц, по своему выбору могли брать земли и 
селиться в других станицах, более богатых 
простором. Леса же, где они были, и луга 
каждый год делились на паи. Каждый казак, 
их вдовы имели право свои луговые и лесные 
паи продать. Пользование же пахотной зем- 
лей и рыболовством ни продавать, ни сдавать 
в аренду никто не мог. 

Генералы, офицеры, войсковые чиновники, 
духовенство (из казаков) пользовались все- 
ми угодьями наравне с рядовыми казаками. 
В Уральском Войске дворян не было и в «ка- 
заки», после последней переписи при Петре 
Великом, никого не принимали. 

Занимая правый берег р. Урала и луговую 
часть его на Бухарской стороне, земля ураль- 
ских казаков имела в длину до 700 верст, а 
шириной местами — до 150 верст. Населения 
было примерно до 300.000 душ. Из этого вид- 
но, кяк велики были эти просторы. Были ме- 
ста (по Узеням), где, как у Гоголя («Тарас 
Бульба»), трава скрывала всадника с пикой. 
Реки и озера были полны рыбой при обилии 
водяной птицы, в степях же по балкам и ро- 
стошам водилось много волков, лис, барсу- 
ков и много мелкого зверя. В степях же води- 
лись еще дудаки и национальные красавцы 
Сайгаки. Занимались казаки по станицам от 
г. Калмыкова выше по Уралу земледелием, 
скотоводством и отчасти рыболовством, а 
вниз по Уралу, до Гурьева — скотоводством 
и главным образом рыболовством. 

Время рыболовства было строго определе- 
но и охранялось особыми командами по Ура- 
лу и вооруженными канонерками в водах 
(коридор) Каспийского мотэя, принадлежав- 
ших Уральскому Войску. Урал сам был пе- 
регорожен стальной сетью (Учуг), чтобы 
осетры и белуги не уходили выше Уральска. 
Последнее время под Уральском были устро- 
ены специальные пруды для разведения по- 



род дорогих рыб на научных началах. При 
Войске для этого был ученый рыбовод. Выро- 
щенных осетров пускали в Урал. 

Уральские казаки были горды своими про- 
сторами, горды всеми особенностями своих 
«привилегий», а их бурная история и даже 
недалекое прошлое («уходцы» 1874 г.), их ре- 
лигиозные убеждения выработали в них не- 
доверие ко всему, что приходило извне, и по- 
этому они никак не желали какого бы то ни 
было вмешательства в их существующий 
уклад. «Живи, пока Москва не знает...» Прав 
В. Правдухин, автор вышедшего уже в совет- 
ское время романа «Яик впадает в море», в 
своей характеристике яицкого казака: «На 
иногородних, пришлых людей, он (казак) 
смотрит свысока, с пренебрежением... Не ка- 
заку даже проездом нельзя безопасно пока- 
заться на улипах Форпоста...» Каковы же к 
этому причины? Не только темнота и некуль- 
турность, как объясняет Правдухин, были 
причинами неприязни уральцев ко всему 
«иногороднему». Между прочим, по станицам 
и форпостам иногородних было очень мало: 
1-2 лавочника и один мельник, как общее 
правило. В городах (больших станиц в Вой- 
ске не было), как Уральск, Гурьев, Илек их 
количество доходило быть может до 10% на- 
селения. Главной же причиной является са- 
ма история Войска, пережитое казаками, с 
которым связано много фактов, вызвавших 
это явление. Прекрасные работы по истории 
Уральского Войска, хорошо документирован- 
ные, автора подписывавшего свои стаьи «Чу- 
жинец» — «Борьба Яицкого Войска за авто- 
номию 18 в.». и А. Ленивова «Яицкие казаки» 
в журнале «Вольное Казачество» (№ 191, 192, 
193 и т.д.) показывают, какие муки перенесли 
яицкие казаки за нежелание принять «Новое 
положение» 1874 г. Они от России никогда не 
пытались отделиться и никогда не высказы- 
вали такого намерения, но были против вме- 
шательств в их внутреннюю жизнь, в их быт, 
в их уклад жизни. На все требования они 
указывали на грамоту царя Михаила Федо- 
ровича, где помимо того, что они «жаловались 
р. Яиком с притоками», было сказано: «слу- 
жить казачью службу, а в прочем ничем не- 
вредиму состоять» (Чужинец). А требования 
о выдаче раскольников, беглых, неоднократ- 
ные переписи, все это сопровождалось каз- 
нями и ссылками в Сибирь. Приезды из столи- 
цы полк. Захарова (расстрел Круга), ген. Че- 
репова (тоже), Дурнаво, ген. Потапова кон- 
чились печально для яицких казаков. Один 
из таких «преобразователей» Войска чинов- 
ник доносил, что «за воровство (то есть за не- 
послушание) казнями в надлежащее покоре- 



16 — 



ние приведены» (Чужинец). Все это и явля- 
ется причиной неприязни ко всему русскому 
и постороннему. Постоянное же сопротивле- 
ние за сохранение своего уклада, своей веры 
выработали характер яицкого казака: упор- 
ный, подозрительно-скрытный и в тоже вре- 
мя на все готовый во имя своих идеалов. По- 
сле каждого кровопролитного столкновения 
с центральной властью умирающие в скитах 
завещали: 

«Стойте грудью открыто за Яикушку на- 
шего кормильца. Пострадайте за веру и дока- 
жите начальству, что вы не ясычные татары, 
не пахотные солдаты, а вольные люди, слав- 
ные яицкие казаки... Нас хотели сделать сол- 
датами, обрить бороды — не смогли (в начале 
Турецкой войны, около 1769 г. по идее Потем- 
кина было сформировано два 6-титысячных 
отряда войск, под названием Петербургского 
и Московского Легионов. Каждый из них со- 
стоял из 1-го гренадерского и 3-ех мушкетер- 
ских батальонов, 4-ех карабинерских и 1-го 
гусарского эскадронов, артиллерии и каза- 
чьей команды в 300 казаков. Казаки Москов- 
ского легиона были набраны из волжских ка- 
заков, а Петербургские — из чугуевских. 
Первоначально предполагалось привлечь и 
яицких казаков, но Екатерина 2-ая, опасаясь 
бунта на Яике, это отменила). Наша взяла!.. 
Стойте и вы... Все равно всех не перестреля- 
ют, всех не перевешают, не переказнят...» 

Вот причины неприязни ко всему, что не- 
казачье, и условия, в каких вырабатывался 
тип яицкого казака. Этим же объясняется и 
отсутствие среди уральцев сторонников «но- 
вого положения», которое хотели насадить 
большевики и теми же кровавыми способами. 
«Кровью мы приобрели Яик и нашу землю — 
кровью и продадим...» (Правдухин). 

После Пугачевского движения, кончивше- 
гося для Войска сотнями казенных, сослан- 
ных в Сибирь и т.д., Войско будто бы успоко- 
илось (реформы имп. Екатерины 2-ой этому 
помогли), но внутри оно все еще кипело. По 
хуторам и уметам недовольно шепталось: 
«Толи еще, братцы, будет... Так ли мы еще 
тряхнем Москвой...» (Чужинец). Действитель- 
но тряхнули, да еще так, что и имени их не 
осталось на «Седом Яике Горыныче»... 

В своем распоряжении я не имею, и иметь 
не могу, перво-источников по истории Яицко- 
го Войска. Ссылками и выдержками я поль- 
зуюсь из статей Чужинца, А Ленивова и от- 
части В. Правдухина. Признавая ценность их 
трудов, я все же нахожу, что их выводы в от- 
ношении разделения в прошлом в Войске на 
две партии, старшинской и Войсковой, и пе- 
ред революцией, по В. Правдухину, на бога- 



тых и бедных, сделаны немного торопливо. 

В Правдухин прав, что перед революцией 
и в эпоху, которую он описывает (1874 и по- 
следующие годы), были и богатые и бедные, 
как были и есть во всех временах и при всех 
режимах. Яицкие казаки имели все необхо- 
димое, чтобы не быть «бедными», а режим и 
условия пользования «угодьями» нисколько 
не препятствовали стать «богатыми». 

Статьи Чужинца и А. Ленивова более обо- 
снованы, но все же и их выводы и объясне- 
ния событий в прошлом исключительно су- 
ществованием двух партий и их борьбой — 
тоже несколько торопливы. Расхождения во 
мнениях, действиях весьма естественны и не- 
избежны среди живых людей. Редкие зло- 
употребления властью, лихоимство, иногда 
измена, конечно, иногда бывали в среде стар- 
шины, но как исключение, а не как общее 
правило. 

Измена Войску и лихоимство жестоко на- 
казывалось. Так, Атаман Григорий Тамбов- 
цев (1771 г.) изменил Войску и не остался с 
ним, когда ген. фон Траубенберг приказал 
солдатам стрелять по собравшимся на Круг 
казакам, и был жестоко за это наказан. На 
другой же день казаки под руководством 
сотника Кирпишникова и др. офицеров, ата- 
ковав Войсковую Избу, зарубили ген. Трау- 
бенберга и Тамбовцева и у последнего, еще 
живого, за измену вырезали сердце. Не стес- 
нялись и с духовенством, когда оно пыталось 
по приказу повлиять на религиозные верова- 
ния путем принуждения служить по новым 
церковным книгам. Так, священника, обви- 
нившего Рукавишникова в «хулении на цер- 
ковь» за его отказ принять новые книги и хо- 
дить в православную церковь, Круг после 
разбора дела решил «посадить попа в воду». 
Войскового писаря Суетина за лихоимство 
жестоко избили, а дом его разгромили из пу- 
шек. 

Но и центральные власти тоже иногда не 
жаловали старшин. Атаман Войска Баловень 
в 1614 г. был повешен московским воеводой 
за укрывательство Ивана Заруцкого с Мари- 
ной Мнишек, искавших убежише на Яике в 
конце Смутного Времени. Памятью об этом 
остался так называемый «Маринкин Яр», где, 
по преданию, затоплена будара с золотом. 
При Анне Иоанновне Атаман Меркулов был 
смещен присланным контролером. В 1765 г. 
Атаман Андрей Бородин со старшинами был 
разжалован и смешен, так же как и Атаман 
Иван Акутин за недоверие к нему централь- 
ных властей. О том. что по главным вопросам 
в Яицком Войске разделения не было, лучше 
всего свидетельствует доклад ген. Бибикова 



17 



Екатерине 2-ой во время пугачевского дви- 
жения: «...что они (казаки и старшины, что 
не пошли с Пугачевым) более со злодеями 
связаны и сообщаются, нежели должны». 

До самого последнего времени, офицеры, 
вплоть до командиров полков, здоровались с 
казачьим строем: «Здорово, Братцы!...». Ни 
одного случая оскорбления офицеров во вре- 
мя революции в уральских полках не было. 

На основании всего этого я делаю заключе- 
ние, что к началу гражданской войны Ураль- 
ское Войско было «единым и неделимым». 

Происхождение же Яицкого Войска, также 
как и Донского и Терского, относится к до- 
исторической эпохе, как и происхождение 
вообще казачества. Поэтому делать заключе- 
ния и категорически утверждать ту или иную 
теорию невозможно. Наш Войсковой историк 
(была такая должность) войск, старш. Кар- 
пов с мнением о происхождении казаков от 
донских казаков не соглашается. Цитаты из 
его книги я привести не могу (ее у меня нет), 
но с содержанием ее я знаком. В дополнение 
к его книге добавлю легенду об атамане Не- 
чае, который когда то с Волги(?) с 400 каза- 
ками пришел на устье(?) Яика, через неиз- 
вестное время занял устье р. Рубежни и Она, 
и этим положил якобы основание Яицкого 
Войска. Тут является сомнение, — кто не 
знал географию края? Атаман Нечай или 
перво-писавший о нем? Дело в том, что от 
устья Волги сухим путем до устья р. Урала 
пройти не только «нечайно», но и «чайно» — 
невозможно. Морем — да. От Гурьева (устье 
Яика) до Рубежной, где по сказаниям Нечай 
основал городок, вверх по Яику 545 верст. За- 
чем все это он делал? Не станем строить до- 
гадки — это завело бы нас очень далеко.*) 



Легенда об атамане Гугне еще менее обос- 
нована. Лишь потому яицкие казаки проис- 
ходят от донских, что на Дону была Гугнин- 
ская станица, а на Яике — «бабушка Гугни- 
ха»? Родство их не установлено. 

Ссылка на «допись» Атамана Войска Дон- 
ского Фрола Минаева (1690 г.), что «яицкие 
казаки в полном послушании от донских на- 
ходятся», страдает тоже неувязкой. С 1614 г. 
яицкие казаки были в ведении Посольского 
Приказа, а в 1690 г. они еще были в «послу- 
шании» у Минаева? То есть имели два под- 
данства? Если Яицкое Войско было колонией 
Донского, то должно было быть его согласие, 
какой то акт на это с его стороны. Или если 
оно было донцами завоевано — тоже должен 
был бы остаться какой то след об этом. 
«Допись» Донского Атамана написана без вся- 
кой ответственности и даже риска быть из- 
вестной, а потому он мог писать (в целях ему 
известных) все, что ему угодно. Но одно ка- 
зачье Войско никогда не было колонией дру- 
гого. 

По поводу происхождения яицких казаков 
сделаю еще одну заметку: ничто так справед-' 
ливо не доказывает происхождения народа, 
племени, ветви одно от другого, как говор, 
обычаи, песни и главным образом свадебные 
песни. У меня есть друзья — несколько семей 
донских казаков, люди они интеллигентные, 
родились и выросли на Дону. Я же родился и 
вырос в Илецкой станице, знаю много ураль- 
ских песен, в том числе и свадебных, и при 
сравнении их с донскими ничего общего не 
нахожу. Остановимся на том, что «Яицкие ка- 
заки — люди собственные» (В. Правдухин). 

Родство же наше с донскими казаками не 
только нам приятно и лестно, но далее и весь- 



От редакции. Так как не все читатели знакомы с 
историческими предгголженнями об основании Яиц- 
кого Войска, то мы приводим их ниже. 

Русская историческая наука упоминает о двух те- 
ориях образования Яицкого Войска. 

После покорения Казани и Астрахани, Волга, во 
второй полоЕине 16 в., сделалась почти непроезжей 
из за постоянных нападений волгеких казаков на 
торговые, посольские и правительственные суда Мо- 
сковского государства. Подвергались нападению их 
и ногайцы, злейшие враги Крымского Ханства, 
исконных кедругоЕ Москвы. В результате на Волгу 
была отправлена сильная экспедиция стольника 
Мурашкина (1577 г.). под давлением войск которо- 
го часть казаков уходит с Волги. Этот исход про- 
исходит в трех направлениях. 

Одна группа, Ермака, уходит вверх по Волге, но, 
узнав по пути о приближении московских войск, пе- 
реходит на Каму, а оттуда на р. Чусовую. Позже она 
покоряет Сибирь. 

Другая, атамана Андрея, спускается на Хвалын- 
ское (Каспийское) море и через некоторое время 



оседает на Тереке. 

Третья, атамана Нечая, также уходит на юг. В 
1581 г. она совершенно уничтожила столицу ногай- 
цев Сарайчик, а затем, поднявшись по Яику, осно- 
вала свой городок, положив начало Яицкому Вой- 
ску. Каким путем Нечай прошел на Яик. по суше, 
пли опустившись на стругах на Каспий, а затем мо- 
рем до устьев Яика — в исторических трудах сведе- 
ний не встречается. 

Другая теория указывает, что начало Яицкому 
Войску положили переселенцы с Дона атамана Гуг- 
ни. До 80-ых годов донская Баклановская станица 
(из нее родом был ген. Я. П. Бакланов) называлась 
Гугнинской. Она находилась будто бы на месте 
прежней стоянки атамана Гугни. Это переселение 
произошло значительно раньше: во время нашест- 
вия Тамерлана (1395 г.). Жена атамана (Гугниха) ста- 
ла своего рода историческим лицом Яицкого Войска. 
По преданию, яицкие казаки долго не имели про- 
должительной семейной жизни. Жен себе брали из 
татарок и, уходя в поход, их бросали. Гугня первый 
нарушил этот обычай — это означало переход к 
семейной жизни. 



18 — 



ма возможно. «Горынычами» себя называли... 
Верили в легенду, что прародители — древ- 
ние богатыри, которые горы ворочали и зем- 
лю трясли, потому они и «Горынычи», а р. 
Яик — Яик Горыныч. Судя по песням, яиц- 
кие казаки участвовали в Куликовской бит- 
ве в 1380 г. Предание же говорит, что первой 
столицей, а может быть и большим укреплен- 
ным пунктом, яицких казаков был «Синь-Го- 
род», расположение которого определяет на- 
сыпной плоский курган — «Городище», что 
находился под г. Илеком в луке Зумора. До 
изменения русла Урала, Городище было на 
бухарской стороне. Старое русло до послед- 
него времени называлось «Старый Яик». О 
существовании Городища упоминает писа- 
тель Железное и историк Карпов. Старый 
Яик, питаясь вешними водами и родниками, 
до последнего времени был небольшой рекой, 
впадающей в новое русло Урала. Мимо Го- 
родища, как и по всему Старому Яику, до по- 
следнего времени казаки избегали проезжать 
в полночь. На Городише будто бы виднелись 
огоньки и были слышны глухие стоны. Бе- 
рега Старого Яика в прошлом были покрыты 
густыми лесами, в которых укрывались ски- 
ты. До последнего времени в этих лесах, те- 
перь уже не таких густых, встречались за- 
брошенные фруктовые сады и остатки по- 
строек, ямы с перегнившим навозом и все 
признаки бывшего жилья. Мои родители бы- 
ли владетелями одного из таких заброшен- 
ных садов. Старый Яик славился еще (о чем 
упоминает и Железнов) присутствием в его 
водах несметного количества окуней, линей 
и... русалок, и другой «нечисти». Я не видел 
ни одной, и хотя в «это» не верил, но, под вли- 
янием таких разговоров, чувствовал себя как 
то стесненно, идя ночью в баню, находившу- 
юся на самом берегу, или поздно вечером воз- 
вращаясь с охоты. Раскопок никогда нигде 
не производилось. 

Выше от ст. Илецкой (она на бухарской 
стороне) до последнего времени еше сохрани- 
лись «Заноги» — малая и большая. «Заноги» 
— это две канавы с завалами, соединяющие 
р. Урал с р. Илеком. Тянутся они во всю дли- 
ну между ними — до 8 верст. Мой дед еще 
помнил и рассказывал мне, как на «Заногах» 
казаки держали посты, во всю их длину бы- 
ли натыканы талы, чтобы знать, проходят 
ли киргизы через них, как бабушка Лисеиха 
(соседка) смотрела с крыши своей землянки 
на своего Лисея, уходившего в погоню за кир- 
гизами, видя его дольше всех, так как он был 
в ее красной «стёганке». 

Последняя легенда об яицких казаках, най- 
денная уже заграницей(?) во время нашего 



изгнания, говорит следующее: когда праотец 
Ной блуждал на своем ковчеге по Каспию, то 
попал в «воды» яицких казаков, чем вызвал 
большое из возмущение. С песнями «Уренчь» 
на своих бударках, с пиками, казаки атако- 
вали ковчег. С возмущением спрашивали его 
капитана, кто он такой и как посмел плавать 
в запрещенных водах? Но когда узнали, кто 
он, и что попал в «яицкие воды» по незнанию, 
вежливо перед ним извинились и указали 
ему дорогу на Арарат, только убедительно 
просили его голубей его на Яик не выпускать. 
Казаки эти были под командой атамана Васи- 
листа Кизляк-Чая. 

Покончив с легендами и апокрифами, из 
всего вышесказанного я посмею сделать вы- 
вод, что Яицкое Войско никогда не было ко- 
лонией Войска Донского, что вообще проти- 
воречит общей идее казачества. Действитель- 
ных памятников об этом нет. Одиночные и 
групповые переходы с одной реки на другую, 
особенно на Яик, были весьма часты. И Ра- 
зин побывал на Яике, как пишет А Ленивов. 
Повидимому искал себе сторонников, зная, 
что яицкие казаки «к вольностям всяким 
склонны», и для того, чтобы обеспечить себе 
тыл. «Пугачев — чучело, которым играют 
яицкие казаки» — так писал ген. Бибиков в 
докладе имп. Екатерине 2-ой. А позже Екате- 
рина, зная упорство казаков в отстаивании 
своих прав и обычаев, отменила указ о при- 
зыве яицких казаков в Легионы, в которых 
нужно было брить бороды и носить форму. 
«Наша взяла!..» Без отмены вновь бы вспых- 
нуло восстание на Яике, и вероятно кончи- 
лось бы окончательным уничтожением Вой- 
ска. Был назначен администратор, достойный 
благодарности от Войска, гвардии поручик 
Савва Маврин, который рядом успокоитель- 
ных действий (восстановил Круг, освободил 
арестованных, раздал жалованье и т. д.) спас 
Войско от гибели. Новым указом Имп. Екате- 
рины, несмотря на все, доброй к яицким ка- 
закам, на 28 лет было отложено применение 
нового положения об управлении Каз. Вой- 
сками. Это было сделано только для Ураль- 
ского Войска. Но на вечное забвение Яицкое 
Войско было переименовано в Уральское, 
яицкие казаки — в уральских и лишены бы- 
ли права иметь свою артиллерию. Чужинец 
пишет: «как ни странно, но с Яицким Войском 
в 1775 г. наиболее поцеремонились». Запо- 
рожская Сечь была уничтожена, Волжское 
Войско переселено на Кавказ... «Наша взя- 
ла!». 

«Малиновый цвет — уральский цвет. Ког- 
да он завелся в этих степях?»... Спрашивает 
В. Правдухин в романе «Яик уходит в море». 



— 19 - 



«Завелся» он в то лее время, одним и тем же 
указом 1775 г. 

Раньше, чем писать о ходе гражданской 
войны на Уральском отдельном фронте, я по- 
стараюсь дать примерную численность на- 
ших войск, их вооружение, с которым они 
вышли «в последний бой» за свое существо- 
вание. Не имея в своем разспоряжении офи- 
циальных данных, кроме небольших заме- 
ток, сделанных по свежей памяти, я не беру 
на себя ответственность за точность цифр, но 
указываю их как свидетель и участник со- 
бытий. 

При объявлении всеобщей мобилизации 
всего мужского населения до 50 лет в граж- 
данскую войну, надо предполагать, что число 
полков удвоилось по сравнению с их числом 
выставленных Войском в войну 1914-17 гг. 

На этой войне их участвовало 9 и 5-6 от- 
дельных сотен, а при мобилизации в граж- 
данскую войну их нужно считать до 18 кон- 
ных (в среднем 800 шашек каждый) и 2-3 пе- 
ших с учебными 3-мя полками. 

В начале лета 1919 г., я это определенно 
знаю, на фронте было 6 конных дивизий и до 
4 пеших полков (по 800 человек каждый). 
Войну начали с одной 3-ех дюйм, батареей. 
Винтовок для всех не хватало. Учебный пе- 
ший полк был вооружен берданками «Витер- 
ли», каким то образом сохранившимися в вой- 



сковых оружейных складах, с большим ко- 
личеством патронов для них. 

Впоследствии наши войска вооружились 
довольно сносно за счет красных. В 1919 г. 
каждая конная дивизия имела свою батарею 
и столько же стояло на главных направлени- 
ях. Снаряды для пушек получали таким лее 
образом, т. е. от красных, если не считать не- 
большой помощи, которую нам оказали чехи 
после занятия ими заводов Иващенко под 
Самарой. Пулеметами были богаты. К приме- 
ру, приведу вооружение 1-го Партизанского 
полка, где была пулеметная команда — 8 пу- 
леметов и, кроме того, по два пулемета в каж- 
дой сотне. Полк этот был из 4-ех сотен, сле- 
довательно имел 16 пулеметов. Но, правда, 
этот полк был самым сильным по своему 
вооружению. О других качествах 1-го Пар- 
тиз. полка мне говорить неловко по причине, 
что я провел и делил с ним все, начиная со 
дня его формирования и до конца его суще- 
ствования. Я его привел в Форт-Александ- 
ровск. 

В следующем № «Род. Края» будет описа- 
но первое вооруженное столкновение ураль- 
ских казаков с красной гвардией в ст. Илец- 
кой. 



Париж. 



П. Фадеев 



ЗАПОРОЖЬЕ И ЗАПОРОЖСКАЯ СЕЧЬ 



(Отрывки из истории Запорожского Казачества) 

(Продолжение . См. № 69) 



К концу 16 века хозяйственная жизнь на- 
селения Запорожья улучшилась. Увеличи- 
лось количество зимовников (казачьих ху- 
торов), рыбных и других промыслов. Однако, 
нужно заметить, что социальное и экономи- 
ческое неравенство, существовавшее в Поль- 
ше и Литве, с самого начала возникновения 
Запорожья до некоторой степени привилось 
и здесь. Весьма значительную часть населе- 
ния Запорожья составляла сирома или «голо- 
та», искавшая на Запорожье спасения от кре- 
постнического и национального гнета чуже- 
земных феодалов. Богатые и зажиточные ка- 
заки, прочно осевшие в своих зимовниках и 



на промыслах, широко пользовались трудом 
таких недавно прибывших сюда беглецов и 
зачастую безжалостно эксплуатировали эту 
сирому или голоту. 

От сиромы резко отличалось зажиточное 
казачество. Эти казаки рядились в дорогие 
одежды: в жупаны из красного или синего 
атласа и сукна, в суконные контуши с откид- 
ными рукавами, украшенными золотыми и 
серебряными позументами и пуговицами, в 
широчайшие шаровары красного или синего 
цвета и т. д. Кафтан подпоясывался длинным 
шелковым поясом, несколько раз обматывав- 
шимся вокруг талии. Головной убор состоял 



20 — 



обычно из цветной суконной шапки с длин- 
ным ниспадающим верхом, заканчивавшимся 
золотой кисточкой, отороченной дорогим ме- 
хом, или меховой шапки, суконный верх ко- 
торой украшался позументом. Обувью слу- 
жили красные или желтые сафьяновые са- 
поги, часто подбитые серебряными подкова- 
ми. Чтобы дорисовать внешний облик запо- 
рожского казака, необходимо заметить, что 
все казаки, как богатые, так и бедные, брили 
по обычаю бороду и голову, оставляя лишь 
длинные усы и чуприну (оселедець). Послед- 
няя спускалась с макушки на левую сторону 
и часто наматывалась на ухо. 

Оружие казаков состояло из самопалов, 
или рушниц, разного калибра и вида, с крем- 
невым замком, а также из пистолей, заткну- 
ных обычно за пояс. Из холодного оружия 
непременной спутницей запорожца была, 
приобревшая широкую известность, казачья 
сабля; она подвязывалась к поясу с левой 
стороны двумя узкими ремнями. Неразлуч- 
ное свое оружие запорожцы любовно назы- 
вали «саблею-сестрицею», «ненькою-рид- 
ненькою» и т. д. Распространены были так- 
же кинжалы, чеканы и длинные копья (пи- 
ки) с металлическими наконечниками и т. д. 
Порох и пули запорожцы носили в ладунках, 
иначе пороховницах, или в чересах, — пат- 
ронташах, перекрещивавших грудь 

Запорожским казаком считался всякий, 
кто по прибытии в Сечь вносился в войско- 
вые списки. Некоторые украинские истори- 
ки утверждают, что вступление в Сечь было 
сопряжено с большими трудностями. Это 
утверждение является вымыслом. В запо- 
рожское «товариство» принимался всякий 
пришелец, прибывший в Сечь и желавший 
стать казаком, исключая, разумеется, тех, 
кто по каким либо причинам вызывал подо- 
зрение у сечевиков. Что касается принадлеж- 
ности к православию, то такое условие дейст- 
вительно существовало, но по существу в Се- 
чи мало интересовались религиозными убеж- 
дениями казака. 

Известно, что среди запорожцев нередко 
встречались не только украинцы, но также 
представители других национальностей. Осо- 
бенно много было среди запорожцев донских 
казаков. Донцов с запорожцами сближала 
прежде всего борьба против крепостническо- 
го гнета и чужеземных поработителей — та- 
тар и турок, а также сходства многих черт в 
хозайственном и общественном укладе жиз- 
ни. В то же время в положении запорожского 
казачества по сравнении с донским были су- 
щественные различия. Запорожское войско 
не признавалось польским правительством, а 



запорожские казаки считались преступника- 
ми, с которыми поляки вели непрерывную 
борьбу. Донское войско, наоборот, было при- 
знано с течением времени русским правитель- 
ством. Донское казачество, игравшее видную 
роль в обороне юго-восточных границ Рус- 
ского государства, пользовалось правами на 
самоуправление и получало от казны жало- 
ванье хлебом, порохом, свинцом. Старшине, 
кроме того, посылались сукна и деньги. В хо- 
де длительной борьбы донских казаков с кре- 
постническими порядками, они отвоевали се- 
бе право давать убежище беглым, получив- 
шее молчаливое признание в известном вы- 
ражении: «С Дона выдачи нет». Между запо- 
рожцами и донцами издавна существовал 
тесный боевой союз. Запорожские казаки ча- 
сто жили на Дону, а донские на Запорожье, 
пользуясь при этом совершенно равными 
правами. 

Всякий принятый в каазки приписывался 
к определенному куреню. Число куреней уве- 
личивалось по мере численного роста Запо- 
рожского войска. В 18-м веке куреней было 
уже тридцать восемь. Название некоторых 
куреней заставляет предположить, что они 
первоначально объединяли выходцев из 
определенной местности — земляков. Так на- 
до думать возникли названия куреней Канев- 
ского, Корсунского, Уманского, Переяслав- 
ского, Полтавского, Батуринского, Ирклиев- 
ского и др. 

Куренем называлось не только помещение, 
в котором жили сечевые казаки. Курени бы- 
ли одновременно и войсковыми единицами, 
из которых состояло запорожское «товари- 
ство». Все повинности, связанные с отправле- 
нием службы, выполнялось с учетом при- 
надлежности казака к определенному куре- 
ню, по наряду куренного атамана. Всеми ку- 
ренными делами ведал куренной атаман. 

Каждый запорожец был обязан отбывать 
по очереди военную службу. Главным ме- 
стом отбывания службы была Сечь. Казак 
должен был явиться сюда по первому зову 
куренного атамана. Одна часть казаков несла 
службу в сечевом гарнизоне, другая — испол- 
няла обязанности стражи в степи, служила в 
Войсковой флотилии, артиллерии и т. д. 

На службу казак должен был явиться с 
собственным вооружением, снаряжением, 
одеждой и запасом продовольствия. Относи- 
тельно большие затраты, связанные с отправ- 
лением службы, были под силу только каза- 
кам, имевшим хозяйство. При этом зажиточ- 
ные казаки всегда избегали нести службу, 
предпочитая посылать вместо себя своих ра- 
бочих. Очень скоро этот класс казаков закре- 



— 21 



пил за собой эту привиллегию и она с течени- 
ем времени стала обычным явлением в жиз- 
ни Войска. Хозяин должен был лишь предо- 
ставить посылаемому вместо себя на службу 
казаку лошадь, вооружение и запас продо- 
вольствия. 

Высшей властью на Запорожье считалась 
войсковая рада. Она созывалась от случая к 
случаю для решения важнейших вопросов, 
как, например, участия Войска в войне, вы- 
боры войсковой старшины и т. д. Право уча- 
стия в раде имели все без исключения каза- 
ки, на деле же подавляющее большинство их, 
как например, казаки, работавшие в разных 
местах Запорожья, на зимовниках и промыс- 
лах, не имели возможности явиться на раду. 
Созывая казаков на раду, довбыши били в 
войсковые литавры. Призывом на раду слу- 
жили также выстрелы из сечевых пушек. 
Рада происходила в торжественной обстанов- 
ке. Собравшись на плошади, казаки составля- 
ли круг. Те, кому не хватало места, взбира- 
лись на крыши куреней, располагались на 
валу. 

Войсковой есаул выносил войсковые клей- 
ноды — знамя и бунчуки, устанавливал их 
посреди круга. После этого в праздничной 
одежде со знаками своей власти в руках на 
площадь выходила войсковая старшина. Ко- 
шевой атаман нес булаву, судья — войско- 
вую печать, писарь — большую серебряную 
чернильницу и т. п. Старшина становилась 
под бунчуком, снимала шапки и кланялась 
«товариству» на все четыре стороны. 

Кошевой объявлял затем о деле, которое 
предстояло решать, и рада начиналась. Став 
под знаменем и бунчуком, кошевой атаман 
обрашался к казакам со словами: «Паны мо- 
лодци! Чи не будете сього року, по старым 
вашим звычаям, инших новых старшин вы- 
бираты, а старых скидаты»? Если рада тре- 
бовала перевыборов старшин, последние кла- 
ли на землю шапки и знаки власти и, побла- 
годарив за оказанную им честь, удалялись. 
Вновь же избираемые по обычаю дважды от- 
казывались от знаков власти и принимали их 
лишь после третьего предложения. При этом 
новоизбранному кошевому атаману казаки 
тут же клали на голову землю, которую гор- 
стями брали прямо из под ног. Так избира- 
лась высшая или войсковая старшина — ко- 
шевой атаман, являвшийся начальником вой- 
ска, судья, ведавший войсковым судом, пи- 
сарь, управлявший канцелярией, и есаулы, 
помощники кошевого атамана по войсковым 
делам. Куренные атаманы избирались не на 
радах, а в куренях на куренных сходках. 

Несмотря на всю свою торжественность, 



, войсковая рада не играла большой роли в 
жизни войска. Все важнейшие вопросы ре- 
шались до рады на так называемых старшин- 
ских сходках. В этих сходках, кроме войско- 
вой старшины, всегда принимали участие ку- 
ренные атаманы и знатные старые казаки, 
часть которых уже раньше занимала стар- 
шинские места. 

Решения, принятые сходкой, старшина про- 
водила на раде даже тогда, когда они явно 
противоречили интересам основной массы ка- 
зачества. В последнем случае старшина не 
пренебрегала никакими средствами, пуская 
в ход обещания, обман и даже неприкрытое 
насилие. Решения на раде принимались гром- 
кими выкриками присутствующих. Когда 
предложение получило одобрение, казаки 
бросали также вверх свои шапки. Такой обы- 
чай, разумеется, представлял старшине не- 
малый простор для злоупотреблений. Опи- 
раясь на зажиточное казачество, старшина 
стремилась самовластно управлять Войском; 
при всяком удобном случае старалась не да- 
вать казакам отчета в своих действиях, удер- 
живала за собой, вопреки обычаям, должно- 
сти в течение ряда лет и прочее. Старшина 
присваивала себе лучшие войсковые угодья. 
В то же самое время в интересах имущих 
слоев казачества эта самая старшина уста- 
навливала жестокие кары за всякое посяга- 
тельство на право собственности. Даже за 
мелкую кражу виновного приковывали к 
столбу на сечевой площади и нещадно изби- 
вали киями, а в отдельных случаях — веша- 
ли. 

Протестуя против эксплуатации, притесне- 
ний и издевательств, казаки нередко подни- 
мались против старшины и зажиточного ка- 
зачества. Говорят, что когда казаки начина- 
ют высказывать на радах свое возмущение и 
требовать отрешения старшины от должно- 
сти, последние уходят скорее к куреням сво- 
им, не говоря ничего, опасаясь, чтобы не при- 
били. Во время восстаний казаки сами созы- 
вали раду, на которой решали важнейшие де- 
ла, избирали своих старшин и т. д. 

Таким образом общественно-политической 
организации казачества на определенной сту- 
пени развития, несмотря на все засилье стар- 
шины и зажиточного казачества, были свой- 
ственны известные черты демократизма. Де- 
мократизм этот в начальный период сущест- 
вования казачества выражался в признании 
формальном, разумеется, но отнюдь не фак- 
тическом, равных прав за всеми казаками на 
пользование землей, участие в радах, избра- 
ние старшины и т. д. Казачье самоуправле- 
ние отличалось в этом смысле от тех поряд- 



22 



ков, которые господствовали в областях, где 
политическая власть всецело принадлежала 
классу феодалов-крепостников. 

Тяжелые условия жизни, постоянная воен- 
ная опасность выработали у запорожских ка- 
заков высокие моральные и фиизческие ка- 
чества: любовь к свободе, мужество, бесстра- 
шие, стойкость, находчивость, выносливость. 

Ксендз Окольницкий, например, отмечает: 
«Хотя в среде казацкой нет ни князей, ни се- 
наторов, ни воевод,.., зато есть такие люди, 
что если бы не препятствовали тому состав- 
ленные против плебеев законы, то среди них 
нашлись бы достойные назваться равными по 
храбрости Цинциннату или Фемистоклу». 
Другой современник Боплан пишет: 

«Казаки смышленны и проницательны, на- 
ходчивы и щедры, не стремятся к большим 
богатствам, но больше всего дорожат своей 
свободой, без которой жизнь для них немыс- 
лима». По Боплану, казаки — «все высокого 
роста, отличаются силой и здоровьем; они 
очень редко умирают от болезни, разве толь- 
ко в глубокой старости; большинство окан- 
чивает жизнь на поле битвы. Казаки легко 
переносят голод и жажду, зной и стужу. Они 
могли долгое время находиться под водой, 
держа во рту полую камышину и т. д.» 

Во время походов казаки довольствова- 
лись одними сухарями и соломахой (варево 
из муки или пшена). Употребление спиртных 
напитков в походе считалось большим пре- 
ступлением. Отвага и неустрашимость запо- 
рожских казаков приводила в изумление со- 
временников и вызывала похвалу даже у 
врагов. В вековой борьбе с врагами запорож- 
цы создали высокое самобытное военное 
искусство. Запорожские казаки были стой- 
кими пехотинцами, меткими стрелками, ли- 
хими наездниками, искусными пушкарями, 
бесстрашными мореходами. Запорожцы-пе- 
хотинцы, в большей своей части, отличались 
большим искусством в строительстве поле- 
вых укреплений. Для этой цели они, кроме 
оружия, брали в поход топоры, лопаты, ве- 
ревки и пр. Обычным укреплением были 
шанцы (окопы) с высоким земляным валом. 
Когда же условия не позволяли рыть окопы, 
казаки устраивали табор из возов. В этом 
случае они опрокидывали возы, тесно связы- 
вали их цепями, обратив оглобли в сторону 
противника наподобие рогатин, для того, 
чтобы не допустить противника к самым по- 
возкам. При длительной осаде возы засыпа- 
лись землей. Засев за таким «валом», казаки 
отбивались от нападавшего противника. Та- 
бор был грозным для неприятеля укрепле- 
нием. 



В военном деле запорожцы отличались 
большой изобретательностью, пуская в ход 
самые неожиданные хитрости. Инсценировав, 
например, бегство из лагеря, они поджидали, 
пока враг бросится грабить оставленное ими 
имущество, а затем внезапно нападали на 
него. 

Часто вокруг лагеря устраивались разно- 
го рода тайники и «волчьи ямы», в дно кото- 
рых вбивались колья с обращенными вверх 
острыми концами. Казаки нередко переоде- 
вались во вражеское платье, чтобы дезори- 
ентировать противника и т. д. 

Богатый боевой опыт запорожского каза- 
чества служил для народных масс Украины 
родником, откуда они черпали высокие об- 
разцы военного искусства. Это искусство ши- 
роко использовалось украинским угнетенным 
народом в его борьбе с его жестокими пора- 
ботителями: Польшей и Литвой с одной сто- 
роны, с турками и татарами — с другой. 

Возникновение Запорожской Сечи имело 
большое историческое значение. С образова- 
нием Сечи, угнетенный и закрепощенный ук- 
раинский народ приобрел мошную опору в 
борьбе против чужеземного гнета. 

Тут находили убежище и поддержку все 
украинские повстанцы, выступавшие против 
своих поработителей. Своей героической 
борьбой запорожское казачество оказывало 
большое влияние на население Украины, под- 
держивая у него дух протеста против угнета- 
телей и вдохновляя на борьбу со своими угне- 
тателями — польскими и литовскими магна- 
тами. 

Во времена тяжелых испытаний народные 
массы Украины всегда обращали свои взоры 
к русскому народу, который в длительной 
борьбе с татарами и другими иноземными по- 
работителями отстоял свою национальную 
независимость. Историческая судьба России 
сложилась так, что Россия того времени бы- 
ла единственным централизованным государ- 
ством у славянских народов, поэтому она ста- 
новилась их естественной опорой в борьбе с 
чужеземными захватчиками. Для населения 
Украины стремление к освобождению от гне- 
та Польщи было неразрывно связано с 
мыслью о воссоединении Украины с Россией. 

В 1591-1592 годах, запорожцы, готовясь к 
новому восстанию против Польши, пытались 
обеспечить себе поддержку русского прави- 
тельства и добиться принятия Украины в со- 
став России. Однако Русское государство, пе- 
режившее тяжелые последствия Ливонской 
войны, не могло в то время решить вопрос о 
воссоединении Украины с Россией. 

Тем не менее русское правительство не 



— 23 — 



оставило без внимания обращение Запорож- 
ского войска. В Сечь из Москвы были присла- 
ны деньги и припасы, в которых казаки силь- 
но нуждались. 

Осенью 1593 года Приднепровье было охва- 
чено пламенем восстания. Восстание было 
ответом на издевательства польских магна- 
тов, грубо нарушающих условия их догово- 
ра с казаками. Движение казаков вызвало 
страшный переполох среди шляхты, собрав- 
шейся в Киев на очередную судебную сессию. 
Казаки окружили Киев и приступили к оса- 
де города, которая, однако, длилась недолго, 
т. к. казаками было получено известие о на- 
падении на Сечь татар. 

Польское правительство уже давно под- 
стрекало крымского хана к нападению на За- 
порожье. Воспользовавшись походом запо- 
рожцев к Киеву, крымский хан во главе сво- 
его войска вторгся в Запорожье и подступил 
к Сечи. Небольшой казачий гарнизон оказал 
врагу мужественное сопротивление, однако 
недостаток продовольствия принудил защит- 
ников покинуть Сечь. Под покровом ночи они 
ушли на лодках вверх по Днепру. 

Ворвавшись в опустевшую Сечь, татары 
разрушили все ее укрепления. Известие о 
разрушении Сечи заставило запоржцев 
снять осаду Киева и поспешить на Запорожье. 

Хотя восстание 1591-93 годов и потерпело 
поражение, оно нанесло чувствительный 
удар по чужеземному крепостническому 
строю на Украине. Запорожскому казачест- 
ву в том восстании принадлежит видная роль. 
Разрушение Сечи на Томаковке побудило за- 
порожцев перенести войсковые укрепления 
в более удобное место. В том же году запо- 



рожцы заложили новую Сечь на Базавлуке. 

Остров Базавлук расположен приблизи- 
тельно в 25 км. юго-западнее Томаковки. Ост- 
ров напоминает собой прямоугольный тре- 
угольник, стороны которого имели около 
двух километров в длину. 

Запорожцы в короткое время возвели на 
острове земляные валы и построили деревян- 
ные палисады. Эти укрепления были затем 
опоясаны глубоким рвом. Это все, вместе взя- 
тое, образовало собственно «Сечь», из бойниц 
которой грозно глядели жерла пушек и ка- 
зачьих самопалов. 

Положение Украины в то время (1651-1652 
гг.) стало чрезвычайно тяжелым. Уже шестой 
год украинский народ вел изнурительную 
борьбу против агрессивной Польши. Эта борь- 
ба потребовала от него огромных жертв и на- 
пряжения всех сил. Осенью 1653 г. польский 
король поднял на борьбу с украинским наро- 
дом все наличные силы Речи Посполитой. 

В этот, решающий для судеб украинского 
освободительного движения, момент, 1-го ок- 
тября 1653 г. в Москве был созван Земский 
Собор, который единодушно высказался за 
воссоединение двух братских народов и бы- 
ло торжественно объявлено о принятии Ук- 
раины в состав России. 

Тотчас после собора на Украину отправи- 
лись послы, на которых возлагалась почет- 
ная обязанность завершить великий акт вос- 
соединения Укпаины с Россией присягой ук- 
раинского народа. 

(Продолжение следует) 
Нью-Йорк. США. 

М. Черныш 



О КОРНЯХ НАШЕГО РОДА 



Как то давно мне пришлось слышать рас- 
сказ об одном действительном происшествии: 

В г. Баку, лет сорок тому назад, велись го- 
рячие диспуты о религии и о происхождении 
человека. На трибуну вышел какой то воло- 
сатый, некрасивый азиат и стал утверждать, 
что все должны, не сомневаясь, считать сво- 
ими предками только обезьян. На это из пуб- 
лики раздалась громкая реплика: «Конечно, 
каждый знает своих предков лучше, чем кто 
либо иной». Публика разразилась хохотом, 



потому, что заросший волосами оратор сам 
был очень похож на обезьяну. 

Этот случай я вспомнил, начиная читать 
статью: М. Черныш: «О возникновении За- 
порожского Казачества» (Род. Край № 68). 

Конечно, г. Черныш знает своих предков 
лучше меня и тот факт, что его отцы были 
украинцами не уменьшает его достоинств и 
никого не может беспокоить. Но, обобшая, он 
пробует от тех же украинцев повести и весь 
род заднепровских казаков. Вместе с тем, ни- 



24 — 



каких доказательств достойных внимания г. 
Черныш не привел, а всю сумму своих позна- 
ний по этому вопросу опирает на советской 
книге В. А. Голубоцкого «Запорожское Каза- 
чество» (Киев 1957). Прошу обратить внима- 
ние, что выпустило ее в свет Государствен- 
ное издательство политической литературы 
УССР. 

О другом произведении того же автора (В. 
А. Голубоцкий, «Освободительная война ук- 
раинского народа под руководительством 
Хмельницкого», — Москва 1954) я имел воз- 
можность поместить свои соображения в га- 
зете «Казак» № 32. 

Прежде всего надо заметить, что обе кни- 
ги этого автора — только фрагменты украин- 
ской истории в советском аспекте. Составле- 
ны они по принципу, провозглашенному со- 
ветским же историком Покровским: «Исто- 
рия это политика, обращенная в прошлое». 
Гн. Чернышу надо было бы поискать более 
объективных данных «о возникновении»..., а 
не переписывать почти дословно чужие аб- 
зацы. Особенно в части обширных разгла- 
гольствований о причинах появления казаков 
на Днепре. Прежде всего потому, что и у са- 
мого Голубоцкого нет никаких положитель- 
ных данных утверждать, как он это делает, 
что днепровские казаки повелись от украин- 
цев, беглых крестьян, которые, покинув сво- 
их злых панов, бежали в степи, наполненные 
татарами (очевидно, лучшими, чем прежние 
паны). С каким удовольствием он указал бы 
нам документы, подтверждающие, что это 
именно так происходило и что в степях укра- 
инцы делались казаками. Но он их не нашел 
в архивах Юго-Западной Руси, хотя и имел 
их в своем полном распоряжении. Потому и 
привел только один сомнительный случай: в 
1563 г. шляхтянка М. Сенютина жаловалась 
Луцкому подстаросте, «что ее подданные, в 
частности «седельник з наймитами, Васечко 
з наймитем, Дмитр з сынми, Прыс с сынми и 
з наймитами» и др. сожгли ее усадьбу «и тое 
ж ночи с женами и детьми и з маёнтностями 
(имуществом) своими повтекали проч». 

Едва ли такой документ сможет убедить 
кого либо, что эти украинцы бежали именно 
в татарские степи. В то время на волынском 
Полесье возник не один укрепленный город, 
литовские паны звали в них людей отовсюду, 
оРещая всякие удобства, землю для обработ- 
ки и податные льготы. Вероятнее всего, эти 
украинцы со своими наймитами «повтекали» 
в один из тяких городов. 

Голубоцкий ссылается и на С. Грондского, 
который написал во второй половине XVII 
века «Историю Казачье-польской войны». 



Этот источник тоже не достаточно убедите- 
лен. Грондский писал: «Наиболее состоятель- 
ные из крестьян, даже отцы семейств, нако- 
пив известное имущество, забирали его и, не 
спрося разрешения у своих панов, устремля- 
лись в казаки, откуда их невозможно было 
вернуть». 

Это действительно случалось во время вос- 
станий и войны и кто станет отрицать, что 
Богдан Хмельницкий пользовался услугами 
громадного количества восставших крестьян. 
Но из этого не следует, что они при этом обра- 
щались в казаков. Украинец и русский исто- 
рик Н. Костомаров нашел в хрониках сообще- 
ние, что под Берестечком в армии Хмельниц- 
кого их было множество и при успехах они 
не плохо бились, но когда в боях наступали 
неудачи, они вопили: «Смилуйтеся, панове 
Ляхи! мы не казаки, мы мужики. (В Казачь- 
ем Словаре имеется подробное описание бит- 
вы под Берестечком). 

Кроме того, приведя запись Грондского, Го- 
лубоцкий не сообщил, что в договорах с мос- 
ковским нарем, вскоре после Казачье-поль- 
ской войны, было поставлено условие уда- 
лить из полков всех попавших туда «мужи- 
ков» и что уже тогда население Земли Запо- 
рожских Черкасов (Гетманщины) было раз- 
делено на два обособленных слоя: один — го- 
сподствующие и правящие Черкасы-Казаки, 
другой — подчиненный им «весь народ пра- 
вославный российский». 

Не замечает Голубоцкий и того, что акты 
неизменно называют запорожцами всех дне- 
провских казаков, независимо о того, живут 
ли они за порогами или далеко выше порогов, 
на Суле, Десне и т. д. По Ригельману же 
(«История Малой России»), который от 1740 г. 
обшался с сичевиками на их же земле, про- 
изошло это потому, что они все пришли под 
Киев и Чернигов из за порогов с татарского 
юрта» и наименованы они обоих сторон реки 
Днепра все, вообше, Запорожскими Казака- 
ми», а «по навычке к воинским делам от та- 
тар, делали, вообще, великие услуге Пель- 
ше». 

Не знает также Голубоцкий, по какой при- 
чине днепровские казаки в русских актах по- 
стоянно называются черкасами. А между тем, 
кто такие черкасы истории хорошо известно. 
Это прежние жители Сев. Кавказа, страны 
Черкасии, те племена, которые до прихода 
татар (1240 г.) назывались в летописях Чер- 
ными Клобуками, Козарами и Порсянами 
(Торки, Берендеи, Болоховцы и др.). А в XV 
веке московский летописный свод разъясня- 
ет под годом 1152, что это «все Черные Кло- 
буки, еже зовутся Черкасы». Через 50 лет то 



- 25 



же пояснение повторяет Воскресенская ле- 
топись. На картах времени Петра Первого 
донские казаки тоже называются черкасами. 
Знают и их происхождение: в конце XIII в., 
призванные баскаком Ахматом, из земли 
Черкасской, из Пятигорья, казаки основали 
на Днепре г. Черкасы (Болтин, Татишев). В 
Ермолинской летописи под годом 1445: «тое 
же весны цар Махмет и сын его Мамутяк 
послали в Черкасы по люди и прииде к ним 
две тысячи казаков». Речь здесь идет о стра- 
не Черкасской. В ином случае стояло бы, по 
правилам древнего слога: «послали в город в 
Черкасы». Что эти казаки-черкасы пользо- 
вались славянским языком, писали в начале 
XVI века С. Герберштейн («Объяснения мо- 
сковских дел») и Матвей из Мехова («Трак- 
тат о двух Сарматиях»). 

Не вспоминает Голубоцкий и о том, что до 
Белградского мира (1739 г.) все земли Днеп- 
ровско-Бугского клина за реками Тясьмин и 
Синие Воды принадлежали Крымскому хан- 
ству. А это значит, что начиная от 1240 г. За- 
порожье входило в границы ханства и было 
связано с его политической историей. 

Действительно, по историку Костомарову, 
литовские хроники вспоминают народ жив- 
ший там в отдаленные эпохи под властью 
своих атаманов. По тем же хроникам (Мартин 
Вельский), в. кн. Литовский Ян Альбрехт в 
1489 г. шел по татарским землям вдоль Ю. 
Буга, «имея проводниками казаков, хорошо 
ознакомленных с теми местами». 

О том, что казаки еше раньше жили в гра- 
ницах Крымского ханства, имеются и другие 
памятники, не считая, высеченных на кам- 
нях, античных надписей с нашим именем. 
Запись в греческом Синоксарии, Кратком 
дневнике крымского г. Сугдея, гласит: «17 мая 
1308 г. раб божий Альмальтку, сын Самака, 
погиб от меча казаков». Там так и сказано: 
казаков, а не татар. 

Половцы тоже знали наших предков. Наше 
имя в сочетании «Хасал Козак» помешено в 
словаре половецкого языка, составленного в 
XIII веке для генуэзских купцов. Оно пере- 
ведено там в таком значении, как его пони- 
мали генуэзцы — «Казак страж, хранитель, 
разведчик». Этот перевод означает только, 
что некоторые казачьи группы вместе со сво- 
ими атаманами, судьями, оргузиями (так сло- 
во «оргузии» переводит А. А. Васильев в сво- 
ей английской книге «Готы в Крыму»), при- 
ходили на службу охраны черноморских ко- 
лоний Генуи. Устав этих колоний (1449 г.) го- 
ворит о том же. Татарами они ни там, ни тут 
не называются. Отдельная группа Крым- 
ских казаков состояла и в дружине местного 



хана, в то время как остальные кочевали дву- 
мя улусами Перекопским и Белгородским. 

Исторические памятники говорят, что в 
конце XV века, с приходом в Крым турок, 
большая часть казаков ушла оттуда. Пути 
Перекопских и Белгородских казаков к ре- 
кам Роси, Суле, Десне указаны актами и ле- 
тописями. Хотя они и переняли от татар и:: 
многие привычки, но татарами не стали. 

В самом деле, могли ли быть татарами Бел- 
городские казаки, часть которых позднее из- 
вестна, как казаки Путивльские и Северские? 
Были ли татарами, отколовшиеся от них Сев- 
рюки, что вместе с племенем Сары Азман 
спустились в 1549 г. к Дону и основали там 
«три и четыре» городка? 

Если они все были татарами, если татара- 
ми были те «казаки многие», которых Иван 
Грозный отпустил на Дон вместе с мурзой 
Чигри Бердеем, если татарами были пятнад- 
цать тысяч казаков, переселенных в 1702 г., 
по свидетельству современника В. Н. Тати- 
щева, Петром Первым из Шацкой и Тамбов- 
ской провинции к Азову, то и все мы долж- 
ны считать себя татарами Золотой Орды. А 
это очевидно абсурд! 

С другой стороны, могли ли украинские 
крестьяне, уходившие «от нестерпимого фео- 
дального гнета», добровольно принимать к се- 
бе в качестве начальников и руководителей 
тех самых феодалов, от которых они только 
недавно бежали. А ведь среди казачьих бое- 
вых сотрудников в 16-м веке много этих знат- 
ных феодалов: рыцарь Ланцкоронский, зять 
князя Острожского, князь Евстафий Дашке- 
вич, князь Ружинский, князья Михаил и 
Дмитрий Вишневецкие... 

По аналогии: захотим ли мы, эмигранты от 
коммунизма, принять к себе в руководители 
видных членов коммунистической партии, со- 
ветских «феодалов»? Конечно, нет! Казаки то- 
же не приняли бы к себе своих классовых 
врагов, если бы они действительно были бег- 
лыми крестьянами. 

Не было, г. Черныш, никакого «возникно- 
вения Запорожского Казачества». Просто жи- 
ли от половецких времен при Днепре некото- 
рые казачьи племена. Местные жители Ру- 
си — Украинцы называли их Черными Кло- 
буками, Черными шапками. Жили они там и 
во время Киевской Руси, и при татарах, и при 
Литве, жили и независимой республикой со 
многовековыми политическими, военными и 
бытовыми традициями. Не ладили с Речью 
Посполитой. А потом пришли русские войска, 
разрушили без следа их вольную республи- 
ку, заставили бросить мечты о ее «неистовом» 



26 — 



строе, переселив почти всех Черноморцев и 
«малороссийских казаков» на те черкасские 
места, откуда их 700 лет назад изгнали исто- 
рические ураганы. 

Какими черкасы ушли на Днепр, такими 
они и вернулись в Приазовье; сохранили свой 
первоначальный славяно-туранский физиче- 
ский тип и свою славянско-христианскую ду- 
шу. А язык 1 ? Что же! всякая эмиграция че- 
рез два-три поколения теряет язык и ее 
потомки пользуются тем наречием, которое 
господствует вокруг них. 

Не избежали этих процессов и днепровские 
казаки. За многие века сожительства с ук- 
раинцами-Русью, они позаимствовали их 
язык, и только внесли в него свои корректи- 
вы. Даже в Донском (Динском) курене речь 
донцов исчезла за один век их пребывания на 
Днепре. 

Может быть, через взятых на стороне жен 
некоторые казаки и породнились с украин- 
цами, как другие породнились с греками, та- 
тарами, русскими и даже с ненавистными 
турками, но до сегодняшнего дная, как мы 
видели на примере 1918-19 гг., наши Черно- 
морцы не проявляют желания объединяться 



с украинцами политически. 

И напрасно сторонники Соборной Украины 
мечтают, по примеру Крыма, приобрести и 
наши земли, а потом создать государство «от 
Черных Карпат до Билого Кавказу». В соб- 
ственном своем виде и без наших краев мы 
им, пожалуй, и не нужны. Но часть нашего 
прошлого украинцам необходима; ведь без 
«Козацкой добы» история Украины станет 
удручающе скучной. Что останется ей, если 
из нее изьять века Запорожья и Гетманщи- 
ны?! Поэтому некоторые украинцы, понима- 
ющие историю, как «политику углубленную 
в прошлое», и сочиняют всякие небылицы о 
казаках. 

Нам нужно разрабатывать образ нашей 
древности не покладая рук. Следует создать 
собственные молодые кадры ученых. И не 
для того, чтобы обосновать идею независимо- 
сти Казакии, а для того только, чтобы отрях- 
нуть со своего прошлого нечистоплотную 
ложь, накопившуюся за время нашей неволь- 
ной непробудной духовной спячки. 



США. 



Г. Губарев 



О КАЗАКАХ 



Край Донской благословляю 
За любовь к нему свою 
И во сне на Дон летаю, 
И хвалу ему пою. 

Я пою просторам, нивам 
И озерам и лугам, 
Половодьям и разливам, 
Всем живущим казакам. 



Да, «казак» простое слово. 
В нем любовь к стране родной. 
Жизнь казачья пусть сурова, 
Несравненная с другой. 

Казаки не знали рабства. 

Шли за волю умирать 

Против гнета, хамства, чванства, 

За земную благодать. 



Париж. 



Н. Евсеев 



ИЗ БОРЬБЫ ДОНСКИХ КАЗАКОВ С БОЛЬШЕВИКАМИ 

(Ноябрь 1917 г. — апрель 1918 г.) 

(Продолжение № 69) 

В Новочеркасске правительство устроило ман ген. Каледин со своим правительством. 
в честь курсантов бал в здании 2-ой гимна- Атаман выступил с речью, которая и не отли- 
зии. На балу присутствовал и Донской Ата- чалась особым красноречием, но в ней было 



— 27 — 



сказано все! Он предупреждал казаков о на- 
ступающих испытаниях и бедах, если каза- 
ки дружно не станут на защиту своих станиц 
и не отразят попытки нарушить казачье пра- 
во «устраивать свою жизнь по своему, по ка- 
зачьему». Следующим говорил член Донско- 
го правительства П. М. Агеев. Его речь была 
бессодержательна, не дававшая ничего ни 
уму, ни сердцу. 

После бала мы сразу же разъехались по 
своим станицам и хуторам. За мной на стан- 
цию Чертково приехал брат Михаил. Своих 
родных я предупредил телеграммой о дне 
приезда на Чертково. Михаил приехал не- 
много ранее, оставил лошарей на постоялом 
дворе, а сам поспешил на станцию, где вско- 
ре мы радостно и встретились. 

На мой вопрос, возвратились ли домой с 
фронта мои друзья Филипп и Никифор, брат 
сказал, что не вернулись, хотя многие хуто- 
ряне уже дома. Михаил сообщил, что ходят 
слухи о том, что наш 12-ый полк пробивает- 
ся с оружием на Дон. 

Дав отдохнуть лошадям и как следует на- 
кормив их, мы двинулись домой, чтобы к но- 
чи доехать до ночлега в Каменке. Переноче- 
вав у знакомого, двинулись дальше. Было 
холодно, мороз был изрядный и к тому же 
дул сильный ветер, который понадувал боль- 
шие сугробы снега, но несмотря на это кони 
шли весело и мы к 12 часам дня были уже в 
хуторе Мешкове, а через два часа приехали в 
свой родной хутор Коновалов. 

Дома меня с нетерпением ожидали и встре- 
ча была милая и радостная. Многие хорошие 
знакомые интересовались услышать от меня 
то, о чем в газетах не пишут. К тому же и га- 
зеты приходят с большим запозданием, а я 
новый человек из центра казачьей жизни, 
по их мнению, привез много свежего и инте- 
ресного. 

На другой же день мы пошли с отцом к Су- 
денковым. Позвали нас на чай, а главным об- 
разом — побеседовать. Наш священник отец 
Михаил, увидя нас из окна своего дома, тоже 
поспешил прийти к Суденковым. 

Пришлось рассказать о разгроме красного 
флота под Гниловской под командой ген. На- 
зарова, о взятии Ростова, о разоружении сол- 
дат и рабочих в Ростове и роспуске их по до- 
мам, о бале в честь курсантов. 

Выслушав мой рассказ с большим интере- 
сом и напряженным вниманием, Е. А. Суден- 
ков сказал: «Алексей Иванович, с большим 
вниманием я прослушал ваш рассказ. С чув- 
ством долга и сознания важности поступка, 
совершенного Донским Атаманом в Ростове, 
я приношу ему сердечную благодарность за 



совершенное им дело. И вам, как участнику 
всего, добровольно откликнувшемуся на зов 
Атамана и правительства». При этом он креп- 
ко мне пожал руку. Отец Михаил также по- 
спешил поблагодарить меня. 

Было уже поздно, когда мы с отцом, побла- 
годарив хозяев за угощение и попрощавшись, 
пошли домой. Под впечатлением речи Дон- 
ского Атамана я начал смотреть на будущее 
с большой тревогой, в разговорах с родствен- 
никами и особенно со знакомыми стал более 
сдержанным, давал им сначала высказывать- 
ся, а потом веской аргументацией заканчи- 
вал дебаты. Даже старики со вниманием вы- 
слушивали меня, соглашаясь с моими трез- 
выми суждениями. И часто они вели между 
собой такие разговоры, о которых я узнал 
впоследствии: «он ведь командирован в Чер- 
касский самим начальником шастой дивизии, 
штобы быть ахвицером, с ним, с Алексеем 
Ивановичем, и поговорить антиресна, он рас- 
сказываит о всем, не споминая эту слабоду, 
как другие казаки, пришедшие на побывку с 
фронта, слабода, да слабода! К чему она толь- 
кя приведет?» 

И действительно, старикам разговоры о 
свободе и всех новшествах на фронте, о кото- 
рых многие приходившие с фронта казаки 
рассказывали — не нравились и они с недове- 
рием и неуважением относились к таким рас- 
сказчикам. 

Большевистская пропаганда делала свое 
дело и в казачьих частях, хотя и не с таким 
успехом, как у солдат. Казаки остались вер- 
ными воинскому долгу, товарищеской спай- 
ке и своему казачьему единству, выработан- 
ному веками. В этом кроется разгадка их от- 
ношений к своим офицерам, боевым сорат- 
никам. 

После каникул на станцию отвез меня 
опять Михаил. Ночевали мы в хуторе Сетра- 
кове, куда пришел и где расквартировался 
12-ый Донской казачий полк, в котором слу- 
жил Михаил и все наши мигулинцы, а поэто- 
му мы сейчас же розыскали с братом нашего 
соседа Филиппа, лучшего друга моего дет- 
ства. 

Хотя мы и были рады, встретившись хоть 
на короткое время, но потом наша радость 
была чем-то отравлена: мы выяснили, что 
находились в разных лагерях. 

Для Филиппа война была окончена и он 
пришел домой на заслуженный отдых, после 
перенесенных трудов войны — окопной жиз- 
ни. Я уже кое-что знал о предстоящей нам, 
казакам, борьбе и об очень трудных испыта- 
ниях. Во время встречи я избегал затрагивать 
этот больной вопрос. Я ему все рассказал о 



28 — 



себе и куда сейчас еду продолжать образова- 
ние. 

На мой вопрос, что намерен предпринять 
12-ый полк, Филипп сказал, что полк сегод- 
ня собрал митинг и на нем постановил: знамя 
полка поставить в Сетраковской церкви, пол- 
ковое имущество сложить в бараках лагеря 
для малолетков, а все чины полка (офицеры 
и казаки) получат временный отпуск. 

Время было уже позднее и мы за разгово- 
рами и не заметили, как оно пролетело, так 
все было интересно. Так же мило, как встре- 
тились, мы и распрощались, обнявшись и 
расцеловавшись, не зная, на долго ли опять? 

Перед вечером мы с братом были уже на 
станции Чертково. Ждать поезда не приш- 
лось долго и, распрощавшись с братом, я про- 
шел в вагон. Поезд гнел с большими останов- 
ками на станциях, пассажиры о чем то шеп- 
тались между собой, но я был погружен в 
свои думы и мало обращал внимания на окру- 
жающее. 

Выяснилось позже, что причина остановок 
была та, что около станицы Каменской, где 
находился штаб Донских революционных 
войск, во главе с войск, старш. Голубовым и 
подх. Подтелковым, оперировал партизан- 
ский отряд полковника Чернецова. 

Приехав в Новочеркасск, я на другой день 
возобновил свои занятия на курсах. В это 
время вокруг Новочеркасска уже находился 
фронт, который оборонялся партизанскими 
отрядами, организованными, преимущест- 
венно, из учащейся молодежи: студентов, 
гимназистов, реалистов, кадет, семинаристов. 
Настроение в городе было тревожное. Каж- 
дый день звонил большой колокол извещав- 
ший об очередных похоронах молодых геро- 
ев Дона, отдавших свои юношеские жизни за 
свободу Казачьей земли. 

За гробами героев шел всегда Донской Ата- 
ман А. М. Каледин, провожая их в далекий 
путь. Он был всегда задумчив и грустен. Так 
продолжалось весь январь. 

И вот, 29 января 1918 года город облетела 
страшная весть: Донской Атаман А. М. Ка- 
ледин застрелился! Нужно-ли говорить о 
том, как мы и все остальные были потрясе- 
ны этим страшным известием... 

Всем уже было ясно, что надвигается неот- 
вратный конец нашему сопротивлению и мас- 
са большевизма зальет родные хутора и ста- 
ницы. 

Первому, выборному после 200-летнего 
перерыва, Донскому Атаману А. М. Каледи- 
ну устроили торжественные похороны. 

На экстренном заседании Малого Круга 



был временно избран на пост Донского Ата- 
мана ген. А. М. Назаров. 

Первый приказ Донского Атамана при- 
зывал к мобилизации всех учащихся от 17 
лет. Я был мобилизован в инженерную сот- 
ню, вновь сформированную. 

Мобилизованную молодежь мешали с ка- 
заками из окрестных станиц, прибывших в 
Новочекрасск. Казалось, что создается ка- 
кая-то внушительная сила для борьбы с крас- 
ной гвардией, со всех сторон наседающей на 
Новочеркасск и Ростов. 

Партизанские отряды совершали чудеса 
храбрости. Отряды Чернецова, Семилетова 
сдерживали врага, дабы дать время для ор- 
ганизации частей из мобилизованных. Но вот 
пришла опять страшная весть. Под ст. Глу- 
бокой, отряд полк. Чернецова был окружен, 
разбит и сам Чернецов, попав в плен, был за- 
рублен Подтелковым. Оказалось, что эту опе- 
рацию провели два казачьих полка из ст. Ка- 
менской под командой Голубова. Это была 
бригада из 10-го и 27-го Дон. Каз. полков. 

Что же представлял из себя войск, старш. 
Голубов? Об этом мне поведал И. А. Сытин, у 
которого я жил на квартире. Сытин с 1914 го- 
да, по мобилизации, попал в 27 Дон. Каз. полк 
в сотню, которой командовал Голубов. Голу- 
бова казаки сотни очень любили, так как он 
был хорошим и добрым командиром. Таким 
же уважением он пользовался и у казаков 
других сотен. Этим и можно объяснить то, 
что ему удалось в Каменской увлечь за собой 
казаков. 

Убийство Подтелковым полк. Чернецова 
вызвало гнев Голубова, но несмотря на это 
оно легло грязным пятном на его память. 

Затем последовал Голубов с этими полками 
в Новочеркасск и здесь, войдя на заседание 
Малого Круга, арестовал Донского Атамана 
ген. Назарова, Малый Круг разогнал силой. 

Бригада голубовских казаков, как на пара- 
де, вступила в Новочеркасск. Несмотря на 
риск, я решил посмотреть и определить, на- 
сколько пала дисциплина среди них. По Ер- 
маковскому спуску казаки Голубова просле- 
довали к Войсковому Собору в полном по- 
рядке, сотня за сотней, с офицерами и уряд- 
никами н?. своих местах и с погонами на пле- 
чах. Это обстоятельство меня заинтересовало 
и навело на размышления. Казаки голубов- 
цы не являются настоящими большевиками, 
подумал я. Их доверчивость к Голубову и 
привела их на границу измены родному Вой- 
ску. Ведь, все их поведение и внешний вид 
не отвечали тому, что представлял собой в то 
время революционный большевизм. Это у ме- 
ня не увязывалось в голове и не хотелось ве- 



29 — 



рить, что братья казаки поддерживают го- 
лубовскую измену. 

С такими мыслями я вернулся на кварти- 
ру, где было уже полно гостей — казаков 
27-го Дон. Каз. полка с командиром сотни сот. 
Черепахиным. Все они были сослуживцы Сы- 
тина до 1916 года, когда он был уволен на- 
всегда из полка по ранению. Сытин предста- 
вил меня всем гостям, как соседа с хутора 
Коновалова, ст. Мигулинской. Я счел нуж- 
ным приветствовать их с прибытием на Ти- 
хий Дон, а затем присел около сот. Черепахи- 
на, который водку не пил, да и вино только 
пригубливал. Когда все немного подпили и 
на нас с сотником не обрашали внимания, сот. 
Черепахин спросил меня: «а Вы кто-же бу- 
дете? » 

У меня, совсем неожиданно, вырвалось: «я 
враг большевиков, а следовательно и Ваш». 
Сотник насторожился и переспросил еше раз. 
Тогда я рассказал ему по порядку... 

Сотник до шопота понизил свой голос, на- 
верное не желая, чтобы его слушали другие, 
и спросил, имею ли я на руках какие либо 
документы. Я ему сказал, что имею докумен- 
ты только с курсов, на которых обучаюсь. 
Сотник предложил мне вступить в его сотню, 
как выход из положения, в котором я нахо- 
жусь. 

Я поблагодарил его за участие, но заявил, 
что большевикам не служил и служить не 
намерен. На это сотник мне сказал, что он не 
знает больше, как мне можно помочь. Как 
мне показалось, он это сказал с грустью в го- 
лосе. Тогда я обратился к нему с вопросом, не 
мог ли бы он мне выдать командировочный 
документ в станицу Каменскую? Этой прось- 
бой, как мне казалось, я вывел сотника из 
затруднительного положения. Он улыбнулся 
и сказал, что его сотня расквартирована в 
Донском Военном училище, куда я к нему 
должен явиться ровно в 12 часов. 

В указанное время я явился в Военное учи- 
лище, розыскал сотника и получил от него 
уже заготовленный командировочный доку- 
мент. Подавая мне бумагу, он пожелал мне 
счастливого пути, а затем обратился к взвод- 
ному уряднику и приказал выдать мне вин- 
товку и патроны. 

Получив винтовку и патроны и имея в кар- 
мане документ, который избавлял меня от 
всяких неприятностей в пути, я отправился 
на квартиру. 

14-го февраля, по следам голубовиев, в сто- 
лицу донских казаков вошла красная гвар- 
дия. Это была толпа, вооруженная до зубов, 
людей. 

В шинелях русских солдат, в костюмах ра- 



бочих, в купеческих сюртюках и даже в под- 
рясниках. Комиссары были обвешаны крест 
на крест пулеметными лентами. 

Сколько их набилось в Новочеркасск — не- 
известно, но дела этой гвардии видели все. 
Это было что-то невероятно дикое и кошмар- 
ное! 

Красногвардейцы врывались в дома пья- 
ные, грабили жителей, и не было на них уп- 
равы. Врывались в госпитали, выбрасывали 
тяжело раненых на улицу и тут же, с изде- 
вательствами, расстреливали. Вывели на ули- 
цу Преосвященного Гермогена, начали изде- 
ваться, но появились казаки голубовцы и 
прекратили бесчинство. 

По несколько раз в день я наводил справки 
на станции относительно поездов, но, к сожа- 
лению, никакого движения в сторону Воро- 
нежа не было. 

Прийдя 16 оЪевр. на станцию, я увидел, что 
к паровозу под парами прицепили два клас- 
сных вагона, которые направлялись в сторо- 
ну Воронежа. Предполагая, что в вагонах едет 
какое-то красное начальство, я в вагон не 
пошел, а устроился на площадке. Персиянов- 
ку я проехал благополучно. На следующем 
полустанке Каменоломная поезд остановился 
и из станционного здания вышли два солда- 
та с винтовками. Один из солдат, указывая 
на меня кивком головы, сказал другому: 
«смотри, Фядот, эта птица летит из их каде- 
тов разбитого гнезда». 

Я делал вид, что не слышу их разговора и 
не обращаю на них внимания. Когда же они 
подошли ко мне, то один из них спросил: «ча- 
вож, товариш, не заходишь в вагон?» Я от- 
ветил, что зайду, если это возможно. Я сошел 
с плошадки и последовал за солдатом, а вто- 
рой шел за мной. Когда вошли в вагон, то 
шедший впереди меня быстро повернулся и 
с выпучеными глазами заорал: «руки вверх! 
ты арестован, твои документы!» 

Я не испугался ареста, хладнокровно вы- 
нул и подал ему мой командировочный до- 
кумент, но им это оказалось мало, они требо- 
вали еще документ от советов. Такого доку- 
мента у меня не было и быть не могло, так 
как я еще не жил под советской властью, а 
поэтому они начали меня обыскивать с осо- 
бой тшательностью. Искали в сапогах, под 
подклейками сапог, ощупали все кармани 
шинели и мундира, но не заметили, что я был 
в двух брюках. Дело в том, что во вторых 
брюках тонкого сукна и было то, что больше- 
вики с таким рвением искали: документы с 
курсов, командировка от 25 Дон. Каз. бата- 
реи, аттестация из батареи и резолюция на- 
чальника дивизии. Это была объемистая пач- 



— 30 



ка документов. Только чудом я спасся от рас- 
стрела в то страшное и безправное время. 

Читатель может задать вопрос, да зачем 
же он все эти документы носил с собой? Я 
считал, что эти документы для меня очень 
ценны, а кроме того мне и в голову не прихо- 
дило, что меня могут арестовать или подверг- 
нуть обыску. 

Когда же это случилось, то я готов был по- 
жертвовать и документами и всем чем угодно, 
лишь бы спасти свою жизнь, но было уже 
поздно. 

У меня оставалась надежда только на по- 
мощь Божью и она пришла своевременно. 
Многое из случившегося со мной в жизни 
давно изгладилось из памяти, но арест 16 
февраля 1918 года между полустанком Ка- 
меноломная и ст. Сулин остался неизглади- 
мым в моей памяти и останется так до самой 
смерти. 

В то время солдаты охотились за офицера- 
ми и «кадетами» и при каждом удобном слу- 
чае расстреливали их без суда и следствия. 
Очевидно, моя физиономия подходила к их 
представлению об интеллигентах, поэтому 
они т?к и привязались ко мне. Уж больно им 
хотелось разделаться со мной. Несмотря на 
мою попытку разубедить их вескими аргу- 
ментами, т. е. что они меня арестовали пото- 
му, что я казак, а наши казаки 10-го и 27-го 
полков первыми заняли Новочеркасск еще 12 
февраля. В это время поезд входил уже на 
станцию Сулин и остановился перед вокза- 
лом. 

Солдат, арестовавший меня, приказал сле- 
довать за ним, а второй шел за мной, держа 
винтовку наготове. Повели меня к комендан- 
ту. 

На станции было много народа и я уже по- 
думывал нырнуть в толпу, но солдат, шед- 
ший по пятам за мной, мог ударить меня шты- 
ком и тем остановить мой побег. Это-то и 
удержало меня. 

Мы вошли в станционное помещение, на- 
зываемое теперь комендантской. На возвы- 
шенном месте сидел матрос балтийского фло- 
та в форме моряка. Это и был всесильный ко- 
мендант. Просмотрев мой документ, комен- 
дант спросил у задержавшего меня солдата, 
почему он меня задержал? Солдат ему зая- 
вил, что у меня оказался документ только от 
казачьей части, но нет от советских властей. 
Комендант приказал солдату вернуть мне 
мой документ и все, что было отобрано при 
аресте, так как 27 Каз. полк советский и этот 
полк несколько дней назад проходил через 
его этап. 

Солдаты, арестовавшие меня несколько ча- 



сов назад, должны были мне вернуть винтов- 
ку, патроны и часы. Не чудо ли это Господ- 
не? 

Я возблагодарил Всемогущего Господа Бо- 
га за проявленную Им ко мне милость. 

Выехав далее и прибыв в ст. Каменскую, я 
попросил пропуск в х. Коновалов и получил 
его без всяких затруднений. Администрация 
в ст. Каменской осталась старая, казачья. По- 
лучил я также карточку на довольствие и 
ночлег, но ночевать не остался, а сев на поезд, 
хотя и с долгими остановками, прибыл на 
Чертково в три часа утра 18 февраля. 

Была оттепель и шел дождь. Я брел напря- 
мую в новых английских сапогах, которые 
получил во время моей службы по мобилиза- 
ции в инженерной сотне, обходя все неказа- 
чьи поселения, население которых было про- 
питано большевистским духом, т. к. опасал- 
ся возможных неприятностей. Идти было 
очень тяжело по размокшему снегу, а я к 
тому же сделал большой переход и страшно 
уставшим дошел до хутора Верхняковского, 
проделав за день 51 версту. 

На ночлег я попросился к бедному, только 
что вернувшемуся с фронта, казаку. 

Жена казака вела в течении трех лет все 
хозяйство сама, благо детей у них не было. 
Покормили меня чем только могли и устро- 
или на лавке постель, приставив к ней 
стулья. Ложе было жесткое, но я так устал, 
что сразу же заснул сном праведника и был 
благодарен за уют, предоставленный мне в 
этом гостеприимном доме. 

Утром я увидел, что за ночь подмерзло и 
присыпало снежком, так что идти мне было 
легче вчерашнего. Молодые хозяева были 
уже на ногах. Хозяйка суетилась возле печ- 
ки, приготавливая завтрак, а хозяин вышел 
покормить и напоить лошадь и корову с тел- 
кой. Это было теперь и все его хозяйство, а 
когда он выходил по мобилизации, то было у 
него две коровы с телятами, пара быков и 
конь, на котором он теперь вернулся к родно- 
му куреню. 

У каждого молодого казака, уходящего в- 
отдел от отца, было всегда мечтой обзавестись 
своей запряжкой для плуга в три пары бы- 
ков, но это не всегда и не сразу мог иметь при 
отходе на свое хозяйство. Многие должны 
были долгие годы тяжело трудиться, пока до- 
стигали исполнения своего желания. 

Управившись со скотиной, пришел хозяин, 
хозяйка приготовила все на столе и пригла- 
сила меня покушать. 

После завтрака я попросил хозяина отвез- 
ти меня на хутор Калмыков к П. Л. Лутчен- 
кову, обещая ему за это отдать мои последние 



31 - 



пять рублей. Хозяин охотно согласился, так 
как Лутченкова хорошо знал. 

Когда мы прибыли к Лутченковым, то ста- 
рики от радости и удивления не знали, что и 
делать. Старуха Лутченкова, Акулина Ан- 
тоньевна, была родной сестрой моей бабуш- 
ки — они часто у нас бывали и подолгу гости- 
ли и любили нас как своих. Она, как увидела 
меня, сейчас же бросилась обнимать, причи- 
тывая: «Алеша милый, да ты ли это? Уж не 
видение ли это? Мы с твоими родителями 
уже давно оплакали тебя, как убитого и по- 
хоронили тебя в нашей памяти». 

«Как видиш. бабушка, у жив и здоров», 
сказал я, обняв и расцеловав обоих стариков. 

Бабушка засуетилась было с самоваром, но 
я отказался и попросил Петра Леонтьевича 
отвезти меня домой. Он с удивлением посмо- 
трел на меня и сказал: «Алеша, что же ты ду- 
мал, что мы пустили бы тебя пеши домой?» 
Я извинился перед ним за необдуманную 
просьбу, объяснив это моим желанием поско- 
рее добраться домой. 

Петр Леонтьевич ушел запрягать в двух- 
местные легкие санки бурого мерина, а я тем 
временем должен был что-то съесть, приго- 
товленное бабушкой. Без этого она меня бы 
не отпустила. 

Казак, доставивший меня к Лутченковым, 
со всеми сердечно распрощался и поехал до- 
мой, а я, поблагодарив бабушку за угощение 
и расцеловавши ее, вышел во двор. Бурый 
мерин нетерпеливо бил снег передней ногой и 
когда мы уселись в санки и, покрыв ноги шу- 
бой, шагом выехали за ворота на улицу, он 
тронул рысью по хорошо укатанной дороге. 
Наш хутор Коновалов был всего в девяти вер- 
стах и мы быстро промчались без остановки. 
К 12 час. мы были уже дома, но въехали во 
двор не с улицы, как обычно, а прямо с поля 
через большое гумно, огороженное каменной 
стеной, за которым не было других построек, 
кроме четырех амбаров для ссыпки зерна. 
Амбары стояли в некотором расстоянии один 
от другого, на случай пожара. Была на гумне 
еще высокая, с широкими дверями, клуня, 
куда закатывалась молотилка на зиму и 
укладывалась полова или збой. Были там 
сложены скирды сена и соломы. 

Нас всретила свора собак, но, узнав меня, 
собаки стали ласкаться и радостно повизги- 
вать. Отворив еще одни ворота, мы въехали 
в неширокую уличку, разделившую базы 
для рогатого скота по обе стороны. Заканчи- 
валась уличка во дворе. Наш двор представ- 
лял из себя квадратную площадь, обнесен- 
ную с двух сторон постройками и дворовым 
заездным сараем с третьей стороны двора. 



Наш дом стоял окнами во двор, а задняя 
часть дома была обращена к саду с фрукто- 
выми деревьями, отделяя сад от двора. Когда 
мы с Петром Леонтьевичем въехали во двор, 
то санки и свору, сопровождавших нас, собак 
было отлично видеть из окон дома. Мать с 
бабушкой первыми увидели санки с военным 
и прыгавших около собак, старавших лизнуть 
военного. Хоть и говорили многие, что они 
были уверены в моей смерти, но мама все же 
продолжала ждать чуда — моего возвраще- 
ния в отчий дом. 

Поведение собак сразу воскресили в ней 
надежды: «Уж не Алешинька ли это», поду- 
мала она, выбегая на двор. 

Тут уж они обе угадали меня. Сколько бы- 
ло пролито слез радости, сказано ласковых 
слов и причитаний! Затем Петр Леонтьевич, 
в свою очередь, рассказал им, как они с ба- 
бушкой Акулиной встречали меня. «Даже от 
чая отказался, так спешил домой». Бабушка 
еще раз обняла меня и, крепко поцеловав, 
сказала: «Милый мой мальчик». Эти слова 
ласки мы от бабушки слышали еще в ран- 
нем детстве, а вот теперь эти простые слова 
были мне так приятны и милы. 

Я еще толком не привел себя в порядок, как 
отворилась дверь и входит мой брат Михаил, 
бросается ко мне в объятия и принимается 
целовать. Он сказал мне, чтобы я извинил его 
странное поведение. После этих слов он уе- 
хал к хуторскому правлению, где, как потом 
выяснилось, собрался хуторской сход, для 
выбора хуторского совета. Хотя в хуторе по- 
давляющее большинство было против сове- 
тов и их предписаний, все же некоторые 
фронтовики были не прочь завести больше- 
вистские порядки, считая, что это им выгод- 
но. 

Старики, не зная, что творится в Новочер- 
касске, каждый говорил на свой лад. 

Узнав же, что я приехал из Новочеркас- 
ска, все захотели выслушать от меня о собы- 
тиях в центре казачьего управления. Мой 
рассказ мог оказать большое влияние на ре- 
шения схода. На сходе поднялась целая буря. 
Кричали, чтобы за мной выслали санки и до- 
ствили меня на сход. 

Отец заявил сходу, что его сын Алексей 
через 30-40 минут будет на сходе и расска- 
жет все по порядку, и приказал Михаилу 
ехать домой и привезти меня. 

В помещении правления нас уже с нетер- 
пением ждало общество, атаман и свящ. отец 
Михаил. Зал правления был переполнен до 
отказа, пришлось открыть двери в смежные 
комнаты, в которых тоже было уже полно 
народа. 



-32- 



Чувствовалось, что на сходе должны были 
обсуждаться важные вопросы и вынесены 
решения. Когда мы вошли, то шум сразу пре- 
кратился и воцарилась напряженная тишина. 
Обнявшись и расцеловавшись с отцом, кото- 
рый от радости прослезился, но быстро овла- 
дел собой и дал мне возможность поздоро- 
ваться с атаманом и священником. Затем, об- 
ратившись к атаману, я спросил, чем могу 
служить собравшемуся сходу хуторян? 

Атаман вкратце сообщил о положении, упо- 
мянул о том, что они теперь оторваны от Но- 
вочеркасска и не знают, что там делается. От 
новой власти получены предписания, а поэто- 
му хотели бы узнать от меня, что сталось с 
Казачьим правительством? 

Я начал свой доклад с того, что 12 февраля 
бригада донских казаков под командой войск, 
старш. Голубова из 10-го и 27-го казачьих 
полков, признавшая советскую власть, заня- 
ла столицу Дона Новочеркасск. 

Ген. П. X. Попов, как походный атаман, 
объединив все партизанские отряды, высту- 
пил из города Новочеркасска и ушел в на- 
правлении ст. Аксайской. Донской Ата^н 
должен был тоже выехать с ним, но ген. На- 
заров заявил, что своего поста и столицы До- 
на не оставит и выполнит свой долг до конца. 
Присланный ген. П. X. Поповым конвой для 
Донского Атамана получил приказ догонять 
отряд походного атамана. Многие фронтови- 
ки сразу же. в один голос спросили: «Значит, 
казаки не сдались на милость большевикам?» 
Я уже знал, что тяготит мятущиеся души ка- 
заков, и. немного помедлив, ответил: «Да, мо- 
гу смело сказать вам, дорогие станичники, 
что горжусь тем, что казачья армия не сложи- 
ла своих прославленных знамен перед совет- 
ской властью, не капитулировала перед ней, 
но отступила в степи, чтобы продолжать борь- 
бу за свою свободу, готовая вернуться на зов 
вольных казаков. Походный Атаман ген. П. 
X. Попов уверен, что такой призыв он скоро 
услышит и поспешит с помощью». Далее я 
сообщил, что казачья армия ушла из Ново- 



черкасска не под давлением силы противни- 
ка, а потому что не хотела проливать брат- 
скую казачью кровь. Правильно ли поступи- 
ло казачье правительство — это будет судить 
история. Заняв Новочеркасск, казаки Голу- 
бова заняли все правительственные учреж- 
дения и порядок в городе нигде не был нару- 
шен. Но на второй день по следам Голубова 
ввалилась красная гвардия, к которой сразу 
же присоединились и местные большевики и 
столица Дона увидела то, чего она не видела 
за всю свою историю. Пошел разгул, грабеж, 
пьянство, насилия и расстрелы. Выбрасыва- 
ли на улицу из госпиталей тяжело раненых 
и тут же, издеваясь над ними, расстрелива- 
ли. Не оставили в покое и Владыку Гермоге- 
на, архиепископа Донского и Новочеркасско- 
го, вывели его на улицу и глумились над ним, 
и только казаки 27-го полка спасли его от 
смерти и, водворив в архиерейский дом, по- 
ставили от полка для его охраны караул. 

Познакомился я на квартире нашего ху- 
торца Сытина с сот. 27-го полка, который 
снабдил меня командировочными документа- 
ми, с которыми я сегодня и приехал. На этом 
я закончил свой доклад. 

Атаман поблагодарил меня от имени схода, 
но просил меня высказать свое мнение по 
вопросу: признать ли советскую власть и вы- 
полнить ли ее предписания? 

На этот сложный вопрос я ответил не сра- 
зу, а с минутной паузой. Вы, братья казаки, 
умудренные житейским опытом, думаю, са- 
ми сумеете найти нужное решение в том, как 
перестроить власть в хуторе из атаманской 
в советскую. С переменой только названия 
власть не изменится! 

После этого я распрощался с атаманом и с 
хуторцами, из которых многие подходили ко 
мне, чтобы поздравить с прибытием в род- 
ной хутор. Затем с отцом и Михаилом, не спе- 
ша, мы уехали домой. 

А. И. Третьяков 

(Продолжение следует) 



ИЗ КАЛМЫЦКОГО 



Сяхм урслгута Куберле горн. 
Гоголь Ив. Барашкин. 

Если мертвый опадающий листок 

И не знает, где ему упасть, 

Если каждый расцветающий цветок 



Распусканью отдает всю страсть, 
Что же нам, блуждающим во мгле? 
— Только повторять растенья! 
Амазонка мира, — Куберле 
Все еще в спящем теченьи. 

И. Туроверов 



33 — 



САНАН 



Нарн ямур ике халун болучн, 
Экин халунла адль болшуга. 
Инек ямр сян болучн, 
Гаргасн омн ла адль болшуга. 
Кюне газр сян гивючн, 
Гарен газрла адль болшуга. 



Орн газр ямр ике холу болучн, 
Ондин уханасм холтохш. 
Сяхм урелгута Куберле горн, 
Энкер болад узегдня. 
Тер хамгин санад окнь 
Нольмсен асхрад урсна. 

Гоголь Ив. Барашкин 



ДУМА 



Солнце, как ни было бы жарко, 

С материнской теплотой не имеет сравненья. 

Друг, как бы ни был он хорош, 

С родственником не имеет сравненья. 

Чужая земля, как бы ни была хороша, 

С Родиной нет ей сравненья. 

Родина, как бы ни была далека, 

Никогда не удаляется от думы. 

Сияющее течение Куберле-реки, 



Садовень, с лицом кавказской женщины, про- 
Милым кажется в виденьи. 
Все это сливается в думе 
И слезы текут рекой. 

Стихи Гоголя Ивановича Барашкина и его 
же их перевод по-русски полны глубокого 
очарования. Эти стихи нам близки, как и кал- 
мыцкий народ, вошедший в Донское казаче- 
ство и нераздельно деливший с ним его судь- 
бы. 

Николай Туроверов 



БАЛ КАЗАЧЬЕГО СОЮЗА. 



Громадная продолговатая зала мерии 15-го 
района Парижа вечером 25-го февраля была 
полна оживления и веселья. Громко звучала 
музыка бального оркестра, двигались танцу- 
юшие пары, слышался гомон и смех. То был 
Казачий бал. 

Большинство танцующих были французы. 
Молодежь 15-го района знает балы Каз. Со- 
юза и охотно их посещает. Русские, среди ко- 
торых преобладали казаки, были представ- 
лены лицами самых различных возрастов: от 
юношеского до 80-тилетнего. 

Нелишнее отметить среди них видных 
представителей эмиграции: председателя Со- 
юза Казаков-Комбатантов ген. Н. Г. Зубова, 
заместителя Войскового Атамана Уральско- 
го Войска войск, старш. П. А. Фадеева, пред- 
седателя Союза Георгиевских Кавалеров 



полк. Н. А. Звонникова, председателя Кал- 
мыюкого Союза доктора Н. Д. Чурюмова и др. 
Были гости и из провинции, как председатель 
секции Казаков-Комбатантов в г. Монтаржи 
Ф. М. Миронов. 

Зала, в которой происходил бал, по своим 
размерам, по количеству окон, имеет импо- 
зантный вид. С двух сторон ее в несколько 
рядов были расставлены маленькие столики 
на четырех человек. Редки были столы, на 
которых не было бы ведерка с шампанским. 
В одном конце залы расположена сцена, а в 
другом буфет, в середине же происходили 
танцы. Поблизости от буфета на продолгова- 
тых столах, составленных прямоугольником, 
обосновалась лотерея. Чего только там не бы- 
ло!. Заведующая лотереей А. В. Сергеева и ее 
сотрудницы расставили выигрыши с большим 



34 



вкусом. Некоторые вещи были уже проданы 
до начала розыгрыша. 

В середине бала состоялась американская 
лотерея, на которой были разыграны золотые 
часы Павла Буре, пожертвованные донской 
казачкой на издание книги памяти Атамана 
Каледина. Благородный и трогательный 
жест ее достоин внимания и глубокой при- 
знательности казаков. 

Около буфета безпрерывно толпилась пуб- 
лика. Настроение ее постепенно менялось в 
зависимости от выпитого. В начале она была 
почти молчалива, потом стала более шумной 
и наконец достигла наивысшего состояния 
оживления, проявившегося в стремлении не- 
которых из составлявших ее выразить свои 
чувства пением боевой казачьей песни. Эта 
часть публики была подвижной в противопо- 
ложность той, которая сидела за столиками 
и в момент выступления артистов она при- 
ближалась к сцене. 

Все выступавшие артисты имели большой 
успех. Зигейе Уе21г, француженка с русской 
душой, бывшая ученица оперной артистки 
Садовень, с лицом кавказской женщины, про- 
пела с большим темпераментом, сопровож- 
дая первую песню танцами и звуками каста- 
нет. Закончила она свое выступление «Ка- 
линкой», которой подпевала публика. 

После нее выступил ансамбль Димитрия 
Ляхова, донского казака. Ансамбль состоял 
из оркестра балалаечников и трех певцов- 
солистов. Оркестр играл прекрасно, а соли- 
сты привели в восторг публику. Мягко зву- 
чал приятный тенор В. Коссаковского, хоро- 
шо пропела «Марфушу» Алена Сокольни- 



кова, а давершила все Ольга Лова, спев груд- 
ным низким голосом «Льется песня», и др. 
цыганские песни, сопровождая их танцами. У 
многих из присутствующих старшего поко- 
ления О. Лова вызвала воспоминания о дале- 
ком прошлом, о щемящих душу цыганских 
романсах, слышанных ими в дни их молодо- 
сти. 

Приятно спели СппзИапе Ресои1 и СБа1- 
дшг с1е Ьеутпос. 

Артистическая программа закончилась вы- 
ступлениями супругов Немировых. Мощный 
голос Бориса Немирова наполнял всю залу, 
публика наградила его шумными аплодис- 
менсами. 

Тамара Немирова, дочь донской казачки и 
любимица казаков, прекрасно исполнила ха- 
рактерные народные танцы и песни. В инто- 
нациях ее голоса, в мимике и движениях чув- 
ствуется проникновенное понимание народ- 
ных мотивов, стремление к передаче их в ар- 
тистической форме с сохранением подлинно- 
сти. 

Я не могу закончить мой отзыв о бале, не 
упоминув об оркестре Игоря Черноярова. Он 
полностью справился со своим заданием. 

Кончился бал, разошлась публика, но ос- 
тались казаки. Усевшись за столом около бу- 
фета вместе с артистами Тамарой и Борисом 
Немировыми, Дмитрием Ляховым, Н. В. Лома- 
киной, они изливали свои чувства в пении. 
Мерия 15-го района долго оглашалась ка- 
зачьей песней, в которой необработанные го- 
лоса казаков сливались с голосами артистов. 

Париж. 

Казак-наблюдатель 



ОБЩЕКАЗАЧИЙ ДЕНЬ СКОРБИ В США 



По установившейся традиции у казаков в 
эмиграции, 12-го февраля 1967 г. казаки в 
США отметили День Общеказачьей скорби в 
казачьем Доме Ди-Пи, Фармингдэйл, Фривуд 
Эйкрс, Штат Нью Джерси. 

По инициативе Атамана Д. Е. Свинарева и 
Правления станицы им. полк. Чернецова, со- 
вместно с Союзом Донских Казаков и др. ор- 
ганизациями, была совершена панихида, пос- 
ле которой состоялись траурное Собрание и 
Трапеза. 

Панихиду совершил донской казак Прото- 



иерей От. Петр Попов, с хором, составленным 
из местных казаков и казачек, под руковод- 
ством казака Кубанского Войска ст-ка Крив- 
цова. 

Траурное собрание открыл деятельный и 
энергичный Атаман Чернецовской станицы 
Д. Свинарев пением молитвы «ОТЧЕ НАШ» 
и исполнением казачьих гимнов, после кото- 
рых было предоставлено слово Председ. Со- 
юза Донских Казаков С. И. Донскову, сказав- 
шему: 

«Общеказачий День Скорби является од- 



— 35 



ним из самых трагических дней КАЗАЧЕ- 
СТВА за его многовековую историю. Этот 
день по праву назван «Днем Скорби» потому, 
что КАЗАЧЕСТВО в изгнании переживает 
трагическое время своего быта, оставив свои 
родные Края в борьбе с коварным коммуниз- 
мом, потеряв на полях сражений неисчисли- 
мые казачьи жертвы, потеряв родных и близ- 
ких на своей родной Земле, которая в настоя- 
щее время находится под советско-коммуни- 
стическим игом. 

В свободном мире, во всех государствах, 
установился культ поминовения павших ге- 
роев у могилы «Неизвестного солдата». 

Казаки же, находясь в эмиграции, рассеян- 
ные по всему миру, не имея родной террито- 
рии, Еместо могилы устроили нерукотворную 
символическую могилу-памятник, установив 
«День Скорби, как культ памяти славных 
атаманов, вождей, героев казачества, каза- 
ков и казачек, павших за Свободу, Волю и ка- 
зачье ИМЯ, приурочив этот траурный день 
ко дню трагической смерти первого избран- 
ника Донской земли — Атамана А. М. Кале- 
дина (29 января по ст. стилю). 

В 1917 г. над бывшей самодержавной Рос- 
сийской Империей нависли грозные тучи, по- 
крывшие всю ее территорию неумолимым ро- 
ком, предвещавшим ей уготованную даль- 
нейшую судьбу, свидетелями которой мы яв- 
ляемся. 

2-го марта 1917 г. (по ст. ст.), последний Го- 
сударь из дома Романовых, царствовавшего 
в течение 300 лет, вынужден был отречьея от 
престола. Его постигла самая страшная тра- 
гедия из всех царствовавших доселе на рус- 
ском престоле. 

На смену дома Романовых стало Временное 
Правительство сначала во главе с князем 
Львовым, а потом вскоре с А. Керенским, ко- 
торое было свергнуто 25 октября большеви- 
ками. С захватом ими центральной общерос- 
сийской власти, бывшая Российская Импе- 
рия превратилась в бушующую революцион- 
ную стихию, повергнув страну в полный ха- 
ос, который ознаменовал собою начало страш- 
ной вакханалии советской власти, ввергнув 
народы в братоубийственную войну. 

В этот революционный период из 180 милл. 
российского народа, одно только Казачество 
являло пример разумного понимания граж- 
данской свободы, сохраняя порядок, право и 
законность государства. 

В марте месяце 1917 г. в Петрограде собра- 
лись Представители всех 12-ти Казачьих 
Войск на Обшеказачий Съезд и выбрали Со- 
вет Союза Казачьих Войск. 

А 16-го апреля в столице Войска Донского. 



в Новочеркасске, состоялся первый Донской 
Казачий Съезд, на котором единогласно бы- 
ло решено восстановить древние вольности и 
обычаи, отобранные в 1709 г. царем Петром I: 
восстановление права избирать Войсковой 
Круг и Войскового Атамана. 

22-го мая открылась первая сессия Боль- 
шого Войскового Круга, означавшая возрож- 
дение исторического народоправства и само- 
бытности Донских казаков. 

После 200-летнего перерыва, в течение ко- 
торого были упразднены древние права ка- 
заков, снова из померкшего символа былого 
казачьего народоправства — Войскового Кру- 
га возрождаются его былая слава и мощь. 

На арене общероссийской революционной 
смуты, разрухи и развала волею судьбы, 
предначертанной историей Казачеству, вы- 
двигаются два казачьих великана, со всей 
присущей им решительностью в борьбе за 
восстановление порядка и законности госу- 
дарства. 

Казак Сибирского Войска Корнилов Л. Г., 
генерального штаба, генерал от-инфантерии, 
Верховный Главнокомандующий Российской 
Армией, в гражданскую войну Командующий 
Добровольческой Армией, убитый в бою с 
большевиками 31-го марта при атаке г. Ека- 
теринодара. 

Казак Донского Войска Каледин А. М., ген. 
штаба, ген. от-кавалерии, Командующий 8-ой 
Армией, герой знаменитого Луцкого прорыва 
в 1916 г.. в первую мировую войну. С приез- 
дом на свой родной Дон, в грозный час его 
судьбы, Каледин избирается Войсковым Кру- 
гом, 18-го июня 1917 г., Войсковым Атаманом 
Войска Донского. 

После свержения Временного Правитель- 
ства большевиками и захвата ими централь- 
ной Российской власти, Атаман Каледин с 
Донским Правительством принимают на себя 
временно всю полноту государственной вла- 
сти е пределах территории Донского Войска 
и Дон становится независимым государствен- 
ным образованием, отделившись от больше- 
виков. 

С провозглашением независимости Дона, 
Донское Войско вступает в неравную борьбу 
с большевиками, в борьбу не на жизнь, а на 
смерть, в защиту исконных прав устраивать 
свою жизнь на своей земле своими руками. 

Отделение Дона, как суверенного государ- 
ственного образования, ознаменовало начало 
борьбы донских казаков с севером и центром 
Российского большевизма. На казачий Юго- 
Восток обрушились большевистские воору- 
женные силы, и в начале ноября 1917 г. в 
Азовском море появляются большевистские 



— 36 — 



суда Черноморского флота и высаживают де- 
сант в Таганроге, а через некоторое время от- 
ряд матросов занимает г. Ростов. Дон оказал- 
ся беззащитным, т. к. казачьи части находи- 
лись в это время на германском, австрийском 
и др. фронтах первой мировой войны, с тру- 
дом пробирались среди революционной мас- 
сы солдат в свои хутора и станицы. Атаман 
Каледин остался с горстью учащейся моло- 
дежи с кадетами, юнкерами Новочеркасско- 
го Военного училища и с незначительным ко- 
личеством казаков и офицеров. 

Защитником Дона оказался отряд парти- 
зан из учашейся молодежи, имея во главе бес- 
страшного Донского богатыря духа, есаула 
Чернецова, выступившего с молодыми орля- 
тами на зашиту чести, достоинства и былой 
славы седого Дона. В неравной борьбе с боль- 
шевистскими вооруженными силами и рево- 
люционно настроенными казачьими частями 
предателя войск, ст. Голубова, 22-го января 
1918 г. полк. Чернецов трагически гибнет от 
руки другого предателя казака — вахмистра 
Подтелкова. С гибелью Чернецова дорога 
большевистским силам к Новочеркасску бы- 
ла открыта. Фронтовики-казаки, уставшие ст 
войны и частично разложившиеся под влия- 
нием большевистской пропаганды, предпоч- 
ли ограничиться нейтралитетом, который 
вскоре обошелся им неисчислимыми жертва- 
ми и потоком казачьей крови. 

Видя безнадежность положения и дальней- 
шего сопротивления, Атаман Каледин, 29 ян- 
варя 1918 г. (по ст. ст.) кончил жизнь выст- 
релом в сердце в атаманском дворце. Гордый, 
с чувством своего достоинства в бескомпро- 
миссной борьбе, Атаман Каледин при его из- 
брании заявил Кругу: «итак значит борьба не 
на жизнь, а смерть», «прошу верить, долг 
свой исполню до конца». И он не поколебался 
исполнить свой долг. 

После смерти атамана Каледина, в траги- 
ческий час судьбы Дона, Малым Войсковым 
Кругом власть вручается Походному Атама- 
ну ген. А. М. Назарову для дальнейшей за- 
шиты Дона. 18-го февоаля Атаман Назаров, 
Председатель Малого Войскового Круга Е. А. 
Волошинов и ряд др. генералов и офицеров 
погибают от рук красногвардейских банд, а 
вскоре, в марте месяце, постигла та же участь 
«Баяна» Донской земли — помощника Ата- 
мана, М. П. Богаевского. 

Атаман Назаров проявил необычайную си- 
лу духа и бесстрашие перед расстрелом: снял 
с шеи икону-благословение, помолился, по- 
целовал ее, и, скрестивши руки, отдал коман- 
ду вооруженной банде красных: стрелять, 
как казаки: Пли... 



Гибнут смертью храбрых в бесстрашной 
борьбе с большевизмом Атаманы и вожди 
других Казачьих Войск — Войсковой Атаман 
Кубанского Войска — Успенский; Войсковой 
Атаман Терского Войска — М. Караулов; 
Войсковой Атаман Астраханского Войска — 
Бирюков и многие другие. 

На вольных и обширных степях Оренбург- 
ского Войска раздается тревожный «Набат» 
Войскового Атамана — Дутова, оповещавший 
о смертельной опасности, нависшей над Ка- 
зачеством от берегов седого Дона до берегов 
Байкала, Амура и Уссури. Казачьи вожди и 
Атаманы поднимали казаков на борьбу с 
большевизмом, защищая своей грудью свою 
историческую самобытность, являя пример 
бесстрашия и падая смертью храбрых в этой 
неравной борьбе. 

Так гордо, храбро и с достоинством, умира- 
ли сыны вольных степей, кристально чистые 
и бесстрашные богатыри духа за свою Сво- 
боду, Волю и Долю казачью. Своей смертью 
они принесли искупительную жертву на ал- 
тарь казачьей борьбы за исконные казачьи 
права, быть хозяевами своей земли, подняв 
казаков на борьбу с большевизмом. 

Трагический выстрел Атамана Каледина и 
гибель его сподвижников зловещим эхом раз- 
дались по всему Дону, предвещая всему Ка- 
зачеству страшную опасность его бытия. Ка- 
залось, что гордый и непокорный Дон умолк 
навсегда, потерял свою былую славу и поко- 
рился судьбе, придавленный холодной мо- 
гильной плитой. Но это только казалось... 

С началом весны 1918 г. весь Дон забурлил 
«снизу доверху, сверху донизу». Дон восстал, 
сбросив с себя могильную большевистскую 
плиту, вступив в безкомпромисную борьбу с 
аморальным и безбожным большевизмом, 
идеология которого несовместима и никогда не 
может быть приемлема казачьему мировоз- 
зрению, его вековым традициям и укладу 
свободной жизни, не знавшей в своей истории 
рабства. И Казачество поставило вопрос: или 
оно или советская власть, другого положения 
быть не могло. 

Началась освободительная война Казачье- 
го Юго-Востока от Российского большевизма, 
продолжавшаяся в течении трех лет (1917- 
1920 гг.), принесшая неисчислимые жертвы 
казачьему народу, страдания, лишения и по- 
терю исконных казачьих земель, которые на- 
селяются пришедшим с севера неказачьим 
элементом. 

Слава КАЗАЧЕСТВУ, бессмертная слава 
павшим атаманам, вождям и героям, одним из 
первых поднявшим знамя борьбы с мировым 
злом-коммунизмом. 



37 



Вечная память им, казакам и казачкам, 
павшим в борьбе с коммунизмом за Волю и 
Долю Казачью». 

По окончании доклада общим хором каза- 
ков и казачек была спета «Вечная Память» 
павшим в борьбе с коммунизмом. 

Потом последовали выступления с речами 



Председателя казачьего дома Ди-Пи Н. Е. Ко- 
ролькова, общественного деятеля казаков на- 
ционалистов В. Г. Глазкова и др. Траурное 
собрание прошло в дружеской и деловой об- 
становке. 



США. 



С. И. Донсков 



МАРМЯ-МАГДАЛИЫСКАЯ ПУСТЫНЬ 



В связи с гонениями на веру и верующих, с 
разрушением храмов и церквей на нашей ро- 
дине, мне вспомнился женский монастырь, 
воздвигнутый во имя Марии Магдалины. 

Расположен он был на войсковой земле 
между юртами станиц Роговской и Тимошев- 
ской — старых куреней Войска Запорожско- 
го. Я не помню точно года его основания, но по 
данным казачьей истории и по сохранившим- 
ся могильным плитам в ограде обители, его 
можно отнести ко времени переселения Вой- 
ска Черноморского на Таманский полуостров, 
откуда оно начало свою героическую борьбу 
за освоение Кавказа. 

Много тогда пало казачьих голов, много 
осталось вдов, сирот и изувеченных, и чтобы 
спасти их от гибели Кошевые Атаманы осно- 
вывали Обители-убежиша, где обездоленные 
находили кров, пищу и защиту от воинствен- 
ных горских народов. В таком порядке, веро- 
ятно, возникла и Мария-Магдалинская пу- 
стынь, получив название «пустыни» от пу- 
стынного и мало обитаемого края. Другой 
мужской монастырь, под названием Лебя- 
жий, находился у Лебяжьего лимана в районе 
ст. Брюховецкой, там еше в мое время води- 
лись белые лебеди. В нем мне не пришлось 
побывать, но за то с первым я знаком. 

Параллельно с ростом куреней, потом пере- 
именованных в станицы, с возникновением го- 
родов, с замирением Кавказа, развивалась и 
женская обитель, выполняя свое религиозное 
и социальное назначение. На моей памяти это 
был благоустроенный, экономически крепкий 
монастырь, где на ниве церковной и общест- 
венной, как прилежные муравьи, трудились 
монашки. Одни принявшие постриг, пожи- 
лые, в посте и молитве замаливали собствен- 
ные грешки и грехи мира, другие, помоложе, 
держали испыт и были на послушании, вы- 
полняя разные хозяйственные и бытовые ра- 



боты. Третьи, юные отроковицы, учились гра- 
моте, церковному пению, разным приклад- 
ным искусствам и по достижении зрелого воз- 
раста или полностью включались в жизнь 
монастыря, или возвращались в мир, прино- 
ся с собой любовь к Богу и ближнему. Выхо- 
дили замуж и создавали крепкую казачью 
семью. Были примерными хозяйками и сми- 
ряли суровые нравы своих мужей, природ- 
ных воинов. 

При обители, вне ее ограды, был посад по- 
стороннего люда, который жил самостоятель- 
ной жизнью и поддерживал с нею лишь ре- 
лигиозные и деловые связи. 

Я не буду входить в подробности монастыр- 
ской жизни и ее устава, да я их хорошо и не 
знаю, — ограничусь общими наблюдениями 
и впечатлениями, которые врезались в па- 
мяти. 

Большой белый собор в византийском сти- 
ле. Синие маковки куполов, увенчанных по- 
золочеными крестами. Пирамидальные се- 
ребристые тополя, вокруг высокая белая ог- 
рада. Все это возвышалось и царило над ров- 
ной степью. У ограды мирно пасется мона- 
стырский скот, среди которого выделялись 
верблюды и ослики, придавая общему ланд- 
шафту какой то библейский вид. Как верная 
стража, с восточной стороны по речке Кир- 
пили, спрошной стеной стояли камыши. Над 
камышами носились чайки и своими тревож- 
ными криками предупреждали монахинь о 
приближении постороннего человека. Покой 
и тишина царили кругом и лишь соборный 
колокол нарушал ее, призывая монахинь к 
очередной службе и молитве. 

Но в большие празники, в особенности на 
Престольный день, обитель оживала. С бли- 
жайших станиц и хуторов к ней тянулись 
паломники. Ехали на подводах с кучей де- 
тей, или пешие, на маленьких тележках, в 



33 — 



ручную, везли убогих. Весь этот людской по- 
ток останавливался у ограды монастыря, рас- 
полагался табором, разбивался на группы и 
вливался в стены обители. Седобородые ста- 
рики в чекменях при кинжалах, в высоких 
остроконечных шапках, с красным верхом, 
молодой возраст казаков, отбывших «дейст- 
вительную», в своих полковых формах, каза- 
чата-подростки в бешметах и балахончиках, 
казачки в резко цветных нарядах — все это 
видение прошлого. Вспоминаются и наши ка- 
зачьи паны, доживающие свой век на своих 
хуторах: Камянские, Вербицкие, Бурносы, 
Халявки и др. В эти дни извлекали они из 
сундуков свои мундиры, облачались в них и 
показывались народу. Их дальние предки ве- 
ли свой род от славного Войска Запорожско- 
го, а ближайшие создавали Войско Кубан- 
ское. 

Некоторые из них спали вечным сном под 
могильными плитами в монастырской ограде 
и об упокоении их душ молились монашки. 
Из живых особенно запомнилась мне фигура 
есаула Бурноса: высокий старик в серой чер- 
кеске, борода до пояса. Говорили, что зимой 
он обматывал ею шею вместо шарфа. Народ 
почтительно раступался перед ним и давал 
дорогу. О его подвигах в Турецкую войну 
1877-1878 г. г. ходили целые легенды, а жизнь 
на хуторе обволакивалась разными таинст- 
венными вымыслами. Тут и конь вороной, 
который знал наизусть все дороги окольные и 
прямоезжие, и сын красавец Колька от жены 
турчанки — «наказание Божье» для моло- 
дых послушниц — но об этом в другой раз. 

Собор переполнен народом. Долгая мона- 
стырская служба. Вышитые золотом и сереб- 
ром ризы духовенства ярко сияли на фоне 
черного одеяния монахинь. На двух клиросах 
хоры монашек: на левой пожилые в клобу- 
ках, на правом — юные отроковицы в кону- 
сообразных скуфейках. Длинные до ступни 
черные платья-рясы, опоясанные широкими 
ременными поясами, из под стоячих ворот- 
ников выглядывают белые накрахмаленые 
полоски, кипарисовые крестики на шее — все 
скромно, просто и в то же время красиво. Их 
плавное стройное пение создавало молитвен- 
ное настроение среди молящихся и в особен- 
ности у их мирских сестер. 

Станичное церковное пение с низкими ок- 
тавами и громоподобными басами, от которых 
гасли паникадила, больше нравилось муж- 
ской половине человеческого рода. Суровая 
природа казака, даже при молении, искала 
покровительства у Небесного Воинства, за- 
жигая свечу у икон св. Великомученика Ге- 
оргия Победоносца, Архистратига Михаила, 



Благоверного князя Александра Невского, 
пророка Ильи и др. — в то время, как казач- 
ки-матери ставили ее Божьей Матери с Мла- 
денцем на руках. 

Обычно, после церковной службы, народ 
расплывался по всему монастырю. Одни на- 
вещали знакомых матушек и приносили им 
в дар свои домашние произведения, делали 
заказы по шитью и вышивкам, оставляли 
деньги матушке на новую рясу и на помино- 
вение душ усопших. Другие служили пани- 
хиды по предкам, третьи шли на общую тра- 
пезу отведать монастырскую хлеб-соль и за- 
пить ее монастырским квасом. Всюду, как ла- 
сточки, сновали монашки и слышалась их 
кроткая речь: «Спаси Вас Господь...» «Подай 
Вам Господи...» «Храни Вас Царица Небес- 
ная...» Эти простые слова умиляли сердца, 
смиряли гордыню и напоминали людям Того, 
кто сотворил Небо и Землю. 

И шедрой рукой опускал народ свой тру- 
довой грош в монастырские кружки на нуж- 
ды Обители, памятуя о том, что «рука даю- 
щего не оскудеет». И никто тогда из придер- 
жащих властей его не преследовал, не доно- 
сил, не глумился над его религиозной сове- 
стью и вековыми обычаями — они не угро- 
жали ни государственной безопасности, ни 
прогрессу жизни вообще. 

За оградой обители в такие дни бывали ба- 
зары. На лотках были разложены иконки, об- 
разки, нательные крестики, перстеньки с над- 
писью, книжки о житии святых, картинки из 
Ветхого и Нового Завета. Представлены были 
и ручные изделия монастыря: различные вы- 
шивки крестиком и гладью, вязанные бисе- 
ром кошельки, сумочки, ожерелья, деревян- 
ная расписная посуда с видами церквей и мо- 
настырей и многое другое. Монастырские 
бублики, мятные и медовые пряники, халва 
и пастила в изобилии покупались, как гости- 
нец домашним, а различные вещи, как суве- 
ниры монастыря. Тут же на базаре, под аком- 
панемент кобз, распевали нищие свои жалоб- 
ные песни из церковного эпоса. Некоторые 
импровизировали пророчества о кончине ми- 
ра и «Гиене огненной» Слушал народ нищую 
братию — одни верили, другие не верили, но 
каждый считал благородным долгом опу- 
стить в миску нишего грош. 

Удовлетворив религиозные потребности, 
отдав долг обычаю, получив массу впечатле- 
ний, казаки возвращались домой и принима- 
лись за свой обычный труд, а монастырь 
вновь погружался в мир и тишину. Но было 
бы большим заблуждением думать, что в Оби- 
тели зажигались лишь свечи, курился ладан, 
монашки с раннего утра и до позднего вече- 



39 



ра клали поклоны. У нее было и свое большое 
хозяйство: засевались поля, снимались сено- 
косы, велось садоводство и огородничество, 
молочное хозяйство, пасека, птица и др. При 
монастыре была школа и различного рода 
мастерские прикладного искусства. Больше 
сотни церковного люда прикреплено было к 
монастырской общине — всех нужно было 
накормить, одеть и дать кров. Во главе этой 
обшины стояла игуменя мать Варвара, энер- 
гичная и волевая была монахиня. 

Твердой рукой вела она свой корабль по 
пути веры православной, благочестия и бла- 
годенствия. Происходила она из казачьей сре- 
ды, хорошо знала ее быт и традиции, в обра- 
щении была проста и непосредственна, но су- 
рова к грехам мира и нарушению Устава мо- 
настырской жизни. Казаки относились к ней 
с большим уважением, а казачки даже поба- 
ивались. Наслышались они, что мать Варва- 
ра не за одну косу послушниц «подержалась». 
Этот метод «убеждения» в казачьем быту в 
мое время еще не терял своей силы и простой 
народ допускал его и в Обители, как проти- 
водействие грехопадению. Одно «ссорило» 
казаков с матушкой Варварой — это ее вер- 
блюды. Казачьи кони совершенно не пере- 
носили этих пустыножителей, на этой почве 
случались трагикомические курьезы. Едет 
верблюжья подвода с монашками, навстречу 
ей казачья, лошади, завидя издали «мона- 
стырское шествие», начинали беситься, ста- 
новились на дыбы, рвали постромки, ломали 
дышло, а то и переворачивали арбу с покла- 
жей. Беда тогда казаку. Злится, машет рука- 
ми сестрам, чтобы остановились. Выпрягает 
лошадей и дает им зуботычины... 

«У, ироды прокляти... зроду верблюда нэ 



бачили... шоб вы выздыхли...» Отводит в 
сторону за закрытие, или закрывает им гла- 
за полами бешмета. Достается в сердцах и се- 
страм-монашкам: «та проезжайте скорише, 
черноризницы... жены непорочны... шоб вас 
на тим свити...» А сестры, продолжая «шест- 
вие», кротко приветствуют — «спаси вас Го- 
сподь, братец». 

Бывали и другие недоразумения: потравы 
монастырских посевов, запашки земли, по- 
пытки молодежи завязать «дружбу» с по- 
слушницами. Тогда держись атаман. Мать 
Варвара налетала «коршуном». — Так то ты, 
атаман, сполняешь службу?.. Балуешь на- 
род..., хочешь монастырь по миру пустить, 
завести вавилонский вертеп... 

— Да что вы, матушка игуменья? Хиба ж я 
нехрист який нибудь?.. Завтра всих вынува- 
тых в тюгулевку (карцер) посадю... 

Мать Варвара «отходит» и берет «винува- 
тых» под защиту. 

— Посади, посади, батюшка, только не на 
долго, да не вздумай плетей давать.., а то я 
тебя хорошо знаю... Ох, грехи наши тяжкие... 
Прости меня, атаман, может я наговорила че- 
го и лишнего... 

Но это лишь мелочи жизни, в главном же 
дружно и в согласии жили казаки с Оби- 
телью, она им служила религиозной нравст- 
венной и духовной опорой. И родил тогда хлеб 
в изобилии и никто не умирал с голода. Во 
что превратила теперь безбожная власть Ма- 
рие-Магдалинскую пустынь, точно не знаю. 
Колхоз ли это, свинородческая ферма, или 
клуб комсомола? 



Париж. 



Ф. Головко 



«СОДРУЖЕСТВО» 

(Из госременной поэзии Русского Зарубежья) 



В этом году в издательстве В. Камкина (Ва- 
шингтон США) вышла книга «Содружество» 
со стихами 75-ти поэтов. 

«Особенностью книги является то, что на ее 
страницах представлены либо нигде еще не 
опубликованные, либо напечатанные только 
в периодических изданиях произведения... 
Сведения, сообщены поэтами о себе в следую- 



щем за их стихами разделом, нельзя назвать 
биографическими справками... Они как бы со- 
здают определенный климат, тем более, что 
присланные поэтами данные не подвергались 
каким либо изменениям — этим сохранилось 
непосредственность разговора поэта с чита- 
телем, который сразу может почувствовать, 
ЧТО именно тот или иной автор считает для 



— 40 — 



себя важным...» — так пишет в предисловии 
Т. Фесенко — составитель этой очень инте- 
ресной книги. 

В «Содружестве» приняли участие четыре 
казачьих поыта. Возможно, мало? Возвожно, 
но раз четыре, так четыре — будем говорить 
о них. 

Волкова, Мария Вячеславовна. — «Роди- 
лась в западной Сибири, детство, отрочество 
и юность прошли «у подножья Тянь-Шаня», 
в Петрограде, Сибири, а молодость и зрелые 
годы — вне Родины. По происхождению — 
казачка, почему до минувшей войны сотруд- 
ничала больше в каз. изданиях Парижа и 
Дальнего Востока... Жить пришлось все вре- 
мя на отшибе, в глухих уголках... Один сбор- 
ник стихов «Песни Родины» был издан в Хар- 
бине (1936 г.), другой — «Стихи» — кружком 
Казаков-литераторов в 1944 г. в Париже... 
Все написанное после распылилось в перио- 
дической печати». 

В сборнике М. В. представлена семью сти- 
хами, один другого лучше: 

«Нет, не вымостят площадь в аду 
Отраженьями наших намерений! 
Почему-то чем дальше иду, 
Тем я в этом уверенней...» 

(«Несбывшееся») 
Мария Вячеславовна идет очень четко и 
уверенно нашей казачьей дорогой. Идет по 
военному, со своим собственным поэтическим 
словом, мужественным и нежным: 
«Не кружева, 
Не камни драгоценные, 
Не редкие тепличные цветы — 
Слова, слова 
Совсем обыкновенные, 
Но сильные геройством простоты». 

(«Мастерство») 
Это простое и гордое геройство очень при- 
суще М. В. Но нас особенно порадовала ее 
«Прабабка». 

«Ее лицо, как будто, мне знакомо: 
Не стану ль такою, как она? 
Журчат слова: «Все маешся без дома? 
О, Господи, какие времена!.. 
Да что роптать? Ты ропот лучше спрячь-ка! 
Благой совет тебе я ныне дам: 
Терпи — и все. Ыа то ты и казачка! 
А что к чему, про то не ведать нам... 



И я рвалась на волю и на солнце, 

Но не давал податься супостат. 

Мне до конца пришлось глядеть в оконце 

На крепостной зубчатый палисад... 

Теперь, крепостной «деревянный палисад» 



поднялся до неба прозрачным и трудно про- 
ходимым занавесом. 

Участие М. В. в «Содружестве» нас очень 
порадовало и слегка удивило. Мы уже при- 
выкли, что ее долго и упорно забывали. В 
сборниках стихов русских зарубежных поэ- 
тов (антологиях) — «Якорь» (1936), «Устафе- 
та» (1948). «На западе» (1953), «Муза Диаспо- 
ры» (1961) — стихи М. В. отсутствуют, а их 
присутствие не снизило бы обший поэтиче- 
ский уровень этих сборников, особенно по- 
следнего, составленного Ю. К. Терапиано. 

Воробьев, Николай Николаевич. — «В тече- 
нии последних 16 лет преподает русский язык 
в одном из колледжей на западном побережье 
США... Литературная деятельность Н. Н. В. 
довольно многолика. Будучи казаком, он пи- 
шет на чисто казачьи темы и является посто- 
янным сотрудником парижского журнала 
«Родимый Край», а также «Каз. Энциклопе- 
дического Словаря» в США... Совсем недавно 
он выпустил поэму «Кондратий Булавин...» 

К Н. Н. В. мы давно прислушивались. Нам 
всегда казалось, что когда то он скажет свое 
«самое главное». И это возможно произошло 
на страницах «Содружества»: 

«Приходи... Подведу к окошку, 

Полюбуемся мы вдвоем — 

Я боярышник за дорожкой 

Посадил под самым окном. 

От него так и веет Доном, 

Ну, как будто рукой подать! 



Пусть в саду его кисть алеет, 
Как когда-то алел лампас.»*) 
Но больше всего нас удивили его «Кали- 
форнийские стихи». Как жаль, что он в Ка- 
лифорнии, а не на нашем Тихом и Вольном 
Дону, которого пока нет. 

Евсеев, Николай Николаевич. — «Я родил- 
ся в 1891 г. в степной полосе России... Первые 
стихи начал писать в эмиграции... Первые 
критические строки о моих стихах написал 
В. Ходосевич, отметивший «недюжинные 
способности в самом трудном стихотворном 
жанре». Мои стихи печатались в литератур- 
ном сборнике «Орион». С появлением газеты 
«Русская Мысль» я стал постоянным ее со- 
трудником, в ней было помещено до 300 моих 
стихотворений... В 1963 г. вышла моя книга 
«Дикое Поле» и в 1965 г. «Крылатый шум». 
Все расходы по изданию этих книг были по- 



*) Это стихотворение Н. Н. Воробьева, было напе- 
чатано целиком в № 43 «Род. Края» (сент.-окт. 
1962 г.). 



41 — 



крыты предварительной подпиской еше до 
сдачи рукописей в типографию...» 

В «Содружестве» Н. Н. Е. представлен 4-мя 
стихотворениями и о них мы не можем ска- 
зать то, что сказали выше о стихах Волковой 
и Воробьева. Евсеев популярный «париж- 
ский» поэт. Он часто выступает на литератур- 
ных собраниях. (Выступал однажды на балу 
«Донской Пирамиды»). Все эти выступления 
были всегда награждены «громом апплодис- 
ментов». 

Популярность его бесспорна, как и его «по- 
этическая плодовитость». 

Н. Н. Е. — донской казак, хотя это он не 
потвердил: ни в автобиографии, ни в стихах 
«Содружества», но «слава» его и «падения» — 
нам не безразличны. 

Я внимательно прочел эти 4-е стихотворе- 
ния в «Содружестве» и его последнюю книгу 
«Крылатый шум», о которой не было отзыва 
(как мне кажется, в «Род. Крае»)*) и ощутил 
некоторое полуразочарование. Да, то-же са- 
мое, что волновало раньше с эстрады, но 
очень поблекшее. Те же слова — и не те. 

В чем дело?... Может, это однообразность 
тем, которую мы в малых дозах не замеча- 
ем?... Может, повторяемость одних и тех лее 
поэтических образов?.. 

И чтобы не быть «голословным»: 
«Мой ангел сероокий, 
Хранитель мой земной». 



«Мой ангел сероокий, 
Ты вспомнишь о весне,» 

(«Содружество» стр. 196) 
«Много лет, мой ангел сероглазый, 
В этом мире ласковом живем...» 

(«Дикое Поле» стр, 176) 
«Много лет шагаем дружно вместе, 
Ангел сероглазый милой мой» 

(«Дик. Поле» стр. 168) 
«Богом данная подруга, 
Сероглазый ангел мой» 

(«Крыл. Шум» стр. 138) и т. д. 
Это повторение было бы оправдано, если 
бы не было раньше у другого казачьего по- 
эта: 

«Моя милая казачка, 
Черноокий ангел мой» 

(1938) 
Зачем эти повторения? Совпадение? 
Но несмотря на это, какие-то стихи Н. Н. Е. 



возможно будут в будущем «казачьей хресто- 
матией». 

Туроверов, Николай Николаевич. — «Ро- 
дился в 1899 г. Донской казак. Захватил 1-ую 

Великую, всю гражданскую и 2-ую (в Ино- 
странном Легионе) войны... Участвовал во 
многих русских периодических изданиях за 
рубежом. Выпущено 5 книг стихов: 1928, 1937, 
1938, 1942 и 1965 гг. Устраивал выставки: 
1812 г., Суворов, Казаки». 

Мне невозможно говорить о поэзии Н. Н. Т. 
Мы с ним близкие родственники, а посему — 
приведу только часть его стихотворения из 
«Содружества» : 

«Сотни лет. Какой недолгий срок 
Для степи. И снова на кургане 
У своей норы свистит сурок, 
Как свистел еще при Чингиз-Хане. 
Где то здесь стоял его шатер, 
Веял ветер бобылевыми хвостами, 
Поднебесный голубой простор 
И костров приземистое пламя. 
Приводили молодых рабынь, 
Горячо пропахнувших полынью, 
Так, что даже до сих пор полынь 
Пахнет одуряюще рабынью...» 
Спасибо им всем четырем. Казачье спасибо. 



Париж. 



А. Туроверов 



*) От редакции. — В № 58 «Род. Края», май-июнь 
1965 г., была перепечатана из газеты «Русская 
Мысль рецензия на «Крылатый Шум» Ю. К. Тера- 
пкано. 



Наверно, среди семидесяти одного членов 
«Содружества» есть казаки или наши братья 
— «иногородние», позабывшие о своем про- 
исхождении. Хотелось бы ближе с ними по- 
знакомиться. Но как? 

Может, они подскажут? 

Очень вероятно, и я уверен в этом, некото- 
рых казаков-поэтов опять забыли. 

До набора этой статьи мне указали, что я не 
упомянул забайкалькальского казака Але- 
ксандра Михайловича Перфильева (Але- 
ксандра Ли), стихи которого помешены в «Со- 
дружестве». Но ни в его помешенных там сти- 
хах, ни в автобиографии совершенно неуло- 
вимо его казачье происхождение. 

От редакции. 

Много казаков поэтов не попало в «Содру- 
жество», многие из них выпустили сборники 
своих стихов. Укажем главнейших из них. 
Донцы П. С. Поляков («Лирика» 1958, «Поэ- 
мы» 1939, «Сказки» 1957), Н. Келин (два сбор- 
ника «Стихов» 1937 и 1939), Н. В. Альникин 
(два сборника «Сполох» 1960 и 1961), Юшкин- 
Котлубанский (два сборника «Лучь» 1954 и 
1963), М. И. Гаврилов («Думы Казака» 1965), 
И. Сагацкий («Встречи» 1942), уралец Я. С. 
Угольков («Стихотворения» 1960). 



— 42 — 



Другие печатались лишь в периодической 
проссе: донцы Валентина Краснова, Виктор 



Иванов, М. Н. Залесский, М. 
П. Кумшацкий и др. 



П. Морозова, П. 



ВАСИЛИЙ АКИМОВИЧ ХАРЛАМОВ 



(К десятилетию со дня его кончины) 



19 марта с. г. исполнилось десять лет со дня 
кончины Председателя Донского Войскового 
Круга и б. Члена Государственной Думы всех 
созывов В. А. Харламова. По сему поводу де- 
ти его Т. В. Кривошеина с семьей и Др В. В. 
Харламов с семьей отслужили в Астории, Н. 
И., панихиду. 

Для донцов В. А. Харламов имеет особое 
значение. Вспоминая его, Донские казаки воз- 
дают дань и признание за его любовь, вер- 
нос