(navigation image)
Home American Libraries | Canadian Libraries | Universal Library | Community Texts | Project Gutenberg | Children's Library | Biodiversity Heritage Library | Additional Collections
Search: Advanced Search
Anonymous User (login or join us)
Upload
See other formats

Full text of "Sochineniia"

з/ео 



Ж) 






\ 



СОЧИНЕНЫ 



I А. МП. 



Томъ ВТОРЫЙ. 



ЛИРИЧЕСКіЯ СТІІХОТВОРЕНІЯ. 



ИздАШЕ ГРАФА Г. А. Кушелева-Безбородко. 



с. ІІЕТЕРБУРГЪ. 
1862. 



ПЕЧАТАТЬ ПОЗВОЛЯЕТСЯ, 

съ тѣмъ. чтобы до отпечатаніи, представлено было въ Цеіісур- 
ный Котитетъ узавонениое число экзеыпларовъ. С. Петербургъ, 
6 Апрѣля, 1862 года. 

Цеіісоръ В. Бекетовъ. 



I. 



ПСА^ЮМЪ ДАВИДА НА ЕДИНОБОРСТВО СЪ ГОЛІАѲОМЪ- 



Я меньше братьевъ былъ, о Боже, 

И всѣхъ въ дому отца моложе, 

И пасъ отцовскія стада; 

Но руки отрока тогда 

Псалтирь священную сложили, 

Персты настроили её 

И имя присное Твоё 

На вѣщихъ струнахъ восхвалили. 

И кто о мнѣ Тебѣ вѣщалъ? 

Ты самъ услышать соизволилъ, 

И Самъ мнѣ ангела послалъ, 

И Самъ отъ стадъ отцовскихъ взялъ, 

И на главу младую пролилъ 

Елей помазанья святой... 

Велики братья п красивы; 

Но не угодны предъ тобой... 

Когда-жь Израиля на бой 

Иноплеменникъ горделивый 

Позвалъ — и я на злую речь 

Пошёлъ къ врагу стопою вѣрной — 

Меня онъ проклялъ всею скверной; 

Но я исторгнулъ вражій мечъ 

И исполина обезглавплъ, 

И имя Господа прослави.іъ. 



МОПСКЕИЫХЪ КНПГЪ БЫТІЯ. 



I. 

Въ началѣ сотворіілъ Богъ небеса и земю; 

Зеэт.ія невидима была 

И не устроена: и тьма была надъ бездной, 

И Божій Духъ вверху воды носился... 

И реьеъ Господь: да будетъ свѣтъ: и бысть. 

И вндѣлъ Богъ, что свѣтъ — добро, 

И разлучилъ опъ свѣтъ со тьмою, 

И свѣтъ нарекъ Онъ диеіЕъ, а тьму нарекъ Онъ ночью. 

И вечеръ былъ, и утро, первый день. 

И рекъ Господь: да будетъ твердь средь воііъ 

И разлучитъ между собою воды: 

И было такъ. II твердь Онъ сотворплъ, 

И разлучплъ подъ твердью воду 

Отъ той, которая надъ твердію была, 

И твердь тогда нарекъ Онъ — небомъ. 

И видѣлъ Богъ, что твердь — добро. 

И вечеръ былъ, и утро, день вторый... 

М рекъ Господь: вода подъ небесами 

Да соберётся вся въ собраніс едино 

И суша да появится подъ небомъ: 

И было такъ: п собралась вода 

Въ свои собранія, и суша появилась. 

И сушу Богъ нарекъ землею, 

И водъ собранья Онъ нарекъ морями. 

И видѣлъ Богъ что всё — добро. 



и рскъ Господь: да ііророститъ земля 

Травное быліе, дающее, по роду 

II подобію, жпвыя сѣмена, 

И плодовптыя деревья пророотптъ, 

Съ плодами, заключающими сѣмя. 

По всякому ихъ роду на землѣ, 

И было такъ: и пзнесла земля 

Травное быліе, дающее, по роду 

И по подобію, живыя сѣмена, 

И плодовитыя деревья проростила, 

Съ плодами, заключающими сѣмя, 

По всякому ихъ роду на землѣ. 

И видѣлъ Богъ, что всё — добро. 

П вечеръ былъ, и утро, третііі день... 

И рекъ Господь: да явятся свѣтила 

На твердь небесную, чтобъ землю освѣщать 

И разлучать собою день отъ ночи. 

Да будутъ знаменьенъ времёнъ, и дней и лѣтъ, 

Да будутъ освѣщеніемъ для тверди 

И для земли: и было такъ. 

И сотворнлъ Богъ два велпкія свѣтила: 

Въ начало дню великое свѣтило, 

Въ начало ночи меньшее, и ззѣзды, 

И положилъ на тверди ихъ небесной', 

Чтобъ имъ свѣтить собой на землю, 

Чтобъ имъ владѣть и днёмъ, и ночью, 

И свѣтъ со тьмою разлучать. 

И видѣлъ Богъ, что всё — добро. 

И вечеръ былъ, и утро, день четвертый... 

И рекъ Господь да изведу тъ Мнѣ воды 

Живыя души гадовъ и нернатыхъ, 

Витающихъ подъ твердію небесной 



8 



И на землѣ: п было такъ. 

И сотворилъ Господь мітовъ великихъ, 

И душу всякую животныхъ гадовъ, 

Водами пзведённыхъ, по родамъ, 

И птицу всякую пернатую по роду. 

И видѣлъ Богъ что всё — добро. 

И всѣхъ ихъ Богъ, благословилъ, глаголя: 

Ростпте, множитесь и наполняйте воды; 

Да множатся и птицы на землѣ. 

И вечеръ былъ, и утро, пятыіі день... 

И рекъ Господь: да изведётъ земля 

Живую душу, всякую по роду, 

Четвероногпхъ гадовъ и звѣреіі. 

По роду пхъ: п было такъ. 

И сотворилъ Господь звѣрей земныхъ, по роду, 

Скотовъ, по роду ихъ, и гадовъ всѣхъ, по роду. 
И видѣлъ Богъ что всё — добро. 

И рекъ Онъ: сотворимъ мы человѣка 
По образу и по подобью Своему: 
Да обладаетъ рыбами морскими 
И птицами небесными, звѣрямп, 
Скотами, всей землёй и гадами земли. 
И — сотворилъ Богъ человѣка: 
По Божью образу его Онъ сотворилъ. 
И, сотворивъ пхъ мужа и жену, 
Благословилъ ихъ Богъ, глаголя: 
Гостите, множитесь и наполняйте землю, 
Господствуйте надъ всей землёю, 
И обладайте рыбами морскими 
И птицами небесными, звѣрями. 
Скотами, всей землёй и гадами земли. 
И рекъ Господь: даю вамъ всякую траву, 



— у — 

Поверхъ земли ростущую, и сѣмя, 

И древо всякое съ плодами сѣменными — 

И будутъ вамъ онѣ во снѣдь. 

И всѣмъ звѣрямъ земнымъ, и птицамъ воѣмъ ііебесяымъ, 

И гадамъ всѣмъ, ползущимъ по землѣ, 

И всѣмъ, въ себѣ имѣющииъ духъ жизни. 

Во снѣдь трава: и было такъ. 

И видѣлъ Богъ всё созданное Имъ: 

И было всё — великое добро, 

И вечеръ былъ, и утро день шестыи. 

II. 

Созиждплись и нёбо, и земля, 

И всё ихъ украшеніе создалось. 

И, въ день шестыіі дѣла Свои свершивши, 

Въ седьмый день Боіъ отъ дѣлъ Своихъ почилъ. 



- 10 



ГІЗЪ книги ШВА. 

...и рекъ Господь Іову грозно, сквозь бурю и облако тёмное: 

«Кто мніілъ утаить отъ Насъ слово, лукаво-нескромное? 

Какъ муя^ъ, препоясавши чресла, возстань 

И Мнѣ па вопросы отвѣтствуіі , да вѣщимъ отвѣтамъ Я внемлю : 

Гд'Ё былъ ты, когда Я основывалъ землю, 

Когда полагалъ ей п мѣру п грань? 

Отвѣтствуй: па чёмъ у землп утвердились столпы основные? 

Гдѣ камень ей краеугольный и кѣмъ положенъ былъ впервые? 

Какъ утреннпхъ звѣздъ стройный клиръ сотворёнъ, 

И какъ Мои ангелы голосомъ громкимъ Меня восхвалили? 

Отвѣтствуй: чья сила и мощь оградили 

Воротами волны со всѣхъ ихъ сторонъ 

Когда изъ родильнаго лона стремилась волна за волною. 

Не Я-ли пхъ тучей одѣлъ п повплъ, что пелёнками, мглою, 

И бурное море плотиноіі сдержалъ, 

Въ срединѣ ея утвердивши ворота о крѣнкомъ затворѣ, 

И морю не Я-ли вѣщалъ тогда: — «Море! 

Не далѣй... Смнрп горделивый свой валъ?» 

И утренній свѣтъ при тебѣ-ль у Меня загорѣлся въ деснпцѣ? 
И ты-ли указывалъ мѣсто край-неба разсвѣтной денипцѣ, 
Чтобъ крыльевъ земли прикоснулась она 

И съ иихъ отрясла всё, что есть на землѣ нечестиваго съ лож- 

пымъ, 



— и — 

Чтобъ св'Ьтъ ПС свѣтплъ іісчестивца^іъ безбояспымъ, 
И мышца у гордыхъ была сражена? 

ІІропнкъ-ли ты вл бездну морскую, прошелъ-ліі по пеіі ты стопою? 

Иль съ трепетомъ Смерть отверзала ворота своп прсдъ тобою? 

Иль вѣчнаго мрака ворота ты зрѣлъ? 

Извѣдалъ-лп ты широту поднебесную съ края до края? 

И еслп извѣдалъ, отвѣтствуй какая? 

Гдѣ свѣта обитель, гдѣ мраку прсдѣлъ? 

Ты ходншь-ливъ слѣдъ пхъ, знакомы-ль тебѣ пхъ стезп и дорога? 

Ты знаешь: при ппхъ-ли ро;кдёпъ ты? И знаешь-ли так;ке, какъ 

много 

Ещё остаётся про-кить тебѣ дней? 

Ты былъ-ли въ хранилпщахъ снѣга? Отвѣтствуіі: хранилища гра- 
да — 

Доступны-ль до дна пхъ для смертнаго взгляда? 

Я пхъ заключилъ — до годины скорбеіі, 

До часа усобицъ н брани... Отвѣтствуіі: гдѣ путь тотъ урочный, 

По нёмъ же дробится лучъ свѣта п стелется вѣтеръ восточный? 

Кто ливень низводитъ па лоно земли? 

Кто борозды въ небѣ проводптъ незримо для молній и грома, 

Чтобъ вѣтеръ и зноя дневнаго истома 

Пустыни, гдѣ нѣтъ человѣка, не ;кгли; 

Чтобъ злакъ, прозябая въ землѣ, зеленѣ.іъ надъ безлюдной, пу- 
стыней? 
Отвѣтствуй: гдѣ росы родятся, п лёдъ гдѣ родится, и пней, 
Та влага, что бездной повисла въ выси 
И вся скаменѣла?... 

Ты сдвинешь седьмицу Плеядъ съ небосклона? 
Ты снимешь ли поясъ и мечъ съ Оріона? 



— 12 — 

И можешь-лп ты за власы съ небеси 

Привлечь къ себѣ Геспера? Знаешь-лп ты всѣ двпженія, 

И ходъ, и законы пебесііыхъ свѣтылъ, п врсмёпъ измѣненія? 

Ты знаешь-лп чпнъ п иорядокъ пхъ весь? 

И будутъ-лп слушать велѣпья твои съ таііпыыъ трепетомъ воды? 

И кпнутъ-ли молніп горніс своды, 

Предстаиутъ покорно л скажутъ: «Мы здѣсь! » 

— «Отвѣтствуіі: ие ты-лп уловишь для львицы добычу проворную, 
И, львятъ пакормивъ, на покой пхъ уложишь въ пепдеру дозорную? 

Отвѣтствуіі: Кто ворону пищу даётъ, 
Когда къ Іеговѣ птенцы возалкавшіе громко взываютъ?... 
Когда па утёсахъ газели рождаютъ? 
Когда отягчаетъ еленицу плодъ? 

Считалъ-ли ты мѣсяцы тягостіі ихъ и назначпшь-ли время, 
Когда, преклонившпся долу, въ болѣзігп носимое бремя 

Внезапно отъ лона онѣ отрѣшатъ? 
На пажптяхъ злачныхъ ростутъ п тучнѣютъ ихъ чада, 

И, вскорѣ размножась, уходятъ отъ стада, 
И къ стаду уже не вернутся назадъ... 

Кто волю далъ зебру и путы ему разрѣшаетъ нонынѣ? 
Не я-ли его поселилъ въ солопчатоіі и дикой пустынѣ? 

Смѣшёнъ ему суетныіі шумъ городовъ; 
Не слышитъ опъ криковъ погонщика; пщетъ въ горахъ себѣ па- 
ству, 
И тамъ оиъ находитъ обильную яству 
Средь зеленч мягкой росистыхъ луговъ. 

Заставииіь-ли ты носорога работать и снать попеволѣ 

При ясляхъ твоихъ, иль подъ иго преклонишь его, и на нолѣ 



— 13 — 

Опъ борону вслѣдъ за тобоіі поилечётъ? 
Надѣешься-ли ты, — поелику въ иемъ крѣіюсть и сила упорна — 
Что опъ возвратить тебѣ съ лихвою зёрна 
И сѣмя въ гумно у тебя собсрётъ? 

Отвѣтствуіі — иные вопросы тобБ предлагаю теперь Я: — 

Ты далъ-ли краспвыя перья павлину, иль аисту перья, 

Иль строоокамилу? — Въ горячііі песокъ 

Безпечпо слагаетъ опъ яйца, вовсе о томъ забывая. 

Что ихъ чсловѣкъ, или хпн1,ная стая 

Звѣреіі пстрсбитъ... И къ птенцамъ онъ жестокъ, 

Какъ будто они — не его, потому-что разсудка отъ Бога 
Лншёнъ онъ... Зато но пустынѣ вездѣ ему — путь и дорога, 

И тамъ ему конь и паѣзднпкъ смѣшпы... 
Ты-ль силой коня облекаешь? Ты ль выю повилъ ему громомъ, 
Ты-ль страхъ въ немъ пробудишь, какъ страхъ въ иасѣкомомъ? 
Его разъярённыя ноздри страшны!... 

Онъ роетъ копытами бранное поле и рвётся навстречу 
Покрытымъ бронею, и просится смѣло въ кровавую сѣчу, 

На мечъ, на копье и на стрѣлы врага. 
Звенятъ падъ нимъ тулы и лукъ; опъ дрожитъ весь и ждётъ — 

не дождётся 
Призывное трубы, и, едва раздаётся 
Звукъ трубный, опъ радостно вьгаолвптъ: « Га! » 

Такъ издали чуетъ онъ битву и по-полю скачетъ со ржаньеиъ... 
Отвѣтствуіі: твоею-ли хитростью, или твоимъ-ли познапьеиъ, 

Въ поднёбесьѣ ястребъ недвижно стоптъ 
И смотрптъ на югъ, а орёлъ возлетаетъ подъ самыя звѣзды, 



— и — 

и вьетъ на скалахъ неприступпыя гпѣзда 
II зорко добычу па ііііхъ сторожіітъ? » 

И рекъ Господь Іову: 

«Кто-же теперь отъ суда уклоняется? 
Не долженъ-ліі смѣло отвѣтствовать тотъ, кѣмъ Самъ Богъ обли- 
чается? » 
И Іовъ отвѣтплъ: — «Моя слѣпота 
Грѣховиа; по, Боже! Твое пшлосердье ко мпѣ безгранично... 
Что разъ говорилъ, не скажу я вторично, 
И руку себѣ полоя^у на уста...» 



— 15 — 



СЛМПСОНЪ. 

— «Не любишь ты меня!» Сампсону говорила, 
Змѣей вокругъ него обвіівшпся, Далпла. 

— «Не любишь ты меня, обмаііщикъ моіі — еврей: 
Таишься отъ меня — въ чемъ мощь твоя и сила?» 
И Филпстимляикѣ признался Назарей: 

— «Сплёиъ обѣтомъ я: не стричь моихъ кудрей.» 
И, золотомъ враговъ его заранѣ 

Подкуплена, коварная краса: 
Атлету сонному остригла волоса, 
И крикнула: 

— «Сампсонъ, вставай — Филистимляне!» 
Отъ ложа страстнаго воспряпулъ назареіі, 
Какъ левъ, но у;кь безъ пей, безъ прежней львиной мочи, 
И вотъ понпкнулъ опъ прдъ тяжестью цѣпей, 
П погасилъ ему ножъ филпстимскій очи, 
И съ торжествомъ былъ взятъ, въ позорный плѣнъ. Сампсонъ, 
И жерновами хлѣбъ молоть былъ обречёнъ. 
На радость злобную и Тира, и Сидопа. 
Но дни, недѣли, мѣсяцы прошли, 
И снова волоса густые отросли 
И палп па плеча шпрокія Сампсопа... 

Справлялся праздникъ грозпаго Дагона. 
Жрецы, съ молитвой ;кертвениой, съ зори, 
Цвѣточной вязію обвили алтари, 



— 16 — 

и мягкорунпые овны предъ алтарями 

Склонялпся извптымп рогами, 

И изъ курпльппцъ вверхъ вздымался ѳиміамъ, 

И въ солнечныхъ лучахъ горѣлъ и таялъ храиъ... 

Въ алмазахъ, въ жемчугахъ, въ парчѣ и въ багряницѣ, 
Соперницы самой божественной дениицѣ, 
На кровлѣ храмовой, всѣ — ко цвѣтку цвѣтокъ, 
Сплелись красавицы въ одинъ сплошной вѣнокъ, — 
И въ- каждой молодой п пламенной зеницѣ 
Стрѣлой грозплъ любви неодолимый богъ... 

Раздольный нпръ ;крецамъ!... Ихъ набожная паства 

Превозошла себя^ причудлпвыя яства 

Едва-едва столовъ не ломятъ нодъ собой, 

И бьётъ вино кипучею струей 

Черезъ края сосудовъ... И, хмѣлѣя 

Отъ в*озліяшй жертвенпыхъ, жрецы 

Кричатъ собор нѣ: 

— «Архонты-отцы, 
Велите привести намъ плѣннаго еврея, 
Да пѣснею своей возрадуетъ насъ онъ! ...» 

И въ храмъ былъ приведенъ въ цѣпяхъ слѣпой Сампсонъ, 

И молвилъ отроку-вожатаю: 

— «Гдѣ онъ, 

Гдѣ столпъ, что капища подпорой утвержденъ?» 

И отрокъ указалъ подпорный столбъ Сампсону, 

И ощупью иашелъ слѣпой атлётъ колопну... 

И мышцы у него тревожно напряглись... 

А съ кровли храмовой торжественно неслись 

Побѣдоносныя насмѣшки ІІазарею: 

— «Спой, какъ Господь повѣдалъ Моѵсею -г- 
Чрезъ море Чермное, въ стѣнахъ послушныхъ водь, 



— 17 — 

Провесть, какъ по суху, лзраіільскііі ііародъ, 
И какъ святоіі пророкъ, отъ громопосіюіі дали 
Спустившись віпізъ, разбплъ завѣтпыя скрп;калп 
И съ шімп сокрушплъ божествеппыіі закопъ, 
Затѣмъ, что вкругъ тельца златого заплясали 
Евреіікп п опъ самъ, пхъ пастырь, Ларопъ?... 
Да спой ужь кстати памъ, і;акъ у кого-то силу 
Нашъ грозный богъ Дагопъ потратилъ па Даліілу, 
И подъ пожёліъ глаза, могучему ему, 
Астартэ обрекла па вѣчньііі мракъ п тьму? 
Спой намъ своп псалмы свящеопые, покуда, 
Съ тобой не сбудется пзрапльскаго чуда?» 

И ото всей души провозгласплъ слѣпецъ: 

— «Дпесь сыну твоему поможешь Ты, Отецъ! » „ 

И обнятой грапптъ прткалъ къ себѣ до лона, 

И капище потрясъ съ конца онъ и въ конецъ, 

И разлетѣлася гранитная колонна, 

И кровля вслѣдъ за ней.... И рухнулъ храмъ Дагона, 

Собою задавпвъ всѣхъ бывшпхъ, — и Сампсоиа... 

Ты, умственный атлетъ гремучихъ пашихъ дней, 

Пѣвецъ, и ты сплёнъ, какъ ветхій Назарей: 

Ты такъ же смѣлъ п гордъ предъ сплою земною, 

И такъ же слабъ, какъ опъ, предъ всякой красотою.. 

Но, если-бъ ты погибъ п духомъ изнемогъ. 

Но, ежелп-бъ тебя коварно усыпилп, 

И предали тебя врагамъ, п ослѣпилп, 

О!... За тебя тогда заступится самъ. Богъ, — 

И за тебя, за новаго Сампсона, 

Въ 'прахѣ разгромитъ всё капище Дагона. 



2 



18 — 



Ю Д П О ь 

(Посвящается Софы> Гріігорьевп-б Меіі.) 

I. 

Недавно, ночью, асспріііскоіі стражеіі, 
Къ шатру вождя была приведена 
Изъ Ветилуп бьглая жена.. 

Евреііскііі городъ, персдъ бплоіі вражеіі, 

На смѣлыіі бой п тысячу смертей 

Готовяся въ отчаяпьѣ упорномъ, 

Какъ старый левъ, залёгъ въ ущельѣ горномъ 

И выжпдалъ непрошенныхъ гостсіі ; 

Но обманулся опъ: врагп не подходили, 

А голодомъ его п жаждою томплп. 

И вотъ ужь тридцать и четыре дня 
Народъ вынослтъ ужасы осады — 
И нѣтъ ему спасенья и пощады... 
Вотще воззвалъ онъ къ Господу, стеня; 
Вотще въ нё'мъ вѣра праотцевъ воскресла; 
Вотще прпнёсъ оиъ на алтарь свой даръ, 
И пепломъ пересыпалъ свой кидаръ, 
И вретпщемъ перепоясалъ чресла, 
И уиертвплъ постомъ п покаяньемъ плоть: 
Во гнѣвѣ отвратплъ лице своё Господь. 



19 



Отъ ДоѳапіУіа вплоть до Экревпла, 

Отъ Ветіілуп II пагорныхъ мѣстъ, 

По вссіі долпііѣ Хусскоіі и окрестъ, 

Ассуровъ рать лице земли покрыла. 

И котпікп, и пѣшіе боііцы, 

П въ ополчеііьѣ браііпомъ колесппцы, 

И на слопахъ подвпжііыя стрѣльппцы^ 

И челядь, п плясупьп, и ловцы, 

И евнухи, и вся языческая скверпа, — 

Всё стаіюмъ — стало вкругъ намёта ОлоФсрна. 

Онъ вождь-вождей... Ему сампмъ царёмъ, 

Властптелемъ стовратоіі ІІіпіевіп, 

Повелѣпо — согнуть иародамъ вып 

Подъ тяіостлыіі, по общШ всѣмъ ярёмъ; 

Повелѣпо — потщиться, въ страхѣ мпогомъ, 

II истребить пещадііо всякой родъ, 

Что въ слѣпотѣ своей пе прпзпаётъ 

Царя землп — едішьшъ, сіі.тыіымъ богомъ... 

И на челѣ тьмы — темъ сталъ ОлоФерпъ тогда, - 

И царства рушплпсь, п гпб.ш города. 

И передъ нпмъ во прахъ главы склоняли 

Недавніе, кичливые враги, 

II всепобѣдпый слѣдъ его ноги 

Съ подобострастпьшъ трепетомъ лобзали... 

И далѣе, успѣхомъ возгоржёнъ, 

Онъ шёлъ, безъ боя страны покоряя... 

Вдругъ передъ нішъ ут;ісовъ цѣпь сплошная 

И нѣтъ пути... Остановился онъ: 

Нпчтожныіі городокъ залёгъ въ ущельѣ горномъ 

И преграждаетъ путь въ отчаньѣ упорномъ... 



* 



— 20 — 



П. 



Сатрапъ почплъ па пурпурѣ одра, 
Подъ сѣпію завѣсы златоткаішон, 
Въ каленья многоцѣные убраііноіі, 
Когда, со стражоіі, у его шатра 
Явіілася Евреііка... Разгласилось 
Но всѣмъ шатраііъ пріішествіе жены, 
И собрались Ассуровы сьшьт, 
И всё пхъ ополченіе столпилось 
Вокругъ прпшелпцы, и удивлялись всѣ 
Евреямъ п ея неслыханной красѣ. 

И посреди псвольнпковъ безгласныхъ 

Вошла Юдпѳь въ предсѣніе шатра... 

Сатрапъ возсталъ отъ пышпаго одра 

И, въ сонмищѣ вельложъ подобострастоыхъ, 

Въ предшествіп серебряныхъ лампадъ^ 

Предсталъ передъ еврейскою женою... 

Смутплася Юдпѳь передъ толпою, 

И трепетомъ былъ духъ ея объятъ, 

И пала въ прахъ она, псполпенная страха, 

И подняли её невольники отъ праха. 

И ОлоФернъ Юдиеи: 

« Не страшись ! 
Не сдѣлапо обиды ОлоФерпомъ 
Тому, кто былъ царю слугою вѣрпьгаъ. 
И твои народъ передо мпоіі смирись 
И пе противься въ гордости — съ побѣдоіі 
Въ его горахъ пе появился-бъ я. 
И на пего пе поднялъ-бы копья... 



21 

Не боііся-же, п правду ііамъ іювѣдаи: 
За чѣмъ ты отъ свопхъ псредалася памъ?» 
И молвила Юдиѳь, въ отвѣтъ его рсчамъ: 
— «Владыко мой! іірііімп слова рабыни, 
И лжи тебѣ она не возвѣстптъ: 
Она тебѣ, владыко, предстоитъ 
Пророчіщеіі Господцеіі благостыни. 

«Всѣмъ вѣдомо, что въ царствѣ ты одпііъ 
И въ разумѣ, п въ дѣлѣ бранномъ чуденъ, 
И благъ душоіі, іі мудро — правосуденъ... 
Послушаіі же, владыко-господинъ! 
Моіі родъ не сокрушпмъ — крѣпкп его основы 
Пока угоденъ опъ предъ окомъ Іеговы. 

Но на пути нечестія іі зла 

Израпль сталъ, — п попібаетъ нынѣ... 

И повелѣлъ Господъ твоей рабынѣ 

Творить съ тобой велпкія дѣла: 

Я поведу тебя къ побѣдамъ новымъ — 

И вся земля падётъ къ твоіімъ стопамъ. » 

И ОлоФерпъ сказалъ своимъ слугамъ: 
« Еврейка намъ угодна вѣщимъ словомъ. » 
И всѣ сказали: «Нѣтъ жены, подобной ей. 
Ни въ красотѣ лица, ни въ разумѣ речей. » 

И ОлоФернъ: «Спасла себѣ ты душу, 
Отъ племени строптпваго прійдя 
Въ побѣдный стаиъ ассурскаго вождя. 
Я говорю и слова не нарушу. 
Пока я живъ и власть моя жива! 



99 



Ты въ этотъ депь прославплпсь предъ наш 

II красотой II мтдрыічп речами, — 

И, если Богъ ви\шплъ тебт, слова, 

Войдёшь въ чсртогъ царя ты въ лііковаиьѣ віеогомъ, 

II будетъ твой Господь лопмъ едпнымъ Богомъ. » 

III. 

Три дня Юдпоь межь вражескпхъ шатровъ 
Свила гнѣздо голубкой непорочной, 
И третью ночь уходить въ часъ урочной 
Молиться въ сѣнь пустынную дубровъ. 
Но занялась четвертая денница... 

Сатрапъ рабамъ вечерпій нпръ даётъ... 

Къ Еврейкѣ евнухъ крадется въ намётъ: 

«Не полѣпіісь, моя отроковица, 

«Прославиться красой передъ вождсмъ-вождей 

л И быть съ нимъ, какъ одна пзъ ііашпхъ дочерей.» 

И говорить ему Еврейка: «Кто я, 

Чтобъ отказать владыкѣ моему?... 

Иди и возвѣстп слова мои ему. » 

... И вышелъ отъ пся лпкующіы Вагоя... 

Вечерній ппръ кппитъ уже въ шатрѣ; 

Торопятъ вина общее веселье... 

Въ запястіяхъ, въ перлово^іъ ожерельѣ, 

На постлапномъ рабынею коврѣ, 

Вопіедши — возлегла Юдиеь передъ гостями, 

Сверкая яхонтомъ подвѣсокъ и очамп. 

И нплъ сатрапъ, такъ много пплъ сатрапъ, 
Какъ не пивалъ пп разу отъ рожденья, — 



— 1^3 — 

и въ пёмъ въ ту ночь дошла до пзступленья 

Къ ІОдіюп страсть — п духомъ опъ ослабъ... 

Позднѣло... Гости вышли всей толпою; 

Вагоя саыъ згмкпулъ шатсръ отвнѣ — 

И пребыли тогда паедпнѣ 

Ассурскій вождь съ еврейскою жеиою, — 

Онъ — па пурпурный одръ поверженный вшіомъ, 

Она — пылавшая и гпѣвомъ, и стыдомъ... 

Спитъ ОлоФернъ... Полуденною кровью, 

Горятъ его ланиты и уста, 

И всё въ нёмъ — мощь, желанье, красота... 

И подошла Еврейка къ изголовью — 

Мечъ ОлоФерна со столпа сняла, 

Однимъ колѣномъ оперлась на ложе, 

И прошептавъ: « Спасп народъ Твой, Боже! » 

Въ горсть волосы сатрапа собрала 

И два раза потомъ, всей силою своею. 

Ударила мечёмъ во вражескую шею. — 

И голову отъ тѣла отняла, 
И, оторвавъ завѣсу золотую, 
Ей облекла добычу роковую, 
Шатёръ стопой неслышною прошла, 
Прокралася къ внимательной рабынѣ — 
И миновала усыплённый станъ... 

ІУ. 

Бѣжитъ Ассуръ, испугомъ обуянъ, 
Съ зори бѣжитъ, разсыпавшись въ пустынѣ, 
Затѣмъ, что свѣсили, съ зорею, со стѣны 
Главу его вождя Израиля сыны. 



24. 



Отъ Доѳапма вплоть до Экревпла, 

Отъ Ветилуп п ііагорпыхъ мѣстъ, 

По всей долпнѣ Хусскоіі іі окрестъ, 

Бѣячптъ Ассура дрогнувшая сила. 

II вражій стань расхпщенъ п сожжёнъ; 

Возмещены сторпцею евреи, 

II къ Господу воззвали іереи, — 

И, посреди хвалебныхъ лпковъ жёнъ, 

Воскликнула ІОдпѳь въ опустошёнпомъ станѣ: 

«Хвалите Господа въ кпмвалѣ и тпмпанѣ! 

«Прпшелъ Ассуръ отъ сѣвера — и тьмы 

Его стрѣльцёвъ лпцё земли покрыли, 

И водные истоки заградили, 

И конница покрыла всѣ холмы. 

Хвалился онъ — пожечь мою обитель, 

И юношей мечами умертвить, 

И помостомъ младенцевъ полон\ить, 

И дѣвъ плѣппть .. Но Богъ п Вседержитель, 

Непреборпмый Богъ и мира и войны, — 

Во прахъ низвергъ врага десницею жены! 

«Не силою земнаго исполина 

Врагъ сокрушёпъ и гпбнетъ до конца, — 

Его красой побѣдною лица 

Сразила дочь младая Мерарпна, 

Затѣмъ, что ризы вдовіп сняла, 

И умастилась благовонпымъ масломъ, 

И увѣнчала волосы увясломъ, 

И взоръ вождя соблазномъ вривлекла: 

Моя сандалія ему прельстила око — 

И выю вражію прошёлъ мои мечъ глубоко. 



— 25 — 

«Велпкъ пашъ Богъ! Воспоііте пѣспь Ему! 

Погпбііулъ врагъ отъ Божья ополчепья, 

И мало жертвъ, п мало всесожженья, 

Достойііаго Владык ь моему! 

Онъ — Судія и племенамь и родамъ, 

И движутся, словамъ Его внемля, 

И небеса, и воды, п земля. ^ 

Велпкъ нашъ Богъ!.., И горе тѣмъ народамъ, 

Которые на насъ, кичася, возстаютъ, — 

Зане иосб призовётб Господь на спцштны'й судѵ! 



— 26 — 



ЭНДОРСКАЯ ПРОРПЦАТЕЛЫШЦА. 



Саулъ разгнѣваыъ п суровъ: 

Повсюду впдптъ тайный ковъ; 
Вездѣ враговъ подозрѣвая, 
Онъ, въ лютой яростп, пзъ края 
Изгналъ пророЕОвъ и волхвовъ. 

Ему впсоііная хлампда 

И золотой вѣнецъ — обпда 
II бремя тяншое, съ тѣхъ-поръ, 
Какъ восхвалплъ евреекъ хоръ 
Пѣвца п пастыря Давида. 

Межъ-тѣмъ напасть со всѣхъ сторонъ: 
Народъ взволновапъ и смятёнъ; 

Передъ Супёмомъ , въ крѣпкомъ станѣ, 

Опять стоятъ Фплпстпмляне; 
Гроза собралась па Сіоыъ. 

Душа Саула тьмой одѣта... 

Нѣтъ Самупла — пѣтъ совѣта... 
Склонпвъ молитвенно главу, 
Царь вопросплъ Іегову; 

Но не далъ Богъ ему отвѣта. 



27 — \ 



Прпзвалъ вельможъ: «Хочу сполна 
Извѣдать — что сулитъ воііііа? 
Сыщите мыѣ волхвовъ... » И вскорѣ 
Ему пріпюсятъ вѣсть: — «Иъ Эігдорѣ 
Есть духовпдпца — жена.» 

Пошёлъ оііъ къ ііеіі; въ почную пору, 
Какъ тать, приблизился къ Эндору, 

И двое слутъ любішыхъ съ нігаъ... 

Старуха прпзракомъ сѣдымъ 
Предстала царственному взору. 

«Я знаю,» царь промолвплъ еіі: 
«Тебѣ, на вызовъ твоіі, тѣней 

Являетъ тёмная могпла: 

Внемлп же п мнѣ л Самупла 
Изъ гроба вызови скорѣГі. » 

Ему старуха: «Я не смѣю: 

Могпльноіі чарою владѣю. 
Но гнѣва царскаго страшусь...» 
II отвѣчалъ ей царь: — Клянусь, 

Душей и жпзнію моею, — 

« Саулъ простнтъ тебя, жена! » 

... И — таНнымъ ужасомъ полна, 
II прорпцайья вѣщимъ жаромъ — 
Старуха приступила къ чарамъ... 
Но вдругъ замедлилась она. 

Умолкла, вся затрепетала... 

«Ты — самъ Саулъ!» она сказала. 



— 28 -- 

«Зачѣмъ меня ты обмапулъ?... » 
И молвплъ ей въ отвѣтъ Саулъ: 
«Скажи, пророчица, сначала, — 

Что впдпшь?» — «Вижу я вдали, 
Боговъ, исшедшііхъ пзъ земли. » 

— «Кого ты увидала прежде?» 

— «Кого-то въ шёлковой одеждѣ, 

Въ покровѣ бѣломъ...» — «Ио внемли 

"И отвѣчай». Саулъ ей снова: 

«Лице ты видишь сквозь покрова?» 
Старуха : — « Вижу : опъ сѣдоп, 
Въ кпдарѣ, съ длинной бородой...» 
И царь Саулъ не молвилъ слова, 

И въ прахъ главу свою склопилъ... 
Тогда Саулу Самуилъ 
Въщалъ: — «Зачѣыъ ты потревожплъ 
Мой духъ п дерзостно умно?килъ 

Грѣхп предъ Господомъ всѣхъ Сплъ?» 

Саулъ: «Вотъ... ополчившись къ бою, 
Спросилъ я Господа съ мольбою: 

Предастъ-лн въ руки мнѣ враговъ? 

Но не отвѣтплъ Саваоѳъ...» 
— «Запе прогнѣванъ оиъ тобою! 

«Зане на смерть обречены — 

И ты, п всѣ твои сыны ! » 
Пророкъ усопшій возглашаетъ. 
«Тобой Израиль погпбастъ 

П вверженъ въ ужасы войны. 



— 29 — 

«Не ты-ль добра личиной ллшвоіі 
Прикрылъ свой духъ властолюбивой, 

И угнетенья сѣзіеііа 

Въ Израиль высѣялъ сполна? 
Любуйся-жь, пахарь, спѣлой ппвой. 

«И жни на пей позоръ п етрахъ... 

То царство распадётся въ прахъ, 
Въ пучпнѣ золъ п бѣдъ потонетъ, 
Гдѣ царь пророковъ вѣщихъ гонптъ 

И тщится мысль сковать въ цѣпяхъ ! » 

И поднялъ онъ покровъ падъ лпкомъ... 

Саулъ возсталъ съ безуынымъ крпкозіъ. 
А утромъ бой былъ... а потомъ 
Саулъ пронзплъ себя мечёмъ, — 

Въ урокъ непстовымъ владыка:)іъ. 



— 30 — 



ДАВИДУ ІЕРЕМІЕМЪ. 



На рѣкахъ Вавплоііскпхъ 
Мы спдѣлі! п плакалп, бѣдііые, 

Вспоминая въ тоскѣ п слезахъ 

О вершпнахъ Сіоискпхъ : 
Тамъ мы лютіпі повѣсиліі мѣдпыя 

На зеленыхъ вѣтвяхъ. 

И сказалп враги намъ: 
«Спойте, плѣпппкп, пѣснп Сіонскія. » 

— Нѣтъ въ землѣ нечестивой, чужоіі, 

По враждебпымъ долппамъ, 
Не раздаться, сыны Вавіілонскіе , 

Нашей пѣснѣ святой! 

Городъ Господа брапп. 
Мой Шаліімъ свѣтозарпыа, въ забвепіп 

Будетъ вѣчпо десница моя 

И присохнстъ къ гортани 
Мой языЕъ, если я па мгновспіе 

Позабуду тебя ! 

Помяші, Адоиап. 
Въ день суда — какъ Эдомляпе нламепп 

Предавали твоіі городъ и въ плѣпъ . 

Насъ вели, восклицая: 



— 31 — 

« Не оставпмъ п камня па камеіпі ! » 

О, блажепъ п блажепъ. 

Злая дочь Вавплоііа , 
Кто воздастъ твоеіі злобѣ сторпцею, 

Кто младепцевъ твоііхъ оторвётъ 

Отъ нечіістаго лона ' 

И о камень ихъ мощноіі десппцею 

Предъ тобоіі разобьётъ! 



- 32 - 



ПРИТЧА ПРОРОКА НАѲАНА. 



I. 



Въ вѣіщѣ II въ ііорфіірѣ, II въ рпзѣ виссонной, 
Внезапно покпнувъ чертогъ благовонноіі , 
Гдѣ смгрна курилась въ кадіілахъ невольнпковъ , 
Гдѣ яства дымились предъ сопмомъ состольшіковъ 
II въ вішахъ сверкали рубппъ п янтарь, 
Гдѣ струны псалтіірпыя славили Бога, — 
На кровлю чертога 
Взошёлъ псалмопѣвецъ и царь. 



П. 



Взошёлъ онъ — предъ Госнодомъ мпра и брани 
Воздѣть покаянно могучія длани 

За кровь, пролитую въ борьбѣ съ Аммонитами, 
Взошёлъ примириться молитвоіі съ убитыми — 
По волѣ престолодержавнои его: 
Стоялъ еще гибнувшііі окрестъ Раббава 
Весь полкъ Іоава, — 
Л брапь началась пи съ чего. 



— 33 — 



ІІІ. 



и къ небу возвёлъ опъ орлиное око 
И долу склонилъ: передъ взоромъ далёко 
Стремплася въ высь синева безкопечная, ' 
И зрѣлась въ ней Сила и Воля предвѣчная... 
Смутился, внизъ— глянулъ и дрогпулъ... 

Въ саду. 
Вся въ огненныхъ брызгахъ, что змѣйка рѣчная. 
Жена молодая, 
Купаясь, плыла по пруду... 



IV. 



Ревниво поднявшись кругомъ вертограда, 
Какъ евнухъ докучный, стояла ограда; 
Ревнивѣй ограды, шатрами зелёными, 
Ливанскіе кедры срослись съ киннамонами; 
Маслина вѣтвями склонялася низъ; 
Всё солнцемъ прогрѣтое, ярко-цвѣтное. 
Сочилось алоэ, 
И капалъ смолой кипарисъ. 



Очей отъ купальщицы царь не отводитъ; 
И вотъ она па берегъ смѣло выходитъ. 
Тряхнула кудрями, что крыльями чёрными 
И капли посыпались крупными зёрнами 
По гибкому стану и смуглымъ плечамъ; 
Дрожатъ ея перси, какъ двѣ голубицы; 
Прильнули рѣсницы 
Къ горячимъ и влажнымъ щекамъ. 



— 34. 



VI. 



Рабыня ей стелетъ ковёръ пурпуровый; 
Младыя красы облекаетъ въ покровы; 
На кудри льетъ игра струю благовонную... 
И царь посылаетъ спросить приближённую: 
— Кто женщина эта? — И молвить раба: 
«Она отъ колѣна и рода Хеттіи, 
Супруга Уріи, 
Эліама дочь, Бэтъ-Шэба» 

УІІ. 

И близкіе слуги, по царскому слову, 
Красавицу вводить вь ложницу царёву, 
И только наутро, предь свѣтлой деннпцею, 
Еврейка разсталася сь пышной ложницею 
И вышла такъ тайно, какь тайно вошла... 
Но вскорѣ царя пзвѣніаеть: — «Къ рабынѣ 
Будь мплостпвь нынѣ: 
Подь сердцемъ она понесла. » 

ѴШ. 

И ревностью сердце Давида вскипѣло; 
Задумаль онь злое и тёмное дѣло... 
Урію изъ стана позваль кь себѣ лестію 
И всрѣтилъ дарами, почётомъ и честію, 
И два дня Урія въ дворцѣ ппроваль; 
На третій быль снова сь израильской ратью: 
Съ нийгь Царь, за печатью, 
Письмо къ Іоаву послалъ. 



35 — 



IX. 



Написано было царёмъ Іоаву; 
«Приблизься немедля всѣмъ станомъ къ Раббаву, 
Но ближе всѣхъ прочихъ предъ силою вражею 
Пусть стапетъ Урія съ немногою стражею — 
Ты прочь отступи, и оставь одного: 
Пусть будетъ онъ смятъ и задавленъ врагами 
И пусть подъ мечами 
Погнбнетъ и стража его. » 



И вождь — Іоавъ предъ силою вражей 
Поставплъ Урію съ немногою стражей, 
Съ мужами въ бою и на брани несмѣлыми, 
А самъ отступилъ передъ первыми стрѣлами 
Къ наыётамъ и ставкамъ своимъ боевымъ 
И вышли пзъ града толпой Аммониты, 
И были убиты 
Урія и отроки съ нимъ. 



XI. 



И горько жена по Уріи рыдала; 
Но вдовьяго плача пора миновала, 
И царь за женой посылаетъ приспѣшниковъ... 
Да Богъ правосудный преслѣдуетъ грѣшниковъ, 
Порочное сердце во гнѣвѣ разитъ 
Подъ самою сѣнью царёва чертога, 
А Господа-Бога 
Прогнѣвалъ собою Давидъ. 



— 36 — 



ХП. 



И Богъ вдохиовляетъ Наѳана пророка... 
Предсталъ сердцевѣдецъ предъ царское око 
И молвилъ: «Прійми отъ меня челобитную, 
Яви мнѣ всю правду свою неумытную 
И судъ изреки мнѣ по правдѣ своей, 
Да буду наставленъ моимъ господпномъ... 
Во градѣ единомъ 
Знавалъ я двухъ нѣкихъ мужей. 

ХШ. 

Одинъ былъ богатый, другой былъ убогой... 
И было добра у богатаго много, 
И стадъ, и овецъ у него было множество, 
А бѣдному, трудъ, нищета и убожество 
Достались на долю, п съ нивы гнала 
Его полу-ночь, а будила денница, 
И только ягница 
Одна у него и была. 



ХП" 



Купилъ онъ ее и берёгъ, и лелѣялъ; 
Для ней и оралъ онъ, для ней онъ и сѣялъ; 
Съ его сыновьями росла и ппталася 
Изъ чаши семейной его утолялася; 

Какъ дочь, засыпала па лонѣ его; 
Была ему также любовна, какъ дъти, 
И не было въ свѣтѣ 
Дороже ему ничего... 



— 37 - 



XV. 



Богатый, что левъ пресыщенный въ берлогѣ... 

Но вотъ къ нему вутнпкъ заходитъ съ дороги - 

И жаль богачу удѣлить ото многаго, 

А силою взялъ онъ ягппцу убогаго, 

Зарѣзать велѣлъ и подать па обѣдъ... 

Что скаліетъ владыка и какъ онъ разсудитъ?» 

Давпдъ: — «И не будетъ, 
И пё было казни, и нѣтъ 

XVI. 

« Для этого мужа : кровь — крови па мужѣ ! » 
Наѳанъ еіѵгу: 

— «Царь, поступаешь ты хуже! 

Похитилъ у бѣднаго радость единую 

И пролилъ предательски кровь неповинную: 

Урію поставилъ подъ вражескій мечъ, 

И силой жену его взводишь на ложе! 

О, Боже мой. Боже! ' 

Гдѣ судъ твой и правда, и речь? 

хѵп. 

«На насъ и на чадахъ они, и надъ нами!... 
Царь, Богъ во^вѣщаетъ моими устами: 
— «Твое отроча, беззаконно рождённое, 
Умретъ беззаконно, какъ все беззаконное... 
Тебя охраняя п чтя, и любя, 
Погибъ отъ тебя-же твой рабь и твой воинъ... 
Ты смерти достоинъ; 
Но сынъ твой умрётъ за тебя» 



- 38 - 

XVIII. 

ГІ палъ Псалмопѣвецъ , рыдая па ложе, 
И къ Богу воззвалъ опъ: 

«Помилуй мя, Боже, 
Помилуй, зане я и прахъ п нпчтоягество, 
Зане, Милосердый, щедротъ твоихъ множеств 
И милость твоя не скудѣетъ во вѣкъ. 
Суди-же раба твоего благосклонно : 

Зачатъ беззаконно, 
Рождёнг во грѣхахъ человѣкъ. 

XIX. 

Предсталъ передъ Судъ Твоіі всестрашный и правый 
Твой рабъ недостойный, убійца лукавый: 
Воздай мнѣ за зло мое, Боже, сторицею. 
Казни, но наставь вездѣсущей десницею 
Наставь меня. Боже, на правомъ пути. 
Зерно упованья внѣдри въ маловѣрцѣ. 
Очисти мнѣ сердце, 
Душевную тьму освѣтн ! » 

XX. 

И долго молилъ опъ, рыдая па ложѣ: 

« Помилуй мя, Боже, помилуй мя Боже ! » 

И сынъ его умеръ... 

Съ тоской несказанпою 
Давидъ преклонился главою вѣнчанпною, 

Но Богъ Псалмопѣвца — царя и раба 

Простиль, осѣнивъ его царское лоно... 

Простиль: Соломона 

Царю родила Бэтъ-Шэба. 



- 39 — 



жпды. 

Жиды, жиды! Какъ дико это слово! 
Какой народъ!... Что шагъ, то чудеса... 
Послушать ихъ враговъ — ревниво и сурово 
Съ высотъ жидамъ грозятъ святыя небеса.... 

Быть можетъ — и грозятъ, но развѣ только нынѣ 
Гдѣ вѣра въ небеса, тамъ и небесный громъ, 
А прежде безъ грозы народъ свой вёлъ въ пустынѣ — 
Самъ Богъ, то облакомъ, то огненнымъ столпомъ. 

Теперь презрѣннѣй нѣтъ, проклятѣй нѣтъ народа, 

Нѣтъ ни къ кому такой, какъ къ нимъ, къ жидамъ, вражды, 

Но тамъ, гдѣ понятъ Богъ, и понята природа, 

Вездѣ они — жиды, жиды, жиды! 

Въ Шалимѣ ихъ, рукою Саваоѳа, 
Пророку на скрижаль начёртанъ былъ законъ, 
И крестнымъ знаменемъ отмѣчена Голгоѳа, 
И вѣнчаны — цари: Давидъ и Соломонъ. 

И на Сіонъ къ жидамъ сошла отъ Бога вѣра ; 
И святы стали всѣ шалимскія мѣста; 
И пламенной мольбой шалимская гетэра 
Свой искупила грѣхъ у Божьяго креста. .. 



ЕВРЕИСКІЯ ПЪСНИ. 



I 



— Поцелуй-же меня, выпей душу до дна... 
Сладки перси твои и хмѣльнѣе вина; 
Запахъ чёрныхъ кудрей чище мирры стократъ, 
Скажутъ имя твое — пролитой ароматъ! 

Оттого — отроковица — 

Полюбила я тебя .. 
Царь мой, гдѣ твоя ложница? 

Я сгорѣла, полюбя 

Милый мой, возлюбленный, желанный, 
Гдѣ, скажи, твой одръ благоуханный?. 



II. 



— Хороша я и смугла; 
Дочери Шалпма! 
Не корите, что была 
Солнцемъ я палима — 
Не найдёте вы стройнѣй 
Пальмы на Эпгаддѣ: 
Дѣти матери моей 
За меня въ разладѣ. 
Я за братьевъ вертоградъ 



— и — 

Ночью сторожила, 

Да дѣвичій виноградъ 

Свой не сохранила... 

Добрый мой, душевный мой, 

Что ты не бываешь? 

Гдѣ пасёшь въ полдневный зной? 

Гдѣ опочиваешь? 

Я найду, я сослѣжу 

Друга въ полдень жгучіи 

И на перси положу 

Смурною пахучей. 

По опушкѣ лѣса гналъ 
Онъ козлятъ, я — тоже, 
И тѣнистый лѣсъ постлалъ 
Намъ двойное ложе — 
Кровлей листвепноіі нависъ, 
Тёмный, скромный, щедрый; 
Наши звѣнья — кнпарисъ , 
А стропила — кедры. 

III. 

« Я — цвѣтокъ полевой, я — лилея долинъ . » 

— я Голубица моя бѣло-лонная 

Между юныхъ подругъ — словно въ терніикринъ. » 

— Словно яблонь въ цвѣту благовонная 
Посрединѣ безплодныхъ деревьевъ лѣсныхъ, 
Милый мой — межь друзей молодыхъ; 

Я подъ тѣнь его сѣсть восхотѣла — и сѣла, 
И плоды его сладкіе ѣла. 

— Проведите меня въ домъ вина пировъ. 
Одарите любовною властію, 



42 



Положите на одръ изъ душистыхъ цвѣтовъ: 
Я больна, я уязвлена страстію. 
Вотъ рука его здѣсь, подъ моеіі головой; 
Онъ меня обеимаетъ другой... 
Заклинаю васъ, юныя дѣвы Шалима, 
Я должна, я хочу быть любима! 



.IV 



— Голосъ милаго — ужь день! 

Вотъ, съ пригорка на нрпгорокъ, 

Скачетъ милыіі, лёгокъ, зорокъ, 

Словно серна, иль олень 

Горъ Веѳильскихъ однолѣтокъ. 

Вотъ за нашею стѣноіі 

Онъ стоитъ, избранникъ мой, 

Вотъ — онъ, сквозь оконныхъ сѣтокъ, 

Увидалъ меня, — глядптъ, 

На прпвѣтъ мой говорятъ: 

«Встань, сойди! давно денница, 

И давно тебя жду я — 

Встань 'отъ ложа, голубица, 

Совершенная моя! 

Солнце зиму съ поля гонитъ, 

Дождь прошёлъ-себѣ, прошёлъ, 

И росистый лугъ зацвѣлъ... 

Чу! и горлица ужь стонетъ, 

И смоковница въ цвѣту, — 

Завязала плодъ и сѣмя, 

И обрѣзанія время 

Запыхалось на лету. 

Вѣетъ тонкимъ ароматомъ 



— 4.3 — 

Недозрѣлыіі вііноградъ . . . 
Выходи, сестра п съ братомъ 
Обойдп зелёный садъ. 
Высока твоя свѣтлица, 
И за каменной стѣной... 
Покажись-же, голубица, 
Дай услышать голосъ твой: 
Для того, что взоръ твой ясенъ, 
Голосъ сладокъ, образъ красенъ, » 

— «Изловите лпсенятъ, 
Чтобы гроздій не губили 
И созрѣлъ нашъ виноградъ. » 

Мы пасли стада межь лилій... 
Утомлённый, онъ заснулъ... 
Мы пасли... 

Но — день дохнулъ, 
Но задвигалися тѣни — 
Онъ умчался, лёгокъ, скоръ. 
Словно серны, иль олени 
На высяхъ Веѳильскихъ горъ. 



Сплю, но сердце мое чуткое не спитъ. 
За дверями голосъ милаго звучитъ: 
— «Отвори, моя невѣста, отвори! 
Догорѣло пламя алое зори; 

Надъ лугами, надъ шелковыми 

Бродитъ бѣлая роса 

И слезинками перловыми 

Мнѣ смочила волоса; 
Сходитъ съ неба ночь прохладная — 



— и — 

Отвори мнѣ, ненаглядная! » 

— «Я одежды легкотканныя сняла, 

Я омыла МОП ногп и легла, 

Я на ложѣ цѣпепѣю и горю — 

Какъ я встану, какъ я двери отворю?» 

Милыіі въ дверь мою кедровую 

Стукнулъ смѣлою рукой: 

Всколыхнуло грудь пуховую 

Перекатною волноіі, 
И, полна желанья зпоіінаго, 
Встала съ ложа я покоіінаго. 

Съ муглыхъ плечъ моихъ покровъ ночной скользить; 
Жжётъ нога моя холодный мраморъ плптъ; 
Съ чёрныхъ косъ мопхъ струится аромагь; 
На рукахъ запястья цѣнныя бренчатъ. 

Отперла я дверь докучную: 

Статный юноша вошёлъ 

И со мною сладкозвучную 

Потихоньку речь повёлъ — 
И слилась я съ речью пѣжною 
Всей душой моей мятежною. 



VI. 



На ложѣ дѣвпчьемъ, въ полуночной тиши, 
Искала я тебя, возлюбленный души: 
Искала я тебя — напрасно я искала, 
Звала тебя къ себѣ — напрасно призывала! 
Отъ ложа встану я п городъ обойду, 
На улицахъ тебя, па торжищахъ найду: 
Искала я тебя — напрасно я искала, 



— 4.5 — 

Звала тебя къ себѣ — напрасно призывала! 
Мнѣ стражи встрѣтплись въ полуночной тиши: 
«Не ЗЕіаете-ль — гдѣ онъ, возлюблепный души?» 
Не знали — я прошла.., но вскорѣ и нежданно 
Я встрѣтплась съ тобой, блѣдна и бездыханна... 
Нашла тебя — нашла п крѣпко обняла, 
И не пускала прочь, пока не увела 
Въ домъ нашей матери, подъ сѣнь того чертога, 
Гдѣ мать пасъ зачала п поболѣла много... 

VII. 

— «Кто это, лпваноиъ и смгрной, 
Какъ дымъ изъ душистой кумприой, 
Кадя по пустынѣ, вдали 
Летитъ, не касаясь земли? 

Кто это рукой вождѣленной 
Сосудъ мѵроварца безцѣнной 
На чёрные кудри пролилъ 
И розой уста обагрилъ? 

Ты — это, моя голубица, 
Летишь по пустынѣ, какъ птица, 
Какъ дымъ изъ кадила быстра, 
Ты это, мой другъ и сестра! 

— Скажите мнѣ, дщери Сіона, 
Видали-ль вы одръ Соломона?... 
Окрестъ шестьдесятъ сторожей, 
Израильскихъ сильныхъ мужей, 



— 46 - 

Мечёмъ препоясавшпхъ бедра... 
Весь одръ изъ лпванскаго кедра, 
И золотомъ, словно огнёмъ, 
Горитъ изголовье на нёмъ. 

Скажите мнѣ, дщерп Сіона, 

Видалп-ли вы Соломона 

Въ порфпрѣ, подъ царскпмъ вѣнцёмъ? 

Да?... 

Нечего впдѣть потомъ». 

УІІІ. 

— «Хороша ты хороша, 
Всей души моеіі душа!... 
Ты, сестра, ты голубица, 
Мнѣ — восточная денница!... 

Зубы — перлы; пряди косъ 
Мягче пуха рѣзвыхъ козъ, 
Что мелькаютъ чуткпмъ стадомъ 
Надъ скалпстымъ Галлаадомъ. 

Очервлённыя уста — 
Алой розы красота; 
Подъ лилейно-бѣлой шеей, 
Какъ подъ вешнею лилеей 

Горной серны близнецы, 
Притаилися сосцы 
Въ юпомъ трепетѣ... ГІѣтъ мочи 
Ждать тебя и тёмной ночи. » 



- 47 - 



IX. 



— «Сестра, все сердце намъ до-тла 

Сожгла ты окомъ чистьшъ, 

И наши взоры привлекла 

Ты дѣвственнымъ монистомъ — 

Но отчего-же у тебя, 
Все наше сердце погубя, 
Такъ рано персп зрѣютъ. 
И такъ уста алѣіотъ? 

Ты на зорѣ взошла цвѣткомъ, 
И, ароматомъ вѣя, 
Благоухаешь ты кругомъ, 
Весенняя лнлея! 

Вотъ отчего такъ рано ты 
Зажгла въ насъ страстныя мечты, 
Такъ рано насъ прельстила взгляд омъ, 
И выросла любимымъ садомъ. 

Гдѣ ключъ у насъ запечатлёнъ, 

Гдѣ все цвѣтстъ: іі нардъ съ шафраномъ, 

И кипарисъ, и киннамонъ, 

Гдѣ — зеленѣй, чѣмъ надъ Ливаномъ, — 

Вся лѣторосль... 

Скорѣй, скорѣіі 
Прохладой утренней повѣй 
Въ нашъ садъ, п съ сѣвера, п съ юга, 
О, вѣтеръ!... жду тебя, какъ друга... 



X. 

— «Отчего же ты не сппшь? 
Знать цѣнна утрата, 

Что въ полуночную тишь 
Всюду ищешь брата? 

— Оттого, что онъ мнѣ братъ, 
Дочери Шалпма, 

Что утрата пзъ утратъ 
Тотъ, кѣиъ я любима. 

Оттого, что здѣсь, у насъ, 
Рѣзвыхъ козъ-лукавицъ, 
По горамъ, еще не пасъ 
Ввѣкъ такой красавецъ: 

Нѣтъ кудрей чернѣіі ннгдѣ; 
Очи такъ и блещутъ; 
Голубицами въ водѣ 
Синей влагой плещутъ. 

Какъ зоря, мой братъ румянь — 
И стройнѣй кумира... 
На вѣпцѣ его сліянъ 
Съ искрами сапФира 

Солнца лучъ, и подарёнъ 

Тотъ вѣнецъ певѣстѣ... 

— «Гдѣ-же братъ твой?.. Гдѣ-же онъ? 

Мы поищемъ вмѣстѣ?» 



— 4.9 — 
XI. 

— «Всѣ шестьдесятъ мопхъ царицъ, 
И восемьдесятъ съ ними 

Мопхъ. наложницъ, пали ницъ 
Съ поклонами пѣмыми, 

Предъ тобоіі, и всей толпой 
Рабыни, вслѣдъ за ними, 
Всѣ пали пицъ передъ тобой 
Съ поклопами нѣиымп. 

Зане одна ты на Сіонъ 
Восходишь, какъ денница, 
И для тебя озолочёпъ 
Вѣнецъ, моя царица! 

Зане тебѣ одной мой стихъ, 
Какъ смѵрна изъ ФІала, 
Благоухалъ изъ устъ моихъ — 
И пѣсня прозвучала. » 

XII. 

— «Словно пальма, величаво 
Наклонила ты главу... 

Но , сестра , — повѣрь мнѣ — право , 
Я всѣ ФИНИКИ сорву... 

Всѣ, хоть рвать пришлось-бы съ самой 
Верхней вѣтки... вѣрь мнѣ — да! 
Я сорву рукой упрямой 
Отъ запретнаго плода — 



— 50 — 

Лучшіп гроздъ... Въ тревогѣ староіі 
Сердце... Гдѣ уста твои... 
Жажду!.. Брата жаркой чароіі 
Устъ румяпыхъ напой» 

XIII. 

«Ты — Сіопа звѣзда , ты — деннпца-дешіпцъ ; 
Пурпуровая вервь — твоп губы ; 
Чпіце саѣга перловые зубы, 
Какъ стада острпжёииыхъ ягнпцъ, 
Двоеплодно съ весны отягчённыхъ, 
И — дрожатъ у тебя смуглыхъ персеіі сосцы, 
Какъ у серны пуглпвой дрожатъ близнецы, 
Съ каждымъ шорохомъ яворовъ сонныхъ. » 

— « Мой возлюбленный, милый, мой царь мой п братъ, 

Приложи меня къ сердцу печатью! 

Недавап разрываться объятью: 

Ревность жарче жжётъ душу, чѣмъ адъ, 

А любви не загасятъ п рѣки — 

Не загасятъ и воды потопа во-вѣкъ... 

И — отдай за любовь всё добро человѣкъ — 

Только мучеппкъ будетъ па вѣкл ! » 



— 51 — 



ПОДРАЖАІПЕ ВОСТОЧНЫМЪ. 



(Н. и. Кролю.) 

Храни поученье отцёво, 

Мои сыаъ, п въ скршкалп души 

Мое зановѣдное слово 

Отиынѣ на вѣки впиши: 

Пребудь безбоязненъ дуіпёю, 

Но Господа бойся и чти; 

Премудрость зови ты сестрою 

И разумъ себѣ просвѣти. 

И речи грѣха п обхиана 

Не будутъ падъ мудрымъ властны, 

П въ разумѣ будітъ охрана 

Тебѣ отъ лукавой ;кены. 

— Взгляни!.. Не находить на ложѣ 

Она ни покоя, ни сна, 

И ночью сидитъ на-стор6жѣ, 

Сидитъ и глядитъ изъ окна — 

Не бродптъ-лп гдѣ въ околоткѣ 

Случайно глупецъ молодой? 

Не слышно-лп праздной походки? 

Не слышно-ли пѣсни ночной? 



— 52 — 

Увидитъ — услышитъ далече, 
И выНдетъ, и стаііетъ ласкать, 
И станетъ коварный речи 
Съ безстыдпымъ ліщомъ лепетать: 

«Сегодня должна, по обѣту, 
Я мпрную жертву свершить, 
А гостя любпмаго нѣту 
Трапезу мою раздѣлпть, 
Тебя я ждала и искала — 
Ждала отъ вечерней поры: 
Завѣспла одръ и постлала 
Египта двоііные ковры, 
Посыпала ложе шаораномъ, 
Корицей посыпала полъ— 
Войди — и въ весельѣ желанномъ 
Возляжемъ за трапезный столъ. 

Мой мужъ отлучился далёко 
И много унёсъ серебра — 
Унесъ и ревнивое око: 
Пробудь у меня до утра.. » 
Прельстила бесѣдою грѣшной, 
Тенётами устъ привлекла, — 
И въ слѣдъ за женою поспѣшно 
Безумная жертва пошла: 
Идётъ онъ, какъ волъ па закланье, 
Идётъ онъ, какъ къ привязи пёсъ, 
Забывъ, что души достоянье 
На л^ертву блудппцѣ принёсъ. 



— 53 



отойди ОТЪ МЕНЯ, САТАНА. 

На горѣ первозданной стояли Они, 

И надъ ними, бездонны п сини, 

Поднялись небосводы пустыни, 

А подъ Ними земля — вся въ туманѣ и тѣнй. 

И Одинъ быдъ блистательнѣіі неба: 

Благодать изливалась пзъ кроткихъ очей 

И сіялъ надъ главою вѣнецъ изъ лучей, 
А другой былъ мрачнѣе эреба: 

Изъ глубокихъ зеницъ вылетади огни; 

На челѣ его злоба пылала 

И подъ нимъ вся гора трепетала. 

И Мессіи сказалъ сатана: 

«Раввуни! 

Отъ заката свѣтилъ до востока, 

Землю всю, во мгновеніе ока, 

Покажу я Тебѣ... » 

И десницу простёръ.... 
Прояснилася даль... Изъ тумана 
Засинѣлася зыбь океана, 
Поднялися громады маститыя горъ, 
И земли необъятной равнина, 
Вся въ свѣту и въ тѣни, подъ небеснымъ шатромъ, 
Разостлалася круглымъ, цвѣтистьшъ ковромъ. 



— 54. — 

Каменистая степь.... Палестина.... 

Вотъ сѣдоіі Арраратъ; вотъ угрюмый Синай; 

Почернѣлые кедры Ливана; 

Серебристая бить Іордапа; 

И Десницей карающей вый?женный край, 

И возлюбленный градъ Саваоѳа: 

Здѣсь Сіонъ въ тощей зелени маслпнъ, а тамъ 

Купы низкихъ домовъ съ плоской кровлею, храмъ, 

Холмъ и крестъ на нёмъ праздный — Голгоѳа... 

Къ югу — степь безъ гранпцъ. Перекатной волной 

Ураганы песокъ поднимаютъ, 

А на немъ оазисы мелькаютъ, 

Какъ зелёный узоръ на парчѣ золотой. 

Красной пьыью одѣты, деревья 

Клонятъ книзу вершины подъ гнётомъ плода; 

Разбрелись табуны кобылицъ и стада 

Вкругъ убогихъ намётовъ кочевья; 

Смугло-ликихъ наѣздниковъ рыщутъ толпы; 

Воздухъ пламенемъ встрѣчу имъ пьппетъ, 

А но воздуху марево пишетъ 

Стѣны, башни, палаты, мосты и столпы. 

Мимо... 

Сѣрой, гремучей змѣёю, 
Безконечныя кольца влача черезъ илъ, 
Въ тростникахъ густолиственныхъ тянется Нилъ. 
Города многочленной семьею 
Улеглися на злачныхъ его берегахъ; 
Блещутъ синія воды Мерида; 
Пирамида, ещё пирамида, 
И ещё\ и ещё, — на широкпхъ стопахъ 



55 



Опершись, подпялися высоко, 
Обелпсковъ идётъ непрерывная цѣпь; 
Полногрудые сфпнксы раскинулись, въ степь 
Устремляя граіштпое око... 
Мимо... 

Пндъ и Гангесъ, среброводной четоіі, 
Катятъ волны въ далекое море; 
Вѣковые лѣса на просторѣ 
Разрослися вездѣ непроглядной стѣной; 
Мелкоіі сѣтыо заткали ліаны 
Всѣ просвѣты съ верхушекъ деревъ до корней; 
Попугаи порхаютъ; съ тяжёлыхъ вѣтвей 
Съ визгомъ прыгаютъ виизъ обезьяны; 
Полосатую матку тигрёпокъ сосётъ; 
Птичекъ носится яркая стая; 
Осторожно сучки раздвигая, 
Слонъ тяжёлою поступью мѣрно бредётъ; 
На коврахъ изъ цвѣтовъ и изъ ягодъ, 
Зиѣи нѣжатся, свившись упругимъ кольцёмъ, 
И сквозь тёмную зелень, зубчатымъ вѣнцёмъ, 
Выдвигаются куполы пагодъ. • 

Подъ нависшпмъ ихъ сводомъ, во мракѣ, блеститъ 
Въ драгоцѣнныхъ каменьяхъ божница; 
Безобразный идоловъ лица 
Лучъ священной лампады слегка золотптъ; 
Предъ богами жрецы-изувѣры, 
Преклоняясь во прахъ, благовонія жгутъ, 
И, въ неистовой пляскѣ кружася, ноютъ 
Свой молитвенный гимнъ баядеры. 
Мимо... 



— 56 — 

Сѣверъ... Теряясь въ безвѣстной дали, 
Разметались широко поляны; 
Смуроіі шапкоіі нависли туманы 
Надъ челомъ побѣлѣлымъ холодной земли. 
Нічѣмъ тѣшить пытливые взоры: 
Снѣгъ да снѣгъ, всё одинъ, вѣчно-дѣвственпый снѣгъ. 
Да узоры лиловые сковапныхъ рѣкъ, 
Да сосновые тёмные боры. 
Сѣверъ снптъ: усыпилъ его крѣпкій морозь, 
Уложила сѣдая подруга, 
Убаюкала буйная вьюга... 
Не проснётся во вѣкъ — задремавшій колоссъ. 
Или къ небу отчизны морозной 
Приподппметъ главу, отягчённую сномъ, 
Зорко глянетъ очами во мракѣ ночномъ 
И воспрянетъ громадою грозной? 
Онъ воспрянетъ и, долгій нарушивши миръ. 
Глыбы снѣга свои вѣковыя 
И оковы свои ледяныя 

Съ мощныхъ плечъ отряхнётъ на испуганный міръ? 
Мимо... 

Словно младая наяда, 
Въ свѣтлоструйпомъ хитонѣ, съ вѣнчанной главой, 
Изъ подводныхъ чертоговъ, пзъ бездны морской, 
Выплываетъ небрежно Эллада. 
Прорѣзные ряды величавыхъ холмовъ, 
Острова, голубые заливы. 
Виноградники, спѣлыя нивы. 
Сладкозвучная сѣнь кппарисныхъ лѣсовъ, 
Рощей пальмовыхъ тёмные своды — 
Созданы для любви, наслажденій и нѣгъ... 



— 57 — 

Чудесами искусствъ увѣпчалъ человѣкъ 
Вѣковѣчныя дпва природы: 
Вдохновенныиъ напѣвамъ слѣпого пѣвца 
Вторятъ струны чарующеіі лиры; 
Въ красотѣ первобытной кумиры 
Возпикаютъ подъ творческпмъ взмахомъ рѣзца; 
' Взоръ дивятъ восковыя картины 

Смѣлымъ очеркомъ лицъ, сочетапьемъ цвѣтовъ; 
Горделивой красой храмовъ, стѣнъ и домовъ 
Спорятъ Ѳивы, Коринѳъ и Аѳины. 
Мимо... 

Римъ. Семихолмный, раскидистый Римъ, 
Со своей нерушимой стѣноіо, 
Со своею 1'арпейской скалою, 
Съ Капитоліемъ, съ пѣнистынъ Тпброиъ своимъ. 

Груды зданііі надъ грудами зданій: 
Термы, портики, кровли домовъ и палатъ, 
ТріумФальныя арки, дворцы и сенатъ — 

Въ коронадахъ нагихъ изваяній 
И въ тройномъ ожерельѣ гранптныхъ столповъ. 

Вдоль по стогнамъ всесвѣтной столицы 

Скачутъ конп, гремятъ колесницы, 
И, блестя подвижной чешу ею щитовъ, 

За которой проходитъ когорта. 
Мачты стройныхъ галеръ поднялись, какъ лѣса, 
И, какъ чайки, трепещутъ крыломъ паруса 

На зыбяхъ отдалённаго порта. 
Форумъ стелется пёстрою массой головъ; 

Въ циркѣ зрителей тѣспыя группы 

Обнизали крутые уступы; 
Слышенъ смѣшанный говоръ в гулъ голосовъ: 



— 58 — 

Обитателей Рвыа арена 
Созвала на позорище смертной борьбы. — 
Здѣсь съ рабами сразятся другіе рабы, 

Въ искупленье позориаго плѣпа; 
Здѣсь боецъ-побѣдитель, слабѣя отъ ранъ, 

Юной жизнью заплатить пароду 

За лавровый вѣпокъ и свободу; 
Здѣсь, при радостныхъ клпкахъ суровыхъ граждапъ, 

Возрощепцевъ желѣзнаго вѣка, 
ІІодъ вестальскою ложей отворится дверь, 
На арену ворвётся некормленный звѣрь 
И въ куски изорвётъ человека... 
Мимо... 

Полной кошницею свѣжихъ цвѣтовъ, 

На лазурныхъ волеахъ Тирринеи, 

Поднимаются скалы Капреп. 
Посрединѣ густыхъ, благовонныхъ садовъ, 

Вознеслася падпгЁппо обитель — 
Перлъ искусства и верхъ человѣческпхъ силъ: 
Словно камни расплавилъ и снова отлилъ 

Въ благолѣпныя Формы строитель. 
Въ тёмныхъ нишахъ, подъ вязами лилій и розъ, 

Передъ мраморпымъ входомъ въ чертоги, 

На сторожѣ — хранители -боги 
И трёхглавый, изъ золота вылитый пёсъ. 
Купы миртъ и оливъ и алоэ 
Водомёты жемчужного пылью кропятъ... 
Скоморохи въ личпнахъ наполнили садъ, 

Какъ собрапіе статуй живое: 
Подъ кустомъ одыхаетъ сатиръ-парлзитъ, 



— 59 — 

У Фонтана гетэра-наяда, 

II нагая плясунья-дріада 
Сквозь зелёныя вѣтвп лукаво глядитъ. 

Вкругъ чертоговъ хвалебныя оды 
Воспѣваетъ согласный, невидимый клиръ, 
Призывая съ небесъ благоденственный мпръ 

На текущіе Кесаря годы, 
Прорицая безсмертье ему впереди. 

И, подъ- стройные клирные звуки, 

Опершись на изсохшія руки, 
€тарецъ, въ пурпурной тогѣ, съ змѣёй на груди, 

Среди сонма Лаисъ и Глицерій, 
Задремалъ на одрѣ золотомъ... Это самъ, 
Сопрестольный, соравный безсмертнымъ богамъ, 
Властелинъ полусвѣта — Тиверій. 

— вПадши ницъ, поклонись — и отдамъ всё сполна 

Я Тебѣ..,» говорить Искуситель. 
Отвѣщаетъ Небесный Учитель : 

— «Отойди, отойди отъ меня. Сатана!» 



— 60 — 



СЛЪПОРОЖДЁННЫЙ. 

То были времена чудесъ, 
Сбывалпся слова пророка: 
Сходили ангелы съ небесъ; 
Звѣзда катилась отъ востока; 
Міръ искупленья ожпдалъ — 
И въ бѣдныхъ ясляхъ Впѳлеема, 
Подъ пѣснь хвалебную эдема, 
Младенецъ дивный возсіялъ, 
И загремѣлъ по Палестпнѣ 
Гласа вопгющаго в5 пустынѣ... 

Пустыня... знойные пески... 
На сѣверъ — голыхъ скалъ уступы; 
На югъ — лз-чучины рѣки 
И пальмъ развѣспстыя купы; 
На западъ — моря полоса, 
А на востокъ, за далью синей, 
Слились съ пустыней небеса — 
Другой безбрежною пустыней... 
Кой-гдѣ, межь скалъ, на днѣ долпнъ, 
Сѣрѣютъ, въ лиственномъ навѣсѣ 
Смокновпцъ, нардовъ и маслпнъ, 
Евреевъ пастырскія веси, 



— 61 — 

и зданья бѣдпыхъ городовъ 
Прплішлп къ кручѣ обнажённой, 
Какъ гнѣзда пыльпыя орловъ... 
Истоменъ воздухъ воспалённой; 
Земля безтѣнна; тишина 
Пески сыпучге объемлетъ: 
Природа будто-бы больна 
И въ забытьѣ тяжёломъ дремлетъ, 
И каждый образъ, и предметъ, 
И каждый звукъ — какой то бредъ. 
Порой, далёко, точкой чёрной, 
Газель, иль строусъ, иль верблюдъ 
Мелькнутъ на мигъ — и пропадутъ; 
Порой, волна рѣкп нагорной 
Простопетъ въ чащѣ тростника, 
Иль долетптъ издалека 
Рыканіе голодной львицы. 
Иль рѣзкій клокотъ хищной птицы 
Пронижетъ воздухъ съ вышины — 
И снова всё мертво и. глухо... 
Слабѣетъ вздоръ, тупѣетъ ухо 
Отъ безпредметной тишины... 
Зачѣмъ къ поморью Галилеи, 
По лону жгучему песковъ, 
Изъ горныхъ селъ и городовъ, 
Толпами сходятся Евреи? 
Пастухъ, рыбакъ и селянинъ. 
И рабъ, и мытарь, и раввинъ, 
И мать съ младенцемъ, и вдовица, 
11 роза горъ — откровица, 
И смол еку драя жена 
Спѣшатъ пустынною дорогой... 



— 62 — 

Одѣтый ризою убогой, 

Въ повоѣ грубомъ полотна, 

Идётъ олѣпсцъ съ толпой народа. 

Усталый, блѣдный и худой, 

Изнеможённый нищетой. ^ 

Онъ — виѳсапдецъ. Мать-природа 

Ему злой мачихой была 

И — па страданье обрекла, 

Безъ облегченья, безъ прощенья: 

Онъ слѣнъ отъ самаго рояідепья... 

Ростя' бездомнымъ сиротой, 

Въ пыли, въ пескѣ степной дороги, 

Иль у порога спнагопі, 

На зпойныхъ плптахъ мостовой, 

Онъ испыталъ, но волѣ неба. 

Всю горечь пищепскаго хлѣба, 

Пзвѣдалъ съ болью, какъ тяяша 

Благодающая рука... 

Не мало грубыхъ разговоровъ, 

Намёковъ, брапп п укоровъ, 

Еще ребёикомъ выпесъ онъ... 

— сСл-БпецъІ» Евреи говорили: 

«Отсцъ п мать твои грѣшплп — 

«И ты въ грѣхахъ отъ ппхъ рожденъ! » 

Въ грѣхахъ рождёпъ!... Слѣпыя очп 

Покрыты мракомъ вѣчпоіі ночи, — 

П яркій день, п небеса, ^ 

И пышпоцвѣтная краса 

Земной полуденной природы — 

Лѣса, пустыня, горы, воды, 

И красота сампхъ людей, 

И отчій кровъ и кругъ друзей, 



— 03 — 

Нппмапье, ласки и участье, 
Любовь II радости и счастье: 
Всё — ііеіюіштиыя слова 
Для слѣпоты и сиротства! 

Въ грѣхахъ рождёііныіі, наслажденья 
Искать и ;ка;кдать ты не смѣй: 
Ты — сыііъ печали и скорбен, 
Ты проклятъ въ самыіі депь рожденья, 
Въ утробѣ матери своей! 

Онъ такъ и вѣрилъ... (непзбѣжно, 
Съ пелёпъ, новѣрпть должеиъ бы.іъ,) 
И тяжкііі н\ребш безнадежно, 
Но и безропотно сносилъ. 

Теперь пустыню пробѣгаетъ 

Онъ за толпою пзнурёнъ 

И худъ, и блѣденъ, и согбёііъ. 

Зачѣмъ пдётъ — и самъ не зпаетъ: 

Пошла толпа — пошёлъ и онъ... 

Спросить не смѣлъ: па иёмъ съпз>іладу 

Лежитъ молчанія искусъ; 

Но слышалъ онъ въ Тиверіаду 

Прпплылъ недавно Іисусъ 

Изъ Назарета... Поучаетъ 

О Богѣ истииномъ народъ; 

Бѣсовъ ыолитвоіі изгоняетъ; 

Недужныиъ помощь подаетъ 

И прокажепііыхъ очищаетъ 

Затѣмъ-то на берегъ морскоіі, 

Песками знойными угорья. 



— и — 

Евреи сходятся толпоіі. 

Слѣиецъ любилъ холмы поморья... 

Тамъ на поляхъ ростётъ трава 

Свѣжѣіі цвѣты благоухаютъ, 

И надъ землею дерева 

Намётъ тѣнпстыіі разбиваютъ... 

И, жизнь слышна: свои стада 

Туда охотно пастырь гопптъ, 

И, не смолкая никогда, 

Тамъ море плещется и стопетъ... 

Его тревожный, дикіГі стопъ 

Слышнѣй, слышнѣе... по немногу 

Песокъ мелѣетъ... Слава Богу, — 

Конецъ путп! — п конченъ онъ... 

Подъ сѣныо пальмоваго свода, 

Въ траву, на мягкій одръ земли, 

Слѣпецъ п путники легли... 

Какое множество народа! 

Гулъ голосовъ — ростётъ, ростётъ 

И заглушаетъ постепенно 

Однообразный говоръ водъ... 

Но вдругъ всё смолкнуло мгновенно 

И шумный берегъ онѣмѣлъ... 

Узрѣвъ народъ. Учитель сѣлъ 

На холмъ, возвышенный средь поля; 

По манію Его руки, 

Къ нему сошлись ученики, 

И Онъ отверзъ уста, глаголя... 

Не передать словамъ людей 

Его божественныхъ речей. 

Нѣма предъ ними рѣчь людская... 



— 65 — 

Но весь народъ, Ему внпиая, 

Позналъ и благъ земиыхъ тщету, 

ІІозналъ и міра суету, 

Позналъ и духа совершенство: 

Позналъ, что истое блаженство 

Себѣ наслѣдуетъ лишь тотъ, 

Кто духомъ нпщъ, кто слёзы льётъ. 

Кто правды алчетъ, правды жаждетъ, 

Кто кротокъ былъ и незлобпвъ, 

Кто сердцемъ чпстъ, мпролюбпвъ, 

Кто отъ людей невинно страждетъ, 

Кого поносятъ въ клеветахъ 

И злобнымъ словомъ оскорбляютъ, 

Кого за правду пзгоняіотъ: 

— Имъ будетъ мзда па небесахъ!... 

...Гонимы были и пророки... 

Людскую злобу и пороки 

Онъ кроткпмъ словомъ обличалъ, 

Онъ къ покаянью призывалъ: 

Запе созрѣло смерти сѣмя 

И настаётъ, и близко время, 

Когда воскресиетъ бренный прахъ. 

Когда всѣ сущіе въ гробахъ, 

Гласъ сына Божія пзъ тлѣна 

Услышавъ, снова оживу тъ 

Иль въ жизнь нетлѣипую, иль въ судъ. 

Тогда восплачутъ всѣ колѣна, 

Женой рождённыя, тогда 

Померкнетъ солнце; мглой одѣта, 

Луна не дастъ ночнаго свѣта, 

И за звѣздой спадёгъ звѣзда, 



~ 66 - 

II силы неба содрогнутся, 

II съ трубныяъ звукозіъ понесутся 

По небу ангелы — сзывать 

Всѣхъ, Сыномъ Божіпмъ пзбранныхъ. 



Онъ поучалъ — не избирать 
Путей широкпхъ, вратъ пространныхъ, 
Вводящпхъ въ иагубу, — входить 
Въ сѣнь жизни узкими вратами 
II трудпо-тѣснылп путями: 
Не осуждать, благотворить, 
Радѣть о скорбныхъ, неюгущпхъ, 
Благословлять враговъ клянущпхъ 
И неяавпдящпхъ любить . 



Умолкъ божественный Учитель... 
И вотъ, снѣдаемый стыдомъ, 
Раввппъ, законовъ охранитель, 
Поппкъ зардѣвшпмся челомъ; 
Смутился кнпжпикъ; Фарисеи 
Повоевъ сдѣлалпсь бѣлѣе, 
II жадный мытарь волоса 
Рвётъ на себѣ, и, не дерзая 
Поднять свой взоръ на небеса, 
Рыдаетъ грѣшнпца младая... 

Что чувствовалъ слѣпецъ, — въ словахъ 
Не можетъ быть изобразпмо... 
Когда-же шёлъ Учитель мимо, 
Слѣпецъ упалъ предъ Нииъ во прахъ. 



— 67 — 

ІІ, вдохііовсітыіі высіиеіі сплоіі, 
Воскліікііулъ съ вѣроіо: «Равви, 
Спаси страдальца п помилуй, 
Во имя Бога п любви ! » 

Безумсцъ! слыхапо-ль отъ вѣка, , 
Чтобъ кто слѣпаго человѣка 
Могъ псцѣлить отъ слѣпоты? 
Но вѣра малыхъ — ихъ спасптель. 
И подошёлъ къ нему Учитель... 
И непорочные персты, 
Во имя Господа жнваго, 
Въ очахъ безжпзненныхъ слѣпого 
Свѣтильникъ зрѣнія зажгли, — 
И онъ, какъ первыіі сыиъ земли, 
Исполпепъ радости и страха, 
Возсталъ пзъ тлѣнія и праха, 
Съ печатью свѣта па челѣ, 
И — поелику вѣрилъ много — 
Узрѣлъ въ предвѣчноп славѣ Бога 
На небесахъ... п па землѣ. 



— 68 



ОТРОКОВИЦА. 



.. И собрались къ Нему всѣ в.тастп града вскорѣ, 

И говор плъ Онп имъ п всѣмъ ученика:\іъ 

Съ святою кротостью, но съ пламеііеэіъ во взорѣ ; 

«Аминь, аминь, глаголю вамъ: "^ 

Кто вѣруетъ — съ зерно горчичное, тотъ самъ 

Речётъ горѣ: «возстань и кинься прямо въ море!» 

II будетъ такъ ! . . . » 

Еще Окъ говорплъ, 
Къ начальнику помѣстноіі синагоги 
Приходитъ нѣкто, со словами: 

«Ты 
Не утруждаіі Учителя! тревоги 
Не возбуждаіі въ бесѣдѣ.. Но... вѣдь — вотъ 
Дочь у тебя скончалась... У воротъ 
Столпился ужь испуганный пародъ... 
Ступай скорѣй домоіі ! » 

Но Іпсусъ: яПостоііте: 
Во имя Божіе, въ вашъ долъ мнѣ дверь откроііте. . 
Не боііся, Іаиръ!.. Вѣрь: дочь твоя жива!..» 



- 69 - 

Вошлп; глядятъ... 

Въ ФІялкахъ голова; 
Весь стройный стапъ подъ пеленою бѣлоіі... 
Безцѣнный Елодъ любви, хотя и не поспѣлый: 
Не опускалася еще до пятъ коса; 
Не переглядывалпсь съ неіі ни полночь, ни денница, 
Ни молнія, ни вешняя зорница, 
И въ очи страстно ей не брызгала роса... 

«Спптъ!» От вѣщалъ... Кругомъ всѣ улыбнулись. 
Шепча: «не слыхано, чтобъ мёртвые проснулись!» 
Но надъ покойною простёръ тогда Онъ длань, 
Взялъ за руку и рекъ: 

« Отроковица, встань ! . . » 

И встала... 

Съ ужасомъ народъ весь разбѣжался. 
Крича: «Не слыхано, чтобъ мёртвый просыпался!,.» 



Тысячелѣтняя моя отроковица ! 
На сѣверѣ своёмъ ты также обмерла, 
Да, Божьей волею, тебя ужь подняла — 
Благо словенно-мощная десница .... 



II. 



— 73 — 



АЛЬФУСЪ. 

МОРАВСКОЕ ^ПРЕДАНІЕ. 

(Посвящается Станиславу Симоновичу Рехневскоиу.) 

Быль, пережившая въ устномъ преданіи роды и роды... 

Близко моравскаго города Ольмюца, въ старые годы, 
Былъ монастырь кармелитовъ. Суровъ и печаленъ 
НынѣшиіЦ впдъ монастьфскпхъ развалинъ: 
Крѣпкія стѣны обители, башни ея и платФормы, 
Камень за камнемъ, низринули грозныя бури реформы; 
Оставь разрушенный въ саванъ колючіи одѣлп 
Тёмныя сосны и ели. 

Но до реформы, до распреіі кровавыхъ ея и гоненій, 
Иноковъ мирный пріютъ отъ юдольныхъ тревогъ и волненіи 

Былъ охраняемъ покровомъ святой благодати. 
Въ это-то время, межь ольмюцкихъ братііі, 
Славился АльФусъ своимъ благочестіемъ строгимъ. 
Христолюбивою помощью нищпмъ, больныиъ и убогимъ, 
Знаніемъ мудрымъ: провёлъ онъ всѣ лучшіе годы 
Въ вѣщемъ искусѣ природы 

Но, посѣдѣвъ надъ исканіемъ истпнъ въ земныхъ идеалахъ, 
АльФусъ позналъ пхъ тщету, и, смиренною вѣрою малыхъ 



74. 



Духъ укрѣппвшп съ солнѣньяип въ тягостной бптвѣ, 

ЖПЗПЬ ПОСВЯТПЛЪ П посту П МО.ІПТВѢ. 

ІІзрѣдка снова былыя солнѣнья къ нему возврапдалпсь; 
Снова вопросы тревожно съ душевнаго дна поднимались; 
Въ прпсныхъ глаголахъ природы отыскпвалъ снова 
Онъ вѣковѣчнаго слова .. 

Онъ убѣгалъ пзъ обптелп... Дикую горную мѣстность: — 
Скалы, овраги и чащу лѣсовъ — представ.іяла окрестность. 
Адьфусъ садился на кручѣ, падъ шумньвіъ потокомъ, 
И Бопрошалъ пспытующпмъ окомъ, 
Все сотворенное, но... святотаіінаго трепета полны, 
Словомъ однимъ отвѣчалп деревья, стремнины п волны: 
оБогъ!» — восклицали онѣ на вопросъ одногласпо, — 
«Богъ! — п сомнѣнье напрасно!» 

АдьФусъ слезами раскаянья, новымъ и тяжкпмъ лскусоэгь. 

Жаркой молитвой свой грѣхъ пскупалъ нредъ Христомъ Іпсусоиъ; 

Сердце его, изнурённое грозной борьбою. 

Вновь псполнялось святой тишиною; 

Вѣра, сразивши сомнѣнья въ душѣ коренилась глубоко; 

Зорко и ясно г.іядѣло на зііръ просвѣтлённое око; 

Духомъ горѣ возносяся къ Господню престолу, 

Былъ онъ лишь перстію долу. 

Вдругъ, на исходѣ зезшого пути, передъ сѣнью загробной, 
Духъ отрпцанья встревожплъ монаха насмѣшкою злобной: 
«Старецъ, — шепталъ онъ ему, — сердцевѣдецъ маститый, 
«Мудрой ученостью мужъ именитый! 
«Яснаго знапія пламенникъ ты представляешь собою; 
«Всё, что для смертпаго ночь, лучезарнѣе дня предъ тобою: 
«Мракъ мой разсѣй, помоги мнѣ въ сомнѣніп повомъ — 
« Душеспасптельнымъ словомъ . 



«Какъ сочетать исраздѣльно съ едпггствомъ безсмертнаго духа 

«Нашу прегыічішость чувствъ? Отчето для юдолыіаго слуха 

« Въ вѣчііо-сдипоіі гармоніи иѣтъ наслажденья? 

«И отчего для юдолыіаго зрѣнья 

«Нѣтъ постоянной красы пп въ природѣ, ни въ иірѣ искусства? 

«И отчего утомляемся мы непзмѣнностыо чувства? 

«Чѣмъ объяснить вѣчноюпыхъ основъ обветшалость, 

«Сплъ не^хтанныхъ усталость?» 

«Еслпжь мы здѣсь устаемъ, какъ-;ке тамб , гдѣ предвѣчно 

блаженство, 
«Гдѣ созерцать постоянно мы будемъ одно совершенство 
«Какъ не устанетъ там5 сила и воля земная? 
«Что иепзмѣнныя радости рая? 

«Что для людей эта вѣчпость, безъ прошлаго — безъ вспоминаній, 
« И безъ грядущаго также — безъ свѣтлыхъ, святыхъ уповаиій? 
«Вѣчность — предъ ней человѣкъ и трепещетъ и плачетъ — 
«Что-жь она па небѣ зпачитъ?» 

Не далъ смущенный отшельникъ отвѣта па эти вопросы... 

Мысли роились въ его головѣ, какъ сердитыя осы: 

Каждая жаломъ язвила со злобой змѣиной, 

И отогнать онъ не могъ пи единой. 

Въ этпхъ-то мукахъ, въ палящемъ томленіи нравственной жажды — 

Духъ утолить изъ источника вѣры, по-утру однажды, 

Онъ изъ обители вышелъ въ нагорное поле — 

Думалъ предаться на волѣ. 

Майское утро сіяло всей свѣжей своей красотою; 
Каждая травка на полѣ сверкала алмазной росою; 
Вѣтеръ, припавши къ деревьямъ, шептался съ листами: 
Пчёлы жужжали, кружась надъ цвѣтами. 



— 76 — 

АльФусъ спускался въ долину по узкой лѣсистоіі троппнкѣ; 
Птпцы, порхая въ кудрявыхъ кустахъ, отряхали росинки 
На посѣдѣлую голову старца-монаха, 
И распЕвали безъ страха. 

Всё лпковало въ прпродѣ, красуясь весеннимъ уборомъ; — 

А равнодушный отшельнпкъ привѣтствовалъ мёртвеннымъ взоромъ 

Празднпкъ весны-чаровпицы, п еспомнплъ невольно, 

Какъ ему нѣкогда было раздольно 

Въ этой окрестностп дикой, на первыхъ порахъ послушанья; 

Но приглядѣлпсь подъ старость ему красоты мірозданья: " 

Пукъ земляники и звѣздъ океанъ многосвѣтный 

Стали равно безотвѣтны. 

И вопросплъ искуситель: «Какія-же дастъ наслажденья 
Небо душѣ, утомлённой и долу красами творенья?» — 
Въ полномъ безспльѣ отвѣтпть лукавому бѣсу. 
Близился АльФусъ къ дремучему лѣсу. 

Онъ еще издали впдѣлъ, что странпымъ и трепетпымъ свѣтомъ 
Былъ озорёпъ каждый лпстикъ въ лѣсу непзвѣдапномъ этомъ, 
И разливалось съ деревьевъ, покрытыхъ цвѣтамп. 
Благоуханье волнами. 

Тайнымъ пспугопгь объятъ былъ монахъ, подошёдши къ опушкѣ: 

Дыбомъ сѣдые его волоса поднялись на макушкѣ; 

Шагъ онъ замедлплъ, какъ будто-бы не было входа 

Въ тёмныя сѣнп древеснаго свода; 

Но, пересиливши ужасъ невольный, раздвинулъ тревожно 

Онъ темнолпствепный пологъ кустовъ и вступилъ осторожно, 

Еле-замѣтно стежкою, въ лѣсъ незнакомый, 

Свѣтомъ призывнымъ — ведомый. 



— 77 — 

Свѣтъ его вывелъ къ поляііѣ, обставлеіііюіі часто дубаип. 
Словно, какъ сброшеішый съ неба, поросшШ цвѣтущими мхами. 
Затканный сѣтііо злаковъ, въ дубровной пустынѣ, — 

ВыспЛоя камень по самой средпнѣ: 
Сѣлъ па пего престарѣлый монахъ, изнурённый ходьбою, 
Въ тяжкомъ раздумьѣ склонился къ землѣ головою, 
И на колѣняхъ скрестплъ псхудалыя руки... 

Вдругъ донеслись къ нему звуки... 

Ближе, слышнѣе, строіінѣіі и согласнѣе сверху звучало, 
Будто-бы небо на землю пѣвучей волной упадало, — 
И раздался межъ деревьевъ невѣдоиый голосъ... 
Снова на АльФусѣ дыбомъ сталъ волосъ, 
Дрожь проб'Бжала по Фпбрамъ его охладѣлаго тѣла... 
А надъ дубровой, въ дубровѣ, вездѣ и повсюду гремѣла, 
Вѣщпми звуками прямо съ душой говорила 
Оку незримая Сила... 

П никакая гармонія въ мірѣ земномъ не могла-бы 

Дать хоть понятье о голосѣ чудномъ: беззвучны п слабы 

Были въ сравпеніп съ пимъ голоса мірозданья, 

Какъ передъ громомъ листовъ лепетанья; 

Но тихо — строііпѣе вѣщаго голоса, чище, нѣжнѣе 

Не было звука не только въ прпродѣ, — въ безплодной идеѣ: 

Всякая нота въ нсслыхапноиъ голосѣ этомъ 

Звукозіъ дрожала и свѣтомъ. 

Не было собственно* словъ въ нёмъ, по речь пзъ пего выливалась. 
Не было собственно пѣнья, по пѣспя за пѣснен слагалась... 
Таинства вѣры и тайны искусства, и тайны науки 
Всё едпнили въ мелодію звуки: 



— 78 — 

Слушая тѣ пѣснопѣнья, внимая пхъ дивному строю, 
Всё II сполнгі понпмалъ человѣкъ п умозіъ п душёю, 
Жплъ нсраздѣлыіо, дышалъ нераздѣлыіымъ дыханьсмъ 
Съ цѣлымъ Господніімъ созданьемъ. 

АльФусъ внпмалъ пмъ въ забвеньѣ... Впадали въ такое забвенье 

Древле пророки, когда нпсходііло па нпхъ откровенье... 

Время лстѣло, а Альфѵсъ всё слушалъ п слушалъ — 

И хоть-бы помыслъ едііныіі нарушплъ 

Сосредоточенность чувствъ ііапряжённыхъ его п вниманья: 

Мпгъ іілп часъ онъ прослушалъ — въ нёмъ пе было даже 

сознанья... 
Но понемногу затпхпулп звуки — п снова 
Стала беззвучна дуброва. 

АльФусъ хотѣ.іъ приподняться, но члены его ослабѣлп; 
Всталъ онъ съ велпкпмъ трудоыъ, п, троппнку найдя еле-еле, 
ІІзъ лѣсу вышелъ, шатаясь... Румянцемъ заката 
Было давно ужь полнеба объято; 
Крѣпковѣтвпстые дубы, стрѣльчатыя сосны п елп 
Только на самыхъ верхушкахъ жпвыйгь пзунфудомъ горѣлп... 
АльФусъ прослушалъ весь день п часовъ не замѣтіілъ, 
Духомъ востор;кенъ и свѣтелъ. 

Между-тѣмъ, за день, окрестность, какъ-будто бы вся пзмѣнплась: 

Вмѣсто тропинки, дорога широкою лентоіі ложилась; 

Лавы імдъ рѣчкоіі смѣнплися аркой высокой; 

Рѣчка, поросшая прежде осокой, 

Гладкпмъ, глубокимъ прудомъ разлилась, запертая плотиной. 

Женщины мыли бѣльс на плоту; по пзъ нихъ ни единой 

АльФусъ НС зналъ, хоть ему въ поселеиьяхъ окрестныхъ 

Не было лицъ пепзвѣстпыхъ. 



— 79 — 

— «Странно! — одна іізъ молодепькпхъ прачекъ подругамъ ска- 
зала, — 
«Знаю я о.іычюцкихъ братііі, а этого старца не знала.» 
АльФусъ прошелъ, на болтунью не бросивши взгляда... 
Вотъ показалась вдалп и ограда 
МпрноГі обптелп; но совершились п въ ней перемѣны: 
Новыя зданія выросли; шире раздвинулись стѣны; 
Храмъ изукрасился іізвнѣ лѣпною работоіі; 
Кунолъ горѣлъ позолотой. 

АльФусъ къ вратамъ ыонастырскпмъ приблизился — новое диво: 

Яворъ, посаженный имъ наканунѣ, разросся красиво 

И надъ вратами раскинулся сѣныо густою, 

АльФусъ звоиокъ трепетавшей рукою 

Дёрнулъ слегка и смутился его нзмѣнившимся тоноиъ.., 

— «Что-же случилось, — снросилъ онъ привратника съ старцемъ 

Оттономъ?'> 
Новый придверппкъ отвѣтствовалъ, послѣ поклона: 
«Нѣтъ у насъ старца Оттона. » 

АльФусъ въ ограду вступплъ: по аллеямъ ея вереница 

Ольмюцкихъ братіи тянулась, но все незнакомыя лица... 

Сталъ онъ пхъ звать поименно, но всѣ въ изумленьѣ. 

Молча, стояли предъ нимъ въ отдаленья. 

— «Братья! — воскликпулъ, онъ, — Богъ не явилъ-ли великаго 

чуда? 
(гРазвѣ изъ васъ никому непзвѣстно, кто я и откуда? 
аРазвѣ вы прежде меня никогда не видали, 
«АльФуса-брата не знали?» 

— «АльФуса?» молзилъ одипъ изъ старѣйшпхъ монаховъ. Когда-то 
в Я отъ игумпа покоинаго слышалъ про АльФуса-брата: 



— 80 — 

«Мудрый былъ, свѣдущііі старецъ, п въ- мірѣ бываломъ 

«Прослылъ наукп зерцалоиъ... 

«Разъ по-утру, пзъ обптелп оаъ невзначай отлучился — 

«Видѣли братья со стѣнъ,."какъ въ лѣсу отдалённомъ ояъ скрылся, 

«Но ужь потомъ никогда и нпгдѣ не видали... 

«Только съ-тѣхъ поръ миновали... 

«Цѣлыхъ сто лѣтъ...» 

И съ безумиымъ, отчаянііымъ крпкомъ 
АльФусъ на землю упалъ, цѣпенѣя въ пспугѣ велпкомъ... 
— «Боже, — восклпкнулъ онъ, — Боже! спаси и помилуй!... 
«Духъ мой незримою сплои. 

«Ты укрѣпплъ и очпстилъ: столѣтье, какъ день, миновало. 
«Ибо глаголамъ Твопмъ сокрушённое сердце внимало... 
«Но до конца мпѣ яви мплосердіе то-же, 
«Боже мой, праведный Боже! 

«Ты восхотѣлъ показать мнѣ, какъ былъ я безуменъ, дерзая 

«Радость земную ровнять съ вѣковѣчною радостью рая: — 

«Сталъ мнѣ понятенъ и рай, и его наслажденья. 

«Боже, прости мнѣ мои заблужденья! 

«Грѣшенъ п малъ человѣкъ, но Твое милосердье велико: 

«Нынѣ раба своего отпущаеши, съ мпромъ, Владыко, 

«И да прославится Имя Твое Тресвятое! » 

Смолкъ — и свершилось земное. 



— 81 — 



СУМЕРКИ. 



Оттепель... Поле чернѣетъ; 
Кровля на церкви обмокла; 
Такъ — вотъ и вѣетъ, п вѣетъ — 
Пахнетъ весною сквозь стёкла. 
Съ каждою новой ложбішкоіі 
Водополь всё прибываетъ, 
И огранённою льдинкоіі 
Вешняя звѣздочка таетъ. 
Тѣніі въ углахъ шевельнулись, 
Тёмныя, сонныя тѣни, 
Вдоль по стѣнамъ потянулись, 
На-полъ ложатся отъ лѣни... 
Сонъ н меня такъ н клонить... 
Тѣни за тѣпямп — грёзы... 
Дума въ невѣдомомъ топетъ... 
На сердцѣ - — крупный слёзы... 
Охъ, еслп-бъ крылья — да — крылья, 
Еслп-бы доля — да — доля, 
Не было-бъ мысли: ((безсилья,» 
Не было-бъ слова — «неволя!» 



6 



— 82 



\ 



СЪ КАРТИНЫ ОРАСА ВЕРНЭ. О 



Въ одноіі сорочкѣ бѣлой II босая, 

На прпкрѣплённыхъ къ дереву доскахъ, 

Съ застывшею слезой въ угаснувшііхъ глазахъ, 

Лежитъ она, красавица, страдая 

Въ предсмертныхъ мукахъ... 

Чёрная коса 
Растрёпана; полураскрыты губы, 
И стиснуты нѣмой, но жгучей болью зубы, 
И проступаетъ потъ па тѣлѣ, что роса... 
Бѣдняжечка! Надъ неіі — п небо голубое, 
И померанца сѣнь душпстая — въ плодахъ, 
И всё вокругъ нея въ сіяньѣ п цвѣтахъ, — 
А ужь у ней распятье золотое 
Положено на грудь... II вотъ-ужь, въ торопяхъ, 
Съ прощальнымъ и напутственнымъ поклономъ, 
Уходятъ отъ пея п духовнпкъ — монахъ, 
Подъ сѣрой рясою п сѣрымъ капюшопомъ, 



(*) Картина находится въ галлереѣ гр. Г. А. Кушелева-Безбо- 
родко. 



83 



И впереди, съ зажженною свѣчей. 

Могплыдпкъ — катор;кныхъ съ обрптой головой: 

Онъ ротъ закрылъ платкомъ, онъ весь дрожитъ отъ страха, 

Какъ будто псредъ нпмъ — не смертный одръ, а плаха... 

Одну, безъ помощп, безъ дружеской руки, 

Оставить бѣдную въ послѣднія мгновенья — 

О, Господи, въ пихъ нѣтъ ни искры сожалѣнья!.. 

Но что — это? Взгляните: у доски 

Разбросаны одежды въ безпорядкѣ — 

Плащъ Фюлетовыіі съ мантильей голубой, • 

И платья женскаго меяіь нпхъ бѣлѣютъ складки, 

И рукоятка шпаги золотой 

Видна пзъ подъ одеждъ, а вотъ и ларчпкъ рядомъ, 

Съ рѣзьбой п съ дорогииъ узорчатымъ окладомъ; 

Въ нёмъ серьги и запястья, п';кемчугъ — 

Больная всё сняла, когда сразплъ недугъ, 

Лишь обручальнаго кольца снять не хотѣла... 

А!... У нея въ рукѣ — ещё рука, 

Чужая, мёртвая, и вся ужь потемиѣла... 

Вотъ отчего одна скривплася доска: 

Съ нея свалился трупъ — страдальцевъ было двое!.. 

Прппавъ къ землѣ кудрявой головой, 

Лежитъ, повержепъ ницъ, мужчина молодой!.. 

Онъ весь накрытъ плащомъ; со смертью въ грозномъ боѣ. 

Онъ не сробѣлъ до с;',мого конца, 

И ницъ упалъ, чтобъ мёртваго лица 

Не увидала милая подруга... 

Но замерла у ней рука въ рукѣ супруга: 
Страралицѣ легко съ нимъ вмѣстѣ умирать — 
И никому ихъ рукъ теперь не разорвать, 



— 84. — 

И скоро ужь конецъ, іі скоро этп очи. 
Неразрѣшимой тьмой загробной, вѣчной ночи 
Съ улыбкой злобною, завѣситъ смерть сама. . 
Глядите... вслушайтесь — шепнула: «умираю;» 
Нѣтъ, не глядите; прочь!.. Теперь я понимаю: 
Прочь, поскорѣе прочь : 

I У ней — чума, чума!! 



85 - 



ДЕРЕВНЯ. 

(Посвящается Надеждѣ Дмитріекн-е П — вой.) 

I. 

Они прошли, прошли былые дни 
Спокоііствія вдали отъ шума свѣта! 
Когда -лсь опять вернутся къ намъ они? 
Конечно, мы дождемся снова лѣта 
И двадцати-трёхъ градусовъ въ тѣнп. 
Но эта лѣііь, невозмутимость эта — 
Не вѣрится, что вновь когда-нибудь 
Мы усладимъ ей жизненный нашъ путь. 

Я возставалъ на жизнь тѣхъ домосѣдовъ 
Помѣщиковъ, которые, какъ ай 
Въ своемъ дуплѣ, въ углу отцовъ и дѣдовъ 
Сидятъ весь вѣкъ. чѣмъ пхъ ни вызывай. 
Теперь ихъ лѣнь я понялъ... Грибоѣдовъ 
Давно сказалъ: « деревня — мьтоліб — рай: » 
Да! въ- хорошо-устроенныхъ имѣньяхъ 
Блаженна жизнь, какъ въ праведныхъ селеньяхъ. 

Вы помните?.. Бывало мы въ саду 

Сидимъ въ тѣнй; по листьямъ вѣтеръ жаркой 



- 86 — 

■Лепечетъ что-то, какъ больной въ бреду; 
Надъ нами вязъ темпозелёноГі аркой 
Спускается; лучъ солнца по пруду 
Бѣжитъ струёй чешуйчатой и яркой; 
Рой пчёлъ жужжптъ на полевыхъ цвѣтахъ 
И воробьи чіілпкаютъ въ кустахъ. 

Сидпмъ... въ рукахъ дымятся папиросы, 
А лѣнь курить; — лѣниво пщетъ взоръ 
Знакомыхъ мѣстъ: вотъ нива, вотъ покосы. 
Дорожка на зелёный косогоръ... 
Съ малиной и съ клубникою подносы 
Не тронуты стоятъ, и разговоръ 
Чуть вяжется... Не худо-бъ прогуляться, 
Да какъ съ скамьей дерновою разстаться? 
Вотъ вечеромъ... 



П. 



Да: вечеромб пришлось 
Приписывать къ былому полустишью; 
Но сколько лѣтъ межъ нами пронеслось, 
Но какъ давно Покровскому затишью 
Я сталъ чужой, и какъ давно мы врозь?.. 
Не сельской я, а городскою мышью, 
По чердакамъ, не въ зелени полей. 
Гложу листы... печатанныхъ статей. 

Конечно, пища вовсе недурная 
И много пользы отъ нся подчасъ; 
Но всё-таки, о прежнемъ вспоминая, 
Я умственно не отводплъ-бы глазъ. 



— 87 — 

Отъ оныхъ мѣстъ потеряппаго рая, 

(Не Мильтона — могу увѣрііть васъ! — ) 

Гдѣ услаждали молодость не книги, 

А лѣсъ, да лугъ съ живою змѣйкоіі Скниги. 

И точно: рѣчка чудно-хороша, 
По вечерамъ.... Тогда жара отхлынетъ, 
И, полной грудью на воду дыша, 
Зелёный берегъ понемногу стынетъ; 
То вѣтвь сосны, то стрѣлку камыша 
Прозрачной тѣнью въ воду опрокинетъ, 
И тѣнь за т-Бнью — стройны и легки — 
Лѣниво тонутъ въ пурпурѣ рѣкп. 

Какъ весело тогда по косогору, 
Промоиной песчаной, на конѣ, 
Взбираться вверхъ къ темнѣющему бору 
И кланяться то ели, то соснѣ, 
Чтобъ вѣткою колючей, безъ разбору. 
Не наклонялись, сонныя, онѣ... 
Но вотъ и гребень глинистый обрыва. 
Багровый весь отъ зорнаго отлива. 

И что за видъ оттуда за рѣкой! 
Незнаю вамъ, а мнѣ тоска сжимала — 
Всю внутренность рукою ледяной. 
Когда съ обрыва я глядѣлъ, бывало, 
Внизъ на рѣку... За-то о, Боже мой, 
Рвалася вонъ душа п ликовала 
И прпзракомъ казалася печаль. 
Когда смотрѣлъ я за рѣку, въ ту даль... 



— 88 - 

Въ ту даль, гдѣ я оставплъ много — много 
И радостей, и жизни молодой, 
Куда вилась знакомая дорога... 
Но я боюсь вамъ надоѣсть собой, — 
Забылся я: простите, ради Бога! 
Мы съ вами на обрывѣ за рѣкой... 
Уже темно. Огни зажглись въ избушкахъ, 
Зоря погасла на лѣсныхъ верхушкахъ. 

ІІодъ нами сѣтка пзъ цвѣтовъ н травъ. 
Весною опрокинутый стаканчикъ 
Льётъ запахъ ландышъ, подъ кустомъ припавъ, 
И мотылькомъ порхаетъ одуванчпкъ; 
И, къ холкѣ ухо лѣвое прпжавъ, 
Мотаетъ мордой вашъ гнѣдой Буянчпкь — 
Упрямится, — нельзя-ль щипнуть травы, 
Да не даютъ: его упрямѣй вы... 

Хоть нѣсколько боитесь, если ухо 
Прижмётъ онъ къ холкѣ... А домой пора. 
Пока росы нѣтъ на полѣ и сухо... 
Вотъ лай собакъ съ господскаго двора 
И стукъ колёсъ донёсся намъ до слуха: 
Къ вамъ гости — и навѣрно до утра! 
Въ галопъ, Буянчпкъ! право опоздаемъ: 
Чу! десятъ бьётъ — всё общество за чаевгь... 



89 - 



Милый другъ мой! румянцемъ заката 
Облилось мое небо, и ты, 
Какъ зоря, покраснѣла за брата 
Прежней силы и юной мечты. 

Не краснѣй ты, и сердцемъ воскресни; 
Я ничѣмъ, кромѣ ласки и пѣсніі, 
И любви безъ гранпцъ, безъ конца, 
За тебя не прогнѣвалъ Отца... 

Преклонись же съ молитвой дочерней, 
И попомни, что были всегда 
И зорей, и звѣздою вечерней 
Утромъ — тѣ-же зоря и звѣзда. 



- 90 - 



канарейка. 



Говорить султанша канарейкѣ: 

— «Птичка! лучше въ теремѣ высокомъ 
«Щебетать и пѣсни пѣть Зюлейкѣ, 
«Чѣмъ порхать на Западѣ далекомъ? 
«Спой-же мнѣ про за-море, пѣвпчка, 
«Спой-же мнѣ про Западъ, непосѣдка! 
«Есть-ли тамъ такое небо, птичка,' 

« Есть-ли тамъ такой гаремъ и клѣтка? 
«У кого тамъ столько розъ бывало? 
«У кого изъ шаховъ есть Зюлейка — 
«И подеять-ли такъ ей покрывало?» 
Ей въ отвѣтъ щебечетъ канарейка: 

— «Не проси съ меня замррскихъ пѣсенъ, 
«Не буди тоски моей безъ нужды: 

«Твой гаремъ по нашимъ пѣснямъ тѣсенъ 
«И слова ихъ одалыкамъ чужды... 
«Ты въ лѣнивой дрёмѣ разцвѣтала, 
«Какъ и вся кругомъ тебя природа, 
«И не знаешь — даже не слыхала, 
«Что у пѣсни есть сестра — свобода.» 



!>»,-- 

,4*.^ 



— 91 — 



ТЫ ПЕЧАЛЬНА. 



К ОМУ-Т 0. 

Ты печальна, ты тоскуешь, 
Ты въ слезахъ, моя краса! 
А слыхала- ль въ старой пѣснѣ: 
«Слёзы дѣвичьи^роса?» 

Поутру на поле пала 
А къ полудню нѣтъ слѣда... 
Такъ и слёзы молодыя, 
Улетаютъ навсегда, 
Словно росы полевыя, — 
Знаетъ Богъ одинъ — куда. 

Развѣваетъ ихъ и сушить 
Жаркимъ пламенемъ въ крови 
Вихорь юности мятежной. 
Солнце красное любви. 



- 92 - 



ЗАЧБМЪ? 



Зачѣмъ ты мнѣ приснилася. 
Красавица далёкая, — 
И вспыхнула что въ полымѣ, 
Подушка одинокая? 

Охъ, сгинь ты, полуночница! 
Глаза твои лѣнивые 
И пепелъ косъ разсыпчатый, 
И губы горделпвыя, — 

Всё на яву мнѣ снилося, 
И всё, что грёза вешняя, 
Уичалося, — и на сердце 
Легла потьма кромешняя... 

Зачѣмъ-же ты приснилася, 
Красавица далекая, 
Коль стынетъ вмѣстѣ съ грезою 
Подушка одинокая?... 



- 93 



СКАЖИТЕ, ЗЕЛЕНЫЕ ГЛАЗКИ. 



Скажите, зелёные глазки: 
Зачѣмъ столько страсти и ласки 
Господь вамъ однпмъ удѣлилъ, 
Что всё я при васъ забылъ? 

Лукавыя ваши рѣснпцы 
Мнѣ мечутъ такія зорницы, 
Какихъ нѣтъ въ самихъ небесахъ, - 
И все зеленѣетъ въ глазахъ. 

Скажите: какимъ-же вы чудомъ, 
Зажглися живымъ изуирудомъ 
И въ д]шу мнѣ, вѣяли сны? 
Зелёяымъ покровомъ весны? 

Зачѣмъ?... 

Да зачѣмъ — и вопросы? 
Знакомы мнѣ слёзиыя росы, 
И вешняя зелень, и повь, 
И всё, кипятящее кровь... 

Да опытоиъ дозналъ я тоже, 
Что стынетъ весеннее ложе, 
Что вянетъ, своей чередой. 
Зелёная травка зимой. 



— 94 — 

И нѣтъ ужь въ ней ласки и страсти, 
И рвётъ ее вѣтеръ на части, 
И гнётся она и летитъ, 
Куда её вихорь крутить... 

Зачѣмъ-же, зелёные глазки, 
У васъ столько страсти и ласки 
Горитъ въ пзуырудныхъ лучахъ, 
Что все зеленѣетъ въ глазахъ? 



95 - 



ПОЛЕЖАЕВСКОЙ ФАРАОНКЪ. 



Охъ, не лги-ты, не лги, 
Даромъ глазокъ не жги, 

Вороватая! 
Лучше спой про своё. 
Про дѣвичье житье 

Распроклятое: 
Какъ въ зелёномъ саду 
Соловей, на бѣду, 

Разъистомпую 
Пѣсніо пѣлъ — распѣвалъ - 
Съ милыиъ спать не давалъ 

Ночку тёмную... 



96 — 



дымъ. 

Охъ, холодно!... Жаль, градусника яѣту... 

А у меня, съ заутренп, морозъ 

На стёкла пабросалъ гирлянды бѣлыхъ розъ, 

И всѣ — одна-въ-одну, какъ есть, по траФФарету... 

И всѣ — одна-въ-одну — подъ небомъ голубымъ, 

Всѣ трубы въ небеса стремятъ посильный дымъ. 

И засмотрѣлся я на ппхъ сегодня... 

Трубы ! 
Всѣ огляпулъ я васъ п думалъ : — « Люди грубы : 
Твердятъ пмъ мелочность п гордость свысока 
Что жизнь юдольная ничтожна и низка, 
И вообще, внизу, узка у жизни тропка. 
О, трубы!. . Не попять не зябшпмъ, что есть топка, 
Что на землѣ она, но что пороіі и дымъ 
Летитъ, о Господѣ, подъ небомъ го.іубымъ, 
И — можетъ-быть — горъ расказываетъ что-то. 

Быть можетъ... 

Ботъ II я, піитомъ чердачка. 
Столицу обозрѣлъ, конечно свысока, 
И видѣлъ я: Иова и Крѣность, и Псакііі, 
И Академія, и мостъ черезъ Неву, 
И стрѣлка съ Биржею, и всё, что видитъ всякііі, 
Побывши въ Нитерѣ, во снѣ иль на яву... 



4 



— 97 — 

Я «піітсрщикъ» вполііѣ... ІІа Пптсрѣ съѣлъ зубіл: 
Затѣчъ II говорятъ го мною даже трубы, 
II дымомъ говорятъ: 

— "Вотъ", говорптъ одна, 

«Вы, сударь, видите, что я совсѣмъ бѣдна. 

Что йстопель прііпесъ мііѣ дворннкъ за послзту?... 

Да какъ же къ празднику пе угодить другъ-другу?» 

— .Лрпша!" говорю я мысленно трубѣ, 

гКііла бы ты себѣ у батюшки въ пзбѣ. 

Доила бы коровъ, купалась подъ Купало 

П.... 

Только пзъ трубы дымъ по вѣтру умчало... 

Но пристально за нпмъ я по вѣтру смотрю: 
Онъ обнялся съ друпімъ... 

»Ариша! говорю, 
Какъ разъ туда! для насъ, чсрпорабочихъ братій, 
Тамъ постлаііъ цѣлыіі рлдъ Фланслсвыхъ кроватей : 
Тамъ есть и доктора, тамъ есть и Фельдшера: 
Тамъ, помнишь, родила Мароушпна сестра?.... 
II померла...» 

Бѣжитъ родопріимныіі дымъ, 

Стеляся савапомъ подъ пебомъ голубымъ... 

•Л рядомъ — ч^фныл дымъ, какъ съ чумнаго погоста, 

Какъ съ погребальпаго, потухшаго костра, 

Гдѣ заражённыхъ жгли съ по.тн')чи до утра. 

Да, за;кііво здѣсь жгутъ, подъ буііный вззгласъ тоста, 

Нсзумныхъ юио:ис'.і... 

П Еьёгся чумпыіі дымъ 

Ехидною клубясь подъ небомъ голѵбымъ, 

7 



98 



Съ собою упося весь пепелъ лііцемѣрья 
Передъ природою, обмана чувствъ, безвѣрья — 
И радужныхъ буиажекъ... 

Вотъ валіітъ 

Дымъ тучеіі: гдѣ-то здѣсь — недалеко горитъ. 

Кто погорѣлъ — бѣднякъ, или богатый? 

Что вспыхнуло — лачуга, пль палаты? 

Иль просто занялись сараи п сѣновалъ? 

Иль пламя охватить готово весь кварталъ? 

Не знаю... Пусть горитъ: быть-можетъ, и сгорѣло 

Въ пожарѣ тёмное и казусное дѣло... 

Вотъ, мѣрной сотнеіі трубъ, строеній длинный рядъ 

Дымится, окоіімивъ широкііі плацъ-парадъ, 

II за колонною подвижная колонна. 

Волнуйся, пдетъ па приступъ небосклона, 

И калюется — въ дыму сомкнулпся полки, 

И вѣютъ знамена, и искрятся штыки... 

Вотъ, жиденькой и сѣдеііькой кудрёіі. 

Завился дымъ въ лазури голубой... ' 

Однпмъ-одинъ дрожитъ согбенный надъ каминомъ 

Сановнпкъ отставной , томпмъ чиііовнымъ сплпномъ. 

Давно ли, кажется, въ пріемной у него 

Просители пороги обивали? 

И цѣлые часы почтительно зѣвали, 

Въ надеждѣ встрѣтить взоръ орлиный самого? 

Давно ли важенъ, гордъ и всличавъ по мѣсту, 

Онъ могъ разсчптывать на каждую нсвѣсту 

И твёрдо созпавалъ, что ка;кдой будетъ мплъ? 

Но онъ себя берёгъ и бракомъ не спѣшилъ... 



— 99 — 

Да для чего ому іі торопиться было, 
Когда ио ііё.мъ у столькііхъ сердце пило, 
Когда у Кларочки, иль Фанпп, столько разъ 
Сверкали молпіп любви изъ томныхъ глазъ ! 
Давно ли? — А теперь Фортуиа пззіЬннла, — 
И Кларочка сзоіі взоръ съ пасмѣшкой отвратила... 
Коварная судьба всё разомъ отняла — 
И вотъ, ужь подъ судомъ за добрыя дѣла, 
Покинутый, бо.!іьноі1, дрожитъ передъ каииномъ 
Сановнпкъ отставяоіі, тоіпшъ чнновньиіъ сплиномъ. 

Передъ кампномъ же задумалась и ты... 

Кругомъ тебя ковры, п бронза, и цвѣты; 

И роскошью все дыіиитъ горделивой... 

Такъ что жь ты въ даль глядпшь съ улыбкою ревнивоіі 

На стиснутыхъ губахъ? Зачѣмъ въ глазахъ тоска? 

Не образъ ли свое» соперницы счастливой 

Ты видишь въ трепетномъ мерцаньѣ комелька! 

И вотъ летитъ струя лукаваго дымка, — 

И вотъ — разноситъ онъ, на волѣ и просторѣ, 

Сожжёнными въ ппсьмѣ, любовь твою и горе.,. 

РІ много говорятъ мнѣ трубы... Въ клубахъ дыма 
Я вижу образы живые .. Много пхъ, 
И малыхъ и большпхъ, чредой воздушной, мимо 
Промчались въ небесахъ морозпо-голубыхъ. 

Сказалъ бы я имъ въ слѣдъ... А, впрочемъ, что скажу я? 

Уже ли, отъ трубы къ иной трубѣ кочуя, 

Я стану говорить, что дороги дрова; 

Что вотъ послѣднііі грошъ сеіічасъ со;кгла вдова 

Страдальца бѣднаго... 



— 100 — 

Что далѣе, вотъ таиъ, 
Дьвіптся Фабрика, а здѣсь — науки храмъ, 
А тутъ — гостиный дворъ, театры, магазины ; 
Л это-де — не дынъ, а паръ — и отъ машпны , 
Что, можетъ-быть, уіідётъ за тридевять земель , 
1>ъ то царство, гдѣ никто и не бывалъ досель, 
ідѣ, можетъ-быть, п нѣтъ, подъ многотрубноіі крышсіі, 
Ни вздорожалыхъ дровъ, ни дворника съ Аришей, 
Ни безпріютныхъ вдовъ; гдѣ не бѣжптъ изъ трубъ 
Какимъ-то узнпкомъ тюремеымъ дымный клубъ, 
П будто говорить съ выси такія речи: 
«Нѣтъ солнца, холодно — за то есть плошки, свѣчп. 
Пожалуй, и дрова казенный, и пёчп...» 
Въ такое царство я съ тобою, бѣглый дымъ, 
Понесся бы теперь подъ пебомъ голубымъ... 

Да!., есть глубокій смыслъ въ сравнеиьѣ нростодуінномъ 
Всей нашей жизни сей съ тобой, полувоздушнымъ. 

Да!., есть г.тубокій смыслъ въ преданіп святомъ, 
Изъ вѣка въ вѣіеъ тапиствеиио хранимомъ, 
Что весь нашъ грѣшный міръ очистится огнемъ 
И въ небесахъ исчезнетъ дымомъ. 



— 101 — 



ВЪ ЛЛЫзОМЪ. 



(Т. п. Е— вой.) 

Я впдѣлъ іігелькозіъ васъ, но иіпіолетіюіі встрѣчеГі 

Я былъ обрадованъ: она казалась миѣ 

Чего-то ііоваго отрадною нредтсчеіі — 

И хоть на мигъ одннъ л счастлнвъ былъ вполнѣ. 

І1ростііте-же мое невольное желанье — 

Оставить по ссбѣ у васъ воспомппапьс: 

Всё легче па душѣ, всё какъ-то весслѣй... 

Такъ путнпкъ, встрѣтнвъ храмъ, среди чужоіі пустыни, 

На жсртвеинішъ ему невѣдомоіі богпші 

Приносить скудныіі даръ — и въ путь пдётъ смѣлѣй. 



— 102 — 



ВЪ АЛЬБОМЪ. 



(Гр. Е п. Ростопчиной.) 

Я пе хочу для новоселья 
Желать вамъ поваго веселья 
И всъхъ пзвѣстныхъ вамъ обповъ, 
Когда-то сшптыхъ отъ бездѣлья 
ІІзъ краспыхъ словъ. 

Но даіі вамъ Богъ, подъ новымъ кровомъ, 
Стереть слѣды старппныхъ слёзъ, 
Сломать шішы въ вѣнцѣ терновомъ 
И оградиться Божыімъ словомъ 
Отъ старыхъ грозъ. 

А если новыя печали 
На долю вамъ въ грядущемъ пали, 
Какъ встарь, покорствуйте Творцу 
П встрѣтьте ихъ, какъ встарь встрѣчали, 
Лпцомъ къ лпцу. 

Пусть вѣра старая основой 
Надеждѣ старой будетъ вновь 
И, перезрѣвъ въ бѣдѣ суровой. 
Пускай воГідётъ къ вамъ гостьей повой 
Одна любовь. 



103 — 



ВЪ АЛЬБОМЪ, 



(Е. П. М—вой.) 

ИІелаю вамъ рѣзвой виллисой 
По жизненной сцеиѣ порхать, 
Печаль и тоску за кулисой, 
ѴКакъ скучныхъ глупцовъ, оставлять 

Желаю вамъ Время сѣдое 
На пляску съ собой заманить 
И силой страстей молодою 
До смерти его закружить. 

Желаю вамъ съ каждой денницей 
Въ цвѣтистыхъ мечтахъ умирать 
И съ каждой полуночью — жрицей 
Волшебной любви оживать. 

Когда-же улыбкой прощальной 
Васъ дольная жизнь подаритъ 
И занавѣсъ васъ погребальной 
Со свѣтомъ на-вѣкъ раздѣлитъ, 

Желаю чтобъ вызвалъ васъ, Джэнни, 
На сцену забывчивый свѣтъ 
И милой, плѣнптельной тѣни 
Признательно бросилъ букетъ. 



— 104 — 



СККСТІІНА. 



Опять, опять звучптъ въ душѣ моеіі з'пылои 
Зпакомыіі голосокъ, іі дѣвствепная тѣнь 
Опять передо мной съ неотразимой сплой 
Изъ мрака прошлаго встаётъ, какъ ясный день; 
Но тщетно памятью ты вызванъ, прпзракъ милой! 
Я устарѣлъ: и жить, н чувствовать — мпѣ лѣнь. 

Давно съ моей душой сроднилась эта лѣнь, 
Какъ вѣтгръ съ осенью угрюмой и унылой, 
Какъ взглядъ влюблённаго съ пріівѣтнымъ взглядомъ милой, 
Какъ съ боромъ вѣковымъ таинственная тѣнь: 
Она гнетётъ меня и каждый Божій день 
.Овладѣвастъ мной всё съ повой, съ повой силой. 

Порою сердце вдругъ забьётся прежней сплой; 
Порой спадутъ съ души могильный сонъ и тънь; 
Сквозь ночи вѣчныя проглянетъ свѣтлый день : 
Я оживу на мигъ, п пѣснею унылой 
Стараюсь разогнать докучливую лѣнь, 
Но кратокъ этотъ мигъ, нечаянный п милой... 



- 105 — 

Куда-жь сокрылись вы дни молодостп милой, 
Когда кіпіѣла жизнь іісукротшюіі силой, 
Когда печаль п грусть скользили, словно тѣпь. 
По сердцу юному, и тягостная лѣнь 
Еще не гнѣздилась въ душѣ ыоеіі унылоіі, 
И новымъ краснымъ днёмъ смѣнялея красный день? 

Увы!... прішіёлъ п онъ, тотъ незабвенный день, 
День разставанія съ былою жизнью милой.... 
По морю жизни я, усталый и унылой, 
Плыву.... меня волна невѣдомою силой 
Несётъ — Богъ-вѣсть куда, а только плыть мнѣ лѣнь, 
И всё вокругъ меня — густая мгла и тѣнь. 

Зачѣмъ-же, разогнавъ привычную мнѣ тѣнь. 
Сквозь ночп вѣчныя проглянулъ свѣтлый день? 
Зачѣмъ, когда и жить, и чувствовать — мнѣ лѣиь. 
Опять передо мной явился прпзракъ милой, 
И голосокъ его съ неотразимой силой 
Опять, опять звучптъ въ душѣ моей унылой? 



106 — 



ЗЯБЛИКУ. 



Мпѣ гроза дана въ наслѣдство: 
Громъ п молнію стеречь 
Научпло рано дѣтство, 
И понятна мнѣ пхъ речь. 

Только молиія — первинка 
Въ сердце врѣжется стрѣлой, т- 
Ожпвалъ я, какъ былинка, 
Освѣженная грозой. 

Только въ сѣроіі тучѣ грянетъ, 
Громозвучная краса, 
За собою такъ н мапптъ 
Душу прямо въ небеса! 

Л проіідётъ гроза, бывало, 
Въ нашемъ садпкѣ цвѣты 
Всѣ поднпмутъ покрывало: 
Запоёшь тогда п ты. 

II тогда, смѣясь надъ няней, 
Убѣгалъ я въ мокрый садъ, 
Подъ малинппкъ, гдѣ заранѣй 
Мпѣ готовъ былъ водопадъ. 



— 107 — 

И бумажны!] я кораблпкт^ 
Въ лужу муті/ую спускалъ; 
Но тогда, моіі мшіыіі зябликъ, 
Я тебя не поііішалъ. 

Не слыхалъ твоей я пѣсни, 
Хоть звучала мнѣ она: 
«Божье деревцо, воскресни: 
Гдѣ гроза, тамъ и весна! » 



108 



ТАПИСТВКІШАЯ КНИГА. 



(Среднев-бковля сказка.) 

Жпліі да бы.ііі, когда-то, царь въ своёігъ маленькочъ царствѣ, 

Царь п царица... А было ли царство Монако, 

Иль Пвето, — я не знаю; но было не больше. 

Дѣло не въ тох^іъ; а что люди хорошіе были 

Царь II царица — объ этозіъ и къ ііамъ доиеслося преданье. 

Царь былъ учёный философъ, и вёлъ онъ разумныя речи 

Съ милыми сердцу друзьями: (друзья — не придворные были.) 

Да... А царица цвѣты выводила, писала 

Лики святыхъ, занималась подённымъ хозяііствомъ. 

Перебирала струну за струной мандолину. 

Но только больше всего занималась возлюбленной дочкой. 

Дочка росла ихъ ве.іичествамъ чисто — па радость, 

Такъ — что ни въ сказкѣ сказать, ни перомъ онисатъ: «царь — 

діьвица...» 
Звалп Йоландой... 

Росла она ландышемъ свѣжимъ, 
Нѣжно головкой своей бѣлокурой къ землѣ преклоняя 
Словно на землѣ роняла перловыя слёзы. 
Словно — вотъ въ пеіі, колокольчпкѣ бѣломъ, звучало 
Радость и счастье, и всё упованье на счастье а радость. 
Ну, II слетались-же къ лапдыіпу, иіуічнымъ п радужнымъ роемъ, 



100 



Рыцари: граФЫ, маркімі.г, вагсалі.і — бароны, 

Герцоги, іірііііцы — чистѣіішеіі ііас.іѣдгтвсііііо царстве/іноіі крови: 

І5сТ) добіівалпся чеггп — отдать сіі руку іі сердце... 

Только Йолапда не очень гналась за богатствоиъ іі властью — 

Мун;а себѣ выбирала таісого: вотъ былъ бы онъ молодъ, 

Ііылъ-бы прнгол;ъ и умспъ, былъ бы внтяземъ храбрымъ и 

иѣжнымъ, 
[1 постоянно сіі вѣрнымъ... 

Неправдаль — не много хотѣла? 
По нроиосилося врегія — такпхъ ;ксіпіховъ не являлось, 
Да н ІІолонда сама торопилась не очень-то за мужъ. 
ІІраііне родители тѣмъ огорчались, но еіі устуаали, 
Какъ ни промолвптъ она: 

« Не по сердцу мгіѣ суженый этотъ . » 
То.лько однажды къ неіі съ просьбоіі ужь крѣпко они приступили. 
— « А! Віл хотите, родители милые, всспенремѣнно? 

— Буди по вашечу; но пзвѣстите, дражаііиіііі родитель, 
Всѣхъ вѣрноноданныхъ вашихъ, союзнпковъ вашихъ, сосѣдсіі, 
Что я съ охотою за-.чу;къ поііду за любого, 

Еслн женихъ предо п;ііою предстанетъ съ таинственной книгоіі, 
Книгою, гдѣ поучается ка;кдыіі супругъ осчастливить супругу.» 

— «Что ты?» воскликнулъ са.чъ Царь. — «О какоіі-это кнпгѣ 

тгл бредишь? 
Знаю, о Господѣ, всТ. іі\ъ, а одакоЛ ігі;тъ и въ поічинТ.. » 

— « Я её знаю, » ечу отвѣча.іа ІІолаігда, 
/Іа не ска;і.у. >, 

«И Царю и отцу?» вопросилъ онъ. 

— «Да и Царю и отцу. » 

— «Да — послуиіаіі: ты вѣрно рѣхну- 

лась?» 
Молвила мать и царінѵі. 



110 



— «Нѣтъ матушка, что ты!» 

— «Моягетъ быть, правда... А если никто не напдётъ твоей 

книги? » 

— «Сыщется, матушка: вѣріо я въ Господа-Бога; 
А не судьба мнѣ, — останусь Христовой иевѣстоіі. » 

— «Э!» перебплъ её Царь.» Я теперь тебя понялъ, Йоланда! 
Встань, поцелуй меня: мысль не дурная... Мы завтра 

Рано, чѣмъ-свѣтъ, повѣстпмъ всѣхъика?кдаго въ нашихъ владѣньяхъ, 
И по союзникамъ иашнмъ, п нашпмъ сосѣдямъ — указомъ.» 
Видя сама, убѣдившись, что даже самъ Царь одобряетъ 
Мысли Йоланды, царица покорно умолкла. 

Утромъ, чѣмъ свѣтъ, возгласили на всѣхъ перекрёсткахъ герольды: 

— "Такъ-молъ п — такъ: ;кениховъ в:.1зываетъ Царевна: — 
Кто предъ нею предстанетъ съ таинственной книгой, 

Книгою гдѣ поучается каждыіі супругъ — осчастливить сунругу, 
Тотъ и да будетъ возлюбленнымъ ей господиномъ и мужемъ... 
Всѣмъ женихамъ отпускается мѣсяцъ на поиски книги; 
А состязапье обсудится нашими всѣми чинами.» 

Всѣ: и вассалы — бароны, и герцоги, граФы, маркизы, 

Принцы чист'Ьйшей и царственной крови — всѣ сплошь изумились, 

Выслушавъ волю Царевпы о нѣкоіі таинственной книгѣ: 

Всѣ-они только могли прочитать литургію пожалуй, 

Да подписать кое-какъ благороднаго рыцаря имя. 

Если бы дѣло дошло до меча, охъ!.. такъ милости просима: 

Дали-бы знать мы себяі... А вѣдь тутъ — паходи-себѣ книгу 

Въ библіотекѣ какой-то, въ какомъ-то амбарѣ, 

На чердакѣ?... Да и книга-то такъ не сподручна: 

Есть-ли па свѣтѣ она, пли нѣту? Скорѣе, что нѣту? 

Миогіе думали такъ, что Царевна смѣётся падъ ними, 

Многіе думали такъ, что Царевна совсѣмъ помѣшалась. 

Впрочемъ иные пошли въ монастырь за совѣтомъ къмонахамъ. 



- 111 — 

Были, пожалуіі, такіе, что книжною пылью 
Бпбліотскъ стародпвнііхъ себѣ засорили зеппцы... 

Былъ и Марсэль: иаучёппый писецъ и пѣвсцъ, пссказанпо 
Милый всѣмъ даыаиъ, и всѣмъ горо?каіікамъ достойно любезный... 
Хоть и бывали за этимъ пѣвцомъ, за Марсэлемъ, проказы. 
Рѣдко когда выходила [(аревна, чтобъ онъ не попался на встрѣчу, 
Рѣдко — когда пе склонялъ онъ за нею во храмѣ колѣна: 
Рѣдко — когда онъ ей подъ ноги тайно не бросилъ букета, 
Если гуляла она... 

И любовь его стала пзвѣстна 
Всѣмъ, да и каяедому; но занечаталъ её онъ молчаньемъ... 

Крѣпко её занечаталъ; да тихо, легко п свободно 

Эту печать бѣлой ручкой шутя поднимала Йоланда... 

А потому, что замѣтпла рысьимъ п женственнымъ глазомъ, — 

Кто облюбилъ её, кто ей ударамп-ссрдца, отвѣтилъ, 

Словно подслушалъ, на всѣ поребои, дѣвичьяго сердца. 

ІЗотъ онъ какой былъ Марсэль... И цвѣла ему бѣлая роза, 

Бѣлая роза, царевна всѣхъ розъ и красавицъ — Йоланда... 

Странно сказать, что Йоланда его не замѣти.ііа — вовсе: 
Женщины всѣхъ замѣчаютъ, чьп взоры па нихъ обрати-яись... 
Но-вотъ вопросъ: признала- ли Йоланда покорное сердце ли? 

Какъ-бы то ни было, юный пѣвецъ прежде всѣхъ отъ герольда 

Вѣсть услыхалъ о рѣшеньѣ прекрасной Царевны. 

Выслушавъ всё, онъ задумался крѣнко, и чуть-ли не мѣсяцъ 

Не выходилъ онъ изъ бѣдной, холодной каморки. 

Вотъппришёлъ испытанія день д.ля Марсэля: 

Въ лучшей одеждѣ отправился йзъ дому онъ, поспѣшая 

Прямо ко входу дворца... 

Булъ онъ блѣденъ, но только горѣли 
Очи его вѣщпмъ блескомъ и будто гласили: 



— 112 — 

«Я па щіітѣ пль съ щптомъ! Побѣжду, иль паду побѣжденнымъ!... 
Всѣхъ сторолаі допускали, ктобъ ніі былъ въ дворянскоіі одеждѣ, 
И ужь конечно впустили Марсэля. 

Сіяла вся зала 
Золотомъ яркимъ прпдворныхъ, нарядами даиъ, и всѣнъ блескомъ 
Царственной роскоши. ІЗажпо на отчемъ престолѣ, 
Крытомъ коврами пндійскпми, Царь возсѣдалъ со царицей. 
Прямо, у ногъ ихъ, Царевна склонялась, па мягкоіі скамеіікѣ: 
Розовымъ было атласомъ съ серебряной кромкой покрыто 
Все ея <гл«ьсто.» Въ ея волосахъ серебрились 
Дѣвственнымъ блескомъ весепнія, бѣлыя розы: 
Чисто и просто искусство изъ иихъ перелилось въ природу. 
Видно по личику было, что таііпо она волновалась, 
Что безпокоііио глядѣли на два-ряда суженыхъ глазки. . ^ 

Вмѣстѣ съ гостями вошслъ и Марсэль, и запрягался въ уголъ, 

П хорошо постунплъ: за пажа его приняли гости. 

Но изо всѣхъ гостей тотчасъ его отличила Йоланда. 

Взоры ея на красиваго юношу міігомъ упали, 

Мпгомъ окрасились яркимъ румянцсмъ ланиты... 

А у Марсэля, напротивъ, лице, словно спѣгъ, побСлѣло. 

Какъ-бы то ніі было, Царь памятуя былые порядки, 

Всѣхъ нригласилъ, по чипамъ, преклонить предъ Царевноіі ко- 

лѣно. 
Я не назіѣренъ представить вамъ это колѣносклоненье, 
А наипаче за тѣмъ, что продлилось оно безъ конца и безъ мѣры. 
Тотъ нриготовилъ еіі библііо, этотъ — служебникъ, а этотъ, 
Старые ворохи кніп^ъ и тетрадеіі, отъ нихъ-же ни слова 
Онъ не прочёлъ, и прочтётъ-ли когда-либо? Врядъ-ли! 
Всѣмъ отвѣчала Царевна, лукавою головкоіі качая: 
Нътъ, не объ этоіі я киигѣ, мессиръ, говорила. » 



- из — 

и жених» возвращались въ смущепьѣ па прежнее мѣсто. 
Словошъ, изъ пнхъ пп одинъ н не понялъ всю суіцность загадки... 
Я ошибаюсь: одинъ оставался — Марсэль, п, шатаясь, 
Онъ къ престолу приблизился, словно бы трепетный голубь, 
Да у престола его, трепеща, ожидала голубка. 

— "Какъ! Да и ты сумасшедшій?'' смущённый Владыка восклик- 

нулъ. 
Вмѣсто отвѣта, Марсэль поклонился Величеству въ поясъ, 
И преклопилъ предъ своеіі бѣлокуроіі Йолапдой колѣни. 

— аНу, говори, » возгласилъ ему Царъ, «ты пришёлъ-лп] 
Съ книгой таинственной?» 

— »Царь-Государь! не казпи, а помилуй.» 
Робко Марсэль отвѣчалъ. «Мпѣ сдается, что кнпга...» 

— «Какая?» 

— іЖенскос сердце,г. Марсэль отвѣчалъ ему смѣло, 
И потопулъ своимъ взоромъ въ лазурныя очи Йоланды. 
Та пошатнулась п крикнула: не было силъ воздержаться. 

— «Скипетроиъ я поклянусь п короной моею: 

Ты угадалъ, молодецъ, по согласна-лп милая дочка?» 
Кончить Йоланда отцу не дала: Марсэля руками 
За руку крѣпко она ухватила, л облилъ слезами 
Бѣлую ручку Марсэль .. 

' — «Господа-госпожи! посмотрите: 
Вотъ мой наслѣдникъ п зять!» Царь друзьяиъ н придворпыиъ 

промолвилъ. 

Ну, а теперь, господа, иолодыхъ мы поздравимъ 

Съ книгой таиствепной: ч-оюеиское ссрди/С," да кстати, 

Выпьемъ за ихъ непорочное, брачное ложе! 



8 



— іи — 



Когда ты, склонясь ііадъ роялью, 
До клавишей звонкихъ небрежно 
Дотронешься ручкою нвжной, 

И взоръ твой нальется печалью, 

И тихіе, тпхіе звуки 

Мнѣ на душу канутъ, что слёзы. 
Волшебны, какъ дѣвпчьп грёзы, 

Печальны, какъ слово разлуки, — 

Не жаль мнѣ бываетъ печали 
И грусти твоей мпмолётной: 
Теперь ты грустишь безотчетно — 

Всегда-ли такъ будетъ,- всегда-ли? 

Когда-;кь плаіѵія юности жарко 
По щёчкамъ твопдіъ разольётся, 
И грудь, какъ волна, всколыхнётся, 

И глазки засвѣтятся ярко, 

И быстро забѣгаютъ руки, 
И звуковъ весёлые волны 
Польются, мслодііі поліиі — 

Мнѣ лгаль, что такъ веселы звуки, 

Мнѣ жаль, что ты такъ предаешься 
Веселью, забывъ о печали: 
Мнѣ кажется всё, что едва-ли 

Ты такъ еще разъ улыбнешься... 



115 



Не знаю, — отчего т.чкъ грустно шів при ней? 

Я ле влюблёнъ въ неё: кто любмтъ, тотъ тоску етъ, 

Онъ боленъ, пзнурёнъ любовііо своей, 

Онъ день и ночь въ огнѣ — онъ плачетъ и ревнуетъ... 

Я не влюблёнъ... при ней бываетъ грустно мнѣ — - 

И только... Отчего — не знаю. Оттого-ли, 

Что дума и у пей такой-жс просить воли. 

Что сердце и у ней въ такомъ-же дремлетъ снѣ? 

Иль оіъ предчувствія, что пѣкогда напрасно, 

Но пылко мнѣ её прійдётся полюбпть? 

Богъ вѣсть! а полюбпть я не хотѣлъ-бы страстно: 

Мнѣ лучше нравится — по своему грустить. 

Взгляните, вотъ она: небрежно локонъ вьётся, 

Спокойно дышитъ грудь, ясна лазурь очей — 

Она такъ хороша, такъ весело смѣётся... 

Не знаю, отчего такъ грустно мнѣ при ней? — 



— 116 — 



БЪГІІ ЕЯ. 



^ 
Бѣги ея... Чего ты ждёшь отъ неіі? 
Участія, сочувствія, быть можетъ? 
Затѣмъ же мысль о ііеіі тебя тревожить? 
Зачѣмъ съ пея іге сводпшь ты очей? 

Любви ты ждешь, хоть самъ еіце не любишь, 
йе правда-ли?.. Но знаешь: можетъ быть, 
Тебѣ прійдётея страстно полюбить — 
Тогда себя погубишь — ты, погубишь... 

Взгляни, какъ эта ручка холодна, 
Какъ сжаты эти губы, что за горе 
Искусно сіірыто въ этомъ свѣтломъ взорѣ .. 
Ты видишь, какъ грустна она. блѣдна... 

Бѣги ея: она любила страстно 
И любптъ страстно — самоё-себя, 
11, какъ Нарцпссъ, терзается напрасно, 
II. какъ Нарциссъ, увянетъ, всё любя. 

Не осуждай: давно, почти дитятеіі. 
Она душой и мыслью стала жить; 
Она искала родственныхъ объятііі: 
Хотѣлось ей кого-нибудь любить... 



— И7 - 

Но ПС съ кѣмъ было сердцемъ породпііться, 
Но іа' съ кішъ было чувствоиъ іюдѣлііться, 
Но III' кому иаденгды передать, 
Дѣвичьп сны п грёзы разсказать. 

П показалось еіі, что пѣтъ на свѣтѣ 
Любви — одно притворство; пѣтъ людеіі — 
Всё — дѣтп, всё — безсмысленныя дѣтп, 
Безъ сердца, безъ возвышеппыхъ страстеіі. 

И поняла опа, что безъ прпвѣта 
Увяиуть ей, какъ ландышу въ глуши, 
И что на голосъ пламенпоіі душп 
Ни отъ кого не бу^^етъ еіі отвѣта. 

И только Богу вѣдомо, какъ сіі 
Подъ часъ бывало тяжело и больно... 
И стала презирать опа людеіі • 

И вѣру въ пихъ утрачивать невольно. 

Науку жизпи зная налзусть, 

Таитъ она презрѣніе и грусть, 

И — вѣрь — не измѣнятъ ни разговоры, 

Ни бѣглая улыбка ей, пи взоры. 

Но съ каждымъ днё.чъ въ душѣ ея спльнѣй 
И доброты, и правой злобы битва... 
И не спасётъ ея отъ бѣдъ молитва... 
Бѣги ея, но... пожалѣй о ней. 



118 — 



ОКТАВЫ. 



(С. г. II — ской.) 

Въ альбомы пишутъ всѣ обыкиовенно 
Для памяти. Чего забыть нельзя? 

Все болѣе иль мевѣе забвеигю. 
Писать въ альбомы ненавижу я, 

Но вамъ пишу и даже — откровенно. — 
Не знаю я — вы поияли-ль меня? 

А я, хоть васъ недавно знаю, 

Повѣрьте миѣ, васъ очень понимаю. 

Мнѣ говорили многое о васъ; 

Я слушалъ всё, внимательпо-покоренъ: 
Народа гласъ, пзвѣстно Божій гласъ! 

Но слишкомъ любопытенъ былъ и вздоренъ, 
И не согласенъ этотъ весь разсказъ; 

Притомъ-же бѣлыіі свѣтъ всегда такъ чёренъ: 
Я захотѣлъ поближе посмотрѣть — 
О чёмъ такъ стоитъ спорить и шумѣть? 

Я познакомился — вы были мнѣ сосѣдка. 

Я захотѣлъ попять васъ; но труды 
Мои всѣ пропадали, хоть не рѣдко 

Я нападалъ па свѣжіе слѣды. — 



— 119 — 

Сначала думалъ я, что вы — кокетка, 

Потомъ, что вы — ужь черезъ-чуръ горды; 
Теперь узпалъ: вы заняты собою, 
Но дѣвушка съ разсудкомъ и душою. — 

И нравитесь вы мпѣ, но не за то. 

Что вы любезны, хороши собою: 
Меня не нрпвлечётъ къ себѣ никто 

Умѣньемъ говорить и красотою. 
Хорошенькое личико — ничто, 

Когда нѣтъ искры чувства за душою, 
А жепскій умъ — простите-ль вы меня? — 
Почти всегда — пустая болтовня. 

Но вы мнѣ нравитесь, какъ исключенье 
Изъ женщинъ, именно за то, что вы 

Умѣли обуздать въ себѣ стремленье 
И пылкость чувствъ работой головы. 

За то, что есть и въ васъ пренебрен^нье 
Къ понятьямъ свѣта, говору молвы. 

Что вамъ доступны таинства искусства, 

Понятенъ голосъ истины и чувства. 

За это я люблю васъ и всегда 

Любить и помпптъ буду васъ за это. — 
Кто знаетъ? можетъ быть — пройдутъ года — 

Васъ отравитъ собой дыханье свѣта, 
И много вы измѣнитесь тогда, 

И всё, чѣмъ ваша грудь была согрѣта, 
Прійдётся вамъ покинуть и забыть; 
Но я сказадъ, что буду васъ любить... 



— 120 — 

Любить за прежнее, былое... много 
Я вамъ обязанъ... пѣсколько мпнутъ 

Идёмъ мы вмѣстѣ жизненной дорогой, 
Но съ вамп версты поскортй бѣгутъ. — 

Я не считаю пхъ: вѣдь, слава Богу, 
Куда нибудь онѣ да прпведутъ, — 

И все равно мнѣ — долже пль скорѣе... 

А всё таки мнѣ съ вамп веселѣе! 

Другая-бъ приняла слова мои 
За чистое любовное признанье, 

Но вамъ не нужно объяснять любви, 
Но съ вамп мнѣ не нуяшо оправданье. - 

Попутчпкп пока мы на пути, 

И разойдёмся; лишь воспоминанье 

Останется о томъ, кто шёлъ со мной, 

Тогда-то-вотъ, дорогою одной. — 

И то па врядъ: — своё возьмётъ забвенье. 

Забудете меня вы,.. Впрочемъ я 
И не прошу васъ — сдѣлать одолженье 

И вспомнить обо мнѣ: вѣдь вамъ нельзя 
Мнѣ удѣлить хотя одно мгновенье... 

Мнѣ одному?... Вы поняли меня? — 
Конечно да: — вы сами прихотливы 
И сами, какъ п я, самолюбивы... 



— 121 — 



КЛНУІІЪ 184^... ГОДА. 



Ужь полночь па дворѣ... Еще два-три мгновенья, — 

И отживаіощііі навѣки отжіівётъ, 

И канетъ въ прошлое — въ ту вѣчиость безъ движенья. 

Какъ грустно безъ тебя встрѣчать мнѣ повый годъ. . 

По, другъ далекой моіі, ты знаешь, что съ тобою 

Всегда соедипёнъ я вѣрною мечтою: 

Подъ обояніемъ ея могучпхъ чаръ, 

Надеждой сладкою свиданія волнуемъ, 

Я слышу бой часовъ и каждый ихъ ударъ 

Тебѣ передаю горячпмъ поцелуемъ. 



122 — 



ГРАФИНЯ МОНТЭВАЛЬ. 



(Легенда.) 

Стала зима... зашумѣлп дождп... Въ Ардіэрскоіі долииѣ 

Мутный потокъ по наклонному руслу змѣеіі извивался, 

Жадно глотая дорогой деревья, ворочая корни; 

Съ высей окружныхъ за ннмъ, какъ змѣята, сползали 

Тонкія струи и въ злобѣ безсильной шипѣли, 

Твёрдый персп гранита, одна за другой, уязвляя. 

Городъ Божэ бы.іъ затопленъ; лачужки и ветхія зданья, 

Словно въ испугѣ, къ подоишѣ обрыва скалистаго жались; 

Вѣтеръ по улицѣ вылъ и шатался, какъ пёсъ отощалый; 

Къ ночи сильнѣй холодало, а снѣжныя хлопки крутились, 

Прялися въ сѣтку, спускалися бѣлоіі сплошной занавѣской, 

Такъ-что и замка Божэ и скалы его не было видно... 

Только кой гдѣ просверкнётъ и погаснетъ, какъ искра, окошко. 

Въ эту-то пору, въ декабрьскій холодный и пасмурный вечеръ, 
Съ поздней работы домой возвращался усталый могильщикъ, 
Въ дверь постучался — ему отворили... Худая-худая 
Дѣвочка, лѣтъ девяти, на порогѣ обитолгь стояла. 
Слабый ночникъ закрывая отъ вѣтра продрогшсіі рукою. 

— 1« Батюшка! » крикнула :І«ждали-мы — ждали тебя — не дождались: 
Радость Господь посылаетъ намъ: маленькій братецъ родился. 



— 1^3 — 

Матушка крѣпко крпчала, да бабушка съ ней... пе отходитъ, 
Такъ-что мы обѣ оъ утра не видали ни крошечки хлѣба... 
Ты вѣдь пршіосъ иамъ, не праізда-ли?. Я голодна, какъ'котёнокъ. . . » 
Молча-пахмурясь, ступплъ за порогъ своей двери могпльщпкъ... 
Молча-рыдая, крестплъ — цслоМлъ опъ и мать, и ребёнка. 
Молча сѣлъ за столъ... На грудь тяжело голова опустилась; 
Сами собой зароплпся въ ней пеотвязныя думы... 
Думалъ опъ: 

«Господи! вотъ умерла и ГраФиня Сусаипа, 
Мать сердобольная спрыхъ и бѣдпыхъ... её хороиили, 
Какъ подобаетъ граФинѣ. .. И граФЪ Монтэваль пе утѣшепъ... 
Истршпо горько... И намъ, бѣднякамъ, помогла-бы навѣрно... 
Съ мёртвой что взять?..» 

II задумался на крѣпко бѣдный могильщикъ. 

Было надъ чѣмъ: 

Моптэвалп въ супружествѣ два года жили, 
Такъ что кругомъ себя Божьяго Міра, глядя-пе видали: 
Точно-какъ голубь съ голубкой гнѣздо потаенное вили... 
Но захворала ГраФИня какимъ-то особымъ недугомъ... 
Прежде — безсоииица, слабость, по тѣлу какъ будто мурашки... 
Послѣ за сердце хватало... и вдругъ её грянуло объ полъ!.. 
ГраФЪ испугался... Врачи, какъ грачи, налетѣли всей стаей. 
Стали усердно ГраФиню лечить, ио всё чаще и чаще 
Обморокъ съ нею случался, и жаркая яшзпь застывала 
Съ часу-па-часъ въ молодомъ и изнѣженяомъ тѣлѣ... 
Ночью однажды она приподнялась тревожно въ постелѣ, 
Крикнула: «Дайти воды мнѣ, воды!» опрокинулась навзничь, 
И 

Трёхъ минутъ не прошло-какъ врачи изступлёяному 

Графу 
Тщетно шептали: «молптеся Господу, ГраФъ: отстрадала!» 



— 124. — 

Въ прея\іііе старые годы смотрѣлп на смерть .хріістіаііскп — 
День похоронный, въ тѣ годы, считался кануномъ воскреснымъ: 
Какъ подъ вѣнецъ убнралп покоііныхъ п въ гробы пхъ клали — 
Съ радостной мыслію — встрѣтпть ихъ ^на небѣ въ брачномъ парядѣ. 
Вѣренъ былъ Церкви н ГраФъ: оградішпгпсь крестомъ животвор- 

нымъ, 
Мощно сдавплъ онъ змію подсердечную, слёзы и горе — 
Всё позабылъ для велпкаго часа святаго обряда, 
И прпказалъ ^- совершатъ надь усоншсй обычныя требы... 
Тѣло граФпнп обмыли; одѣлп въ богатое платье; 
Свѣжпмъ вѣнкомъ пзъ цвѣтовъ бѣло - мраморный лобъ ей об- 
вили. 
Перстни на пальцы надѣли, — всѣ лучшіе перстни покойной... 
Два дпя спустя, по скалистой и узкой дорогѣ, изъ замка 
Поѣздъ печальный тянулся торжественно къ церкви Божэйской: 
Тамъ, подъ церковными хорами, въ пращурномъ склепѣ семей- 

нозіъ, 
Долженствовали покоиться юной ГраФинп останки... 
Всѣ обыватели были на скорбной ея паннпхпдѣ, 
И съ ѳпміамомъ клдила молитвы пхъ къ небу песлися. 
За упокой ея духа въ небесныхъ селеніяхъ съ мпромъ... 
Вотъ литію ужь пропѣли, и вотъ отошла паннпхида, 
Вотъ по ступенькамъ и гробъ незаклёпапный сносятъ ?іонахп, 
Вотъ онъ и скрылся... Тогда-то раздалось по церкви рыданье — 
ГраФъ зарыдалъ п шатнулся: — ■ сломилась желѣзная воля, — 
И на рукахъ домочадцы снесли его за мертво въ замокъ. 

— «Съ мёртвой что взять?..» Думалъ Жакъ... 

П невольно предъ нимъ появился 
Образъ усопшей ГраФипи, въ вѣнкѣ на челѣ поблѣдпѣломъ, 
Въ платьѣ богатомъ... На замершихъ псрсяхъ скрещёниыя руки 
Золотомъ, жемчугомъ, свѣтлыми камнями перстней сіялп... 



— 125 — 

Всталъ оиъ... Фопарь сііялъ со— р;кав;)го гвоздика... 

— « Ждите I» промо.івплъ. 
«Буду я скоро...» П вышелъ... 

Неиасті.с п было иенастьемъ... 
Только ші спѣга, іиі слякотл Жакъотъ волненья тогда не замѣтплъ: 
Гру^^ь па распашку, безъ шапкп, за;к;кёимып Фопарь подъ полою, 
Словно горячечныіі, шёлъ оиъ къ собору старинному прямо... 
Оорожъ дозорный попался ему и, крестясь, отшатнулся : 
«Господи! знать не задобрыиъ пришлось чсловѣку изъ дому 
Выидтп, что вышелъ онъ къ почи, въ глухую, панастную пору. . . 
Какъ бы-б'Вды не случилось въ городѣ?..» Сторожъ подумалъ. 
Да какъ всмотртытся, рукою махнулъ: «Э! да вѣдь это могильщикъ... 
Ииъ и Господь приказалъ полуночничать: видно, что церковь 
Надо ему отпереть — потому и торопится бѣдныіі...» 

Тёмной и соппоіі, по чутко — уснувшею каменной грудой 
На небѣ облачпомъ еле-впднѣлась громада собора; 
Южныя двери сомкнулися въ дрёмѣ... Когда-же могильщикъ 
Къ нимъ подходплъ, показалось ему, будто крѣпкіе створы 
Медленно, словно покойника тяжкія вѣки, раскрылись, 
Будто рѣснпцы моргаютъ и холодомъ иа-ссрдце пашутъ, 
Будто глядитъ на него провалпвшіііся глазъ изъ-за двери... 

Скрипнули петли... Пронесся подъ сподомъ глухой отголосокъ. . . 
Звучными хорами Жакъ къ алтарю перешёлъ торопливо; 
Сзади престоло-свѣтильника, прпподнялъ дверь опускную 
И въ погребальные склепы по-лТ>стппцѣ узкой спустился. 
Было въ пихъ мрачно и сыро, и затхло, и вѣяло смертью; 
Кой-гдѣ туманною звѣздкой мерцала во мракѣ лампада; 
Справа и слѣва, стояли, надмѣппо красуясь гербами, 
Доблестныхъ граФОвъ, граФинь, баропессъ и бароновъ гробницы: 
Лиліи, бердыши, копья, шеломы, мечи и знамёна 



— 4^6 — 

Вдоль по стѣпамъ, обомшпвшпмся плѣсееыо сѣрой, тянулись: 
На гориостаевыхъ мантіяхъ громко гласили девизы 
О пресловутыхъ дѢяііьяхъ усопшшхъ... Изъ каждой гробницы 
Слышалось Бѣщее слово Евапгелья: «Во время оно...» 

Гробъ Монтэваль, по обряду, одѣтъ былъ парчёвымъ покровомъ; 

Подлѣ лежала плита полощёнпаго чёрнаго камня: 

Ею заутро останки усопшей граФинп Сусанны 

Были должны отдѣлиться на вѣкп отъ дольнаго міра... 

Сдёрнулъ парчу золотую привычной рукою иогильщикъ; 

Смѣло иожёмъ отвинтилъ заколоченный гробъ и небрежно 

Сбросилъ тяжёлую крышу на старыя нлпты помоста, 

Такъ-что на трупѣ покойницы вся пелена колыхнулась 

И лепесткп у нся задрожали въ вѣпкѣ погребальнозіъ... 

Ніакъ ничего не впдалъ; пелену торопливо откпнулѵ 

И съ охлад'Ьлой руки сталъ снимать драгоцѣнные перстни .. 

А хорошо снарядилася въ гробъ молодая ГраФиня — 

Словно-какъ вспрыснулась мёртвой водой и живой поджидала. 

Синяя тѣнь окружила потухшія сппія очи; 

Синяя тѣиь между губъ горделивой улыбкой застыла; 

Кудри, какъ травка, спалённая лѣтпей грозой, золотились; 

Строго нахиурилпсь брови, — какъ будто па бой одиночный 

Самую смерть вызывала съ презрѣньемъ граФпня Сусанна. 

/Какъ ничего не впдалъ... 

Не снимались упрямые перстнп 
Съ пальцевъ покойной ГраФини... И выступплъ потозгь холодеымъ 
Ужасъ на блѣдномъ челБ у могильщика: 

Если бъ не мысли 
О захворавшей л^енѣ и о дѣтяхъ, па вѣрно-бы кпнулъ 
Жакъ свой Фонарь и своііножъ, и бѣжалъ безъ оглядкп изъ склепа. 
Но передъ нимъ ночникомъ изъ окошка моргала лачужка, 

• 



— 127 — 

Гдѣ умирали от'ь го.іода дѣти и мать ихъ больпая. .. 
яНѣтъ, не поглбігутъ! » подумалъ оиъ. «Что ей въ запястьяхъ и 

перстпяхъ? 

Развѣ за золото-камиіі покойппкамъ рай отворяютъ? 

Память тсбѣ вѣковѣчная... Только прости май, ГраФИНя: 

Жакъ пе себя, а свою бсзпомощную семью спасаетъ!» 

Крѣпко схватплъ её за — руку оиъ... И ему показалось, 

Будто въ отвѣтъ ему руку легонько ГраФИпя пожала, 

И содрогнулась въ иёмъ каждая жилка, и чуть онъ не вскрик- 

нулъ... 
Но — пролетѣло мгновенье — оиъ снова взялъ мёртвую руку, 
Ножъ приловчи.тъ и глубоко иадрѣзалъ всю кисть у покойной... 
«Охъ, какъ мнѣ больно!» покойница крикнула... Ножъ такъ и 

выпалъ 
Изъ пораженной, какъ громомъ небеснымъ, руки святотатца. 
Да оглянулся Господь милосердый на бѣднаго Жака, 
На нищету и любовь, искусившую честное сердце: 
Не обезулгБлъ несчастный могильщпкъ отъ смертиаго страха, 
Не завершилъ престуиленьемъ кровавымъ проступка, а прямо 
Бросился въ замокъ Божэйскій... 

Его неутѣшный владѣлецъ 
Спать не ложился: въ молельнѣ, при свѣтѣ полночной лампады, 
Онъ на колѣняхъ стоялъ и ломалъ себѣ руки, рыдая 
Цередъ Распятьемъ... 

Могильщика еле впустили, 
Какъ ни-кричалъ и ни клялся онъ всѣмп Святыми, что Графа 
Долженъ немедленно видѣть. 

Давно уже за-полночь было, 
'и пѣтухи у;кь пропѣли, когда опустили для Жака 
Цѣпи подъёмнаго моста... 



— 128 — 

ІІо — какъ покаянно признался 
/Какъ въ своемъ умыслѣ графу, то знали Божэйскія стѣны, 
Да развалились опѣ, поросли лопухомъ и краппвоіі 
И ничего не разскажутъ... 

А старые люди слыхали, 
Что ужь пе всклепѣ ГраФиніо нашли — на ступенькахъ алтар- 

ныхъ, — 
(Вѣрпо, очнувшись, на свѣтъ Фонаря, добралася до церкви.) 
Что воспріемникомъ былъ отъ купели у Жакова сына 
ГраФъ Монтзваль; а граФиня Суоанна лежала съ недѣлю. 
Или съ другую, да поглё и встала па долгіе годы, 
И никогда своей милостью графской се:^іыі умножавшейся Жака 
Не оставляла... 

Должнб-быть, Господь испытуетъ и смертью 
Только за тѣмъ, чтобы въ вѣчность увѣровалъ смертный... Дол- 
жно — быть... 
Божьи пути намъ невѣдомы... 

А разсказали мы правду. 



- 129 



ЦЕРЕРА. 



(Посвящается графу Григорію Александровичу Кугпклеву-Безво- 

РОДКО.) 

КасЬеМе те Гесіі. 

Октябрь... клубятся въ небѣ облака, 

Ужь утреиыикъ осеребрилъ слегка 

Поблёкшіе листы березы іі осины. 

И окораллилъ кисть посиѣлую рябины, 

И притуііилъ лголки по соснаиъ... 

Пойдти къ пруду: тамъ воды мертво-сонны, 

Тамъ въ кругъ сошлись подъ куполомъ колонны, 

И всепечальницѣ земли воздвигнуть храмъ, 

Храмъ міродержицѣ — Церерѣ... 

Тамъ, 
Я часто, по весеннпмъ вечерамъ, 
Сидѣлъ одинъ на каменгюіі ступени, 
И въ высь глядѣлъ, и вь тёмной той выси 
Одна звѣзда спадала сь иебесп, 
Вслѣдъ за другой, мпѣ прямо въ душу... Тѣни 
Ложилися на тихій прудъ тогда — 
Такъ тихо, что не слышала вода. 
Не слышали и темныя аллеи 
И на водѣ заснувшія лилеи... 



— 130 — 

Однѣ лишь сойка съ иволгой пе спятъ : 

Тревожатъ пѣспей задремавшій садъ, — 

И этой пѣснѣ Бѣтъ конца и ыѣры... 

Но вѣчпо ііѣмъ громадный лпкъ Цереры... 

На мраморномъ подножіп, въ вѣнцѣ 

йзъ стѣиъ зубчатыхъ, изъ бойнпцъ п башенъ, — 

Стоить подь куполозіъ, величественно-страшенъ, 

Спокоеііъ, п па бропзовомъ лицѣ 

Небесиая гроза пе пзмѣнйтъ улыбки... 

А очертанія такъ женствепны п гибки, 

И такъ дрожать вь рукахь богини ключъ 

И пукъ колосьевъ, что сама природа, 

.4 не художнпкъ, кажется, дала 

Ей жизнь, п будто сиертпымъ прорекла : 

«Склонитесь передъ иоіі: — еото сила и свободаі" 

Но вотъ, безъ мысли, цѣлп и заботь. 
Обходить храмь, по празднпкамь, пародь}; 
На изваяніе пс взглянетъ ни единый, 
И развѣ старожилъ- къ сосѣду обратись, 
Укажетъ: «вонь гляди! бесѣдку эту князь 
«Велѣлъ построить въ честь Екатерины.» 



131 



что ТАКОЕ 1И>КМЯ? 



(іМысль непзвѣстцаго, сѣвсро-амерйкапскаго поэта.) 

"Тгте гѵаі,^ /іе хаій, «Ьиі Ііте г$ по тоге...* 

У живыхо снросилъ я, у любезныхъ братій ; 

Но сквозь плачъ и скрегкетъ, но сквозь стонъ проклятій. 

Но сквозь СЫѢХЪ и ПѣСиП, но (?5{ВОЗЬ звоиъ оковъ — 

Разслыхалъ я мало мнѣ понятпыхъ словъ: 

— « Для меня — пелёнки » , говорить ребёнокъ : 
« Ничего нѣтъ въ мірѣ тяжелей пслёнокъ. . . » 

— «Для меня — игрушка, отрокъ говорить. 

— «Я его пе вижу!» — юноша твердить. 

— «Время», отвѣчаетъ взрослыіі, «это — сила!» 

— «Время», шепчеть старецъ, — «тёмная могила.» 

— « Время? » отвѣчаютъ люди мнѣ толпой : 

— « Деньги ! — Слава ! — Мука ! — Вѣчный упокой ! » 

Я спросплъ у мёртвыссо ; по, подъ сѣпью мрака, 

Пе дали отвѣта саванъ, гробь и рака, 

И па всѣ вопросы погребальны!! склепь 

Быль всегда упорно — нѣмъ, и глухъ, и слѣпъ, 

* 



— 132 — 

Я спросилъ у сердца: что-такое врімя? 
Сердце отвѣчало: — «Лпшнііі звукъ и бремя: 
Маятнпкъ всей жпзыи только я, повѣрь. 
И не пмъ, а мною жизнь земную мѣрь... 

У земной пртіроды я спросплъ... Сначала 
На вопросъ природа мнѣ не отвѣчала, 
А потомъ сказала: — а Ты сошёлъ съ ума! 
Развѣ ты не впдпшь? Время — я сама! » 

У свѣтплъ небесныхъ я спросплъ: сіяютъ 
Кротко надо мною, кротко отвѣчаютъ 
Ясньоіи лучами въ синей вышпнѣ; 
Но отвѣтъ ихъ вѣщш непонятенъ мнѣ... 

И его спросилъ я, самого Сатурна; 
Но пронесся іМЕМо онъ, какъ вихорь, бурно, 
И ужь бы.ть далеко — дальше всѣхъ планетъ, 
И за нимъ дымился недогонный слѣдъ. 

Ангела спросплъ я: мощною стопою 

Грозно сталъ надъ моремъ онъ п падъ землёю, 

И трубою судной мнв гремитъ въ отвѣтъ: 

— « Время?. . — Время было; по его ужь нѣтъ! » 



133 



г Д Г) т ъѵ 



Онб тебя встрѣтіілъ, всему хороводу краса, 
Встрѣтилъ 'II понялъ, — что зпачптъ дѣвпчья коса, 
Понялъ, — что значатъ дѣвіічьи смѣховыя рѣчп, — 
И подъ кисейной рубашкой опарныя плечи? 
Понялъ онъ это и крѣпко тебя поліобнлъ , 
И городскихъ, — 11 иосадскпхъ красавицъ забылъ... 

По ѳтчего же, Наташа, забыла и ты, 
Какъ у васъ, въ Троицу, выотъ — завпваютъ цвѣты, 
Какъ у васъ, въ Троицу, красныя дѣвки гурьбами, 
На — воду ходятъ гадать съ завитыми вѣнками; 
Какъ онъ шепчутъ: 

«Охъ, тонетъ — Ботонетъ вѣнокъ: 
« Охъ позабудетъ про дѣвицу милый дружокъ ! » 

Не потонули — уплыли куда-то цвѣты , 

Да уплыла за цвѣтаии, Наташа, и ты... 

И позабылъ онъ... И даже не знаетъ — не скажетъ, — 

Гдѣ ты?.. И свѣ?кей могилки твоей не укажетъ... 

Но пробудились цвѣточкп, и шецчутъ они: 

— «Спи, моя бѣдная!.. Будутъ пробудные дни...» 



— 134. 



НА БЪГУ. 



Посвящается С. П. Кодошину. 

Въ галлереѣ сидятъ господа; 
Судьи важно толкуютъ въ бесѣдкѣ ; 

А народу-то сколько — бѣда : 
Словно вешнія мошки на вѣткТ^. 

На ѳбои перила рѣки 
(Еле держатъ чугунные склепы) 

Налегли всБмъ плечёмъ мужики, 
Чуйкп, шубы, поддёвки, салопы. 

П нельзя л;е: бѣіъ на десять вёрстъ! 
Ходенёмъ всё пошло въ ожпдапьѣ: 

Поднялъ дьяконъ раздумчиво пёрстъ, 
ГІогрузяся въ пѣмомъ созерцаньѣ; 

Бьются трос купцовъ объ закладъ; 
Тараторятъ ихъ три половины. 

И глядятъ сотни глазъ, и глядятъ, 
На залитыя въ яхонты льдины, 

На воткнутые въ яркомъ спѣгу, 
И столбы и съ веревками стойки, 

II зпакомыя всѣмъ па бѣгу 
Призовыя удалыя тройки. 

Что за стати у бойкпхъ коиеіі ! 
Что за сбруя, за легкія сапп! 



— 135 — 

Л наѣздішкъ-отъ , еіі-же-вотт ей , 
Вонъ, воііъ этотъ въ ііарядпомъ каФтанѣ: 
Ужь хорошъ больно!.. 

Я сквозь толоу, 
Хоть бокамъ и была перебойка, 

Пробрался-таки прямо къ столпу... 
Это что же за новая тройка?.. 

Не видали .. 

Въ корню калмычёкъ, 
Двѣ доиечки дрожатъ на пристяжкѣ; 

У задка сѣлъ съ кігутомъ паренёкъ. 
И въ саняхъ, и во всей-то запряжкѣ 

Ничего показного па глазъ. 
Самъ наѣзднпкъ , быть надо , въ харчевпѣ. . . 

Знать, въ ночномъ побывалъ онъ не разъ 
Да и выросъ въ глуши да деревріѣ. 

Что съ дружками ему па бѣгу 
Надо выппть паръ съ двадцать чаёчку? 

Такъ и есть: вопъ лежитъ на спѣгу 
Рукавица по кисть въ оторочку. 

Такъ и есть: вопъ и самъ опъ въ дверяхъ, 
У харчевни. Легокъ на поминѣ! 

Астраханка на чёрпыхъ бровяхъ, 
А дублёнка на сѣрои овчинѣ. 

Ждутъ звонка... Чу?.. Никакъ и звонятъ? 
Чу? Въ судейской самой прозвенѣли. . . 

Тройки чинно сравпялися въ рядъ — 
И послѣдній звонокъ... 

Полетѣлй. 

На дугу, па оглобли, гужи, 

На постромки всѣ въ разъ налегая, 



— 136 — 

Поееслися, что въ весну стрижи, 
Дружка дружку шутя обгоняя. 

Только новая всё отстаетъ 
Больше, больше, п вовсе отстала, 

А съ наѣздппка, какъ поворотъ. 
Шапка наземь грѣхомъ и упала!.. 

А онъ что же! Опъ тройку сдержалъ, 
Поднялъ шапку, на брови падвпнулъ, 

У парнпшки-то кнутъ отобралъ, 
Сталъ на мѣсто, какъ крпкнетъ — п сгпнулъ. 

Боже Господп ! видишь во дню , 
А не то чтобы ночью, съ постели: 

Словно вихорь завился въ корню , 
А въ уносѣ-то вьюгп-метелп 1 

Закрутили весь спѣгъ, понесли. 
Въ пзморозноіі сѣтп, безъ догони. 

До столпа, до желанной дали... 
Донеслися — и Фыркнули кони... 

И далеко жь умчались .они 
Ото всѣхъ, хоть и всѣ догоняли 

П догнали, что ласточку пни, 
Да и то запыхались — устали... 

А они?.. Па — возьми— подавай 
Хоть сейчасъ ко крылвду королевяѣ. 

А наѣздникъ? 

Прости, братъ, прощай!. 
Знать ппруетъ съ дружками въ харчевнѣ. 



— 137 — 



ЧУРУ. 



Ты ве иородистъ былъ, пескладенъ и ыевзраченъ, 

И постоянно золъ, и постоянно мраченъ; 

Не гладила тебя почти ничья рука, — 

И только иногда пріятель — забіяка 

Мнѣ скажетъ, надъ тобой глумяся свысока: 

«Какая у тебя противная собака!» 

Когда- жь тебя недугъ сломилъ п одолѣлъ, 

Всѣ въ голосъ крикнули: «Насилу околѣлъ! » 

Мой — бѣдпый — бѣдный чуръ! тобою наругались. 

Тобою брезгали, а въ дверь войдти боялись. 

Не постучавшися: за дверью ждалъ ихъ ты\ 

Богъ съ ними, съ пришлыми '....Своад тебя любили, 

Не требуя съ тебя статей и красоты. 

Ласкали, холили — и вѣрно не забыли. 

А я... по ты — со мной, я знаю — ты со мной, 
Мой неотходный пёсъ, ворчунъ неугомонной, 
Просторожившій мнѣ дни жизни молодой — 
Отъ утренней зори до полночи безсонной! 
Одинъ ти былъ, одпнъ свидѣтелемъ тогда 
Моей нѣмой тоски и пытки горделивой, 
Моихъ ревпивыхъ грёзъ, моей слезы ревнивой 
И одпнокаго, упорнаго труда... 



— 138 — 

Свернуіішися клубі;омъ, смирнёхонько, бывало, 
Ты ляжешь, чуть дыша, у самыхъ поіъ моихъ. 
И мнѣ глядишь въ глаза, п чуешь каждый стихъ.. . 
Когда-же отъ сердца порою отлегало, 
И съ мѣста я вставалъ, довольный чѣмъ-нибудь, 
И ты вставалъ за мной, — п нрыгалъ мнѣ на грудь, 
И прппадалъ къ землѣ, мотая головою, 
И пёстроіі лапою заигрывалъ со мною... 
Прошли уже давно былыя времена. 
Давно ужь нѣтъ тебя, но странно: нп одна 
Собака у меня съ тѣхъ поръ не уживалась, 
Какъ-будто тѣнь твоя съ угрозой пиъ являлась... 



Теперь тьг сталъ еще любовпѣе ко мнѣ: 

Повсюду п вездѣ, охраншшомъ ыезрпмымъ, 

Слѣдпшь ты за свопмъ хозяпномъ любнмымъ; 

Я слышу днёмъ тебя, я слышу п во снѣ, 

Какъ ты у ногъ ионхъ лежишь п дремлешь чутко... 

Пережнла-ль тебя животная побудка 

И силой жизненной осталась на зенлѣ. 

Иль бѣдный разумъ мой блуждаетъ въ тайной мглѣ — 

Не спрашиваю я: на то отвѣтъ — у Бога... 



Но, чуръ, отъ моего не отходи порога 
И береги покой моей родной семьи! - 
Ты твёрдо знаешь — кто чул;іе п свои: 
Остерегай-же насъ отъ недруга лихого, 
Отъ друга ложнаго и ябедника злого, 
Отъ переносчика усердпаго вѣстен, 
Отъ вора тайнаго и незванныхъ гогтой: 



— 139 — 

Ворчи па нихъ, рычи и лай на нихъ, не труся, 
Л я на голооъ твой въ глухоіі ііочіі проснуся. 
Сиотри-же, узнавай ихъ поверху чутьёиъ, 
А впустятъ — сторожи всей сметкой и умомъ, 
И будь, какъ былъ всегда, довѣрія достоипъ... 
Дай лапу мнѣ... вотъ такъ... Теперь я успокоепъ: 
Есть сторожъ у меня!.. Пускай пасъ осмѣютъ, 
Какъ прежде, миогіе: нсмногге поймутъ. 



— І40 



МА.ІИНОВКЪ. 



(посвящается Варвдръ Алекса пдровн-б Мей.) 

Да! ты клѣтки не наводишь; 
Ты съ тоской глядишь въ окно; 
Воли просишь... только — видишь — 
Право, рано: холодно! 
Пережди спѣга п вьюгу — 
Вотъ олиствятся лѣса; 
Вотъ разсыплется но лугу 
Влажнымъ бисероыъ роса: 
Клѣтку я тогда открою 
Ранымъ-рано по утру — 
И порхай , Господь съ тобою, 
Въ крупно-ягодномъ бору. 
Птичкѣ весело на полѣ 
И въ лѣсу, да веселѣй 
Жить на волѣ, пѣть на волѣ 
Съ краспыхъ зорекъ до ночей.... 
Не тужи: весною вѣетъ; 
Пахнетъ въ воздухѣ гнѣздомъ; 
Алый гребень такъ и рдѣетъ 
Надъ крикливымъ пѣтухомъ; 



-_ 441 — 

Ужь летятъ твои сестрицы 
Къ памъ изъ-за моря сюда: 
Ждп-же, жди весны царицы, 
Тёплой ночи и гвѣзда. 
Я пущу тебя на волю; 
Но послушаіі: заведёшь 
Ты мнѣ пѣсенку, что полю 
И темнымъ лѣсамъ поешь? 
Знаешь ту, что полюбили 
Волвы, звѣзды и цвѣты, 
А задумали — сложили 
Ночи вешнія, да ты. 



> 



— І4.2 



РЫНОКЪ ФЕИ. 



(НѣМЕЦКАЯ ЛЕГЕНДА.) 
I. 

Повѣрьте, что въ наше корыстное время, 
И въ нашъ положительный вѣкъ, 
Красавпцы-Феи промышленность цѣнятъ 
Не менѣе, чѣиъ человѣкъ. 

Повѣрьте, что ішъ уяеь давно надоѣло 
Малютокъ-приице сокъ крестить 
И въ тьшвенныхъ чудпыхъ свопхъ колесницахъ 
По воздуху ночью парить. 

И даромъ на всѣхъ перекрёсткахъ кружиться, 
Волшебный водя хороводъ... 
Нѣтъ!... Феи разсчётливѣй стали торговокъ, 
И рынокъ заводятъ разъ въ годъ. 

И мѣстиость такую онѣ выбираютъ: 

Должна нспремѣпно она 

Быть — дикой скалою, съ обрушеннымъ замкомъ, 

И тайпыхъ предапій полна. 



._ 14,3 — 

[Гіііъ .іюіи», гдѣ 1,,'іміпі навалены грудой 
Подъ плѣсоііыо сѣрои п мхомъ, 
И сфипксолъ лежатъ передъ мудрыми вѣка 
И словно смѣіотся тайкозіъ 

Надъ тщетнычъ усіільемъ пытливоіі науки - 
Загадку вѣковъ разгадать... 
А Феи и зиаютъ, да что и.таъ за дѣло?... 
Онѣ собралась торговать. 

И честь пмъ и слава! Опъ выставляютъ 
На іілѣсень па мохъ и траву 
Такіе товары, что ежели взглянешь, — 
Подумаешь: сонъ па яву! 

Купи: Ботъ и шапка тебѣ невпдіімка, 
А шапкп пе хочешь, такъ вотъ, — 
Готова п скатерть тебѣ самобранка, 
Готовь и ковёръ-саиолетъ, 

А ежелп нужны кому талисманы 

На чёрную немочь п глазъ, 

Иль ну;кенъ кому корешёкъ приворотный, 

Такъ вотъ и опп иапоказъ! 

А рядомъ лежатъ •самоцвѣтныс камни — 
Алмазы, рубины, жемч^гъ, 
Безцѣпныя ткани, уборы п платья, — 
Работа воздушпыхъ ихъ рукъ. 

Разложатъ товары заботливо Феи, 

Подъ мѣсячпымъ яснымъ лучёмъ, • 



_ 14.4 _ 

И путяицъ на рынокъ къ себѣ зазываютъ 
Пѣвучпмъ своииъ голоскомъ. 

Напрасно онѣ зазываютъ, напрасно 
Прохожихъ манйтъ ихъ прпвътъ: 
Прохожіе съ ужасомъ рынокъ обходятъ — 
И всё покупательницъ нѣтъ. 



II. 



Однажды, по близости этого рынка, 
Идётъ Маргарета домоіі; 
Идётъ она степью, п свѣдіаго сѣна 
Не чуетъ она подъ ногой. 

Ночь лѣтняя; мѣсяцъ въ поднебёсьѣ таетъ; 
Звенятъ переборы ручья, 
И, словно, серебряный иѣсяцъ встрѣчаетъ 
Гремучая пѣснь соловья. 

Но Гретхенъ природы красотъ пе видала; 
Понуро несла кузовокъ: 
Сегодня впервые, за мать — за старуху, 
Снесла она въ замокъ оброкъ. 

Бывало, она возвращалась съ работы. 
Какъ птичка, нарядна, легка, 
И пѣла, какъ вольная птичка, а пыньче 
Сдавила еіі сердце тоска: 

Завидны ей стали, когда дожидалась 
Въ передней лна, мея.ь ливрей, 



— 14.5 — 

И эти роокошііыя, длііпныя залы, 
Какія по стілися еіі, 

И эти паркеты, обои, гардины, 
И группы статуіі по угламъ, 
И эти картины, п і-дѣ-то, далёко. 
Наряды блестящіе даиъ... 

И думала Гретхепъ: «Какое сравненье 
Съ лачужкой убогоіі моеіі! 

Кирппчныя стѣны, да узкія окна 

й тѣхъ не видать иежь вѣтвеіі — 

А въ праздникъ нарядишься — хуже послѣднеіі 
Служанки пзъ замка....» И вотъ 
Ей слышится, будто её потихоньку 
Таинственный голосъ зоввтъ: 

— «Постоіі, Маргарета! постой МаргарётаІ 
Готовы помочь тебѣ мы....» 
Она оглянулась: изъ ветхихъ развалинъ, 
Изъ ихъ неразгаданной тьмы, 

Возникли видѣнія роемъ волшебнымъ, 
И Гретхенъ узнала въ иихъ Фей — 
По поступи лёгкой, по бѣльгаъ одеждамъ, 
По крыльямъ изъ яркпхъ лучеіі. 

Толпой обступили онѣ поселянку 
И въ рынокъ къ себѣ увлекли, 
И стали показывать дивныя — дива, 
Сокровища цѣлон земли: 



10 



— 146 — 

«Смотри, Маргарёта! Возьми, Маргарита! 
Купи, если хочешь?...'' — "Хочу, 
Всѣмъ сердцемъ хочу, благородный дамы!... 
Да чѣмъ-же я вамъ заплачу?...» 

— 'Какая смѣшная! На нашемъ товарѣ 
Особый положенъ зарокъ: 
Купи что желаешь, а мы съ тебя просимъ 
За каждую вещь — волосокъ....» 

— «Шутить вы изволите вѣрно со мною?...» 
Но Феи поклялись, что — ивтъ. 
«Одпнъ волосокъ мой,» — подумала Гретхепъ, 
«За каждый безцѣнпый предметъ... 

Одппъ волосокъ мои!... Да эдакъ барона 
Я буду богаче!... Какъ знать? 
Богаче, быть можстъ, эрцгерцога,... прпнца?. 
— Извольте! хочу покупать! » 

И Феи вокругъ пея рое.мъ слетѣлпсь, 
Какъ пчелы на вешпііі цвѣтокъ; 
И Гретхепъ за волосомъ дёргаетъ волосъ; 
И сталъ тяжелѣть кузовокъ.... 

А Феп парядъ съ нея ссльскій ужь сняли 
И сдёрнули чепчпкъ съ косы: 
Воздушнымъ покровоиъ онѣ обвпваютъ 
Ея молодыя красы. 

И зеркало ставятъ онв передъ нею, 
Несутъ за нарядомъ нарядъ... 



- 14.7 - 

II что за волшебные эти наряды! 
На каждозіъ туманится взглядъ... 

То шарФЪ бѣлоснѣжныГі пріИдётся по плічамъ, 
То серьпі — по алой піекѣ.... 

-л 

и Гретхенъ за волосомъ дёргаетъ волосъ, 
II мѣста у;кь пѣтъ въ кузовкѣ. 

Л ночь на псходѣ «Ну думаетъ Гретхенъ: 
Теперь буду брать я ужь зря, 
А то вѣдь опѣ закрываютъ свой рынокъ, 
Едва замерцаетъ зоря. 

Побольше-бы запопокъ, колецъ, булавокъ, 
Да вотъ изумрудный уборъ...» 
И Гретхенъ рвётъ волосы цѣлоіо горстью, 
И шире, всё шпре проборъ. 

«Еще-бъ ожерлье кровавыхъ рубпповъ, 

Да эту пер лову к^ нпть, 

Да этотъ карбукнулъ, да гребень алмазный.... 

Еще-бы чего не забыть?. . 

Ахъ-да! кошелекъ съ золотыми забыла: 
Ещё волосокъ.... » Но увы! 
ІІослѣдній свои волосъ за гребень алмазный 
Она отдала съ головы. 

— «Не можетъ быть!» крикнула въ ужасѣ Гретхенъ; 

Но ярко востокъ заалѣлъ — 

Съ насмѣшливыкъ хохотомъ Феи исчезли, 

И рынокъ ихъ вмигъ опустѣлъ. 



— 148 — 

И солнце блеснуло.... Глядитъ Маргарета: 
Кругомъ иея камни, пески; 

Саиа безъ волосъ она, — въ жалкпхъ лохмотьяхъ; 
И въ кузовѣ — всё черенки. 

Незъ мыс.пі, безъ чувства, не слыіна, не видя, 
Куда-то она лобрсла 

Въ безнамятствѣ дпкомъ іі только очнулась 
У церкви ириходскоіі села. 

Иадъ нею мальчпшкп ьругомъ хохотали, 
Кидалп еіі грязи комки, 
Ш, важно сѣдоіі головою качая, 
Твердили ей вслѣдъ старики: 

«Вотъ — Божью красу продала за наряды — 
Себѣ-жь въ поруганье и смѣхъ! 
Ну, что-жь? По дѣломъ сГі — сама виновата: 
Богатству завидовать грѣхъ! » 

Полна нестер нимоіі, отчаяиноіі муки, 
(^тыда и досады полна, ' 

Заплакала горько несчастная Гретхенъ, 
Ш вдругъ — пробудилась отъ сна... 

Глядитъ: на разбросанномъ сѣнѣ заснула," 
У ней въ головахъ кузовокъ; 
Надъ нею лазурное тихое небо; 
Въ ногахъ чуть журчить ручеёкъ, 

1/1 въ нёмъ, словно въ зоркалѣ, смотрится ива, 
Росу отряхая съ кудрей.... 



— 14.!) — 

Какъ пгица пугливо ома встрепенулась 
И глянула так;ке въ ручеіі. 

И что-же? Не вѣритъ глазамъ Маргарёта: 
Она, какъ и ирежде, все та-жь: 
Все тѣ-же на неіі т- полосотая юбка 
И бархатный черныіі корсажъ; 

Все та-же, подъ чеичігкомъ бѣлымъ, густая. 
Что сиопъ золотистый, коса... 
Опять она — скромная мплая Гретхенъ, 
Родиого селеиья краса... 

Въ слезинкахъ глаза, — что въ росгнікахъ фіялки, 
Румянецъ пылаетъ со щёкъ... 
И бьрежпо въ косу она занравляегъ 
Скользнувшііі по лбу волосокъ. 



150 



ОКТАНЫ. 



(Е. Г. П— ской.) 

I. 

Мечтой любимой, думою избранной 
Вы часто Бсреносптесь на югъ; 
Вамъ холодно на родпиѣ туманной — 
Васъ здѣсь томитъ мучительный недугъ 
И васъ на береіъ свой обѣтованный 
Италія манить къ себѣ, какъ другъ, 
И снятся вамъ летучія гондолы, 
П слышатся напѣвы баркароллы. 

II. 

Пталія, любимица боговъ, 
Владычица развѣичапная міра! 
Замолкъ побѣдный крикъ твоихъ орловъ, 
И съ плечъ твоихъ скатилася иорФира, 
II пе гремятъ мечи твоихъ сыновъ; 
Но вся тебя поётъ и славптъ лира, 
Все рвётся въ небеса твои душа, 
Все хороша-ты, дпппо-хороша! 



151 — 



ІІІ. 



Попрсжиему тебя волна лилѣстъ. 

Попрежііему цвѣтутъ твои цвѣты, 

Поирежнему любовью воздухъ вѣетъ, 

ІІоіірежнему съ лазурной высоты 

Тебя лобзаньемъ страстнымъ солнце грѣетъ; 

Ьсе таже ты, и вѣчно таже ты — ■ 

Въ вѣнкѣ изъ розъ, съ улыбкой молодою... 

И что же паша Русь передъ тобою? 

IV. 

Зимой у васъ туманы, снѣгъ, морозь; 

Въ весну п въ осень — дождикъ пенрерывоый; 

А лѣтомъ — зелень блѣдная берёзъ, 

Кой-гдѣ трава, цвѣточки... Клпматъ дивный: 

Порою задыхаешься безъ грозъ, 

Порою мёрзнешь... 

Вѣтеръ заунывный, 
Поётъ всё ту же оѣспю съ давнихъ поръ: 
Ему у насъ раздолье и просторъ... 



У. 



Иные любятъ (впрочемъ вѣдь иные) 
Иные любятъ вѣтра грустный стонъ, 
Степей раздолье, глыбы снѣговыя, 
Лѣсовъ дремучихъ непробудный сонъ. 
Метели наши, вьюги завивныя, 
Уныло-мѣрный колокола звонъ, 
Родной морозъ, да тройку удалую. 
Да пѣсню молодецки — заливную. 



— 152 — 

УІ. 

Но что за вкусъ! что это за народъ!.,. 
Порой у насъ бываютъ чудны ночи: 
Прозраченъ, необъятенъ небосводъ, 
А бѣлый снѣгъ на по.тѣ, что есть мочи, 
іМорозъ тяжелымъ молотомъ куетъ, 
И смотрятъ неба плаыенныя очи 
Такъ пристально, что думы въ небеса 
Летятъ невольно, какъ зореіі роса. 

УІГ. 

Не то -ли ночь Италіи нрекраспоіі! 

Все тихо; рощи пальвіовыя спятъ; 

Вдали чуть слышенъ лепетъ'моря страстный — 

Съ цвѣтовъ струится тонкііі ароматъ. 

Купается въ лазури мѣсяць ясный; 

И вотъ звучать, стихаютъ, вновь звучать 

Октавы вдохновеннаго Торквато... 

Любилъ и я Италію когда-то. 

VIII. 

Любилъ и я перелетать мечтой 
На берега ІІталіи святые; 
Но не гондолы съ пѣснею живой. 
Не небеса, не волны голубыя. 
Не Римъ и Капптолій вѣковой, 
Не Этна и Везувій огневые, 
Не Анпениновь дикая гряда 
Блекли меня въ Италію тогда. 

IX- 

Въ тотъ миіъ, когда изь иравственныхъ пелснокъ 
Душа освободится навсегда. 



— 153 — 

Когда, какъ въ клѣткѣ запертой орлёнокъ, 
Иъ груди забьётся сердце и когда 
Природа ііамъ шешіётъ: ты не ребёнокъ, 
Въ тотъ ми!ъ я ііолюбплъ... Прошли года, 
А и теперь осталось въ ссрдцѣ что-то, 
Въ чёмъ не могу я дать себѣ отчёта- 



Я сб нею никогда не юворилъ,, 
Но я искалъ вовсюду съ нею встрѣчи, 
Блѣдаѣя и дрожа, за неіі слѣдилъ, 
Ея движенья, взглядъ, улыбку, речи 
Я жадно, я внимательно ловилъ, 
А послѣ убѣгалъ отъ всѣхъ далече. 
Её въ мечтахъ себѣ я представлялъ, 
Грустилъ, вздыхалъ, томился, рекновалъ. 

XI. 

Не разсказать — что дѣлалось со мною. 
Не описать волшебной красоты... 
Съ весеынимъ солнцемъ, съ розовой зорею, 
Съ слезой небесъ, упавшей на цвѣты, 
Съ лучемъ луны, съ вечернею звѣздою 
Въ моихъ мечтахъ слились ея черты... 
Я помню только свѣтлое видѣнье — 
Мой идеалъ, — отраду и мученье, 

ХП. 



XIII. 

Но я не долго любовался ею: 
Въ Италію уѣхала она — 



— 154. — 

И я мечтой послушною моею 

Перелетѣлъ на юіъ. Отчуждена 

Бша отъ міра мі,;сль моя: предъ него 

Была Еовсюду чудная страна, 

И издали моіі прпзракъ пепзбѣжпый 

Маиплъ меня улыбкоіі грустио-нѣжной: 

XIV. 

И долго этотъ бредъ томилъ меня, 
И долго-долго я не зналъ покою: 
Въ тиши ночеіі, въ докучпомъ шумѣ дня 
Знакомыіі образъ былъ передо-мною: ■ 
Да и теперь, порой, невольно я 
Перенесусь въ Италію мечтою — 
И южный зной въ лицо повѣетъ мнѣ, 
И кровь кипптъ, п голова въ огнѣ. 

XV. 

Но быстро это чувство пронесётся — 

II снова л на роднпѣ святой; 

II сердце такъ легко, такъ ровно бьется: 

Родная пѣсня льётся надо-мной... 

Какъ вѣрный другъ, мнѣ холодъ къ сердцу жмётся. 

Играетъ ручка съ русою косой, — 

И блещутъ очи тёмноголубыя. 

Задумчивы, какъ небеса родныя. 



— 155 — 



ФЕИЕРВЕРКЪ. 



Много взвивалось потѣшпыхъ огней, 

Брошенныхъ смѣлой рукою людей — 

Дна допроситься у неба; 

Да не извѣдаыо дно въ небеси 

И въ бпрюзовоіі бездонной выси 

Звѣзды, сопутнпцы Феба, 

Не увидали взлетѣвшихъ ракетъ, 

Будто ихъ не было въ пебѣ и нѣтъ, 

Будто пзъ тёмиаго сада, 

Съ каждаго дерева, съ вѣтки, съ листка, 

Не разбросала ихъ чья-то рука, 

И не глядѣла дріада?.. 

Нѣтъ : межь вѣтвеіі не глядитъ ужь она... 

Но; какъ богини лѣсовъ, зелена — 

Въ дымкѣ струистой хитона, 

Вся, какъ цвѣтокъ, создана для вѣнца, 

Кисти и нѣсснъ, струны и рѣзца. 

Ты поглядѣла съ балкона, 

Въ слѣдъ за ракетой, и быстрой мечтой 

Обогнала её въ мглѣ голубой, 

Выше надзвѣздной границы, 

И замечталася — Богъ вѣсть о чёмъ?. . 



, — 156 — 

Между тѣмъ тѣнп вставали кругомъ 

Изъ повседневной гробницы; 

Шли по аллеямъ, дорожкамъ, кустамъ, 

По закурённымъ до сна цвѣтникамъ 

Ладаномъ ночи; скользили — 

Гдѣ межь толпы, обогнувшеіі балконъ; 

Гдѣ зіежь далёко — бѣлѣвшихъ колоннъ 

Чёрный свой саванъ спустили, 

Гдѣ охватили, припавши за кустъ, 

Мраморныіі цоколь, иль бропзовыіі бюстъ, 

Или предсѣніе храма... 

Вотъ и бенга.іьскіе гаснуть огни — 

И потонуло въ росистой тѣни 

Всё — и картшіа, и рама... 

Всё . . . Воцарилась ночная краса . . . 



Что жь ты пыт.гпіво г.іядишь въ небеса, 

Что же не сводишь съ нпхъ взора? 

Что тебѣ звѣзды съ пебесъ говорятъ? 

То ли, что гаснетъ и огненныіі взглядъ 

Также безвременно — скоро, 

Какъ и ракета; что въ ихъ вьшіипѣ 

Дщерямъ земли недоступны онѣ, 

И что лазурпоіі стезею 

Много земныхъ звѣздъ умчалось туда. 

Только назадъ ни одна никогда 

Съ неба не спала звѣздою? 

То ли опѣ говорятъ, что, пока 

Лѣтній день дологъ и ночь коротка, 

Надо ловить наслажденья; 

Что прсдъ святымъ алтарёыъ красоты 



— 1э/ — 

Надо кошкііца^пі сыиать цнѣты, 

Иісчь ѳішіамъ воскурсііья; 

Что ііотоічу-то все дыігіетъ кругоѵіъ 

И красоты, і[ любви торжествоііь: 

Пыіішыя эти иалаты. 

Статуи, куіюлы, арки, столпы, 

[Целсстъ внизу изумленной толпы, 

Строііные звукп сонаты, 

Сдержанный іиспотъ прпвычных'ъ іюхвалъ, 

Вся эта роскошь, весь блсскъ п весь балъ 

Всё для тебя?.. 

Отчего же, 
Въ небо взглянувши, задумалась ты? 
Знаю: ты свѣтсігоіі бт>?кншь суетіл. 
Да и оковъ ея тоже; 
Знаю: устала ты сердце губить, — 
Хочется жпть тебѣ, хочется жить 
Страстью разумно-свободной, 
И отрекаешься ты со стыдомъ — 
Быть человѣку потѣшныиъ огнёмъ, 
Л не звѣздной путеводной. 



158 — 



ОГОНЬКИ 



(Посвящается Аполлону Александровичу Григорьеву). 

По болоту я ржавому ѣду, 

А за мною, по свѣжему слѣду, 

Сквозь трясину п тішу, по стрѣлкамт^ густой осоки, 

Кудрп на вѣтеръ — пляшутъ кругомъ огоньки. 

Разгорѣлись, и, въ пляскѣ устойкои, 

0-земь бьются они передъ тройкой, 

То погаснуть, то вспыхнуть тревоншо по тёмиымъ кустамъ, 

Будто на смѣхъ и страхъ ошалѣлымъ конямъ. 

Отшарахнулпсь кони, рванулись; 

Грпвы дыболіъ п ноздрн раздулись: 

Чуіоть вѣрно своей необиаіпіоіі побудкоіі они, 

Что не спросту въ болотѣ зажглися огни. .. 

Не глядѣлъ-бы: болотная пляска. 

Для меня — только мука п тряска; 

И ие вѣріо я вь душу ншвуіо болотиыхъ огней; 

И въ трясину свою не сманить имъ конеіі. 

Знаю ихь — бсзь покрова п гроба: 
Душить ихь пододоппая злоба, 



— 159 — 

И честііоіі людъ, и Бо;кііі весь міръ пеиавидятъ они.... 
Погопяіі-ка, ямщпкъ!... » 

Но тѣснятся огни, 

Забѣіаютъ предъ тройкой далече, 

II ведутъ со мпоа пошсптомъ речи, 

Иа глухомъ, да поііятпоиъ іі жгучемъ своемъ языкБ: 

— « Благовѣстпая тайна горіітъ въ^ огопькѣ! » 

Говорят!.. . «Всепрощающей Силой — 

Колыбель примирилась съ могилой.... 

По зажор аиъ, по прорубямъ, рытвіиіамъ, омутамъ, рвамъ, 

Не прійдётся плясать уже пашимъ дѣтямъ. 

Наша мука дѣтей искупила, 

И теперь мы — не тёмная сила: 

Мы падѣемся, вѣрпмъ и лсдёмъ наиісй пыткн конца, 

Чтобъ зажечься въ чертогѣ у Бога-Отца » 

По болоту я ржавому ѣду, 

А за мною, по свѣжему слѣду, 

Сквозь трясину и тину, по стрѣлкамъ густой осоки, 

Кудри на вѣтеръ— иляшутъ кругомъ огоньки. 



160 



[ІОКОІІНЫМЪ. 



Когда раскинетъ ночь мерцающія сѣни 

И полы тё^шыя небеснаго шатра, 

Толпой у моего безсониаго одра 

Сбираетеся вы, возлюбленныя тѣми... 

Незримы для другихъ, неслышимы другимъ, 

Вы взору моему являетеся ясно. 

Въ безплотныхъ пріізракахъ, п внг.тно, хоть безгласно, 

Мнѣ шепчете: «усші — отраденъ сонъ живымъ.» 

Не засыпаю я, но въ области мечтанья 

Какой-то двойственной я жизпію жпву — 

Ни здѣсь, но и не тамо, ип въ снѣ, ни на яву: 

То грёза памяти, то соііъ воспоминанья... 

И будто волбшествомъ всё ожпваетъ вновь, 

Чѣмъ сердце нѣкогда и бплося п жило, ^ 

Что нѣкогда оно, страдая, схоронило — 

Желанія, мечты, надежды и любовь. 

Летучей чередой, падучего звѣздою, 

Мелькаютъ предо мной знакомыя черты: 

Отецъ, младенецъ — братъ, п ты, родная, ты, — 

Блѣдна, болѣзненна, подъ ранней сѣдппою, 

Въ конецъ истомлена неравною борьбой, 

Но незнакомая съ упрскомъ п съ укоромъ, 

Но съ всепрощаюніей улыбкою п взоромъ, 



— 161 — 

Переглянувшимся отчаянно съ судьбой. 

О, маіь моя, скажп, скажи ынѣ: для чего-же 

Печально ты глядишь въ загадочную высь, 

И словно молвишь мнѣ: «бѣдыяжка, не борись — 

Для силы есть предѣлъ и для терпѣнья тоже?» 

Но пѣтъ, я не забылъ примѣра твоего: 
Я номию, какъ въ тебъ двоились силы прежде 
При первомъ отдыхѣ отъ горя, при надеждѣ 
На милость Божііо п на нокровъ Его. 
Мгновенно домикъ нашъ и всѣ мы ^еселѣли; 
Въ бесѣдѣ дружеской, за трапезой простой, 
Звучали за-полпочь и смѣхъ п голосъ твой, 
А чудные глаза пылали и темнѣли. 

Мой милый Сашенька, съ тобою связанъ я 

Всей братской памятью отъ самой колыбели, 

И много разъ къ моей горячечной постели 

Охраннымъ ангеломъ слетала тѣнь твоя. 

Вотъ какъ теперь, гляжу на дѣтскую: о стекла 

Дробится солнышко въ разсыпчатыхъ лучахъ; 

Ты нрыгаешь, смѣясь у нянькл на рукахъ ; 

Игрушка въ ротикѣ пурпуровомъ намокла; 

Глазенки свѣтятся весельемъ неземнымъ; 

Подъ тонкой кожей кровь играетъ въ каждой жилкѣ, 

Какъ-будто никогда ей не остыть въ могплкѣ, 

Подъ вешней муравой и кампемъ гробовымъ,.. 

Отецъ мой, и къ тебѣ судьба была сурова, 

II въ полномъ цвѣтѣ силъ свела нежданно въ гробъ, 

Ребенкомъ я глядѣлъ на твой остывшій лобъ, 

На впалые глаза и на парчу покрова... 

Спокойно я тебя поцѣловалъ въ уста, 

11 



— 162 — 

Спокойно подошелъ къ могплѣ за толпою, 

И впдѣлъ, какъ тебя засьшалп землею, • 

И какъ поверхъ легла тяжелая плпта. 

И были павы мнѣ — весенняя погода, 

Кудрявые верхи кладбпщенскпхъ березъ, 

И голосъ дьякона п рѣзкііі стукъ колесъ, 

И запахъ ладона, п скопища народа. 

Потомъ я позабылъ на-долго о тебѣ, 

А если вспомпналъ, — случайно, на мгновенье, 

Какъ грёзу сонную, какъ смутное впдѣнье, 

Безмѣстное въ моей безвыходной судьбѣ. 

Теперь, ты знаешь самъ, въ душѣ моей другое: 

Воспоігапанія мнѣ сладостнѣй всего, 

II часто думаю я у гроба твоего... 

Отецъ, простплъ-лп ты дптя свое родное?., 

Но тѣнп новыя... И ближе всѣхъ одна... 

Какъ нѣжны очерки лица п шеи бѣлои, 

Какъ горделивъ поглбъ у этой брови смѣлой, 

Какъ молодая грудь легко округлена! 

Красавица, съ земли на небо улетая, 

Ты отдохнула-ль тамъ тревожною душой, 

Забыла-ль прошлое, иль въ небо за тобой 

Безсмѣнной спутницей умчалась страсть земная? 

Бывало, вечеромъ, — все сумракъ обовьетъ. 

За кровлями зоря край неба нарумянитъ, 

II первая звѣзда слезою крупной канетъ 

На темную лазурь съ певѣдомыхъ высотъ, — 

Къ раскрытому окну прппавъ съ нѣмой истомой^ 

Понпкнувъ головой, дыханье затая. 

Ты слушаешь: рѣкп лѣнпвая струя 

Не донесла-ль къ тебѣ иль благовѣстъ зпакомый. 



— 163 — 

И.іь мѣрііыіі боіі часовъ того монастыря, 
Гдѣ скрыла отъ тебя таинственная ряса 
ІГразднолюбпваго ханжу п ловеласа..'. 
Ты слушаепи. — горишь п гасііеінь какъ зоря... 
Какъ угасаетъ все прекрасное па свѣтѣ... 

Двѣ бабушки МОП... Одна, какъ па портретѣ, 

Въ робропѣ, съ кружевомъ и съ лентой голубой 

ІІо-верхъ напудреі пой прически величавой; 

Вся — молодость и лшзпь; усмѣшка па губахъ; 

(^аФира перелпвъ въ разнѣ?кенпыхъ глазахъ, 

Ііолузавѣшеппыхъ рѣсппцею лукавой . . 

Другая бабушка отцвѣтшую красу 

Прикрыла, какъ могла, подъ складками капота, 

Подъ рюшкамп чепца, безъ мѣры и безъ счета, 

Подъ одногорбымп очками па посу. 

Прямою сверстницей невозмутимыхъ парокъ. 

Старушка тянетъ пить изъ вѣчнаго мотка... 

И спицами стучитъ, и пятку у чулка 

Спускаетъ бережно... Давно оплылъ огарокъ; 

Давно внучата спятъ... Не спитъ пзъ ппхъ одинъ: 

Упорно онъ глядптъ на блещуідія сппцы, 

На чепчикъ бабушки, на бѣлыя рѣсницы. 

На губы ся^атыя и впадины морщпнъ. 

О, многое съ тѣхъ поръ для внука миновало 

Н много прожилъ онъ и думъ, и чувствъ, п дней; 

Но какъ жалѣетъ онъ о бабушкѣ своей 

П скромной комнаткѣ, гдѣ подъ-вечеръ все спало! 

И вы въ толнѣ тѣней, друзья моей весны, 
Былые спутники на жизнепноіі дорогѣ ! 



* 



— 164. — 

Сошлпся весело на школьномъ мы порогѣ 

П смѣло въ путь пошли, судьбой увлечены. — 

Я отставалъ отъ васъ: один вслѣдъ за другими, 

Умчалися вы въ даль и скрылися пзъ глазъ; 

Но слѣдъ вашъ свѣжъ еще и догоню я васъ 

У общеіі пристани, за гранями земными. 

Послѣднпмъ перегналъ меня иедавпо — ты, 

Поклониикъ пламеипый и мученпкъ искусства: 

Не могъ ты подчинить труду живаго чувства, 

Разсудкомъ обуздать пе могъ своей мечты — 

И пѣлъ, что пѣлося, безъ ладу, безъ разбора, 

Кар;ъ малое дитя, едва-ли разумѣвъ. 

Что есть условный строіі, наслушаииыи напѣвъ... 

Не могъ перенести ты злаго приговора 

Заносчпвыхъ судей : довѣрчпвыіі поэтъ. 

Ты видѣ.іъ въ гаерѣ Ахи.лла гнѣвъ и силу, 

И — грустно вымолвить — сложплъ тебя въ могилу 

Нахальной выходкой журнальный пустоцвѣтъ. 

Но судъ потомства чуждъ служепія кумиру; 

Надъ уриою твоей, непризнанный иѣвецъ, 

Повѣситъ онъ и твоіі поруганный вѣнецъ, 

И робкою рукой настроепную лиру. 

Мпръ праху твоему!.. 

Отше.:іьшікъ старый, дѣдъ... 

Заваленъ грудой киигъ въ невзрачномъ кабппетѣ... 

Науки тружспникъ, запутавшійся въ сѣтп 

Сухой схоластики, ты мистицизма — брсдъ 
Считалъ за истину, конечную идею 

Искалъ въ срсдѣ, гдѣ нѣтъ начала и конца, 

И солнцемъ признавалъ ламнаду мудреца... 

Ты истину узналъ, представши передъ пею... 



— 165 — 

Поникшее чело, іізъ подъ склопенпыхъ вѣкъ 
Едва нрпмѣтііыа взоръ, не іірс;кііііі гордѣліівый. 
А взоръ сознапія, спокоііно-прозорливый, 
Все говорить въ тебѣ: «безуменъ человѣкъ! » 

Двѣ тѣнп, двѣ сестры... Одна — дитя дуиіой, 

Съ слѣпоіо вѣроіо въ прекрасное, благое, 

Въ земное счастіе, въ прпзваніе земное. 

Въ любовь, въ поэзію — во все, что у другой 

Тяжелымъ опытомъ на-вѣкъ убито бы.іо. 

Во что повѣрила когда-то н она, 

Но что въ неіі осмѣялъ разсудокъ-сатана 

Что сердце прокляло, презрѣло и забыло. 

Проносптся она, несхожая чета, 

Какъ воплощеніе насмѣшкп и восторга, 

Порыва II любви, прѣзрѣнія и торга, — 

Жизнь, — какъ была, п жизнь,' — какъ свѣтлая мечта. 

Мечтою жизнь была и для тебя, мой мплыіі, 

Моіі незабвенный друтъ, товарпщъ бурныхъ лѣтъ, 

Загадка, для какой разгадки даже нѣтъ... 

Порою юноша, порою старецъ хилый. 

Порою твердый мужъ совѣта и труда, 

Порой пзнѣженный, ребячливый сангвиникъ, 

Въ душѣ хрпстіяніінъ. въ прпвычкахъ петый цпникъ, 

Роскошный цвѣтъ ума, увядшій безъ плода! 

Ты всѣхъ спокойнѣе... ты, окруженный соимомъ 

Полуночныхъ тѣней, по-прежнему мнѣ мплъ. 

Ты будто говоришь: «Я вѣрплъ и .нобилъ — 

«Я вѣрю іі люблю... Помолимся и вонмемъ! » 

И слѣдомъ за тобой мелькаютъ всѣ они, 

Всѣ сердцу моему знакомые, родные, — 



— 1 ь ь — 

Сылые образы о призраки былые. 

Какъ иадъ могилами блудяідіе огни, 

Они колеблятся и теплятся уиы.іо, 

П въ этпхъ огонькахъ, и въ каждой вспышкѣ ихъ 

1'орптъ частица думъ, частпца чуствъ мопхъ, 

Упавшая слезоіі падъ свѣжею могилой. 

Толпой у моего безсопиаго одра 

Сбираетеся вы, возлюбленныя тѣіпг, 

Когда раскпнетъ почь мерцаюіція сѣнп 

II полы темныя небеснаго шатра. 

Вы всѣ вокругъ меня, вы живы, вы воскресли. 

Неправда-лп — вы здѣсь, вы не обмапъ пустой? 

Но... если вы — мечта и вызваны мечтой? 

Но если нѣтъ васъ здѣсь и пѣтъ пигдѣ?.. Но если'. 

Молчи, лукавый лмъ, сомнѣпій пе буди: 

Я вѣрю пламенно въ прпсутствіс не-сущпхъ, 

Я вѣрю — есть союзъ межь жившпхъ и нгпвущпхъ, 

Какъ есть безсмертіе и вѣчность впереди! 



ш. 



— 169 — 



МУЗА. 



(Гр. Ѳ. п. Толстому.) 

Видѣлъ однажды я музу: оиа, надъ художникомъ юнымъ 
Нѣжно склошівшпсь, вѣнчала счастливца п миртомъ, и лавромъ, 
Въ жаркомъ лобзаиьѣ устамп къ устамъ молодымъ припадала. 
Персп лилейиыя крѣпко къ высокой груди прижимала... 
Впдѣлъ я ласки пермесской богини другому — 
Впдѣлъ и прочь отъ счастливой четы отошелъ я ревнино. 

Впдѣлъ въ другой разъ я музу: въ объятья мастптаго старца 

Пала она въ цѣломудренно-страстномъ порывѣ, 

Въ вѣп),ія очи любимца смотрѣлась она ненаглядно. 

Кудри сѣдыя безмолвно кропила слезами, 

Руки, изъ праха создавшія діша искусства, лобзала... 

Впдѣлъ я ласки пермесской богини другому — 

Видѣлъ — и палъ передъ ней на колѣна въ восторгѣ. 



170 - 



ГАЛАТЭЯ. 



I. 



Бѣлою глыбою мрамора, высей прпбрежныхъ отброскомъ, 

Страстно БЛѣнплся ваятель на рынкѣ паросскомъ; 

Сталъ передъ пеіі — вдохновенный, дрожа и горя... 

Фебъ утомлённый закпнулъ своп нщтъ златокованный за море, 

И разливалась на мраморѣ 

Вешнпыъ румянцемъ зоря.... 

Впдѣлъ ваятель,, какъ чпстыя круппнкп камня смягчалпсь, 

Въ нѣжное тѣло іі въ алую кровь вревращаліісь, 

Какъ округлялпся Формы — волна за воііной, 

Какъ, словно воскъ, растопплася мрамора масса послушная, 

II облеклася, бездушная, 

Въ образъ жены молодой. 

— «Душу ей, душу жпвую!» восклпкнулъ ваятель въ восторгѣ, 
«Душу вложп ей, Зевесъ! » 

Нзумплпсь на торгѣ 
Граждане — старцы, п мужп, п жёны, п всѣ, 
Кто-только былъ на агорѣ... Но по.іонъ святымъ вдохеовеніемъ, 

Онъ обращался съ моленіемъ 

Къ чудной, незримой Красѣ: 



— 171 — 

— я Вижу тебя, боі'одаііііая, вижу и чую душею 

Жизнь II природа красны — мнѣ одною тобою... 

Обликъ бсзсмсртья провижу я въ смертныхъ чертахъ.. 

И передъ нею, своей вдохновенною свыше идеею, — 
Передъ своей Га.іатэею, — 
Пигмаліонъ палъ во поахъ.... 



II. 



Двѣсти дней славили въ храмахъ Кивеллу, небесную жницу; 

Двѣсти дней Голіосъ съ неба спускалъ колесницу; 

Много свершилось въ Элладѣ событій и дѣлъ; 

Много красавііцъ въ Аѳпнахъ мелькало и гасло — зорницею, - 

Но передъ ней, чаровницею, 

Дан;е лучъ солнца блѣднѣлъ.... 

Бѣлая, яркая, свѣтъ и сіянье кругомъ разливая, 
Стала въ ваяльнѣ художника дѣва нагая, 
Мраморный, дѣвственный образъ чистѣйшей красы... 
Иѣпились юныя перси волною упругой и зыбкою; 

Губы смыкались улыбкою; 

Кудрилпсь ирядп косы. 

— «Боги! молилъ въ изступленіи страстномъ ваятель. Уже-ли? 
Нлизнь не проснется въ такомъ обаятельиомъ тѣлѣ? 

Боги! пошлите неслыханной страсти конецъ 

Нѣтъ!... ты падешь, Галатэя, съ подножія въ эти объятія, 

Или творенью проклятія 

Грянетъ безумный творецъ! » 

Взялъ ее за-руку онъ... И чудесное что-то свершилось... 
Сердце подъ мраморной грудью тревожно забилось; 



— 172 — 

Хлынула кровь по очерченнымъ жііламъ ключомъ; 
Дрогпулп гпбкіе члены, недавно еще каменѣлые; 

Очіі, безжпзпенно-бѣлыя, 

Вспыхнулп спнпмъ огпемъ. 

Вся обливался розовымъ блескомъ весенней денницы, 

Долу стыдливо склоняя густыя рѣснпцы, 

Дѣва съ подножія легкою грёзой сошла; 

Алыя губы раскрылися, грудь всколыхнулась волнистая, 

И, что струя серебристая, 

Тихая рѣчь потекла: 

— «Вѣстницей волн боговъ, предстою я теперь предъ тобою. 
Жизнь на землѣ — сотворенномг/ сліертноіі рукою; 
Творческой сияѣ — безсмертъе у нас5 вг> небесах^!» 
И передъ нею, своей воплощенною свыше пдеею, 

Передъ своей Галатэею, 

Ппгмаліонъ палъ во прахъ. 



173 — 



ФРИНЭ. 



— Ты, чужеземецъ, ревнуешь йіеня къ Пракоіітелю напрасно: 
Вѣрь мнѣ, моіі ыилыіі, что въ немъ я художнпі;а только любпла — 
Онъ потому миѣ казался хорошъ, что искусство прекрасно, 
Онъ для другой пзмѣнплъ мнѣ — п я про него позабыла... 
Впрочемъ, кого не сыутпли-бы льстпвыя рѣчп: «Гнатена, 
«Нѣтъ, не Кпприду, — тебя породила жемчужная пѣна! 
«Будь образцемъ для статуи богини, безсмертія радп: 
«Имя твое и твоя красота не погибнуть въ Элладѣ! » 

Я согласилася... Мрамора глыба,- -такая, что только бы пимфѣ, 

Или богинѣ статую изсѣчь, — красовалась въ ваяльнѣ; 

Чуда рѣзца животворнаго яадали всечасно въ Корпноѣ, 

А Пракситель становился скучнѣе, угрюмѣіі, печальнѣіі. — 

— «Нѣтъ, не могу!» говори.іъ онъ, бросая рѣзецъ въ утомленьѣ: 

«Я не художнпкъ, а просто влюбленный: мое вдохновенье — 

«Юноши бредъ, — не она, Прометеева жгучая сила... 

«О, для чего въ тебѣ женщина образъ богини затмила?» — 

— Прошлой зимою... налей мнѣ вина пзъ потэра — 

Вечеръ свѣжѣетъ — по тѣлу и холодъ и жаръ пробѣгаетъ — 

Прошлой зпхмою, въ Коршіѳѣ у пасъ ноявплася гстэра, 
Именевіъ Фринэ... Теперь сё всякой коринѳяшшъ знаетъ; 



- 174 - 

Но, — захотѣлось-.ш еГі возбудить любопытство въ иародѣ, 
Или отъ бѣшеііыхъ оргіГі Аѳпііъ отдохнуть па свободѣ, — 
Только она укрывалась отъ смертныхъ, подобно богинѣ... 
Вскорѣ одиако-жь Корішѳъ коротко позпакомнлся съ Фринэ! 

— Вотъ, подошли Элевзпнскія празднества... Пестроіі толпою, 
Жители Аттики шумно стекалися па берегъ моря: 

Шли сановитые старцы, вѣпчанпые Крона рукою; 
Отроки шли, съ Гаппмедомъ красою весеннею споря, 
Юныя жены и дѣвы, потуопвъ стыдливые взоры, 
Ловко несли на упругпхъ плечахъ храмовыя амФоры; 
Мулш п смѣлые юноши, вслѣдъ за сѣдыып жрецами, 
Жертвенныхъ агнцевъ вели и тельцовъ, оплетёнпыхъ цвѣтами. 

— Всѣ обступали толпой оконечность пслогаго ііыса: 
Протпвъ него, по продаиію, вышла пзъ моря Кппрпда. 
Жрицы ПаФосскоіі богиии готовились, въ честь Адониса, 
Гимны обрядные пѣть: застонала въ рукахъ лхъ пектида, 
Звуки свирѣли слилися съ ея обольстительнымъ стономъ.. 
Вдругъ отъ толпы отдѣлилася л^енщпна .. Длиннымъ хитономъ 
Быль ея станъ величавыіі ревнпво сокрытъ; покрывало, 
Бѣлой, широкой волной, съ юловы и до пятъ іпіспадало. 

— Плавпо, какъ будто бы чуткой ногою едва пригибая 
Стебли росистыхъ цвѣтовъ, по прибреяаю — да.тѣй и далѣіі — 
Къ самой окрапнѣ мыса она подошла; не внимая 

НІопоту ближней толпы, развязала ремни у сандалій; 
ІІышныхъ волосъ золотое руно до земли распустила; 
Перевязь персей и поясъ лилейной рукой разрѣшила; 
Сбросила ризы съ себя, и, лицомъ повернувшись къ пароду, 
Медлеппо, словно зоря, погрузилась въ лазурную воду. 

— Ахнули тысячи зрителей; смолкли свирѣль и пектида; 

Въ страхѣ упавъ па колѣни, всѣ жрицы воскликнули громко: 



— 175 — 

Чудо сііоріііастгя, гра;і;д;іі[е! Вотъ — она, матерь — Кшірида! 
Такъ ос.іѣіпгла свосіі оліімпіііскоіі красоіі незнакомка... 
Все обояіііе дѣвственпыхъ прелестей, все, чѣмъ отъ вѣка 
/Кёиъ украшала природа, пль смѣлая мысль человѣка, 
Всё .эта /жеищпііа образомъ дпвиьшъ своііиъ затьмѣвала... 
Я поняла Г[раксителя и горько тогда зарыдала! 

— Но но Кішрида стояла въ волнахъ, а мегарянка Фрынэ. 
Межь нзумленныхъ гражданъ ;кпвописцы... ваятели были: 
Всѣхъ ихъ прельстила гетэра... нрелыдаетъ пхъ всѣхъ л понынѣ; 
Всѣ, въ свою очередь эту гетэру безумно любнлн... 

Мнопіхъ она обманула, а прочпхъ обманстъ ;кестоко: 
Тёмную душу не всякШ увидптъ сквозь свѣтлое око... 
Съ этого самаго утра, Гнатена съ ваятелемъ — розно. 
Можетъ быть, оиъ и раскаялся, только раскаялся поздно... 

— Что-же сказать мнѣ еще? Изваянье богннн Кііѳерьі 
Кончплъ давно ІТракситель, и давно повторястъ Эллада 
Имя ваятеля съ нменемъ мнѣ нснавпстноіі гетэры; 

Но — да хранятъ меня боги! — теперь я спокойна, я рада... 
Рада свобод'Б... ' 

Взглянп: потемнѣлн высокія горы... 
Тихо, въ вѣнцахъ многозвѣздпыхъ, проносятся вѣчныя Оры... 
Ночь и прнродѣ, и людямъ завѣтное слово шепнула: 
« Спите! » 

...О, еслибы ревность .. твоя, чужеземецъ, заснула! 



176 - 



ФРЕСКИ. 



Дафнэ. 

Какъ отъ косматаго сатира, пль кентавра, 
Отъ Свѣтозарпаго бѣжала ты тогда, . 
Испугана, блѣдна, но дѣвственно-горда, 
Пока не облеклась въ укорный образъ лавра, 
Какъ въ ризу чистую чпстѣйшаго стыда, 
II. цѣлозіудреннымъ покровомъ зеленѣя. 
Не стала на брегахъ родимаго Пенея 
Предъ юныиъ пастыремъ Адметовымъ... Но онъ 
И пастыремъ былъ — богъ... 

Когда, одревенёпъ. 
Твой гпбкій станъ въ корѣ спутался смолпстоіі, 
Когда окориплась летучая нога, 
Когда ты поднялась, стройна, полунага, 
Подъ зеленью твоей туники остролистой, 
Предъ тобою Фебъ колѣна прсклонилъ, 
II всѣ твои красы безсмертьемъ одарплъ, 
И вѣчио, иимФа, ты цвѣтсшь — не увядаешь, 
И смертпаго одна къ безсмертью призываешь, 
II лиру для одной тебя беретъ пѣвецъ, 
II всё, и всё — твое, и слава, и вѣнецъ. 



— 177 — 



ПЛЯСУНЬЯ. 



Окрылённая пляской безъ роздыху, 
Закалённая въ сѣрномъ огнѣ, 
Ты, Помпеянка, мчишься по воздуху, 
Не по этой спаленной стѣнѣ. 

Опрозрачпла ткань паутинная 
Твой призывно-откинутый стань; 
Вѣтромъ пашетъ коса твоя длинная 
И въ рукѣ замираетъ тимпанъ. 

Предъ твоею красой величавою 
Безъ рѣчей и безъ звуковъ уста, 
И такой же горячею лавою, 
Какъ и ты, вся душа облита. 

Но не сила Везувія знойная 
Призвала тебя къ жизни: — легка 
И чиста, ты несешься, спокойная, 
Какъ отчизны твоей облака. 

Ты жила и погибла тедескою *), 

И тедескою встала на вѣкъ, 

Чтобъ въ тебѣ, подъ воскреснувшей Фрескою, 

Вѣчность духа прозрѣлъ человѣкъ. 



*) Тедеска — по римски я итальянски — гермавка. 

12 



— 178 — 



КАМЕИ *). 



I. 

Юлш Кесарь п Сервилія. 

Когда передъ него, диктатора пзбраинаго, 

ВсевіірЕаго вождя, всемірно-увѣцчаннаго , 

Съ твоею матерью предстала рядомъ ты, 

Въ разоблаченігі дѣвичьей красоты, — 

Весь женскій стыдъ въ тебѣ сгорѣлъ передъ идеею, 

Что ты останешься безцѣпною камеею , 

Что Юлій Кесарь самъ тобою побѣдпиъ 

И что краса твоя безсмертпа какъ п Рллгь. 



(*) Вѣроятно , читателямъ вполнѣ знакомо слово: тКамея», 
но вѣроятно, не всѣ читатели видѣли лучшее собраній римскихъ 
камей, — или прямо въ Неаполитанскомъ музеумѣ, или на рисун- 
кахъ?.. Вотъ именно на рисункахъ-то (въ разныхъ, впрочемъ, 
довольно рѣдкихъ и дорогихъ изданіяхъ) всѣ эти камеи переноме- 
рованы. По порядку этихъ изданій, переномеровалъ и я первыя 
шесть камей. Изображенный на нихъ лица п самое дѣйствіе 
ясны — (хотя-бы по заглавіямъ) всѣмъ, нѣсколько знакомымъ 
съ исторіей Рима. .Т. Л/. 



— 179 — 

Крхарь Октавііі — Августъ іі Юлія. 

Ты на Юлію смотришь худолпшколъ , — 
Не отцомъ: ты прямой спбарптъ, 
А не рпмляпнпъ ты... 

Надъ трсіюжпикомъ 
Аравійская мирра горптъ; 
Мягко ложе твое постплаетоя; 
(]мѣло смотрптъ въ глаза тебѣ дочь; 
Вся туника на ней лсолыхается ; 
1)Ъ очи глянула римская ночь... 
Что Требопія, Лпвія, Лидія? 
Ты имъ скажешь павѣрпо : «прош;айв, 
II навѣрно : Назона — Овпдія , 
Ты сошлешь на холодный Дунай... 

ПІ. 

Кесарь — Тяверій. 

Лазурное небо, лазурный крпсталлъ, 
Капрею лазурную Діи даровалъ 
Тебѣ , безпощадный тирань и калѣка ! 
Наслѣдуи-же островъ любимый боговъ.., 
Подъ воп.тп и стоны , и скрежетъ зубовъ , 
И пытки растлѣнпаго вѣка, 
Казнишь ты п мучишь, во имя любви... 
Ликуіі-же, Твверій, п дерзко зови 
На ы^ку и смерть человѣка! 



— 180 — 

IV. 

Кесарь — Каллигула *). 

Каллигула и съ' еимъ всѣ три его сестры... 
Въ хитоны легкіе одѣтые нескромно, 
Какъ будто въ полуснѣ, тревожно и истомно 
Склонилпся онѣ на турскіе ковры, 
И каждая изъ нихъ завистливо ревнуя 
Ждетъ жадно первая отъ брата поцелуя 

V, 

Кесарь — Клавдій и Агриппина. 

Голоденъ Клавдій... «Да чтожъ вы, рабы! 

Скоро-ли будутъ готовы грибы?» 
Скоро; сама Агриппипа готовптъ... 

Поваръ, что Гэбу, ее славословить. 

Прямо въ собраніе безсмертныхъ боговъ 

Явится Клавдііі, покушавъ грпбовъ... 

VI. 

ПоппЕЯ и Кесарь — Нкгонъ. 

На тайной оргіи парѳянскаго сатрапа, 
Предъ изваяніемъ безъухаго ІТріапа, 
Ты положила семь кипридиныхъ вѣнковъ: 
Ихъ Нёропъ сосчита.ііъ, п, властію боговъ, 
Удвоилъ ихъ въ ту ночь, а вѣрная камея 
Твои образъ сберегла, па диво памъ, Поппея. 



(*) Честолюбивые замыслы сестеръ Каллигуллы, а особенно 
Агриппины младшей, побуждали ихъ, другъ передъ другомъ, заи- 
скивать расположенія Кесаря. Извѣстно, что успѣла достичь 
своей цѣли одна Агриппина, сдѣлавшись супругою преемника 
Каллигулы^ Клавдія. 



— 181 - 



ОБМАНЪ. 



За цѣпь жемчужную, достоііную плеча 

И шеи царственБОЙ, въ восторгѣ, Фаустина 

Серебряннпку Каю, сгоряча, 

Дала мильонъ сестерцій..! Два рубина, 

Какъ-будто въ тотъ-же мпгъ окрашены въ крови, 

Смыкали эту цѣпь наперсную любви... 

Но старыіі казначей былъ знатокомъ отмѣннымъ 

И жемчугу, и камнямъ драгоцѣннымъ. 

— «ІІмператрпца, если ты велишь, 

Я отпушу мильонъ сестерцій негодяю. 

Но негодяй онъ — истинно я знаю: 

Всё ожереліе — подложное.. Гони-жь 

Его скорѣе прочь, — а кесарю ни слова. » 

Промолвилъ казначей. 

Да Кесаря другова, * 

Дослышлпвѣе чѣмъ Кесарь Галліэнъ, 
И её было тогда, и нѣтъ теперь такова: 
Всё — уши у него, отъ потолка до стѣнъ 
И услыхалъ... Сенатскимъ приговоромъ 
Объявленъ Кай мошенникомъ и воромъ 
И къ цирку прнсуждёнъ, па растерзанье львамъ, 
П кесарь приговоръ скрѣпилъ законно самъ... 



— 182 — 

'Обрадовался Рпыъ!.. Давно-уже граждане 

Квпрптской кровію пе тѣшпли своіі взоръ, 

II не забавенъ былъ лмъ смертиыіі врпгозоръ: 

Всё варвары одни, да хріістіане, 

Кто съ гордою улыбкой, кто съ мольбоіі, 

Встрѣчалп въ цоркѣ смерть п съ ііеіі вступали въ бой. 

• 
Но вотъ сограждаппііъ, съ всемірпымп правамп 

Погпбпуть обречёпъ иодъ львппымп когтямп!. . » 

Какой иеждаиныи случаи! Въ колпзей 
€ъ утра, всѣ выходы п входы осаждала 
Несмѣтная толпа, п пе отдалось ей, 
И вся она волной прибойной грохотала... 

Но двери отперлпсь, п шумная толпа, 

Сама -собой оглушена, слѣна, 

Снизалась въ нить головъ на мраморпыхъ ступеняхъ 

Амфитеатра... 

Вотъ, на сглаженпомъ пескѣ, 
Въ предчувствіп послѣднпхъ мукъ въ тоскѣ, 
Стоитъ преступникъ самъ на трепетныхъ колѣняхъ. 
Послѣдней блѣдностью одѣ.юся чело, 
Послѣдняя слеза повпсла на рѣсппцѣ, 
И»Фебъ надъ ппмъ летптъ, какъ будто-бы на зло, 
Въ своей сверкающей всей жпзнью колесшщѣ. 

Ждутъ кесаря... И въ ложу онъ вошёлъ. 
II Фаустпна съ нпмъ, въ глазахъ ея томленье 
И тайная мольба; по рпмскій пропзволъ. 
Казня, не мпловалъ .. Ещё одно мгновенье — 
II дрогнулъ цпркъ, п заскрппѣвъ снялась 
Съ заржавленпыхъ петлей желѣзпая рѣшётка, 



— 183 — 

И на арепу вылетѣлъ — каплунъ... 

О!... еслибъ зевсъ сломилъ своіі пламенный перунъ, 

Иль потопула-бы хароновская лодка, 

На врядъ-ли былп-бъ такъ сотрясены сердца 

Всѣхъ зрителей съ конца и до конца, 

И не были-бы такъ изумленны п жалкп 

Отцы-сепаторы, Фламины и весталки, 

Съ опущеннымъ перстомъ... *) 

— «Всё въ жизни — прахъ и тлѣнъ, 
«Отцы-сенаторы!» промолвилъ Галліэпъ, 
Зѣвнувъ п выходя съ супругою изъ ложи: 
— «Оиъ обманулъ — ну вотъ — и самъ обманутъ то-же. 



*) Фламины — верховные жрецы и Весталки осуждали въ диркѣ 
на казнь, опуская лишь большой паледъ. 



— 184. — 



цвьты. 



Посвящается графу Григорію Александровичу КушЕЛЕву-Бкзбо- 

РОДКО. 

ІІпръ въ золотыхъ чертогахъ у Нерона, 

Почетный пиръ для избранныхъ друзей... 

Самъ Кесарь созвалъ дорогпхъ гостей 

На празднества въ честь Музъ п Аполлона: 

Самъ Кесарь Музъ избралъ средь гордыхъ жёнъ 

И юныхъ дѣвъ блпстательнаго Рима: 

Особый день былъ каждой посвящёнъ 

И каждая была боготворима. 

Ужь восемь разъ рѣшалп первенство 

Для новой Музы брошенныя кости, 

И восемь разъ лпкующіе гости 

Мѣняли пиръ, мѣняли божество, — 

И вотъ насталъ чередъ для Мельпомены, 

Для остальной красавицы — камены, 

Триклініумъ... Отъ праздничныхъ огней 
Горятъ боговъ изваянные лики, 
Горитъ цвѣтной помостъ пзъ мозаики, 
Горитъ рѣзьба корнизовъ и дверей 



— 485 — 

И свѣтятся таинственные хоры. 

На раздвижномъ, высокомъ потолкѣ 

Озарено изображенье Флоры — 

Въ вѣнкѣ изъ розъ, съ гнр ЛИНДОЮ въ рукѣ. 

Склонившись долу свѣтлыми кудрями, 

Богиня на послуишыхъ облакахъ, 

Съ улыбкою весенней па устахъ, 

Проносится надъ шумными гостями, 

И, кажется, лилейные персты 

Едва-едва не выронятъ цвѣты... 

И кстати бы! давно иируютъ гости; 
Давно въ кратэрахъ жертвенныхъ вино 

Предъ статуи боговъ принесено 

« 

Ц розлито рабами на помостѣ; 

Давно и навыкъ, и талантъ прямой 

Въ наукѣ пиршествъ поваромъ показанъ; 

Давно и пёсъ цѣпочкон золотой 

Къ тяжёлому свѣтильнику привязанъ... 

А все еш;е ппрующпмъ вѣпковъ 

Рабыни на чело не возлагали 

И пышныхъ ложъ еще не устилали 

Живымъ ковромъ изъ листьевъ п цвѣтовъ; 

Но каждое покрыто было ложе 

Иль тигровой, иль барсовою кожей. 

Среди чертога ложа съ трехъ сторонъ; 
Одно изъ нихъ съ серебрянною сѣнью: — 
Съ приличной для пируюш;аго лѣнью, 
Возлёгъ на немъ самъ Неропъ-Аполлонъ. 
Онъ въ одѣяньѣ свѣтоносца-бога: 
Алмазами горитъ его вѣнецъ; 



- 186 — 

Алмазамп осыпанная тога 

На олимпШскій шита образецъ 

ІІзъ бѣлоснѣжиоГі, серебристой ткани; 

Ни обуви, ни пояса на пемъ; 

Рѣзной колчаиъ сверкаетъ за плечомъ; 

Лукъ п стрѣла небрежно сжаты въ длани. 

У ногъ его Софоніи-Тигеллинъ. 

Наперсникъ и всеможный властелиеъ. 

За дочерей Германика когда-то 
Въ Калабрію онъ выпровожденъ былъ 
И рыбакомъ дни жалкіе влачилъ, 
Неняя на рѣшеніе сената; 
Сѣтямп хлѣбъ насущный добывалъ; 
Прішыкъ *къ труду, незнаемому съ дѣтства, 
И вдругъ — отсцъ боговъ ему послалъ 
Нежданное, богатое наслѣдство! 
Купивши право — снова въѣхать въ Рпмъ, 
Явился онъ средь міровой столицы, 
Завёлъ коней, возпичихъ, колесницы, 
И отличёнъ былъ Нёропомъ самимъ. 
Коварный, ловкій, наглый и нрихожій, 
Онъ образцёмъ былъ римскаго вельможи. 

Эпикуреецъ, безиословныы мотъ, 

Онъ Энобарба изумилъ недавно 

Своею роскошью и выдумкой забавной: 

На прудъ Агр'пппы былъ пмъ спущенъ плотъ, 

Уставленный трапезными столами 

И движимый десятками судовъ; 

Придворные, одѣтые гребцами, 

Подъ звуки лпръ и голоса пѣвцовъ, 



— 187 — 

Ііздымалп ыѣрііо вёсла золотыя 

И ЛСДЛСП110 скользили по водѣ; 

]гогда-;кь па тпхо-дышапіеліъ прудѣ 

Заколыхались сумерки почпыя, 

Ьъ густыхъ садахъ зажглпся Фонарп — 

Н длился пиръ до утрениеіі зори. 

По берегамъ стояли павильоны; 

У ихъ пороговъ, съ пламенемъ въ очахъ, 

Съ вѣнками па заёмпыхъ парпкахъ, 

Гостей встрѣчалп юпыя матроны. 

Безсильпы кисть и слово и рѣзецъ 

Для этихъ нфпцъ и пзбранппцъ Гпмепа... 

И вотъ уже двурогііі своіі вѣпецъ 

Сронила въ море сонная Селена... 

Но Тигеллипъ въ пирахъ не забывалъ 

Нп гласныхъ дѣлъ, пи талпыхъ порученііі.,. 

Теперь, подъ гнётомъ смутныхъ размышленіы 

Въ трпклшііумъ къ Нерону онъ вступалъ; 

Но понемногу сталъ повеселѣе, — 

и скромно улыбается Поппеѣ. 



Въ тотъ день Поппея ѣздила съ утра 
По Форуму; предъ неіі рабы бѣжалп; 
ІІспанскіе мулы ея теряли 
Подковы пзъ лптова серебра; 
Чернь жадная квадрпгу окружала, 
Кричала: ѵіѵаі! простиралась инцъ... 
Потомъ Поппея ванну заказала 
Изъ молока девятпсотъ ослицъ; 
Потомъ па пиръ заботливо рядилась: 
Безцѣннымъ муромъ тѣло облила, 



— 188 - 

Безцѣннын жемчугъ въ косы заплела, 
И вечеромъ въ триклпіііумъ явилась, 
Прекрасна, ііепзмѣішо-молода, 
Какъ темная вечерняя' звѣзда. 
Подъ складками лазуриаго хитона, 
Прозрачнаго, какъ утрснпій туманъ, 
Сквозптъ ея полуразвитый станъ, 
Сквозитъ волна встревоженнаго лона. 
Гибка, стройна, какъ топкая лоза, 
Съ пріёмами застѣнчпвоп дѣвицы, 
Поппея на стыдливые глаза 
Склонила бѣлокурыя рѣснпцы. 
Казалось, эти дѣтскія уста 
Одни прпвѣты лепетать умѣли 
II въ этомъ взорѣ дѣвственномъ свѣтлѣлп 
Одна любовь, невинность, чистота... 
Но кто знавалъ Поппею покороче — 
Не вѣрплъ ни въ уста ея, ни въ очи-. 

Давно ли на Октавію она 
Безсовѣстно Нерону клеветала 
И скорбную супругу заставляла 
Испить иііалъ безчестія до дна?.. ' 

. . . Пронеслась гроза 
11 прошлое давно забыто было, 
А въ настояшемъ — новая бѣдаі 
Въ сосвѣздіи младыхъ красотъ тогда 
Взошло другое, яркое свѣтило... 
Досужій Римъ, въ честь ііовоіі красоты, 
Жёгъ ѳиміамъ похвалъ п топкой лести 
И разсыпалъ поэзіи цвѣты. 



— 189 - 

Самъ Кесарь съ іопоіі римлянкою вмѣстѣ 

Любилъ бивать, любилъ ей угождать, 

Къ Поппеѣ охлаждаясь понемногу; 

Но та свою душевную тревогу 

Старалася отъ Кесаря скрывать: 

Въ ней зависть, гнѣвъ и ревность возбудила 

Послѣдняя камепа — Макспмилла. 

На первомъ ложѣ, съ лѣвои стороны 
Отъ ложа осѣнёниаго Нерона, 
Ты возлегла, красавица-матрона. 
Богиней цвѣтоыосиою весны! 
Пуі)пурпая туника Мельпомены, 
Не удержась на мраморѣ плеча, 
(Ілилась съ него на дВвственные члены. 
Весь трепетный твой станъ изоблича. 
Твоя коса вѣнцомъ трехзвѣзднымъ сжата; 
Но, кажется, мгновепіе — и вотъ 
Она алмазный обручъ разорвётъ 
И раздробится въ иверни агата 
О дорогую мозаику плитъ, 
Сіоперппца Кипрпды п Харитъ. 

Одной рукой ты оперлась на маску, 
Другой — ритонъ съ Фалсрнскимъ подняла; 
Сама любовь лукаво расплела 
Твоей котурны узкую подвязку; 
Пылаетъ на зардѣвшихся ланптахъ. 
Сама любовь глядитъ въ твопхъ очахъ, 
(Імѣётся на коралловыхъ устахъ... 
Не даромъ въ избаловаипыхъ квиритахъ, 
Въ изнѣженцахъ Неронова двора, 



- 190 - 

Ты пробудила дремлющія сплы, 
Не даромъ у порога Макспмпллы 
Они толпятся до ночи съ утра, 
Не даромъ всё спльнѣе п спльнѣе 
Кппптъ вражда ревгшвая въ Поппеѣ! 

Не перечесть поклоннпковъ твопхъ, 
Отъ бѣдпаго плебея до вель.чожп! 
Глава разгульной рпмской молодежи, 
Законодатель ппршсствъ удалыхъ, 
Богачъ Петронііі всѣ дворцы п впллы, 
Всѣ 31'ллп, всѣхъ невольппцъ п рабовъ 
Отдастъ за взглядъ прпвѣтныіі Максгоіпллы, 
И сачъ поіідтп въ невольники готовь; 
Но Макспзшллѣ вуженъ не повѣса : 
Красавица взыскательна, горда — 
Еіі нужепъ эгужъ совѣта и труда — 
Могучій духъ и воля Геркулеса. 
А вотъ п опъ, вотъ сѣверпыіі Алкидъ, 
Сынъ Альбіопа дальпяго, Генгптъ. 

Когда па берегъ непокорноіі Мопы, 

Удобное мгновенье ул]"чивъ. 

СветоніГі, темноіі ночью, чрс;5Ъ пролпвъ, 

Побѣдные паправилъ лсгіоны 

II Римляне въ глубокой тпшинѣ 

Къ отлогомл^ прибрежью подплывали, — 

Весь островъ вдругъ предсталъ прсдъ нихъ въ огнѣ: 

Столѣтиія деревья запылали 

II освѣтилп грозные ряды 

Бритапцевъ. Съ распущенными власами, 

Какъ Фуріи, съ за;кженпыип вБтвямп, 



- 191 - 

Съ рѣчлми піѣпл, мести II вражды, 
Въ рядахъ носились женщины толпою 
П варваровъ воспламеняли къ бою. 

При заревѣ пылающихъ дубовъ, 

При возгласахъ друидовъ разъярёпныхъ, 

Посыпался па рпмлянъ изуилсяпыхъ 

Дождь кампеіі, стрѣлъ и копій съ береговъ. 

Смутился строй воителей ыогучпхъ; 

Но — крпкпулъ во;кдь — и вмпгъ на берега 

Они внесли орловъ свопхъ летучихъ 

И ринулись на дерзкаго врага. 

Тогда-то, въ встрѣчу созікнутому строю. 

Со шкурою медвѣжьеіі на плечахъ, 

Съ дубиной узловатою въ рукахъ, 

Предсталъ Генгитъ, всБхъ выше головою, 

И рпмлянъ кровь ручьями полилась, 

И дорого побѣда имъ далась. 

Британцевъ смяли. Ранами покрытыіі, 

Генгитъ упалъ на груды мертвыхъ тѣлъ, 

И взятъ былъ въ плѣнъ, II нехотя узрѣлъ 

И Тпбръ, и Капитолій именитый . 

На первыхъ пграхъ вождь брптанскііі былъ. 

При кликахъ черни, выведснъ въ арену 

И голыми руками задушилъ 

Медвѣдя и голодную гіену. 

Затѣмъ его позвали во дворецъ, ■ 

Одѣлп въ пурпуръ, щедро наградили. 

Толпой рабовъ нослушиыхъ окружили 

И подарили волей накопецъ: 

Какъ птица, ждалъ онъ вѣтерка родпова, 

Чтобъ улетѣть въ свою отчизну снова. 



— 192 — 

Но... Максимилла встрѣтплась ему — 

И полюбплъ дикарь неукротимый, 

И позабылъ про Альбіонъ родгоіый. 

Суровый, равнодушный ко всему. 

Что нрпвлекало въ городѣ всесвѣтномъ, 

Въ пріёмной у красавицы своей 

Онъ сторожемъ безсмѣпнымъ, безотвѣтнымъ 

Встрѣчалъ толпы привѣтлпвыхъ гостей. 

Къ нему привыкли, звали Геркулесомъ — 

Онъ молча улыбался каждый разъ 

И не сводп.іъ съ квирпткп юной глазъ. 

И вотъ, въ укоръ пскателямъ-повѣсамъ, 

Онъ предпочтенъ и полюбился ей 

Отвагою п дикостью своей. 

Однажды Кесарь новую поэму 

Читалъ у Максимпллы; тѣспый кругъ 

Ея друзей п молодыхъ подругъ 

Внималъ стпхамъ, написаннымъ на тему: 

а Сарасеп рагіиггепз я . Онъ чпталъ 

И съ каждою строкой одушевлялся; 

Подъ льстивый шопотъ сдсржапиыхъ похвалъ 

1>кзаметръ, какъ волна, переливался... 

Вдругъ, на одной изъ самыхъ сильныхъ Фразъ, 

Раздался хранъ заснувшаго Геніита! 

Приличье, страхъ — всё было позабыто, — 

И громкін хохотъ общество потрясъ: 

Заслушавшись стлховъ поэмы чудной, 

Британецъ спалъ спокоііио, попробудио. 

Въ душѣ Нерона вспыхнула гроза: 

Онъ поблѣднѣлъ; виски налились кровью ; 



— 195 — 

Подъ бѣгаеио-пахиуреііііою бровью 

Метнули искры впалые глаза, 

И задіоръ на устахъ олсдсиѣлыхъ 

До половины вылившіііся стпхъ, 

И вздрогиулъ кругъ гостеіі оцѣпѣнелыхъ; 

Но быстрый гиѣвъ еще быстрѣіі затихъ. 

«Жпвп во вѣкп! » молвитъ Максимилла: 

«Напрасно, Кесарь, разсыпасшь ты 

Нредъ варвлромъ поэзіи цвѣты: 

Въ немъ духа мощь убила плоти сила...» 

Неропъ СМЕЯЛСЯ, варвара обиялъ, 

И тутъ же всѣхъ присутствовавшихъ звалъ 

Къ ссбѣ на пиръ... 

Давно пируютъ гости; 
Давно въ кратэрахъ жертвенныхъ вино 
Предъ статуи боговъ принесено 
И розллто рабамп на помостѣ; 
Давно и павыкъ, и талантъ прямой 
Въ наукѣ ппршествъ поварозіъ показанъ; 
Давно и песъ цѣпочкоГі золотой 
Къ тяжелому свѣтильшіку привязанъ... 
Нсронъ далъ зпакъ — и съ озарепныхъ хоръ 
Пѣвцовъ лндіискихъ цитры зазвучали, 
И стройный піинъ прояесся въ пирномъ залѣ 
Блеснулъ побѣдно Максимиллы взоръ, 
И, отъ безсильпой зависти блѣдпѣя, 
Потупила глаза свои Поппея. 
Клиръ воспѣвалъ царицу торжества, 
Любимицу младую Аполлона, 
Сошедшую на землю съ Гелико:а. 
Пропѣтый гпмнъ придворная молва 

ІЗ 



— 194. — 

Прпппсывала Кесарю иегласио, 

И, какъ нп скроиеііъ авторъ гимна былъ, 

Ио дружный хоръ аривѣтствій шумныхъ ясно 

Вѣнчаппаго поэта облпчилъ. 

Неронъ едва примѣтпо улыбался 

И лпру прііказалъ къ себѣ прпнесть: 

Самъ Аполлонъ, прекрасноіі Музѣ въ честь, 

Хвалебный гпннъ пропѣть наиѣревался. 

Все смолкло, словно геній тпшпяы 

Слетѣлъ въ чертогъ па первый звукъ струны. 

Неропъ запѣлъ... Отчетливый, могучій 

И гибкііі голосъ Кесаря звучалъ, 

Гремѣлъ грозой, дрожалъ и замиралъ 

Въ мслодіп мѣпявшихся созвучій. 

Въ пп.хъ слышались кипучая борьба — 

И мощный отзывъ пепреклопной власти, 

И робкая, покорная мольба, 

И.плачъ, и смѣхъ, и тихій ропотъ страсти... 

Пѣвецъ умолкъ, а всѣ еще вокругъ 

Ему внпвіалп въ сладкомъ умиленьѣ... 

Но — мпгъ одппъ — и все пришло въ волненье, - 

И весь чертогъ заколебался вдругъ 

Подъ непрерывный громъ рукоплесканій, 

Восторженпыхъ похвалъ и восклицаній 

Въ разгарг пиръ. Мѣняются чредой 

Неслыханно-затѣйлпвыя блюда; 

Финифтью расцвѣченная посуда 

Всздѣ бліістаетъ грудой золотой; 

Прельщая вкусъ и удивляя взоры, 
Я» 



— 195 — 

Обходить пзбаловаііііыхъ гоотой 
Завѣтііыя потэры іі ачФоры. 
Безцѣпііые и рѣдкостыо гвоеіі, 
И нектаромъ, заботливо храпсинышъ: 
(]покоиііое Фалерііское вино 
Виблосскіімъ иокромстііьшъ смѣнспо, 
Киблосское — ѵіосскимъ благовоіінымъ. 
Хіосское — оазосскпмъ золотымъ; 
Ѳазосское — кориішскііиъ вѣковымъ . 

ІПумиѣе ииръ, смѣлѣе разговоры, 

НескромііѣЦ смѣхъ, живѣй о;опь очей... 

Одни, въ толпВ ликуюіцпхъ гостей, 

Потупили задумчивые взоры 

Поппея и СоФоаій Тягеллііііъ: 

На ихъ челѣ сомнѣніе, забота 

И таііпыіі страхь... Но Рима властелинъ 

СоФОііію піепііулъ украдкой что-то, 

Л па Поппею бросплъ бѣглый взглядъ — 

И лица ііхъ мгновенно просвѣтлѣли... 

Межь тѣиъ тимаапы, трубы и свирѣли 

И струны лиръ торжественно гремятъ, 

И рѣзвый рой менадъ гостей забавить, 

И хоръ пѣвцовъ царицу пира славитъ, — 

Красавицу, богиню пзъ богинь... 

Ужь за полночь... Гостей не потревожа. 

Полнея тихо поднялася съ ложа 

И, скрытая толпой пѣмыхъ рабынь, 

Скользнула незамѣтно изъ столовой. 

Но видѣлъ все внимательный Неронъ: 

Онъ также всталъ, нахмуренный, суровый, 

И также вышелъ изъ чертога воиъ, 



— 196 - 

Безмолвно опершись на Тпгеллина, 
И двери затворплпся за виыъ... 
Переглянулись съ ужасомъ нѢмыічъ 
Нсѣ гости по уходѣ властелина... 
Вдругъ затрещалъ надъ ними потолокъ 
й Флора уронила къ ниш^ цвѣтокъ. 
Упала пышиолиственная роза..- 
За ней другая, третья... словно вязь 
Р»ъ перстахъ лплейныхъ Флоры расплелась 
И, волею боговъ, метаморфоза 
Свершалась очевидно: съ высоты 
Лилйся впизъ дождемъ благоуханнымъ 
Мгновенно оживавшіе цвѣты. 
Поражены явленіемъ пеждаииымъ, 
Вскочили гости, словъ не находя, 
Чтобъ выразить всю силу изумленья. 
Но — минулъ краткій мигъ оцѣпснѣпья — 
И мѣрныи шумъ цвѣточиаго дождя 
Покрыли оглушительные крики: 
«Живи во вѣкп. Кесарь нашъ великій! » 



«Да здравствуетъ божественный Неронъ! 

Благословенны дни его драгіе!...» 

Ликуютъ снова гости молодые 

И снова смѣхъ и чашъ веселый звонъ 

Триклиніумъ умолкшііі огласили. 

Недавній страхъ и ужасъ далеки 

Изъ яркихъ розъ и бѣлоснѣжныхъ лилій 

Свиваются нахучіе вѣнки; 

Плетутся вязи длинный фіялокъ, 

Иарциссовъ, гіацинтовъ, васильковъ. . . 



— 197 — 

«Мснадъ сюда! канатііыхъ плясуновъ! 
Вина! Вина! Кто пить усталъ, тотъ жалокъі 
Придумывай скорѣй, архимагиръ, 
Чѣіѵіъ заключить достойпѣе ііашъ пиръ! » 

Всѣ девять Музъ украшены вѣиками; 

На всѣхъ гостяхъ гирлянды изъ цвѣтовъ; 

Іісѣ ложа, полъ. весь длиный рядъ столовъ 

Усг.яны, усыпаны цвѣтами... 

Пора рабаиъ дать отдыхъ и покой: 

1'епіитъ вскочилъ п ложе съ мѣста сдвинулъ, 

И пса толкнулъ могучею пятой: 

Рванулся песъ, свѣтильиикъ опрокинулъ 

И цѣпь порвалъ... И вотъ рабы ушли, 

Уніли рабыни, плясуны, менады. . . 

Кой-гдѣ погасли пирныя лампады... 

Веселый смѣхъ и крики перешли 

Въ невнятные слитые разговоры; 

3аі>[0лкну.)іъ клиръ и нотемнѣли хоры... 

И падаютъ, и падаютъ цвѣты, 

И сыплятся дождемъ пеудержпмымъ... 

Въ лугахъ и злачпыхъ нажитяхъ подъ Римомъ 

Три дня ихъ сбороыъ были заняты 

Селянки загорѣлыя и дѣти... 

И падаютъ, п падаютъ цвѣты, 

И зыблются, какъ радужныя сѣти, 

Спущеппыя на земіію съ высоты. 

Ихъ сотня рукъ съ потухшихъ хоръ кидаетъ 

Корзинами, копнами; ароматъ 

Вливаетъ въ воздухъ смертоносный ядъ; 

Клокочетъ кровь и сердце замираетъ 



~ 198 — 

Отъ жара и несносной духоты... 

И пядаютъ, и падаютъ цвѣты... і 

Напрасень крпкъ пирующихъ: «Пощады! 

' Мы умираемъ! » Падаютъ цвѣты — 

Пощады нѣтъ: всѣ двери заперты; 

Потухли всюду цирпыя лампады... 

1>ъ отвѣтъ на вопль предсмертный и на стонъ 

Р.ь жолѣзныхъ клѣткахъ .завывали звѣри 

И за дверями хохоталъ Нероііъ. 

Кіце мгновенье... 

Растворились двери — 

Великодушный Кесарь забывалъ 

Опиду, нанесенную поэту... 

Иь нослѣдствіи, нрипомнпвъ шутку эту, 
Позвалъ на пиръ гостей Гельогабалъ; 
Но тѣмъ гостямъ плачевпѣй жребііі выналъ: 
Поиііпіаішый цвѣтами ихъ засьтпалъ.... 



190 - 



ІИІДЪІПЕ. 



Семь вѣковъ съ половиной и трй-года минуло грозному Риму; 
Мѣсяцъ Януса вешнею ночью встрѣчаетъ восьиыя календы; 
Кесарь-Августъ ул<:ь третіе лѣто — избранный владыка народа... 

Полуночь, а сады Мецената, какъ въ полдень, горятъ, изумру- 

домъ 

Отъ лампадъ и отъ свѣточей: вѣрно самъ Кесарь въ гостяхъ у 

любимца?.. 

Онъ и есть, — Кесарь-Августъ, и любимица Юлія съ нимъ, и всѣ 

думцы, 

Всѣ придворные съ нимъ — отъ отцовъ отъ сенаторовъ — даже 

до мима, 

Не считая пѣвцовъ и художниковъ. Вотъ и сенаторъ-Агринпа, 

И Пиладъ-пантомимъ, и ГорацШ съ Овидіемъ, вотъ и Амулій, 

Живописецъ, погребшій всю жизнь въ тайникахъ «Золотаго чер- 
тога» 

Вотъ Витрувій маститый, тотъ зодчій, что «вѣчному городу, вы- 

сѣкъ 

СаркоФагъ изъ порФира и мрамора... Вотъ безъимённый ваятель, 



- 200 - 

Родомъ — эллинъ, виновніікъ всего торжества... Но, хотя безъ- 

имлшый, 
Память вѣчную передалъ онъ о себѣ всѣмъ вѣкамъ и народаиъ 
Изваяиьемъ Зевсса-Электора... Чудную статую эту 
Заказалъ Меценатъ, и, въ подарокъ Октавію-Августу, моремъ, 
Переслалъ и ее, и ваятеля съ нею, онъ въ Ршіъ пзъ Корннѳа... 

На престолѣ нзъ кости слоновой возсѣлъ" Олпмпіецъ въ величьѣ. 

И копье золотое въ десницѣ оиъ держнтъ, а въ шуііцѣ — перуны; 

Чистый мраморъ чела облекаютъ вѣнцоиъ осѣнеиныя кудри; 

У оодноркія бога орёлъ опускаетъ шпрокія крылья. 

Окрестъ ложа двоіінаго, гдѣ Августъ п Юлія съ нпмъ возлегаютъ, 

Льются музыки тихія волны сквозь зелень кустовъ п деревьевъ; 

Олеандры и розы алѣютъ по купамъ лилей и жасмпновъ, 

И о камни гранятся въ жемчугъ п въ алмазы струи водометовъ. 

Увѣнчала Октавію ІОлія волосы нлющемъ шаФраннымъ, 

Улыбаяся, жжетъ ему очи киоучею лавою взоровъ — 

И невольно склонился къ ней Кесарь вѣнчанной главою на перси, 

Эти чуткія перси, какъ въ бурю двѣ первыя пѣпныя волны... 

И ревниво глядитъ на красавицу, сквозь олеандры Овидій... 

Впрочемъ, врядъ-ли бы Кесарь и тысячи взоровъ сторожкихъ 

прпмѣтилъ: 
Смотрптъ оиъ не-очами — душой просвѣтленной и зрѣпіемъ сердца 
Онъ на статую смотрптъ, и смотритъ на южное звѣздпое небо — 
Въ забытьѣ... 

Сходятъ на землю, ближе и ближе, пресвѣтлые боги: 
И Меркурій, и Марсъ, и Венера, и самъгромовержсцъ-Юпитеръ, 
Вотъ оиъ, вотъ!.. За себя посылаетъ и утромъ и вечерсмъ — 

Феба, 
А съ вечерней зори до денницы — Діану, а самъ онъ, Юинтеръ, 
Пополамъ разломплъ свой бол^ественный лучъ и Діапѣ, и Фебу... 



— 201 — 

Отчего-же такъ быстро стремится Юшітсръ къ зениту? 
Отчего оііъ и больше, и ярче, и снопъ іізъ лучей своихъ вяжетъ, 
Словно на небѣ слѣдъ за собой заметаетъ метлой серебристой? 
Поднялся онъ надъ самою статуей.. ІГолио-Юпитеръ-ли это?.. 
Нѣтъ: не онъ, а иная звѣзда загорѣлась па иебѣ восточномъ, 
Загорѣлась — и дикую, чуждую мѣстность собой освѣтила. 

Сельскій выгонъ въ песчаной нустыпѣ; все стадо припало на 

землю, 
II въ исиугѣ глядятъ пастухи на полночное небо, а небо 
Темносиній свой пологь разверзло потоками яркаго свѣта — 
И лучами, какъ лирными струнами, вторитъ торжественной нѣснѣ; 
Воспѣваютъ крылатые, чистые, свѣтлые образы «Слава 
Въ вьганшхъ Богу! » 

А въ блнжнемъ селеньѣ, въ хлѣву, вынимаетъ изъ яслей 
Мать Младенца... возносптъ горѣ его... вдругъ!... 

Покачнулась 

И содрогнулась статуя Зевса; возстала, колеб.іясь, съ престола. 
Уронила копье и перуны, и грянулась навзничь о землю — 
Только брызнули всюду осколки — • и въ ужасѣ вскрикнулъ самі 

Кесарь, 
И — очнулся... 

ВидЁнье исчезло: все тѣ-же сады Мецената; 
Та-же музыка, тѣ-жь водометы, лампады, цвѣты и деревья; 
Та же Ю.ІІІЯ съ той-же улыбкой и пламеннымъ взоромъ, 
И сидитъ нерушимъ на престолѣ Зевесъ-громовержецъ... 

О, богя! 
Милосерды вы къ набожнымъ кесарямъ — даже и въ грезахъ 

полночныхъ. 



ІГ. 



— 205 — 



ЗАПЪВКА. 



Огь, пора тебѣ иа волю, пѣсня русская, 

Благовѣстная, побѣдная, раздольная, ^ 

Погородная, посельная, попольная. 

Непогодою-невзгодою повитая, 

Во крови, въ слезахъ крещенная-омытая! - 

Охъ, пора тебѣ па волю, пѣсня русская! 

Не сама-собой ты спѣлася-сложилася: 

Съ пустырей тебя намыло снѣгомъ-дояадикомъ, 

Нанесло тебя съ пожарищъ дымомъ-копотью. 

Намело тебя съ сырыхъ могилъ метелицей,.. 



— 206 — 



пъсн я. 



(Ек — нѣ Ив — нѣ Э — вой.) 

Охъ — вы, годы, мои торопливые, 
Торопливые вы годы и спѣшливые, 
Какъ ни съ долей ни съ удачей вы не зналися, 
Изъ огня да прямо въ полымя кидалися!.. 
Да спасибо же вамъ, безтолочь бѣдовая. 
Что за васъ и полюбила чернобровая — 
Полюбила, приласкала, приголубила. 
Чарку молодца бездольнаго приіубила. 



— 207 — 



ПЪСІІЯ, 



Ты житьё-ль моё 

Ты бытье-ль !\гое 

Ты, жптье-бытье мое-.іи горрмычное! 

Что хозяйкой быть, 

За сѣдымъ ' ходить — 

Молодешенькѣ-мііѣ — дѣло иеиривычное... 

ОХЪ-ТЫ милый МОЙ, 

Разудалый мой! 

Научд мепя съ недолей иотягатися: 

Ни топить избы 

Не слыхать журьбы, 

Со постылымъ старымъ мужемъ не якшатися. 



- 208 — 



И ъ (і н я. 



Какъ паладили: «Дуракъ, 
Брось ходить въ царевъ кабакъ! » 
Такъ п ладятъ все одно — 
«Пей-ты воду пе вішо — 
Вонъ хошь рѣчкѣ поклонись, 
Хошь у быстрой поучпсь. » 

— Ужь я къ рѣченькѣ пойду, 
Съ рѣчкой рѣчп поведу: 
«Говорятъ мнѣ: ты умна: 
Поклонюсь тебѣ до дна: 
Научи ты какъ мнѣ быть, 
Пьянствоиъ люда пе срамить? 

Какъ въ тебя, — мою рѣку. 

Утопить змѣю-тоску? 

А научишь — вѣкъ тогда 

Исполать тсбѣ, вода, 

Что отбила дурака 

Отъ царева кабака! » 



— 209 — 



ПО-ГРИБЫ. 



Рыжичковъ, волвяночекъ, 
Бѣлыихъ бѣляночекъ 
Наберу скорёшенько 
Я млада-младёшспька, 
Что для свёкра-батюшки, 
Для свёкр ови-матушкп: 
Перестали-бъ скряжничать 
Сѣли-бы пображничать 

А тебѣ постылому, 
Старому- да хилому, 
Супу я въ окошечко 
Полное лукошечко 
Мухомора стараго, 
Стараго-поджараго . . . 
Старый ѣстъ-не справится: 
Мухоморомъ давится. . . 

А тебѣ, треклятому, 
Бѣлу-кудреватому, 



14 



— 210 — 

Нысмотрю я травушку, 
Травушку-муравушку, — 
На постелю браную, 
Свахой-ночкой стланую, 
Съ пологомъ-дубровушкой. 
Да со мпой-ли вдовушкой. 



4 -' 



^и 



ПЪСІІМ. 



Какъ у «оТаъ-то людей свВглыГі іірачдничекь, 
Деісь велпкол — ио>і:і;іъ по родптеляиъ. 
Только я, сиротинка безродная, 
На погости почппокъ пс правила. 
И у мужа веч5ръ отііросплася : 

— «Отпусти, осударь, — похристосуюсь 
На шогилЬ со свекороиъ баггошкол. » 
Идучи, я сь дороженьки сбилася. 

Во телноиъ во лѣсу заплуталася, 
У оврага въ лБсу опозііалася. 
Въ томъ оврагѣ могила безкрсстная: 
Всю размыло ее ливяемъ-догкдпкомъ, 
Размело-разнесло непогодушкой. . 
Подошла я кь піогплѣ — шатнулася, 
Бѣлой грудью о землю ударилась: 

— «Ты скажи мііѣ, сырая могилушка, 
Таково-ли легко было молодцу 
Загубить свою душеньку грѣшную, 
Каково-то легко было дѣвицѣ 

Нодъ невольный вѣнецъ снаряжативя? » 



2і'2 — 



ВИХОРЬ 



при дорогѣ нива... 
Доня — смуглоліічка 
День-деньской трудится - 
Неустанно жнетъ: 
Видно не лѣнпва, 
А — что Божья птичка 
На зорѣ ложится, 
На зорѣ встаетъ. 

ІІротивъ нашей Доии 
Поискать красотки. — 
Развѣ — что далеко, 
А въ сосѣдствѣ нѣтъ... 
Косы по лодонп; 
Грудь какъ у лебедки; 
Очи съ поволокой; 

ІЦеки — маковъ цвѣтъ. 

• 

Солнце такъ и жаритъ, 
Колетъ какъ иглою; 
Стелется на полѣ 
Дыиъ не — то туианъ; 



— 213 — 

Съ самой зорьки паритг — 
Знать іісредъ грозою; 
(Ікиисшь по неволѣ 
Душный сараФаігь. 

Разгоралась ;г;іііііі,а: 
Жтп да жкетъ да вяжетъ, 
Няжетъ безъ поді^іоги 
Подныс снопы... 
Л въ дали зорница 
Красный пологъ кажетъ... 
Ходятъ вдоль дороги 
Мыльные столпы .. 

Ходятъ вихри, ходятъ, 
І^ертятся воронкой — 
Все по-одніючкѣ; 
Этотъ, тотъ л тотъ — 
Очередь заводятъ .. 
А одинъ, сторонкой, 
Къ Дониной сорочкѣ 
Такъ-себѣ и льпетъ. 

Оглянулась дѣвка — 
И сама не рада: 
Кто-то за спиною 
ІЗыросъ изъ земли... 
На губахъ издѣвка, 
А глаза безъ взгляда; 
Волосы копною, 
Борода въ пыли. 



— 1)14 _- 

(Іѣрыіі-сѣрыіг, зыбкоіі, 

Онъ по вѣтру гнется, 
Вьется въ жгутъ и пляшетъ, 
Пляшетъ и дрожіітъ, 
Г.ловно бы съ улыбкоіі. 
Словно бы смѣется, 
Головою машртъ — 
Донѣ говорить. 

«Вѣтерокъ поднялся — 
Славная погодка! 
(Івѣтится зорнпца 
Среди-бѣла дня: 
Я и разыгрался... 
Бѣлая лебедка, 
Красная дѣкпца, 
Полюби меня! » 

Отскочила Доня — 
Ей неймется вѣры — 
За снопами кроясь, 
Силится уйдтп, 
А за неіі погоня — 
Настигаетъ сѣрыіі, 
Кланяется въ поясъ, 
Г.талъ ей на пути: 

• Чт6-жь не молвишь слова, 
Что не приголубишь? 
Аль — еще пе знаешь — 
Что за зелье страсть? 



— 215 — 

ІІолюбп сѣдова: — 
Если не полюбишь, 
Й его скопаешь, 
И теб-к пропасть... » 

с;амъ по полю рыщетъ, 
Къ Допѣ бокомъ-бокомъ — 
Тѣсиыми кругами 
Хочетъ закружить: 
Ьудто въ жиуркахъ шдетъ, 
Будто ненарокомъ 
ІІыльныип руками 
Тянется схватить. 

Нотъ схватилъ и стиснулъ... 
Да она рванулась: 
«Аль серпа хотѣлось? 
На — тебѣ, лови! » 
Серпъ блеснулъ и свиспулъ... 
Пыль слегка шатнулась. 
Да и разлетѣлась . . . 
Только серпъ въ крови... 

Съ оризракомъ пропали, 
Словно вихорь шаткой, 
И дѣвичьи грезы....- 
Отчего-жь потомъ 
Мать съ отцомъ видали, 
Какъ она украдкой 
Утирала слезы 
Вѣлымъ рукавомъ? 



216 — 



Отчего гурьбою 
Сватовъ засылали 
А смотрёнъ ни разу 
Не пришлось запить?.. 
Думали семьею, 
Думали-гадали 
И рѣшили: «съ глазу! 
Такъ тому и быть... 



Зимка проскрипѣла 
И весной запахло; 
Зеленя пробили 
Черный слой земли.. 
Доня все хирѣла, 
Сохнула и чахла... 
Знахари ходили, 
Только не дошли. 



Рожь поспѣла снова.. 
Свѣтится зорнйца... 
Ходятъ вдоль дороги 
Пыльные столпы... 
Только нѣтъ Сѣдова, 
И другая жница 
Вяжетъ безъ помоги 
Полные снопы. — 



— «Эхма! жалко Домны!» — 
Всѣмъ селомъ рѣшили: 
Эдакой напасти 



— 217 — 

Гдѣ избыть серпомъ! 
Старики-то скромны — 
Видио не учили : 
— «Отъ бѣды да страсти 
Оградись крестомъ . » 



— 218 



ОБОРОТЕНЬ. 

посвящается Надеждѣ Андресвнѣ Загуляовой. 



Дѣло то было давно, ас теперь, 
Истпино было... Кто хочетъ пс вѣрь.... 
Только вѣдь правды імгдѣ песхороппшь — 
Въ землю не спрячешь, конемъ пс догонишь 
Въ щелку пролѣзетъ; пзъ рукъ улетптъ; 
Въ морѣ не тонетъ, въ огяѣ не горптъ.... 
Ладно! И рѣчь не о неіі.... А срубили. 
Въ старое время, село мужички, 
И довелось имъ — знать пришлые были — 
Въ самомъ лѣсу жить, у Камы-рѣкп. 
Ну, и живутъ они тамъ, пожпваютъ, 
Церковь построили, — правятъ свой толкъ, 
Да на досугѣ звѣрише];ъ стрѣляютъ.... 
Вотъ и повадился въ гости къ ппмъ волкъ... 
Только чудноіі... пи скотины пе тронетъ, 
Ни чсловѣка, а бродптъ ссбѣ, 
Бродитъ по задворкамъ, воетъ да стопегъ, 
Словно покоііпика чуетъ въ избѣ. 



— 2іи — 

Такі.-то оіп, въ зиму съ нсдѣлю шатался, 
И надоѣлъ ;кс, да самъ іі попался! 
Парень лріпиелъ па побывку съ Москны, 
Эдакоіі боіікоіі, что мпромъ рѣшплп: 
« Миты;п, тебѣ не сносить головы!» 
Ну, а что дѣвкп — такъ крѣпко любили, 
И не :ѵл даромъ: плясупъ былъ, ігЬвсцъ — 
Будь не і"уляка, совсѣмъ «юлодецъ! 
Въ руки топоръ-ли, ружье-ль, аль иголка, 
Али хоть ипіло какое, аль ломъ, — 
Дѣло ]'(.і])птъ у него, что огпемъ, 
Нотъ II о-члплся напіъ Митька на волка: 

— «'Липіу не быть,. — не доѣзіъ, пе досплю, 
Л аанілвалу, Богъ святъ, подстрѣлю! 
Эдакъ павоетъ къ нанъ цѣлое стадо! " 

Да!... Побожился,— и і-.ъ лѣсъ... Ждать, пождать 
Вечеръ, а парпя въ пзбѣ не видать.... 

— «Чти такъ"? Далёко заидтп-бы не надо: 
Туп, до трущобы, до самоіі, съ версту, 

А молодежнпкъ — кусты па счету; 

Т\тъ II дѣвчонкамъ дорога ;іпако.ма.... 

Знать аагулялъ? Будетъ къ завтрсму дома. » 

Завтра въ ворота, а Митьки всё /іътъ: 

Кажется, парию прііідти-бы чѣліъ свѣтъ, 

Ахъ, не идетъ... А метелица стала, 

Гдѣ по колѣно сугробъ наметала, 

Гдѣ и подъ застрѣху... — ^Да!» говорятъ, 

«Пусть погулялъ-бы, а если плутаетъ? 

Да вѣдь и волкъ-то не то — чтобъ свой братъ! 

Вонъ, пономарь со двора выѣзжаетъ: 

Хоть обокликнулъ-бы, что ли, въ лѣсу...» 

Ну, пономарь, видно, гдѣ покуликалъ: 



— 220 — 

— «Кликалъ, молъ, братцы, я, Міітьку-то кликалъ - 
Не обозвался... Вотъ то-то оно: 

Ужь не того ли онъ?.. Вишь — холодно!» 
Бабы подслушали: — "Страхи какіе! 
Батюшки! слышали? въ голосъ ревутъ: 
Митька замерзъ? Вонъ, никакъ и везутъ? 
Точно: изъ стана везутъ... понятые...» 
Подлинно: ѣхали два муя^пка, 
Съ розвальней Митьку въ пзбу притащили, 
ПІубоіі накрыли, на печь уложили.... 
Три-дня ворочать не могъ языка, 
Три дня метался на печкѣ, покуда 
Знахаря, міромъ, ему не нашли, 

ч. 

и ужь откуда добыли, оть'уда? 

Богъ вѣсть!... Отрыли изъ самой земли.... 

Вотъ, — какъ поправился Митька, — на сходкѣ 

То разсказалъ, что во всемъ околоткѣ 

Просто нжто не повѣри.іъ ему... 

Вѣрптъ просвирня, и то потому. 

Что съ прихожанами разнаго толка... 

Вотъ что разсказалъ Митька про волка: 

— «Всуе побожишься — охъ, тяжело! 
Какъ побожи.яся, въ нутрѣ заскребло.... 
Мнѣ-бы п въ лѣсъ не впервоіі, да п звѣря — 
(]тало-бы дѣло за-споромъ • — теперя. 
Правду сказать, я не то-что ружьёмъ, — 
Просто: давай — пришибу кулакомъ. 

Значптъ, ужь съ волкомъ пграть мнѣ не въ нрятки: 
Какъ подвернулся, — я щёлкъ, да и щёлкъ, — 
Взве..іъ — а душа-то и спряталась въ пятки.... 
Вижу я: ровно — и волкъ, да не волкъ: 
Какъ огрызнется, да такъ-то не гожѣ, 



— 221 — 

Индл зіорозомъ подрало по кожѣ! 

Это-бы что!... Какъ взреветъ, сопостатъ. 

Да вѣдь во весь че.іовѣчесіаіі голосъ: 

— «Что-лгь ты? Ружье не заряжено, братъ?» 

Тутъ на :пііѣ дыбо:*іъ и поднялся волосъ 

Какъ ужь я выстрѣлилъ, какъ угодплъ 
Прямо ему нодъ лопатку — Богъ знаетъ! 
Видѣлъ, что лыткн ему подкосплъ, 
Да самого зіеня такъ п шатаетъ, 
Такъ п шатаетъ.... Упа.'іъ нодъ сосну... 
Только опъ прпподнялъ морду-то: — Ну! 
Видно, что зпаепіь ты, тоже сноровку: 
Мѣченныіі жерсбеіі рубишь въ винтовку .. 
Счастливъ-же ты, говорптъ, «молодецъь!... 
Былъ-бы тебѣ, иеклятому, копецъ... 
Слушаіі!. . За удаль скажу тебѣ слово 
Я про себя... 

Не бывало такова 
Ларня, не то — чтобъ у васъ на селЬ, 
А и подальше.... Да дѣвка сгубила: 
Вотъ не взлюбила его, — не взлюбпла. 
Знать уже за черные кудри его, 
Знать за его за румяныя іцеки... 
Ей-то, какъ съ гуся вода — ничего, 
Да — вѣдь ему-то покоръ п попреки... 
Ну, — НС стсрпѣлъ!... Складень съ шеи долой, 
И на поклонъ прямо къ дѣду. , . 

Тотъ внуку 
Радъ: — « Помогу-молъ, да только, — ой, ой, — 
Трудно тебѣ перенять-то науку! » 
— «Ужь помогн-де, а я заслужу.» 
— в Быть-тому-такъ: своему — удружу I » 



<22'2 

И удружилъ: пе промііп^ть-бы году — 
Парень готовь и въ огонь былъ, и въ воду 
Гдѣ, для іютѣхіі, заржетъ Ячсребцомъ; 
Гдѣ пропорхііетъ золотымъ мотылькомъ; 
Гдѣ прокукуетъ кукушкой рябою, 
Гдѣ пзъ воды краснопероіі плотвою 
Выскочетъ, сдернетъ съ крючка червяка 
И одурачптъ въ глаза рыбака; 
Гдѣ:.. да ужь что тутъ?... 

АлЪлъ онъ и макомъ, 
И на дорогѣ свѣтплъ перстенькомъ, 
Алп — пдетъ-кто, па ягоду лакомъ — 
Онъ земляникою — рдѣетъ кругомъ... 
А протяни къ Нему руку — уважптъ: 
Свалстъ, что влхорь певзпуздаінпліі, съ ногъ, 
Да п спасибо, пожалуй, не скажетъ... 
Впдптъ дѣдъ: вышслъ отъ выучки прокъ... 
— «Вотъ, «говорптъ», научился... готово! 
Только прослушал послѣднсе слово: 
Путь п дорога тебѣ — всѣ мЪста; 
Чѣмъ только хочешь- ты — тѣзгь оберппся. 
.'Іпхъ — молодцозіъ подходить бсрегпся, 
Вуде пе сняли святаго креста; 
А подойдешь, такъ — скажу тсбѣ толкомъ — 
Ужь па мепя пе пенял: убѣжпшь 
Въ лѣсъ, безъ о:лядки, нечесінньЛъ волкоиъ. 
Вотъ-тебѣ сказъ .чоіі, п полно!... Прощаіі! » 
Я съ пимъ простился — п прямо къ запюбѣ: 
Пѣночкоіі въ садпкъ ея прплетѣлъ. . 
Вижу — :уляютъ сестрицы, п оби 
Садпка краше... П пмъ и зааѣлъ: 
— «Охъ-вы, девицы — лукавицы! 



— '2-23 — 

Не гуляііте по цвѣтаііъ, 

Не ревиуііте ихь, красавицы, 

Ко сокольпмъ ко глазаиъ. 

Соколъ гоіштъ за лебедкою, 

Парепь думаетъ о томъ, 

Какъ-бы дѣвицѣ молодкою 

Подъ его вздремнуть крыломъ?» 

Спѣлъ я, а красцымъ-то слов:іо пріятно: 

— Что это, иѣііочка поііече внятно 

Пѣсню заводитъ?... Да, правда: пора 

Гнѣздышко вить ей съ утра до утра...» 

Такъ-то она... А сестра-то: — «И елки 

Словпо въ цвѣту?... Посмотри: 

Вотъ п пчелка 
Такъ и жужжитъ...» А жужжптъ не пчела — 
Я пхъ морочу съ досады п зла, 
и пмъ жужжу, ужь была — не была: 
— «Охъ-вы, зорьки неснодобныя! 
Клѣтка къ к.іѣткѣ прпгланъ сотъ; 
Обвощепъ; что слезы дробныя, 
Изъ подъ Канадой каплетъ медъ; 
А проіідетъ пора медовая: 
Улей скутанъ, выбрапъ сотъ, 
Пчелкп спятъ, — и чернобровая,' 
Хоть и съ милымъ, — а заснсть...» 
Всё прожужжалъ я, а пмъ-тб-^ііріятно... 

— «Что это пчелка-то нонче внятно, 
Словно-бы рѣчн какія, л?ужжитъ?..» 
Такъ-то она... А сестра говорить: 

— «Видишь — настала какая погода? 
Чай изъ цвѣтовъ-то пэвысосетъ меда, 
Чуетъ, что скоро и липовый сотъ, 



— 2и — 

Вотъ ей на солнцѣ л весело стало... 
Надо быть, скоро Иванъ-то Купало?» 

— ^Скоро... А на-сердцѣ кошка скребётъ... 
Только подумать, что, много съ недѣлю. 
Стлать мнѣ съ тобою въ свѣтелкѣ постелю. 
Словно — кто подъ-бокъ мпѣ хватитъ иожомъ...» 
Какъ услыхалъ я, — ііовіісъ паукомъ ; 

Съ вяза спустилъ паутин у -другую, 

Будто основу сиовалъ-бы какую, 

Такъ вотъ п мычусь по пей челнокомъ. 

— гГляпь-ка! паукъ-то какоіі? со крестомъ! 
Вотъ въ пузырёкъ бы его, да потомъ 

Въ землю зарыть бы подъ волчьпмъ кустомъ: 

Три-года ждп, а въ Ивапа-Купало 

Вынешь жемчужпну въ мелкіи орѣхъ. » 

Такъ-то она, а сестра еіі : — »Вѣдь грѣхъ 

Душу жпвьемъ зарывать...» — -Угадала! 

Нішто паукъ-то показанъ въ душахъ?^ 

Хоть раздавп, такъ іі то въ барышахъ... 

Сказано: гадпна! Вотъ носмотрпка-ка : 

Я его — разомъ!» 

']'ворсцъ мой Владыка! 

Свѣту не взвидѣлъ я ! Знать ужь съ тоски . 

Вѣткою хлысть поперекъ-то щекп!.. 

Такъ и сомлѣла , что снѣгъ нобѣлѣла , 

Прыгнула — ; вѣтку-то , видно , достать , 

Лнъ не достала се : улетѣла 

Дымомъ-лп? пылью-лп? чѣмъ? — г1 не знать. 

Вечеромъ сѣла она у окошка, 

И не въ доіадъ ей, что протпвъ — сторожка: 

Я кузпсцомъ въ лопухѣ стрекочу, 

Глазъ не свожу съ пен, а къ ней не скачу... 



^ 223 — 

Вотъ и сидптъ она, будто горюетъ — 
На псбо смотріітъ, колечко цслуетъ... 

Я — какъ скачуся ііадучеіі звѣздой, — 

Крикнула: «ЗвКздочка! стоіі-?ке ты, стой! 

Ворога въ омутъ, п съ камнеиъ на шеѣ, 

А для пего, для міілаго дружка, 

Выдерни съ тѣломъ серьгу іізъ ушка! » 

Ну, ужь и звѣръ, не бывалъ меня злѣе : 

Кажется, вырвалъ бы дѣду языкъ .. 

«Такъ-то меігя научплъ ты, старикъ? 

Что тебѣ, лысому, на вѣкъ достало, 

Нашему брату п па день-то мало. 

Вишь, запугалъ пп съ того — пи съ сего! — 

Не побоюсь же, — какъ есть, — ничего, 

Только-бъ дождаться Ивановской ночл...» 

Ждалъ и дождался, хоть не было мочи: 

Зналъ, что она-то купаться поіідетъ... 

Спрятался въ тпну, подъ самыіі подъ плоть. 

Малою рыбкол... А ночь разгоралась — 

Ка.ждою лѣтпсіі звѣздоИ величалась, 

Съ мѣсяца словно рубаху сняла, 

Всѣ огопылі по болотамъ зажгла... 

Слышу — подходятъ п дѣвкп купаться — 

Думаю: Тутг-лп? «И слышу», что тутъ... 

— аОхъ, погодп-же ты вдругъ раздѣваться! 

Даіі обморочить пхъ: пусть пхъ плывутъ, 

Пусть ихъ, что уткп, ныряютъ покуда, 

Дай мнѣ дождаться завТтнаго чуда: 

Я изъ осоки постель постелю, 

Я тебя «иашиліо» баюкать велю: 

Искра за пскроіі, струя за струею, 

Пѣсия за післеіі, звБзда за вТіздою, — 



і5 



— 226 — 

Все прогорптъ — проаоетъ падъ тобою...» 
Такъ вотъ, и думаю — саііъ не кажусь... 
Нё-за-чѣмъ — въ волю въ водѣ нагляжусь... 
Прыгнула съ плота, нырнула .. п точно — 
Кто ее въ руки мнѣ сунулъ нарочно. . 
Ну!... А Распятіе было на иен, 
Съ крѣпкпзіъ гаіітанчпкомъ — рви-ие жалѣй. . 

Не поддалася. . Такая ужь дура!... 

Что жь? вотъ п платптся волчая шкура! » 

Съ тѣмъ и пздохъ... 

Погляжу: па снѣгу, — 
Богъ покарай меня если я лгу, — - 
Парень — не волкъ, да руічяныіі, здоровый... 
Волчій на немъ полушубокъ, весь новый; 
Только-что кровь запеклась на усахъ, 
Да угольки Еотухаютъ въ глазахъ, 
А по 'плечу — шемаханскаго шелка — 
Сыплются кудри... Да ну!... Не до нпхъ!... 
Вѣдать, не вѣдаю — какъ я въ жпвыхъ?...» 
Вотъ что разсказывалъ Митька про волка... 

Дѣло-то было давно — не теперь, 
Истиппо было... кто хочетъ — не вѣрь! 



І1>1 — 



РУСАЛКА. 



(СоФьъ Григорьев НІІ Мей.) 

Мечется п плачетъ какъ дитя больное 
Въ нсспокоГиіоа ліолькь, озеро лѣсное... 

Тучей потемпѣло; брызжетъ мелкой зернью — 
Такъ и отлішаетъ ссребромъ да чернью .. 

Вѣтеръ по дубровь сѣрычъ волкомъ рыщетъ; 
Молнія иа землю жгучпмъ ливнемъ прыщетъ; 

И па голосъ бури, побросавши прялки, 
Вынурпуліт со дпа рѣзвыя русалки... 

Любо некрещсііымъ въ бурю непогоду 
Кипятить п иѣяііть жаркоіі грудью воду, 

Любо пмъ за вмхремъ перслетнымъ гнаться. 
Громкимъ смѣхомъ съ гроноиъ окликаться!.. 

Волны (імъ щскочутъ нлзчп налпвныя, 
Чешутъ бѣлыиъ гребііСіяъ к:»сы разсыиныя; 



— 228 — 

Ласточки быстрѣе, легче пѣііы зыбкой, 
Руки ихъ мелькаюпэ бѣлобокоіі рыбкой; 

Огоеькомъ подъ поиломь щеки половѣюгь; 
Яркимъ изумрудозіъ очи зеленѣютъ. 

Плещутся русалки, мчатся ьъ перегонку, 
Да одна отстала — отплыла въ сторонку... 

Къ берегу доплыла, іга берсгъ выходитъ, 
Блѣдтіііѵін рука.лп ивиякп разводііті ; 

Притаилась въ лпствѣ на прибрежьь черномъ. 
Словно бѣлыіі лебедь въ тросннкѣ озерномъ... 

Вотъ-ужь попеиногу непогодь стихаетъ; 
Вѣтсръ съ лпстьевъ воду вѣнпкомъ сметаетъ; 

Тучки разлѣтились. словно птицы въ гнѣзды; 
Бисеромъ перловымъ ві.ісынали звѣзды; 

Мѣсяцъ двоерогій съ неба голубова 
Засвѣтплъ отломкомъ перстня золотова... 

Чу! переливаясь межь густой осокой. 
По водѣ несется благовѣстъ далекой — 

ЬлаговТ.стъ далекой по водѣ несётся 

И волною звучной прямо въ дуніу льется? 

Видится .храмъ Божііі, пТ.спь слышна святая — 
И сама-собою крсстъ творитъ десная .. 

И въ душЬ русалка всёпоииіые звуки 
Пробудили много и тоски и муки, 



— 229 — 

Много шевельнул» страсти пережитой, 
Воскресили много были позабі.ітоіі. 

Вотъ въ селѣ родіііііомъ кралияя избушка; 
А яь избушкѣ съ дочкой ііяііьчятся старуиіка: 

Бережетъ и холитъ, по головкѣ гладить, 

ТЬіііитъ лептой алой, въ пйстрый ситецт. рядитъ.., 

Да и вышла-жь дѣвка при такоіѵіъ уходѣ: 
Ніітъ ея красивѣй въ цѣлоиъ хороводѣ... 

Вотъ и боръ сосѣдпііі — тамъ грибовъ, да ягодъ, 
За одну псдѣлю илберешься па гсдъ; 

А аачпутъ, подъ осень , грызть орѣхи бѣлки — 
Сыпь орѣхъ въ лукоиікп: — близко пбсидѣлки. 

Тутъ-то цогуляютъ пар пи удалые, 
Тутъ~то насмЬются дѣвки иолодыя!... 

Дочь въ гостяхъ за прялкой пѣсни распѣваетъ, 
Л старуха дома ждётъ да поджидаетъ ; 

Огоньку добыла — на дворѣ ужь ночька — 
Долго засидѣлась у сосѣдей дочка... 

Оттого и долго; парень приглянулся 
й лихой бѣдою къ дѣвкѣ подвернулся; 

А съ бѣдою рядомъ ходить грѣхъ пезванеой... 
Полюбился парень дѣвкѣ безталанной, 



— 230 — 

Такъ ей полюбился, словпо душу вынулъ. 
Да и насмѣялся — разлюбплъ п кнііулъ — 

Позабылъ голубру сизокрылыіі голубь — 

И остались бѣдноіі смѣхъ ічірскоіі, да црорубь. 

Вспомнила русалка — бѣлы рукигложетъ; 
Рада-бъ зарыдала — и того не. можетъ; 

Сотворить молитву забытую хочетъ — 
Нѣтъ для ней молитвы — и она хохочетъ... 

Только, пробираясь на село въ побывку, 
Мужичёкъ проснулся и стсгаетъ сивку, 

Лобъ, и грудь, и плечи крсстно знаменуетъ, 
Да съ сердцовъ на хохотъ окаянный плюетъ. 



— 231 



.ІЪІІІІИ. 



(Николаю Ипапопичу Липину.) 

Двойпымъ, зеліінымъ строемъ, 
Вдоль узкаго проселка, 
Подъ снѣжпоіі шапкой дремлетъ 
И сосенка, и ёлк.і; 

Осина кочепѣстъ 

И дрогнетъ отъ мороза, 

И вся въ слезахъ алмазныхъ 

Плакучая берёза; 

Ихъ предки — въ три обхвата, 
По одаль отъ опушки. 
Взнесли надъ молодежью 
Маститыя макушки; 

Вдали дубнякъ; да Лѣшій — ^ 
Всѣхъ выше головою: 
Рога торчатъ сквозь космы; 
Копыта подъ землею... 



— 232 — 

То всѣхъ дерсвьсвъ влше. 
То ниже мелкоіі травки, 
Что топчутъ чуткой ножкой 
Букашки п козявки; 

Владыка полновластный 
Зеленаго парода, 
Онъ всей лѣсной державѣ 
Судья и воевода. 

Зимою онъ сугробы 
Въ овраги зазіетаетъ, 
И тропки онъ лпсицачъ, 
И заііцамъ прочищаетъ; 

И снѣгомъ онъ обносить 
Берлогу медвѣлсёнка, 
И вьетъ мохнатой лапой 
І"'нѣздо для вор(нёііка; 

И волку-сыромахѣ 
Онъ кажетъ путь-дорогу, 
И, на смѣхъ доѣзжачпмъ 
И звучному ихъ рогу, 

И стаѣ гончихъ, звѣря 
Въ трущобѣ укрывастъ... 
А къ осени деревья 
Онъ холитъ-сбсрсгаетъ: 

Подъ корень ихъ валсжнпкъ 
И палый листъ, вязаіікоіі, 



- 233 - 

Кряхтя, валптъ съ плеча оііъ 
Надъ бѣлою бѣляіікой, 

Надъ рыжпкомъ и груз)1,емъ, 
Надъ тонкою опімікой: 
Укроетъ; проберётся 
Къ гргбовшіцамъ сторопкон , 

И Филішомъ црогукнетъ, 
И въ чаідѣ, за кустам, 
Засвѣтитъ, что волчиха. 
Зелёными глазами. 

Въ орѣшііикѣ змѣею 
Шипитъ онъ для потѣхи, 
Чтобъ дѣвушки у бѣлокъ 
Не сняли всѣ орѣхп, 

А лѣтомъ провожаетъ 
Убогую калику; 
За дѣвицен, охочей 
Ходить по землянику. 

По ягоду-малину 
Съ смородиною чёрной, 
Слѣдптъ онъ втихомолку 
ІІромежь листвы дозорной; 

И если бойкііі парепь 
Гдѣ пѣсенку затянетъ, — 
Проказнпкъ-Лѣшіи кличеиъ 
Красавицу обманетъ, 



— і>34< 



А парпя обоіідетъ опъ... 
И, если гдѣ калпку, 
Позарясь на поневу, 
Котомочку п кпку — 

Съ зашитымъ подаяпьеічъ, 
Бродяга ждстъ, — дѣдъ стукнетъ 
На ЦІЛЫІІ лѣсъ дубинкой, 
Конёмъ заржетъ, аукнетъ, 

Грозоіі п буііпымъ впхремъ 
Вдоль по лѣсу застоііетъ, — 
И въ самую трущобу 
Недобраго загопптъ; 

Тамъ будстъ сытъ бродяга 
До третьяго до Спага: 
У яблонь п у пчслокъ 
Накоплено запаса... 

А въ лѣсъ заіідстъ охотнпкъ — 
Опять стучптъ дубпні.а, 
И прячется въ трущобѣ 
Вся дичь и вся дичінгка... 

Всего ліобезиѣіі вёсны 
Для дѣда: припадаетъ 
Къ сыроН землѣ онъ ухомъ 
Слышптъ: — всё копастъ, 

Все роется подъ склепомъ 
Своеіі темницы тѣсноіі, 



— 235 — 

Всё дышетъ ?каждой жизни 
И силою воскресной. 

И травка, п муравка, 
И первые цвѣточкп, 
И первый, иа волю 
Пробйвшіяся почки. 

Вотъ все зазелепѣло; 
Летучими цвѣткамп 
И бабочки и віуиіки 
ІІорхаютъ падъ лугами; 

Жужжа, роятся пчелы; 
Поютъ на гнѣздахъ птицы 
И на небѣ играютъ; 
Весениія зорницы. 

Дѣдъ долго и любовно 
По лѣсу ходитъ-ходитъ, 
Порой съ былинки малой 
По часу глазъ не сводить. 

И всё онъ на сторожкѣ — 
Съ зори до полуночи, 
Пока ужъ напослѣдокъ 
Не выбьется изъ мочи... 

Устанетъ, притомится 
И спать прійдетъ охота — 
Уйдетъ въ дубовый островъ 
Въ любимое болото: 



- 236 — 

Тамъ типа — что псрпііа, 
Тамъ дѣду, ночью тііхоіі. 
Зыбучая постоля 
Съ русалкой — лѣшсчпхой. 

Для ееіі-то огіъ осоку 
Въ зелепыіі пологъ рядптъ; 
Для пеіі медвѣжьп ушкп, 
Вороньи глазки садптъ; 

Для пей п незабудки — 
Ковромъ, узорііо-шптымъ; 
Для пей п солоЕсіікп 
По ветламъ п ракптамъ. 

Для ней-то подъ Купалу 
Полуночью роспстоіі, 
И папортппкъ безцвѣтныц 
Цвѣтетъ звѣздол лучистой. 

Сюда ужь не добраться г 

Ни вершникамъ, ни пѣшимъ... 
И снитъ онъ... Да лстаетъ 
Недобрый сонъ надъ лѣшимъ... 

И спится дѣду, будто, 
По всей его дубровѣ, 
Чудное — что творится, 
И все, какъ-будто, вповѣ... 

Что мчится издалека 
Невѣдомая сила 



- 237 - 

И старую трущобу 
Всю .поскомъ пололаіла: 

Подсѣчспъ, сруб-лспъ, свалснъ 
И сгублепъ топорами, 
Кругомъ весь островъ стлистъ 
Дрожащими вѣтвяып; 

Что просѣка съ іюл-версту 
Идвтъ поверхъ болота, 
И вдалекѣ сверкаетъ 
Зловѣщіімъ окомъ что-то, 

И гачптся-мчптся-мчптся, 
И ближе подлстаетъ; 
Паръ іізъ лоздрсіі п пгкр-.і; 
Слѣдъ полымя смсіастъ. 

Шппптъ-шпіштъ п свіпцстъ, 
й словно змТіГі крглтатол, 
Грозптъ чугутіоіі грудью 
Груди его косматол... 

Про"пулся, гля іулъ — впдптъ: 
Не островъ, а площадка; 
Дубовъ — какъ не блв ло: 
Всё срублспо, пс'З ^ладк^... 

Засыпано болото 
Пескомъ, дрсгвол п щсб:'смъ, 
й мостъ падъ піг:ъ поднялся 
Грапптныиъ сТ.рымъ греб :смъ 



I 



— 238 — 

И, разсыпая искры, 
Далёко — въ полѣ чпстомъ, 
Летйтъ змѣя чугунка — 
Съ шипѣніемъ и свистомъ. 



I 



— 239 - 



хозяпиъ. 



Въ визенькоГі свѣтёлкѣ, съ створчатычъ окномъ, 

Свѣтится ла\іпадка въ сумракѣ иочііомъ: — 

Слабый огопечекъ то совсѣмъ замрстъ, 

То дроікащп^^ь свЪтомъ стЬпы ооольетъ. 

Новая свѣтёлка чисто прибрана: 

Въ темиотѣ бѣлѣетъ занавКсь окна; 

Поль отструганъ гладко; ровспъ потолокъ; 

Печка развальпая стала въ уголокъ. 

По стѣиазіъ — укла;^кіі съ дѣдовскіі.ѵъ добромъ. 

Узкая скамеііка, крытая ковромъ, 

Крашениыя пяльцы съ стуломъ разівііжнымъ 

И кровать рѣзная съ пологомъ цвВтпызіъ. 

На кровати крѣико спптъ сѣдоіі старпкъ: 

Видно пересыпалъ хмѣлемъ пуховпкъ! 

Крѣпко спптъ — ПС слышіітъ х)іѣль;іыіі стариаа, 

Что во сн'В лепечетъ подъ ухоічъ жена. 

Душпо ей, неловко возлѣ старика: 

Свѣсшіась съ кровати полная рука; 

Губы раскраснѣлпсь, словно королька 

Кинули рѣснпцы тЬнь на пол-щскп; 



- 240 — 

Одѣяло сбито, свернуто въ комокъ, 
Съ голосы скатился шелковый платокъ; 
На груди сорочка ходптъ-ходеііемъ, 
И коса сползаетъ по плечу ужомъ. 

А за печкоіі кто-то нехотя ворчптъ: 
Знать другой хозяпт> по поча^іъ не спптъ! 

На мужа съ женою смотрптъ до^ювой 

И качаетъ тихо дряхлой головой: 

— «Сладко пыъ согнулось: полночь на дворѣ. 

Жучка прпзатихла въ теплой копурѣ; 

Обошелъ обычпыиъ я дозоромъ долъ — 

Весело хозяить въ доипкѣ такомъ! 

Погреба ііабпты, закрома полны 

И на сѣповалѣ сѣпа съ три копны; 

Отъ копюшпи кучкп спѣга от рсбсшь, 

Корму дашь лошадкамъ, грпвы заплетешь, 

Сходпшь въ кладовыя, отомкнешь замкп — 

Кладп дорогія лоіятъ супдукп. 

Все-бы было ладпо, вес мнѣ попутру .. 

Только вотъ хозяйка памъ не і;о двору: 

Больно черноброва, болыю иолода, — 

На ссрдііѣ тревога въ головѣ — бѣда! 

Кровь-то говорлива, грудь-то высока... 

Мвгомъ одурачптъ мужа-старпка... 

Знать п домовому не сплестп по|іол 

Бороду сѣдуіо съ чернею косой. 

Нрп лгодяхъ смѣется, а — глядишь — тайкомъ 

Нлачстъ, да вздыхаетъ — знаю я по комъ! 

По:одн-жь, я съ нею шуточку сшучу 

И отъ черной думы разомъ отучу: 



_ 24-1 — 

Только обоймется съ грсзоіі горячо, — 
Я тотчасъ голубкѣ лаиу на плечо, 
За косу поймаю, сдергіу простыпю — 
Воле» аль неволей грезу отгоню. , 
Этимъ не ороймется, — пропадай она, 
Баба-переіаетка, мужпяя ?кепа! 
Всей косматоіі грудью ляіу ей на грудь 
И не дамъ ни разу наливной вздохнуть, 
Защемлю ей сердце въ іфѣпкіе тиски: 
Скажутъ, что зачахла съ горя да съ тоски. 



16 



24.2 - 



ПРЕДАНІЕ— ОТЧЕГО ПЕРЕВЕ.ШСЬ ВИТЯЗИ НА СВЯТОЙ 

РУСИ. 



Сибирская Сказка ^). 

Выѣзжали на СаФатъ рѣку, на закатѣ краснаго солнышка. 
Семь удалыхъ руссклхъ вптязей, 
Семь могучихъ братьевъ названныхъ: 
Выѣзжалъ Годенко Блудовичъ, да Васплій Казпмировичъ, да 

Васпліц Буслаевичъ, — 
Выѣзжалъ Иванъ Гостппыіі сынъ, — 
Выѣзжалъ Алеша-Поповпчъ ыладъ, — 
Выѣзжалъ Добрыня-молодецъ , 
Выѣзжалъ и матерой казакъ, — 
Матерой казакъ Илья Муромецъ. 
Передъ нпмп раскинулось поле чистое, — 
А на томъ на полѣ старый дубъ стоить, 
Старый дубъ стоптъ, кряковястый. 
У того ли дуба три дороги сходятся: 
Ужь какъ первая дорога ко Нову-городу, — 
А вторая-то дорога къ стольному Кіеву, — 
А что третія дорога ко Синю морю далекому... 
Та дорога прямоѣзжая, нрямоѣзжая дорога, пря.моиутная: 
Залегла та дорога ровно тридцать лѣтъ. — 



— 24.3 - 

Ровно тридцать лѣтъ и три года. 

Становились витязи на распутіп, — 

Разбивали бѣлъ-полотнянъ шатсръ, — 

Отпускали консіі погулять по чисту полю. • 

Ходятъ кони по шелковой травѣ-муравѣ, 

Зеленую траву поніипываютъ, 

Золотою уздечкою побрякпваютъ, 

Л въ шатрѣ полотняноыъ витязп опочивъ держать. 

Было такъ — на восходѣ краснаго солнышка, 

Вставалъ Добрыня-молодецъ раньше всБхъ, 

Умывался студеноіі водой 

Утирался тонкимъ полотпомъ, 

Помолился чудну образу. 

Впдитъ Добрыня за' СаФатъ рѣкой бѣлъ-полотнянъ шатеръ: 

Въ томъ-ліі шатрѣ залегъ Татарченокъ, 

Злоіі Татарппъ — бусурманченокъ — 

Не пропускаетъ онъ ни коннаго, ни пѣшаго. 

Ни ѣзжалаго добраго молодца. 

(Іѣдлалъ Добрыня своего борзаго коня; 

Клалъ на него онъ потнички, 

А на потннчкп коврпчкп, 

Клалъ сѣдельцо черкасское, 

і^ралъ копѣііце урзамецкое, 

Бралъ чингалпще булатное, — 

И садился на добра коня. 

Подъ Добрынеіі кЪнь осержается: 

Отъ сыроіі земли отдѣляется. 

Выходы мечетъ по мѣрной верстѣ, 

Выскокп мечетъ но сѣнноіі копнѣ. 

ІІодъѣзжаетъ Добрыня ко бѣлу шатру 

II крпчитъ зычпымъ голос омъ: 

«Выходи-ка, Татарченокъ, злой Татарииъ бусурманченокъ: 



— 124.4 — 

(^танемъ мы съ тобой честный бой дер?кам. . » 

Втапоры выходптъ Татпрппъ изъ бѣла-шатра 

И садится на добра копя. 

Не два вѣтра въ полѣ слеталпся, 

Не двѣ тучп въ пебѣ сходилпся, — 

Слеталися-сходіілися два удалые витязя... 

Ломалпся копья пхъ острыя. 

Разлетались мечи ихъ булатные: 

<1ходили витязи съ добрыхъ копей 

|{ хв.'талпсь въ рукопашныіі бой. 

Правая ножпа Добрынп ускользнула. 

Правая ручка Добрыни удропіула, — 

П валился онъ на сыру землю. 

Скакалъ ему Татарпнъ па бѣлы груди, 

ІІоролъ ему бѣльі груди, 

ііынималъ сердце съ печенью. 

Было такъ — на восходѣ краснаго солнышка, 

Всталъ Алеша-Поповичъ раньше всѣхъ, 

Выходплъ опъ на СаФатъ-рТ.ку, 

Умыва.іся студеной водой, 

Утирался тонкимъ полотномъ. 

Помолился чудпу образу. 

Видптъ онъ коня Добрынина: 

Стоптъ борзый конь, осѣдланпый и взнузданный,, 

Стоитъ борзый конь, только н> веселъ,' — 

Потупп.!іъ очи во сыру землю: 

Знать тоскуетъ онъ но хозяиііѢ, 

Что по томъ-лп Добрынѣ-молодцѣ. 

(Іадился Ллеша па добра копя, — 

Осержался подъ пимъ добрый конь. 

Отделялся отъ сырой земли, 



— 245 — 

Металъ выхол,ы по иѣрной верстѣ, 

Металъ выококи по сѣгііібіі копнв. — 

Что не бѣль во поляхъ забѣлѣлася — 

Забѣлѣлася ставка богатырская; 

Что ііс, гііііь ві» поляхъ засііиѣласп — 

і^асинѣлись піечп булатные; 

Что ие крась во поляхъ иакраснѣлася — 

оакраснѣлася кровь съ печенью. 

|[одъѣзжаетъ Алеша ко бѣлу ліатру — 

У того-ли шатра спптъ Добрынл-молодецъ, 

Очи ясныя закатилися, 

Руки сильный опустилися, 

На бѣлыхъ грудяхъ запеклаея кровь. 

И кріічитъ Алёша зычнымъ голосомъ: 

Вылѣзай-ка ты, Татарииъ злой, 

На чрстноіі, бой, па побраііочку. » 

Отвѣчаетъ ему Татарчснокъ: 

— «Охъ-ты гой оси, Алеіпа-Поповичъ младъ! 

Ваши роды не уклончивы. 

Не уклончивы ваши роды, не устоіічішы — 

Что не стать тебв со мноіі боіі держать. » 

Какъ возговоритъ па то Алеша-Поповпчъ-іѵі.идъ: 

«Не хвались на нпръ лдучи, 

А хвались съ ппру идучя» 

Втаноры выходитъ Татаринъ изъ бѣла-ятатра 

И сад,ится на добра коня. 

Не два вѣтра въ нолѣ слеталнся. 

Не двѣ тучи въ небѣ сходплпся, — 

Сходплися-слеталися два удалые витязя : 

Ломалися копья нхъ острыя, 

Разлеталися мечи ихъ булатные, 

И сходили они съ добрыхъ конеіі, 



— 24-6 ~ 

И хваталпсь въ рукопашный бой. 

Одолѣлъ Алёша Татарина: 

Валилъ его на сыру землю, 

Скакалъ ему на бѣлы грудп, 

Хотѣлъ ему пороть бѣлы груди, 

Вынпмать сердце съ печенью. 

Отколь тутъ не взялся черный воронъ 

И вѣщаетъ онъ чсловѣческимъ голосомъ: 

«Охъ-ты гой есп, Алёша Поповичъ — младі.! 

Ты послушай меня, чернаго ворона: 

Не пори ты Татарину бѣлыхь грудей, 

А слетаю я на синё -морс, 

Принесу тебѣ мертвой и живой воды 

Вспрыснешь Добрыню мертвой водой, — 

Сростётся его тѣло бѣлоо; 

Вспрыснешь Добрыню жпвой водой, 

Тутъ п очнется добрый молодецъ... » 

Втапоры Алёша ворона послушался, — 

И леталъ воронъ на спнё-море, 

Лрнносплъ мертвой и живой воды. 

Вспрыскпвалъ Алёша Добрыню мёртвой водой- 

Сросталося тѣло его бѣлое, 

Затяпшалпся раны кровавыя; 

Вспрыскива.іъ его жпвой водой, — 

Пробуждался молодецъ отъ смертнаго сна. 

Отпускали они Татарина. 
Было такъ — на восходТ. красиаго солііыніка, 
Вставалъ Илья Муромецъ раньше всѣхъ, 
Выходилъ онъ на СаФатъ-рѣку 
Умывался студеноіі водоіі, 
Утирался топкпмъ полотномъ, 
Помолился чудну образу. 



- 247 — 

Видитъ онъ: черезъ СяФатъ-рѣку 

Переправляется сила басурманская, 

И тоіі силы добру молодцу не объѣхати, 

Сѣрому волку не обрыскати, 

Черному ворону не облетети. 

И крпчитъ Илья зычнымъ голосомъ: 

«Ой, ужь гдѣ вы, могучіе витязі, 

Удалые братья названные?» 

Какъ сбѣгалися на зовъ его витязи 

Какъ садилися на добрыхъ коней, 

Какъ бросалися на силу басурманскую: 

Стали силу колоть — рубпть. 

Не столько вптязи рубятъ, сколько добрые кони ихъ топчутъ. 

Бились три часа и три ыпнуточкп — 

Изрубили силу поганую. ■ . 

И стали витязи похвалятпся: 

сНе намахалпся наши могутныя плечи, 

Не уходилпся наши добрые кони. 

Не притупились мечи наши булатные! » 

И говорить Алёша-Поповпчъ младъ: 

«Подаваіі еамъ силу нездѣшнюю — 

Мы и съ тою силою, витязи, справимся! 

Какъ промолвилъ онъ слово неразумное, 

Такъ слетѣли двое воителей, 

И вѣщали они громкимъ голосомъ : 

— «А давайте съ нами, витязи, бой дерлгать 

Не глядите, что насъ двое, а васъ семеро. > 

Не узнали витязи воителей... 

Разгорѣлся Алёша-Поповичъ на пхъ слова. 

Поднялъ онъ коня борзаго, 

Налетѣлъ на воителей 

И разрубплъ ихъ пополамъ, со всего плеча : 



- 24.8 - 

Стало четверо — и живы всѣ. 

Налетѣлъ на нихъ Добрыня молодецъ, 

Разрубилъ вхъ пополамъ, со всего плеча: 

Стало восьмеро — и яшвы всѣ. 

Налетѣлъ на нихъ Илья Муромецъ, 

Разрубилъ ихъ пополамъ, со всего плеча: 

Стало въ двое болѣе — и живы всѣ. 

Бросились на Силу всѣ витязп, 

Стали они Силу колоть — рубить... 

А Сила всё ростетъ — да ростетъ. 

Всё на витязей съ боемъ идетъ... 

Не столько витязи рубятъ, 

Сколько добрые кони ихъ топчутъ... 

А сила всё ростетъ — да ростетъ, 

Все на витязей съ боемъ пдетъ... 

Бились витязи три дня, три часа, три минуточки: 

Примахалися ихъ плеча могутныя; 

Уходплися кони ихъ добрые; 

Притупи.іись мечи ихъ булатные... 

А Сила все ростетъ — да ростетъ, 

Всё на витязей съ боемъ идетъ... 

Испугались могучіе витязи: 

Побѣжали въ камепныя горы, въ тёмныя пещеры... 

Какъ подбѣжитъ витязь і;ъ горѣ, таьъ и окаменѣетъ; 

Какъ подбѣжитъ другой, такъ и окаменѣетъ; 

Какъ подбѣжитъ третій, такъ и окаменѣетъ... 

Съ тѣхъ-то поръ и перевелись витязп на Святой Руси! 



- 249 - 



С Л ОНО 
о ПОЛКУ ИГОРЯ, 

СЫНА СВЯТОСЛАВОВА, БНуКА ОЛЕГОВА. ') 



Посвящается Его Императорском]] Высоместву, Принцу 
Петру Георггевичу ОльЬепбургскому . 

Аль затягивать, ребята, на-стариппый ладь 
Пѣсню слёзную о п(3лку Князя Игоря, 

Князя Игоря Святславпча! *) 

А и пѣсню намъ затягивать 

Про недавнюю былинушку, — 

Не по замыслу Болнову. 
Коли вѣщему Бояиу ирплучалося 

Про кого-нибудь нѣсню складывать, 

Растекался мыслію онъ по лѣсу, 

Мчался сѣрымъ волкомъ по полю 

И сизьшъ орлокъ подъ облакомъ. 

Про былыя про усобицы 

Пѣсни прежнпхъ лѣтъ паиъ памятны: 



— 250 — 

Втапоры на стадо лебедей 
Напускали десять соколовъ: 
Чей соколъ на стадо первый налъ, 
Тотъ и первыіі свою пѣспю пѣлъ 
Ярославу, Кыязю старому, 
Али свѣтъ-Мстиславу храброагу, 
Какъ Редедто могутной нашъ Князь зарѣзывал 

Передъ тѣх^іп-лп друлшнами Косо;кскими; 
Али красному Роману Святославичу, *) 

Да Боянъ не десять соколовъ 

Напускалъ па стадо лебедей, 

А персты своп искусные 

Распускалъ онъ по живымъ струнамъ, 

И во славу удалыхъ Князей 

Рокотали струны вѣщія. 

ч 

Такъ затянемъ-же, ребята, пѣсню дружную, 
Что отъ стараго Владиміра 
II до нынѣшняго Игоря, 
Какъ, исполнясь духа ратнаго, 
Опоясавъ умъ свой крѣпостью. 
Изощривши сердце мужествомъ, 

Онъ навелъ свои полкъ на землю Половецкую, 
За свою-лп землю Русскую... 

Посмотрѣлъ па солнце Игорь Князь — 
Видптъ: меркнетъ солнце свѣтлое 
И дружипы покрываетъ тьмой. 
И промолвплъ Игорь воипамъ: 
«Други-братья! Помужаемся! 
Воленъ Богъ въ небесномъ знаменьѣ, 
А памъ лучпіе быть изрубленнымъ, 



— 251 — 

Чѣмъ въ позсірііыіі во полопъ попасть: 
Сядсвіъ, братцы, на лііхпхъ копсіі, 
Да пссмотримъ-ка на сииііі Донъ! » ") 

Занялись у Князя думы пыломъ-полымемъ. 
Да II жаль ему, что знаиеиье 

Заступило путь-дорогу на великіи Донъ. ') 

ч « Захотѣлось мпТ,, промолвплъ оиъ, 

Съ вами, братцы, прпломить копьё 
Концонъ поля Половецкаго: 
Аль сложу свою я голову, 
Аль напьюсь шеломогаъ йзъ Дону. » 

Охъ — ты, гоіі-еси, гремучііі соловеіі Боянъ! 
Кабы ты теперь, соловушко, 

Намъ защёлкалъ про дружины Князя Игоря, 

(Ты порхнулъ-бы въ вѣтвп мысленнаго дерева), 
Ты Бзвился-бъ умомъ подъ облако, 
Свилъ-бы свиткомъ славу нашихъ дней. 
Да со славой стародавнею 

И порхнулъ-бы-полетѣлъ стезёіі Траяновой 
По полямъ и по угоріямъ. 

Вотъ тебѣ бы пѣсиіо складывать про Игоря, 

Про того-лп внука про Олегова... 
Да не буря соколовъ песётъ 
Черезъ поле-степь широкую — 

Стаи галочьи метутся на великій Донъ: 
Не тебѣ, Бонну вѣщему, 
(Внуку мудрому Велесову), — 
Намъ прпшлося пѣсню складывать. 

Кони ржутъ за Сулою; 

Звенитъ слава въ Кіевѣ; 
Трубы трубятъ въ Новѣгородѣ; 



— 252 — 

А въ Путіівлѣ знамена стоятъ. 
Поджпдаетъ Игорь-Князь 
Мпла-брата Всеволода: 
Молвптъ буй-туръ Всеволодъ; 
«Нѣтъ ыііѣ свііту свЬтлаго, 
Кромѣ брата мплаго, 
Игоря родіімаго: 
Оба мы Святославичи. 
Сѣдлай, братъ, лпхнхъ коиеи, 
А мои осѣдланы, 
У Курска сготовлены; 
А мои Куряне-то 
Конники бывалые: 
Подъ трубами повиты; 
Подъ шеломами взлелѣяны, 
Копцомъ копьсвъ вскормлены; 
Дороги имъ вѣдомы, 
Овраги имъ знаемы, 
Луки ихъ натянуты, 
Колчаны отворены, 
А сабли отпущены: 
Скачутъ они ио полю, 
Словно волки сѣрые, 
Себѣ чести-почести, 
Князю — славы ищучи!» 

Втапоры вступаетъ Игорь-Князь золотъ стремень, 

Выѣзжаетъ въ поле чистое... 
Заступило солнце путь ему потёмками ; 
Застонала ночь, і розою разбудила птицъ; 

Воютъ звѣри на раснутіи; 

Кличетъ дива съ вершины дерева, 

Вѣсти шлетъ землямъ иезпаемымъ; 



— 253 — 

И Поіігорыо, и Посуліго, 
И Корсуіію, п Сурожу съ Волгоіі-рѣчсиькой, 
И тебѣ, Тічутаракаііскііі іісту.і;аііъ! 
Тутъ-то Половцы, путями неготовыми, 

Побѣжалп па велпкііі Допъ ; 
Заскрипѣліі пхъ телѣгп со полуночи, 
Словно лебеди крикливые снялися съ мѣстъ. 

Игорь вопновъ ыа Доиъ всдіітъ: 
Налетаютъ птицы стаями, почуя кровь, 
Ло оврагамъ волки вэемь ворожатъ грозу, 
И орлы звѣреа сзываютъ кл^кто>іъ па кости, 
И лисицы па краспы щиты раз,іаял:ісь... 

Охъ ты, гоіі-есп земля Русская, 

За холмами ты схоро:пілася! ») 
Поздно. Меркнетъ ночь. Свізтъ-зорька закатилася, 

Потсмнѣло поле чистое; 
Задремала пѣсня соловьиная; 

Пробудился говоръ галочііг 
А какті Русскіе по полю по великому 
Изгороду іиъ Щ11Т0В7, багряныхъ вывели. 
Себѣ чести, Киязіо славы добываючи. 

Спозараиокъ было въ пятницу, 
Потаптали наши витязи 
Половецкую силу поганую, 
Поразсыпались стрѣ.іами по полю, 
Красныхъ дѣвокъ схзатпвъ Половецкіикъ, 
Съ ними золото, ткани п бархаты; 
А намётами, епанчпцами 
И кожухами, и узорочьемъ 
Стали витязи ыосты-моотить 
Надъ болотами, да падъ топями. 



— 254. — 

Знамя красное п та хоруговь бѣлая 
Со багряной челкой п съ древкомъ ссребряиымъ 

Достаются храброму Свято<Тлавт^. 
Дремлетъ на полѣ гнѣздо Олега храброе: 

Залетѣло далеко оно, 

Да ни соколу, ни кречету 

На обиду не родплося, 
Не токма тебѣ, чёрну ворону, 

Половчішу нечестивому. 

Сѣрымъ волкомъ Еъ степп Гаакъ бѣжитъ, 
А Коичакъ ему слѣдъ править на великій Донъ. •) 
На другой-то день ранымъ-раиёшенько 
Алой кровью зори разливаются: 
Идутъ съ моря тучп чёрныя; 

(На четыре солнца надвигаются); 

Въ нихъ трепещутъ молиьп спнія: 

Быть-гремѣть грому немалому 

И стрѣламп литься до?кдику, 

Отъ того-ли отъ Дону велпкаго! 

Тутъ-то копья поломаются, 

Тутъ-то сабли поыззубрятся 

На Каялъ-рѣкѣ, у Дона у велнкаго ! 

Охъ ты, гой-есп земля Русская, 
За холмами ты схоронплася! 

Вотъ и вѣтры, внучата Стріібоговы і<*), 
Павѣваютъ стр-клы отъ аюря 
На могучіц нолкъ Князя Игоря, 
("топомъ стонетъ и гудптъ земля; 
Рт>кн мутно въ берегахъ текутъ; 
Съ поля іюроси снимаются; ^'). 
Знамена шумять — и Половцы 



— 255 — 

Идутъ отъ Допу. отъ моря, отъ всѣхъ сторонъ. 

Отступили полки Русскіе. . 
Дѣтп вражьи оцѣпплп степи і.-рішамп, 
Наши вптязи іцитамп-лгі багряными. 

Яръ-туръ Всеволодъ! ты впереди стоишь! 

Прыщешь стрѣлаии па вопиовъ, 

О шеломы пхъ громишь ыечемъ булатпыи^гь... 

А куда, ребята, Туръ скакалъ, 

Гдѣ па Турѣ золотой шеломъ посвѣчпвалъ, 

Тамъ легли горою головы, 

А шеломы вражіп аварскіе 

Поразбпты саблями калёными 

Отъ тсбя-лп, яръ-туръ Всеволодъ! 
Да и что ему, ребята, головы жалѣть, 

Коль забылъ опъ лгизнь почёстную, 
И Чершіговъ, и отцовскііі золотой ирестолъ, 

И своей хозяйки милыя. 

Красной Глѣбовиы обычаи п свычаи! ^-) 

Протекли вѣка Траяиовы; 
Миновали лѣта Ярославовы; 
Полегли полки Олега Святославича. ^^) 
Тотъ Олсгъ ковалъ крамолу лезвеемъ меча, 
Сьшалъ стрѣлы по родной землѣ 
И во Тмутаракапь-градѣ въ стремена вступилъ; 
Звонъ его слыхалъ и Всеволодъ, 
Ярослава Князя мощный сыпъ, 
А Владпміръ во Черниговѣ '*) 
По утрамъ уши заклаі^ывалъ; 
А Бориса Вячеславича і») 
Заманила слава къ гибели 



— 256 — 

И на копскій зеленой коверъ 

Уложила Князя храбраго 

За обиду за Олегову. 
Да какъ съ тол-же со Каяліл Святополкъ велѣдъ 
На вепгсргкихъ ииоходцахъ увезти отца 

Ко святой СоФІи Кіевс):оіі. ^®) 
Втопоры-то, при Олегѣ Горпславпчѣ 
Засѣвались и росли однѣ усобицы. 

Гибла жизнь Даждь-Божья племени, 

И въ такііхъ крамолахъ кмяжескихъ 

Коротали люди весь свой вькъ. 

Втапоры-то на святой -Руси 

Не покрикивали пахари, 
Только вороны, на трупахъ сидя, карксіли, 
І[ді скликались галки па кормы летѣть. 

То бывало въ прежнія усобицы, 

А такой рати не слыхано: 

Ссозаранокъ и до вечера, 

А со вечера-то до свѣту, 

Каленьія стрѣлы сыплются, 

По ніеломамъ сабли прыгаютъ 

И стальиыя копья ломятся 

Середь поля незпг.кзмаго, 

Середь той земли Ползвецкія, 

Почррнѣла земля" псдъ копытами, 

Вся костями была пэзасѣіна, 

Вся улита кроЕЬЮ ?л^ю, — 
И взошелъ посѣвъ тоскою па Святую Русь. 

Что шумитъ-зсоиг.ть на свіітг-зорѣ на утренней? 
Игорь-Кііязь своп полки ворочаетъ, 
Мпла-брата Всеволода жглЬючи. 



— 257 — 

Бились день, другоіі билііся, 
А къ полудшо-то на третііі день 
Пали стяги Князя Игоря. 
Тутъ, иа берсгѣ Каялъ-рѣиі, 
Оба брата разлучилпся, 
Тутъ вина не стало болѣе кроваваго, 
Путь покончили нирушку наши витязи: 
' Напоили сватовъ до-пьяна 
И легли за землю Русскую... 
Прилегла трава отъ жалости 
И съ тоски къ зем.лѣ пригнулось дерево... 
Подошло, ребята, время невесёлое, 
И пустыней сила призакрылася; 
Залегла обида горькая 
Въ силы племени Даждь-Божьяго, 
Стала дѣвою на землю на Траянову, 
Лебедиными крылами расплескалася 
На синёмъ на морѣ, у Дону: 
Пробудила время смутное. 
А Князья-то позабыли брань иа вороговъ 
А за тѣмъ, что брату молвилъ братъ: 
« То мое п это-вотъ опять мое ! » 
Повели Князья про малость рѣчь великую... 
А невѣрные со всѣхъ сторонъ съ побѣдами 
Приходили въ землю Русскую. 
Охъ, далёко залетѣлъ соколъ, 
Загоняючиптпцъ на море! 

А ужь Игорсва полку воскресптьнельзя... 
Крикнулъ Карна ему въ слѣдъ, и Жля 

Наскочилъ на землю Русскую 
Изъ роговъ ка.іёныхъ полымя бросаючп. ") 

17 



— 2э8 — 

Зарыдалп жёны русскія, возговорпвъ: 

«Какъ мплыхъ-то чадъ ни мыслію намъ смыслити, 

Ни завѣтноіі думой сдумати, 

Нп оча.чп пхъ завпдѣтп, 
А не то-что златомъ-ссребромъ побрякивать! » 
Застоналъ, ребята, Кіевъ подъ невзгодою, 
А Чернпговъ подъ напастями, 

И тоска всю землю Русскую 

Поняла, что воды полыя. 
А Князья ковали сами на себя бѣду, 
А поганыіі ворогь рыскалъ по святой Руси, 

Со двора по бѣлкѣ подать отбпраючи. 

Такъ-то храбрые Святславпчи, 
Игорь съ Всеволодомъ, худую славу подняли: 

Знать задаромъ уложплъ её 

Ихъ отецъ Святславъ, Князь Кіевскіи, 

Тотъ-лп грозный и велпкій Князь. 
Былъ грозой: своей дружиной сильною, 
Да мечами-ли булатными 
Страхъ нагналъ на землю Половецкую: 
Притонталъ онъ холмы съ оврагами, 
Возмутилъ онъ рѣки со озерами, 

А Кобяка нечестпваго, 
Словно вихорь, вырвалъ изъ луки морской, 
Изъ полковъ великихъ Полковецкіпхъ, — 
И уналъ Кобякъ во стольномъ градѣ Кіевѣ, 

Въ свѣтлой гридрицѣ Святославовой. ") 

Тамъ и Нѣмцы со Венедцами, 

Тамъ и Греки со Моравами 

Поютъ славу Святославову 

И поносятЪ Князя Игоря, — 

А за то, что Силу Русскую 



- 259 — 

ІІогрузіілъ па дно Каялъ-рѣкіг, 
II ту рѣку Половецкую 
Позасыпалъ Русскпмъ золотомъ. 
Тутъ Князь-Игорь изъ сѣдла изъ золочёііаго 
Пересѣлъ въ седло кощеево... ^^) 
Городскія стѣпы іюнасупіілпсь, 
И веселье призатііхііуло. 

Святославу снился смутный сонъ; 

« Будто я въ горахъ подъ Кіевомъ, » 

Говорить онъ: «будто въ эту ночь 

Одѣваліі меня съ вечера 

На кровати па тесовой черной рлзою; 

Подпоспліі зелено вппо, 

А впгю-то съ зельемъ см-вшано... 

Будто тощпмп колчанами 

Мнѣ па грудь изъ грязпыхъ раковинъ 

Крупный лгемчугъ сыпали... и нѣжили. ,. 

Будто доски всѣ безъ матицы 

Въ златоверхомъ моеиъ теремѣ... 

Будто всю ночь съ вечера прокаркали 

На лугу у Плѣнска вражьи вороны 

Залетали въ дебрь Кисанову, 

И никакъ мнѣ не согнать ихъ къ морю синему. » 

А бояре говорятъ ему: 
«Князь! печаль заполонила умъ, 
Отъ того, что оба сокола 
Отлетѣли съ золота престола отчаго 
Поискать Тмутаракань вдвоемъ, 
Аль испить шеломомъ изъ Дону, 



_ 260 — 

И что тѣшъ-лп сизы)п. соколамъ 

Обрубіілп крылья Половцы 

И въ желѣза пхъ опутали. 

(Наступила тьма на третій день: 

Оба солнушка померкнули 

И погасли два столпа багряные ; 

Съ шіми оба молодые мѣсяца, 

Святославъ съ Олсгомъ, тьмоіі покрылися.) 

На Каялъ рѣкѣ затмился свѣтъ; 

По Руси метнулись Половцы, 

Словно барсовъ лютыіі выводокъ. 

Потопили Русь въ синемъ морѣ 

И придали Хану буйство превеликое. 

На хва.іу хула поднялася, 
А нужда на волю-вольную, 
И повергнулася дивб на землю. 
Вотъ и Готскія красныя дѣвицы 
Запѣваютъ на берегѣ, у моря: 
Русскимъ золотомъ звенятъ онѣ 
И поготъ про время Бусово, 
Шаракпю месть лелѣючи, *') 

А ужь намъ, твоей дружинѣ, пѣтъ веселія! » 

Втапоры Святславъ Великій Князь 
Золотое слово выроиилъ: 

Со слезами его слово было смѣшаио. 
И сказалъ онъ: «Охъ, племянники — 
Игорь съ Всевлодомъ! Не въ пору вы 
Стали землю Половецкую 
Сокрушать мечами, славы ищучи: 
Одолѣли вы нечестіемъ 



— 201 — 

Н ііечсстіемъ поганую і.-ровь пролили. 

Ваше сердце, въ буііствѣ закалёпіюе, 

Сталью крѣпкою заковано... 

Посмѣялпсь вы иадъ сѣдипоіі моей! 

Я не впжу власти силыіаго: 

Многовоевъ Ярослава, брата милаго, ^°) 

(]о Черпііговскимп былями, 

[Со Могутами, съ Татранами, съ Шельбиралт, 

(І0 Топчаками, съ Ревцгами, съ Ольбералт) 

Кезъ щіітовъ, съ одніімъ лишь засапожішкомъ, 

Разгоііяютъ они громкнмъ крпкомъ вороговъ, 

Возвѣщая славу прадѣдовъ. 
Но вы молвили: - — «мы саші помужаемся, 
Сами славоіі прошлой раздобудемся, 
Сами славой будущей подѣлимся! » — 

Развѣ диво, братцы, старику помолодѣть? 

Коли соколъ понимается, 
Отбиваетъ онъ съ налёту птицъ 
Н не дастъ въ обиду своего гнѣзда. 

Да бѣда: Князья не въ помочь мнѣ! 

Подошла година смутная... 

Воиъ Ромны крпчатъ подъ саблей половецкою, 

А Владимиръ Князь подъ ранами; 

Сыну Глѣбову — печаль-тоска! » 

Князь Великій Всеволодъ! не мыслію ^^) 

Перенесться тебѣ издали 

Поберечь отцовскій золотой престолъ. 

Можешь ты разбрызгать Волгу веслами. 

Можешь вылить Дояъ шеломами... 

По ногатѣ при тебѣ была бы плѣннпца. 



— ^02 — 

По рѣзанѣ бы п плѣніііікъ былъ, -^) 
А за тѣмъ, что можешь ты стрѣлять 
На сухолъ пути живыми шсреспёраміі, — 
Сыновьями Глѣба разудалыми ^^) 

Вы, Давидъ и буйный Рюрикъ Князь! -*) 

Ваши шлемы золочёные 

По рѣкѣ кровавой плавали, 

П рычать дружины ваши храбрыя. 

Словно туры, поражённые 

Каленою саблей на полѣ невѣдомомъ. 

Вы вступите во золотъ стремень 

За обиду земли Русскія 

И за раны Князя Игоря Святславича. 

Ярославъ Князь, Осмомысломъ вѣпиімъ прозванный! ^*) 

Высоко сидишь ты въ Галичѣ 

На преотолѣ златокованнозіъ. 

Поднеръ горы ты Карпатскія 

Что своими ли дружинами желѣзными, 

И, Дунаю затворивъ врата, 

Королю загородплъ ты путь, 

Черезъ облако громадами кпдаючи. 

На Дунай суда спаря;каючи. 

По землѣ твой громъ растекается; 

Отворяешь ты ворота въ стольный Кіевъ-градъ 

И стрѣляешь по Султанамъ на чужихъ земляхъ 

Такъ стрѣляй-же по Кончаку нечестивому, 

^ За свою ли землю Русскую 
И за раны Князя Игоря Святславича! 
Вы, Романъ съ Мстпславомъ буйные! ^в) 
Васъ манитъ на полѣ молодечество, 
Высоко вы, буйные, взлетаете, 



— 263 — 

Словно соколъ, въ воздухѣ ширяетесь, 
Словно соколъ, птпцъ одолѣвающій. 
Есть у васъ броня желѣзная 
Подъ шеломами Латинскими, 

А отъ нихъ дрожитъ земля и страны Хаискія, 
А Литва, Ятвяги, съ Деремелою 
Да и съ Половцами, копья побросали въ прахъ 
И склонили головы подъ вашъ булатный мечъ. 
Но для Игоря поиеркнулъ ужь свѣтъ солнечный, 
И съ деревьевъ не къ добру листы свалилися. 

Города по Росп а Сулѣ-рѣкѣ 

Размежёваны, раздѣлены, 

А ужь Игорева полку воскресить нельзя! 

Кличетъ Донъ тебя, удалый Князь, 

Всѣхъ Князей къ побѣдамъ призываіочи; 

Да лишь Ольховичи храбрые 

И поспѣли на тотъ бранный зовъ. 

Ты, Ингварь, и ты. Князь Всеволодъ, ^») 

И всѣ трое вы Мстиславичп, 

Шестокрыльцы не худа гнѣзда! 

Вамъ на волости побѣда жребій кинула. 

Для чего же вамъ шеломы золочёные 

И щиты, и копья Ляшскія? 

Ставьте на полѣ ворота изъ калёныхъ стрѣлъ, 

За свою ли землю Русскую 

И за раны Князя Игоря Святславича! 

Не течетъ Сула струею серебристою 

Къ Переяславлю ко городу, 
И Двина болотомъ подъ невѣрный крикъ 
Къ Полочанамъ грознымъ катится. 



— 264- — 

Только ты лишь, Изяславъ, Васпльковъ сынъ, ^*) 

Позвонилъ мёчаии острыми 

О шеломы о литовскіе, 
Затуманивъ славу дѣдову, Всеславову, 
Самъ-же саблями литовскими, 

На травѣ на окровавленной, 

Подъ щитами затуманился... 
Славу взялъ съ собоіі на ложе онъ, промолвивши: 
«Князь! твою дружину храбрую 

Пріодѣлп птицы крыльями, 

Полизалп у ней звѣри кровь.» 

Не случилося тутъ братьевъ Изяславовыхъ— 

Брячислава не случилося со Всеволодомъ: 

Онъ одинъ изъ тѣла храбраго 

Душу выронилъ жемчужную 

Сквозь златое ожереліе. 

Голоса уныли; смолкнуло веселіе; 

Трубы трубятъ Городенскія. 

Ярославъ и внучата Всеславовы! ^^) 

Понижайте знамена свои 

И вложите ржавый мечъ въ ножны: 

Не добыть вамъ славы дѣдовой. 

I 
Вы-то первые и начали крамолами 

Наводить враговъ на землю Русскую 
И на жизнь-ли на Всеславову; 
А до той поры отъ Половцевъ 
Не видать было насилія. 

На седьмомъ вѣку Траяповомъ, '") 
Кивулъ жеребій Всеславъ о милой дѣвицѣ... 
Опирался ходулями, 



— 265 — 

Изъ окна скокнулъ онъ къ Кіеву, »') 

И коснулся онъ древкомъ копья 

Золота престола княжаго ; 

А оттуда лютымъ звѣремъ во полуночи 

Убѣжалъ изъ Бѣлагорода, 

Обернувшись мглою синею, 

А по утру ула таранами 

Отворялъ ворота въ Новѣгородѣ, 

Расшибая славу Ярославову ; 

А съ Немиги до Дудутокъ проскакалъ, какъ волкъ. *2) 

На Немигѣ-то снопами стелютъ головы, 

Бьютъ цѣпами пхъ булатными, 

На сыромъ току животъ кладутъ 

Вывѣваютъ душу изъ тѣла. 

Берега Немпги окровавились : 

Не добромъ они засѣяны, 

А засѣяны костями были русскими: 

Князь Всеславъ людей судилъ-рядилъ, 

Вѣдалъ онъ удѣлы княжіе, 

А самъ волкомъ рыскалъ по ночи изъ Кіева 

И до самыхъ куреней Тмутараканскіихъ, 

Хорсу путь перебѣгаючп. ^^) 

У святой СоФІи въ Полоцкѣ 

Чутъ ударили къ заутренѣ, 

Онъ и въ Кіевѣ услышалъ звонъ 
Да въ иномъ душа и вѣщая, 
А отъ бѣдъ страдаетъ почасту. 
Для того, впервой, пѣвецъ Боянъ 
•И сложила припѣвку мудрую: 
«Суда Божья ни гораздому, ни хитрому, 
Ни гораздой птицѣ миновать нельзя! » 
О, стонать тебѣ, святая Русь, 



— ^06 — 

Время прежнее поминаючи, 

ІТомипаючи удалыхъ Князей! 

Да нельзя вѣдь было стараго Владимира 

Пригвоздить къ вершипамъ Кіевскимъ; 

Знамсііа его въ раздѣлъ пошли, ^*) 

И теперь хвостами порознь развѣваются: 

Тѣ у Рюрика, другія взялъ Давидъ. 

Поютъ копья на Дунай-рѣкѣ. 

Ярославны голосъ слышанъ... ^*) 

Перелётного кукушкой 

По утру она кукуёть: 

— «Полечу,» Княгиня молвитъ, 
<Я кукушкой по Дунаю, 
Омочу рукавъ бобровыИ 

Во Каялѣ во рѣкѣ, 
Вытру раны я у Князя 
Па его кровавомъ тѣлѣ! » 
Ярославна рано плачетъ 
Во Путивлѣ на оградѣ, 

Приговарнваючи: . 

— «Охъ ты, вѣтсръ, буйный вѣтеръ ! 
Для чего насильно вѣеніь, 

Для чего на легкихъ крыльяхъ 

Ты стрѣлковъ наносишь ханскихъ 

На удалую дружину 

Моего мплова друга? 

Али мало тебѣ вѣять 

Вверхъ подъ облако, лелѣя 

Корабли на синемъ морѣ? 

Для чего мое веселье 

По ковыль-травѣ развѣялъ?" 

Ярославна рано плачетъ 



— 207 — 

Въ Путпвлѣ на оградѣ, 
Прііговариваючи: 

— «Охъ ты, Днѣпръ мой пресловутый! 
Черезъ камеиііыя горы 

І^ъ Половецкую страну 
Ты пробился, ты лелѣялъ 
Святославы насады 
До Кобякова полку: 
Прилслѣй-же мнѣ міілова, 
Чтобы на море по утру 
Мнѣ не слать къ милому слезъ! » 
Ярославна рано плачетъ 
Во Пуіивлѣ на оградѣ, 
Приговариваючп: 

— «Охъ ты, солнце, мое солнце. 
Солнце св'Бтлое мое! 

Всѣмъ свѣтло п всѣиъ красно ты: 

Для чего-жь лучемъ горячимъ 

Опалило ты дру?кину 

Моего мплова друга 

И въ безводпомъ полѣ жаждой 

У нея луки стянуло, 

И колчаны ей истомой 

Заложило, запекло?» 

Прыщетъ море со полуночи 

Идутъ тучи мглою черною; 

Князю Игорю Богъ кажетъ путь 

ІІзъ земли изъ Половецкой въ землю Русскую 

Къ золоту престолу отчему. 

Погасаютъ зори красныя вечернія; 

Игорь спитъ — не спитъ, а мыслію 

Измѣряетъ поле отъ Дону великаго 



— 268 — 

И до малаго Докца рѣки. 

Конь осѣдлапъ со полуночи; 

За рѣкою засвисталъ Овлуръ, з«) 

Разумѣть велптъ: не мѣшкать Князго Игорю! 
Загудѣла-заходііла-ходепемъ земля; 
Зашумѣла зелепа-трава; 
Снялись съ мѣста ставки Половецкія... 
А Князь Игорь горностаемъ проюркиулъ въ тросникъ, 
Канулъ въ воду бѣлымъ гоголемъ, 
И взмахнулся на добра коня; 
Соскочивъ съ него, какъ сѣрыіі волкъ, 
Проскакавши по лугамъ Донца, 
ІІолетѣлъ въ туманъ соколомъ, • 

Лебедей съ гусями избиваючи 
На обѣдъ, на полдніікъ и на вечерю. 

Коли Игорь соколомъ летѣлъ, 
Такъ Овлуръ за нимъ, какъ волкъ, бѣжалъ, 

Студеную росу отряхаючи... 

А лихихъ коней ужъ загнали... 
Говоритъ Донецъ: — «Охъ, Игорь Князь! 
Мпого, князь, тебѣ велпчія, 

А Кончаку недолюбія, 
А землѣ Русской веселія! » 
Игорь молвилъ: — «Охъ, Донецъ-рѣка, 
И тебѣ не мало вѣдь величія: 
Ты волнами Князя убаюкивалъ, 

Стлалъ ему траву зеленую 

По серебряному берегу, 
И подъ тѣнью дерева зеленаго 
Одѣвалъ его мглами теплыми: 
На водѣ стерегъ его — гоголемъ, 
На струяхъ стерегъ — чайками, 



— 269 — 

На вѣтру стерегъ — чернедьми, 

А Стугна-рѣка ис таковская 

И бѣжитъ струеіі не доброю, 

Не свои ручьи пожпраючп, 

По кустамъ струга растпраіочіі. 

Ростислава, Князя юнаго, з?) 

Не пустіілъ на темный берегъ Днѣпръ ; 

Горько плачетъ Ростислава мать по юнопгЕ; 

Прилегли цвѣты отъ жалости 

И съ тоски къ землѣ пригнулось дерево. » 

Не сороки встрекотали тамъ, — 

Гзакъ съ Кончакомъ выслѣжаютъ Князя Игоря. 

Тогда вороны не каркали, 

Галки смолкли; лишь, по сучьямъ гибкнмъ ползая, 

Дятлы тектомъ кажутъ путь къ рѣкѣ; 

Соловьи веселой пѣсней величаютъ свѣтъ. 

Говорятъ тогда Кончаку Гзакъ: 

— еКолп соколъ КО гнѣзду лстнтъ, 

Такъ сгрѣламп золочеными 

Растрѣляемъ мы соколика . » 
А Кончакъ ему въ отвѣтъ на то : 
— «Коли соколъ ко гнѣзду летитъ, 
Такъ соколика опутаемъ 
Мы красавицею-дѣвпцей. » 
А Кончаку снова молвитъ Гзакъ: 
« Коли дѣвицей-красавицей 
Мы соколика опутаемъ, 
Не видать намъ нп соколика, 
Ни красавицы той дѣвпцы, 
А начнутъ насъ въ Половецкомъ полѣ птицы биты> 



— ^70 — 

У пѣвца у Святославова, 

У пѣвца былаго времени — 

Ярославова, Олегова 

И супругп-лп Когаіювои, за) 

Рѣчь Боянова въ конецъ поіідётъ: 

«Тяжело быть головѣ безъ п:ечъ, 

Худо быть безъ головы плечамъ! » 

А землѣ Русской — безъ Игоря: 

Солнце свѣтится намъ на неб-Б, 

А Князь Игорь па святой Руси. 

Поютъ дѣвпцы на Дунай-рѣкѣ; 

Голоса пхъ вьются отъ моря до Кіева. 

Ѣдетъ Игорь по Боричеву ^") 

Ко Пречистой Пирогощеп Богородпцѣ. 

Страны рады, грады веселы, — 

Велпчаютъ пѣсней набольшихъ, 

А потомъ п молодыхъ Князей. 

Слава Игорю Святславпчу, 

И тебѣ, буй-туру Всевлоду, 

И тебѣ, Владиміръ Игоревпчъ! *°) 

Много здравствуйте, Князья, и со дружиною, 

Православною поборницей 

Хрпстіанъ на силы на поганыя! 

Слава всѣмъ Князьямъ, да и дружпнѣ ихъ. 

Аминь! 



— 271 



ПЪСНЯ ПРО БОЯРИНА ЕВПАТІЯ КОЛОВРАТА Г) 



На святой Руси былъ іі была, 
Только быльемъ давпо поросла... 

Охъ-вы, зорюшки-зоріі! 

Не одішъ годъ въ подпёбесьѣ вы зажигаетесь 

Не въ первой въ спиемъ морѣ купаетесь: 

Посвѣтите съ поднебесья, красиыя, 

На бывалые дни иа ненастные!.. 

Вы, курганы, курганы сѣдые! 

Насыпные курчаны, степны'' 

Вы надъ кѣмъ, подгорюнпвшись, стонете, 

Чьи вы бѣлыя кости хороните? 

Разскажите, какъ русскую силу 

Клала русская удаль въ могилу?.. 



I. 



Къ городу — Рязани 
Катятъ трое сани, 
Сани розвальныя — 
Дуги роспнсныя: 
Вожжи на отлетѣ; 



— 272 — 

Коніг на разлетѣ: 
Колокольчпкъ плачетъ — 
За — версту маячптъ. 
Первыя-то сани — 
Все-то поѣзжане. 
Все-то сѣверяне, — 
Въ рукавицахъ повыхъ, 
Въ охобняхъ бобровыхъ. 
А вторыя санкп — 
Все-то ноѣзжанки, 
Все-то сѣверянкіі, — 
Въ шапочкахъ горлатныхъ ' 
Въ жемчугахъ окатныхъ, 
А что третьи санп 
Къ городу Рязани 
Покатили сами 
Всѣміі полозами, 
ГІодлетѣлп птицеіі 
Съ краспоіі царь-дѣвицей, 
Съ греческоіі царевной — 
Душой-Евораксѣвной . 

У Рязанскаго князя, у Юрія Ингоревича, 
Во его терему новорубленномъ, 
Свѣтлый свадебный пиръ, ликоваоіе: 
Сына старпіаго, кпяжпча Оедора, 
Повѣнчалъ онъ съ царевной Евпраксіей, 
И добромъ своимъ кня7кескимъ кланялся; 
А добро-то накоплено нзстарп: 
Похвалила-бы сваха досужная, 
Въ полуглазъ поглядя, мимо-ндучп. 



— 273 — 

Во полу — столѣ, во иолу — иирѵ, 

Молодыхъ гостп чествовать учалн, 

Па вѣіісчііос МЕСТО іі\ъ глядючи, 

Да смѣшкп про себя затЕваючи: 

Словно стольиыи-бы князь пхъ по жалуетъ — 

І^орьЕсій медъ ивіъ пзъ погреба выкагилъ, 

А ис свадебный!.. — «Инъ подсластпли-бы! » 

А кому подсластить-то?.. Ужь вѣдомо : 

Молодьшъ... 

Молодые встаютъ ы цѣлуются. 

И румянцемъ они, что ни разъ, чередуются, — 

Будто солнышко съ зорькой вечернею. 

И гостямъ, п хозяину весело: 

Чарка съ чаркой у нихъ обгоняются, 

То и знліі — чсрсзъ край наливаются. 

Только иѣтъ весел'Ьй поѣзжанина, 

П смѣшлнБѣе иѣтъ, и рѣчистѣе 

Супротіівъ кпяженецкаго тысяцкаго, — 

Аѳанасія Іірокшііча Псздилы. 

А съ лица пе прпгожъ онъ п не молодъ: 

Голова у него, что ладонь, вся-то лѣісая. 

Борода у него клшіомъ, рыжая, 

А глаза, — что у волка, лукавые — 

Врозь глядятъ — такъ-вотъ п бѣгаютъ. 

Былъ онъ княінескнмъ дуицемъ въ Черниговѣ, 

Да теперь, за царевной Евпраксіей, 

Перебрался въ Рязань къ князю ІОрію, 

Цѣлымъ домомъ, со всею боярскою челядью. 

А на смѣну ему ІОрій Ингорсвпчъ 

Отпустнлъ что нп лучшпхъ дружнпковъ, 

И борпна съ нпми Евпатія 



18 



— 274- — 

Коловрата, рязанскаго витязя. 
Князя Ѳедора брата крестоваго! 
Не пустіілъ-бы кііязь ЮрШ Евпатія, 
Еслибъ самъ не просился: 

«Прискучило 
Мнѣ на печкѣ спдѣть, — а ходить по гостямъ 
Неохочъ я, — про то самому тебѣ вѣдомо.» 
Попыталъ-было кпязь отговаривать. 
«Подождп-молъ: вотъ свадьбу отпраздиуемъ. » 
Такъ стоить па своемъ: — «Не погпѣваііся: 
Я зарокъ себѣ далъ персдъ образомъ 
(Самому пе л;еипться, не бабпться, 
Да п вчужБ на свадьбѣ пс праздновать, 
Хоть прпшлось-бы въ "^іерипговѣ 
Повидать осударь-князя Игоря: 
Можетъ, вмѣстѣ сходилъ-бъ на Половцевъ... » 
Замолчалъ князь. А княжичу Ѳсдору 
П перечить не слѣдъ другу мплозіу, 
Только обнялъ его крѣпко-на к'рѣпко, 
И обопмъ глаза затуманила 
Дорогая слеза молодецкая. 
И уѣхалъ бояршіъ Евпатііі съ друдшпою... 
Прово;ксілн удалаго витязя 
Горожане и люди поселыіые, 
А почетные гости рязанскіе 
Хлѣбомъ-солыо ему поклонплпся, 
А молодки 11 красный дѣвпцы 
Долго-долго стояли, задумавінись, 
Ііъ теремахъ подъ окошкомъ косяіцатымъ. - 
Да?ке свахи — и ть подгорюпились. 
Хоть пи ходу, ни слѣду іпгь не было 
15о дубовыя сПни Евиатьевы, 



Во его Бо боярскую гридницу. 

л самъ вит;т;!Ь-то слопгго мс вВдпптъ — 

Какова есть на свт.тѣ ла:!ііобуші;а 

И кручина — псточа сердечная: 

Подаваіі для пего, что для яснаго сокола. 

Только вольноіі просторъ вкругъ да около 

Отсидѣли столы гости лвапыс; 
ІІоѣзікане своіі ііоТ,:здъ управмли; 
КоровасіУіъ князь Ѳедоръ, съ іаіягііиею, 
Со своей ненаглядиоіі молодушкоіі, 
Старшпмъ родпчам'ь въ поясъ откланялся, 
ПоГ'Юлплся въ соборь заступницѣ 
ГІ иоѣхалъ лзъ столыіаго города 

Въ своіі удѣлъ... 

ііа горѣ на обрывистой, 
Надъ рѣі;ой-Осетромъ, ладъ излучішой, 
Строенъ теремъ князь-Ѳедора ІОрьпча. 
Боръ дремучііі кругомъ' понавѣсплся 
Вѣковыміі дубаип п соснами, 
Сползъ съ горы, перебрался и за рѣку, 
Точно въ бродъ яерешелъ, и раскинулся 
Въ неоглядную даль, въ необъѣздную. . 
Зажплъ князь съ молодою княгинею 
Въ терему, что на вѣткѣ прилюбчпвоіі 
Спзыи голубь съ голубкою ласковой. 
II ула такъ-то ласкала княгиня Евпраксія, 
Такъ-то крѣпко любпла милого хозяина. 
Что II словъ про такую любовь не подобрано. 
А сама пзъ себя — всѣмъ красавица : 
И собольего бровью, и поступью, 



- 276 — 

И румяной щекой, п рѣчаиііі пріівѣтными: 

Будетъ годъ по десятому месяцу — 

Родила она первенца-кияжпча... 

Окрестили его на Ивана-Крестптеля 

И назвали Иваномъ, а прозвали Постникомъ, 

Для того, что ни въ середу княжпчъ, ни въ пятницу 

Не бралъ груди у матери... 

Ѳедоръ-князь 
На такой на великой па радостя, 
Въ новоставлепный храмъ Нпколая Святителя, 
Чудотворца Корсупскаго, вкладу внёсъ 
Полказны золотол своел княжеской... 



П. 



По рязанскпмъ лѣсамъ и по пустошамъ 

Завелося подъ осень не доброе. 

Кто пхъ знаетъ тамъ — марево, алп и — зарево? 

Вотъ: встаетъ тебѣ къ небу, съ полуночи. 

Красный столнъ снолыиьей беломорскою; 

Вотъ: калякаетъ кто-то, калякаетъ... 

По деревьямъ топоръ — ровно звякаетъ... 

А кому тамъ и быть, коль не лѣшему? 

Нѣтъ дороги ни конному тамъ, п ни пѣшему... 

Раскидали разсыльпыхъ — верпулися, 

Говор ятъ: «Иасъ вясредъ не посылывать, 

А не то ужь не ждать: со полуночи 

Мы того павпдалпсь-паслышалпсь, 

Что — храни насъ Святые Угодники!. 

Вы послушайте — что починается?.. 

Отъ царя, отъ Батыя безбожііаго. 

Есть на рсскую землю нашествіе. 



— 277 — 

Слышь: стрѣлои громоііосііою-молпіііпоЗ, 
(Іпалъ оііъ къ ііамъ, а отколѣ — исзпаемо... 
Саранча Агарянъ съ іиінъ безсчетная: 
Такъ про это II зпаіітс — п вѣда'іто...» 

Ш. 

Было сказано... Слѣдомъ іі прибыли 

Два ^Ордыпца, съ женоіі — чародѣйиіщеи, 

Ксё-жь къ великому князю рязанскому, 

И къ другммъ князьямѣ — Иронсгаіиъ и Муромскимъ. 

«Такъ н такъ: десятиной иамъ клаиліітесь 

Съ животовъ, со скотовъ и со нрочаго. » 

(Інёсся князь съ Володимеромъ-городомъ 

И съ другиѵіи, да знать у;кь, что въ тѣ-поры, 

Гыѣвъ Господень казіпілъ Русь б(':'.ъ міглости: 

Отступились со страхоиъ и трепетомъ... 

Ну, тогда старый князь князя Ѳедора 

Повѣщаетъ, что вотъ-;толъ безвременье... 

Поѣзжаіі ты, съ великииъ моленіемъ 

И съ дарами, къ иочу, нечестивому... 

Бей челомъ, чтобъ свернулъ опъ съ Воронежа? 

Не въ Рязанскую землю, а въ Русскую... 

О хозяыкѣ твоей озаботимся. . . » 

Ѳедоръ-князь и поБхалъ... 

IV. 

И вотъ-что случплося: — 
'Бхалъ Ніздпла Прокшпчъ съ князь-Ѳедоромъ, 
И за ними рязаискіе вершники, шестеро, 
Въ станъ Батыевъ... проѣхали острово.мъ 
Подгороднымъ; проѣхалп далѣе. 



— 278 — 

Островами друіпми, немѣреышызш, 

И ужь дѣло-то было къ полуночи... 

Все — соснякъ, березняі;ъ, да осипнпкъ... промежь листвы 

Издалека пзіъ ста..іо посвѣчивать... 

І5дутъ по-лѣсу, ]!а свѣтъ, — прога-лппа : 

Лугъ п рѣчка; за рѣчкой раскинуты, 

Сплошь и рядомъ шатры полосатые — 

Станъ, — к стапъ пеоглядпыіі... Кпшма-кпшатъ 

Люди-не .1ЮДИ — ііѣтъ па нпхъ образа Божьяго, 

А каі;ое-то племя проклятое, 

Какъ звѣрьс окяяипое яігобы... 

Кто въ гунѣ просіііоленкоіі, кто ьъ папцырѣ. 

Кто въ верблюжью шкуру закутался... 

Узкоглазые всѣ іі скуластые, 

А лицо. словно въ вѣяикахъ крашено. 

ІИумъ п гамъ! Всё лепечу тъ по своему; 

Гдѣ зар;кетъ ;керрбецъ остреножепныіі, 

]'дѣ верблюдъ всею пастью прорявкаетъ... 

Тутъ кобылу доятъ; тамъ махаилну 

Ложираютъ, что волки несытые; 

А другіе ковпіами да чашками 

Тянутъ что-то такое похмѣльнос ♦ 

И хохочутъ, друіъ д]ита нодталкпвая .. 

Вдоль по рѣчкѣ топл!:во павалепо, 

И пылаютъ костры пеугаспые... 

('торожа въ кт.мышаѵъ нрнтаіі.іися... 

Обоклнкиулп зснязя II съ Ііозди-іоіі: 
Отозвались от; и поѣхали, 
Чорезъ весь стаііъ, къ намету Батысгу: 
Псио.іошилась орда нсі.рси^сипая: 
(Іотепь съ пять нобТ.;і;ало у стрсмгни... 



— 279 - 

Князь съ боярпгіомъ ѣдуп, — 1ГС морщатся — 

Мг^л;ь кпбіітокъ распряжеііпыхъ воіілочііыхъ ; 

Стрегаяііиоіі Ополоница сердится, 

А другіе дружпппыс всрпитки 

Только крестятся, въ сторону сплевывая: 

На Русп экоіі печпсті! съ роду повидано... 

Закраснелась и ставка Батыева : 

Багрецовыя ткапп натянуты ' 

Вкругъ столпа, весь-какъ-есть золочепыаго. 

Одаль ставки, а кто п при пологѣ, 

Стали цѣлок гурьбою улуспикн • — 

Всѣ въ кольчутахъ п въ шлеыахъ съ ковыль-травой; 

За плечами колчапы; за поясомъ 

Заткыутъ ножъ, закалённый съ отравою, 

На одпнъ только взмахъ и подшсптанный. 

Князя въ ставку впустили іі съ Нсздплоіі. 

Ханъ спднтъ на коврѣ; ноги скрещены; 

На нлечахъ у него пестрыіі роспашень, 

А на темени самомъ скуФеііка парчевая. 

По бокамъ, зиать, вельможи ордыпскіе, 

Всѣ въ такихъ-же скуФейкахъ и роспашияхъ... 

Сталъ челомъ бить ему, нечестивому, 

Ѳедоръ кпязь, а покудова Н^'здила 

Подмигнулъ одному изъ приспѣшниковъ 

И отвелъ его въ сторону. 

Молитъ квязь: 

«Не воюй-де, царь, пашей ты волости, 

А воюй что иное и прочее: 

Съ пасъ и взять-то прійдется по малости, 

А что загодя вотъ — мы поминками 
Кой какими тебѣ поклопилпся. » 



— 280 — 

Ханъ иодумалъ-подумалъ п вымолвилъ: 

«ІІодождп: я теперь посовѣтуюсь... 

Выііди Бопъ ты на время па малое — 

[Іозову...» 

Вышелъ Ѳёдоръ — князь — ■ позвали... • 

Говорить ему Хапъ: «согласуюся 

II поміінкп прійму, только зпасшь-лп? — 

Мало ихъ...» (толмачами взаимными 

Былп Нёздпла съ тѣмъ же Ордынцемъ подийгпутымъ:) 

Мало ихъ, говорить князю Ѳёдору 

Царь Батый, а, коль хочешь уладиться, — 

Дай красы кпѣ киягпипиы видѣтп. » 

ІТомертвѣль Ѳедоръ князь съ пёрва-на-перво , 

А потомъ какъ зардѣется: 

«Нѣтъ-молъ, Ханъ! 

Хрпстіанамъ кь тебѣ, нечестивому, 

Жень на блудъ не водить, а твоя возьметъ, 

Ну, владѣн всѣмъ, коль только достанется! » 

Разъярился туть Ханъ, крикнулъ батырямъ: 

«Рознимите но?ками противника на части!..» 

И розняли... 

Потомъ и на врршпиковъ, 

Словно лютые звѣрп, накинулись : 

Всѣхъ — въ куски, лишь одпнъ стремянной Онолоница 

Изъ поглнаго омута выбрался... 

А боярина Нёздилы пальцсмъ не тронули.,. 

V. 

Воротился бояринъ въ Рязань, къ князю ІОрію, 
Доложплъ, что прпняль Ханъ дары кпяжепецкіе, 
Что покончптся, якобы, дѣло, какъ вздумано, 
А отъ князя поѣхалъ въ княгпнѣ Евпраксіи 



- — 281 — 

Забавлять прибаутками, шутками, розсказііямп, 

Что-бъ по мужѣ ПС болЬі'10 уж[. еіі встосковалося. 

Говорить: «Кпязсмъ Юріешъ Ипгоровичемъ 

Къ твоему княженецкому здравію 

Посланъ я, чтобы вѣстьго порадовать. 

Ѳедоръ ]гііязь у царя, у Батыя — состолышкомъ: ' 

Пополамъ и веселье, и бражшічанье; 

Отклоиплъ Богъ бѣду неминучую; 

Воевать насъ татаре заклялпся 

И уіідутъ — всв по слову князя Оедора. 

А какіс они безобразные! » 

И ношелъ, и пошслъ онъ балясничать, 

Да вѣдь каі:ъ — ^;то іт слово — прясловіе. 

Показались тѣ рѣчи Княгннѣ занятными, 

Учала она Пездилу спрашивать: 

— «Что за людъ такоіі, что за исчадіе? 
Выѣсто догііа- телѣга.. А женщины 

Съ ними что-ли?... Какія-;і;ь съ обличія?» 

— «А такія, что смѣху подобный. > 
Іізъ-за войлока выглянетъ — смуглая, 

Очи словно травинкоіі прорѣзаны; 
Брови черный; скулы па выпятѣ; 
Зубы дегтемъ ужь что-ли цамазаиы.. » 
Балагурить онъ такъ^ балагуритъ-то, 
А съ самимъ собоіі думушку думаетъ. 
«Вотъ, постои, налетятъ, такъ узнаешь ты — 
Сколько женъ ио кибпткамъ ихъ возится, 
Да и какъ изъ намета-то ханскаго 
Отпускаются бабы — съ рукъ на руки, 
Хапскимъ блилашкамъ, ханскимъ псчальникамъ, 
-А ужь я за тебя, за голубушку, 
Отвалплъ-бы казны не жалѣючн...» 



282 



VI. 



Загорѣлося утро ію лѣтіісму, 
Загорѣлось сначала па куполѣ, 

А потомъ перешло на верхушки древесиыя, 

А Ботомъ цоползло но зевілѣ, словно, крадучись, 

Гдѣ яеемчужпіікп, гдѣ іі алмазпнки 

>' росистой травы отбііраіочп. 

Куманика перловымъ обсыпалась бпсеромъ; 

Подорѣшнпкъ всей бѣлою шапкоіі своей нахлобучился 

И подиялъ повалежныя листья натужившись; 

Съ Осетра валптъ паръ, словно съ каменки — 

Значитъ: будетъ дяемъ баня опарена....' 

У Николы Корсукскаго къ раняей обѣдпѣ ударили.... 

И Княгиня проснулась подъ колоколъ... 

Къ колыбели птенца своего прппадаіочи, 

Цѣловала его, мпл овала и пестовала, 

II на красное солнышко выяесіа. 

На ііодборъ тереіѵиюй, па свѣтелочныи. 

Вотъ стімітъ она съ нпмъ, смотритЪ па поле, 

На лѣсъ, па рѣку, смотрптъ такъ пристально 

На дорогу, бѣгучую подъ гору. 

(Ічотритъ... пы.ть по дорогТ, поднялася... 

Скачетъ кто-то, и конь весь обмыл еппыіі... 

Влиже г.іяпула, аиъ Ополонпца — 

Не прпмѣтилъ Княгини- бъ, да крикнула: 

Осади-тъ жеребца, задыхается... 

А Княгиня Евпраксія спрашпваетъ: 

— «]'дѣ-л;е Кпязь той, сожитель мой ласковый?» 

Замоталъ головой Ополоппца: 

— «Не спроспла-бы, не было-бъ сказано. 

Благовѣрный твоіі Князь Оедоръ Юрьевпчъ, 



— 283 — 

Красоты твоей ради песлыхаіііклі, 

Убіспъ СП. Царя, отъ Батыя псистоі-.аго! « 

Обмерла-окочепѣла княгиня Евпраксія, 

Ілъ псрсямъ чадо прижала любезное, 

Да съ іііімъ вмѣстѣ съ подбора іі ринулась 

11а сырую мать-землю, п тутъ зарсииаасл ") до смерти. 

II оттолѣ то мѣсто Заразомо прозвалося, 

Ііотому-что на немъ заразилася 

Съ милыиъ чадомъ Княгиня Евнраксія. 

VII. 

Въ это время Батыіі, царь иепстовыіі, 

11а Рязань подня.:іъ всю свою силу безбожную, 

И пошёлъ прямо къ стольному городу; 

,1а' па полѣ его вся друяшна рязаисі^ая встрѣтнла. 

А князья впсредп: сайъ вслнкііі Кеязь, 

Князь Давпдъ, іі Князь Глѣбъ, п Князь Всеволодъ, — 

И кровавую чашу съ татарами рбспилп. 

Одолѣли-бъ рязапскіе внтязп, 

Да ис въ мочь было: по-сту татарнновъ 

Приходилось на каікдую руку могучую... 

Изрубить-изрубили они тьму несмѣтную, 

Наконецъ утомплись-умаялпсь, 

И сложили удалыя головы, 

Всѣ, какъ билися, всБ до сдппаго, 

А князь Юрііі лёгъ вмѣстѣ съ послѣдними, 

Бороня свою землю и отчину, 

И семью, и своіі столъ, и княженіе... 

Какъ объѣхалъ потомъ царь Батыіі ноле брапіюе, 



*) Лѣтопіісное выра/кеніе вмѣсто: разразилася. 



— 284- — 

ІІакъ взгляпулъ онъ па падаль татарскую, — 

Преисполнился гпѣва іі ярости 

И велѣлъ — всѣ предѣлы рязаігскіе 

Жечь и грабить, и рѣзать безъ милости 

Всѣхъ, — отъ стараго даже до малаго, 

Благо ихъ ооропить было некому,.. 

И нахлынули орды погаііыя 

На рязанскую землю пзгоііомъ неслыханныі«ъ, 

Взяли Пронскъ, Ижеславецъ и Бѣ.-ігородъ, 

И людей изрубили безъ л^алостп, 

И пошли на Рязань... Сутокъ съ четверо 

Отбивались отъ нихъ горожане рязанскіе, 

А на пятыя сутки ордынцы проклятые 

Ворвались-таки въ городъ, по лѣстницавіъ, 

Сквозь щзоломы кремлевской стспы, и сквозь полымя; 

Ворвалися и въ церковь соборную, — 

Тамъ убили Ршягиню Великую, 

Со снохами ея и съ княгинями прочими, 

Перебили священнпковъ, ипоковъ; 

Всенародно дѣвицъ осквернили п инокинь; 

Храмы Божьи, дворы мопастырскіе — 

Всѣ пожгли; городъ предали пламени; 

Погубили мечемъ все живущее, — 

И свершилось по слову Батыеву: 

Ни младенца, нп старца въ живыхъ не огталося.. 

Плакать некому было и нё-по-комъ... 

Неё богатство рязанское было разграблено... 

II свалило къ Коломнѣ ордынское полчиш,е. 

ѴПІ. 

Охъ-ты степь, ты приволье раздольное, 
Молодецкая ширь необъѣздиая, 



— 285 — 

Поросла по яруг-імъ ты тплыііікомъ 

11 травоіі-муравоіі пріу красилась. 

Хорошо па просторѣ тебѣ, неоглядная, 

Залегать, пе оря п не сѣючи, 

А післковымъ ковро:ііъ зеленѣючи!... 

Гдѣ рѣіга пробЬжнтъ, таиъ и затоны, 

Гдѣ лѣсокъ нроскочнлъ, тамъ п забѣга 

Звѣрго всясозіу, тамъ-же и гнѣздышко 

іітіщѣ вснкоГі иролетноіі, нривычливой; 

А охотнику — знаіі да натягивай 

Тетпву у лука круторогаго, 

Аль снускаіі съ рукавицы, гдѣ воззрплся, сокола.... 

Ѣдетъ по степи вптязь Евпатііі, да не-веселъ... 

На рукѣ дремлетъ кречстъ, остроя?енный, 

Отъ Болгаръ въ самой Иіідіи добытый, 

Дремлетъ кречетъ, клобукъ отряхаючи 

II крьмомъ поводя, а не віідитъ онъ. 

Что сорвалпся двѣ цаплп съ болота сосѣдняго. 

Онъ не віідптъ, а витязь и впдѣлъ-бы, 

Только знать самому затуманила 

Очи зоркія греза налетная... 

И не грезится — словпо-бы въ явь ему видится... 

Вотъ, какъ есть, горо^^ъ Повгородъ-Сѣверскій. . . 

И Десна... и народу у нрпстаип чуть не съ-полгорода. 

Цареградскіе гости прьшлылп съ товарами. 

Да одинъ привезли, — продавать пе указано, — 

Отдавать по завѣту велпкому... 

А товаръ-то — царсвпа-красакпца: — 

Пе снпмалася съ синяго моря лебедушка, — 

Не алѣла въ бору неотоптапномъ ягодка, 



— 280 — 

(Іупротивъ византіііскоіі царевны Евираксіп.. . 

Лолгобилася крѣпко царевна Евпатію, 

Да II Ѳедору князю ола полюбплася: 

Оба ѣздплп въ тѣ-поры въ ІІовгородъ Сѣверскій. 

Князь зазнобой своею Евпатію каялся, 

Только милому брату крестовому 

Ничего не промолвплъ Евпатііі. .. не вѣдала 

Нн о чемъ да?ке почъ-іісповѣднпца... 

Да любовь ие-стрѣла половецкая: 

Пзъ грудп ее разоэіъ не выдернешь... 

Одолѣла кручпна потомная вптязя, 

Лроводила его отъ Рязани къ Чернигову, 

И по'йхала рядомъ у стреаіени 

Ло полямъ, по степямъ непзвѣданнымъ:— 

Но уѣхать отъ неіі, не избыть ея 

Ш мечомъ, ні! крестомъ, ші молитвою... 

ііа истомой сердечной п греза горячая 

Нравитъ слѣдъ, п маиитъ р;ъ себѣ витязя — 

Что не бѣлоы рукой — бровью писанной, 

Не шелковой косой — рѣчью ласковой... 

Ѣдетъ съ поля Евпатій домой, да не къ радости: 

На порогѣ его подгкидаетъ давпо Опо.!іоніща. 



IX. 



Отъ Ііоломиы Ордынцы пошлп прямо къ Суздалю; 

(]таі!ь разбили на Сптн-рЕкѣ, ради отдыха 

и дѣломскп добычею русскою. 

Хаі!ъ иозвалъ па совѣтъ къ ссбѣ Нездилу, 

А у;кь тотъ и въ коиецъ отатарился: 

Нѣгъ отлпкп отъ прочпхъ улусниковъ. 

Норѣшилп: ждать кпязя вслпкаго Суздальскаго. 



28' 



Положить іісю дружпііу ка зіѣсті;, гдѣ стуіі;ітг;і, 

А потомъ п иоіідтп ісъ ІЗолодіиіеру 

II другіілъ городаиъ — иа разгромъ иа песлыхаіпіыіі, 

На грабсжъ іі рѣзню безпощадиую. 

Говорнтъ нечестивому ІКздила: 

— «Только мц-в побывать-бы вотъ въ Сулдалѣ, 

Указалъ-бы тсбѣ я, иамѣстнику божію, 

Гдѣ -хранится казна монастырская 

И церковная утваіь, п кладь княженецкая?» 

— «%о-;ке?» Ханъ. говорить. Нетто за моремъ? 

Какъ возьмёиъ па копье ихъ улусъ, ты указывай, 

А собѣ п бери .десятппою.» 

Нилъ челомъ хану грозному Нсздила 

П пошелъ ігзъ шатра па ночёвку кибптпую, 

іѴ вь кпбиткѣ семья его ждетъ новобраиная: 

Старыхъ ліёпъ отдалъ ханъ ему цѣлую дюжину... 

Полуночь... Аоаиасію Прокшичу Ні'зди.іѣ 

Мягко спать на коврахъ п на воіілокахъ, 

Да ц спы-іо такіо любовные... 

То приснится квашёнка, тряппцеіі накрытая, 

И стоитъ-то въ подиольѣ у гостя невзрачнаго, 

А заглянешь въ пес — вся насыпана ;кемчугомъ; 

То валяется шлемъ подъ кустомъ подъ ракитовымъ, 

Занесёнъ снѣгомъ-ипеемъ — всмотришься, 

Анъ вѣдь кияжескііі огіъ, въ Цареградѣ чекапеныіі, 

Весь серебряныіі, только-что черными пятнами 

Запеклась па немъ кровь благородная; 

То прпснптся, что суздальскііі ризпичіл 

Головою киваетъ ему, вызываючи 

На сговоръ п бесѣду потайную... 

Да у?кь это не снится, а подлинно 

Воіілокъ подняли... смотритъ Ео всѣ глаза Ноздила, 



— ■ 288 — 

Нидптъ: старецъ сѣдоіі, т.ъ одѣяпіи ішока, 

.Іпкоііъ схожъ на икону І!ііколы Корсунскаго, 

Нзъ кпбпткп рукой его ыаиптъ таппствеппо. 

Вылѣзъ Нёздпла къ іпюку, сталъ его снрашивать. 

— !'Что ты, старче? Чего тебѣ надобно?» 

Поглядѣлъ па него старецъ прпстальпо 

И отвѣтствуетъ такъ: — «Д:шу грѣшнпка 

Отъ погпбслп вѣчпой спасти по;;аяпіснъ. » 

Засмѣялся въ отвѣтъ еяу Н^'-здила: 

— "Впдпо — ты безъ ула п безъ разума. 

Что полуночью бродпшь по стану воинскому 

И дерзаешь тревожить сановнаеовъ? 

Вндіішь: грьшную душу спасти ему надобно! 

ЗпаГі: ордьпщы такпхъ соглядатаевъ 

На чумбурахъ, что псовъ омерзптельпыхъ, вѣшаютъ 

Погодп: мы вотъ завтра допросимся — 

Гдѣ ты самъ-то, святоша, спасаешься?» 

— «Не тебѣ, і> гоБорптъ ему старецъ, «допрашпвать 

Божьпхъ слугъ, а тебя пмъ допрашивать, 

Ты скажи мпѣ: ка;:ой лютоіі казпію 

Подобастъ казппти пзмѣнппка, 

И предателя, братоубыцу, 

Окаятіаго кровепролителя, 

Осквернителя храмовъ Госп^^^дпіихъ, 

Святотатца п бѣсо-угодниса? 

На зем.іѣ пѣтъ п казпп таігол: только дьяволамъ 

Но гссннѣ она уготована. 

ВѣдаГі: ждутъ п тебя муки адскія, 

Но Господь милосердый тсбѣ покаяпіемъ 

Дозволястъ спастпся отъ вѣчиоіі погибели...» 

Весь затрясся отъ гпѣва п ярости Иёздпла, 

И па старца хотѣлъ-было ринуться, 



— 289 — 

Да пе могъ шевельнуться, какъ-будто къ землѣ приросъ. 

Указалъ ему стареіі,ъ десницею па небо 

И прсмзлвилъ: «Однѣмп молитвами 

Неповинно тобою погубленныхъ. 

Кпязя Ѳеодора, съ кияжичемъ и со с}оругою, 

Благовѣрноіі к.іягиней Евпраксіеіі, 

Богъ пріемлетъ твое покаяніе, 

И меня нпспослалъ къ тебѣ вѣстпикомъ, — 

Содрогнись п покайся, о, чадо заблудшее, 

И молися: заутра, съ денницею, 

Ты предстанешь па страшный судъ Господа, 

А земной судъ и казнь начинаются... » 

Съ этпмъ словомъ исчезъ ояъ — и вся земля дрогнула... 



X. 



Ходенемъ пошло поле окрестное 

И сыръ-боръ зашатался вотъ-словно подъ бурею... 

Налетѣла-ль она, многокрылая, 

Или сила иная на ставки татарскія, 

То.іько ломятся- ставки и валятся, 

Только стопъ поднялся вдоль по стану ордынскому. 

Загремѣли мечи о шеломы каленые; 

Затрещали и копья и бердыши; 

Отъ броней п кольчугъ искры сыплятся; 

Полилася рѣкой кровь горячая... 

Варомъ такъ и варптъ всю орду нечестивую: 

Рубятъ, колятъ п бьютъ — кто? — иевѣдомо. 

Тутъ ордынцы совсѣмъ обезпамятѣлп, 

Точно пьяные, пли безумные. 

Кто ничкозіъ лслштъ — мертвымъ прикинулся, 

Кто бѣжитъ вонъ изъ стана — коней ловить; 

19 



— 290 — 

А и копп по полю шарахпулпсь — 

Ржутъ п носятся тоже въ безпаыятствѣ. 

Тутъ все стадо реветь — всполошплося; 

Таиъ ордыпки развьтлпсь волчпхами; 

Здѣсь костеръ развели, да не во время: 

Два памста сосѣдніе вспыхнули. 

А наѣзжая сила незримая 

Бьетъ и рублтъ п колетъ бе:ъ устали, — 

Слышно только, что русскіе витязи, 

А нельзя полонить пи едияаго... 

Вопятъ батыри въ страхѣ и ужасѣ: 

— «Мертвецы, мертвецы встали русскіе, 

«Встали съ поія рязапцл убитые!» 

Салъ Батыіі убоялся... .4 Нездпла 

Ужь у Хапа въ піатрѣ, ужь опомнился 

Отъ того отъ почнаго видѣііія ; 

Говорптъ: «Только взять-бы какого: развѣдаеиъ, — 

Мертвецы, пли люди живые иаѣхалп?» 

Говорить опь, а дрожь-то немалая 

Самого пронпмаетъ, затѣмъ-что всё близятся 

Стопъ и вопли къ намёту Батысву, 

Все бѣгутъ въ перепугѣ улуснпк:і, 

Отъ невидимой силы, нсвѣдомоіі... 

— я Повели, Хапъ, костры запалить скоро-на-скоро 

И трубить громче въ тр; бы звончатыя. 

Чтобы всѣ твои батыри слышали. 

Да пошли поскорѣс за шурпномъ 

Хоздовруломъ." Батыю совѣтуеть Пездила. 

Хапъ послушался: трубы пріізыппыя грянули, 

И зарсіі заиграло вь іюдісбегь^ ?арево. 

Въ пору въ самѵю: близко отъ ставки Батысвой 

Пропсслася тоіпа русскпхъ вптгззіі. 



591 



[Іроіоіілм тгітарву иогаиую 

И топча подъ копытами коікихими ; 

Да вь догопку ей стрѣлы, что ливень, посыпались, — 

И упалп съ копей на земь пятеро. 

Подбѣжаліі ордынцы къ ігпиъ, подняли 

И і;ъ Батыю свело. Хапъ пхъ снрашиваетъ: 

«Вы какой земли, ^'Ьры какоіі, что иевѣдоио — 

Почему гапѣ великое зло причиняете?» 

[I отвотъ ему держатъ рязанскіе витязи: 

— ><Христіанскоц мы вѣры, дружинники 
Князь-Юрья рязапскаго, полку Евпатія 
Коловрата ; почтить тебя посланы — 
Проводить, какъ т^ірю подобаетъ великому. •• 
Удивился Батый и\ъ отвѣту и мудрости, 

И послалъ на Евпатія шурина, 
И полки съ ип.мъ татарскіе мпогіе. 
Хоздоврулъ похвалялся: «живьемъ возыут^", 
За сѣдломь приведу къ тебѣ русскаго ритя-зя. » 
А ему подговариви.,іъ Иёздпла. 

— «За сѣдломъ!.. Прпведеіиь его къ Хаиу у стремени.» 
И поѣ^іалн оба на встрѣчу Евпатію... 

А заря занималась на яебь 

И оступились полки... у Евпатія 

Всей дружпны-то было-ль двіі тысячи — 

Вся послѣдняя сила рязапскаго, — 

А ордынцы шли чёрною тучею: 

Не окинуть и взглядомъ, не то-чтобъ довѣдаться — 

Сколько и.хъ?.. Впереди Хоздоврулъ* барсомъ носг^тся. 

Молодсцъ былъ и батырь: коня пеобгоппѣе 

И вѣрп1:е копья у ордынцсвъ н не было. 

И сстушшись полки... Па Евоатія 

Налет Блъ Хоздоврулъ, только не въ пору : 



29і? 

йсполинъ былъ Евпатііі отъ младости силою — 

И іиечеыъ раскроилъ Хоздоврула оиъ иа-полы 

До сѣдла, такъ-что всѣ, п свои, и противники 

Отшатнулись со страхомъ п трепетомъ... 

Рать ордынская дрогнула, тылъ дала, 

А всѣхъ прежде свернулъ-было Нездила, 

Да коня подъ устцьі ухватплъ Ополоиица. 

Только глянулъ боярпаъ Евпатііі иа Нездилу, 

Распалился душоіі молодецкою 

И съ сБдла его сорвалъ, А Нёздила 

Сталъ молить его слёзиымъ ыолепіемъ: 

«Отпусти хоть мнѣ душу-то на покаяніе! » 

Отвѣчаетъ Евпатій. — «Невппепъ-ты — 

Мать сырая земля въ томъ виновница, 

Что носила такое чудовіпце : 

Пусть и пьетъ за то кровь твою гнусную... 

Ты попомни княгиню Евпраксію, 

И колѣй, старый пёсъ, непокаяпно! » 

Тутъ взмахнулъ надъ ш^лоыомъ оиъ Нездилу 

И разбилъ его о зе.члю въ дребезги; 

Самъ-;ке кинулся вслѣдъ за ордынцами 

И погналъ ихъ до самоіі до ставки Батыевоіі. 

Огорчился Батый п разгнБвался, 

Какъ узналъ, что Евпатііі убилъ его шурина, 

И велѣлъ навести на Евпатія 

Онъ пороки, орудія тѣ стѣнобитныя... 

И убили тогда крѣпкору]елго, 

Дерзосердаго витязя; тѣло-же 

Принесли передъ очи Батыевы. 

Изумился и Ханъ, и улусники 

Красотѣ его, сплѣ п крѣиости. 

И почтилъ Ханъ усоншаго витязя; 



29 



о 



Отдалъ тѣло рязанскгаіъ дружпіінпкамъ 

[I с;1I^[!Ixъ отпустилъ икъ, прпмолвпвши; 

«Погребите, вы, батыря вашего — съ чесгію, 

По закоііамъ сг.опіпі п обычаяиъ, 

Мтобъ и внѵкіі могилѣ его ііоклопялпоя. » 



XI. 



По зішѣ Ипгорь-князь изъ Чернигова 

Прибыль въ отчішу, въ землю рязанскую 

П заплакалъ слезами горючими, 

Какъ взглянулъ па пожарище столыіаго города. 

Подо льдомъ и подъ спѣгомъ помёрзлые, 

На травѣ-ковылѣ обнаженны, терзаемы 

РІ звѣрями, и птицами хищными, 

Безъ креста и могилы, лежали убитые 

Воеводы рязанскіе, витязи, 

II' семейные Князя, п сродники, 

И все множество люда рязапскаго : 

Всѣ одну чашу смертную выпили. 

Повелѣлъ погребать пхъ і.нязь Ипгорь -немедленно; 

Повелѣлъ іерсямъ святить храмы Божін 

П очистить весь городъ; а сачъ оиъ съ Воронежа 

Тѣло князя Ѳеодора Юрыіча 

Перепссъ къ Чудотворцу Корсунскому, 

И княгиню Евпраксію, съ сыномъ ихъ княжичемъ, 

Схоронилъ въ одно мѣсто, и три креста камеппыхъ 

Надъ мопілоіі поставп.,іъ. Съ тѣхъ поръ прозывается 

Николай Чудотворсцъ — Заразскнмъ святителемъ: 

Потому-что па вгьстѣ па тоыъ заразилася. 

Бмѣстѣ съ сыномъ Княгиі[я Евпраксія. 



— 294 — 

Гдѣ честная могила Евпатія — 
Зваютъ ясныя зорп съ курганами, 
Знала старая пѣсня про вптязя, 
Да и ту унесло вѣтромъ-впхоремъ. 

Охъ-ты, батюшка городъ — Зараііскъ новоставленный! 

На крутой на горѣ ты красуешься, 

На Осетръ на рѣку ты любуешься 

И глядишься въ неё веселёхонекъ, 

Словно вправду ве-знаешь-не-вѣдаеиіь — 

Гдѣ ты выросъ, надъ чьими могилами?.. 

Знать — гора и крута да забывчива , 

Знать — рѣка п быстра — да изменчива, 

А правдива запѣвка старинная: 

«На святоіі Руси быль и была, 

Только быльемт) давно поросла! » 



2!)5 



во^хвъ. *) 



(Николаю Ѳедоровичу Щербинѣ.) 

€озвоиили про вѣче... дало'че-далёче 

Загудѣлъ благовѣстнит софійскги про вѣче, 

И созвалъ разудалыхъ, лихйхъ молодцовъ, 

Изо всѣхъ изъ пятино, іізо всѣхъ пзъ концово; 

Приподнялъ онъ и въ свѣтлоіі, во грпдницѣ княжей, 

Со гагачей постели, съ подушки лебяжея. 

Князя стольнаі'0 Глѣба Мстиславича... 

Всталъ, 
И топоръ съ поворузоіі ременпоіо снялъ 
Подъ рукавъ, п въ конюшиѣ сѣдлалъ « воіоонова; 
Но на вызовъ народный ве выропплъ слова... 
Да и что-тутъ, какія-же были-бъ слова, 
Если ѣдешь на встрѣчу и рѣчп Волхва, 
Наипаче, коль онъ сатаной объученный 
И вѣдуньями въ чарпомъ кострѣ опаленный?.. 



*) См, Софіііскуіо п I лѣтопись, стр. 145 — 146 (пзданіе Ар- 
хеографической коммисіи.) 



_ 296 — 

Да. Прошла про Волхва издалека молва: 
— «Не бывало во-вѣкп такого Волхва! 
Ворожбоіі оііъ узнаетъ — гдѣ іііііто, да крыто?.. 
Гдѣ у бабъ и у дѣвокъ пшеница п жііто?.. 
Всё-про-всё угкь доточно пров'вдаетъ онъ, 
И наружу, что крадено, врлсыплетъ вонъ, 
И не спрячешь за пазухой зёрнышка хлѣба... 
Взглянетъ на небо, — нѣтъ тебѣ синяго пеба: 
Звѣздныиъ свііткомъ свернётся п скатится прочь ; 
И оставить одну непроглядную ночь... 

Взглянетъ на море, — въ трепетномъ ужасѣ-страхѣ, 
Волны рѣзвы лил^утъ, въ пескв и во прахѣ, 
Слѣдъ отъ стопъ его мощпыхъ .. 

Да что говорить?... 
И убить, п въ тотъ мйгъ-же опять воскресить, — 
Можетъ онъ нерекомой своей ворояібою, 
Можетъ, словно калитко;і, ворочать душою... 
Значить: знаетъ отъ Бога такія слова... 
Не бывало во вѣки такого Волхва ! » 

Вотъ л вышелъ онъ, Волхвъ и язычпикъ, на вѣче; 

Воть гудйтъ — и гудитъ «^благовѣстнпко-о далече.. 

И съ ПЯТІ1 всѣхъ концовъ всѣ посадники тутъ; 

Н сошёлся къ Волхву добровольный весь людъ; 

И собрались за нимь горо?капе на вѣче; 

И повё.ііъ вѣщій Волхвъ имъ безстыдныя рѣчи... 

Говорить: 

— «Новугороду слава п честь!... 
Есть поіслонъ вамь отъ Бога и вѣсточка есть — 
Оно глаголетъ: 

«Меня БЫ не знаете, люди! 



— 2У7 — 

Віл язычники-болѣс Яміі II Чуди, 

и Литвы... Вы глядите пріілелаіо сюда. . 

Всё ровно предо мною земля, лль ііода: 

Поглядпте-;і;е всѣ вы, очЬіи, какъ мимо, 

Вдоль іа Волхову, сынъ моН ііроіідстъ невредимо 

И па берсгъ наступить иетлѣгпюй пятой, 

Ибо сыпъ оііъ люіі вѣщій II правсдипкъ ліоііі » 

Сомутіілпся вѣчішки-людіі не въ .^іѣру, 

И повѣрплп всуе Волхву-изувѣру... 

Не новѣрплъ Владыка Ѳеодоръ о пемъ: 

Предъ соборомъ Софійскимъ онъ сталъ со іфестомъ, 

Возглашая : 

« Кто Господа-Бога боится. ■ — 

Передъ страшнымъ Господнимъ Крестомъ преклонится, 

Кто-жс грѣшенъ предъ Божіпмъ страшнымъ крестомъ , 

Тотъ ошую п стань съ окаяннымъ Волхволъ...» 

Отъ Еаііскопа Новгородъ весь отщетился; 
Волхвованіемъ дьявольсктіъ весь соблазнился, 
И засѣлъ, словно ыаковникъ, окрестъ Волхва; 
Да въ то время лѣвша не бывала права... 

Ко Епископу Князь подошёлъ со друяашоіі; 
р] крестомъ оградилися всѣ, — какъ единый; 
Приложились дружинники Князя; потомъ 
Оградился и Князь всспобѣднымъ крестомъ, 
И встряхнулъ, молодечества буйнаго ради, 
Онъ кудрей темнорусыхъ шслковыя нряди, 
Подъ собольею шапкой, п молвилъ Волхву 
Очп-въ очи: 

— «Такъ ты НС во-сиѣ — на-яву 
Бредишь?.. ПуІ А скажи мн-в — о чёмъ говорила 
Ноньче зорька съ тобою и что носулйла?» 



— 298 — 

— іЗеаю всё и всегда, повседневно, точь-въ-точь, 
Что сулитъ мнѣ и зорька, и тёмная ночь. » 

— і Право? молвплъ Князь Глѣбъ. — «А скажи мнѣ: се- 

годня 
Знаешь — к;'р;ъ тебѣ вьізволптъ воля Господня?» 

— «Знаю: я сотворю чудеса!..» 

Но, въ упоръ, 
Перепшбъ всѣ мозги зарукавный топоръ, 
И хвастливый языкъ, и гортань всю по груди... 

И бѣжали со страхомъ всѣ вѣчпвки-люди ! 



- 290 - 



пъснн т>о іатппію ульииу аіідіч:кі]ну Вязем- 
скую. 



ПосвящАктся Князю Петру Андреевичу Вяземскому. 

Что-летитъ буйный вѣтеръ по берегу; 
Что-летитъ и Тверда по-подъ берегомъ, — 
Да летитъ она — брызжетъ слезами горючими. 

Буйный быструю допрашпвалъ: 
«Ты по комъ-по-чеяіъ, лебёдушка, 
Встосковалась — закручинилась, 
Что слезами разливаешься, 
О пороги убиваешься? ' 

Передай тоску мнѣ па руки, 
Перекинь мнѣ горе за плечи: 
Унесу тоску я за море, 
Горе по полю размыкаю. » 

Поплыла бѣлой лебедью быстрая, 
Повела опа рѣчь тихимъ сошептомъ... 
Богу вѣсть, чго промежь было сказано, 
Только взвихрился буйный, разгиѣвался, 



— 300 — 

Закрутился по чисту-псяю 

И понесся на сііне-море... ' 

Горе опъ размыкалъ по полю, 

Да тоски не снесъ опъ за море: 

По пути тоска распѣлася. 

Въ ночку темную-оссипіого , 

Ходптъ вѣтеръ вдоль по }лпцѣ, 

Ходить буйный, распѣваючи 

Подъ воротами, подъ окнанш, 

Дѣды старые-бывалые 

Переняли пѣсню буйнаго — 
Малымъ внукайіъ ее пересказываютъ: 
Коль по-сердцу прійдетъ, такъ и слупіаютъ. 

Было въ городѣ-во-Новомъ во-Торгу, 

Объ вечерняхъ, въ самый Духовъ-Деяь, случилося. 

Выходили Новоторжане 

Изо всѣхъ воротъ на улицу — 

Старики — посидѣть на заваленкѣ, 

Подъ березками окропленными; 

Пошумѣть, погуторить, пображничать. 

А старухи-то ихъ ужь и поготово — 

Разгулялися и забражничали, 

На цвѣтиой хороводъ заглядѣвшися : 

У иной изъ нихъ горе — невѣстушка 

Бѣлошеею лебедыо нлаваетъ — 

II уплыть-неуплыть ей отъ сокола; 

У другой дѣвка-дочь подневѣстилась , 

Молодою зоршщею вспыхиваетъ... 

По посаду — народъ, по людямъ — ховородъ : 

Что па парпяхъ рубашки куиачиыя. 



— 301 — 

Сарафаны па дѣккахъ строченные, 

Да II солнышко-ярышко 

Разгорѣлось для праздника: 

ІІышетъ красное съ полнеба полымемъ 

На лѣса, па дубровы дремучія. 

На поля, па луга — па поемные,, 

На Тверцу-рѣку, на городъ 

На Соборъ-золочеппыя маковки, 

И па все, что пп есть, православное. 

Ай люли-люли! льётся пѣсенка, 

Ай люли-люлп! хороводная: 

Не одно плечо передернуло, 

Не одинъ-то взоръ пріітуиаиило. 

Веселись пародъ, коль весна цвѣтётъ, 

Коль въ поляхъ красно, въ закромахъ полно, 

Коль съ заутрень день подъ росой бѣлѣлъ, 

Коль по вечеру вёдро прпмѣтлпво, 

Да II ночь не скупится казною Господнею — 

Раз€ыпаетъ съ плеча звѣзды ясныя, 

Только жемчугъ окатпыіі съ алмазами крупными 

Что по бархату, по небу катятся. 

Веселись пародъ, коль Господь даетъ' 

Князя крѣпкаго, съ вѣча да съ волюшки, 

Да просторъ на четыре сторонушки. 

А кто крѣпокъ на княженьѣ Юріи Князь, 

Крѣпокъ онъ, государь-Святославовичъ *^) 

Прогадалъ онъ Смоленскую отчину, 

Не умомъ, не мечемъ — Божьей волею, 

Прогада.іъ во грозу перехожую, 

А въ Торлжѣ, подъ Москвой, 

Онъ, что дубъ подъ горой, 

П грозу поднебесную выстоитъ: 



— 302 — 

Отъ Татаръ, отъ Литвы отбивается, 
Всякіімъ дѣломъ лірскішъ управляется; 
Держптъ столъ стлрііпою іі потливой. 

Ай люли-люліі! льется пѣсеііка, 

Аіі ЛЕолп-люліі ! хороводная, 

Заплетпся-плетепь-расплетпся, — 

Веселися пародъ, огляппся — 

По землѣ весна переходчива, 

Въ небѣ солнышко серемѣпчпво. 

Вотъ тускнѣетъ оно, бз^дто къ осени, 

Вотъ вѣпсцъ-лучп съ себя скпнуло. 

Вотъ убрусъ, шптый золотозіъ, сбросило, 

Стало мѣсяце:ііъ аіалымъ-сумеречнымъ, — 

И рога у пего задымплися, 

И легла по землѣ тѣнь багровая, 

II проглянули ЗБѣзды, что въ полночи... 

Испугалися тутъ повоторжапе — 

Стали вѣче звонить, во весь колоколъ... 

А Князь ІОрій Смолсискій дослышлпвыіі : 

Какъ удпріілн, въ колоколъ, такъ оиъ н на площадь. 

Шапку снялъ, поклонплся очестлпво, 

И повслъ съ міромъ рѣчь Еня'кенецкую : 

— «Господа Иовоторжане, здравствуйте! 

Вотъ Господь пасыластъ начъ значенье. 

Да его убоятся не падобсть: 

Убопмся грѣха пепрощепнаго... 

Воленъ Богъ и во гнБвѣ, п въ змалсньѣ, 

А къ добру, ил'л къ худу — памъ впдѣтл... 

Я с-проста да со глупаго разуча, 

Сиѣю мп.ігиіть: все та:.ъ л сбывается, 

Какъ Саіп, Спасъ паказа.іъ па.ііъ въ Евангеліи: 



— 303 — 

Въ дни иослѣдпір явятся знаменья 

Въ іісбссіі, — на звКздахъ и иа пгѣсяцѣ , 

Солнце ясное кровью обрызнется; 

Встаііетъ взбранно языкъ па языкъ ; 

Встаііугъ царства на царства счятеяныя, 

Братъ на брата, отецъ пойдстъ па-сына, 

И прсдастъ друга-другъ, пуще ворога, 

И проіідетъ по землЬ скорбь великая, 

А за тѣмъ, чтобы люди покаялись, 

Со честііыиъ со крестонъ, да съ молитвою. 

Осударь ГІовыГі-Торгъ, сами знаете : 

По ио.иітвѣ п день занимается, 

И красно Божііі міръ убирается, 

И самъ грѣхъ да бѣда, что на комъ не живетъ, 

Иокаянноіі молитвѣ прощается. 

Такъ-біл, во время, намъ п покаяться: 

Всѣ мы пѣтые, въ церковь ношепные, 

Всѣ крещенные, всѣ причащенные, 

И казнилъ бы иасъ Богъ, православные. 

Да не далъ умереть пепокаянпо! » 

Говорплъ Князь, а вѣче помалчивало, 

Въ перепугБ все кверху посматривало: 

Гллдь — апъ солнце и вспыхнуло полымеиъ, 

И опять розыгралося по небу. 

Вздохнули тутъ всѣ новоторжане, 

Словно береия съ плсчъ па земь сбросили. 

Загудѣлъ вдоль по городу колоколъ, 

Растсорплпся дтсрп соборпыя, 

Повалялъ Повыіі-Торгъ къ дому Божьему, 

А впередъ Юрііі-Князь — ясіп^імъ соколомъ. 

Отслужили молебсиъ съ акаФпстомъ; 

Къ гкэнаиъ свягымъ прпложилпся, 



— 30-і — 

с 

и пошли ко дворамъ, словно съ исповѣди. 

А съ конемъ Князя ІОрія конюхи, 

Въ поводу, ужъ давно дожидаются, 

П давно удпла конь опѣнпваетъ. 

II ступнлъ въ стремя Князь, п поѣхалъ трапезовать 

Къ своему другу мплому, вѣрному, 

Ко служилому Князю, подручному, 

Семеопу Мстпславпчу Вяземскому. 

И. 

Какъ у Князя-Семеона дворъ-море, 

У Мстпславпча-свѣта широкое : 

Что волной, его травкой подернуло. 

Ворота у него п скрнпучіе. 

Да гостямъ-то у;кь бо^іьно отворчпвы; 

Въ огородѣ кусты п колючіе, 

Да на ягоду больпо оборчпвы. 

Красенъ дворъ, — гграше теремъ узорочьемъ: 

Гдъ вѣнецъ, тамъ отёска дубовая, 

Гдѣ покрышка — побпвка свинцовая, 

Гдѣ угрѣва, тамъ печь изразцовая; 

Сѣнн новыя понавѣсплпсь, 

Не шатаются, не рѣшётятся... 

Только краше двора, краше терема 

Гаиъ-отъ онъ Семеогіъ-Князь Мстпславовичъ: 

Знать ро;кёно дптя въ пору-в6-время, 

ІІодъ воскресныіі, заутреішій благовѣстъ, 

Знать клала его матушка 

Въ колыбель багрецовую. 

Раскачала родпмая 

Отъ востока до запада. 

Не обнёсъ онъ п ннщаго братиной; 



— 305 — 

Сорокатаго приперъ рогатиной; 

У пего жеребецъ куплеііъ дорого — 

Головою улуснаго батыря; 

У пего на цѣпп пёсъ откормленный — 

Взятъ щенкомъ пзъ подъ сукп пріітраьлепиой. 

Красепъ Князь удалоіі, да не только собой, — 

И хозяйкой своей молодой: 

Не жпла, не была, и красой не цвѣла 

Ни царица одна, нп царевна, 

Не свѣтила Руси, что звѣзда съ небеси, 

Какъ Княгиня Ульяна Андреевна! 

Самородна коса, не наёмная, 

Свѣтлорусою съ-йзмала кована, 

Воронена тогда, какъ подкосье завплося, 

Какъ сердечко въ лебяжія груди толкнулося, 

Какъ зажглпся глаза спнимъ яхонтомъ, 

Молокомъ налились руки бѣлыя. 

Хорошо въ терему Князя Вяземскаго: 

Все у мѣста, прилажено, прибрано, 

Какъ къ Великому, СвВтлому празднику; 

Вымытъ ноль, ометенъ свѣжпмъ вѣникомъ; 

Слюда въ окнахъ играетъ па солпышкѣ; 

Что нп лавка, то шитый полавочникъ: 

ІІоставецъ серебромъ такъ и ломится; 

А въ углу милосердіе Божіе : — 

Кипарисный кіотъ рѣзанъ травами; 

Колыхаясь лампада подвѣсная, 

Огонькомъ по окладамъ посвЁчиваетъ; 

А иконы — письма цареградскаго, 

Всѣ бурмицкпми зерпамп низаны; 

Самоцвѣтные камни на вѣнчккахъ. 

Столъ дубовый накрытъ брапол скатертью; 

20 



— 300 — 

За столомъ оба Князя бссѣдуютъ; 

На столѣ три стопы золоченыя 

Въ псрвоГі брага похмѣль-іпя, мартовская, 

Во второГі — лішецъ-медъ, на вѣкъ ставленный, 

Въ третьей — Фряжское, прямо пзъ-за-моря; 

По стопаиъ ужь и чаркп подобраны. 

А Княгиня Ульяна Андреевна 

Подъ окошкомъ стоптъ и красуется, 

Зеленьшъ свопмъ садомъ любуется: 

Развернулись въ иемъ лапы кленовыя, 

Зацвѣлн въ иемъ цвѣточки мохровые, 

Зацвѣли и ало, п лазорево. 

Закадіілп роспымъ, всштімъ ладаномъ, 

На утѣху пѣвупьямъ охотливымъ, 

Мелклмъ пташкамъ лѣснымъ, перелетливымъ. 

Говорить ІОрііі Князь: 

«Не управиться; 
Больно валіітъ Литва окаянная. 
Все къ почіі, неторенноГі дорогою... 
Какъ нн ставь-ты на сторо;і;ѣ, загодя, 
Ужь на что-теб'Ь парня проворнаго, — 
Такъ и вырѣ?кстъ, такъ-вотъ и вырѣжетъ , 
Что косою снссстъ... кпкъ-бы справиться? 
Аль Москвѣ отписать?.. Охъ!.. не хочется 
Всякпмъ дѣломъ Василію клаиятся. » 

Говорить ему Вязсискіл : 

— аЧто-же', Князь! 
У мсня-бы и коип стоялые, 
и дружинники вь полг> бывалые: — 
Прикажи, Ссударь, мы ужь выручпиъ — 



— 307 — 

Кудом^ бить, Осударь, на ііро'іалуіо. 
А ,'1итііу но птъѵчіііиъ, гакъ пыучпмъ. 
Только і'дѣ намъ пово.иішь плечо разлгять ? 
ГГодъ С:чолріісшпіъ-ліі, аіь гіо.(,ъ Опочкою? 
Аль ѵо,і,іі'гь, таі.ъ ходить, и кокел папогіть — • 
Не Диѣпромъ, НС Дваіюл, а Иечпгоіо? 

— «Ладііо-бы» толвіілъ Князь Юрім, задумавшись. 
./Іадііо-бы! что;кь мы и взравду хоропичся? — 
Отъ Литвы, что отъ бѣса, сторонимся?» 

— Такъ-іірпка;кошь сѣдлать? 

Съ Богомъ Кііязь Семеонъ ! 
Выпьсмъ чарку на путь-на дороженьку. 
А себя береги: ты иокладліівыіі, 
Да у;!';ь больно нодъ бердышъ угадлнвый. 

Оба .вынилн... Тутъ-то — Кмяглия Ульяна Андреевяа 
И подходптъ... кровпнкп съ ЛIн^ѣ ея не бы.то. 
Молвила: — «Князь Сомеопъ, Осударь моіі 

Мстиславовичъ ! 
Хоть брани, хоть казни, — правду выскажу: 
Бороннсь отъ обидчика недруга, 
Коронися отъ гостя незванаго, 
Коль пдстъ, не спросись, не сославшися; 
Встрѣть бѣду, коли Богъ нашлетъ; 
Только самъ, Осударь, за бѣдоіі, не ходи, 
Головы подъ бѣду-нодъ тоноръ не клади. 
А меня ты прости, тп ягеланныіі... 

ВОТЪ СТуЧПТЪ МНБ, СТуЧПТЪ словно молоть ВЪ ВИСКИ, 

Кровь къ нутру црнлила, и на сердцѣ тиски... 
Ты прости меня дуру, для праздника, 
Хоть убеГі, да не ѣзди, т. г въ поле паѣздное... 
Покача.,іъ головою Князь Вяземскііі, 



— 308 — 

Княгинѣ шепнулъ что-то на ухо: 
Посмотрѣла на образъ, шатпулася, 
Слёзы градомъ, что я?ёмчугъ, посыпались 
И, потупившись, вышла пзъ терема. • 

Лѣто красное; росы студёныя? 

Изумрудомъ всѣ листья цвѣчёныя; 

По кустамъ, по вѣтвямъ потянулися 

Паутинки серебряной проволокой; 

Зажелтѣли вдоль тына садоваго 

Ноготки, янтаремъ осмоленные; 

Покраснѣла давно и смородина; 

И кружовниЕЪ обйкёгъ себѣ усики; 

И налпвомъ сквозныиъ свѣтитъ яблоко. 

А княгиня Ульяна Андреевна 

И не смотр итъ на лѣто на красное: 

Всё по Князѣ своемъ убпвастся, 

Всё голубка, его дожидается. 

Видитъ матушка Мавра Терентьевна, 

Что ужь больно Княгиня кручпнптся — 

Стала разъ уговаривать... Смѣтлива 

И, что сваха, уломлпва старая; 

Слово къ слову опа ни.жетъ бпсеромъ. 

А взгляни ей въ глаза — смотритъ вѣдьмоіо. 

Дверыо-скрипъ о свѣтлпцу княгинипу, 

Поклонилася въ ноги, заплакала... 

«Что съ тобою, Терентьевна?» 



« Матушка, 



Свѣтъ-Кпягиия, нѣтъ мочушкп: 

На тебя всё гля:г,} — падрываюся... 

И ростпла тебя я, и няньчпла, 

Такъ ужь правды не скажешь, а скажешься: 



— 30!) — 

Лль тебѣ, моя лебедь хвалынская. 

Молодые годкп-то ирпскучплп. 

Что пзводпшь своіі вѣкъ, словно каженница? 

Изъ чего убиваешься попусту? 

Ну, уѣхалъ-уѣхалъ — воротптс/['. 

Ты покамѣ-то, матушка, смглуііся. 

Не слези своихъ глазокъ лазоревыхъ, 

Не гопи ты зорп съ пеба яснаго, 

Не смывай и румяпца-то, плачучи. 

Не себѣ порадѣіі, людяиъ добрыиъ. 

Воиъ сосѣдц ужь что поговариваютъ: 

«Богъ судп-де Ульяіту Андреевну, 

Что съ тобоіі пасъ она не порадустъ: 

Не впдать-де ея пи на улпцѣ. 

Ни на нраздникп въ хра^іѣ Господиіемъ, 

А куды мы по иеіі встосковалися. » 

Не гнѣвпсь, мое красное солнышко, 

А ещё пошепчу тебѣ на-ухо... 

Онамедни Князь ЮрШ засылывалъ: 

«Не заіідетъ-ли молъ Мавра Терентьевна?» 

Согрѣшпла-зашла, удосулепвшнсь. . . 

И глядптъ-не-глядптъ, закручинился, 

Наклошілъ ко сырой землѣ голову. 

Да какъ охнетъ, моіі соколъ, всей душенькой: 

«Охъ, Терентьевна-матушка, выручи! 

Наказалъ Новый-Торгъ Спасъ нашъ Милостивый, 

А меня пуще всѣхъ, многогрѣшнаго, 

Наказалъ не бѣдою наносною, "" 

А живою бѣдою, ходячею — 

Во хрущатои камкѣ мелкотравчатой, 

Въ жемчугахъ, въ соболяхъ, въ аломъ бархатѣ. 

Шла по городу красною зорькою, 



— 310 — 

Да пришла ко дворцу черной тучею, 

А въ ворота ударила буіюю. 

Не любя, не ласкавши, гостарпла, 

Безъ ума, что младенца, поставила. » 

Вотъ-вѣдь-что говорнлъ, а я слушаю, 

Да сама яро себя-то и думаю: 

Про кого-это онъ м(іѣ такъ иашептываетъ? 

Ну, отслушала все, поклопялася. 

Да и прочь попма... » 

— «Поліго ті.і, мамушка, 
Говорптт> ей Ульяяа Апдреевиа, — 
Мнѣ про Князя и слушать тонпіехонько: 
Не взлюбила его крѣпко-на-крѣпко. — 
Словпо ворогъ мкѣ сталъ, не глядѣла-бы. . . » 
Разсмѣялася Мавра Терентьевна: 
«Ну-ты, сердце мое колыхлпвое, 
Какъ расходишься-ты, расколышешься — 
Не унять ЯП крестомъ, ни молитвою, 
Ни досужпмъ смѣшкомъ-прибауткою. » 

Охъ-ты, ночь моя, ночены.а темная. 

Молчалива ты, ночь, иеповѣдлива. 

Не на всякое слово отвѣт.иіва, 

А спросить — расказала-бы много, утаііливая... 

Ииръ-гороЕ на дворТ, князя Ііяземскаго. 
Какъ С7, обТ.депъ ворота отворены, 
Такъ-вотъ настсліь п къ ничи остаімсны, 
И яароду набилося всякаіо.. 
Оттого и весь ниръ, что самъ Юрііі-і.иязь 
На почетъ и иривѣтъ щсдръ и милостивъ. 
Нризвалъ стольника княжия Якова, 



— 311 — 

1'оворитъ; «С.'іуш;ііі-ты — по ослушайся! 
Я-бы съ кііязь-Ссмсоііомъ Мстлславпчемъ 
Радъ крестами мѣияться, коль вызяолитъ; 
А аа службу его, за гораздую, 
Не токма-что его — дворню жалую . . » 
И пожаловалъ бочкою меда залелшою. 
Что насилу изъ погреба выкатили, 
Приказалъ выдать тушу свинины увозную, 
Приказалъ отрясти онъ и грушу садовую, 
Чтобъ и дѣвкамъ княгини Ульяны Андреевны 
Было-чѣ5іъ вечеркомъ позабавиться; 
Да копѣекъ московскихъ серебряныхъ 
Въ шапку Якова высыпалъ пригоршню. 
Не забылъ даже пса прпворотиаго : 
Наказалъ пакориить его до-сыта. • ■ 

Пиръ-горой на дворѣ князя Вяземскаго: 
Конюхъ Борька подпйлт^ и шатается, — 
Словно руку ему балалаИкой оттягивастъ; 
Стольникъ Яковъ не пьянъ — что-то не веселъ; 
А ужь Выдру — псаря больно забрало : 
Изгибается онъ въ три погибели 
Подъ четыре лада балалаечные — 
Спирей, Фертомъ, татариномъ, селезнемъ, 
А Малапья съ Ѳедорою, сѣнныя дѣвушки, 
И подплясываютъ, и подманиваютъ... 
Да ужь что-тутъ! И Мавра Терентьевна 
Не одну стопку лишнюю выпила, 
Подгуляла, какъ отроду съ ней не случалося: 
Позабыла, что ночь въ подворотню подглядываетъ. 
Что пора-бы взойти и въ свѣтлпцу княгинину, 
И лампадку поправить подъ образомъ, 



— 312 — 

И постель перестлать, п кпяглню раздѣть,- 
На желѣзпый пробоіі п крючокъ поглядѣть. 
Да прйвБспть къ двери ціпь лужёную... 

Позабыли и сѣнныя дѣвушкп... 
А княгиня Ульяна Андреевна 
Передъ образомъ х^іолится-молптся , 
Все земными поклонамп, частыми... 
Отмолилась она, нрпподня.ася, 
Утерла рукавомъ слезы дробныя, 
Сѣла къ зеркалу... 

Тихо по городу; 

Ночь окошко давно заиавѣсила; 

Только съ задворка л'мІ;льиыя пѣснн доносятся, 

Да Буянъ подъ окію^іъ кость грызетъ и полапваетъ; 

Знать спустплп съ цѣпіі, да съ двора не пошелъ... 

Хоть Княгпня спдптъ пеі^едъ зеркаломъ, 

А не смотрптъ въ него: такъ задумалась... 

Вотъ горптъ, оплываетъ свѣча воску ярова, 

Вотъ совсѣмъ догараетъ... Очиулася... 

Встрепенулася ішо.ігоіі чуткою, 

Повернула головкоіі, что вспугнутая, 

И кантуръ стала скидывать, вслушиваясь; 

Да взглянула въ стекло — и сама усмѣхнулася. 

Таково хорошо усмѣхнулася, 

Что вся сила потемная сгинула, 

А за ней отлетѣла и думушка черная... 

Засвѣтпла княгпня другую свѣчу, 

Что была подъ рукою въ венецкоыъ подсвѣчникѣ, 

Отстегнула ;кемчул;ныя запонки — 



313 



и забилъ бѣлыіі кішснь плеча пзъ подъ ворота... 
ТуріИ гребень взяла, расплела, свои косы разсыпчатыя, 
Стала ихъ полюбовно разчесывать, 
Волосокъ къ волоску подбираючл... 

Чу? Буянъ забрехалъ, да п сиолкъ: — па своихъ... 

Вѣрно мамка п сѣпяыя дѣвушки... 

Только пѣтъ — не опѣ... Падо-быть па прохожаго... 

Тишь. . мышепокъ скребетъ подъ подполицей».. 

Клонитъ сонъ .. очи сами слипаются — 

И... 

Какъ крпкнетъ кгтягпня Ульяпа Андреевна : 
За плечами стоитъ кто-то въ зеркалѣ! . 
ІІобѣлѣла, какъ холстъ, только всё-;кь оберпулася : 
Юрій-кпязь на порогѣ стоитъ, шапку скпдываетъ 
И на образъ Владпмірскоіі крестится... 

« Что ты, князь? » 

— «Доброй ночп, Княгиііюшкаі 
У;кь прости, что не въ пору, не во-время... 
Ѣхалъ мимо: ворота отворены; 
На дворѣ ни души; сѣии отперты — 
Что-молъ такъ? Дай взойду хоть пенрошенеый.,. 
Извини меня, гостя незваинаго, 
Да не бойся: я самъ, а не оборотень.» 
Отдохнула княгиня Ульяна Андреевна, 
Только пуще того испугалася, 
Заломила себѣ руки бѣльш : 

— «Ты у;кь, князь, говори пс обманывай: 
Мужу худо какое случилося?» — 

— «Что-ты? Богъ съ тобоИ! Мужъ здоровёхонекъ 



— 314. — 

Отъ ]!сі'о и согодіія ость Еѣсточі.а — 

Передамъ — хочешь ^яо-ль?» 

А глаза такъ п пскрятся — 

На разстегпутый воротъ уставплись... 

Поняла наконедъ, догадалася : 
Вся зардѣлася, очп потупила, 
Вся дрожптъ, а рука, что — свинцовая: 
Застегнётъ, либо нѣтъ впору запонреу.. 
А сама говорить: — «Благодарствуемъ. 
За себя и за лужа я кланяюсь!:. 
Не тебя мвѣ учить, самъ ты вѣдаешь, 
Что бѣда п въ чужую свѣтлпцу заглядываетъ, 
■Да не къ полночи, Князь!., было-бъ сказано.. 
Буде словомъ какпмъ я обмолвилась. 
Мужа нѣтъ, стало-быть, нѣту п разума, 
А — что люди у насъ разгулялись, — 
По твосй-же, по княжеской милости.» 

ІПапкой о-зе:і!ь ударіыъ: 

— «Цослушай-же: 
Ты полюбишь, аль пѣтъ ласъ, Ульяна Андреевна? 
Коль не волей возьзіу, такъ ужь сплою 
П въ охабкѣ снесу на перппу пуховую. » 

Какъ про/іолвіілъ, она ра^^вернулася, 
И откуда взялся у ней ножъ — Богу вѣдомо, 
Только въ грудь не попала князь-Юрію, 
А насквозь пронизала ему руку .пѣвую... 
— «Такъ-то?в — Только п вымолвплъ — вонъ пошелъ. 

А по-утру княгиню Ульяпу Андреевну 
Взяли изъ-дому сыщпки кііяжоскіе, 
Обобрали весь домъ, гдѣ рука взяла. 



— 315 — 

А её самое въ порубъ кинули, 

Да ужь кстати пришибли Буяна дубиною: 

Не пускалъ пзъ воротъ се вілиссти. 

Весслъ князь Семеопъ, веселъ — радішенъ, 

Иравитъ къ Новому-Торгу по залѣсыо, 

Л за нимъ цѣлыіі стаііъ па возахъ такъ п тянется: 

Нес съ доброяіъ пе наааітымъ, не куилсііымъ — 

Бердышемъ и.мечсмъ съ поля добытымъ. 

Веселъ князь, видно слышалъ пословицу: 

Удался-бы паѣздъ, ужь удастся пріъздъ. 

Ой, не правда!., гляди: кзъ-за кустика, 

Почнгай-что у самоіі околицы, 

Двое вышли па путь, на дороженьку... 

Видитъ князь:- копіохъ Борька п съ Яковомъ-стольникомъ — 

Нодбѣгаютъ п въ ноги ему поклонилися, 

Быотъ челомъ подъ копытами конскими... 

— «Что-вы, пто-вы, ребята, рѣхнулися, 
Аль бѣжали съ чего ппбудь йзъ-дому?» 

— « Осударь, «молвилъ Яковъ, уна. впрямг, что рѣхяу- 

лися, 
Не гадавъ подъ бѣду подверпулися: 
Вѣдь бѣдого у пасъ ворота растворплися, 
Все отъ матушки Мавры Терентьевны... 
Я обухомъ ее и прпшпбъ, вѣдьму старую 
Да повппспъ, что раньше рука не нодпялася. . . » 
И разсказывать Киязіо сталъ па-ухо, 
Чтобы лишнее ухо не слышало. 
Конюхъ Борька ему подговариваетъ : 

— «И Буяна ни за-что, ни про-что ухлопали...» 
Закуснлъ губы князь — «Ладно!.. Съ версту осталося?..» 

— «Меньше, князь — Осударь, тутъ рукой-бы подать.» 



— 316 — 

■?|'жь ударилъ-же Князь аргаиака острогами — 

Влхорь-вихрегтіъ влетѣлъ оиъ па дворъ къ киязго Юрію; 

А ужь тотъ на крыльцѣ дожидается, 

Слѣзть съ копя помогаетъ, взялъ з.'-руку, 

Поклонился до самаго пояса, рѣчь повелъ: 

— «Такъ-то мнѣ, Семеопъ, ты послужпваешь? 

Бабѣ, съ дуру-то, волю далъ эдакую, 

Что пыряетъножемъ князя стольнаго ! 

Ну, снасибо!.. И самъ я за службу .по?калую!і' 

Да какъ хватить его засапожппкомъ подъ-сердце, 

Такъ спопомъ и свалился князь Вяземскііі, 

Словно громомъ убило... А Юрііі-князь 

И не дрогнулъ: глядитъ туча-тучею, 

Инда старый за малаго прячется. 

Да ужь тутъ-же, съ сердцовъ, повелѣлъ-онъ изъ поруба 

И княгиню Ульяну Андреевну выволочь 

За ея темно-русую косыньку, 

Руки-ноги отсѣчь повелѣлъ ей, безъ жалости, 

И въ Тверцѣ утонить... Такъ и сбылося: 

Самъ стоялъ и глядѣлъ, словно каменный, 

Какъ тонула головка побѣдпая, . 

Какъ Тверца алой кровью багровѣла... 

Вѣче цѣлое ахнуло съ ужаса. 
Хоть никто не сказалъ даже слова едппаго — 
Потому: Юріи-князь былъ досужливый, 
На противное слово прпгрозливый... 
Только знать самого совѣсть зазрила : 
Съ пѣтухомъ собрался, пс сказавшпся, 
Домъ своею рукою поджёгъ, не жалѣючи, 
И сбѣжалъ оиъ въ Орду тайно тайною — 
И поклона прощальпаго нё-было 



— 317 — 

(Іъ ііовымъ-Торгомъ и съ вѣчеліъ поклоичгівымъ. 

Ужь догпалъ-лп въ Орду, ііамъ невѣдомо, 

А заѣзжіс гости разсказывалп, 

Что прпгиалъ еодъ Рязанью онъ къ пустынѣ, 

Ко Петру-христолюбцу, игуиену нѣкоему, 

Разболѣлся, да тамъ и преставился, 

Въ кельѣ, ігаокомъ, въ самое Вздвпжеііье, 

На чужой землѣ, а не въ отчинѣ, 

Не на княлгеньѣ, а въ изгнаніи, 

Безъ Княгини своей и дѣтей своихъ болѣзныхъ.. 

Провожали его честно, по-княжески. 

Да п мы за его душу грѣшную, 

Богу нашезіу вкупѣ помолимся: 

Подаждь, Господи, ради Святой Богородицы, 

Нравовѣрпымъ князьямъ и княженіе мирное, 

Тихо-кроткое и не мятежное, 

И не завистное, и не раздорное, 

И не раскольное, и безкрамольное, 

Чтобы тихо и намъ въ тппіпиѣ ихъ пожилося! 

Что-летитъ буйиыіі вѣтеръ по берегу; 

Что-летптъ и Тверца по-подъ берегамъ, 

Да летитъ она — брызжетъ слезами горючими.. 



~ 318 — 



СПАСИТЕЛЬ. 



(Болеславу Михайловичу Маркевичу.) 

Какь любил'ъ Государь, Православный царь, 

Алсксѣіі — Государь — свѣтъ Мнхалловкчъ, 

Какъ любилъ Государь — больно жаловалъ 

Ту потѣху свою государскую, 

Ту охоту свою соколппую; 

Да любіілъ государь позабавпться — 

Заоблавпть въ дубровѣ сохатаго, 

Аль расправить плечо ис податное 

И медвѣдя поднять па роі"атішу... 

Вотъ и было къ веспѣ, о Грачевиикѣ, 

[Іріѣз-кллъ Государь со боярами 

Въ свою отчину, городъ-Звсніігородъ — 

Помолпться святому Угоднику, — 

Въ келью сталъ къ са:»іому настоятелю... 

Будстъ — такъ, о полуднѣ на тротііі день, 

ЛІужпчскъ п прнходптъ къ кслеіінпку: 

«06оп!с.іъ я медвѣдя для батюшки, 

Дляцаря Ллсксѣл М к л1ю:і:гп, 



— 319 - 

Таль и тамъ: матероіі да породліувый, 
Только царскоіі руки и угодливый.» 
Доложили Царю — усмѣхастся, 
А садишь съ собол думушку ду.тастъ: 
«Аль ііоіідти — въ одиночку иомвряться, 
Въ молодсцкоіі удачѣ провЕрпться? » 
И пошелъ... За плечами рогатина, 
А у полса по;къ злотоковаяііыл... 
И пошелъ монастырскою пушісю... 
Виднтъ — тропка пролояіеяа по спѣгу 
И проііерзлые сучьм надломлены — 
"Быть (мода! » П пошелъ, яс задумавшись. 
По тропѣ ся'Ьговол, ліежь березами. 
Что ип ілагъ, то йога оступается, — 
Въ сніігъ угодптъ по борцу, а охобень 
Заметастъ. сугробы, а пііеемъ 
Вся бобровая шапка осыпана... 

Засвѣтплась полянка... Подъ соснами 
Куча хвороста сяѣго ;ъ падавле'га, 
Бѣлып паръ такъ п в;'лптъ въ отдушины; 
Тутъ берлога... И Царь споровляется: 

У рогатины жало осматрпвалъ, 

Поясокъ своя шелкэвыіі подтягпвалъ. 

Съ плсчъ спускалъ собо..іины1і свои охобень 

И. задумалъ загадку мудреную : 

«Быть — пе быть, а свілять косолппаго... 

Пс управлюсь — н Русь не уаразптся. 

А управлюсь — на в!;кп прославятся.» 

И поднялъ оігь корягу іізъ-яодъ снБга, 
И у дарнлъ корягоіі по хворосту: 



— 320 — 

И медвѣдь заревѣлъ, — пнда дерево 
Надъ берлогой его закачалося, — 
Показалъ онъ башку я^елтоглазую, 
Вылѣзъ вовъ изъ берлоги съ оглядкою, 
Дыбозіъ сталъ и полѣзъ па охотника, 
Л полѣзъ — угодіілъ на рогатпну: 
Иодъ косматой лопаткою хрустнуло; 
Чернобурая шерсть побагровѣла... 
Обозлился ыедвѣдь и рогатину 
ІІерешпбъ по-поламъ, словно жердочку, 
И подмялъ подъ себя опъ охотника, 
РІ налегъ на него всею тушею. 
Не сробѣлъ Государь — руку къ поясу — 
Хвать!.. анъ пожъ-то его злотокованный 
II сорвался съ цѣпочкп серебряной 
Воздохнулъ Государь — и въ последнее 
Осѣшілъ опъ себя крестньшъ знамепьемъ... 
Вдругъ скользнула съ плеча его царскаго 
Стопудовая лапа медвѣжая; 
Разогнулися когти и замерли, 
И медвѣдь захрппѣлъ, какъ удавленный, 
И свалился опъ на бокъ колодою.. 
Глянулъ Царь — впдптъ старца маститаго.. 
Ряса инока; взглядъ благовѣстника; 
Въ шуйцѣ крсстъ золотой, а десницею 
Опустилъ онъ топоръ окровавленный... 
Поднялся Государь — нѣту инока — 
ііакъ во сн'Ё прпходилъ — и ни кѣмъ-кого 
На ПОЛЯНКЕ и между деревьями, 
Только звѣрь околѣлый валяется, 
II башка у него вся раскроеиа. — 
ІІостоялъ Государь, — поглядѣлъ кругомъ, 



— 321 — 

И пошелъ въ монастырь, призадумавшись... 
А пріішелъ, все сказалъ Настоятелю 
И велѣлъ привести честііы\ъ пноковъ 
Передъ очи своп государевы: 
Всѣ пришли, а его избавителя 
Между честными старцами не было. 
Царь п крѣоче того призадумался. 
«Помощь свыше, десница Господня!..» 
Молвплъ оаъ и пошелъ въ церковь Божію. 
Талъ па царское мѣсто, у клироса, 
Становился и началъ молитися 
Передъ образомъ свѣтлымъ Угодника ; 
Да какъ глянулъ на лпкъ Преподобнаго — 
Такъ и па.іъ на чело свое царское: 
Понялъ — кто былъ его пзбавнтелемъ. 

На другой день, за раипсй обѣднею, 
Отслужплъ онъ молебенъ Угоднику 
И вернулся къ Москвѣ бѣлокаменной. 

А верпувгапсь къ Москвѣ бѣлокаменной, 
Ко двору своему златоверхому, 
Приходплъ Государь — не откладывалъ, 
Въ терема къ государынѣ ласковой, 
Что своей ли Натальѣ Кирпловнѣ, 
Слёзно съ пей обнимался-здоровался , 
И сажалъ Государь, ухмыляючпсь, 
На колѣпи меньшого цпревяча, 
Государя Петра Алексѣича — 
Целовалъ-мпловалъ-приговарпвалъ: 
«Охъ ты, дитятко, сердце строптивое, 
«Спозаранокъ въ тебѣ, мое дитятко, 



21 



— 322 — 

« Раоходіілася кровь богатырская — 

« На румяныхъ щекахъ заалѣлася, 

Въ соколпнахъ очахъ загорѣлася... 

« Подростешь-ты, лучится безвременье — 

« Разобпдятъ завистипкп-недруги, 

«Аль наступятъ на Русь, на кормилицу, 

«И пойдешь ты войною па вороговъ — 

«Не надѣйся па сплу могучую, 

«А надѣйся на милость Господнюю, 

«Да попомни ты слово отцовское: 

«Охраняютъ Святые Угодники 

«И Господь благодатью поя^аловалъ 

«Домъ честной Пресвятой Богородицы , 

«Вседержавную Русь православную. » 



— 323 



Л./1ЕІіСАІіДРЪ ІІЕВСІІІЙ. *) 



(Іпіііь ты, туча-ііесзіодьс ненастное!. 
Выгляігь, Во;кіо солііыиіко-крагкое !.. 



Вотъ сквозь тучу-то солнце іі глянуло, 

Краснымъ золотомъ въ озеро кануло, 

Что до самаго дна-недостатнаго , 

Бѣлъ-горючпми каічнямп стланнаго .. 

Только вѣдаютъ волны-разбоіінички , 

Да тонулые въ весну покойнпчки, 

Каково его сердце сердитое , 

О пороги и берегъ разбитое? 

Вихремъ Ладога-озере, буреіі обвѣяно, 

И волнами, что хмѣлеиъ бродливымъ, засѣяыо. 

Колыхается Ладога, все колыхается, 

Верстъ иа двѣстИ' — на триста оно разливается, 

Со своею со зимнею шубой прощается ; 

Волховъ съ праваго сняло оно рукава. 



*) См. «Полное собраніе лѣтописей, изданное по Высочайшему 
повелѣнію Археографическою Коммиссіею. Тоиъ V*. 



— 324. — 

А на лѣво сама укатилась Нева , 

Укатилась съ Ижорой она , на гіросторѣ , 

Погулять на варяжскомъ, родпмо:\іъ пмъ морѣ. 

И съ Ижороіі въ обгонку несется Нева, 

И глядятъ на побѣжку сестеръ острова 

И кудрями своими зелеными 

Наклоняются но вѣтру въ слѣдъ пмъ съ ноклонами, 

И бѣгутъ опѣ вмЁстѣ , побѣжкою скорою, — 

и бѣгутъ въ перегонку — Нева со Ижорою. 



Али нѣтъ въ Новогородѣ парней такпхъ удалі)іхъ 
Кто-бъ до синяго моря не выслѣдилъ ихъ, 
Не стоялъ-бы всю ночь до зари на озерной на стражѣ, 
Какъ нростоялъ не одну, а три ноченьки даже 
Ижорянпнъ крещенный Пеллусій? Его отъ купели 
Ярйнялъ Князь Александръ Ярославлчъ, на Свѣтлой недѣли, 
А Владыко Филиппомъ нарекъ... 

Вотъ стойтъ онъ — стойтъ 

И на устье Ижоры онъ зорко глядитъ. 

Ну, и слышитъоиъ, раннею алоіі зорею: 

Зашумѣла Ижора нодъ дпвноіі лодьею: 

Подъ лодью опрокинулись всѣ небеса; 

Надъ лодьею, что крылья, взвились паруса, 

И стояли въ лодьѣ двое юношей, въ рпзахъ червленыхъ, 

Преподобный руки скрестивъ на могучихъ раменахъ; 

На челѣ ихъ, что солнце, сіяли вѣицы; 

И, окутаны мглою, сидѣли гребцы... 

Словно два серафима спустилися съ яснаго неба... 

И призналъ въ пихъ Пелгусіи Святаго Бориса и ГлЬба. 

1'оворятъ межь собою: 



— іГо — 

— «Н;і эту на иочь 

Александру, любезному брату, иаиъ надо помочь! 
Похваляются всуе кичливые Шведы , 
Что возьмутъ Новоградъ: Да не вѣдать невЬрнымъ нобѣды: 
Ихъ лодьп II пхъ шнікн размечетъ Нева...» 



И заномнилъ Пелгусііі святыя слова. 

И пріпііелъ съ иоблѣднѣлымъ отъ ужаса лйкокъ 

Къ Александру оиъ князю, въ смущеньи веліікомъ, 

И повВдалъ видѣнье свое оііъ въ ночи. 

И сказалъ ему кпязь Александръ: 

— " Помолчи ! » 



А была наканупѣ за полпочь у князя Александра бесѣда, 
Потому-бы, что въ Новгородъ прибыли три сановитые шведа, 
Три посланника— прямо отъ Магнуса, ихъ короля, 
II такой ихъ извѣтъ: 

«Весь вашъ Новгородъ — отчая наша земля!.. 
И теперь опекаемся мы, королевскою силою; 
Али дайте намъ дань, али будетъ вашъ городъ — могилою... 
А для стольнаго вашего князя съ дружиною мы припасли 
То цѣпей и верёвокъ, что вотъ только-бы шнеки снеси...» 



— « Ну ! . . Ратмирв говори тъ : 

«Честь и слава заморской ихъ мочя, 
Только мы до цѣпей и верёвокъ неболыю охочи!.. 
Не слыхать , чтобы Новгородъ цѣпь перенёсъ ! . . » 



— 326 — 

— "На цТ.пп въ Новѣгородѣ — развѣ-что пёсъ, 
Да и то, колп .штъ. » Подсказалъ .ему Миша. 

— «Три корабля трупьемъ своіімъ павалпша» 
Яковб .Іовуін промолвіілъ. 

— «II Госиоду Силъ 
(Ілава въ вышинхъ!» отъ юііі.іхъ по пітеііп — Савва твердилъ. 

А '^бьісяаво Якуновичб : 

«Забыли, что жизнь лс купить, не сторгуя. 

А Гаврияо О.иексичо: 

«Да что тутъ! Не хочстъ-.іи Магнусъ ііхъ!.. 

Осударь АлександръЯрославичъ! А спросту 
Я по озеру къ ппмъ доберуся безъ мосту 11!» 



1>сталъ князь съ лавки — и всѣ позабыли Олекспчііі мостъ, 

Что за стань, п плічп, іі ростъ!.. 

Знать не даромъ въ Орду его хапы къ себѣ зазывали, 

Знать не даромъ-;ке Кесарь и ІІІведскШ король его братомъ 

назвали — 
Былъ у ннхъ — и, съ тЬхъ поръ, королю охладѣло супружнее 

ложе. 
Да и съ Кесаремъ Рнмскн.мъ случилося тоже... 
А ордынки — у ннхъ весь уіиъ ошалѣлъ... 
Только князь Александръ Благовѣрный па ннхъ п г.іядѣть не 

хотѣлъ . 
.Да и правду сказать: благолѣпнѣс нг было въ мірѣ .іпца, 
Да и не было также ни гдѣ удальца 

Гунротйвъ Александра... Родился онъ — самъ съ себя скинулъ 

сорочку, 



— 327 — 

Л подросъ, такъ съ мсдвѣдемъ боролся потомъ въ одиночку, 

И коня не сѣдла.іъ : бо,зъ сѣдла и узды. 

Мчался впхрс^іъ онъ съ нимъ, отъ звѣзды до звѣзды. 

Да и вышелъ-же копь: сквозь огонь, черезъ воду, 

Князя вынесетъ онъ, не спроснвшися броду. 

А на вѣчѣ-то княжесщЦ голосъ — то сила, то страсть, то мольба, 

То — Архангела страшнаго смерти труба... 



— « Собпраіітеся, » молвилъ друн«шникамъ князь , « со святой 

благостынею» 
И пошёлъ нонроститься съ своей благовѣрноп княгинею, 

И въ СоФІйскііі собсръ поклониться пошёлъ онъ потомъ, 

Воздыхая и плача предъ ликомъ пресвѣтлымъ Софіи, а тоже 

Возглашая нсаломъ пѣснопѣвца : 

— « О , Господи — Боже, 

О, Великііі и Крѣнкііі , и Праведный, насъ со врагомъ разсуди: 

И да будетъ твой судъ правовѣрныіі щитомъ впереди ! » 



Собралйся дружинники князя — кто пѣше, кто конно... 
Александръ Ярославичъ повёлъ съ ними речь неуклонно: 
— «Други-братья, помянемъ — не кровь и не плоть, 
А слова, что: Не вэ силѣ, а вь правдѣ Господь !і> 
И дружинники всѣ оградились крестомъ передъ битвою, 
И за князь-Александръ-Ярославичемъ двинулись въ поле съ мо- 
литвою. 

Воевода-то шведскій ихъ , Бюргеръ , куда былъ хитёръ : 
На сто саженъ кругомъ онъ раскинулъ шатёръ, 
И подпёръ его столпнякомъ, глаженпымъ, стружепнымъ, то- 

ченеымъ, 



— 328 — 

Сквозь огонь главнымъ розмысломъ шведскимъ золоченнымъ. 
И пируютъ въ шатрѣ горделиво и весело Шведы, 
Новгородскія деньги и гривны считая... 

И было бесѣды 
За полуночь у нихъ... И рѣшпли они межь собой: 
Доски бросить на берегъ со шнекъ , потому-что весь бѳрегъ 

крутой, 
И пристать неудобно, и весь опъ обс-влся глухими кустами.,. 
Порѣшплп — и доски со шпекъ протянули на берегъ мостами... 
Конченъ пиръ : провели Сппридопа , епископа пхъ по мосткамъ , 
Только Бюргеръ на шнеку безъ помочи, выбрался самъ... 
И пора бы: не было бы русской тяжёлой погони, 
Да и князь Александра... 

Заржали ретивые кони — 
И Гаврило Олексичъ, сквозь тёмныхъ кустовъ, 
Сѣрой рысью прыгнулъ на сшалѣлыхъ враговъ, 
И сцеркплъ свое слово : добрался онъ , съ просту 
По доскамъ, до епископской шнеки безъ мосту. 
И учалъ онъ па право, и лѣво рубить всё п сѣчь. 
Словно въ жгучія искры о вражьи шаломы разсыпался мечъ. 
Образумились шведы въ ту пору, и вскорѣ 
Сотней рукъ они витязя вмѣстѣ съ конёмъ опрокинули въ море. 
Да Гаврило Олексичъ куда былъ силёнъ и строптпвъ. 
Да и копь его Воронб куда бы.гъ сердитъ и ретивъ... 
Окунулися въ море, — да мйгомъ на шнекѣ — опять они оба, 
И въ обоихъ ключёмъ закппѣла нещадная злоба: 
И желѣзной подковой, и тяжкимъ калёнымъ мечёмъ сокрушёвъ, 
Утонулъ восвода-епископъ и рыцарь ихъ, самъ Спиридонъ. 
А Сбысіавъ Якуновпчъ , тотъ съкъ эту чудь , съ позевкомъ , и 

съ плеча, 
И проѣхалъ сквозь полкъ ихъ, и даже подкладомъ не вытеръ 

меча. . 



— 32и — 

Хоть вернулся, къ дружип'Р , вегь красный, и спереди омъ, да 

II сзади, 
И его Александръ похвалилъ шолодсчества буііііаго ради.,. 
А І^атмііръ не вернулся: и толысо ужь други смогли 
Вырвать труііъ для схорона на лоііѣ родимой земли. 
— «Три кор.'.бля трупьеиъ своимъ напалііша!» 
Крики улъ Ловчій у князь- Александра, а Миша, 
Стрейіяініоіі, говорить: — «Хоть наели )мы заморскихъ гусей ихъ, 

пасли, 
Да гусынь ихъ, любезныхъ трсхъ шнскъ — ночитаіі не спасли, 
Балагіръ былъ, А Савва-то отрокъ досмыслениый былъ, 
И у Бюргера въ ставкѣ, онъ столпъ золотой гіодруби.іъ 
Да и вороговъ всѣхъ, что попалися подъ руку, то?ке 
Топоромъ пзрубн.іъ онъ въ капусту... 

А князь-то ! . . О Господи Боже ! . . 
Каісъ иаѣхалъ иа Бюргера, пхъ воеводу, .іюбимымъ конёмъ, 
Размахнулся съ плеча, и печать кровяийо, булатнымъ копьёмъ, 
Положіыъ межь бровей хвастуну окаяниому — шведу... 



Затрубили рога Благовѣрному князь-Александру побѣду, 

И со страхозіъ бѣжали всѣ шведы, гдѣ синью, а гдѣ по водѣ; 

Но настигла ихъ быстро Госнодняя кара вездѣ: 

Ужь не князь Александръ ихъ иастигъ со своей удалою друдшной, 

А другой Судія на крамольниковъ , вѣчпо-Единый... 



И валйлися шведы, валежникомъ хрупкимъ. со смертной тревогой 
Убѣгая отъ Божіей страшной грозы ни путёмъ , ни дорогой : 
По лѣсамъ и оврагамъ костями они полегли, 
Тамъ, гдѣ даже друяѵинпики князя за ними пого ней не шли... 



- 330 - 

На зорѣ, крѣпкоіі тайной, съ дружпиою близился киязь 

Къ Новугороду; только была имъ нежданная встрѣча: 

Застоналъ благовѣстнпкъ, и громкіе крики раздалпся съ вѣче, 

И по Волхову къ Князю молебная пѣснь донеслась, 

И въ посадѣ встрѣчалп съ цвѣтамп его Новгородкй — 

И Княгиня, п красныя дѣвкп, и всѣ молодыя - молодки, ■ 

Въ сараФанахъ цвѣтныхъ и въ жемчужныхъ повязкахъ, п съ 

лентой въ косѣ. 
И бросались оиѣ на ко лѣпп нредъ князенъ возлюбленнымъ всѣ, 
А еппскопъ н клиръ ужь стояли давно нредъ Софійскпмъ собо- 

ромъ, 
и у;кь пѣлп молсбенъ лапутствеипьш , князю съ дружиною хо- 

ромъ, 
И успѣ.іъ по поднебесью вѣтеръ развѣять побѣдную вѣсть: 
— « Кплзю Невском]) слава , съ дружиной , и многія-лѣта, 

п честь! » 



Много лѣтъ проллмъ Киязь - Александръ... Не бывало на 

свѣтѣ 
Прсподобнаго князя м\дрѣс — • въ зінрл, л въ воіінѣ, и въ со- 

вѣтѣ, 
и хоруговью Божьею онъ осѣнялъ княженецкій свой санъ; 
А затѣмъ и пословъ ему слали и кесарь, и папа, и хапъ, 
И па ппсьмахъ съ нпмъ крѣпко любовь и согласье они заручали; 
А король шведскій Магнусъ, потомкамъ своимъ завѣщалъ, 
Чтобъ никто ополчаться на Русь, на Святую , пзъ нихъ не 

дерзалъ... 
Да и князь-бы отъ миру со Шведомъ не прочь... Только годы 

уплыли. — 
И представился Князь... 

П рыдали, рыдали, рыдали 



— 311 — 

ІІадъ усоошішъ п ста|)ііцы, іі ма.ііля дѣтп, съ ислпкой печали, 

Въ Мовѣгородѣ... Господи! Кто-жс тогда-бы зепицъ 

Нъ і;іія;і;ііі г|іоб'ь не сроіііілъ пзт^ поді, слёзпыхъ рѣонііцъ? 



Князь представился... 

^ѣтоішсь молвитъ: — «Почп.іъ безъ стра- 
данья и муки, 
И безгрѣшпую д^ілу оііъ ангеламъ пёредалъ въ свВтлыя ріки. 
А когда отііѣваліі его, въ несказанной печали - тоскѣ, 
Вся святая жизнь князя въ очыо нредъ людьми объявилась, 
Потому что, д.ія грамоты смертной, у Князя десница рас- 
крылась, 
И пині.іит. душевную грамоту крѣнко онъ держитъ въ рукѣ! » 



И ііочіетъ наіпъ князь Александръ - Б.таговѣрный иадъ синей 

Невою, 
II ноютъ ему вѣчную яамять волна за волною, 
И иоютъ память вѣчную всѣ побері'ЖЬя ему... 
Да душевную грамоту онъ передастъ-лп кому? 
Передастъ! И крестомъ осѣнилъ чьи-то мощныя плечи, 
И пріндётся кому-то услышать святыя, загробныя речи!.. 



Сгипь-ты туча — невзгодье ненастное ! 
Вьп'лянь, Божіе солнышко красное!.. 



ЦРИМЪЧАНІЯ. 



•) Этотъ разсказъ заимствованъ пзъ старой Французской хро- 
ники. 

Дѣйствіе щюнсходитъ око.іо 162;^ года, въ заикѣ Божэ и въ 
гороі(кѣ того-;кс имени. Городокъ лежитъ въ Ардіэрскон долинѣ, 
между двухъ горъ; опъ прор-взапъ пебольши^іъ горнымъ потокомъ. 

Замокъ Божэ выстроенъ былъ въ Х-мъ сто;іѣтіи, однимъ изъ 
древнѣйиіпхъ Французскпхъ бароповъ, Берардомъ Божолэ. Веаи- 
^оіаіз. 

Въ пачалѣ ХІІ-го столѣтія, владѣльцемъ стараго замка былъ 
Гумбергъ ІѴ-й, извѣстный своимъ жестокпмъ обрапіеніемъ съ 
вассалами. Любопытны свндѣтельства хроники о распоряженіяхъ 
достогіочтеннаго барона. Напрпмѣръ: онъ предоставлялъ мужьямъ 
право бить своихъ женъ до крови, съ тѣмъ однакоже, чтобы отъ 
побоевъ не воспослѣдовала смертъ; дозволялъ поселянамъ ходитъ 
на чужія нивы, безъ спроса жать и віізать снопы, а — въ на- 
граду за трудъ — брать себѣ десятый колосъ; и т. д. 

Въ 1640-хъ годахъ обитала въ замкѣ дочь Людовика ХІ-го 
Анна Французская, регентша вовремя малолѣтства Карла ѴІІІ-го. 
Она была замужемъ за сиромъ ГІьерромъ-Бурбоноиъ де-Божэ. 

Вмѣстѣ съ своимъ супругомъ, она сдѣлала нѣсколько при- 
ч5троекъ къ замку, роскошно убрала комнаты и разбила велико- 
лѣпные сады. 



— 334 — 

Въ первую революцію замокъ Божэ, какъ народное достояіііе, 
былъ продаііъ съ молотка: кушшшііі его промышленшікъ сломалъ 
старое зданіе и перепродалъ его па гвозъ. 

Въ настоящее время отъ замка уцѣлѣлп кой-гдѣ развалины. 

Вообп(с, замокъ Бо?кэ по словамъ хронпкп, пе богатъ воспо- 
мініаніями о выдержаиныхъ пмъ осадахъ, пли о посѣпіепіяхъ зна- 
менптыхъ лпцъ; но пзвѣстенъ страннымъ, чудесньшъ происше- 
ствіемъ съ одной изъ его владѣтельнпцъ ; пронсшествіе это въ 
свое время изумпло всю Европу. 

Оно-то и служптъ основой предлагаемаго разсказа. 

*) Въ 18і0-мъ году, мнѣ довелось встрѣтпть у его превосхо- 
дительства Дмитрія Богдановича Броневскаго, бывшаго дпректоіа 
ИмоЕРАторскАго Царскосельскэго Лпцея, — стараго спбпрскаго 
казака Ивана Андреева... прозвище его я позабьыъ. Прпшелъ 
онъ изъ Спбпрп пѣшкомъ — взглянуть на Пптеръ и просить, 
чтобы всѣхп его трёхъ сыновеіі приняли па службу царскую. 
Онъ разсказалъ мнѣ двѣ сказки: первая, о « Маргшкѣ Еалаи- 
даіішнѣ, » представляетъ пезначптельныя измѣненія пзвѣстнаго 
народнаго разсказа, вторая, безъ заглавія, передается здѣсь. 
Отъ меня, черезъ третьи руки, досталась она г. ПІевыреву и 
занесена имъ въ « Чтенія о русско)і словесности^ а потомъ 
разбита г. Вельтманомъ на стихи, — и напечатана въ Москви- 
тлнинѣ 1849 года. Въ обоихъ случаяхъ она подверглась вѣко- 
торымъ поправкамъ, конечно вѣроятпымъ и умѣстпымъ. Печатаю 
её, какъ записалъ, со всѣии анахронизмами, со всѣми перево- 
дами голоса стараго раскащика. 

Этотъ смѣлый вымыселъ, ■ — выражепіе богатырской самоувѣ- 
рснности русскаго народа, — долженъ быть переданъ во все- 
услышаиіе. 

Сказка коіі-гдѣ искажена времснемъ и обстоятельствами, но 
сложена очень давно. Доказательства на лицо. 



— 335 — 

') Древняя рукоипсь «Слово о полку Игоря ■■, хранившаяся въ 
библіотекѣ Гра<і>а ]\1усііііа-Пушкііиа, утрачена въ -1812 году; по 
несомнѣнность ея былаго существованія доказывается : во і-хъ, 
лзданісмъ въ 1804 году сампмь граФОмъ подлпннаго текста и 
перевода Слово, во 2-хъ, пепреложнымъ свпдѣтельствомъ лпцъ, 
видѣвшнхъ подлііниіікъ. Съ 1804 года появилось въ свѣтъ до 18 
издапііі Слова, съ переводами на русскій и иностранные языки. 
Укажемъ на труды Гг. Шишкова, Пожарского , Граматина^ 
Снегирева, Сахарова, Вельтмана, Деларю, Дубепскаго, 
Максимовича, Головина, Минаева и Гербеля. 

«Слово о полку Игоря» паходпло столько защптнпковъ п про- 
тивппковъ, возбунгдало столько давморѣшенныхъ вопросовъ, что 
я счптаю лишнпмъ утруждать вннманіе читателей папомяновс- 
ніемъ тѣхъ мнѣній, которыя были высказаны за и против^ дтоѵо 
драгоцѣннаго отзвука былой русскоіі рѣчи. Ограничусь прпведе- 
ніемъ словъ и. М. Карамзина. 

« Слово о полку Игоревѣ сочинено въ ХІІ-мъ вѣкѣ, и, безъ 
«сомнѣнія, міряниноиъ.. . Вѣроятио, что оно, въ разсуждеаіи 
«слога, оборотовъ, сравненііі, есть подражаніе древнѣіішимъ 
«Русскимъ сказкамъ о дѣлахъ Князей и богатырей...» Предлагая 
содержаніе 'Словам, «и мѣста значительнѣіішія, которыя даютъ поня- 
тіео«вкусѣи піитическомъ языкѣ нашпхъ предковъ », Каразмпнъ 
заключаетъ: «Читатель впдитъ, что сіе произведепіе древности 
«ознаменовано сплою выражепія, красотами языка живописнаго 
«и смѣлыми уподобленіями, своііственныии стихотворцу юныхъ 
«народовъ. » Этотъ приіоворъ незабвеннаго нашего псторіограФа 
вполнѣ подтверждается изысканіями Гг. Максимовича, Погодина, 
Снегирева и Дубенскаго. По мнѣпію Г. Погодина, сочинитель 
«Слова» былъ лицомъ, участвовавшимъ въ походѣ Игоря, а по 
ягнѣнію Г. Дубенскаго, ппсалъ 'Слово* для Кіевскаго Князя 



— 336 — 

Святослава: доказательствомъ перваго мпѣтя служатъ подроб- 
ности описываемаго проіісшествія, доказательствомъ втораго — 
собственііыя слова пѣвца, которыіі ііазываетъ себя « Святслав- 
лемб пѣсноіпворцемб у> . 

Мнѣ остается сказать нѣсколько словъ о моемъ переводѣ. 

Изучая « Слово », я убѣдился въ блпзкомъ сродствѣ его съ 
нашими народными сказками іі пѣспями; тотъ-же складъ рѣчи, 
тотъ-же напѣвъ. Естественно, что подобное убѣжденіс породило 
мысль о возможности уложить «Слово о полку Игоря» въ на- 
родный сказочный размѣръ, и я рѣшился на эту попытку. 

Сдѣлавъ при началѣ незначительное отступленіе отъ подлпника, 
я строго дер/жался его до самаго конца; но, проходя нѣкоторыя 
темныя мБста Слова ощупью, зараиѣе приношу извинепіе въ 
томъ, что перетолковалъ ихъ по своему, и — можетъ быть — 
неправильно. Прп переводи я старался употреблять выраженія 
или существующія, или былыя, но близко-знакомыя Русскому 

уху. 

Представляя теперь мой нереводъ на судъ просвѣщениои пуб- 
лики, я прошу благосклоппыхъ читателей считать мой трудъ не 
болѣе какъ слабымъ опытомъ — передать стародавнюю народную 
рѣчь — современной народной рѣчью, пересказать правиукаиъ 
завѣтное Слово Пращуровъ. 

■* I Сочинитель Слова выбралъ предметомъ своего повѣс- 
твовапія одниъ изъ походовъ Русскнхъ ІІнязей на Половцсвъ, 
кочевавшихъ въ стспяхъ юго-восточной Руси. Въ НН'б году, въ 
княженіе Всеволода Гсоргіевича во Владимірѣ и Святослава 
Всеволодовича въ Кіевѣ, племянники Святослава Кіевгкаго, Сѣ- 
верскіе Князья Игорь и Всеволодъ Святославичи «всѣли па конь. 
и повели свои дружины къ Дону, на Половцевъ. Игорь княжнлъ 
въ Новѣгородѣ-Сѣверсксмъ, Всеволодъ въ Трубчевскѣ. Вотъ какъ 
начинаетъ лѣтопись онисаніе этого похода: «Игорь же, возрѣвъ 
на небо п впдт. солнце, стояніе, яко мѣсяцъ, и рече боярамъ 



— 337 — 

своимъ: — Братіе и дружнпо ! Тайны Божія иикто-жь не вѣсть, 
а зиамепію тв^рецъ Богъ и міру своему, а намъ что есть Богъ, 
на добро и.ііі па наше зло, а тоже намъ впдѣтп!» Не слушая 
совѣтовъ свопхъ Бояръ, говоріівіііихъ: «Князь! иепріятелп много- 
числепы; удалимся: теперь не на паше время», Игорь, смѣло 
шелъ внередъ, въ первоіі-же схваткѣ съ Половцамп разбилъ ихъ 
на голову п овладѣлъ богатымъ ихъ станомъ. Но «разбитые По- 
ловцы,» « говорцтъ Каразізинъ, соедпіпілпсь съ новыми толпами, 
отрѣзали Россіянъ оть воды, іі въ о;кпданіи еще большей помо- 
щи, не хотѣли сразиться копьями, трп дня дѣйетвуя одпѣші 
стрѣлами. » Два дня пробивались сиѣлые Князья сквозь многочи- 
сленныя полндііца враговъ, но «третьяго дня къ полудпію надо 
ша стязи Игоревы», п самъ онъ былъ отведенъ въ плѣнъ, вмѣ- 
стѣ съ своимъ сыномъ, братомъ и племянниками. Усердіе коню- 
шаго и одного Половчина, по имени Овлура, помогли Игорю ос- 
вободиться пзъ продолжительной неволи, и онъ ускаі;алъ ночью 
изъ половецкаго стана. Черезъ 11 дней уже былъ въ русскомъ 
городѣ ДонцТ). Половцы, по мнѣиію Карамзина, были единопле- 
мснны съ Неченѣгами и съ нынѣшнимн Киргизами; извѣстно, что 
кочевья ихъ были разсѣяны по степямъ Волги и Дона и по сѣ- 
верпымъ прибрсжьямъ Чернаго моря. 

*) Романъ Святославпчъ, внукъ Ярослава Велпкаго, княжнлъ 
въ Тмутаракани въ ИОО годахъ. 

*) Слова: «воленъ Богъ вь небссномъ знаменьѣ'', взяты мною 
йзъ вышеприведеннад'о отрыка лѣтописи. 

') ПодлинпЫя слова: «Спала Князю умъ пэхотн п жалость 
ему: зпаменіе застуни искусптн Дону великаго». Мнѣ кажется, 
что спала одного корня съ опалою, съ пыломв и значила — 
пылкость; слова : опаливсл, спалився, часто встрѣчаются въ 
лѣтопнсяхъ: Опаливсл Великііі Князь на Псковичо (Пек. 
Лѣт.) Припомнимъ еще польское слово — 2ара1. И такъ, если 

22 



— 338 — 

иы прпмемъ глова спала за существителыгое, смыслъ рѣчп будетъ 
такой: пылкость овладѣла умомъ Князя іі жаль сму^, что знаменіе 
препятствуетъ — искусите Дону великаго .3 аступгі прошедшее 
время отъ глагола заступать. Въ подлпннпкѣ оказано далѣе: 
«Солнце ему тьмою путь заступаше». /7од;отм прошедшее время 
отъ непзвѣстпаго глагола, на который указываетъ Малороссійскій 
сховать, спрятать, прикрыть, схватить, похитить. 

*) О, Русская земля', уже за Шеломянемб еси. Шеломл 
могло быть пазваніемъ какого-ллбудь урочища; но мнѣ кажется, 
что шеломл означаетъ цѣііь холиовъ: шеломъ и холмъ одного 
корня, какъ Скапдіінавскіе Ііоіга Ьеіт. У пасъ употребляется 
въ нѣкоторыхъ губериіяхъ слово холмевина, іеоторымъ ближе 
всего перевести шеломя. 

в) Кончак5 п Гзакп — пмеиа Половецкихъ Хановъ. На Кон- 
чаковоіі дочери женился въ послѣдствіи сынъ Игоря Владпмиръ. 

'О) Стрибогп, извѣстный п Нестору, былъ, кажется, словен- 
скпмъ богомъ погоды. 

ч) Слово покоси употребляется допыиѣ въ іожныхъ губср- 
ніяхъ п означаетъ туманы, подішмающіеся по утру изъ росы. 
Производство его ясно: по ])осіь. 

'2) Въ подлиннпкѣ: своя милыя хоти. Хоть значить жена, 
хозяііка; я проіізво/ку его отъ глагола хотѣть, желать, и пола- 
гаю, что хоть ближе всего передается пынѣшпииъ словомъ: 
желанная. Глѣбовна, — дочь Рязанскаго Князя Глѣба. 

«»] Олегъ Святоглавпчъ, внукъ Ярослава Великаго. Не пмѣя 
удѣла, Олегъ ушелъ къ своему брату Роману, въ Тмутаракань, 
и, вмѣстѣ съ находившимся тамъ Борпсомъ Вячеславичемъ и на- 
нятыми Половцами, ходнлъ на споего дядю Всеволода Чернигов- 
скаго. 

**). Владимиръ Мономахъ. 



:т 



'*\ Пзпіаіпіі.ііі Олегомъ, Нсеволодъ ушелъ къ Пзяславу ьъ 
Кіевъ: Німпкііі Кііяль обѣіцалъ бцт] ѵолооюішгь за него іолову, 
собралъ многочисленную дружину п іюшелъ па племянипковъ. 
Олегъ уклонялся отъ неравной битвы, но пылкііі Борисі. хотѣлі, 
сражаться одниъ, сразился съ Изяславомъ около Чернигова и 
палъ на мѣстѣ битвы. Слова: за обиду Оясгову, выражаютъ. 
можетъ быть, что Сорисъ обидѣ.іъ Олега, не послушавшись его 
совѣтовъ. Борисъ Вячеславичъ, по мнѣнію Карамзина, былъ сі,і- 
ііомъ Вячеслава и дочери Штадскаго грзФа Оды, воспитывался 
нѣсколько лѣтъ въ Саксдніи, какъ видно по нѣмецкимъ лѣтопи- 
сяиъ, а въ ІІесторовоіі лѣтоппсп встрѣчается только съ І077 
года, когда, овладѣвъ, въ отсутствіе Всеволода, Черниговыдіъ, 
не удержался въ этолъ городѣ и убѣжалъ къ Тмутаракаискоиу 
Кпязю. 

**) Великііі Князь Изяславъ сдерж-алъ данное Всеволоду слово 
и положила за него голову въ бптвѣ съ Олегомъ. По словамъ 
нѣвца ІІгорсва, Святополкъ подаялъ трупъ отца и отвезъ въ 
Кіевъ. Карамзипъ замѣчаетъ, что битва происходила не на Каялѣ, 
а не далеко отъ Черіпігова; но, можетъ, быть, Изяславъ пре- 
слѣдовалъ бѣгущаго Олега до Каялы и погибъ на берегахъ этой 
рѣкп. Каяла — Кагальнпкъ, впадающііі въ Донъ. 

»') н »•*) Въ 1184 году Святославъ Всеволодовичъ Кіевскій 
Владиміръ Іісрсяславскііі. Глѣбъ ТуровскШ и другіе князья хо- 
дили на ГІоловцевъ. Разбпвъ непріятеля, князья привели въ 
Ь'ісвъ множество плѣнныхъ, въ чпслѣ которыхъ вѣроятно былъ 
и ^номпнасмыіі въ «Словѣ» Кобякп. Въ этомъ-же походѣ Князья 
разбили половецкаго Хана Конч.іка, съ которыяъ былъ Псер- 
.ѵингшв, стріьллвиіги оісгівымг, отемб. Вотъ и объясііеиіо нла- 
менныхъ ро овъ. Карпа и /Кля — половецкіеХаны 

'') Кощен значить отрокъ кнлжоскоіі дружины. 



— З-Н) — 

^'') Въ подлиннике: поютб время Бусоео, яелѣют^ месть 
ЛІароканю. Первое слово — вѣроятно — собственное и«я Хана; 
второе названіеиоловецкгіго города, разорёпиаго русскими Князьями. 

-') Игорь и Всеволодъ, готовясь ьъ соходъ на Половцсвъ, 
взяли у Ярослава Всеволодовича , Черниговскаго вспомогательную 
дружину Ковуевб, но лнгг.нію Карамзина, едппоплемснныхъ съ 
Черными Клобуками. Не подраздѣленія-ли этпхъ Ковцево со- 
ставляли упоминаемые въ Слови Могуты, Тотраны, Ше.ть- 
бнры, и проч? 

-^) Всеволодъ Георгіевпчъ Владпмпрскііі, сынъ 1'соргія Доліо- 
рукаго. 

-*) Въ подлиннпкѣ, ѵага и коіцеіі. Чат значитъ невольница, 
а значеніе коіцея объяснено выніе, 

2*) Сыновья Глѣба Рязанскаго. Въ. подлииннкѣ: Тоі 6о мо- 
жеши по суху живыми шерстпры стріьляти удалыми 
сыны Глѣбовы. Шереширо я перевожу шершперомо, или 
шершссеромб (рыба сургіпиз ^езе5). Эта рыба прпнадлёжитъ къ 
роду карпііі и дѣ.іаетъ падъ водою огромные скачки, стрѣляето 
по водѣ, какъ вырал;аются рыбаки. Пѣвецъ Игоря, любящііі 
сравненія, могъ уподобить сыновеіі Глѣба гиереіиперамо. Это 
нг|)едноложеніе подверждается словами: «о суогу. 

2*) Давыдъ и Ріорикъ сыновья Великаго Князя Ростііслава 
Мстиславича. 

2") Ярославъ Владимировпчъ Галицкііі! 

2') Романъ Мстиславнчъ Волынсіпіі и Мстиславъ Ярославичъ 
Луцкій. 

2") ІІнгварь и Всеволодъ Луцкіе, братья Мстислава Яросла- 
внча. Мстиславичами они названы но нрадѣду Мстиславу Вели- 
кому . 

^») Изяславъ сыаъ Васплько Рогнолодовича ІІолоцкато, со- 



- 34.1 -- 

сланнаго Веліікимъ Кпязсмъ Мстиславомъ Владиіиировичемъ въ 
Грецію (нь 1129 г.), и возвратившагося въ Россію въ 1137 
году. Изяславъ іюгибъ въ охваткѣ съ Литовцами. ♦ 

'") Ярос.іавъ ІІолоикііі, вкукъ или правнукъ Всеслава Брячк- 
олавича ІІолоцкаго. Сочпкитель намекаетъ, что Полоцкіе Князья 
первые призвали на иомоіць Половцевъ въ 1128 году. 

*', ^-, ^з^ Всеславъ Брлчпславичъ, Князь Полоп.кііі, внукъ 
Изяслава и правнукъ Ропгьды, въ 1097 г. овладѣлъ Новгоро- 
домъ. Веліікііі Князь Изяславъ и его братья, Всеволодъ и Свя- 
тославъ, соединенными силами пошли на Всеслава, разбили его 
на берегахъ Нѣмепа, плѣнили и отвезли въ Кіевъ. Въ І068году 
Великій Кпязь п его братья были побѣждепы Половцами, и Кіев- 
ляпе, иедовольиые Кпяземъ, взбунтовались и освободили Всесла- 
ва изъ темницы. Слова подлинника: Тб'й клюками подпрзся 
окони, по моему мнѣнію, указываютъ па способъ освобожденія 
Всеслава: ему подали ходули, клюки, и онъ выпрыгнулъ изъ 
окна. Это подтверждается сіовами лѣтописца, который расказы- 
ваетъ, что бояре йзяславовы, во время Кіевскаго мятежа, совѣ- 
товали Князю подозвать Всеслава къ окну темницы и убить 
стрѣлой. Изгнанный изъ ^^ііева, Изяславъ уб'Б;калъ къ польскому 
королю Болеславу П-му, который прпнялъ изгнанника, обѣщал- 
ся ему помочь, и дѣйствительно пошелъ съ воііскомъ на Кіевъ. 
Всеславъ, стоявшій станомъ подъ Бѣлгородомъ, не рѣшплся 
вступить въ битву иускакаль ночью въ свою отчину. Слова 
подлинника: воззни стрикусы я перевожу шарсшаліг*. Не мига — 
рѣка Иѣменъ. Дудутки — названье неизвѣстнаго мнѣ уро- 
чища. 

^*) Слова подлинппка: до курь Тмутаракапл полагаю воз- 
можнымъ перевести Тшутаракансками акурсііямиг>, словомъ, 
пришедшпмъ къ намъ съ того же юга, гдѣ была и Тмутаракань. 
Хорсв, по Нестору, одинъ изъ славянскихъ боговъ. 



— 34.2 — 

**) Въ подлпиинкѣ сказано: сего-бо ныть сташа стязи 
Рюриковы , а другге /Давидовы; пп розн нося гіліб хоботы 
пагиуп^. Я перевожу эти слова т;ікъ: знамена ею (Владпмира) 
отошлі — одни кб Рюрику, друпл — къ Давыдову: но у 
гтха они р>извѣваются хвостами порознь. ч.Розн носягімб 
хоботы у — Розн слѣдуетъ соединить съ но — т. е. рознно — 
розио. Сл пмз хоботы пагаутп, — третье лицо мііож. ч. 
наст, времени отъ глагола пахнуть. Вѣтеръ папіетъ и т. д. Хо- 
бота — -хвостъ. Полотна зпачёііъ могли такъ называться. 

»*) Дочь Ярослава Владнмлрковича Галнцкаго, супруга Игоря. 

»*) Овлурб пли Лавсрб — Половчинъ, способствовавшііі бѣг 
отву Игоря. 

»") Ростиславъ, гынъ Всеволода Ярославпча, во время схват- 
ки съ Половцамп близъ Трпполя, въ 109.3 г., утонулъ въ Стуг- 
нѣ; тѣло несчастнаго юноши было принесено къ его матери. 

■■''') Соглашаясь съ мпѣніечъ г. Дубенскаго, я перевожу ихо- 
ды — концомб, и считаю это слово опискою: здѣсь должно 
быть — исходы. Смыслъ рѣчи будетъ такоіі : Бояно сказала 
конечное присловье [исходы) на (пѣсиь) Свлтославовсі пѣс- 
нотворца, (пѣснотворца) стирало времени: Ярослсівова, Оже- 
гова и Кагановоіі супруги, [хоти]. Кто это: супруга Св. 
Владимира Анііа, п.іп Св. Ольга? пеизвѣстно. Владимиру прида- 
вали хазарское титло Кагана; могли такъ называть и Игоря. 

*°) ІіОричевъ взвозъ, но Пестору, бы.іъ въ Кіевѣ. Хравіъ Пи- 
2югощеи Богородицы былъ заложенъ В. К. Метис лавомъ Изяслави- 
чемъ въ ИЗі году. 

♦') Владимпръ Пгоревичъ — сынъ Игоря Святославича. Онъ 
оставался еще нѣсколько времени послѣ отца въ плѣну у Полов- 
цевъ, и женился въ послѣдствіи на дочери Половецкаго Хана 
Кониака. 



— ЗІЗ — 

Вотъ тѣ прііиѣчаиія. который я сче.іъ мужпьшъ сдѣ.іать къ 
моему переводу. Солѣе ііодробііыя — Фплологическія п поторичес- 
кія объяспеііія читатели ііаіідутъ въ прежппхъ псреводахъ Слова. 

*") Подобное оппсаніе событія этоіі поэмы встрѣчается въ такъ 
називаемомъ Русскомъ Времяппіікѣ, подъ заглавіемъ: «О нашес- 
твііі злочестііваі'0 царя Батыя на Русскую землю повѣсть умильна!» 

«Глаголю-же безбожііаго Батыя пашествіе на русскую землю, 
еже бысть въ лѣто 674о. Сеіі убо безбожныіі, молнішіа стрѣла, 
съ безчпслеіінымъ мно?кествомъ Агарянъ, безвестно пріиде лѣсомъ 
въ і2-е лѣто по прппесепіп чудотворпаго образа Нііколііпа изъ 
Корсуніі. И ста на рѣкѣ на Воронѣжи, на Опозѣ, п взя ея плѣ- 
помъ, прпсла послы бездѣльпые, жену чародеііцу, и съ нею два 
мужа па Рязань къ великому князю Георгію Ингоревнчу Рязан- 
скому, и къ прочнмъ князьямъ Муромскпмъ, и Пронскпмъ, просяше 
у нихъ десяттіы во всѣхъ князѣхъ и во всякихъ людѣхъ, и жпво- 
тѣхъ п въ скотѣхъ, и во всемъ. И услыша сіе в. кн. Георг. 
Цпгоровіічъ, п вскорѣ посла во градъ Владпмеръ къ в. кн. Георг* 
Вссв. Владимерскому, да пойдетъ съ впмъ противу безбожныхъ 
Агарянъ; опъ же самъ не пойде, п силы не посла: занеже стр'ахъ 
нападе и тренстъ на всѣхъ человѣкъ, являя Божііі гнѣвъ. Сего 
ради поглощена бысть премудрость строита разныя дѣла, п крѣп- 
кихъ сердца въ слабость женскую прелоя?пшась. И сего ради ни 
едпнъ же отъ княз. Русскпхъ не пойде другъ другу па помощь, 
ни совокупившася вси, пи пойдоша противу безбожныхъ; но 
вдашася въ совѣтъ суетепъ, мысляще коиждъ о себѣ рать соста- 
впти о Безбожніи не имуще многихъ сооротивникъ себѣ, и на 
коегожд. отечество находяще, грады пріимаху, и князи и люди 
мечу и огню предаваху. Услышавъ в. к Георгій ІІнгоровпчъ, 
что нѣтъ ему помощи отъ в. к. Георг. Всев. Владпм. и вскорѣ 
посла по братію свою, по князя Давида Ингоревпча Муромскаго, 
и по к. Глѣба Ингор. Коломепскаго и по Всев. Пронскаго, и по 
прочія князи и по князь Олега Краснаго. И начата совѣщавати, 



- 344 — 

яко нечестпваго подобаетъ дары утоляти. И посла сына своего 
к. Ѳеодора Георгіевпча къ нечестивому царю Батыю съ дары 
и съ велнкимъ молепіемъ, дабы не воевалъ Ряз. землп. Князь-же 
Ѳеодоръ нріиде къ Батыю на Вороііежъ съ дары и моленіемъ, 
дабы не воевалъ Ряз. земли: безбожныіі же царь Батый льстивъ 
и немплостивъ дары прія, и охабися лестію, что не воевати 
Ряз-ія земли, п ярясь п хвалясь воевати Рг^сс. землю. И нача 
проситп у Ряз. кпязеіі дщерей и сестеръ себѣ на ложе. И пѣкій 
отъ вельможъ Рязапскпхъ завпстію насочи безбоншому царю 
Батыю на кн. Ѳеод. Ипгоревпча Рязанскаго, яко пмѣетъ у себя 
. княгиню отъ царского рода, а лѣпотою красна зѣ.іо: царь-же 
Батые, лукавъ сын п немилосердъ, въ невѣріи своемъ порѣваемъ 
и въ похоти плоти. И речек. Ѳ. Г — чу: даждь ми, княже, впдѣти 
жены твоея красоты? Благовѣрный-же к. Ѳеодоръ носмѣявся и 
рече: неподобно сеть хрістіяномъ къ тебБ, нечестивому царю 
водитп яеены своя на блудъ: аще преодолѣешп, то и женами 
иашимп владѣти начпеши. Безбожный же царь Батый разъярпвся, 
и повелѣ благовѣрнаго к. Ѳеод. Гер — ча убити вскорѣ, и ппыхъ 
многихъ. 

По пѣколпцѣхъ же днехъ убіенія его, благовѣрная княгиня его 
Евнраксія стояше въ превысоцемъ храмѣ своемъ, и держаще на 
своихъ бѣлыхъ рукахъ любезное чадо свое князя Ивана Ѳедоро- 
вича Постника, и поглядающи ласковаго и любезнаго своего 
супруга, благовт>рпаго князя Ѳеодора Геор-ча, да впдитъ его 
въ радости, когда пріидетъ отъ нечестпваго царя Батыя. П абіе 
вмѣсто радости услыша таковыя смертоносиыя глаголы, яко 
сожитель ея, благовѣрный князь Ѳедоръ Герг-чъ, любви ея ради 
и красоты, отъ Батыя убіенъ бысть. И абіе наполнися слезъ и 
горести и ринуся изъ превысокаго храма своего, и съ сыяомъ 
своимъ со князеиъ Иваномъ на среду земли, п заразпся до смерти. 
И оттолѣ прозвася мѣсто то заразъ: занеже заразпся ту княгиня 
Евпраксія съ сыномъ своимъ. 



— 34.5 - 

Слыиіавъ-же к. в. Георгій Ингоревичъ убіеніе возлюблениаіо 
сына своего к. Ѳедора и другпхь князей, и ларочитыхъ людей 
віно:ос побіепіс отъ печестпваго Батыя, и лачаша плакатися 
жалостно съ великою княгинею, и съ братію своею и съ прочими 
тѣми князи совокуилятн войско. И учредиша полки, и рече къ 
братіи своей: Господія моя милыя братія! Аиіе благая пріяхомъ 
отъ руки Господня, то злыхъ-лп не потерпимъ? Лучше ламъ 
смертію жйвотъ купитй, нежели въ ногапоіі вѣр-Е бытп. Се убо 
братъ вашъ напередъ васъ испивъ чашу смертную за святыя 
Боная церкви и за вѣру христіанскую, а за свое отечество. 
И пыідоша въ соборную церковь Успенія пресвятыя Богородицы, 
молящеся со слезами. И даде послѣдиее цѣлованіе княгииѣ Лгрп- 
пипѣ Ростиславиѣ. И пріпмъ благословеніе отъ Епископа, п отъ 
всего священнаго собора. И поидоша протпвъ нечестпваго царя 
Батыя. И срѣтоша его б.шзъ иредѣлъ Рязанскихъ... II лападоша 
на поганыхъ, и начаша бптпся крѣнко и мужественно. И бысть 
сѣча ужасна, и миозіи Батыевы сильніи лолцы ладоша. Но обаче 
Батыевѣ силѣ велицѣ суща зѣло, яко единому Рязалцу битися со 
стѣмъ татариновъ; и побіено бысть рязанское воппство, и благо- 
вѣрныіі великій князь ГеоргШ Иигоровичь, п братія его, кн. Давидъ 
Мурозіскій, и князь Глѣбъ Коломенскііі и князь Всеволодъ Прон- 
скій иныя князи и мѣстныя воеводы, и вси удальцы рязанскіе, 
вси куппо умроша, и н:і единъ отъ нихъ вспять возратпся; сди- 
наго князя Ольга краснаго жива яша, изнемогающа отъ великпхъ 
ранъ. Видѣвъ-же его царь Батый красна вельми, и хотя его 
врачевати, и на свою прелесть возвратиги: Кііязь-же Олегъ Ииго- 
ровичь нарече его безбожна, и врага христіанскаго; окаянпы1і-жъ 
Батый разъярився и повелѣ вскорѣ князя Ольга ножи на части 
разняти. И видѣ силы своя многое побіеніе, и разгнѣвася зѣло, 
и нача рязанскую землю воевати, и повелѣ бнти и сещи и жещи 
безъ милости и градъ Пронескъ и Бѣлградъ п Ингеславецъ разори 
до основанія, и вся люди безъ милости изсѣкоша. И течете 



34-6 



кровь хрпстіанска яко рѣка сильная за грѣхи паши. И ііоіідоша 
ко граду Рязани, п обступпша градъ п начата бптпся псотступпо 
пять дней, Батыево воинство прсмѣняющеся, а граждане пстѳми- 
шася п мнозіп побіены быша и ранены. А въ шестый день рано 
пріидоша погапіп ко граду овіи со огни, а ииіп съ топоры, а 
ипіп съ пороки, и съ токмачй, н съ лѣствицами: и взяша градъ 
Рязянь мѣсяца декабря въ 21 день; п пріпдогаа въ соборную 
церковь пресвятыя Богородицы; и великую княгиню Агрппину, 
матерь велпкаго князя и со снохами п съ прочими княжнами 
изсѣкопіа, и свяпіенничсскій и монапіескій чинъ огню предаша, 
жены-жь п инокиня и дѣвпца оскверняху предъ всѣмъ народомъ, 
и церкви и монастыри ноджгоша, и люди вся пзсѣкоша, муже и 
жены и чада, и не бѣ стонющагося, пп плачущагося, нп отцу, 
пи матери о любпмыхъ чадъхъ, ни брату по братѣ, нп ближнему 
роду, по всп вкунБ мертвп лсжаще. Сія вся папдоша грѣ.хъ ради 
пашихъ: Епископа-жъ тогда не бысть во градѣ; ТатароЕС-;къ все 
узорочье и богатство рязанское и черниговское взяша и градъ 
сожгоша, п поидоша къ Коломнѣ.» — Въ томъ же Русскомъ 
времяннпкѣ находится сказаніе о Евпатіп Коловратѣ: «въ тожъ 
время нѣкто отъ вельмо;къ русскихъ, пмспемъ Евнатііі Коловратъ, 
былъ въ Черни овѣ съ ыгяземъ Ингоремъ Ипгоревичсмъ, и услыша 
при.ходъ на русскую землю зловѣрнаіо царя Батыя, иде изъ 
Чернигова съ малого дружиною, и гпагаа скоро и пріѣхавша въ 
землю рязанскую, п видѣ ею опустѣвшу, грады разорены, и 
церкви п домовс пожжены, и люди побпты, а пніи пожжены, а 
ппіи въ водѣ потоплены. Евпатііі н?е впде сія воскрпча въ горе- 
сти душп своея, п распалясь ссрдцемъ: бѣ бо храбръ зѣло. И 
собра мало дружины, точію 1,700 человѣкъ. которые Богоиъ 
соблюдены быша внѣ града, п погнаша во слѣдъ безбо?кнаго ца- 
ря Батыя, хотяще мстнти ігровь христіанскую п угнаша его въ 
земли Суждальскін. II внезапу нанадоша па станы Батыевы, и 
начата сѣщн безъ милости п смятопіась полки татарскія, тата- 



- 347 - 

ровс-жъ гтаиіа, яко іііяіііі, или неистови. Евпатіе же тако ихъ 
біппіо нещадно, яко н мечи его іірнтуппшась, п емля татарскія 
мечи, сѣчаіпе іі\ъ, татарскія полки ііроѣзжая: они же мияше яко 
мертвііі востапіа, яко п саііому Сатыю царю возбоятпсь. И едва 
попи на ПТ7) полку Евпатіева пяти человѣкъ вопнскпхъ утрудив- 
шихся іізнеиогиінчъ ота ноинскпхъ ранъ, и лзведоша ихъ къ 
Натыю. " вопроси ііхъ: ісоея вѣры есте, и кося земли, что 
мпѣ зло ТВ 1 тп? Онп же і)ѣ!ііа: вѣрг.і семя хрпстіанскія, а рабы 
есмя в. ];. Гсоргія Мпгореппча Рязанскаго, а полку Евпатіева 
Ііоловратова, посланн семя тебя царя спльнаго почтпти и честію 
проводпти. Царь-іке удіівпся отвЬту пхъ п мудрости, и посла на 
Квпатія шурина своего Хоздоврула, и съ пимъ многія полки 
татарскія. Хоздойрулъ-;ке похвались Батыю царю, хотя Евпатія 
жива лтіі п къ нему привести. И ступишася полки: Евпатіе же 
исполипъ сыіі сплою, наѣха па Хоздоврула богатыря, н разсѣче 
его на полы до сИдла, и нача сѣщіі силу татарскую и многихъ 
богатыреіі п татаръ нобивъ, овы на полы пресѣкая, а ііпыя до 
сѣдла крояпіе. II возвѣстиша сія Батыю: онъ-же слышавъ сія 
оскорбпся по іпурппѣ сБоемъ, п повелѣ навести на Евпатія мно- 
жество пороковъ, и начата бпти по немъ, и едва убиша крѣпко- 
рукого и дерзосердпаго и львояростнаго Евпатія, и изпесоща его 
мертва ко царю Батыю. Онъ-же, впдѣвъ его, удивпся со князи 
свои храбрости его и мужеству, и повелѣ тѣло его отдати остав- 
шеіі дружипѣ его, которые па томъ бою пойманы п повелѣ ихъ 
отпустптп и пичѣмже вредити. Окаяппыіі жъ Батыіі еще воздви- 
жеся воеватп... » 

** Въ великокняженіе Димитрія Іоапновпча Донскаго, на смо- 
ленскомъ столѣ сидѣлъ князь Святославъ Ивановичъ, внукъ Алек- 
сандра, правнукъ Глѣба. 

Въ 1386 г. 29-го Апрѣля, онъ былъ убитъ въ схваткѣ съ 
Литвою, на р. Ветхей, подъ г. Мстиславлемъ . Разбивъ княжес- 



-348 — 

кую дружину, перетъ бивъ или забравъ въ ііолонъ бояръ и слугъ, 
Литовцы погнали къ г. Смоленску, взяли изб своихо рукб, поса- 
дили сына Святославова князя Юргл. 

До 1395 г., Юрій княжилъ сиокоііно; но осенью этого года, 
вменно 28 сентября, во вреля поѣздки Князя въ Рязань, къ 
тестю его Олелку Ивановичу Рязанскому, Литовскііі Князь Ви- 
товтъ обшаномъ взялъ Смоленскъ, выжегъ посадъ, полопилъ много . 
народу п, ограбпвъ городъ, оставилъ въ немъ своихъ намѣстипковъ. 

Въ Августѣ 1401 г. Князь Юрііі Святославичъ съ Олегомъ 
Рязанскимъ опять пришли подъ Смоленскъ, « а въ городѣ, » гово- 
ритъ лѣтопись, 1) бысь метежь и кромоля, овіи хотяху Витовта, а 
друзіи отчича; Князь же Юрьй соглася съ граждани, граждани 
же Смолйяни, не могуще терпѣши налога и найпльства отъ ино- 
вѣрныхъ отъ Ляховъ, и пріяма Князя Юрія, и передашася и 
градъ ему отвориша. » Намѣстпики Витовтовы были убиты и Князь 
ІОрііі опять сѣлъ въ своеіі отчипѣ. Осенью Витовтъ снова при- 
ходилъ къ Смоленску, и стоялъ подъ нимъ много дней , но города 
не взялъ и заключплъ перемиріе. 

Въ І40І году, послЬ Пасхи, Витовтъ еще разъ прпшелъ подъ 
Смоленскъ; осаждалъ его 7 недѣль безуспѣпто, и еще разъ 
отступилъ. Тогда Князь Юрій, сославшись съ Княземъ Васпліемъ 
Московскпмъ, оставилъ свою княгиню и бояръ въ городѣ, а самъ 
по'Ьхалъ въ Москву — бить челомъ Великому Кпязю, чтобы онъ 
н'ринялъ подъ свою руку и его, и всё Смоленское княжество. 
Не а^елая измѣпять своему тестю Витовту Литовскому, Великій 
Князь отказался, а въ это время Витовтъ внезапно появился 
иодъ Смоленскомъ, взялъ его, забралъ въ плѣнъ Княгиню Юрьеву, 
смоленскихъ князеіі и бояръ и послалъ ихъ въ Литву, посадивъ 
въ городѣ своихъ намѣстниковъ. « И Князь Юрій, то слыиіавъ, 
съ своииъ сыномъ Оедоромъ, съжалився въ горести душа и по- 
бѣжа съ Москвы въ Иовгородъ Великій; и тамо Новгородцы пріяша 
его съ мпромъ. » 



— 34.9 - 

Далыіѣіішая его судьба тѣсно связана съ горестною участью 
Кия;!Я и Княгини Вязеискихъ. 

Вотъ двѣ выписки изъ Новгородской четвертой лѣтоііпси, подъ 
1406 — 1-І07 годами: 

I. 

«Тоіі-же осени князь іорьи Сиоленскій отъѣха пзъ Иовагорода 
на Москву, и князь Васплей дасть ему памѣстппчество въ торжьку, 
и опъ ту убилъ неповинно служащаго ему Семеопа Мстпславича 
князя Вяземскаго: па его кия; пню Ульяну уязвпвся оканнымъ 
свопмъ похотѣніемъ, на его подружіе, она же предобрая муже- 
любпца му?кескн воспротивися ему, пзеиінп ножъ удари его въ 
мышцю на ложи его; онъ ;ке взъярпвся вскорТ. самъ князя ея 
убп, а самой руки и нозѣ повели отсѣщи п въврещи и въ рѣку; 
и бысть ему въ грѣхъ и въ студъ велпкъ, и съ того сбЬжа къ 
ордѣ, не терпя і орькаго своего безвремяіп.я и безчестья. » 

II. 

«Прсставися князь юрвіі Смоленскій, на Въздвпженіе честнаго 
креста, не въ своей отчиііѢ, по на чгожеіі странѣ въ изінаніп, 
а своего княженія лпшенъ и своей княгипп и своихъ дѣтей, но 
въ Рязанской земли въ пустыни въ манастыри у пѣкоего Хрис- 
толюбца игумена Петра; и ту нѣколпку днііі поболѣ и скопчася, 
и проводиша его честно.» 



ОГЛАИЛЕІІІК. 

ОТДІкІЪ I. 

Стран 

Псаломъ Давида иа единоборство съ Го.ііаФомъ. ... .". 

Моііссевыхъ кіпігъ Лытія. .......... 6. 

Изъ кнііпі Іова. 10. 

Сампсоігъ ІК. 

Юдіюь 18. 

Эіідорская прорпцате.ііьнііца 2(5. 

Давиду Ісрсміеліъ 30. 

ІІріітча пророка НаФаііа 32. 

Жиды , 39. 

Еврсііскія пѣсіііі 40. 

Подрал;аіііс восточііыііъ .'.... Ііі. 

Отоіідп отъ меня, сатана 33. 

Слѣпорожденныіі 60. 

Отроковица 68. 

ОТДѢЛЪ и. 

Алверусъ, моравское прсданіе 73. 

Сумерки 81. 

Съ картины Ораса Вериэ 82. 

Деревня 8о. 

Милыіі другъ моіі! 89. 

Канареііка 90. 

Ты печальна 91. 

За чѣзіъ? 92. 

Скажите, зеленые глазки! 93. 

Полежаевской Фараонкѣ 93. 

Дыліъ 96. 

Въ Альбомъ (Т. П. Е— воіі) 101. 

— (Гр. Е. П. Ростопчиной) ■ . . 102. 

— (С. П. М— вой) 103. 

Секстина 104. 

Зяблику. ...:.... 100. 

Таинственная книга 108. 

Когда ты, склонясь надъ роялью ... .... 114. 

Не знаю, — отчего такъ грустно мнѣ при ней? . . . . 113. 

Вѣпі ся 116. 

Октавы (С. Г. П— скоіі) 118. 

Канунъ 184.... года 121. 



Стран 

ІЧ)аФітя Моіітэваль. . ^22, 

Церера. . , 129! 

Что такое время? . . . . . 'ізі, 

ГДѢ ты? -133* 

На бѣгу ІЗі. 

ЧУРУ- • • , 437. 

ДІа.і!іііові;ѣ ^40. 

Рыиокь ФеГі 142. 

Октавы (Е. Г. П — сі:ой) 150. 

Фсіісрвсркъ . . .]:)5. 

Огопьки 158. 

Покоіінымъ 160. 

ОТДѢЛЪ ІИ. 

Муза 16:). 

1'алатэя 170. 

Фрііііэ 173.. 

Фрески 176. 

Плясунья. 177. 

Камеи 178. 

Обг.іапъ 18]. 

Цвѣты. . І84. 

Піцѣиіе . 199. 

ОТДѢ.ІЪ ІѴ^ 

;^аI1ѣвк^^ ' 20и. 

Пѣсля: О.хъ ]іы, годы, моя торопливые 206. 

— Ты н;птье-ль мое • . 207. 

— 1>акъ паладпли 208. 

По грибы. 209. 

Пѣсіія: Какъ у всЬхъ-то люден свѣтлый праздііичекъ. > . 211. 

Ппхорь. ...... 212. 

Оборотепр, 218. 

Руса.іка 227. 

Лѣшііі 231. 

Хозяпиъ. 239. 

1Ірсдаі!Іс — отчего иерсволпсь витязи па Святой Руси . . 242. 

(Ілово о полісу Игоря 249. 

Лѣсия про боярина Евоатія Ічоловрата. 271. 

ІЗолхвъ. . 29;>. 

Пѣсия про кяягііию Ульяпу Аидресипу Вяземскую . . . 299. 

('пасптсль 318. 

Ллексапдръ Невскііі. 323. 

Ііриміічаііія. 333. 



ТНЕ ЫВКАКѴ ОР ТНЕ 

^NIVЕК8IТV ОР 

NОКТН САКОЬША 

АТ СНАРЕЬ НІЕЬ 




КАКЕ ВООК СО^^ЕСТIОN 



ТЬе АпЛгё 8аѵіпе СоПесІіоп 



РС3337 
.М4 
1862 
1:.2