(navigation image)
Home American Libraries | Canadian Libraries | Universal Library | Community Texts | Project Gutenberg | Children's Library | Biodiversity Heritage Library | Additional Collections
Search: Advanced Search
Anonymous User (login or join us)
Upload
See other formats

Full text of "Voennaia byl. Le passé militaire [serial]"

0|дШгес1 Ьу 11пе 1п1егпе1 АгсЫуе 

1П 2010 \л/|11п 1ипс1|пд 1гот 

УгпуегзИу о! N01111 СагоНпа а! СИаре! И\\\ 



1п11р://\л/\л/\л/.агс111Уе.огд/с1е1а|15/уоеппа1аЬу11ера51 01 1208800 



№101 
Декабрь 1969 года 

ГОД ИЗДАНИЯ XVIII 




1.Е РА55Ё МШТА1ЯЕ 




45^ 



ИЗДАНИЕ 
ОБЩЕ - КАДЕТСКОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ 
ПАРИЖ 



ОБЩЕ-КАДЕТСКОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ ВО ФРАНЦИИ 
и ИЗДАТЕЛЬСТВО « ВОЕННАЯ БЫЛЬ » 

с глубокой печалью, извещают о кончин г своего дорогого друга, бессменного члена 
Правления и Заведующего Отделом Кадетской Помощи 

подпоручика 



Николая Ивановича Широва 



Панихида была отслужена в субботу 1 ноября 1969 г. в Храме Знамения Божией 
Матери в Париже. 



Редакция «ВОЕННОЙ БЫЛИ», с глубокой скорбью, извещает о кончине сво- 
его дорогого сотрудника 

Владимира Константиновича Пигулевского 

последовавшей в Ле-Перр;- (Франция), 



СОДЕРЖАНИЕ: 

Минные катера Макарова — Г. фоп-Гельмерсен 1 

Порт-Артур (27 января 1904 г.) — А. Штром 5 

Император Николаем и флот — Н. С. Чириков 13 

Два века тому назад — Б. Третьяков 17 
Начало 2-го Отряда Судов и снятие с мели канон, лодки 

« Терец » — Й. Нелазицкий 23 
Лин. корабль « Генерал Алексеев » и его пушки — П. А. Барнек 26 

Восстание Шмидта — кап. 2 ранга В. Бундае 30 

На спуске лин. кр. « Измаил » — К. А. Кривошеий 34 

Страницы истории — сообщил Г. М. фон-Гельмерсен 36 

Старинные русски? корабли — Олег ОЗух 38 
<Ьа зоисоире р"1оп§эап{е гиззс> — сообщил Г. М. фоп-Гельмерсен 39 

Хроника « ВОЕННОЙ БЫЛИ » 40 

Письма в Редакцию 41 

Вопросы и ответы 43 
О бронепоездах Добровольческой армии (продол.) — 

Анд. Алекс. Власов 44 



От Издательства 



На следующий цикл журнала, в виде ис 
номеров а на СЕМЬ, то-есть на №№ 100-106. 

| зона доллара — 7 американ. дол. за СЕМЬ н 

| Подписную плату, как и всегда, следует 

\ Франции « Бе Раззё МШт.а1ге » 391012 Рапз 

№ 100-й, в значительной части посвящен 

ограниченном количестве экземпляров и на 

Цена этого № в отдельной продаже — 5 фр. 



ключения, подписка принимается не на шесть 

Подписная цена на этот цикл — 28 фр. фр., 

омеров. 

направлять на почтовый счет журнала во 

или нашим представителям заграницей. 

ный юбилею Ордена Св. Георгия выходит в 

него принимается предварительная подписка. 

фр. — 1 ам. дол. в странах заокеанских. 



ВОЕННАЯ БЫЛЬ 



ИЗДАНИЕ ОБЩЕ-КАДЕТСКОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ ПОД РЕДАКЦИЕЙ А. А. ГЕРИНГА. 
адрес редакции и конторы — 61, гке СНаг6оп-1адасИе Рапв (/6) 647 72-55 



XVIII год издания 



№ 101 — ДЕКАБРЬ 1969 г. 



В1МЕ5ТК1Е!.. Рпх - 5,-Рг5 




Минные катера Макарова 



Мысль применить мины на море принадле- 
жит морякам Российского Императорского 
Флота. 

Лейтенант Азаров и другие своими изобре- 
тениями дали возможность использовать мин- 
ное оружие на море еще во время Крымской 
войны, и впервые в истории флотов всего мира 
Русский флот дал пример и идею массового при- 
менения подводных фугасов для защиты при- 
брежья на Черном море, Балтике, а также в 
устьях рек Дуная, Днепра и Днестра. Вопрос о 
подводных минах был разрешен в России в на- 
чале 19-го века. 

Павел Львович Шиллинг, член-корреспон- 
дент Академии наук, еще в тридцатых годах де- 
вятнадцатого века (он умер в 1837 г.) изобрел и 
установил в С. — Петербурге электромагнит- 
ный телеграф, и ему же принадлежит идея 
применения гальванического тока для подрыва 
мин. 

Борис Семенович Якоби (1801-1874) — рус- 
ский академик и физик продолжил работы П. 
Л. Шиллинга в области телеграфа и минного де- 
ла, создав якорную мину. 

Самодвижущуюся мину построил и испы- 
тал впервые в мире и в России еще в 1857 году 
Иван Федорович Александровский. Это дока- 
зал 17 мая 1949 г. на основании документов про- 
фессор Н. И. Фальксвский. Англичанин Роберт 
Уайтхед и австриец Люпис создали самодвижу- 
щиеся мины в 1870 году, то есть 13 лет спустя. 

Русское морское ведомство по неизвестным 
причинам предпочло Уайтхедовские мины. 
Толчком для употребления мин была война с 
Турцией 1877-1878 гг. 

По договору в Париже 1856 года, после 
Крымской войны, Россия была лишена права 
строить военные корабли на Черном море. Ре- 
формы 1861-1874 гг. — ломка старого и нала- 
живание нового-коснулись и ф'лота. На страни- 



цах « Морского Сборника » из номера в номер 
публикуется об изобретениях морских офице- 
ров. Герои обороны Севастополя адмиралы А. 
А. Попов и Г. И. Бутаков решительно борются 
с « иностранщиной », то есть с раболепством пе- 
ред иностранной тактикой и морской изобрета- 
тельностью. 

Постепенно, с развитием промышленности 
создаются новые типы кораблей-винтовые, 
броненосцы; появляется дальнобойная артил- 
лерия, совершенствуется минное дело, разраба- 
тывается впервые в мире тактика броненосного 
флота. Балтийский флот довольно быстро реор- 
ганизовался и к концу шестидесятых годов 
представлял уже серьезную боевую силу. На 
Черном море флота не существовало. 

По предложению адмирала Фердинанда Пет- 
ровича Врангеля, известного мореплавателя и 
исследователя, было решено строить винтовой 
быстроходный торговый флот. В 1857 году ос- 
новывается Русское Общество пароходства и 
торговли РОПИТ. Им обслуживаются порты 
Черного и Средиземного морей и заслуживают 
широкую популярнось точность рейсов, ком- 
форт и чистота кораблей общества. 

Воспользовавшись поражением Франции в 
войне с Пруссией 1870-1871 гг., Россия отказа- 
лась в дальнейшем выполнять Парижский до- 
говор и начала строить военные корабли на 
Черном море. Однако строительство шло мед- 
ленно и свелось к постройке адмиралом Попо- 
вым, при участии лейтенанта Степана Осипови- 
ча Макарова, оригинальных крупных, но не- 
пригодных к бою на море броненосных монито- 
ров « Новгород » и « Вице-адмирал Попов ». 

Они имели шесть машин и столько же вин- 
тов, и для устойчивости — двенадцать килей Их 
шесть винтов едва преодолевали сопротивление 
воды и ход не превышал шести узлов. Круг- 
лая форма корпуса очень мешала управлению 



ими. Они имели тенденцию вращаться вокруг 
своей оси, рикошетировали и зарывались на 
волне. Для боя в море они не годились и могли 
служить как плавающие батареи у порта. Кро- 
ме них на Черном море было еще несколько ти- 
хоходных корветов и железных шхунок, также 
к бою в море не пригодных. Под Русским фла- 
гом на Черном море плавали в это время толь- 
ко параходы РСПИТ-а, обладавшие по тому 
времени хорошим ходом в 11 и 3/4 узла, и колес- 
ная яхта « Ливадия ». 

12/24 апреля 1877 г. Россия объявила войну 
Турции. Война была вызвана зверствами турок 
над христианским населением Боснии, Герце- 
говины, Болгарии, Черногории и Сербии. Турец- 
кий флот насчитывал 15 броненосцев, от 2 до 
9.000 тонн водоизмещением, 5 винтовых корве- 
тов, 7 бронированных канонерок и 8 мониторов. 
Оставалось еще большое число парусных кораб- 
лей. 

Перед русскими моряками на Черном море 
встала задача-защитить свои побережья с не- 
годными военными судами. Нужно было исполь- 
зовать пароходы РОПИТ-а, более быстроход- 
ные и новые. Но для этого требовалось превра- 
тить их из коммерческих в военные. Из пред- 
ставленных проектов было выбрано два, проек- 
ты Н. Н. Баранова и лейтенанта С. О. Макарова. 
По первому проекту, чтобы превратить эти па- 
роходы в быстроходные крейсера, требовалось 
укрепить палубу и установить сильные артил- 
лерийские орудия. Проект С. О. Макарова-бо- 
лее оригинальный и смелый, до него еще ни в 
одном флоте мира не примененный. В основу 
его положено было новое оружие-самодвижу- 
щаяся мина. После Крымской войны новое ору- 
жие-донная мина-сильно развивается. В Петер- 
бурге была открыта « Технико-гальваническая 
школа » специально для саперов, где обучались 
и морские офицеры. В конце 1874 г. в Крон- 
штадте был учрежден « Минный офицерский 
класс » с минной школой для матросов. Но 
мысль русских моряков не задерживается толь- 
ко на донных минах. Нужно ее применить и на 
ходу, для атаки. Капитан-лейтенант Бурачек 
установил на барказах откидные шесты с ук- 
репленными на них минами. Этим изобретением 
заинтересовался адмирал Бутаков, командовав- 
ший эскадрой броненосцев в Балтике, и прика- 
зал испробовать откидные шесты с минами на 
опыте таранного боя. Опыты дали хорошие ре- 
зультаты и послужили образцом для последую- 
щих изобретателей. Без всяких сомнений, инте- 
ресовавшийся всем лейтенант С. О. Макаров 
прекрасно знал об изобретениях в минном деле. 

Его проект имел целью дать движение мине. 
Таким образом, его беспалубные минные кате- 
ра явились предшественниками самодвижу- 
щейся торпеды, минных аппаратов и станков 
на современных военных кораблях для выбра- 



сывания летающих атомных мин. Но так как 
маленькие беспалубные катера не были годны 
даже для незначительных походов на море, Ма- 
каров решает приспособить для их перевозки 
быстроходный пароход РОПИТ-а. Но как? Па- 
роход может вести катера на буксире, но на 
волне катер будет заливать, буксирный канат 
может лопнуть; кроме того, буксирование за- 
держивает ход парохода, а во время войны бы- 
строта-важное условие как при атаке нами про- 
тивника, так и для избежания сильного против- 
ника. Его катера должны действовать внезап- 
но: появиться, внезапно атаковать и быстро ис- 
чезнуть. 

Оставалось только одно решение: погру- 
зить катера на пароход и так и перевозить их на 
палубе. Имея на борту один или несколько ка- 
теров, снабженных минами, пароход незаметно 
подходит ночью к неприятельской эскадре, ста- 
новится на некотором расстоянии от нее и спус- 
кает катера на воду. Катера атакуют неприяте- 
ля и немедленно возвращаются. Пароход подни- 
мает их на борт и полным ходом возвращается в 
свой порт. Так Макаров дал идею кораблей-баз, 
миноносцев, минных заградителей и авианосцев. 

Представленный еще в 1876 г. его доклад в 
С. Петербурге успеха не имел. Накануне войны, 
прибыв в Николаев, он получил поддержку в 
лице Главного Командира Черноморского фло- 
та и портов Черного моря адмирала Николая 
Андреевича Аркас. Адмирал не только принял 
его проект активных действий против турец- 
кого флота, но и способствовал ему в передел- 
ке парохода « Великий Князь Константин » и 
назначил его командиром. Через две недели 
« Константин » уже был переделан из коммер- 
ческого парохода в военный крейсер, специаль- 
но приспособленный для минных атак. С помо- 
щью особых, Макаровым придуманных шлюп- 
балок, подъем и спуск катеров производился в 
течение нескольких минут. 

Основную силу корабля составляли четыре 
минных катера: « Чесма », «Синоп», « Нава- 
рин » и « Минер », и девять цилиндрических ше- 
стовых мин. Первоначально все мины были за- 
ряжены порохом. Впоследствии Макаров при- 
менил пироксилин. Каждый минный заряд ве- 
сил 3 1/2 пуда. Все мины были снабжены авто- 
матическим замыкателем. « Константин » был 
вооружен четырьмя девятифунтовыми нарез- 
ными орудиями и одной шестидюймовой мор- 
тирой. 

12 апреля ст. стиля 1877 года была объявле- 
на война. Турки, не встречая отпора, начали 
громить на Кавказском побережье порты Поти, 
Гадауты и Очемчиры, а 2 мая 1877 г. пять ту- 
рецких броненосцев обстреляли Сухум-Кале, 
причинив серьезные повреждения городу и пор- 
ту. Лейтенанту Макарову поручается осмот- 
реть крымские берега. Не найдя противника, 



он отправляется на юг, но ни в Батуме, ни в По- 
ти он никого не нашел. В Поти ему сообщили, 
что накануне турецкие корабли бомбардирова- 
ли город. По имевшимся у Макарова сведениям 
турки переправляли свои войска в Батум для 
анатолийской армии. Он отправился в Батум и 
там застал на рейде турецкие корабли. Он ос- 
тановил « Константин » в 9 час. 45 мин. вечера 
в 7 милях от рейда. Спустил катера и сам на 
катере « Минер » повел катера « Чесма », « Си- 
ноп » и « Наварим » с командирами : лейтенан- 
том Зацаренным, лейтенантом Писаревским и 
мичманом Подъяпольским. Макаров приказал 
« Чесме » как лучшему ходоку идти в атаку. 
Лейтенант Зацаренный, сбросив в воду пи- 
роксилиновую мину на шесте и ведя ее на 
буксире, дал полный ход и пошел в ата- 
ку. На турецком корабле открыли бешеный 
огонь по катеру. На « Минере » лейтенант Ма- 
каров с нетерпением ждал взрыва, но вдруг ми- 
мо него осыпаемая картечью и ружейными пу- 
лями промчалась « Чесма », а за ней гнался ту- 
рецкий корабль. Оставаться на рейде было бес- 
полезно. В Батуме забили тревогу, взвились ра- 
кеты, погасли огни на маяке и в городе. Мака- 
ров отдает приказ катерам возвратиться. Но 
кроме « Наварина » и « Минера » никто не подо- 
шел. До двух с половиной утра ждали напрасно. 
Макаров решил, что оба катера ушли в Поти, 
согласно его приказу, отданному еще в Севас- 
тополе, перед походом, что при потере связи с 
« Константином » идти в Поти. Подняв катера 
« Минер » и « Наварин », « Константин » пошел 
в Севастополь. 7 мая Макаров отправился в По- 
ти и на рейде нашел оба катера, « Чесму » и 
« Синоп ». Оба были невредимы. Оказалось, что 
лейтенант Зацаренный на « Чесме » подвел ми- 
ну под днище турка, но она не взорвалась. 

Турецкие корабли оставили восточное побе- 
режье и появились у западного, между Сули- 
ном и островом Фидониси (Змеиным), сильно 
затрудняя снабжение русской армии. Получив 
подкрепление, два крупных номерных катера, 
которыми командовали лейтенанты Рожествен- 
ский и Пущин, С. О. Макаров в качестве началь- 
ника отряда был отправлен на « Константи- 
не » для набега на Сулин. Поднялся свежий ве- 
тер. Отряд шел с потушенными огнями. Шед- 
шие на буксире номерные катера стало зали- 
вать, лопались буксирные тросы, с палубы вы- 
рывались кнехты... Цришлось уменьшить ход 
до 7 1/2 узлов. Сильным течением стало прижи- 
мать « Константина » к берегу и вскоре он ока- 
зался на песчаной банке. Макаров приказал 
выбросить уголь за борт и завестси якорь. Зара- 
ботал кабестан (вертикальный ворот, на кото- 
рый наматывается якорный трос), якорный 
трос стал наматываться, и Макаров дал « пол- 
ный назад!» «Константин» вздрогнул и по- 
полз на воду. Нельзя было медлить-на рассвете, 



в утреннем тумане, прошел мимо « Константи- 
на » корабль из Сулина в море. Ветер стих, 
приближалась полночь... 

Большие номерные катера на буксире по- 
вели маленькие минные катера. Сначала шли 
вместе, но, завидев в глубине бухты турецкие 
корабли, они бросились врассыпную в атаку! 
Номерные, как более быстроходные, — на 
фланги! Они подошли так близко, что были 
слышны голоса на турецких броненосцах... 
Лейтенант Зацаренный первым атаковал на 
« Чесме » ближайший турецкий броненосец. 
Но как только он бросил мину за борт, провод- 
ник запутался в винте катера, и машина остано- 
вилась. За « Чесмой », на большом катере 
« № 1 » лейтенант Рожественский, несмотря на 
обстрел, спокойно подошел к борту другого 
броненосца и атаковал его. Это был броненосец 
« Иджалие ». Раздался взрыв и « Иджалие » 
вышел из строя на все время войны. Остальные 
два броненосца открыли беспорядочный артил- 
лерийский и ружейный огонь, снялись с якоря 
и бежали из Сулина. Русский минный катер 
« № 2 » получил серьезные повреждения и был 
затоплен своей командой. Командир его, лейте- 
нант Пущин, и пять матросов вплавь спаслись 
на берег. За бой на Сулинском рейде лейтенант 
С. О. Макаров был награжден Владимиром 4 
степени, а лейтенант Рожественский-орденом 
Св. Георгия 4 степени. 

Убедившись в том, что его идея минной ата- 
ки вполне выполнима, Макаров на опыте уви- 
дел, что действие шестовых мин недостаточно 
надежно и сильно и решил испробовать мины 
Уайтхеда. На складах морского министерства 
они уже имелись, но стоили они очень дорого и 
их боялись пускать в дело... Макарова стали по- 
сылать на перевозку раненых и больных солдат, 
возить провиант для войск русской армии на 
Кавказе и т. д. 

Наконец Макарову выдали из Севастополь- 
ского адмиралтейства несколько мин Уайтхе- 
да. Они прибыли из С. Петербурга в разобран- 
ном виде. Собрав их, он принялся приспособ- 
лять их к своим минным катерам. Когда все 
было готово к походу, было получено известие, 
что турецкие броненосцы ушли из Сулина. Ма- 
карова отправляют в разведку к Босфору. На 
рассвете, при подходе к Босфору, он встретил 
две турецкие парусные шхуны, одна-с грузом 
пшена, другая-с переселенцами из Костенджи. 
Он сжигает шхуну с пшеном, пересадив ее эки- 
паж на другую. У местечка Хили, в двадцати 
милях от Босфора, Макаров настигает три ту- 
рецких парусных корабля. Дав сигнал: экипа- 
жам пересесть в шлюпки, он тоже сжигает все 
три корабля. Действия минного крейсера « Кон- 
стантин » привели турецкий флот к постоянно- 
му напряженному состоянию в ожидании его 
атаки. 



По просьбе командующего Кавказской арми- 
ей, адмирал Аркас посылает Макарова на « Кон- 
стантине » в Гагры с задачей отогнать с рейда 
турецкий броненосец, обстреливавший берег и 
поставивший своим огнем отряд полковника 
Шелковникова в критическое положение. Силь- 
нейшей шторм задержал « Константина » в мо- 
ре. 6 августа на рассвете он стал приближать- 
ся к Гаграм. Турецкий броненосец, стоявший 
на рейде, сразу заметил его и, снявшись с яко- 
ря, пошел ему навстречу. Слишком неравны бы- 
ли их силы: турок, защищенный броней, обла- 
дал более мощной и более дальнобойной артил- 
лерией. Он был недосягаем для « Константи- 
на», дальность выстрела которого была вдвое 
меньше. Началась бешеная погоня. От напря- 
женной работы машин пароход дрожал, как в 
лихорадке. Одиннадцать узлов-максимальная 
скорость « Константина «... Старший механик 
Павловский довел ее до 12 3/4 узла. Турецкий 
броненосец стал отставать. Налетевший шквал 
с дождем скрыл противников друг от друга. Ма- 
каров вернулся к кавказским берегам. Не об- 
наружив нигде турецких кораблей, он прибыл 
в Новороссийск и там узнал, что « Константин » 
отвлек турецкий броненосец от Гагр в самый 
критический момент для отряда полковника 
Шелковникова. 

Узнав, что в Сухум-Кале находятся турец- 
кие броненосцы, 11 августа 1877 г., в день зат- 
мения луны, « Константин » со всеми предосто- 
рожностями подошел к Сухуму. В шести ми- 
лях от берега Макаров приказал спустить все 
четыре катера. Командование ими было пору- 
чено лейтенанту Зацаренному. Тихо подойдя к 
рейду, катера остановились... и, как только лу- 
на покрылась тенью, бросились в атаку... На 
рейде стоял лучший турецкий броненосец 
« Шевкет ». Под градом пуль и картечи катера 
пошли вперед, в атаку. Первым прорвался к 
броненосцу катер « Синоп » и удачно подорвал 
мину. На « Шевкете » поднялся огромный столб 
черной воды, и броненосец качнуло. Удачно 
действовали и остальные катера. От взрывов 
на рейде поднялась волна, захлестывавшая ка- 
тера, множество обломков затрудняло управле- 
ние ими. Не прошло и пяти минут от начала ата- 
ки как по приказу Макарова катера стали воз- 
вращаться к « Константину ». Среди возвратив- 
шихся не было катера « Минер ». Лейтенант За- 
паренный на самом быстроходном катере бро- 
сился обратно на рейд искать его и вскоре при- 
вел его. Оказалось, что « Минер » у борта бро- 
неносца « Шевкет » сцепился с турецким греб- 
ным барказом. Дрались отчаянно. Ударом вес- 
ла турок проломил голову лейтенанту Писарев- 
скому. Ударами ружейных прикладов команда 
спасла своего командира. Собрав катера на па- 
лубу « Константина », Макаров поспешил уйти 
в море. На горизонте показался броненосец ти- 



па « Османие ». Броненосец же « Шевкет » вы- 
шел из строя на долгое время. 

После рейда на Сухум Макаров, получив по- 
полнение в минах Уайтхеда, решил их испробо- 
вать в Батуме. На рейде стоял броненосец « Ма- 
хмудие ». Несмотря на благоприятные условия 
погоды и отсутствие бдительности у турок, 
обе выпущенные мины, пройдя вплотную к 
борту броненосца, выскочили на берег и зары- 
лись в песок. Команды были недостаточно 
опытны и ошиблись в расчете. Турки в этой 
атаке не понесли материального ущерба, но мо- 
ральное впечатление от все учащающихся 
минных атак русских и на этот раз-торпедами 
было потрясающее. Возмущение турецкими ко- 
мандирами было настолько велико, что их ста- 
ли заменять англичанами. 

30 декабря 1877 г. два турецких броненосца, 
« Ассари-Тефтик » и « Османие », под общим 
командованием английского офицера Монторп, 
превратившегося в Монторп-бея, обстреляли 
Евпаторию. Выпустив по городу 135 снарядов, 
они пытались захватить стоявшие на рейде два 
русских торговых судна, но были отогнаны ог- 
нем береговой батареи. Вслед за этим они бом- 
бардировали Феодосию. По ней они выпустили 
152 снаряда. Среди разрушенных домов был 
дом художника Айвазовского. Затем разруши- 
ли город Анапу. 

10 января 1878 г. Макаров пошел в Поти и 
там узнал, что русские готовятся штурмовать 
Батум, и что там стоит эскадра из семи судов под 
командованием английского морского офицера 
Гобарта (ставшего пашой). Не доходя четырех 
миль до Батума, « Константин » остановился и 
спустил на воду два минных катера, « Синоп » 
и « Чесму ». Под прикрытием тумана они про- 
никли в бухту. Как только туман рассеялся, 
катера подошли на тридцать-сорок саженей к 
турецким кораблям, стоявшим кормой к бере- 
гу. Лейтенанты Зацаренный и Шешинский пус- 
тили торпеды, которые взорвались одновремен- 
но. Так в ночь с 13 на 14 января 1878 г. на Батум- 
ском рейде было потоплено турецкое посыль- 
ное судно « Интибал », водоизмещением в 700 
тонн. За это дело Степан Осиповик Макаров, 
бывший уже в чине капитана 2 ранга и всего в 
возрасте 30 лет, получил звание Флигель-адъю- 
танта, лейтенант Зацаренный был произведен в 
капитаны 2 ранга, а лейтенант Шешинский 
был награжден орденом Св. Георгия 4 степени. 
Потоплением « Интибал » закончились боевые 
операции Макарова в Черном море. 

Но не только в Черном море, но и на Дунае с 
большим успехом было применено минное ору- 
жие. Оно помогло русской армии при форсиро- 
вании Дуная, который был очень полноводен, 
шириной свыше километра и глубиной до 30 
метров. Турки имели на Дунае восемь броненос- 
цев (мониторов), пять канонерок, одиннадцать 



вооруженных пароходов разного типа. В устье 
Дуная, у Сулина, стояла броненосная эскадра 
турецкого адмирала англичанина Гобарт-паши. 
Силы же русской Дунайской флотилии были 
ничтожны. Главным ее оружием были мины. В 
наступательных действиях она пользовалась 
шестовыми минами на катерах, а для обороны- 
неподвижными донными круглыми минами. И 
все же ей удалось обеспечить переправу русс- 
кой армии через Дунай. 

В Мачинском рукаве Дуная, в ночь с 13 на 
14 мая ст. стиля, русские моряки проявили осо- 
бую храбрость и уменье пользоваться минами. 
Капитан-лейтенант Дубасов во главе четырех 
минных катеров, « Царевич », « Ксения », 
« Джигит » и « Царевна », вооруженных шесто- 
вые минами, со скоростью всего в 6 узлов, ата- 
ковал два турецких монитора, « Сельфи » и Фе- 
тул-Ислам ». Катер « Царевич », несмотря на 
орудийный огонь крупного калибра, подошел на 
7 метров к бронированному « Сельфи » и нанес 
ему меткий удар миной в корму. « Сельфи » на- 
кренился, и в этот момент подоспел минный ка- 
тер « Ксения » и всадил ему мину под башней. 
Через 10 минут « Сельфи» потонул. Остальные 
корабли перешли к болгарскому городу Рущу- 
ку, на правом берегу Дуная. В дальнейшем хо- 
де войны турецкая флотилия почти не оказы- 
вала сопротивления плаванию русских парохо- 
дов не только на нижнем, но и на среднем Ду- 
нае. Создавшееся положение облегчило пере- 
праву через Дунай и дальнейшее снабжение 
русской армии на Балканах. 

«МакагоН ауай. сгёё йе 1ои1ез р1ёсез 1а 1;ас- 
Щие с!'етр1о1 сГипе агте дш йетеиге 1ои]оигз 
еп зегу1се ех- йоп! ГиННзат-юп пёсеззИе епсоге ас- 
1ие11етегп:, зиг1ои(; роиг 1ез ЪаИтегйз с!е зиггасе, 
йез диаШёз с1е соига§е е*. сГайгеззе аихдиеПез 
1а диегге Йез 1огрШеигз йоН зоп сагасхёге еха1- 
1ап1 ет. зрогШ». 
( Т асдиез Могйа! «25 з1ёс!ез йе диегге зиг тег») 



ХРОНОЛОГИЯ (старый стиль) 

1876 г. 13 декабря — Назначение Макарова ко- 
мандиром парохода « Великий Князь Кон- 
стантин ». 

1877 г. 28 мая — Минными катерами с парохо- 
да « Константин » подорван у Сулина ту- 
рецкий броненосец « Иджалие » 

1877 г. Июль — Сожжены пароходом « Констан- 
тин » у Босфора три турецкие корабля. 

1877 г. Август — Пароход « Константин » ока- 
зывает помощь отряду полковника Шел- 
ковникова у Гагринского ущелья. 

1877 г. 12 августа — В Сухуми поврежден ту- 
рецкий броненосец « Шевкет » 

1877 г. 16 декабря — В Батуме Макаров впер- 
вые применил самодвижущиеся мины. 

1878 г. 14 января — Потоплен в Батуме турец- 
кий корабль Интибал » в 700 тонн водоиз- 
мещением. 

Минные беспалубные катера имели 6 узлов 
хода. Пароход « Константин » был вооружен 
четырьмя девятифунтовыми нарезными ору- 
диями и имел скорость в 11 3/4 узла. Мина 
Уайтхеда-крайняя ее дистанция была 200 мет- 
ров. В войну 1939-45 гг. ее скорость достигла 45 
узлов и дальность действия от 4 до 20.000 мет- 
ров. Эскадренные миноносцы типа ДА, — 3.400 
тонн, 134 метра длины на 13,40 ширины, кроме 
4 орудий противоаэропланных в 100 мм и 8 — 
37 мм., — имели 10 тюбов для самодвижущих- 
ся мин. 

100 мин и 40-38 узлов хода, так за 89 лет 
прогрессировала идея Макарова. 

Г. фон-Гельмерсен 



Порт Артур 



(27 января 1904 г.) 



Несколько времени тому назад в библиотеку 
кают-компании попала книжка на испанском 
языке, изданная в Барселоне, после русско- 
японской войны : дневник Хесибо Тиковара, ко- 
мандира японского миноносца, принимавшего 
участие в нападении на нашу эскадру на рейде 
Порт-Артура 27 января 1904 года. Просмотрев 
этот дневник, я нашел, что он несомненно пред- 
ставляет известный интерес, так как описывает 
события, всем нам хорошо памятные, передава- 



емые непосредственным их участником, сообща- 
ющим к тому же настроения и взгляды японцев 
в то время. Поэтому я решил попробовать пере- 
вести начало дневника на русский язык и пе- 
редать на усмотрение редактора журнала « Во- 
енная Быль ». Если они подойдут и будут напе- 
чатаны, значит мой труд не окажется напрас- 
ным. 



прямых скобках я поставил числа по стар, стилю. 



Порт Иоконака 
26 (13) января 1904 г. 
На борту « АКАСУКИ » 

Наконец могу немного отдохнуть. Эти по- 
следние пятнадцать дней были испытанием для 
всех, как для офицеров, так и для матросов. Все 
время в непрерывном плавании, днем и ночью, 
иногда с эскадрой, иногда с флотилией минонос- 
цев. Погода адская и холодно дьявольски. И все 
время одно и то же. Не могу, понять, почему 
выбрали такую собачью погоду. Это единствен- 
ное, что вызывает у всех отвращение и напрас- 
ный расход материалов. 

Если бы, по крайней мере, была уверенность 
в том, что война будет объявлена. Все вертится 
вокруг этого. Ведь уже столько времени, как 
все только и говорят об этом, что, в конце кон- 
цов, не верить невозможно. Во всяком случае, на 
море мы предъявим русским хороший счет, осо- 
бенно когда их матросы не имеют никакой прак- 
тики, а корабли, за исключением нескольких, 
ничего не стоят. Один наш офицер Генерально- 
го штаба жил некоторое время в Порт-Артуре, 
ради разведки, как это делается в последнее 
время, и убедился, что русские не верят в воз- 
можность войны. Не упражняются, не практи- 
куются в стрельбе. В одном углу арсенала за- 
брошено много торпед, к которым месяцами ник- 
то не прикасается. Какая небрежность, несмотря 
на то, что все торпеды последних моделей. 

Хотелось бы знать, воспользуемся ли мы 
всем этим и имеет ли Микадо в проэкте что ли- 
бо серьезное? Ведь нет другого средства, как 
вызвать войну, особенно после нашего союза с 
Англией и продолжающегося продвижения рус- 
ских в Маньчжурии. Видно приближается мо- 
мент неотвратимого первого выстрела. Час этот 
уже подошел, и мы имеем все данные это сде- 
лать. 

Командующий снова приказал собрать нас 
всех, вероятно, чтобы опять повторять одно и 
то же : что « солдаты никогда не должны зани- 
маться политикой ». На этот раз он прав и го- 
раздо лучше только наблюдать и выполнять 
свои обязанности, чтобы наши корабли были в 
полной готовности. 

Так как течь, которую имел мой миноносец, 
тщательно заделана я хочу теперь, окончив ис- 
правление, еще раз осмотреть днище и винты 
моего прекрасного суденышка. Мне кажется, что 
я заметил легкий, но неприятный шум в послед- 
нюю ночь, когда мы производили разведку в 
районе о-ва Эллиот. 

1 февраля (19 января) 
Не касался пера вот уже несколько дней, Не 

думал, что так скоро последует подтверждение 

моих скромных наблюдений. 

Потрясающая новость : Начальник флотилии 

миноносцев едва мог говорить от волнения, не 



был в состоянии произнести что-либо, кроме 
единственного слова : «Мобилизация! » и совер- 
шенно не мог оставаться спокойным, ходил, спо- 
тыкаясь, с одного места на другое и смеялся без 
причины. Всякие объяснения были излишни. 
Все мы полностью отдавали себе отчет в проис- 
ходящем. Наступил долгожданный момент. На- 
до произвести мобилизацию всей эскадры и, как 
только будет получен приказ, выйти немедлен- 
но в Сасебо. Каждый момент может быть реша- 
ющим. Наконец-то мы воюем. Ничто не должно 
помешать нам прийти вовремя. Дела у нас будет 
по горло. Надо вычистить и смазать салазки, 
чтобы ящики со снарядами легче скользили. 
Котлы в порядке и остается их только затопить. 
Команда превосходна. Она уже была хороша, 
когда явилась на судно, а мирная зимняя кам- 
пания еще улучшила. Все мы чему нибудь да 
научились и ничто нас уже не может удивить. 
В этом я уверен. 

2 февраля (20 января) 
Я только что вернулся с проводов. Было 
очень хорошо, но мне не по душе эти чуждые 
нам обычаи, которые мы заимствовали от нем- 
цев. У меня к ним мало склонности. Из ино- 
странцев мне больше нравятся англичане. Во 
всяком случае, — это практичный народ. Но се- 
годня и я заразился и принял участие в общем 
веселье. Однако не следует заполнять дневник 
моей собственной особой. В ближайшее время я 
надеюсь описать более важныя события. 

Война — факт, и наша флотилия, по словам 
начальника, будет первая, которая отправится к 
Порт-Артуру. Места мне хорошо знакомые. В 
течение минувшей зимы мы бывали там больше 
двадцати раз. И поэтому, полагаю, каждая бух- 
та, каждый мыс, всякая глубина мне так же хо- 
рошо известны и знакомы, как если бы они бы- 
ли японскими. Это так и будет. И скоро! 

4 февраля (22 января) 
Трудно было узнать город и порт Сасебо. 
Полно войск всякого рода, и порт оказался очень 
мал для такого количества судов, предназначен- 
ных для перевозки этих войск. Каждый день 
уходят пароходы в Фузан и Мазампо. Но, как 
передают, главная масса должна быть высаже- 
на в центре Кореи. Этим местом избрано Че- 
мульпо. 

Весь флот находится под начальством адми- 
рала Того, что всех нас радует, так как он участ- 
ник войны 1894 года и очень умный. Я же, во 
всяком случае, очень рад, что командую мино- 
носцем и буду от него на известном расстоянии. 
Он является плохим соседом для своих подчи- 
ненных. 

5 февраля (23 января) 
Находимся перед неминуемым столкновени- 
ем. Правительство порвало дипломатические 



сношения с Россией. На нас возложена защита и 
охрана наших прав. Короче говоря, — нападе- 
ние, когда оно будет возможно. В воскресенье, 
очень рано выходим со всей эскадрой, но куда 
— неизвестно. Во всяком случае, вероятнее все- 
го, что к Порт-Артуру или в этот район. Нет 
возможности описать одушевление, охватившее 
город. Никто не смог бы узнать этот старый Са- 
себо. Но такое одушевление не продолжится 
долго, и снова вернутся обычные тишина и спо- 
койствие. Сегодня в порту получили новые мин- 
ные аппараты взамен старых, достаточно изно- 
шенных при постоянных маневрах до такой сте- 
пени, что при последних упражнениях они ока- 
зывались несколько раз неисправными. А если 
бы это случилось, когда нашей целью были бы 
русские? Я уверен, что если бы со мной произо- 
шло нечто подобное, — я сошел бы с ума. После 
полудня мы получили новые « сигары » из брон- 
зы и завтра на рассвете уходим в море на соеди- 
нение с эскадрой. Обучение теперь будет про- 
изводиться каждый день и, конечно, в действи- 
тельности получится совсем не так, как на мане- 
врах. Но к чему засорять мозги прежде време- 



6 февраля (24 января) 
Вся эскадра вышла сегодня из Сасебо, но ни- 
кто не знает, куда мы идем. Приказано « следо- 
вать за адмиралом ». Судя по курсу, идем к 
Порт-Артуру. 

Минный офицер был целый день занят со 
своей прислугой у минных апаратов, подправ- 
лял, смазывал и чистил, как будто верил в то, 
что можно сделать их безупречными. В откры- 
том море и в ожидании чего-то важного, что 
должно произойти этой ночью, я чувствовал се- 
бя совсем иначе, чем обычно. И не сомневался, 
что ни один из моих товарищей не чувствовал 
себя по-другому. Каждый русский вне сраже- 
ния был для меня поводом к насмешке, потому 
что я действительно ненавижу эту страну, кото- 
рая является единственной помехой для вели- 
чия Японии. Моего лейтенанта не могу заставить 
покинуть верхнюю палубу. Он иногда броса- 
ется, как белка, с одного борта, на другой, а по- 
рой остается неподвижным, рассматривая гори- 
зонт в бинокль. Было бы благоразумнее побе- 
речь глаза для ночи. Тогда они нам больше при- 
годятся. 

9 февраля (27 января), ночью. 

Наконец-то могу записать то, что произошло 
и рассказать правду, так как много есть о чем 
сообщить, значительно больше того, что можно 
было предположить три дня тому назад. 

Вчера утром эскадра подошла к Вей-Ха-Вею 
и стала на якорь. Флотилии миноносцев полу- 
чили приказание подойти возможно ближе к 
флагманскому кораблю и стать на якорь. По 
окончании маневра начальникам дивизионов и 



командирам миноносцев было приказано неме- 
дленно прибыть на флагманский корабль. 

Необъяснимое волнение охватило меня. Зна- 
чит, верно, что мы с нашим оружием, которым 
мы так гордимся, идем в бой? Мне казалось, что 
эти блаженные русские очень далеки от пред- 
положения, что развязка наступит так скоро, 
без объявления войны, обычая европейского, до- 
статочно смешного, непонятного и у нас совер- 
шенно неизвестного. 

Начальник дивизиона оповестил нас, что ад- 
мирал желает нас видеть возможно скорее, и ми- 
нуту спустя мы уже находились с начальником 
дивизиона в его шлюпке. 

На палубе « Асаки », флагманского корабля, 
было много офицеров, которые нас поздравляли, 
как первых, идущих в бой на врага. Затем мы 
прошли в салон адмирала. Здесь находился ста- 
рый Того с его европейским лицом, которое я 
ему не ставлю в упрек, окруженный начальни- 
ком штаба, несколькими флаг-офицерами и ко- 
мандиром « Асаки ». Перед адмиралом была раз- 
вернута карта Желтого моря и другая — Порт- 
Артура. Мы разместились вокруг большого сто- 
ла и один из офицеров штаба вручил каждому 
из нас карту внешнего рейда и внутреннего бас- 
сейна Порт-Артура, на которой были тщатель- 
но нанесены положение каждого из кораблей 
русской эскадры. Офицеры 2-ой флотилии по- 
лучили планы бухты Талиенван и Дальний. За- 
тем адмирал, со свойственной ему манерой, крат- 
ко и сжато сказал нам приблизительно следую- 
щее : 

« Господа, этой ночью, после двенадцати ча- 
сов, необходимо атаковать русские эскадры в 
Порт-Артуре и в Дальнем. Оставляю начальни- 
кам флотилий выбор подходящего момента, на- 
иболее подходящего для атаки, после того как 
они точно ориентируются в положении. Возмож- 
но, что все суда, а линейные корабли-наверное, 
будут на внешнем рейде Порт-Артура, но неко- 
торые могут оказаться и в Дальнем. Вторая 
флотилия выяснит это окончательно (Здесь я не 
могу не улыбнуться, вспомнив вытянутыя лица 
командиров миноносцев второй флотилии. Бы- 
ло так приятно видеть зависть других. Бедняги 
знали, что лучшие корабли были в Порт-Арту- 
ре). На плане внешнего рейда Порт- Артура, ко- 
торый каждый из вас имеет перед собой, — про- 
должал адмирал, — точно обозначены места, где 
стоят на якоре неприятельские суда. Эти дан- 
ные получены из верного источника, от офице- 
ра Генерального штаба, который жил переоде- 
тым некоторое время в Порт-Артуре. По его со- 
общению, более чем вероятно, что вы найдете 
врага совершенно беззаботным, больше того — 
не ожидающим в ближайшие дни открытия 
враждебных действий. Во всяком случае, я не 
стану настаивать, чтобы вы очень верили в та- 
кую возможность, ибо с того времени русские 
могли подупражняться в отражении атак мино- 



носцев. Из этого можно заключить, что они ожи- 
дают с началом военных действий атаки наших 
миноносцев и нет ничего удивительного, если 
они установят охрану за пределами внешнего 
рейда. Хочу все-таки рекомендовать следующее: 
каждый из вас избирает для нападения круп- 
ные единицы и большие крейсеры. Не собира- 
юсь напоминать, что первое условие для при- 
ближения к врагу на действительный выстрел 
— это совершенная невидимость собственного 
судна. Точно соблюдайте, чтобы все огни были 
потушены. Если встретится необходимость 
иметь освещение, — оно должно быть совершен- 
но невидно извне. Кроме того, механики долж- 
ны всегда держать топки хорошо закрытыми и 
перед атакой иметь много пара. Наибольшую 
скорость миноносцам иметь только в момент ата- 
ки или если сами будут открыты крейсерами 
или боевыми кораблями. И я снова позволяю 
себе напомнить, что атака должна быть произве- 
дена со всей возможной энергией и настойчиво- 
стью. Ибо, господа, мы находимся в самом на- 
чале войны и только тот, кто упорно идет впе- 
ред, — может рассчитывать на победу. Ваша 
задача самая простая, и я только об одном про- 
шу, так как до сих пор под моим начальством 
вы разрешали вопросы более сложные, чтобы 
вы оказались достойными того доверия, которое 
я вам оказываю и за которое несу ответствен- 
ность перед Его Величеством Микадо ». 

Закончив, адмирал поднялся, и мы все за 
ним. 

« Надеюсь, что мы все снова встретимся, вы- 
полнив свою задачу. Если же некоторым из вас 
предстоит умереть, — для него это будет наи- 
высшей славой, — пожертвовать своей жизнью 
для величия Японии, а история навсегда запи- 
шет такого в число своих героев ». 

Последовал взрыв энтузиазма в честь Мика- 
до и, случай редкий и необычайный, — старый 
Того подал знак и нас обнесли бокалами шам- 
панского, напитка европейского. Адмирал воз- 
гласил тост за наше здоровье и за счастливый 
исход операции, затем, пожав всем нам руки, 
адмирал нас отпустил. 

Вернувшись на флотилию, начальник*) со- 
брал нас у себя в каюте и вкратце изложил свой 
план : с заходом солнца мы снимаемся с якоря и 
идем соединенно до внешнего рейда, где расхо- 
димся по его сигналу. Для каждого назначен 
свой район рейда, с таким расчетом, чтобы про- 
извести атаку одновременно на все суда русской 
эскадры. Не было точно известно, поставили ли 
русские противоминные сети, и поэтому мы со- 
гласились одеть на торпеды ножницы для рез- 
ки сетей, но эти ножницы являлись настоящей 
помехой. Поэтому, — я так и сказал начальнику 
флотилии, — я не верю в то, что этот аппарат 



*) Капитан 1-го ранга Асай Масадзиро (сноска моя). 



будет действовать исправно, ибо с ним мы всег- 
да имели неудачи. Начальник согласился со 
мной, но заметил, что если сети поставлены, на 
успех можно рассчитывать только тогда, когда 
надеты ножницы, и чтобы избежать неудачи, 
надо подойти для атаки возможно ближе к ата- 
куемому судну. Закончил он следующими сло- 
вами : « Не забудьте, что с момента подачи сиг- 
нала разделиться, каждый будет действовать са- 
мостоятельно. Поэтому я не могу и не хочу да- 
вать мелочных распоряжений, так как не буду 
знать, что произойдет, готовы ли вы для боя 
или нет и, кроме того, обнаружены ли вы. Если 
какой-либо миноносец израсходует свои торпе- 
ды в минных аппаратах, он должен немедленно 
уходить полным ходом с места сражения, чтобы 
иметь возможность снова зарядить торпедами 
свои аппараты. Не будет ничего невозможного 
повторить атаку. Самое главное, это во всем и 
при всем сохранить полное спокойствие и хлад- 
нокровие и, кроме того, должен напомнить, осо- 
бенно унтер-офицерам, которые будут стрелять, 
что не должно быть ни одного ошибочного дей- 
ствия, и будет непростительно оставить стоять 
неприятельские суда на якоре. Командир не 
должен иметь какой-либо другой заботы, кро- 
ме управления судном. Лейтенант на верхней 
палубе следит, чтобы минные аппараты были 
бы наведены безукоризненно. Все должно быть 
приготовлено, прежде чем неприятель сможет 
осветить нас своими прожекторами и открыть 
огонь. Если командир будет убит, команду при- 
нимает лейтенант, после него — рулевой и, на- 
конец, унтер-офицер ». 

И так продолжалось порядочное время. По 
примеру старшего начальника он угостил нас 
бокалом шампанского и отпустил. Спустя два 
часа мы должны были сняться с якоря. 

Когда я вернулся на мою « Акасуки », вся 
команда была на палубе, ожидая узнать ново- 
сти. Все горели желанием сражаться и хотели 
показать, на что они будут способны. Какое 
громадное удовлетворение чувствуешь, когда 
знаешь, что можно быть уверенным во всем до 
пустяков и что сердца горят одинаково у всех, 
от унтер-офицеров до матросов и кочегаров. 

Объяснив всем задачу предстоящей ночи, я 
был тронут до глубины души одобрением и ру- 
коплесканиями, которыми вопреки всякой дис- 
циплине были встречены мои слова. 

« Говорить будем после, — сказал я им, — те- 
перь мы должны приготовить наш корабль к 
бою». С минерами мы произвели новый осмотр 
торпед и подкачали воздух до надлежащего да- 
вления, поставили на торпеды ножницы после 
проверки их действия, когда наконец подошел 
знаменательный и так долго ожидаемый мо- 
мент : снять с торпед предохранители. Что ка- 
сается меня и моего механика, человека умного, 
которому достаточно бросить беглый взгляд, 
чтобы установить, что у него все в порядке, то 



мы с ним условились, что по одному звонку бу- 
дет дан самый полный ход. На тот случай, ес- 
ли сообщение машинным телеграфом будет пре- 
рвано или он перестанет действовать, приказа- 
ния будут передаваться свистком через световой 
машинный люк непосредственно лейтенантом, 
рулевым или даже одним из унтер-офицеров, 
с которым у меня сохранится связь с мостика. 
Потом я проверил исправность каждого из во- 
донепроницаемых отсеков. Везде были пригото- 
влены пакля, распорки, пробки, клинья, куски 
тряпок, чтобы прекращать всякое поступление 
воды, а в случае затопления соседнего отсека 
усилить крепление переборки, чтобы она не сда- 
ла под напором воды. Все это предусматривает- 
ся на случай появления течи, но, как выясни- 
лось позже, в большинстве случаев оказалось, 
что выполнить С'ТИ меры ночью, под градом сна- 
рядов было не так просто и легко, как днем и в 
спокойной обстановке. Наконец, все в порядке. 

Вместе с остальными командирами я был 
приглашен на ужин начальником, который в те- 
чение этого ужина проявил настоящую немец- 
кую сентиментальность. Он — холостой и при 
настоящих обстоятельствах не все ли ему равно 
жить пару лет больше или меньше. Но, во вся- 
ком случае, нет лучше судьбы, как умереть в 
сражении с врагом, которого все японцы ненави- 
дят и должны ненавидеть. Все мы испытывали 
странное чувство, расходясь по своим судам : мы 
смотрели друг на друга, думая : Увидимся ли? 
Но это состояние продолжалось недолго. 

Когда я поднялся на палубу моего миноносца, 
на нем уже работала машина и было слышно 
тяжелое дыхание цилиндров, а бодрый вид мо- 
их людей давал мне уверенность в том, что они 
имеют полное доверие в мое командование. 

Наконец раздался свисток начальника фло- 
тилии — знак ухода, и мы двинулись средним 
ходом, все вместе. Направление было взято на 
северо-восток. Мрак скоро нас совершенно оку- 
тал, и холод был большой. 

Расстояние до Порт-Артура, как я помню, бы- 
ло 30-40 морских миль, поэтому от встречи с не- 
приятелем нас разделяло часа полтора Я про- 
извел новый осмотр корабля и собрал команду, 
чтобы объяснить обстановку, в которой мы мо- 
жем оказаться. Прежде всего должно соблюдать 
полную тишину, команда подается тихим голо- 
сом и передается от одного к другому. В этом 
мы упражнялись много раз, чтобы быть уверен- 
ным в точности передачи. Все новости, касающи- 
еся повреждений и потерь, должны сообщаться 
мне немедленно, так как я покинуть мостик ни 
в коем случае не смогу. Осмотрели оружие, за- 
рядили револьверы, и снова можно было видеть 
выражение решимости на лицах и боевой задор 
и полную уверенность в себе. Приказал разой- 
тись по местам по боевому расписанию, а сам 
поднялся на мостик. Все освещение было закры- 
то и ни один проблеск света не проникал нару- 



жу. В моем распоряжении был слабый фонарь, 
обернутый флагом. Мы уже находились милях 
в 5 от внешнего рейда Порт-Артура и надо бы- 
ло быть очень внимательным и готовым ко вся- 
ким неожиданностям. 

Да нашего слуха донесся сигнал начальника 
— два свистка — «разделиться». Миноносцы 
разошлись направо и налево. Я держался за на- 
чальником, который тихо подвигался в первона- 
чальном направлении. Густой дым шедшего впе- 
реди миноносца не давал мне никакой возмож- 
ности что-либо разглядеть, но можно было пред- 
положить, что мы были уже близко от Порт-Ар- 
тура. Маяк, находившийся между внешним 
рейдом и внутренним бассейном, разливал свой 
яркий свет, город был также совершенно осве- 
щен и то, что виднелось перед нами, была долж- 
но быть эскадра, однако и в бинокль это невоз- 
можно было рассмотреть. 

Многие из этих несчастных, — думал я, — 
и предчувствия никакого не имеют, уснув спо- 
койно после своих глупых вечерних молитв и 
уповая на своего Бога, чтобы Он охранял их и 
во время сна — а я был уверен, что в эту ночь 
небесное покровительство склоняется в нашу 
сторону. Головной миноносец резко уменьшил 
ход и я, естественно, делаю тоже. Несколько 
слабых свистков дали знак подойти к нему, что 
я и сделал, и начальник сказал мне, что согласно 
плану можно заключить, что « Паллада » и « Це- 
саревич » являются наиболее подходящими для 
нашей атаки. Он немедленно атакует « Цесаре- 
вича », а я должен напасть на « Палладу », а за- 
тем атаковать один из кораблей, стоящих на 
якоре позади. 

Сердце мое сильно билось. Наконец, через 
несколько минут осуществится мой золотой сон 
многих лет командования миноносцем. Я уже 
распознал « Палладу » по большому числу ог- 
ней *). Мы находились в какой-нибудь тысяче 
метров, возможно и несколько больше. 

— Как течение? — спросил я рулевого. 

Посмотрев на часы, он ответил, что уже с 
добрый час, как начался прилив, благодаря че- 
му « Паллада » должна стоять носом к морю, а 
кормой — по направлению к внутреннему бас- 
сейну. По правде сказать, это не было для нас 
очень благоприятно, так как крупные суда всег- 
да лучше несут охрану на носу, чем на корме. 
Но что поделаешь? Чтобы выполнить атаку с 
кормы, надо сперва войти совершенно на рейд, 
а затем, весьма вероятно, окажется, что атака 
невыполнима. Медленно продвигаясь, я подошел 
насколько возможно и установил, что « Палла- 
да » спокойно стоит на якоре. В несколько мгно- 
вений все приготовления были закончены, и я 
приказал быть готовыми открыть огонь с левого 
борта. Мы находились метрах в двух — или 



Грузила уголь. 



трехстах от нашей цели, там царило полное 
спокойствие. 

Через переговорную трубу я крикнул в ма- 
шину, чтобы дали полный ход. Скорость начала 
понемногу увеличиваться, а в это время я непре- 
рывно следил в бинокль за неприятелем, очер- 
тания которого начали обрисовываться совер- 
шенно ясно, — ночь была темная, а неприятель- 
ский корабль хорошо освещен, что как нельзя 
лучше отвечало атаке. Инстинктивно бросаю 
взгляд на трубу — ■ механик держит хорошо, не 
вылетает ни одной искры. Даю условный знак 
в машину, руль немного влево, чтобы иметь воз- 
можность подойти ближе для выстрела, так как 
совершенно естественно, что при таком возбуж- 
дении матросы будут стрелять хуже обычного и 
не следует слишком взыскивать с них за ошиб- 
ку. Наступил важный момент. Машина пыхте- 
ла, как бы задыхаясь, труба, мостик, машинный 
кожух и весь корпус дрожали от такого быстро- 
го хода. 

Мы находились уже на таком расстоянии, 
что можно было различить контуры командного 
мостика « Паллады », а также видеть большое 
движение в нижних палубах, несмотря на то, 
что вся команда должна была давно находиться 
по койкам. Я дал второй звонок, чтобы сообщить, 
что скоро, очень скоро наш миноносец будет на 
линии выстрела и не было больше необходимо- 
сти в осторожности; люди приготовились, минер 
положил руку на спусковой рычаг, готовый про- 
извести выстрел. Когда мостик « Паллады » на- 
ходился под углом в 45 градусов приблизитель- 
но, произошло большое движение: мы были от- 
крыты. Страшные крики, голоса команды и сиг- 
налы раздались со всех сторон; нельзя было те- 
рять времени и я приказал в машину еще увели- 
чить ход. По моему расчету в двухстах метрах 
пустили первую торпеду. По тому, как я рас- 
считал наше место, попадание должно было про- 
изойти позади командного мостика «Паллады». 
Как только желтая сигара вылетела из минно- 
го аппарата, глубоко нырнув в воду, русские на- 
чали стрелять и открыли прожекторы. Если 
это правда, что они не опасались и стояли без 
охраны, невозможно не отдать им должное за 
ту быстроту, с которой они привели в действие 
свою артиллерию в батареях и пустили в дей- 
ствие прожекторы. Несмотря на все это, мое спо- 
койствие не было потеряно и я имел большое 
желание осуществить также и мой план атаки 
« Цесаревича » и не хотел уйти из боя прежде 
его выполнения. Для этого я приказал сделать 
поворот, а унтер-офицер снова зарядил торпедой 
задний минный аппарат и, естественно, пропу- 
стил возможность произвести выстрел второй 
торпедой. Делая поворот, мы убедились, что на- 
ша торпеда попала в цель, — сильное движение 
воды достигло до нас, прежде чем мы услыхали 
взрыв. Люди, бывшие на верхней палубе и ко- 
торые из-за любопытства готовы были сто раз 



умереть, нежели уйти с палубы, говорили мне, 
что видели поднявшийся позади мостика « Пал- 
лады » огромный столб воды. Если это правда и 
было так, как они видели, торпеда должна бы- 
ла угодить в котельное отделение. Во всяком 
случае несомненно, что красивая « Паллада » 
уже получила достаточно, чтобы выйти из строя 
надолго, а для меня и этого было довольно. Неу- 
веренные прожекторы русских искали нас пов- 
сюду. Были моменты, когда луч прожектора по- 
чти освещал наш ют, но прежде чем нас замети- 
ли - быстрый поворот руля, а нас ищут на старом 
месте. Прошла минута, и мне доложили, что две 
новые торпеды готовы, и мы направились в сто- 
рону Порт-Артура, где виднелся силуэт большо- 
го корабля, который согласно плану должен был 
быть « Цесаревичем ». В тот же момент я уви- 
дал вспышку у его борта и секунду спустя за- 
грохотали пушки и началась стрельба, по край- 
ней мере, с десяти кораблей. 

Я услыхал где-то взрыв, засветились про- 
жекторы, со всех сторон послышались сигналы 
и команды. Мой миноносец несся полным ходом. 
Вперед!.. .Это была моя единственная мысль. 
Вперед!... 

Вскоре метрах в восьмистах от нас я заме- 
тил один из наших миноносцев. Если не ошиба- 
юсь, это должен был быть « Шинономе », кото- 
рый полным ходом летел к « Цесаревичу » с на- 
мерением его атаковать. Первым же моим дви- 
жением было броситься к машинному телегра- 
фу, потому что, если мы будем идти с той же 
скоростью, — то помешаем « Шинономе » в его 
атаке, и возможна опасность столкновения. Вви- 
ду того, что ни « Цесаревич », ни другие корабли 
меня не открыли, когда я проходил по фронту, 
но прожекторами освещали и орудиями обстре- 
ливали с флангов, мы уменьшили скорость по- 
чти до « стоп », наблюдая и ожидая, когда « Ши- 
нономе » выполнит нападение. Когда мы подо- 
шли, по моим расчетам, на ружейный выстрел и 
приготовились к действию, его задел луч про- 
жектора с « Цесаревича » и на него обрушился 
такой интенсивный огонь из орудий всех кали- 
бров, что я решил, что бедное суденышко долж- 
но неминуемо погибнуть, но он все же успел вы- 
бросить обе свои торпеды. В следующий момент 
я почувствовал колебание от взрыва большого 
снаряда, увидал сильный блеск на его палубе 
и после этого он мало по малу исчез во мраке. 
Все время я ожидал взрыва торпед и, как ни 
странно, — не услышал, хотя был уверен, что 
обе попали в цель. 

А между тем, с необыкновенным мужеством 
и не обнаруженный прожекторами ни одного из 
сторожевых судов, он был здесь и, притаившись, 
наблюдал. Рулевой тронул меня рукой и ука- 
зал на часть левого борта « Цесаревича », где на- 
ходилась противоминная сеть и застрявшие в 
ней торпеды с « Шинономе ». Это объяснило все. 
Были видны бесчисленные пузыри на поверх- 



ности воды, вдоль сети, крепко захватившей го- 
ловы торпед. Как я и предсказал, старые нож- 
ницы торпед оказались непригодными. 

Вскоре мы обнаружили на том же месте дру- 
гой миноносец, вероятно, отделенный от нашей 
флотилии в одно время с « Шинономе ». Шел он 
со скоростью в 12-14 миль, ясный признак, что 
был подбит неприятельским снарядом. Коман- 
дир его, смелый молодой офицер, хотел произ- 
вести новую атаку, но не мог ее выполнить на 
том лее месте, потому что команда « Цесареви- 
ча », находившаяся на части левого борта, осве- 
тила его своими прожекторами, прежде чем он 
смог подойти на расстояние в 400 метров и по- 
слала в него первые снаряды. 

« Время! » — подумалось мне. Приказал дать 
полный ход, так как надо было уже выпускать 
торпеды. Положил руль на борт и атаковал «Це- 
саревича » вторично. Бросил последний взгляд 
на моего сотоварища и то, что я увидал, было 
ужасно. Он остался без торпед, в сетях застря- 
ла третья, а геройское судно было на краю гибе- 
ли. Корма затонула и с каждым моментом по- 
гружалась все больше и больше. С одной сторо- 
ны мостика видно было отверстие большее, чем 
труба, из которого валил белый пар, ясно ука- 
зывающий на взрыв котла, и машинный кожух, 
почти уничтоженный. Он тонул и никто не мог 
оказать ему помощи. 

Я имел, однако, достаточное присутствие ду- 
ха, чтобы снять ножницы с торпед, раз «Цесаре- 
вич » имел только бортовыя сети, а нос и корму 
— без защиты. Я решил атаковать с кормы. Это 
место лучше, так как являлось больше возмож- 
ности остаться незамеченным. 

Продолжая держать руль лево на борт, иду 
полным ходом, наискось, под корму « Цесареви- 
ча ». Выпускаю обе торпеды, но не могу быть 
уверенным, что какая-либо из двух попадет в 
цель. Как раз в тот момент, когда минер нажал 
рычаг, « Цесаревич » нас открыл прожектором, 
раздались команды, и две секунды спустя нача- 
лись взрывы. Первые снаряды упали очень 
близко от судна, один ■ — перелетом, другой — 
недолетом, одни вправо, другие влево. В воздухе 
все звенело и свистело, взрываясь затем в воде. 
Мой миноносец выполнил свое задание. Сильное 
волнение, громкий взрыв и высокий столб во- 
ды показали мне, что атака удалась. Затем я 
подумал, что наступил последний момент моей 
жизни : обстрел моего миноносца не прекращал- 
ся ни на мгновение. Была пробита палуба, были 
попадания в командный мостик, а также в меня 
и в рулевого, но недостаточно удачно. Не будь 
этого, они могли бы уничтожить нас совершен- 
но, когда 6-дм. снаряд попал в носовую часть 
на уровне ватерлинии и не разорвался. Само по 
себе повреждение не оказалось столь серьезно, 
но как последствие его, благодаря большому хо- 
ду судна, вода попадала в носовой отсек, запол- 
нив его совершенно. К счастью, мы могли огра- 



ничить поступление воды только в один этот от- 
сек, но, во всяком случае, нос погружался. Поло- 
жение судна становилось все хуже и хуже. Вто- 
рой 6-дм. снаряд попал в рубку, разбив одну из 
переборок, взорвался от удара в другую, сбил 
мачту и убил унтер-офицера и двух матросов. 
Взорвало ящик с артиллерийскими патронами. 
Минный аппарат не пострадал, но рельсы, по ко- 
торым он ходит, были сорваны и таким образом 
он оказался непригодным. Труба имела очень 
много дыр, частью от снарядов, частью от ос- 
колков разорвавшегося в воде снаряда. Снаря- 
ды были фугасные. Поэтому все судно было за- 
сыпано бесчисленным количеством мелких ос- 
колков, более крупные из которых и пробива- 
ли трубу. Некоторые 47-мм. снаряды разбили 
бы мою бедную машину окончательно, если бы 
не попали в угольные ямы, где они и взрыва- 
лись, нанося только серьезныя повреждения. 

Полным ходом я удалялся от « Цесаревича » . 
Миноносец, благодаря большому ходу, все боль- 
ше погружался в воду. Задняя переборка носо- 
вого отсека готова была сдать и видно было, что 
это может произойти каждый момент. Кроме то- 
го, и именно по этой причине судно перестало 
слушаться руля и надо было любой ценой вы- 
ровнять диферент. Так как помпы действовали, 
я приказал затопить кормовой отсек, и, хотя 
судно село еще больше, но диферент выровнял- 
ся и стало возможным управляться, хотя вин- 
ты совершенно ушли в воду. 

В то время когда я уходил от « Цесаревича », 
на рейде продолжалась стрельба, лучи прожек- 
торов мне позволили различать, то здесь, то там 
некоторые из наших судов. Судя по тому, как 
русские действовали некоторыми прожектора- 
ми, видно было, что они не имели большой прак- 
тики, так как освещали свои суда вместо на- 
ших. Несмотря на это « Цесаревич » все же пой- 
мал меня своим лучом, но не снарядами, и это 
подтвердило, что его артиллеристы не имели 
большой практики в подобных ночных упраж- 
нениях. Но страха не знают. 

Моя бедная голова разрывалась от дьяволь- 
ских взрывов и слыша свист ужасных снарядов, 
которые потрясали воздух. Одна мысль досаж- 
дала : « Скорей, скорей! ». Находясь уже вне до- 
сягаемости « Цесаревича », я посмотрел на ком- 
пас и приказал рулевому уходить с рейда в от- 
крытое море и бедняге не пришлось повторять 
это дважды. Когда я наклонился, то почувство- 
вал, что по спине течет кровь. Позвал лейтенан- 
та, но несчастный лежал на палубе со сломанной 
ногой, и меня подсменил рулевой, который был 
здрав и невредим. Я попросил добровольца сде- 
лать мне перевязку как возможно лучше, после 
того как рану он хорошо обмыл, ибо в нее попа- 
ли обрывки от кителя. Без сомнения меня заде- 
ло осколком снаряда. Я сел на мостик и осмо- 
трелся. Вне рейда я увидал то, что меньше все- 
го ожидал : на большом расстоянии сигнал сбо- 



— 11 — 



ра, сделанный начальником флотилии. Я не мог 
ответить моими электрическими аппаратами, по- 
тому что, как и мачта, они были разбиты. При- 
казал пустить ракету и двинулся по направле- 
нию к сигналу. Во флотилии было два мино- 
носца. Недоставало « Шинономе », который по- 
гиб на моих глазах около « Цесаревича ». Очень 
быстро присоединились остальные суда флоти- 
лии и малым ходом, так как два или три из нас 
не могли дать больше 6-8 узлов, двинулись к 
острову Эллиот, где мы должны будем остать- 
ся до следующего дня. 

Идем очень скученно, передавая один друго- 
му наши приключения. Думаю, что я был наи- 
более счастливым, так как почти все посадили 
свои торпеды в противоминные сети и ни одни 
из ножниц не подействовали. Только « Ядсума », 
так же как и я, заметил сети и, чтобы атаковать 
« Ретвизан », выпустил мину в носовую часть, 
которая не была защищена. Начальник выпу- 
стил все свои торпеды и, уходя с рейда, утверж- 
дал, что видел « Палладу », идущую полным хо- 
дом по направлению к внутреннему бассейну. 
Он не допускал, чтобы она была повреждена, и 
это сообщение меня сильно обескуражило. 

« Цесаревич » и « Ретвизан » не получили по- 
вреждений в местах особо опасных, но было 
верно, что у « царского сына » повреждены вин- 
ты и руль, исправление которых трудно выпол- 
нить, и если «Ретвизан» получил хорошую про- 
боину в носу, — это не шутка. Кроме его непод- 
вижности, мастерские в Порт-Артуре, как гово- 
рит начальник (и имеет для того основание), не 
настолько велики, чтобы исправлять линейные 
корабли. 

Неожиданность была полная, ибо определен- 
но выяснилось, что нас не преследуют, а ведь 
достаточно было одного крейсера, который лег- 
ко мог бы догнать нашу флотилию, состоящую 
из инвалидов, которые, кроме того, что должны 
были маневрировать, давали себе отчет и в том, 
что могли взлететь на воздух или пойти ко дну. 

Во время нашего медленного движения к 
острову Эллиот, была получена телеграмма с 
эскадры с требованием сообщения. Начальник 
флотилии тотчас ответил, сообщая результаты 
нападения, последствием которого повреждены 
торпедами три больших русских корабля, один 
из наших миноносцев погиб, остальные, одни 
меньше, другие больше — повреждены, но все 
могут двигаться самостоятельно, имеется неко- 
торое число раненых и один из командиров убит. 
Адмирал Того, от имени которого был запрос, 
приказал немедленно подойти к флагманскому 
кораблю. Начальник флотилии распорядился 
подготовить перевозку раненых в лазарет флаг- 
манского корабля. К несчастью, у нас был толь- 
ко один врач на всю флотилию и у него было 
достаточно дела с ранеными на судне начальни- 
ка флотилии. 

Когда мы подошли к « Асаки » , то были 



встречены криками « Банзай » всей команды. 

Должен сознаться, что чувствовал себя до- 
статочно утомленным и разбитым, чтобы ощу- 
тить какое-либо удовлетворение от проявления 
радости и триумфа. Адмирал Того, окруженный 
своим штабом, посетил каждый миноносец, вы- 
сказывал всем свое восхищение, особенно ране- 
ным : нам, офицерам, без различия, выражал 
благодарность. В частности со мной он провел 
более продолжительное время, так как я был 
единственный, который присутствовал при ги- 
бели « Шинономе » . Я ему сказал, что если бы 
ножницы действовали как следует, то без сом- 
нения, какой-нибудь из трех русских кораблей 
был бы потоплен, имея в виду, что в сетях толь- 
ко одного « Цесаревича » было замечено четыре 
застрявших торпеды. Адмирал проявил живой 
интерес, но высказал неудовольствие от подоб- 
ного результата, что в действительности было 
не очень лестным, ибо возможность атаковать с 
кормы или с носа представляется очень редко. 

На следующий день мы осмотрели наши су- 
да и пришли к заключению о необходимости 
послать их все на ремонт в Сасебо. Ни одного 
не было без повреждений. У двух миноносцев 
были повреждены запасные рули. На моем, как 
случай особенный, потек котел и так сильно, 
что надо было менять большое число трубок. 
Все, до команды включительно, нуждалось в по- 
правке. Одним словом, на нас уже совершенно 
не приходилось рассчитывать. 

Сасебо, 12 февраля (30 января). 
Выяснилось, что судно требует большего ре- 
монта, чем предполагалось. Надо было осмо- 
треть подводную часть, ибо две лопасти винта 
были согнуты, а руль свернут. Это мы обнару- 
жили по прибытии в порт, и я сообщил началь- 
нику. Судно немедленно было поставлено в су- 
хой док, и оказались еще большие повреждения 
в кормовой части киля. Военная случайность! 
Если бы это произошло несколько месяцев тому 
назад — я бы получил здоровый нагоняй. А те- 
перь исправляют повреждения и никто не обра- 
щает внимания. 



Автор « Дневника », Хесибо Тиковара, не 
указывает точно, сколько миноносцев участво- 
вало в нападении на нашу эскадру, стоявшую 
на внешнем рейде Порт-Артура 27 января 1904 
года. 

Принимая во внимание, что в трех местах 
своего дневника он упоминает, что атака долж- 
на была быть произведена одновременно на все 
крупные русские корабли и что каждый мино- 
носец должен был наметить заранее, на какой 
корабль он произведет нападение, согласно роз- 
данным планам, а наших судов на рейде было 
15 (семь броненосцев : « Петропавловск », « Це- 



саревич », « Ретвизан », « Пересвет », « Победа », 
« Полтава » и « Севастополь » ; пять крупных 
крейсеров : « Аскольд », « Баян », « Боярин », 
« Диана » и « Паллада »), следует, что минонос- 
цев должно было быть не менее двенадцати, и 
японцы рассчитывали потопить все наши 
крупные суда, что видно по всем их приготов- 
лениям, как они это сделали 38 лет спустя в 
Пирл-Харбор. В результате же нападения на 
нашу эскадру, стоявшую на внешнем рейде с 
открытым освещением, им удалось подорвать 
только три наших корабля. Считая, что япон- 
цы могли выпустить все свои 48 торпед (нами 
зарегистрировано только 16), из коих нанесли 
повреждения только всего три: в « Палладу » 
из семи только одна, в « Ретвизана » — из двух 
одна и в « Цесаревича » тоже только одна, а три 
или четыре застряли в сетях, нужно сказать, 



что остальные торпеды, несмотря на продолжи- 
тельную тренировку и подготовку и также вне- 
запность нападения, были выпущены впустую. 

Таким образом, результаты нападения фак- 
тически оказались для нас не столь ужасными. 
Возмущение же было вызвано главным образом 
самим вероломством, и личный состав эскадры 
не проявил той беспечности, о которой так мно- 
го кричали в то время, особенно в заграничной 
печати. 

Что же касается японцев, то, несмотря на 
всю их подготовку, выполнение плана оказалось 
далеко не на той высоте, на которую они рас- 
считывали, вероятно, благодаря той бдительно- 
сти, которой они не ожидали от личного соста- 
ва эскадры. 

А. Штром 



Император Николай I и флот 



18 февраля 1855 года, в самый разгар крова- 
вой борьбы на бастионах Севастополя, сто лет 
тому назад, в Зимнем Дворце в С. Петербурге 
скончался Император Николай Павлович. 

Во все времена существования самодержав- 
ной монархии в России правившие на престоле 
русские Цари и Царицы, Императрицы и Импе- 
раторы являлись Главами Государства и были в 
то же время Верховными Вождями вооружен- 
ных сил нашей отчизны. 

С тех пор как Державный Преобразователь 
русской земли, Петр Великий, — « сей шкипер 
славный, кем наша двигнулась земля, кто при- 
дал мощно бег державный корме родного кора- 
бля», — положил основание русскому военно- 
му флоту, видя в нем новый оплот страны и на- 
дежного защитника окна в Европу, купленного 
дорогою ценою многолетних усилий и русской 
кровью, — российский Императорский флот воз- 
главлялся своим Державным Вождем, правя- 
щим на престоле Императором или правящей 
Императрицей. 

В каком же состоянии нашел Император Ни- 
колай Павлович русский военный флот и Мор- 
ское Ведомство в день своего восшествия на 
престол 14 декабря 1825 года? Какое наследие 
получил Всероссийский Самодержец в том, что 
касалось военно-морских вооруженных сил го- 
сударства. 

Чтобы ответить на этот вопрос, я позволю 
себе посредством краткого, беглого обзора вос- 



создать представление о состоянии русского во- 
енного флота, его личного состава и Морского 
Ведомства в течение предыдущих царствова- 
ний, в том виде в каком его преподносят нам ле- 
тописцы и бытописатели. 

Император Александр I не разделял взгляда 
своего великого пращура Петра I, собственно- 
ручно начертавшего в предисловии к Морскому 
Уставу : « Была убо Россия в древния времена 
мужественна и храбра, но не довольно воору- 
жена... И как политическая пословица сказует о 
государях, морского флота не имеющих, что те 
токмо одну руку имеют, а имеющие флот — 
обе ». 

Придавая флоту не меньшее значение, чем 
наземным вооруженным силам в укреплении 
российского потентата, Петр Великий за одно 
только десятилетие своего царствования в три 
раза увеличил бюджет Морского Ведомства, соз- 
дав к концу первой четверти XVIII века флот из 
ста кораблей. Для подготовки личного состава 
флота он основал Навигацкую школу в Москве 
и Морскую Академию в С. Петербурге. Наибо- 
лее образованных и способных своих офицеров 
он посылал заграницу для обучения искусству 
кораблевождения и корабельному мастерству, 
сам им обучался и, учредив Адмиралтейств-Кол- 
легию, сам руководил ею. 

Начиная с победы под Азовом, открывшей 
русским доступ к Черному морю, русский воен- 
ный флот к началу царствования Императора 



Александра I уже проделал славный истори- 
ческий путь. 

Гангутская победа принудила Швецию за- 
ключить Ништадтский мир, вернувший России 
искони принадлежавшие ей земли Лифляндии, 
Эстонии, Ингрии, части Карелии и Финляндии. 
Каспийская флотилия присоединила к России 
такие порты как Дербент и Баку и провинции 
Гилянскую, Мазандеранскую и Астрабадскую. 

В последующие за Петром Великим царство- 
вания рост, развитие и строительство военно- 
морских вооруженных сил шло значительно 
медленнее. Однако это не помешало тому, чтобы 
русские корабли под Очаковым принудили ту- 
рецкий флот отойти к Константинополю; чтобы 
русский флот во время Семилетней войны помог 
своим наземным силам взять прусскую кре- 
пость Кольберг; чтобы русская эскадра показа- 
ла чудеса храбрости в Средиземном море; что- 
бы она одержала блестящие победы при Чесме 
и Патрасе; чтобы заново созданный при Импе- 
ратрице Екатерине Великой Черноморский флот 
утвердил за Россией незыблемое господство над 
Крымом, кавказским побережьем и Новорос- 
сией и, одерживая победу за победой, сделался 
полновластным хозяином на старинном, теплом 
Русском море. 

Императрица Екатерина Великая в указе об 
учреждении « Морской Российских флотов и 
Адмиралтейского правления комиссии для при- 
ведения флота к обороне государства в настоя- 
щий, добрый порядок », писала : « Что флотская 
служба знатна и хороша, то всем известно, но 
насупротив того столь же вредна и опасна, по- 
чему более милость нашу и попечение заслужи- 
вает » . 

Благодаря выросшему могуществу своего 
флота во время царствования Императрицы 
Екатерины II, Россия получила возможность в 
конце XVIII века продиктовать наиболее силь- 
ным в ту пору морским державам — Англии, 
Франции и Испании « Правила для освобожде- 
ния морской торговли от притеснения». Для 
поддержания этих правил, а также для покро- 
вительства чести Российского флага и безопас- 
ности русских торговых кораблей против кого 
бы то ни было в этих правилах предупрежда- 
лось, что « Россия повелит выступить в море 
значительной части своих морских сил ». 

Командный состав флота стал пополняться 
более способными, даровитыми, талантливыми и 
образованными моряками, а о матросах брита- 
нец Травенин, служивший в ту пору в русском 
флоте, писал : « Нельзя желать лучших людей, 
ибо неловкие, неуклюжие мужики под враже- 
скими выстрелами скоро превращались в смы- 
шленых, стойких и бодрых воинов ». 

В начале своего царствования Император 
Александр I наметил ряд преобразований госу- 
дарственного управления. Среди других мини- 
стерств было создано и министерство военно- 



морских сил. Во главе его стал образованный и 
способный адмирал Ник. Сем. Мордвинов. Через 
три месяца этот уважаемый в морской среде ад- 
мирал был заменен контр-адмиралом Пав. Вас. 
Чичаговым, выдвинувшимся на столь значи- 
тельный пост из сухопутных поручиков благо- 
даря протекции. Его современник, знаменитый 
мореплаватель и замечательный адмирал Вас. 
Мих. Головнин оставил нам воспоминания в 
своих заметках об эпохе управления морским 
министерством Чичагова : «Подражая слепо бри- 
танцам и вводя нелепые новизны, мечтал, что 
кладет основной камень величию русского фло- 
та... Испортив все, что оставалось во флоте, и 
наскучив верховной власти наглостью и расто- 
чением казны, удалился, поселив презрение к 
флоту в оной и чувство глубокого огорчения в 
моряках ». 

На пост морского министра был назначен 
маркиз де Траверсе, — француз, оставивший 
скверную память о своем непродолжительном 
командовании Черноморским флотом. Он сумел, 
однако, снискать расположение влиятельных 
особ, и в том числе всесильного графа Аракче- 
ева, своим веселым нравом, изысканностью ма- 
нер и умением ладить с сильными мира сего. 

Слушая постоянные жалобы о безотрадном 
положении дел в Морском Ведомстве, Импера- 
тор Александр I повелел учредить особый « Ко- 
митет образования флота », которому повел ено 
было обращаться лично к нему « во всех мерах, 
каковые токмо нужным почтено будет принять 
к извлечению флота из настоящего мнимаго его 
существования и к приведению онаго в подлин- 
ное бытие » . 

Во главе этого комитета был поставлен граф 
А. Р. Воронцов, — англоман по убеждениям, от- 
носившийся с недоверием к русским морякам, 
писавший в докладной записке на Высочайшее 
имя : « По многим причинам, физическим и ло- 
кальным, России нельзя быть в числе первен- 
ствующих морских держав, да и в том ни на- 
добности, ни пользы не предвидится... Довольно, 
если морские силы наши будут устроены на 
двух только предметах : обережение берегов и 
гаваней наших на Черном море, имея там силы 
соразмерные турецким, и достаточный флот на 
Балтийском море, чтобы в оном господствовать. 
Посылка наших эскадр в Средиземное море и 
другие экспедиции стоили государству много, 
делали несколько блеску, а пользы никакой». 

Как видно, этот сановник, приближенный к 
Государю, осуждал стремления Императора Пе- 
тра Великого и Императрицы Екатерины Вели- 
кой поставить Россию в число первенствующих 
морских держав. Император Александр I по су- 
ществу таких мудрых рассуждений своего са- 
новника неудовольствия не выражал, ибо сам 
придерживался такого же мнения по этому во- 
просу. 

После ряда войн, нашествия Наполеона, ра- 



14 — 



зорения, пожара Москвы, огромных построек, 
предпринятых Государем, государственная каз- 
на нуждалась в средствах, морской министр 
маркиз де Траверсе, пользовавшийся располо- 
жением и дружбой Императора Александра I, 
сокращал кредиты на флот. В 1817 году нача- 
лись продажи кораблей за границу. В 1818 году 
были проданы Испании последние годные фре- 
гаты. В портах господствовал невообразимый 
беспорядок и чинились вопиющие злоупотре- 
бления. Адмирал Д. Н. Сенявин, победитель ту- 
рок и французов, славный флотоводец, не толь- 
ко талантливый моряк, но и непревзойденный 
моряк-дипломат, подвергся жестокой опале и в 
течение 13 лет влачил жалкое, убогое существо- 
вание. 

Содержание офицерского личного состава 
было скудное. Офицеры и команды терпели 
нужду. Обыкновенно, обер-офицеры жили по 
несколько человек, иногда по 10 вместе. Даже 
холостые адмиралы имели одну общую кварти- 
ру на несколько человек. Такой была, например 
известная в ту пору в Кронштадте квартира ад- 
миралов четырех братьев Быченских. Казенные 
квартиры были все заняты портовыми чиновни- 
ками. Деньги, заработанные на берегу команда- 
ми на вольных работах, попадали также в руки 
чиновников. Пища на берегу была плохая. Все 
поправлялись в плавании, но дальние плавания 
были редки. Плавали больше по Финскому за- 
ливу, по пресноводной « Маркизовой луже ». 

Вот печальная действительность того, что 
представлял собою флот и Морское Ведомство 
к моменту вступления на престол Императора 
Николая Павловича. 

Не удивительно, поэтому, что одним из пер- 
вых мероприятий молодого Государя было пове- 
ление о создании комитета для « Образования 
флота ». Да, именно для образования флота, ибо 
флота уже не было! 

По точным словам указа это звучало так : 
« Дабы извлечь наши морские силы из забвения 
и ничтожества, в которых они прозябали в по- 
следнее время... » 

В этот комитет, под председательством ад- 
мирала фон Моллера, вошел призванный на 
службу с производством в чин адмирала и с по- 
жалованием звания генерал-адъютанта Е. В., 
вице-адмирал Д. Н. Сенявин, находившийся в 
отставке с 1813 года, также вице-адмиралы Пу- 
стошкин и Грейг, контр-адмирал Рожнов, капи- 
тан-командоры Крузенштерн и Беллингсгаузен 
и кап. I ранга Лазарев. Комитет этот, работая 
под неустанным бдительным наблюдением само- 
го Императора Николая Павловича и при посто- 
янной его поддержке, положил начало по при- 
ведению в порядок дел Морского Ведомства, 
подготовке нового судостроения и выдвижению 
лучших морских офицеров на ответственные ме- 
ста. 

Административная, учебная и ученая дея- 



тельность, возрождение морских сил и новые 
назначаемые деятели, преобразование морских 
учебных заведений и морского министерства, 
перемены в управлении Черноморским флотом, 
судовой состав флота и судостроение, морская 
артиллерия, морские команды и довольствие 
морских чинов, порты, портовые управления, 
постройки и сооружения, гидрография и экспе- 
диции, морское законодательство, частное судо- 
строение и мореплавание и т. п., — все было пе- 
ресмотрено, преобразовано и во многом воссозда- 
но работой этого комитета. 

В 1827 году во главе флота и Морского Ве- 
домства был поставлен Светлейший князь А. С. 
Меньшиков. Нельзя сказать, чтобы это назна- 
чение было особенно удачным. Меньшиков был 
приближен Императором Александром I, оце- 
нившим его острый ум и работоспособность, и 
стал его постоянным спутником на всех кон- 
грессах и в бесконечных путешествиях. Сопер- 
ничая с графом Аракчеевым за влияние на Им- 
ператора, он потерпел поражение. По-видимому, 
в качестве почетной ссылки ему было предло- 
жено командование Черноморским флотом, но он 
уклонился и вскоре, выйдя в отставку, удалился 
к себе в деревню. Воспользовавшись соседством 
по имению с образованнейшим морским офице- 
ром А. Я. Глотовым, автором нескольких руко- 
водств по морской практике, Меньшиков, буду- 
чи сухопутным офицером, предпринял изучение 
морского дела. 

Таким образом князь Меньшиков являлся 
моряком-дилетантом, не пройдя школы суровой 
морской службы. 

Невзирая на это, в самых первых, относя- 
щихся до флота распоряжениях молодого Госу- 
даря, моряки увидели занимающуюся новую за- 
рю предстоящей им лучшей будущности. Осу- 
ществлявшееся возрождение флота явилось 
повторением совершенного Екатериной Великой, 
с той лишь разницей, что исполнителями первого 
были зачастую чужестранцы, преимуществен- 
но британцы, а исполнителями совершавшегося 
были русские моряки, проявившие свои выдаю- 
щиеся способности в битвах и отдаленных, опас- 
ных плаваниях. 

В числе таких моряков был и замечательный 
деятель прошедшего царствования, вице-адми- 
рал Д. Н. Сенявин; производство его в адмира- 
лы с пожалованием звания генерал-адъютанта и 
назначением командующим Балтийским флотом 
произвели на флоте самое отрадное впечатление. 
Затем получили видные назначения граф Л. П. 
Гейден, Ф. Ф. Беллингсгаузен, И. Ф. Крузен- 
штерн, В. М. Головнин, Рикорд и многие другие, 
справедливо пользовавшиеся заслуженным об- 
щим уважением морских офицеров. 

Под начальством этих лиц выступили млад- 
шие их по службе отличные моряки, образовав- 
шиеся в тех же плаваниях; в числе их был не- 
забвенный М. П. Лазарев, блестящая и полезная 



для флота служба которого с первых годов всту- 
пления на престол Императора Николая Павло- 
вича продолжалась почти все время его царст- 
вования, образовав достойных сотрудников: На- 
химова, Корнилова, Истомина, Новосильского, 
Бутакова, Путятина, Унковского и многих дру- 
гих. Одновременно с ними выдвинулись : знаме- 
нитый ученый моряк Ф. П. Литке, гидрограф 
Рейнеке и другие. 

Сознавая важность значения для флота 
учебного заведения, Морского кадетского кор- 
пуса, этого питомника и рассадника будущих 
моряков, Государь, обратил на него свое особен- 
ное внимание. В первые же дни по вступлении 
своем на престол им собственноручно была на- 
писана инструкция для воспитанников и воспи- 
тателей. 

Заботы Государя о корпусе были во многих 
отношениях замечательными. За время своего 
30-летнего царствования он посетил корпус 97 
раз. Не было мелочей, не было хозяйственных 
забот, в которые он не вдавался бы и по которым 
не давал бы своих указаний. 

Так же обстояло дело и в управлении фло- 
том и Морским Ведомством, на формировавших- 
ся в ту пору отрядах, дивизиях и эскадрах. 

На флоте закипела крупная, плодотворная 
созидательная работа. 

Капитан Кроуфорд, морской офицер британ- 
ского королевского флота, присутствовавший в 
1836 году на маневрах русского Балтийского 
флота, оставил нам свой отзыв о впечатлении, 
произведенном на него русским Императором. 

« ...Проходя мимо кораблей, Император сам 
давал разъяснения о каждом корабле, деталях 
его постройки и т. д. 

Видимо, он был сведущ во всех отношениях 
до каждого судна, что служит доказательством 
его бдительности и того участия, с которым он 
следит за их пригодностью к службе. 

Сравнительное превосходство этих кораблей 
над большинством тех, которые я видел в Сре- 
диземном море в 1828-1829 годах, внушило мне 
высокое мнение об успехах, достигнутых рус- 
ским флотом в столь короткое время... » 

8-го августа 1831 года внимание Государя к 
флоту и морякам выразилось пожалованием 
своему сыну Великому Князю Константину Ни- 
колаевичу звания Генерал-Адмирала, которое 
оставалось незамещенным по смерти Императо- 
ра Павла Петровича, назначенного в Генерал- 
Адмиралы в начале царствования Императрицы 
Екатерины II и сохранившего это звание и по 
вступлении на престол. 

Вскорости состоялось назначение воспитате- 
лем к юному Генерал-Адмиралу образованного, 
ученого моряка Ф. П. Литке. 

На все эти неустанные, непрерывные заботы 
своего Верховного Вождя флот ответил следу- 
ющим образом : 

Уже в 1827 году, всего два года спустя по- 



еле пробуждения от сна александровской эпохи, 
Балтийский флот выделил эскадру посетившую 
Портсмут под флагом самого Д. Н. Сенявина, где 
она произвела отличное впечатление. Часть же 
этой эскадры под флагом контр-адмирала графа 
Л. П. Гейдена пошла в Средиземное море и, сов- 
местно с союзными британской и французской 
эскадрами, уничтожила турецкий флот в Нава- 
рине, заслужив вечную славу русскому флоту. 

В продолжение двух лет после Наваринского 
сражения, эскадра графа Гейдена блистательно 
несла тяжелую службу блокады Дарданелл в 
течение всего времени войны с Турцией 1828- 
1829 годов. 

В Черном море, где' Главным Командиром 
состоял вице-адмирал А. С. Грейг, в ожидании 
войны была в краткий срок приведена в боевую 
готовность эскадра из 9 кораблей, 5 фрегатов и 
17 более мелких судов. Эта эскадра принудила 
турецкий флот пребывать пассивным и почти не 
выходить из проливов. 

Славными делами ответил флот, считавший- 
ся при Александра I « мнимым », увидев снова 
флаги своих адмиралов Сенявина, Грейга, Гей- 
дена и ободренный глубоким пониманием и по- 
стоянной близостью своего Верховного Вождя, 
проведшего на корабле полтора месяца во время 
осады Варны. 

В истории русского военного флота вечно па- 
мятны будут Анапа и Варна, Инада, Сизополь, 
Пендераклия, Месемврия, Ахиоло, Мидия, Бур- 
гас, блокада Браилова, взятие совместно с ар- 
мией Силистрии, как вечно помятен будет не- 
превзойденный подвиг брига, « Меркурий » под 
командой капитан-лейтенанта Казарского. 

В 1833 году контр-адмирал М. П. Лазарев по- 
вел русскую эскадру в Константинополь, на по- 
мощь турецкому султану, терпевшему пораже- 
ние за поражением от своего восставшего вас- 
сала, — египетского паши Мехмеда-Али. При- 
бытие русской эскадры в турецкие воды и вы- 
саженный на Босфоре 14. 000-ый десантный кор- 
пус войск, а также дипломатические успехи ад- 
мирала Лазарева, привели к прекращению рас- 
при. Россия же приобрела многие выгоды по за- 
ключенному в ту пору Ункиар-Эскалисийскому 
трактату. 

В 1834 году адмирал Лазарев, назначенный 
на должность Главного Командира Черномор- 
ского флота, приступил к своей замечательной 
деятельности по реорганизации флота, портов 
и адмиралтейств. Попутно с этим осуществля- 
лась боевая подготовка флота и воспитание лич- 
ного состава. Что касается боевой подготовки, 
ей способствовали непрекращавшиеся боевые 
действия при покорении Кавказа, когда корабли 
Черноморского флота круглый год несли тяже- 
лую службу блокады кавказского побережья, 
осуществляя перевозки снабжения армии, вы- 
садки десантных войск и бомбардировки берего- 
вых укреплений. 



В 1850 году молодой морской офицер Ген. Ив. 
Невельской, преодолев небывалые затруднения, 
поднял русский флаг на правом берегу реки 
Амур и основал военный пост, назвав его « Ни- 
колаевск ». Присоединение Амурского края к 
России было последствием смелых и разумных 
действий этого выдающегося моряка. 

Император Николай Павлович достижения 
Невельского определил словами : « Россия ни- 
когда не забудет его услуг ». 

В 1853 году, 18 ноября прогремели звуки по- 
бедных выстрелов Синопа, где ученик адмирала 
Лазарева, Павел Степанович Нахимов с вверен- 
ной ему эскадрой разбил и уничтожил турецкий 
флот. 

В течение всего своего царствования руково- 
дителем военного воспитания в ту пору был сам 
Император Николай Павлович. 

Он первый подавал пример самоотверженно- 
го служения нашей Родине России, постоянно, с 
поразительными силой убеждения и достоинст- 
вом поддерживая величие русского имени и 
честь русского флага. 

Когда разразилась тяжелая Крымская война 
и моряки принуждены были отстаивать на бас- 
тионах Севастополя и в далеком Петропавлов- 
ске натиск врага, они всюду доблестно сража- 



лись, защищая родные твердыни на суше. 

Оценка действий моряков под Севастополем 
была сделана Императором Николаем Павлови- 
чем в следующем письме к Главнокомандующе- 
му Светлейшему князю А. С. Меньшикову : 
« ...Меня счастливит геройская стойкость наших 
несравненных моряков, неустрашимых защит- 
ников Севастополя. Господь воздаст им за все их 
доблестные подвиги, которым и примера еще не 
было. Я счастлив, зная своих моряков-черномор- 
цев с 1828 года, быв тогда очевидцем, что им 
никогда и ничего нет невозможного. Был уве- 
рен, что несравненные молодцы вновь себя по- 
кажут, какими были всегда на море и на суше. 
Скажи им всем, что их старый знакомый, всегда 
их уважавший, ими гордится и всех отечески 
благодарит, как своих дорогих, любезных де- 
тей... » 

Будем же надеяться и верить, что новые по- 
коления русских моряков, отвергнув бессовест- 
ную, несправедливую оценку, воздадут по за- 
слугам должное Всероссийскому Самодержцу, 
Воссоздателю наших морских сил, русскому Им- 
ператору Верховному Вождю славного Импера- 
торского флота. 

Составил Н. С. Чириков 



Два века тому назад 



(По неизданным запискам моего пращура, участника Архипелажской экспедиции, 

по корабельным шканечным журналам и другим документам) 



Ему только что минуло двадцать два года. 
Светлый форменный парик с туго закрученны- 
ми по бокам буклями и темный, расшитый офи- 
церским галуном кафтан еще больше выделяли, 
еще сильнее подчеркивали юношескую све- 
жесть молодого лица. Но во взгляде темных се- 
росиних глаз, в поставе головы, в самой поход- 
ке и в манере себя держать было что-то уже не 
по летам мужественное и решительное. Видать, 
к воинской службе и к суровой муштре 18-го 
века ему было не привыкать стать. Воинский 
артикул и регламент были ему не в новь : он 
освоил их еще в отроческие, ранние годы своей 
жизни. 

28 мая 1769 года Военная Коллегия произ- 
вела его из прапорщиков в подпоручики и Анд- 
рей Игнатьевич Третьяков был назначен в « Се- 
кретную экспедицию на корабли ». 

Так называлось тогда военное предприятие, 
известие о котором поразило в свое время всю 
Европу. Не прошло еще и восьми лет, как закон- 



чилась Семилетняя война, еще живы были уча- 
стники и очевидцы взятия русскими войсками 
Берлина, о русских победах еще говорили при 
всех иностранных дворах. И вот русская цари- 
ца, приняв военный вызов Блистательной Пор- 
ты, затеяла новое еще дело: перебросить своих 
солдат на кораблях вокруг всей Европы в Сре- 
диземное море и ударить с тыла на своего могу- 
щественного оттоманского супостата. 

Мысль поднять восстание греческих поддан- 
ных Турции и, благодаря этому взрыву изнут- 
ри, сломить сопротивление турок, выбросить их 
совсем из Европы и восстановить древнюю гре- 
ческую монархию всецело овладела Екатериной 
2-й. До самой своей смерти эта мысль не будет 
ею забыта. 

Политическая обстановка не только в При- 
балтике, но и в Западной Европе, складывалась 
благоприятно. Наша дипломатия, руководимая 
самой Императрицей и графом Н. И. Паниным, 
оказалась на высоте: последующие события 



17 — 



полностью подтвердили ее суждения и предпо- 
ложения 

Обе главные великие державы были в то 
время заняты завистливым соревнованием, то 
и дело переходившим в настоящую вражду. 
Унизительным Парижским трактатом 1763 года 
Англия Вильяма Питта старшего, графа Четем, 
заставила Францию Людовика 15-го уступить 
ей обширную французскую колонию Канаду с 
Квебеком и Монреалем. Богатейшие простран- 
ства не только Индустана, Сенегала, Луизианы, 
Антильской Гренады и других островов, но и 
испанские Минорка и Флорида стали достояни- 
ем могущественного Альбиона. 

Это обилие новоприобретенных территорий 
и было причиной возникновения английского 
плана — уступить добровольно Империи рос- 
сийской, конечно, в своих интересах, Балеар- 
скую Минорку с ее замечательным заливом 
Магон, одной из лучших гаваней средиземно- 
морского Понанта. Пройдет всего несколько лет, 
и она станет промежуточной базой для наших 
архипелажских эскадр. По этому плану Англия 
создавала постоянную угрозу Франции под са- 
мым ее боком и вместе с тем развязывала себе 
руки, чтобы осуществить столь заманчивый для 
нее сухопутноморской путь через Египет, Суэц 
и Красное море, который был бы куда короче 
классического маршрута вокруг Капа. 

Правда, в секретной политической инструк- 
ции адмирал Спиридов предупреждался, что 
Англия « из свойственной ей жалузии ко вся- 
ким посторонним морским предприятиям и на 
вашу экспедицию буде не с внутренней зави- 
стью, по крайней мере с особливым вниманием 
взирать будет», но Екатерина хорошо знала, 
что ее корабли всегда найдут в английских га- 
ванях необходимую помощь и содействие. Уже 
после вступления Екатерины на престол граф 
Четем выдвинул проект северной коалиции, ко- 
торая должна была бы объединить Россию, Ан- 
глию и Пруссию в мощный союз. Эти англий- 
ские надежды, само собой разумеется, всемерно 
поддерживались в Петербурге до конца турец- 
кой войны: они были так ценны для безопаснос- 
ти нашей Архилелажской экспедиции. 

В инструкции адмиралу Грейгу при отплы- 
тии в 1773 году порученной ему пятой русской 
эскадры было определенно сказано: « Изъясни- 
лись мы откровенно с королем Великобритан- 
ским и получили уверение, что военные кораб- 
ли наши приняты будут в пристанях его владе- 
ний за дружественные... и снабжаемы всякой, 
по востребованию обстоятельств, нужною помо- 
щью » . 

Наперекор этой благоприятной для России 
политики стояла Франция. Ее министр иност- 
ранных дел герцог Шуазель был ярым и непри- 
миримым ненавистником российского государ- 
ства. Постоянные происки в Швеции, всемерная 



поддержка турок и польских конфедератов про- 
тив России привели в конце концов к тому, что 
25 ноября 1768 года Блистательная Порта пре- 
дъявила нашему послу Алексею Михайловичу 
Обрезкову резкий ультиматум России — выве- 
сти немедленно русские войска из Польши и 
обязаться не вмешиваться больше в польские 
дела. Верноподданический отказ русского посла 
принять ультиматум окончился незамедлитель- 
но заточением всего состава посольства в сырых 
и мрачных подземельях Семибашенного замка 
Едикуль. 

« На начинающего — Бог! » было сказано в 
манифесте Екатерины об объявлении войны, но 
потребовалось пять лет, прежде чем сокруши- 
тельные победы наших сухопутных войск и 
флота дали России торжествующий Кучук- 
Кайнарджийский мир. 

Еше при появлении кораблей Спиридова в 
Средиземном море герцог Шуазель приказал 
французской эскадре в Тулоне спешно готови- 
ться к выходу в море. Предполагалось напасть 
на наш флот с тыла, когда он будет в Архипе- 
лаге. Но на этот раз Англия не дремала и немед- 
ленно последовало ее предупреждение, что флот 
Его Британского Величества поспешит в Меди- 
терранию и не допустит подобного нападения на 
русские корабли. Приготовления в Тулоне при- 
шлось приостановить. 

Чесменский 1770-й год оказался для Шуазе- 
ля весьма неблагоприятным. На Рождество он 
был неожиданно уволен в отставку и сослан в 
свое поместье. Давно уже не было секретом, что 
его положение при Версальском дворе во мно- 
гом зависело от поддеркжи маркизы Помпа- 
ДУР. а теперь у французского короля появилась 
ее заместительница, госпожа Дюбарри. 

Другие страны имели скорее второстепенное 
значение. Дания и Португалия были нам благо- 
приятны, но нельзя было забывать союза трех 
бурбонских держав: Франции, Испании и коро- 
левства Двух Сицилии, где царствовали три ли- 
нии династии Бурбонов. Медитеррания пред- 
ставляла из себя пестрый лоскутной набор: ко- 
ролевство Сардиния, Тоскана (со свободным 
портом Ливорно) и республика Генуэзская не 
должны были чинить нам препятствий. Вене- 
ция, хотя и была враждебна туркам, не реша- 
лась открыто поднять против них оружие. 

Зато на арабские страны африканского побе- 
режья положиться, конечно, было нельзя. Воды 
Триполи, Алжира, Туниса и Марокко кишели 
пиратами, промышлявшими вплоть до испан- 
ских и португальских берегов. Еще в 1764 году, 
когда в Медитерранию отправлялся по торго- 
вым целям наш одинокий фрегат « Надежда 
Благополучия », его командиру Федору Плещее- 
ву была дана инструкция: « ...ежели дойдет 
случай до сражения с морскими разбойниками, 
то поступать ему со всей его командой как вер- 



-- 18 — 



ному Ее Императорского Величества рабу, по 
присяжной его должности, до последней капли 
крови защищая честь и славу российского фла- 
га ». В случае нападения мусульманских раз- 
бойников на корабли веры Христовой, он дол- 
жен был оказывать им полную помощь, не ща- 
дя живота своего и независимо от их флага. 

Объявление нам Турцией войны именно по- 
здней осенью в том 1768 году было для нас бла- 
гоприятно: зимой вести крупных операций не 
предполагалось и можно было спокойно исполь- 
зовать для подготовки предстоящей кампании 
остающиеся до теплой погоды несколько меся- 
цев. Посылка эскадры в греческие воды требо- 
вала, само собой разумеется, напряженной рабо- 
ты, но за это время вера в успех задуманного 
предприятия росла все больше и больше. Гре- 
ческие и другие выходцы и эмиссары свидете- 
льствовали о неоднократных попытках греков 
сбросить ненавистное турецкое иго. Казалось, 
одно только появление русских военных ко- 
раблей у берегов древней Эллады будет огневой 
искрой, брошенной в пороховой погреб мнимо- 
го оттоманского могущества. 

Руководимая адмиралом Семеном Иванови- 
чем Мордвиновым (награжден кавалерией св. 
Андрея Первозванного 30 ноября 1769 года) 
Морская Коллегия подготовила для Архипе- 
лажской экспедиции, одну за другой, сначала 
три, а потом еще две эскадры. Продолжитель- 
ные приготовления к отплытию первой эскадры 
были закончены лишь в июле 1769 года. Сама 
Императрица должна была посетить ее кора- 
бли. 

Предназначенный для них сухопутный де- 
сант, восемь рот Кексгольмского полка, — ге- 
роев Цорндорфа и взятия Берлина, — и неско- 
лько рот сухопутной артиллерии, в ожидании 
погрузки были собраны у Рамбова, как обычно 
тогда называли Ораниенбаум. Не были забыты 
и особо засекреченные от нескромных взоров 
шуваловские «единороги». Их было приказано 
всегда держать в чехлах, а прислуга обязыва- 
лась особой присягой ничего не рассказывать 
об их устройстве. В теле орудия было два кана- 
ла: один для стрельбы ядром и другой в форме 
эллипса, для лучшего рассеивания картечи. 
Изобретенные русскими артиллеристами Дани- 
ловым и Мартыновым,' они стреляли и граната- 
ми, и брандскугелями, имея, кроме того, и боль- 
шую дальнобойность. Об их значении в архипе- 
лажских боях нечего и говорить. Пожалуй, 
следует напомнить авторам некоторых истори- 
ческих описаний, видящих в лице графа Григо- 
рия Григорьевича Орлова лишь « фаворита » 
Екатерины,- что эти единороги были погружены 
на Архипелажскую эскадру именно по его лич- 
ному распоряжению, то есть по распоряжению 
этого « фаворита », бывшего в то время россий- 
ским генерал-фельдцейхмейстером. 



В пятницу 17 июля 1769 года Андрей Игна- 
тьевич Еместе с прочими 40 сухопутными офи- 
церами, назначенными в экспедицию, был при- 
глашен в Ораниенбаумский Императорский дво- 
рец. Императрица особенно любила эту летнюю 
резиденцию. Здесь все, начиная с просторной 
дворцовой террасы с ее шедшим к морю, в сто- 
рону Кронштадта, столь опрятно содержимым 
каналом и кончая Фарфоровой башней или Ки- 
тайским домиком, где Государыня ф'Инифтью 
вышивала ковры, и Дамским домиком, скром- 
ным Эрмитажем, убранным внутри с таким вку- 
сом и простотой, Верхним и Нижним садами с 
катальной горой, построенной самим Растрелли, 
все напоминало, несмотря на четырехлетнюю 
разлуку, прекрасного и изящного Станислава- 
Августа Понятовского. 

В большом зале дворца, где собрались при- 
глашенные офицеры, слышался сдержанный 
гул разговоров, когда придворный арап в бога- 
той ярко-пестрой ливрее распахнул настежь па- 
радные двери, в которых показался церемений- 
мейстер. Все замолкли, и в наступившей тиши- 
не, ударив о паркет тростью, увенчанной голу- 
бым бантом, он торжественно возгласил : Ее Ве- 
личество Государыня Императрица! ». 

В свои сорок лет, Екатерина была красива и 
обворожительна в легком белом парике и в ат- 
ласном светло-голубом платье. Прелестная го- 
лова склонилась в ответ на почтительное при- 
ветствие собравшихся. Карие, с голубым отли- 
вом, замечательные глаза внимательно смотре- 
ли на офицеров. Многие из них, в том числе и 
Андрей Игнатьевич, видели свою Государыню 
впервые, и обаяние этой первой встречи навсег- 
да врезалось в память. 

— Господа командиры и офицеры, — обра- 
тилась Государыня к представлявшимся, — на 
вас выпала великая честь принять участие в се- 
кретной экспедиции, предпринятой нами для 
освобождения от басурманского ига единого нам 
по вере греческого народа. Я знаю, что тяжел 
будет ваш подвиг, тот подвиг, которого требует 
от вас родина, но я знаю также, что каждый из 
вас исполнит свой долг. Я же обещаю вам, что 
никогда не забуду вашей службы и по возвра- 
щении вашем воздам каждому из вас по заслу- 
гам. 

Дай вам Бог одержать победу над врагом! 

Произнеся это краткое приветствие, Госу- 
дарыня повелела представить ей всех офицеров. 
Длинной вереницей подходили они по старшин- 
ству чинов и должностей. Среди молодых офи- 
церов, в последних рядах, Андрей Игнатьевич 
не мог отвести глаз от обаятельного облика Им- 
ператрицы и, когда очередь дошла до него, он 
низко склонился к ее протянутой руке, наду- 
шенной тонкими духами. 

На нем, как полагалось, был надет формен- 
ный темно-зеленый кафтан с красными лацка- 



— 19 — 



нами и отворотами, обшитый золотым обер-офи- 
церским галуном и украшенный красивым ви- 
тым эполетом на левом плече. Каждый полк 
имел свой особый эполет, который служил для 
опознания части. У Андрея Игнатьевича он был 
из золотых и серебряных жгутов, переплетен- 
ных с синим шелком, и заканчивался чуть ни- 
же плеча красивой плоской кистью. 

Слегка уже загоревшая на летнем солнце не 
полная, но мускулистая шея была взята в ат- 
ласный черный галстук, плотно к ней приле- 
гавший, застегнутый сзади на « замок » (особую 
застежку) и чуть выходившей наружу белой ка- 
емкой выделявший постав его головы. Тонкое 
белоснежное, чуть накрахмаленное жабо — ма- 
нишка было ловко прикреплено к нижнему 
краю галстука, а такие же белые, накрахмален- 
ные в сборку манжеты, едва выступая за край 
рукава, красиво подчеркивали сухую руку. 

Под кафтаном был виден плотно охватывав- 
ший грудь однобортный красный камзол на де- 
сяти золотых пуговицах с российским орлом, 
доходивших до самого пояса. На боках были два 
небольших кармана, застегивавшихся на три зо- 
лотые пуговицы. Красные штаны облегали мо- 
лодые, мускулистые ноги, обутые в черные ба- 
шмаки с закругленным носком и небольшим 
массивным каблуком. От ступни кверху, при- 
крывая колени, шли так называемые « штибле- 
ты » тоже черной кожи, застегивавшиеся на бо- 
ку двенадцатью такими же черными кожаными 
пуговицами. Штиблеты были сшиты из двух 
неравных продольных частей таким образом, 
что шов приходился сзади, как раз посередине 
ноги. Внизу штиблета лежала на башмаке бла- 
годаря особому черному ремешку, пропущенно- 
му под подошву, а под коленом она стягивалась 
кожаной подвязкой с пряжкою позади. Штибле- 
ты подымались над коленями пальца на три и 
элегантно венчались особыми штибель-манже- 
тами из тонкого белого накрахмаленного полот- 
на, выступавшими на один-два сантиметра над 
краем штиблет и придававшими обуви особо оп- 
рятный вид. 

Эта опрятность во всей одежде была как бы 
нарочито подчеркнута белоснежностью и тон- 
кой каемки черного галстука, и накрахмален- 
ных в сборку манишки и манжет, и полоскою 
штибель-манжет, и перчатками белой лосины с 
небольшими раструбами, а также и блеском све- 
жеотчищенных золоченых пуговиц и сложным 
плетением суташного эполета. 

Такой воздушный, небольшой, всего санти- 
метров в пятнадцать высотой, тоже белоснеж- 
ный султан из тонких перьев был прикреплен 
черным шелковым бантом к середине шляпы. 
Она была обшита тонким золотым галуном, с 
двумя небольшими кистями по бокам, и прида- 
вала Андрею Игнатьевичу несколько гордели- 
вый и немного пренебрежительный вид. Под 



шляпою волосы были убраны в пукли и косу, 
оплетенную черной шелковой лентой, доходив- 
шей до самого пояса. 

Талия под кафтаном была охвачена белой с 
золотым галуном портупеей, на которой была 
пристегнута золоченая обер-офицерская шпага 
с вензелем Императрицы на стальном клинке и 
с золотым темляком. Если бы Андрей Игнатье- 
вич находился в строю, то поверх кафтана был 
бы надет еще и золотой шарф, а на груди красо- 
вался бы на голубой андреевской ленте серебря- 
ный обер-офицерский знак с российским двугла- 
вым орлом. В руках у него была бы тогда офи- 
церская фузея с золотым плечевым ремнем и с 
трехгранным штыком. Теперь же, вне строя, как 
дань, вероятно, французской моде и многовеко- 
вому этикету Версальского двора, Андрей Игна- 
тьевич держал в правой руке великолепно от- 
деланную тонкой резьбой трость с набалдашни- 
ком из слоновой кости. Еще в антикамере, при 
входе во внутренние апартаменты, была им ос- 
тавлена сине-васильковая безрукавная епанча. 

— А теперь, милости просим откушать со 
мной, — сказала Императрица и повела всех в 
другой зал, где стояли богато сервированные 
столы. 

Снова замолк сдержанный говор обедавших, 
когда церемониймейстер, стукнув об пол своей 
тростью, возгласил: 

— Государыня Императрица изволит пить! 
Екатерина встала, встали вместе с ней и все 

присутствующие. Подняв стакан вина, она гром- 
ко произнесла тост за будущие победы русского 
оружия в далеких водах Средиземного моря. 
Клики « Виват! » покрыли ее слова. 

На следующий день, в суботу 18 июля, стоя- 
ла тихая летняя погода. По приказу адмирала, 
еще до восхода солнца находившиеся в Кронш- 
тадской гавани корабли так называемой « об- 
шивной » эскадры подняли на топах мачт бело- 
сине-красные вымпела. Это упрощенное наиме- 
нование — « обшивная эскадра », — звучавшее 
не особенно красиво, вошло в обыденную речь 
из-за того, что кили ее судов в предвидении 
продолжительного плавания в теплых водах 
были обшиты снаружи досками на войлочной 
прослойке для предохранения их от проедания 
морскими червями. Последние превосходили 
иногда длиной 2-3 метра. Тем не менее, когда 
« обшитый » таким образом фрегат « Надежда 
Благополучия » вернулся из Средиземного моря 
после его первого плавания, вся его обшивка бы- 
ла проедена этими червями. Пришлось ее снять 
и сжечь 

В Кронштадской гавани на якорях или от- 
швартованными у причалов стояли назначен- 
ные в дальний поход: 

Два 66-пушечных корабля, « Св. Евстафий 
Плакида ». под флагом адмирала и под коман- 
дою капитана 1 ранга фон Круза, и « Ианнуа- 



рий», под командою капитана 1 ранга Борисо- 
ва. Они оба были спущены на воду в Петербур- 
ге, в 1763 году, в присутствии Императрицы и 
молодого « высокопоставленного генерал-адми- 
рала Его Императорского Высочества благовер- 
ного Государя Наследника и Великого Князя 
Павла Петровича », коему не было тогда еще и 
девяти лет, и названы так в память тех святых, 
память коих чтится православной церковью в 
день рождения Великого Князя (20 сентября — 
св. Великомученика Евстафия Плакиды) и в 
день рождения Императрицы (21 апреля — св. 
Священномученика Ианнуария). 

Два других, тоже 66-пушечных корабля, 
« Трех Иерархов », под командою капитана 1 
ранга Самуила Грейга, наименованного так в че- 
сть св. Василия Великого, св. Григория Богосло- 
ва и св. Иоанна Златоустого, и « Трех Святите- 
лей », названного так в честь святителей россий- 
ских Петра, Алексия и Ионы, митрополитов Мо- 
сковских. Эти корабли были спущены на воду 
также в Петербурге, в присутствии Императри- 
цы и Великого Князя генерал-адмирала, но по- 
зже, в 1766 году. 

Еще два 66-пушечных корабля, « Европа », 
под командою капитана 1 ранта Корсакова, и 
« Северный Орел » , под командою капитана 1 
ранга Клокачева, спущенный на воду в 1763 ГО- 
ДУ- 

Тут же находился и 80-пушечный корабль 
« Святослав », под командою капитана 1 ранга 
Барша, и легкий 34-пушечный фрегат « Наде- 
жда Благополучия », под командою капитана 2 
ранга Аничкова. 

Кроме того, в эскадру входили: 14-пушечный 
бомбардирский корабль « Гром », под командою 
капитан-лейтенанта Перепечина, два 22-пушеч- 
ных пинка, « Соломбола », под командою капи- 
тан-лейтенанта Телепнева, и « Лапоминк », под 
командою капитан-лейтенанта Извекова, наиме- 
нованные так в честь известных архангелого- 
родских кораблестроительных слобод, и два 
других 22-пушечных пинка, «Сатурн», под ко- 
мандою капитан-лейтенанта Лупандина, и « Ве- 
нера », под командою капитан-лейтенанта По- 
повкина, и два 16-пушечных пакетбота, « Лету- 
чий », под командою капитан-лейтенанта Рости- 
славского, и «Почтальон», под командою капи- 
тан-лейтенанта Еропкина. К этому следует до- 
бавить два одномачтовых галиота и один бот с 
артиллерией мелкого калибра для прибрежных 
операций. В основном было семь линейных ко- 
раблей, один фрегат, одна бомбарда, четыре 
пинка и два пакетбота. 

В четвертом часу пополудни, когда летняя 
жара начала спадать, со стороны Петергофа по- 
казались четыре придворные яхты и два богато 
убранных коврами шлюпа. То Императрица 
Российская прибывала со своей свитой и члена- 
ми Морской Коллегии, чтобы посетить эскадру 



перед ее отплытием в далекий поход. На адми- 
ральском корабле взвился с фор-стеньги флаг- 
штока условный красный флаг с белым андре- 
евским крестом, и вся эскадра расцветилась 
флагами. В то время как придворные яхты, 
шедшие под парусами, становились на якоря на 
Кронштадтском рейде, Императорский шлюп 
подошел к тоже убранному коврами трапу пра- 
вого борта « Св. Евстафия ». Засвистали боцман- 
ские дудки, и матросы бросились по вантам и 
реям стоявших кораблей. И в этот момент гря- 
нул первый выстрел орудийного салюта. На 
грот-брам-стеньге адмиральского корабля лег- 
кий морской ветерок медленно развернул Им- 
ператорский штандарт и согласно регламентной 
«всеподданнейшей салютации» в почтительней- 
шем решпекте начали медленно снижаться и 
вымпела, и флаги кораблей и крепостных вер- 
ков. 

Стоя по бортам, реям и вантам, команды кри- 
чали « виват » по одиннадцати раз, а солдаты, 
выстроенные на верхнем деке, держали « на ка- 
раул ». Забили поход барабаны, и заиграла ко- 
рабельная музыка. 

В парадном кафтане, при всех орденах, на- 
чальник эскадры, незадолго до того произведен- 
ный в адмиралы, Григорий Андреевич Спиридов 
подошел с рапортом к Государыне, вступившей 
на палубу его флагманского корабля, и затем, 
сняв шляпу, почтительно склонился к ее руке. 
Густой, сизый пороховой дым салютую- 
щих орудий тихо стлался по водной поверхнос- 
ти и, как туманом, окутал всю просторную 
Кронштадскую гавань и стоявшие в ней кораб- 
ли. Медленно, медленно он пополз ввысь, и в его 
туманной, бескрайней, казалось, пучине скоро 
потонули и мачты, и реи, и марсы судов с кри- 
чавшими на них « виват » матросами. Как раз в 
это время внезапный порыв ветра разорвал 
у топа грот-мачты «Евстафия» этот густой дым, 
прибил его книзу, и наверху неожиданно пока- 
зался снова в синей воздушной лазури и гордо 
зареял освещенный ярким солнцем атласно-зо- 
лотой Императорский штандарт с черным дву- 
главым орлом... Для многих присутствующих 
это показалось добрым и счастливым предзна- 
менованием: так и держава российская разор- 
вет густой туман неизвестного будущего и за- 
сияет в лучезарной лазури великого благоден- 
ствия... 

Приветливо отвечая на почтительные пок- 
лоны, Государыня прошла в сопровождении ад- 
мирала и свиты на шканцы, где для нее было 
поставлено кресло. По ее приказанию, вокруг 
собрались все офицеры корабля и командиры 
стоявших в гавани судов. Она обратилась к ним 
с краткой напутственной речью, пожелав им 
счастливого плаванья, победы над басурманами 
и благополучного затем возвращения на родину. 
— Ничто на свете нашему флоту столь доб- 



ра не сделает, как этот поход, — сказала Госу- 
дарыня. — Все закоснелое и гнилое, буде оно 
есть, наружу выйдет, и он будет со временем 
кругленько обточен. 

Обратившись затем к начальнику эскадры, 
она взяла из поднесенного ей красного кожано- 
го футляра алую орденскую ленту и возложила 
ее на адмирала Спиридова, громко произнося 
следующие слова; 

— Чтобы доказать вам и вашим подчинен- 
ным, всем офицерам и матросам вашей эскадры 
мое особое благоволение, жалую вам кавалерию 
св. Александра Невского. Да будет она залогом 
ваших будущих побед! 

Находившийся здесь президент Морской 
Коллегии, адмирал, генерал-аншеф и кавалер 
Мордвинов и Главнокомандующий, генерал-ан- 
шеф и кавалер Спиридов, как сказано в камер- 
фурьерском журнале, « подходили и приносили 
всеподданнейшие свои поклонения », а потом 
« Ее Величество офицеров к руке жаловать из- 
волила » и « выпила здоровье отъезжающих... » 

Проводы окончились и, попрощавшись с ад- 
миралом и прочими офицерами, Государыня со 
свитой перешла на шлюп, который отвалил от 
корабля. Снова раздались звуки музыки, пре- 
рываемые новым орудийным салютом и громки- 
ми кликами « виват » вытянувшихся на реях и 
вантах матросов. С Императорской яхты « Ека- 
терина Вторая », медленно уходившей в Петер- 
гоф, теперь гремел ответный пушечный салют 
адмиральскому флагу. 

В эти дни адмиралу Спиридову было 56 лет. 
Поступив на флот добровольцем, он в молодые 
годы был адъютантом начальника Азовской эк- 
спедиции 1737 года. Затем служил на Балтий- 
ском флоте и в Семилетнюю войну отличился 
на командных должностях, взяв под Кольбер- 
гом прусскую батарею. Произведенный позже в 
вице-адмиралы, он начальствовал сначала в Ре- 
веле, потом в Кронштадте. 

Остановив на нем свой выбор для ответствен- 
ной должности Главнокомандующего той пер- 
вой русской эскадрой, которая должна была 
пройти в Средиземное море, Императрица при- 
няла адмирала в особой аудиенции. Он не скрыл 
от нее, насколько было подорвано его здоровье, 
и выразил сомнение в том, что физически он 
сможет справиться с возлагаемым на него пору- 
чением. Но Екатерина его перебила : « Я дам те- 
бе силы! » и, сняв тут же со стены образ св. Ио- 
анна Воина на голубой андреевской ленте, бла- 
гословила им адмирала. 

Так на долю адмирала Спиридова выпала ис- 
торическая миссия вести наши корабли, редко 
до того покидавшие воды Балтийского и Белого 
морей, в далекое плаванье вокруг всей Европы, 
через Гибралтар, и показать высокую доблесть 
русского воинского духа там, где никогда еще 



ни русский солдат, ни русский матрос не быва- 
ли. 

Наступили последние дни перед отплытием 
эскадры. Много еще работы оставалось сделать, 
и в этой работе дружно сплотились и адмирал с 
его штабом, и командиры, и экипажи кораблей. 
Для них наступили авральные дни, когда все 
трудились не покладая рук. 

В тот же день вечером, 18 июля, кораблям 
была разослана диспозиция для погрузки сухо- 
путных войск у Красной Горки, и на следующий 
день суда начали выходить из Кронштадтской 
гавани на внешний рейд. Спиридову самому 
пришлось остаться в Кронштадте еще на неско- 
лько дней, и поэтому эскадра под флагом нового 
бригадира С. К. Грейга перешла к Красной 
Горке и стала здесь на якоря, согласно диспози- 
ции, тремя концентрическими полукругами с 
выпуклой стороной, обращенной к берегу. В ма- 
лом полукруге были поставлены три галиота 
Кронштадского порта, не входившие в состав 
эскадры. На них были погружены различные 
запасы и добавочный привиант. Двое из них со- 
провождали эскадру до Копенганена. 

В среднем полукруге стали корабли и фре- 
гат, на которые должна была грузиться боль- 
шая часть сухопутных войск и артиллерия. На- 
конец, ближе всего к берегу стояли пинки и 
бомбардирский корабль «Гром». Корабль же 
« Святослав », три пинка и один пакетбот задер- 
жались в Кронштадте до 21 июля. 

На шлюпках и ботах началась погрузка су- 
хопутных солдат, их имущества, аммуниции, 
обозных фур и всех видов довольствия, а также 
запасов пресной воды. На каждый из восьми ко- 
раблей было погружено сухопутной артиллерии 
по 50-60 человек с их пушками и пехоты — 30 
человек. Только на самый большой корабль 
« Святослав » было впоследствии погружено од- 
ной пехоты 75 человек. На пинки — по 30 сухо- 
путных солдат. Всего эскадра, имея флотских 
3.011 служителей, погрузила 818 сухопутных 
офицеров и солдат. 

Вопрос о продовольствии был не из маловаж- 
ных, но главные заботы вызвало снажение во- 
дой. Опреснителей тогда не было, и надо было 
запасаться заранее колодезной водой. Так как 
во время продолжительного плавания за неиме- 
нием в то время консервов мясное довольствие 
заключалось в солонине, вызывавшей, само со- 
бой разумеется, ненормальную жажду, то и ко- 
личество воды требовалось в увеличенных раз- 
мерах. Несмотря на все принятые в этом отно- 
шении меры, когда наши корабли после месяч- 
ного плаванья прибыли в Копенгаген, на « Гро- 
ме » оставался всего один боченок пресной во- 
ды. Между тем забота об этой воде была совер- 
шенно исключительная: при ее раздаче должен 
был всякий раз присутствовать офицер, а выда- 



валась всего одна кружка пресной воды в день 
на человека. 

23 июля на эскадру прибыл Спиридов, и при 
поднятии его флага все корабли сделали уста- 
новленный адмиральский салют. На другой день 
Главнокомандующий отдал приказ о предстоя- 
щем отплытии; 

« Во исполнение Ее Императорского Вели- 
чества Высочайшего повеления, с порученным 
мне стоящим здесь, у Красной Горки, под моим 
флагом флотом, с первым удобным ветром дол- 
ясны мы следовать к Весту и быть в экзерциции 
между Дагерортом и Готландом, соединясь с на- 
ходящейся там под командою г. вице-адмирала 
Андерсона эскадрою в числе девяти кораблей и 
фрегатов ». 

Эта эскадра состояла из судов, ушедших из 
Кронштадта в Ревель еще в июне месяце. Она 
должна была встретиться с эскадрой Спиридова 
в водах острова Готланда. На ней находилась 
часть груза и сухопутных войск, которые долж- 
ны были быть перегружены затем на корабли 
Спиридова. 

Таким образом, местом первого рандеву наз- 
начался шведский остров, расположеный при- 
мерно в 700 милях от Кронштадта. Для отплы- 
тия теперь все было готово, и адмирал поджи- 
дал лишь благоприятного ветра. Он не заставил 
себя долго ждать и в субботу 25 июля, ровно че- 
рез неделю после посещения флота Императри- 
цей, Спиридов приказал двум галиотам сняться 
с якорей и идти немедленно по маякам до Даге- 
рорта, передавая им распоряжение, чтобы они 
были обязательно зажжены. Одновременно 
« Грому » было приказано на следующий день 
сняться с якоря первым и идти на розыски вице- 



адмирала Андерсона между Дагерортом и Гот- 
ландом. 

В воскресенье 26 июля снова была прекрас- 
ная погода. Дул благоприятный юго-восточный 
ветер. Адмирал приказал готовиться к подъему 
якорей. На « Евстафии » торжественно служили 
обедню, а затем напутственный молебен. По 
скончании церковной службы корабли и пинки 
начали подымать якоря и медленно занимать 
предназначенные каждому по диспозиции мес- 
та. 

Лишь корабль « Святослав », под командою 
Барша, не трогался с места: его палубный бот 
плотно засел на мели, и адмирал приказал ему 
оставаться, пока не снимет с мели и не подымет 
своего бота. 

Эскадра разделилась на три части : авангард, 
кордебаталию, во главе с флагманским кораб- 
лем, и арьергард. Постепенно вступали в строй 
один за другим корабли и прочие суда, слегка 
накрененные ветром на правый борт, а на левом 
— стоявшие там сухопутные офицеры и солда- 
ты с волнением смотрели в сторону уходившей 
от них родной земли. Она быстро исчезала в ту- 
манившейся сероватой дали. Оживленные раз- 
говоры постепенно стихали, кто-то затянул бы- 
ло печальную песню о разлуке, но и она скоро 
оборвалась... 

Вдали, далеко уже вдали, по пути в откры- 
тое море, все виднелся еще, как какая-то ска- 
зочная, многокрылая птица, несший все паруса 
« Гром », а за ним, будто его нагоняя, а на самом 
деле далеко позади, спешили под всеми паруса- 
ми корабли авангарда... 

Б. Третьяков 



Начало 2-го отряда судов Черноморского Флота 
и снятие с мели канонерской лодки «Терец* 



2-й Отряд судов Черноморского флота или, в 
просторечии, Азовский Отряд, с начальником, 
пользовавшимся правами отдельно командую- 
щего, был основан во второй половине декабря 
1919 года. Начальником Отряда был назначен 
только что произведенный энергичный капитан 
1 ранга Машуков (приказ о назначении от 25 де- 
кабря 1919 г. по ст. стилю). Базой Отряда слу- 
жила Керчь, и действия Отряда распространя- 
лись на Азовское море и часть Черноморского 
побережья, прилегающую к Таманскому берегу. 

Образование такого отдельного отряда было 
вызвано тем, что Азовское море приобрело зна- 
чение очень важного участка, ввиду оставления 
нами Ростова и Ейска, появления на его бере- 
гах красных и также трудными боями в районе 
Геническа. Отряд предполагалось сформировать 
из вооруженных и вооружавшихся паровых 



» 



шхун, а главными силами должны были быть 
канонерские лодки « СТРАЖ » и « ГРОЗНЫЙ », 
построенные в это время для пограничной стра- 
жи, и канонерская лодка « ТЕРЕЦ », посланная 
ранее к Геническу, для поддержки правого 
фланга наших частей, на Арабатской Стрелке. 
« ТЕРЕЦ » снабжался необходимым при помощи 
ледоколов « Всадник », « Гайдамак » и « Джи- 
гит », вооруженных тогда еще только 75-мм 
пушками. Изредка туда же подходил и « ГРОЗ- 
НЫЙ », имевший ледокольные образования. 
Тогда это были все наличные силы отряда. 
« СТРАЖ » еще не был готов, а вооружение дру- 
гих шло медленно. 

Зима 1919-20 гг. была лютая. Азовское море 
стало, и ледоколы с трудом, пробивались к Ге- 
ническу и к стоявшему во льду « Терцу ». Обра- 
зовались торосы, которые ползли на « Терец » и 



- 23 — 



сжимали его со всех сторон. Зимою « ТЕРЕЦ » 
несколько раз яростно отбивал атаки красной 
пехоты. Наконец, двинувшиеся льды прижали 
« ТЕРЕЦ » почти к берегу и к марту месяцу ока- 
залось, что он совсем на мелком месте. К этому 
времени « ГРОЗНЫЙ » и даже ледоколы с боль- 
шим трудом могли передвигаться во льдах. Их 
ждали к середине марта в Керчь (пишущий эти 
строки прибыл на Отряд 9 марта). 

На всех ледоколах в то время администрация 
и команда были вольнонаемные, были они под 
флагом Министерства Торговли и Промышлен- 
ности. Только на « ДЖИГИТЕ » был военный 
комендант. Предполагалась, с приходом ледоко- 
лов в Керчь, замена администрации военным 
командованием и постепенная смена вольнона- 
емной команды матросами военного флота. На 
« Джигит » был назначен помощником военного 
коменданта мичман Нелавицкий. Обязанности 
артиллерийского офицера при 75-мм. орудии на 
баке исполнял поручик по Адмиралтейству Эг- 
лит. Капитаном ледокола числился типичный 
коммеречский капитан Усачев, при двух помощ- 
никах, а старшим механиком был Батиевский, 
тоже при двух помощниках. Все они, кроме 
Усачева, оставляемого на должности в качестве 
специалиста по ледокольно-спасательному де- 
лу, предназначались к списанию. 

« ГАЙДАМАК », с прибытием командира 
старшего лейтенанта Б. Л. Новикова и старшего 
офицера лейтенанта Б. А. Калиновича, тоже 
стал приобретать военный вид. 

Таким образом, постепенно слагался 2-й От- 
ряд Судов. 

В концу марта стали снаряжать экспедицию 
для снятия « ТЕРЦА » с мели. Все надежды бы- 
ли возложены на « ДЖИГИТ », как на самый 
сильный ледокол и, когда море открылось и 
только в северной его части оставались лишь 
пловучие льдины небольших размеров, мы 
плавно рассекали бурные волны Азовского мо- 
ря, направляясь к Геническу. 

Накануне выхода прибыл к нам новый ко- 
мандир старший лейтенант Георгий Николае- 
вич Болотин, наскоро принявший вечером ко- 
рабль. Хозяйство и денежная отчетность были 
сданы вновь прибывшему ревизору, подпоручи- 
ку Корпуса Корабельных Офицеров Долголен- 
ко. Вольнонаемная команда была недовольна 
некоторой задержкой уплаты жалованья. Ледо- 
кол еще не принял военного вида и нес флаг 
Министерства Торговли и Промышленности. На 
этот поход, командир еще считался комендан- 
том, я — его помощником и вахтенным началь- 
ником. 

Ранним мартовским утром подошли мы к Ге- 
ническу, возле которого маячил силуэт беспо- 
мощного « ТЕРЦА ». Имея осадку, при полной 
нагрузке, в 18 фут, мы медленно, вымеряя ло- 
том, приближались к цели. Ближе 150 сажен 
мы подойти не могли и с такого расстояния 



стали заводить перлиня. Мы сплеснили 12 " 
пеньковый канат новый и старый 6 " стальной, 
которого имелось еще 100 сажен. 

От « ТЕРЦА » отделилась шестерка, и на ней 
прибыл к нам его командир, капитан 2 ранга 
Шрамченко, и штурманский офицер, тогда еще 
мичман Гасовский. Подойдя на возможно близ- 
кую дистанцию, мы отдали якорь и начали вы- 
рабатывать план работ. «Терец» сидел почти 
всем своим корпусом на береговой отмели, фу- 
та на три выше ватер-линии. При его положе- 
нии, с кормой, завалившейся в сторону Гениче- 
ска, стрелять могли орудия только по правому 
борту. У кормового 6-дм. орудия был оторван 
ствол. Эти дни было затишье, прерывавшееся 
краткими поединками с красным бронепоездом 
которых обычно бронепоезд не выдерживал и 
уходил. Иногда поднималась красная воздушная 
« колбаса », обстреливаемая нашей артиллерией. 

Работы по снятию лодки начались в тот нее 
день. Заводкой буксиров распоряжался наш спе- 
циалист капитан Усачев, а всей вообще опера- 
цией руководил командир « ТЕРЦА », капитан 
2 ранга Шрамченко. Концы завозили шлюпки с 
« ТЕРЦА », под командой своих офицеров. Ра- 
бота не ладилась. Перлиня лопались, уголь был 
плохой, мелкий, — полный пар не держался до 
лее пяти минут. Неприятель нам не мешал, но 
чувствовалось, что дух команды был надло- 
млен. Все надеялись, что с приходом леко- 
колов в день или два « ТЕРЕЦ » будет на 
чистой воде. После первой же неудачи, когда 
Усачев пробовал всякие способы, в том числе 
и « смычки » (переход с малого на полный сра- 
зу), стало ясно, что работа затянется и необхо- 
дима промывка грунта. Команда упала духом. 
Работа, и очень тяжелая, шла впустую : с боль- 
шим трудом, в продолжении многих часов за- 
водили на большое расстояние тяжелые сталь- 
ные 6 " и пеньковые 12 " перлиня, и все для то- 
го, чтобы — один нажим и они мгновенно рва- 
лись. 

Затребовали катер для промывки грунта 
под лодкой. Пока же, чтобы что-нибудь делать, 
продолжали тянуть, но достигли всего лишь то- 
го, что « ТЕРЕЦ » получил некоторый крен. Не- 
приятель тревожил редко. Наконец, в нашем де- 
ле появился « НОГАЙСК », небольшой буксир- 
чик, не помню, откуда взявшийся. Он был бы- 
стро приспособлен к промывке грунта. Обслу- 
живала его команда с « ТЕРЦА ». 

В один из этих дней, после полуночи, дежур- 
ный по « ДЖИГИТУ » офицер, поручик Эглит, 
выйдя наверх, не обнаружил вахтенной смены 
ни наверху, ни в машине. Это было в ч. 30 м. 
Шлюпки на бакштове не оказалось, пулемета 
на баке также. Картина ясная : команда бежа- 
ла. Подняли тревогу. По семафору вызвали с 
«ТЕРЦА» «НОГАЙСК», который пришел че- 
рез полчаса, с вооруженной командой при офи- 
церах. Принял вооруженный караул с « ДЖИ- 



24 



ГИТА », и пошли мы рыскать по заливу, Осад- 
ка до семи фут, ночь, плавающие льдины, от- 
сутствие компаса. Напрасно рыскали часа два. 
Бежало 10 человек старой вольнонаемной ко- 
манды. 

Этот случай послужил скверным примером 
особенно для команды « ТЕРЦА », обескуражен- 
ной безуспешностью операции по снятию с ме- 
ли, во что они уже и не верили. 

Скоро наступила Святая Пасха, принесшая 
еще больше разочарований. Случай удачного 
бегства к красным прочно засел в головах и 
других чинов команды. Зараза попала на бла- 
гоприятную почву. На сей раз также совершен- 
но беспрепятственно бежал «НОГАЙСК» с пол- 
ным составом обслуживавшей его команды. Бе- 
жал он в 4 часа дня, просто отвалив от борта 
«ДЖИГИТА», где он принимал уголь, в чем 
ему помогали и все офицеры « ТЕРЦА » и 
« ДЖИГИТА ». С утра на первый день Пасхи 
выдался густой туман. В десяти метрах ничего 
не было видно. Море тихо. Мы ожидаем «НО- 
ГАЙСК ». Сегодня Пасха, но оба командира ре- 
шили не терять времени и погрузить его углем 
сегодня, дабы не потерять день для промывки 
грунта. Были вызваны добровольцы с обоих ко- 
раблей, и все офицеры, для примера, вышли 
на' погрузку. 

Около четырех часов дня, после окончания 
погрузки, мы, грязные от угольной пыли, спу- 
стились вниз, чтобы, умывшись, приветствовать 
своих гостей с « ТЕРЦА » рюмкой водки в кают- 
компании. Почти сейчас же отчетливый ружей- 
ный залп по ледяному поясу « ДЖИГИТА » и 
возня наверху заставили нас, разобрав винтов- 
ки, выбежать наверх. Скрываясь в густом тума- 
не, уходил « НОГАЙСК ». Ругань и перебранка 
на нем перемешивались с беспорядочной стрель- 
бой. Наше орудие бездействовало, — был снят 
ударник. Мы стояли в полном оцепенении. Все 
было проделано дерзко, неожиданно и потому 
успешно. 

Среди бежавших было лишь три простых 
казака, остальные — ■ ученики мореходных учи- 
лищ, неокончившие гимназисты, реалисты, в 
том числе один племянник офицера с «ТЕРЦА». 

« НОГАЙСК » выбросился где-то у неприя- 
тельского берега, в глубине Генического залива. 
На « ДЖИГИТЕ » были легко ранены два ма- 
троса. 

Пошли совсем печальные дни. « ДЖИГИТ » 
беспомощно стоял в 150 саженях от « ТЕРЦА » 
и, для проформы, изредка «тянул». Наконец, 
из Керчи появились транспорт со снарядами для 
« ТЕРЦА » и какой-то буксир для промывки. 
Это были вестники какого-то оживления. С воз- 
духа потянуло предстоявшей операцией по за- 
владению Геническом. Главные наши силы, 
«ГРОЗНЫЙ», «СТРАЖ» паровая вооруж. 



шхуна « КАКО-ГЕОРГИЙ », были в море где-то 
у Цареводаровки или Бердянска. Их ждали у 
нас. Пока шла перегрузка снарядов для « ТЕР- 
ЦА », мы узнавали новости. Предполагалась не- 
большая десантная операция для завладения 
Геническими позициями или для демонстрации. 

Наконец, на рейд пришли главные силы От- 
ряда и транспорта с десантом, около тысячи че- 
ловек пехоты при взводе артиллерии. Операция 
началась немедленно. Ею руководил капитан 1 
ранга Машуков, находившийся на « ГАЙДАМА- 
КЕ ». Начался обстрел Геническа. « СТРАЖ », 
« ГРОЗНЫЙ » и « КАКО-ГЕОРГИЙ », крейсируя 
по заливу, метким огнем разрушали укрепле- 
ния красных на подступах к Геническу. Иногда 
открывал огонь и « ТЕРЕЦ ». Наш « ДЖИГИТ » 
оставался молчаливым зрителем происходивше- 
го. Начальник оперативной части капитан 2 ран- 
га Б. В. Карпов и брат командира « ДЖИГИТА » 
лейтенант Б. Н. Болотин находились с успешно 
высаженным десантом на берегу, для связи с 
флотом. К вечеру стало известно, что наша пе- 
хота ворвалась в Геническ, заняв его на несколь- 
ко часов, но была выбита, и ее разрозненные ос- 
татки бежали, частью вброд на Арабатскую 
Стрелку. Посты связи были разоружены крас- 
ными. Лейтенант Болотин не вернулся, а капи- 
тан 2 ранга Карпов еле спасся на какой-то 
шлюпченке. Так печально закончилась эта опе- 
рация. 

За эти дни работы по снятию « ТЕРЦА » 
сильно подвинулись вперед. Два больших бук- 
сира, не переставая, промывали грунт под ним. 
К вечеру, « ГАЙДАМАКУ » было приказано 
иметь полные пары, а « ДЖИГИТ » был отста- 
влен от буксировки, так как угля на нем, и к 
тому же плохого, оставалось только на переход 
до Керчи. 

Всю ночь « ГАЙДАМАК » работал полным 
ходом, и к рассвету « ТЕРЕЦ » наконец медлен- 
но тронулся с места и пошел на чистую воду. 
Всеобщая радость была велика. Три недели ра- 
ботал над этим « ДЖИГИТ » и, наконец, вся ра- 
бота была завершена « ГАЙДАМАКОМ ». 

Через сутки « ДЖИГИТ » привел « ТЕРЦА » 
в Керчь и еще через два дня в Севастополь, где 
стоявшие на рейде корабли устроили ему торже- 
ственную встречу. 

На «ТЕРЕЦ» прибыл Главнокомандующий 
генерал Врангель и раздал награды команде. 
Все офицеры за боевые отличия были произве- 
дены в следующие чины, командир, капитан 2 
ранга Шрамченко, произведен в капитаны 1 
ранга, с назначением командиром транспорта 
« РИОН », уходившего в заграничное плавание. 

« ТЕРЕЦ » был поставлен в Севастополе воз- 
ле мастерских для ремонта, где и остался на- 
всегда, после эвакуации 1920 года. 

И. Нелавицкий 



Линейный корабль «Генерал Алексеев» 
и история его пушек 



17 октября н. ст. 1919 года англичане приве- 
ли в Севастополь захваченный ими линейный 
корабль « Воля » *) (бывший « Император Алек- 
сандр 3-й ») и вернули его русскому командова- 
нию. В честь основателя Добровольческой армии 
кораблю было присвоено наименование « Гене- 
рал Алексеев ». Находился корабль в довольно 
запущенном состоянии, но котлы и машины бы- 
ли в исправности. Артиллерийская часть тоже 
была в порядке, лишь 2-я башня не поворачи- 
валась, так как под ней были треснувшие сталь- 
ные шары. При отсутствии специалистов, зна- 
ющих устройство всех сложных приборов и ме- 
ханизмов и умеющих ими пользоваться, сфор- 
мировать команду и привести все в порядок бы- 
ло не легким делом, за которое взялись назна- 
ченные в большем количестве, чем полагалось 
по штату, опытные офицеры. В это время До- 
бровольческая армия вела наступление на Мо- 
скву и казалось, что в Черном море боевых опе- 
раций больше не будет. В связи с этим спешное 
вступление в строй « Генерала Алексеева » не 
представляло насущной необходимости. Но во- 
енное счастье изменило добровольцам, белые 
армии покатились назад, и 4 января 1920 г. крас- 
ные части, заняв Мариуполь, достигли Азовско- 
го моря. Был потерян Донецкий бассейн, и в Се- 
вастополе наступил угольный кризис. Имевших- 
ся запасов угля едва хватало посылаемым для 
защиты Крымских перешейков малым судам, и 
не могло быть и речи о том, чтобы дать дредно- 
уту сотни тонн угля, которые пожирали его топ- 
ки. Нефти не было совсем, Вопрос с углем был 
разрешен покупкой его заграницей лишь к ле- 
ту 1920 года. 

В июне 1920 года окрепшая в Крыму армия 
генерала Врангеля с помощью высаженного 
флотом б июня в Азовском море десанта вышла 
на просторы Северной Таврии. Следующим эта- 
пом наступления должна была быть Заднепров- 
ская операция, для облегчения которой флот 
получил задачу войти в Днепро-Бугский лиман 
и оказать содействие наступавшим войскам. 
Аналогичная операция была осуществлена фло- 
том в 1919 году сравнительно слабыми силами. 
Но в 1920 году, как установили рекогносциров- 
ки, батареи Очаковской крепости, запиравшие 
вход в лиман, были гораздо сильнее, и красные 
успели, кроме того, сорганизовать флотилию из 
двух, потом — трех, вооруженных 150-мм. ору- 
диями плавучих батарей и малых вооруженных 



') См. « Военная Быль 



пароходов. Из Балтийского моря были доставле- 
ны мины, и с 17 июля красные начали ставить 
заграждения на подходах к Очакову и Одессе. 

Ввиду этих обстоятельств было решено со- 
средоточить у Очакова все наличные силы фло- 
та, оставив в Азовском море 2-й отряд, а для 
уничтожения хорошо укрытых красных бата- 
рей использовать 305-мм. орудия « Генерала 
Алексеева ». В соответствии с этим надо было 
довести численность команды до необходимой 
нормы. Для этого были использованы школы 
специалистов, флотский экипаж и, так как это- 
го было все же недостаточно, 300 новобранцев из 
Северной Таврии, образовавших кочегарную ро- 
ту! Кроме того, полурота гардемарин Морского 
корпуса была взята для несения на корабле ка- 
раульной службы и как ординарцы штаба, а ро- 
та « морских стрелков » — для высадки десанта. 
Судовые офицеры разрывались на части, чтобы 
в несколько дней привести все в порядок, при- 
нять уголь, боевой запас и все припасы. 

31 июля под флагом командующего флотом 
вице-адмирала Саблина « Генерал Алексеев » в 
сопровождении подводной лодки « Тюлень » и 
яхты « Лукулл » вышел в море. Ход был от 6 
до 10 узлов, в зависимости от способностей «ко- 
чегаров ». После полудня следующего дня, в 8 
милях от Тендровского маяка корабль был 
встречен дивизионом из четырех тральщиков, 
которые провели его за тралами до места стоян- 
ки 1-го отряда в Тендровском заливе. Здесь на- 
ходились крейсер « Генерал Корнилов », под 
брейд-вымпелом начальника отряда капитана 1 
ранга Федяевского, эскадренные миноносцы 
« Дерзкий » и « Капитан Сакен » и сторожевые 
катера. 3-й отряд в составе канонерских лодок 
« Кача » и « Альма » и трех вооруженных барж 
стоял у Покровки, в Егорлыцком заливе, отде- 
ленном от лимана лишь узкой полоской земли. 
Подводная лодка « Тюлень » была послана для 
блокады Одессы, где она сменила «Утку». На 
Тендровской косе была организована база ги- 
дросамолетов, куда был отправлен прибывший 
на « Генерале Алексееве » аппарат. 

2 августа тральщики произвели контрольное 
траление в сторону Очакова и у конца протра- 
ленного пространства был оставлен в дозоре 
« Бакан » . На следующее утро « Генерал Алек- 
сеев », следуя за тральщиками, подошел ближе 
к берегу и стал на якорь в 18.000 метрах (97 ка- 
бельтовых) от находящегося у входа в лиман 
Николаевского острова, на котором красные 
установили 130-мм. батарею На Кинбурнской 



— 26 — 



косе против Очакова и Николаевского острова 
был оборудован наблюдательный пункт, связан- 
ный телефоном со стоявшей в Егорлыцком за- 
ливе вооруженной баржей «Б 1 », которая по 
радиотелеграфу должна была передавать кор- 
ректировку на стрелявшие корабли. 

В 10 часов « Генерал Алексеев » открыл по 
Николаевской батарее огонь одиночными вы- 
стрелами из носовой башни. Всего в этот день 
был произведен 21 выстрел, причем 6 или 7 сна- 
рядов попали в остров, вызвав на нем сильный 
взрыв. По сообщению начальника дивизиона 
вооруженных барж старшего лейтенанта Рей- 
мерс, корректировавшего стрельбу, прислуга 
батареи покинула остров. Если это сведение со- 
ответствовало действительности, можно удив- 
ляться тому, что остров не было занят десантом 
из Покровки, где была высажена рота « морских 
стрелков » и находилась десантная рота с крей- 
сера « Генерал Корнилов ». 

4 августа по протраленному накануне фарва- 
теру к Березанскому лиману « Генерал Алексе- 
ев » подошел ближе к Очакову и, развернув- 
шись с помощью двух тральщиков, стал на кор- 
мовой и носовой якоря бортом к берегу. К этому 
же месту подошел и « Генерал Корнилов ». Во 
второй половине дня линейный корабль открыл 
огонь по 150-мм. батарее Кане, но сделал лишь 
7 выстрелов, так как связь с наблюдательным 
пунктом все время нарушалась радиопомехами 
красной станции. В дальнейшем, для упраздне- 
ния передаточной инстанции на Кинбурнскую 
косу была отправлена радиостанция малой мощ- 
ности. На ночь корабли остались на том же ме- 
сте под охраной ходивших кругом тральщиков 
и сторожевых катеров. 

После 14 часов « Генерал Алексеев » открыл 
огонь по батарее Кане и его стрельбу, кроме 
наблюдательного пункта, корректировали также 
и с крейсера « Генерал Корнилов ». В этот день 
был произведен 21 выстрел. Стоявшая за Нико- 
лаевским островом и невидимая с моря плаву- 
чая батарея красных открыла огонь из 150-мм. 
орудий по наблюдательному пункту на Кин- 
бурнской косе, но после трех выстрелов с « Ге- 
нерала Алексеева » и нескольких залпов « Ге- 
нерала Корнилова » по ее предполагаемой пози- 
ции она замолчала. За действиями кораблей 
красные наблюдали с аэростата, привязанного, 
вероятно, к автомобилю, так как он часто менял 
свое место и это исключало возможность уни- 
чтожения его артиллерийским огнем; доставлен- 
ный же на Тендру гидросамолет никак не мог 
оторваться от воды. 

6 августа утром « Генерал Алексеев » продол- 
жал обстрел батареи Кане из своей 3-й башни. 
Орудия стреляли по готовности, но из-за нео- 
пытности прислуги все время происходили раз- 
ного рода задержки. Башня произвела 29 вы- 
стрелов с хорошими результатами : снаряды па- 
дали и разрывались в районе цели, вздымая ог- 



ромные столбы земли, и на батарее было отме- 
чено три взрыва. Около полудня из-за Никола- 
евского острова полным ходом вынесся воору- 
женный 75-мм. орудием буксир и открыл огонь 
по наблюдательному пункту на косе. « Генерал 
Алексеев » произвел по буксиру шесть выстре- 
лов, но буксир, повернув назад, быстро вышел 
из поля зрения комендоров. Во второй полови- 
не дня 1-я башня продолжала обстрел батареи, 
но после 21-го выстрела старший лейтенант 
Реймерс телеграфировал, что он считает эту 
батарею совершенно разбитой. Огонь был тогда 
перенесен на предполагаемые места других ба- 
тарей, по которым было сделано еще 17 выстре- 
лов. 

В связи с начавшимся наступлением красной 
армии и переправой красных частей на левый 
берег Днепра в районе Алешек, флот получил 
приказание произвести демонстрацию высадки 
десанта. Утром 7 августа крейсер « Генерал Кор- 
нилов » , следуя за тральщиками, подошел на 
9.000 метров (50 кабельтовых) к Очакову. Ка- 
нонерские лодки « Кача » и « Альма », демон- 
стрируя прорыв в лиман, идя от Березани, про- 
шли мимо Очакова всего лишь в трех милях и 
обстреляли батареи беглым огнем. Чтобы выз- 
вать ответный огонь батарей и тем обнаружить 
места уцелевших орудий, « Кача » прошла еще 
раз под берегом туда и назад, потом « Альма » 
с близкой дистанции снова обстреляла очаков- 
скую батарею, и к берегу был послан тральщик 
« Язон ». Весь день « Генерал Алексеев » и « Ге- 
нерал Корнилов » держались наготове, но крас- 
ные батареи упорно молчали. Как это выясни- 
лось впоследствии, ввиду невозможности бо- 
роться с дредноутом и для избежания потерь, 
прислуга батарей днем их покидала и возвраща- 
лась лишь после окончания бомбардировки, ис- 
правляя по ночам разрушения. Можно предпо- 
ложить, что в этот день прорыв канонерских 
лодок в лиман был возможен со той лишь по- 
правкой, что им пришлось бы еще вступить в 
бой с красной флотилией и быть отрезанными 
от базы снабжения до занятия берегов нашими 
войсками. Вместе с тем командующий флотом 
получил из Ставки телеграмму, в которой го- 
ворилось, что в ближайшем будущем выполнять 
Заднепровскую операцию не предполагается; это 
исключало надобность прорыва кораблей в ли- 
ман. В связи с этим, продолжая до самой эваку- 
ации тесную блокаду Очаково-Одесского райо- 
на, бомбардировки и демонстрации высадки де- 
сантов, флот мог сократить действующие силы. 
8 августа на яхте « Лукулл » вице-адмирал Са- 
блин отбыл в Севастополь, 18-го, в сопровожде- 
нии « Капитана Сакен » туда же вернулся и 
« Генерал Алексеев ». 

В дальнейшем « Генерал Алексеев » в море 
больше не выходил и стоял на бочке в Северной 
бухте. В день отдачи приказа об эвакуации 
Крыма, 10 ноября н. ст., для ускорения приемки 



— 27 — 



запасов из порта буксиры подвели его кормой к 
пристани в Корабельной бухте. Воспользовав- 
шись приказом генерала Врангеля о доброволь- 
ности эвакуации, большинство чинов команды 
линейного корабля, состоявшей из мобилизован- 
ных, ушло на берег и, в частности, настоящих 
кочегаров осталось всего лишь восемь человек. 
Двое суток день и ночь шла погрузка угля, все- 
возможных запасов из портовых складов, иму- 
щества Морского корпуса и пассажиров. К по- 
грузке были привлечены гардемарины и каде- 
ты Морского корпуса и артели, сформированные 
из офицеров всех родов войск. Вся палуба была 
загромождена горой ящиков, тюков и мешков, и 
в наскоро построенной загородке мычали при- 
надлежащие корпусу десять коров и блеяли сто 
баранов. К сожалению, полного запаса котель- 
ной воды корабль не получил. 

13 ноября в 7 часов « Генерал Алексеев » вы- 
шел на внешний рейд и стал на якорь против 
Стрелецкой бухты. На борту находились 2.086 
пассажиров, персонал и кадеты Морского кор- 
пуса, полурота гардемарин и юнкера Атаманско- 
го училища. Для предстоящего перехода в Кон- 
стантинополь были приняты меры к пополне- 
нию команды : на трубах и у камбуза был вы- 
вешен приказ командира корабля, призывавший 
работоспособных пассажиров записываться у ре- 
визора на предмет зачисления в команду, и в 
этом случае им будет выдаваться корабельный 
паек. Явившиеся строем чубатые Атаманцы бы- 
ли посланы в помощь восьми кочегарам и не- 
скольким инженер-механикам, стоявшим у кот- 
лов. Из гардемарин и кадет Морского корпуса 
была образована сигнальная вахта и, ввиду опа- 
сения саботажа, гардемарины были поставлены 
часовыми во всех жизненных частях корабля, 
включая кочегарки. 

В 22 часа 15 минут « Генерал Алексеев » 
снялся с якоря и взял курс на Константинополь. 
Ход не превышал пяти узлов, с остановками, 
когда требовалось чистить топки. Ночью « Гене- 
рал Алексеев » лег на обратный курс, чтобы ид- 
ти на помощь столкнувшемуся с болгарским па- 
роходом транспорту « Кронштадт », который ра- 
стерял шедшие у него на буксире миноносец 
« Жаркий » и три катера. Вскоре « Генерал 
Алексеев » получил приказание продолжать 
свой первоначальный путь. 

Утром 16 ноября, на третий день плавания 
« Генерал Алексеев » подошел к Босфору и стал 
на якорь в 6 милях от входного маяка. С одной 
стороны, не хватало котельной воды, но, кроме 
того, принимая во внимание сильное течение в 
проливе, было опасение, что, имея черепаший 
ход, дредноут не сможет управляться. К этому 
надо добавить, что все восемь кочегаров бук- 
вально свалились с ног. Была сделана попытка 
вести « Генерала Алексеева » дальше на букси- 
ре уже возвращавшегося из Константинополя 
ледокола « Илья Муромец», но из. этого ничего 



не получилось : несмотря на свои 3.100 тонн, 
« Илья Муромец » не мог удержать дредноут на 
курсе, и при разворачивании последний инер- 
цией своей массы тащил ледокол вспять! Оста- 
валось лишь одно решение : взяв с ледокола 
сколько можно воды, дать кочегарам и инже- 
нер-механикам хорошенько выспаться, а затем 
идти самостоятельно. На следующий день, на- 
гнав пару, « Генерал Алексеев » десятиузловым 
ходом прошел Босфор и после 18 часов стал на 
якорь в Мраморном море, на рейде Мода, где со- 
бирались все русские суда. 

В Константинополе, готовясь к дальнему пе- 
реходу, корабль был освобожден от пассажиров. 
Остался лишь персонал Морского корпуса и ка- 
детская рота. Гардемарины были переведены на 
стоявшее здесь без команды учебное судно 
« Свобода ». Экипаж « Генерал Алексеева » был 
усилен командами с демобилизованных частно- 
владельческих судов и других, которые времен- 
но оставались в Константинополе. От француз- 
ского командования был получен полный за- 
пас угля и 500 тонн нефти для снабжения в по- 
ходе миноносцев. В знак того, что корабли эс- 
кадры находились под покровительством Фран- 
ции, на фок-мачте был поднят французский 
флаг. 

8 декабря н. ст. первая группа судов в соста- 
ве « Генерала Алексеева », транспорта-мастер- 
ской « Кронштадт », угольщика « Даланд » («Фо- 
рос ») и дивизиона нефтяных миноносцев ушла 
с рейда Мода. Зайдя в бухту Наварин, где « Ге- 
нерал Алексеев » снабдил миноносцы нефтью, 
27 декабря 1920 года он пришел в Бизерту и стал 
на якорь во внутреннем озере, закончив свой 
последний поход. 

По требованию французских властей, для 
уменьшения расходов, команды судов русской 
эскадры были сокращены и часть моряков была 
переведена в лагеря, на беженское положение. 
Но еще в течение почти четырех лет эскадра 
продолжала жить, а переведенный в старый 
форт Морской корпус возобновил занятия. На 
« Генерале Алексееве » были организованы ар- 
тиллерийские классы для молодых офицеров, и 
оставшиеся на кораблях команды, главным об- 
разом офицеры и охотники флота, поддержи- 
ваемые надеждой еще послужить во славу Ан- 
дреевского флага, содержали свои корабли в по- 
рядке и производили текущий ремонт. Снаря- 
ды, заряды и торпеды были сданы в арсенал 
Сиди Абдаллах. Французы дали возможность 
ввести « Генерала Алексеева » в сухой док, где 
силами команды его огромное днище было от- 
чищено от водорослей и выкрашено. Но коман- 
ды постепенно все сокращались, и под конец на 
« Генерале Алексееве » осталось лишь несколь- 
ко десятков человек. 29 октября 1924 года, в 
связи с признанием Францией советского пра- 
вительства, на эскадре были спущены Андреев- 
ские флаги. В последующие дни корабли были 



переданы на хранение французам и последние 
русские офицеры и матросы их покинули. 

Французское правительство считало кора- 
бли эскадры собственностью России, какое бы 
там ни было правительство. В связи с этим по- 
ложением в конце декабря в Бизерту прибыла 
советская комиссия для ознакомления с состо- 
янием кораблей на предмет их возможной бук- 
сировки в Черное море. Председателем комисси 
был известный профессор-кораблестроитель А. 
Н. Крылов, а его помощником — бывший контр- 
адмирал Е. А. Беренс, брат последнего команду- 
ющего эскадрой. После осмотра кораблей комис- 
сия признала, что « Генерал Алексеев », шесть 
нефтяных миноносцев и четыре подводные лод-: 
ки еще имеют боевое значение и есть смысл от- 
буксировать их в Черное море для ремонта. Что 
же касается крейсера « Генерал Корнилов » и 
прочих более старых судов, комиссия признала 
более практичным продать их на слом на месте. 
Но французское правительство связывало воз- 
вращение кораблей с признанием советским 
правительством долгов по займам, сделанным 
Россией до революции; споры об этом затяну- 
лись на многие годы, корабли же в это время 
ржавели, требуя все же кое-какого ухода, что- 
бы не затонуть. 

В связи с решением советской комиссии, 28 
октября 1929 года французы продали признан- 
ные негодными суда местной фирме, которая, 
между прочим, разбирала и некоторые корабли 
австрийского флота. В конце концов, отчаяв- 
шись добиться положительных результатов в 
переговорах о долгах, французское правитель- 
ство приняло в 1933 году решение продать и 
оставшиеся корабли, внеся полученную таким 
образом сумму в счет русского долга. В 1934 го- 
ду « Генерал Алексеев », последний корабль 
русской эскадры в Бизерте, был продан на слом, 
с условием, что его орудия и кое-какие прибо- 
ры останутся собственностью Франции и будут 
доставлены в арсенал Сиди Абдаллах. Разбор- 
ка и разрушение дредноута начались не сразу 
и были завершены лишь в 1937 году, но исто- 
рия корабля этим еще не закончилась. 

Через четыре месяца после начала европей- 
ской войны, 30 ноября 1939 года Красная армия 
атаковала Финляндию. Под давлением обще- 
ственного мнения западных стран, Франция и 
Англия начали предпринимать некоторые меры 
для оказания помощи финнам. В январе 1940 го- 
да французское правительство согласилось ус- 
тупить Финляндии 305-мм. орудия « Генерала 
Алексеева », для которых у финнов были снаря- 
ды, оставшиеся после ухода Балтийского флота 
из Гельсингфорса в 1918 году. Ввиду того, что 
Балтийские проливы контролировались немец- 
ким флотом, перевозка орудий должна была 
быть осуществлена финскими пароходами. Для 
уменьшения риска потери сразу всех орудий, 
всегда возможной по обстоятельствам войны, 



они были разделены на три партии, по четы- 
ре орудия в каждой. 

Первая партия была погружена на пароход 
« Жюлиетт », который вышел из Бизерты 29 
января 1940 г. « Жюлиетт » особенно не торопи- 
лась и, заходя в попутные порты для соверше- 
ния коммерческих операций, пришла на ан- 
глийский контроль для нейтральных пароходов 
на рейде Доунс, в Северном море, лишь когда 13 
марта 1940 года совето-финская война была уже 
закончена. Французы потребовали тогда воз- 
вращения находившихся на борту « Жюлиет- 
ты » орудий, но после переговоров отказались 
от своей претензии, и « Жюлиетта » получила 
разрешение идти в Финляндию. Но накануне 
ухода она была сильно повреждена наскочив- 
шим на нее английским пароходом, что потребо- 
вало месячного ремонта. В течение этого време- 
ни немецкие войска вторглись в Норвегию, что 
опять поставило под вопрос ее дальнейшее пла- 
вание. Через некоторое время англичане все же 
разрешили « Жюлиетте » идти дальше, но не в 
Балтийское море, а в Печенгу (Петсамо,) кото- 
рая уже несколько месяцев как была присоеди- 
нена к Советскому союзу! Капитан парохода 
вместо Печенги зашел в пограничный норвеж- 
ский порт, где выгрузил предназначенный для 
Финляндии груз, кроме орудий, так как здесь 
не было крана, способного поднять 48-тонные 
орудия. Лишь в августе « Жюлиетта » получила 
распоряжение идти кругом Норвегии в Балтий- 
ское море. Вероятно, для сокрытия орудий от 
нескромных взоров в трюм была насыпана тыся- 
ча тонн зерна. 8 сентября пароход наконец при- 
шел в Або и капитан смог сдать свой груз пред- 
ставителю финского командования. 

Второй пароход « Карл Эрик » ушел из Би- 
зерты через неделю после « Жюлиетты », но его 
плавание прошло без приключений; пройдя ан- 
глийский контроль, он успел проскочить в Бал- 
тийское море до начала Скандинавской опера- 
ции немцев и пришел в Або через несколько 
дней после заключения перемирия с СССР. 

Дальнейшая судьба доставленных в Фин- 
ляндию восьми орудий « Генерала Алексеева » 
осталась пока невыясненной. Не исключается 
возможность того, что во время второй совето- 
финской войны они могли быть где-либо уста- 
новлены, но в описаниях военных действий о 
финских батареях столь крупного калибра нет 
нигде никаких сведений, и можно поэтому пред- 
положить, что они не были использованы. 

Последняя партия орудий была погружена 
на пароход « Нина », вышедший из Бизерты 26 
февраля. В день нападения немцев на Норвегию 
пароход находился в Бергене, где был ими за- 
держан и потом направлен в Германию. С согла- 
сия ли финских властей или не спрашивая их 
разрешения, орудия были выгружены и посла- 
ны на завод Круппа для приспособления к уста- 
новке на береговой батарее. О дальнейшем из- 



— 29 



вестный французский военно-морской историк 
Г. Ле Массон сообщил следующее *) : « Из четы- 
рех орудий русского корабля была сформирова- 
на батарея с морской командой, получившая на- 
звание « Мирус », кажется — по имени одного 
известного в Германии морского артиллерийско- 
го офицера. Батарея была предназначена для за- 
щиты острова Гернзей, группы Англо-Норманд- 
ских островов, и была установлена на возвы- 
шенности у бухты Перелле. Четыре орудия сто- 
яли вдали одно от другого и были хорошо зака- 
муфлированы под видом построек фермы с соло- 
менными крышами. Каждое орудие было неза- 
висимо от других, и в железобетонных подзем- 
ных помещениях с хорошей вентиляцией и цен- 



*) См. « ТЬе Ве1§1ап 8Ыр1о\'ег », Брюссель, № 92. 



тральным отоплением находились казармы для 
прислуги, санитарная часть, погреба для боево- 
го запаса и группа дизель-динамо, дававшая ток 
для освещения и для действия электромоторов, 
обслуживавших орудия. Лафет позволял боль- 
шой угол возвышения, при котором нормальная 
дальность стрельбы была в 28.000 метров с воз- 
можным максимумом в 30.000 метров. Не счи- 
тая пробных и учебных стрельб, батарея, по-ви- 
димому, ни раза не стреляла по противнику. По- 
сле войны она была разобрана англичанами и 
ее орудия пошли как железный лом в переплав- 
ку ». 

На этом кончается история корабля, волею 
судеб имевшего четыре названия и носившего 
пять различных флагов! 

П. А. Варнек 



Восстание Шмидта 



На « Ростиславе » я проплавал до конца сен- 
тября, когда был назначен ревизором на эскад- 
ренный броненосец «Синоп». К этому времени 
адмирал Кригер был уволен в отставку и на его 
место был временно назначен адмирал Феодо- 
сьев, до того занимавший должность капитана 
Севастопольского порта. 

В Севастополь прибыл морской министр Би- 
рилев, поставивший себе задачей произвести 
« чистку » командного состава в Черном море. 
В начале октября почти весь состав Черномор- 
ского флота вышел в море во главе с « Рости- 
славом » под флагом морского министра. 

Первые дни этого похода протекли в необы- 
чайной для сезона ясной и почти по-летнему 
жаркой погоде, — офицеры ходили в белых ки- 
телях. Но последние дни ознаменовались вне- 
запно разразившимся, давно до того невидан- 
ным штормом. Утром мы стали на якорь в Тра- 
пезунде при яркой солнечной, безветренной по- 
годе, а к трем часам дня море забушевало от З'УУ 
так, что на « Ростиславе » взвился сигнал: «Пре- 
кратить сообщение с берегом!» и вскоре вслед за 
ним — « Сняться с якоря всем вдруг! ». 

Корабли быстро снялись с якоря и, с трудом 
подобрав шлюпки, вышли в открытое море. 33 
офицера осталось на берегу в Трапезунде. 

На всем протяжении берега от Трапезунда до 
Новороссийска нет ни одного огражденного пор- 
та, ни одной закрытой бухты, где корабли могли 
бы укрыться от ветров 5Ш-ой четверти, и мы, 
продержавшись двое суток в открытом море, 
стали приближаться к Батуму, где адмирал Би- 
рилев рассчитывал найти укрытие от шторма. 
Но Батум такой же незащищенный порт, как и 
другие, да и в его небольшой бухте эскадра не 



могла бы поместиться. К счастью, у кавказско- 
го берега ветер стал ослабевать, и эскадра взя- 
ла курс на Севастополь. И было время!!! 

Эскадренный броненосец « Три Святителя », 
корабль низкобортный и плохо удиференто- 
ванный, получил на палубу такую массу воды, 
постепенно скоплявшейся в носовых отсеках, 
что стал зарываться носом в море. Водоотливная 
система была далека от совершенства. Потребо- 
вался очень серьезный ремонт, осуществленный 
много позже Николаевским Адмиралтейством, 
чтобы устранить недостатки трюмной системы 
корабля. По мере удаления кораблей от Батума, 
шторм все более стихал, и на середине расстоя- 
ния от Батума до Севастополя ветер почти за- 
штилел но море еще не было спокойно. К это- 
му времени на двух старых броненосцах, « Чес- 
ма » и « Екатерина » в угольных ямах не оста- 
валось больше ни одной тонны топлива. По- 
пытки погрузить на эти суда уголь с дру- 
гих кораблей при помощи барказов обнару- 
жили всю ненадежность этого способа. Оста- 
вив « Чесму » и « Екатерину » на самой се- 
редине Черного моря, эскадра пошла в Севасто- 
поль, откуда им были посланы угольщики и бу- 
ксиры. 

В Севастополь мы вернулись к моменту на- 
чала революции 1905 года. По городу бродили 
беспорядочные группы экипажных матросов. 
Они не проявляли никаких агресивных или да- 
же просто неприязненных чувств по отношению 
к офицерам, но перестали отдавать честь стар- 
шим. К Есчеру толпа матросов и рабочих пор- 
товых мастерских атаковала городскую тюрьму 
и выпустила всех заключенных. На состояв- 
шемся перед тюрьмой митинге лейтенант П. П. 



Шмидт произнес зажигательную речь... По при- 
казу из Петербурга он был немедленно уволен 
в отставку 

В последующие дни на улицах замечалось 
постепенное успокоение, по городу ходили пат- 
рули под командой офицеров в целях преду- 
преждения каких-либо беспорядков. На кораб- 
лях царило внешне полное спокойствие и судо- 
вая жизнь текла обычным, нормальным поряд- 
ком. Был только временно запрещен съезд на 
берег. Казалось, что понемногу наступает успо- 
коение, но среди береговых экипажных матро- 
сов шло явное брожение. 

Такое наружно спокойное, но напряженное 
состояние длилось до первых чисел ноября. 7 
ноября на кораблях стало известно, что в экипа- 
жах происходят серьезные беспорядки. К вече- 
ру (не помню, откуда исходило приказание) с 
«Синопа» была послана полурота вооруженных 
матросов под командой немолодого уже лейте- 
нанта Ратькова, получившего приказание ввес- 
ти полуроту в экипажи для наведения порядка, 
ни в коем случае не предпринимая никаких на- 
сильственных действий. 

Такая двусмысленная формулировка при- 
казаний всегда сопровождала в те дни всякую 
посылку с кораблей на берег вооруженных от- 
рядов и патрулей. Насильственные действия 
были применены противоположной стороной, 
в тот момент, когда полурота входила в экипаж- 
ный двор, освещение было выключено, и в на- 
ступившей совершенной темноте отряд Ратько- 
ва был зажат вплотную тесной толпой матросов, 
наполнявших двор, обезоружен и вытеснен на- 
ружу, после чего ворота были закрыты. Пишу 
это со слов Ратькова. 

На следующее утро, на крейсере « Очаков » и 
на эскадренном броненосце « Пантелеймон » 
(так уже был переименован « Князь Потемкин 
Таврический ») были подняты красные флаги 
вместо Андреевского. 

Вот что произошло на «Очакове»: накану- 
не, то есть 7 ноября, утром были обнаружены 
штатские лица, неизвестно как попавшие на 
крейсер. Приказание командира — немедленно 
свезти их на берег — команда выполнить отка- 
залась. Ввиду этого Главный Командир Черно- 
морского флота адмирал Чухнин приказал 7 но- 
ября всем офицерам крейсера « Очаков » съе- 
хать на берег, и их отъезд произошел в совер- 
шенно мирной обстановке. Такое же приказание 
было отдано и офицерам « Пантелеймона », ко- 
торый считался неблагонадежным кораблем. Да 
к тому же на нем имелись трения между коман- 
дой и офицерским составом. Одновременно с 
этим, по приказанию адмирала Чухнина с ко- 
раблей были отправлены в город отдельные от- 
ряды матросов под командой офицеров для ох- 
раны пристаней — Графской, Минной, Телефон- 
ной и Царской. Отряды были вооружены ру- 



жьями, но патроны им не были выданы. Этим 
отрядам было предписано не допускать сообще- 
ния между экипажами и городом. Не берусь сей- 
час сказать, которого числа, 8-го или 9-го нояб- 
ря, Главным Командиром адмиралом Чухни- 
ным было приказано снять замки со всех судо- 
вых орудий, отвезти их в Сухарную Балку (в 
склад пироксилина) и сдать там на хранение!?! 

Сейчас уместно указать на одно важное об- 
стоятельство : к Севастополю подходило войска 
2-й дивизии, если верить тому, что в свое вре- 
мя говорилось в Севастополе, под командой ге- 
нерала Меллер-Закомельского. Для него было 
не трудной задачей действовать против экипа- 
жей и солдат Брестского и Белостокского пол- 
ков, среди которых в эти дни также нарастало 
волнение. Но возникал вопрос : как действовать 
против кораблей с их мощной артиллерией, если 
произойдет восстание? 

Не эти ли соображения послужили основа- 
нием для приказания снять замки с судовых 
орудий? Приказание это глубоко оскорбило 
офицеров, усмотревших в нем явно выраженное 
недоверие к ним. Реакция выразилась в мотиви- 
рованном обращении к Меллер-Закомельскому. 
Как бы то ни было, но во исполнение приказа 
замки были сняты и отвезены в Сухарную Бал- 
ку. 

День 9 ноября прошел на рейде внешне спо- 
койно. Поздно вечером несколько молодых офи- 
церов, без ведома начальствующих лиц, по лич- 
ной инициативе подошли к крейсеру « Очаков » 
и поднялись на палубу, где были встречены с 
фалрепными, что показательно для настроения 
команды. Предложение собрать команду для 
разговоров было встречено очень охотно... Ко- 
манда, несмотря на поздний час, собралась не- 
медленно... Во время разговоров выяснилось, 
что матросы одумались и желают сейчас только 
одного: чтобы их офицеры вернулись бы на ко- 
рабль. Они клятвенно заверяли, что немедлен- 
но свезут на берег элементы, подстрекающие их 
к непослушанию, как только получат заверение, 
что офицеры вернутся. Все это было высказано 
с подкупающий искренностью. 

С крейсера « Очаков » офицеры направились 
во дворец и доложили Главному Командиру ад- 
миралу Чухнину о происшедшем. Ответ адми- 
рала был таков; он не вернет офицеров на ко- 
рабль, так как считает очаковскую команду 
бунтовщиками, не верит ни одному их слову и 
категорически запрещает сообщать этот ответ 
кому бы то ни было! 

Не дождавшись до вечера 10 ноября ответа,' 
команда « Очакова » поняла, что миссия группы 
молодых офицеров не увенчалась успехом, и 
адресовалась к отставному уже лейтенанту 
Шмидту. Под утро И ноября он вступил на 
крейсер « Очаков ». Первым его действием было 
послать на берег отдельные небольшие группы 



— 31 — 



вооруженных матросов с приказанием аресто- 
вывать в городе флотских офицеров и достав- 
лять их на крейсер « Очаков ». Как увидим ни- 
же, он смотрел на них как на возможных зало- 
жников. 

В ночь с 10 на 11 ноября, во главе десятка 
матросов я был послан с эскадренного броненос- 
ца « Синоп » на плавучую тюрьму морского ве- 
домства, где содержались матросы, подлежав- 
шие суду, а также осужденные за мелкие уго- 
ловные проступки — кралей, продажу обмун- 
дирования и т. п. Задание мне было дано: защи- 
щать тюрьму в случае попытки с берега освобо- 
дить арестованных. 

Ночь прошла спокойно, и утром 11 ноября, 
возвратясь на « Синоп , я спустился в каюту, 
чтобы переодеться... Крики « ура » и звуки ду- 
ховой музыки, раздавшиеся на рейде, вызвали 
меня наверх. Вот что я увидел: вдоль линии ко- 
раблей проходил миноносец типа « Сокол ». На 
мостике стоял Шмидт со штаб-офицерскими по- 
гонами на плечах; палуба миноносца была пол- 
на матросов, а среди них — небольшой духовой 
оркестр. Проходя очень близко от « Синопа » 
Шмидт громко крикнул: « С нами Бог! За нами 
весь русский народ!». Оркестр заиграл «Боже, 
Царя храни ». 

То же самое повторялось перед каждым ко- 
раблем, отвечавшим полным молчанием. Толь- 
ко командир эскадренного броненосца « Екате- 
рина » капитан 1 ранга Дриженко крикнул 
вслед миноносцу: « Христопродавцы! Предате- 
ли! ». Дойдя до последнего в линии кораблей 
транспорта « Днепр », Шмидт высадил на него 
группу вооруженных матросов, арестовавших 
судовой караул и офицеров, которые были за- 
тем переведены на миноносец. Задержавшись 
еще на некоторое время у «Днепра», по-видимо- 
му, происходили какие-то переговоры с коман- 
дой, миноносец дал ход, подошел к крейсеру 
« Очаков » и ошвартовался у его борта. 

Для пояснения того, что происходило на 
«Днепре», необходимо сказать, что на нем со- 
держались добровольно возвращавшиеся из Ру- 
мынии « потемкинцы », начавшие прибывать 
еще летом, группами и поодиночке, в Севасто- 
поль. На <• Днепре » они содержались под стра- 
жей, в ожидании следствия. Как стало известно 
позднее, они на предложение Шмидта присое- 
диниться к нему ответили отказом, говоря, что 
« хотят очиститься по суду и что им не годится 
участвовать в беспорядках». 

Около полудня 11 ноября войска Меллер- 
Закомельского заняли без сопротивления ка- 
зармы экипажей, покинутые матросами. Шмидт 
реагировал на это поднятием сигнала: « Имею 
на борту много пленных офицеров и в случае 
насилий над матросами принужден буду при- 
бегнуть к репрессии! » (автор этих записок, В. 
Н. Бундас, не берется утверждать, что приводит 



точно, от слова до слова, содержание этого сиг- 
нала, но твердо помнит, что смысл его был имен- 
но таков. На крейсере «Очаков» в это время 
находилось около 70 офицеров, плененных 
Шмидтом и запертых в кают-компании крейсе- 
ра под охраной матросов с ружьями). 

Второй сигнал Шмидта оповещал, что ему из- 
вестно о разоружении кораблей эскадры сня- 
тием орудийных замков и что теперь крейсер 
« Очаков » доминирует над Черноморским фло- 
том, как единственный корабль, сохранивший 
всю свою артиллерию. 

К крейсеру « Очаков » стали понемногу стя- 
гиваться мелкие портовые суда, и на буксире 
был подведен к нему минный крейсер « Гри- 
день » без офицеров, а с палубы « Синопа » было 
видно, как к « Днепру » подошел портовый бук- 
сир и транспорт начал сниматься с якоря. 

— Возьмите паровой катер, подойдите к это- 
му буксиру и прогоните его, а « Днепр » напу- 
гайте, что эскадра откроет по нему огонь, если 
он снимется с якоря, — приказал мне командир. 

Выполнив это приказание, я повернул, что- 
бы идти ка свой корабль. С транспорта « Днепр » 
крикнули: 

— Ваше Благородие, как бы нам вернуть на- 
ших офицеров? 

Я снова пристал к трапу и поднялся на 
« Днепр » со словами: 

— ■ А зачем же вы отдали своих офицеров? 

— Да, Ваше Благородие, мы же ничего не по- 
нимали, как с миноносца к нам поднимались лю- 
ди с ружьями, да и музыка у них была не бун- 
тарская, а « Боже, Царя храни », — ну мы и за- 
сыпались! — ответил мне старший боцман. 

— А где же теперь эти люди с ружьями? 

— А мы у них ружья поотнимали, теперь они 
с босыми руками. Нельзя ли их от нас убрать? 

— Ладно, я сейчас вернусь с барказом! 

На «Синопе» командир, капитан 1 ранга Мо- 
реншильд, временно заменявший капитана 1 
ранга Афанасьева, серьезно болевшего уже два 
месяца, не без колебаний, опасаясь, по-видимо- 
му, подвоха, отдал все же приказание взять бар- 
ка.з, принять с « Днепра » и отвезти на флагман- 
ский корабль « шмидтовских » матросов, По- 
грузка их на барказ произошла быстро, и было 
видно, что они охотно покидают « Днепр ». По- 
дойдя к « Ростиславу » и не выходя из барказа, 
я объяснил, в чем дело, и спросил, что мне де- 
лать дальше. Мне было приказано: « Отвезти 
людей на Северную сторону и сдать их в 13-ю 
артиллерийскую бригаду под расписку, како- 
вую доставить на « Ростислав ». 

Эта процедура заняла у меня больше часа 
времени. Возвратившись на « Ростислав » и сдав 
расписку флаг-офицеру мичману Высокосову, 
я просил его осведомить меня о том, что проис- 
ходит в штабе. 

— Да знаешь, происходит сумбур. Адмирал 



32 - 



не принимает никаких докладов и не отдает ни- 
каких распоряжений... 

— А что творится на берегу? 

— Мало что доходит до нас. Известно только, 
что Меллер-Закомельский занял уже экипажи. 

— Кто же распоряжается вместо адмирала? 

— Распоряжаются и отлично поддерживают 
порядок и в штабе и на корабле лейтенанты. 
Они же принимают решения, не считаясь ни с 
какими нелепыми приказаниями начальства. 
Сегодня утром лейтенант Волькенау, старший 
артиллерийский офицер « Ростислава » (умер в 
эмиграции н аюге Франции), никого не спросясь 
и никому слова не сказавши, отправился в Су- 
харную Балку с несколькими комендорами и 
забрал орудийные замки. Сейчас они уже на 
своих местах. То же самое, кажется, сделано и 
на других кораблях. Старшие — в панике, и при 
их безразличном отношении ко всему положе- 
ние переходит в руки молодежи! 

Наш разговор был прерван быстро подошед- 
шим флагманским сигнальщиком Бебеш, кото- 
рый со словами: « Ваше Благородие, семафор из 
Южной бухты — протянул Высокосову грифе- 
льную доску на которой значилось следующее: 
« Уралец » *) пытается сняться с якоря. Полу- 
чил приказание Главной Квартиры открыть по 
нем огонь! ». Подписи никакой не было. 

Со словами: « Начинается!.. Извини, голуб- 
чик! » Высокосов быстро убежал. 

Я спустился на свой барказ и отправился на 
«Синоп». В пути меня осенила мысль: против 
Минной пристани, почти посередине Южной 
бухты стоит минный заградитель « Буг » , в трю- 
мах которого находятся триста полностью сна- 
ряженных пироксилином мин заграждения. Ес- 
ли в Южной бухте начнется перепалка, одного, 
хотя бы случайного попадания снаряда доста- 
точно, чтобы взорвать весь страшный груз « Бу- 
га». Что тогда произойдет с городом и с Адми- 
ралтейством? В момент, когда я поднимался на 
палубу « Синопа », из Южной бухты донеслись 
два выстрела из орудий небольшого калибра. 
Наступившая пауза была нарушена крейсером 
« Очаков », открывшим из своих орудий огонь 
по «Ростиславу»... 

Тут произошло то, чего Шмидт не предви- 
дел: « Ростислав » ответил залпом своих орудий, 
и стрельба с « Очакова » быстро прекратилась, 
так как его орудийная прислуга разбежалась со 
своих постов. Среди поднявшейся паники 
Шмидт со своим сыном перешел на стоявший 
рядом миноносец, пытаясь уйти с рейда. Но там, 
где рейд уже переходит в открытое море, его на- 
стигла противоминная артиллерия « Ростисла- 
ва », повредившая машину миноносца, который 



*) При передаче по семафору произошла ошибка. В 
действительности речь шла не о канонерке « Уралец », 
а о портовом катере « Удалец ». 



остановился в облаке пара. К этому времени 
уже наступили сумерки. 

На крейсере « Очаков » был поднят белый 
флаг... Поднятие белого флага вызвало на бро- 
неносце « Ростислав » немедленный отбой, но 
офицерам « Ростислава » стоило больших уси- 
лий оторвать прислугу от орудий, продолжав- 
шую наводить и стрелять, не обращая внимания 
на сигнал отбоя. Быстро наступила осенняя тем- 
нота, среди которой ярко выделялся крейсер 
«Очаков». Со всех кораблей были посланы 
шлюпки для спасения людей, покидавших го- 
ревший крейсер и плававших в воде. Многие из 
них очень удачно использовали матросские 
койки... Подняв из воды то число людей, которое 
они могли вместить, шлюпки сдавали их на бро- 
неносец « Ростислав », ближайший к крейсеру 
« Очаков », и затем снова шли на поиски остав- 
шихся в воде, ярко освещенной прожекторами 
кораблей эскадры. Я находился на одной из 
шлюпок с « Синопа ». Пристав в один из рейсов 
к «Ростиславу», я поднялся на палубу, прося 
дать носилки, чтобы вынести по трапу двух тя- 
жело раненных. Когда они были вынесены, я 
собрался спуститься в свою шлюпку, но вахтен- 
ный начальник приказал ей сдаться назад, что- 
бы дать возможность пристать к трапу подхо- 
дившему паровому катеру. 

— Мы привезли Шмидта с миноносца! — 
крикнул кто-то с катера, и вслед за этим по 
трапу стал подниматься Шмидт со своим сы- 
ном. 

— В воздухе похолодало! Ты не замерз? — 
обратился он к сыну, подростку в форме реаль- 
ного училища. Тон голоса и выражение лица 
Шмидта были совершенно спокойны. 

— Проводите их в приемную флаг-капита- 
на и приставьте к дверям вооруженную охра- 
ну! — - произнес чей-то голос сзади меня. 

Мое внимание было настолько поглощено 
Шмидтом, что я не обратил внимания, кто имен- 
но отдал это распоряжение. 

Я спустился на свою шлюпку и отправился 
продолжать спасательную миссию. 

Крейсер « Очаков » горел всю ночь, и пожар 
прекратился лишь под утро, когда огонь подо- 
шел к носовой башне. В эскадренный бронено- 
сец « Ростислав » попало два крупных снаряда. 
Первый, пролетев над палубой, пробил раструб 
кочегарного вентилятора, второй ударился в 
плиту бортовой брони и, не взорвавшись, рас- 
плющился на ней, как металлическая клякса. 
Что же касается минного заградителя «Буг», 
то при первых выстрелах в Южной бухте на 
нем немедленно открыли кингстоны, и корабль 
затонул, спрятав временно под водой свой груз. 
Командир « Буга » капитан 2 ранга Славочин- 
ский был убит (якобы шальной пулей) на Мин- 
ной пристани. 

Несколько слов об арестованных Шмидтом 



офицерах на крейсере « Очаков » 

В тот момент, когда один из снарядов эскад- 
ренного броненосца « Ростислав » пролетел 
сквозь кают-компанию крейсера «Очаков», не 
разорвавшись и никого не задев, офицеры бро- 
сились к выходу. Охранявший их матрос выст- 
релом из винтовки уложил кондуктора, поса- 
женного вместе с офицерами, а вторым легко ра- 
нил капитана 1 ранга Матюхина. Последний не 
растерялся и крикнул стрелявшему : « Брось 
винтовку! Беги, не то будешь убит вместе с на- 
ми! ». Матрос бросил винтовку и убежал. 

Офицеры поднялись тогда на палубу, захва- 
тив по дороге белую скатерть со стола кают- 
компании. Подняли ее вместо белого флага. 
Огонь с « Ростислава » прекратился не сразу, на- 
чавшийся на « Очакове » псжар быстро разго- 



рался, а тушить его было некому: матросы, еще 
находившиеся на борту, стали его покидать, 
спасаясь от пожара вплавь, утилизируя койки. 
Освободившиеся от пленения офицеры замети- 
ли находившуюся у правого борта пустую ша- 
ланду, сошли в нее и оттолкнули от « Очакова ». 
В быстро наступавшей темноте, под действием 
последних порывов почти затихшего ветра ша- 
ланда медленно приближалась к Северной сто- 
роне, как вдруг одна из батарей 13-й артилле- 
рийской бригады открыла по ней шрапнель- 
ный огонь!... 

Никто из офицеров, к очастъю, не пострадал, 
стрельба велась в темноте, вслепую, и давала 
только перелеты. 

Капитан 2 ранга В. Н. Бундас 

выпуска 1904 года 



На спуске линейного крейсера «Измаил» 



Весна 1915 года 



Конец мая 1915 года... Чудесный, светлый, 
теплый петербургский май на исходе... В силу 
военных обстоятельств мой отец не отлучался 
из столицы, но, чтобы дать нам возможность 
подышать свежим воздухом, переехал с моей 
матерью и со мною в министерскую дачу на Ап- 
текарском острове, на берегу Малой Невы, в Бо- 
таническом саду. Мне шел двенадцатый год, мои 
старшие братья были на фронте, двое других, 
гимназисты, отсутствовали. 

Было без десяти минут шесть. Отец только 
что вернулся из Совета Министров и сидел в 
своем кабинете. Сквозь открытую дверь, он уви- 
дел меня и спросил : « Хочешь быть на спуске 
« Измаила » завтра утром? Там будет Государь ». 
Необыкновенное волнение охватило меня : во- 
енный флот... дредноуты... всем этим я страстно 
интересовался и последнее издание немецкой 
синей книжки « Б1е Кпе§зПо11;еп йег ^е1т. » ин- 
тересовало меня больше Жюль Верна, — я знал 
ее чуть ли не наизусть! 

— Конечно, папа. 

— Хорошо, я позвоню адмиралу Григорови- 
чу, чтобы он прислал с нашим шофером пригла- 
сительный билет для тебя. Надеюсь, что в тол- 
пе тебя не задавят... 

Он звонит морскому министру, но ответа нет, 
адмирал уже уехал домой. Разочарование... 

— Ну ничего! Я возьму тебя с собой в Цар- 
ский павильон, там ты увидишь Государя вбли- 
зи. 

Настроение снова праздничное... 

— А как ты одет? 

Гимназическая форма лежала где-то в наф- 
талине на нашей квартире на Сергиевской и до- 
стать ее было невозможно. На мне был некий 
приблизительно матросский костюм. 



— А фуражка? Снова ужас охватывает ме- 
ня. — Так ехать нельзя. Беги вниз и узнай, не 
уехал ли шофер, и если нет — то поезжай не- 
медленно в ближайший магазин купить матрос- 
скую фуражку. 

Лечу вниз. Шофер уже собирался уезжать в 
гараж, прошу его подождать, разыскиваю Ма- 
йеггклзеПе (гувернантку) и минуту спустя мы 
несемся по направлению к Каменноостровско- 
му... Поспеем ли? Переживаю невыносимое вол- 
нение и вот подъезжаем к шляпному магазину. 
Хозяин уже запирал дверь, но, увидев неожи- 
данных клиентов на машине, любезно ее откры- 
вает. МайеггклзеПе не может удержаться от же- 
лания разболтать причину такой спешки. Три 
минуты спустя я выхожу в фуражке с георгиев- 
ской ленточкой «Штандарт». Волнение не ос- 
лабевает, но теперь я счастлив, мечта сбывает- 
ся, судьба улыбнулась мне! 

В эту ночь я впервые узнал, что такое бес- 
сонница. Впервые белая петербургская ночь ме- 
шала мне спать. Заснул я, когда уже светало, но 
проснулся бодрым, с твердой уверенностью, что 
день будет счастливым. Да и какой же был 
день : ласкающее солнце последних майских 
дней на огромном, светлом, праздничном петер- 
бургском небе... 

Незадолго до девяти автомобиль был подан. 
Ввиду военного времени, отец был не в гофмей- 
стерском расшитом золотом мундире, а в белом 
виц-мундире, с орденской лентой через плечо. В 
открытой машине мы ехали по Каменноостров- 
скому, по Троицкому мосту пересекли Неву и 
подъехали к пристани на Английской набереж- 
ной. Рядом с пристанью я увидал группу мини- 
стров человек в 10-12, в орденах и отличиях, и 
впереди, в роли хозяина, адмирала Григоровича. 



Когда мы вышли из машины, адмирал с любо- 
пытством посмотрел на меня. Отец поздоровал- 
ся с ним и добавил : « Ничего, если мой млад- 
ший побудет с нами? » Григорович мне привет- 
ливо улыбнулся и ответил : « Он нам не поме- 
шает ». 

Мне запомнилась одна странная подробность: 
оттого ли что торжественный спуск « Измаила » 
был несколько импровизирован, потому ли что 
во время войны церемониймейстерская часть не- 
сколько хромала, но « штатские » министры ока- 
зались в неодинаковых формах. Большинство, 
в том числе и имевшие придворное звание, были 
в виц-мундирах, тогда как двое или трое, напри- 
мер, обер-прокурор Синода Саблер, были в при- 
дворных мундирах. Председатель Совета Ми- 
нистров И. Л. Горемыкин отсутствовал. Не пом- 
ню я и военного мундира Сухомлинова (неделю 
спустя он был сменен). Мне были знакомы толь- 
ко министр финансов П. Л. Барк, я был дружен 
с его сыном, и государственный контролер Хари- 
тонов. 

Мой отец приехал последним, и вся мини- 
стерская группа тотчас же перешла на катер 
морского министра и разместилась в довольно 
поместительной рубке. Отец озабоченно рас- 
спрашивал о положении дел, я собрался было 
слушать, но он, вспомнив обо мне, внушительно 
сказал : « Это не для тебя, пойди на палубу » . 
Таким путем была устранена опасность « разгла- 
шения государственной тайны », но, не скрою, я 
был несколько разочарован. Покинул я этот 
импровизированный совет не один, со мной под- 
нялся обер-прокурор Синода Саблер и, как бы 
утешая меня, сказал : « Ничего, я буду объяс- 
нять тебе то, что мы увидим с парохода ». 

Мне было на что посмотреть и чему поучить- 
ся. В первый и последний раз в жизни я нахо- 
дился на корабле российского Императорского 
флота. Негромко раздалась команда и быстро, с 
точностью механизма, без лишнего жеста кого- 
либо из команды, катер отвалил от пристани и 
пошел вниз по широкой в этом месте Неве. В 
состоянии глубокого волнения я « пил » глаза- 
ми раскрывавшуюся передо мной и все время 
менявшуюся панораму величия Невы, тогда как 
милейший В. К. Саблер посвящал меня в про- 
шлое города Петра. И вот, наконец, в глубине 
верфей показались огромные, окруженные ле- 
сами массы двух строящихся « дредноутов » , 
« Измаила » и « Кинбурна ». 

Пока наш катер подходил к пристани, я мог 
хорошо рассмотреть открывавшуюся мне карти- 
ну. В центре, на стапеле, колоссальный « Изма- 
ил », уже готовый к спуску. Между Невой и вер- 
фью — асфальтированный мол. Справа, за ка- 
натной оградой, тесно скученная толпа пригла- 
шенных человек в двести. Немало дам, затем, 
трудно определимые штатские, среди которых, 
как я узнал впоследствии, члены Государствен- 
ного Совета и Думы. В центре, на очищенном от 



приглашенных пространстве, небольшая груп- 
па союзных послов. Запомнилась «сверх-британ- 
ская » фигура сэра Джорджа Бьюкенена, не по- 
британски оживленно разговаривавшего с фран- 
цузским послом Морисом Палеологом. Все они в 
штатском. Налево — ■ Царский павильон, куда 
направилось правительство. Я следовал за от- 
цом. Адмирал Григорович остался у пристани, 
чтобы встретить Государя. Там же стоял почет- 
ный караул из гардемарин Морского корпуса... 
Кто мог подумать тогда, что 54 года спустя пер- 
вый человек, которому я прочту эти строки, бу- 
дет один из этих гардемарин, — А. А. Геринг? 

Попав в Царский павильон, я только тут со- 
образил, как мне невероятно повезло : позвони 
отец Григоровичу на десять минут раньше, я 
находился бы теперь с пригласительным биле- 
том в густой толпе и если даже из-за моего ма- 
лого роста, из человеколюбия, меня пропусти- 
ли бы в первые ряды, мне суждено было бы все 
видеть издали и не быть там, где был Госу- 
дарь. 

На что похож был Царский павильон? Отча- 
сти на музыкальный киоск, которыми еще не- 
давно были украшены скверы и площади Пари- 
жа, только к нему была сделана большая при- 
стройка, в которой на столе виднелась большая 
модель « Измаила » в законченном виде, вызвав- 
шая у меня невыразимый восторг. 

Ожидать Государя пришлось недолго. Но еще 
до его приезда отец начал мне что-то говорить, 
а я был так поглощен всем виденным, что ни- 
чего не запомнил, и только потом в ужасе по- 
думал, что это могло быть чем-то важным. С 
большим усилием, по отдельным словам, я вос- 
становил сказанное : « Хотя Государь наверное 
не обратит на тебя внимания, но если бы он 
спросил что-нибудь, то отвечай — так точно, Ва- 
ше Императорское Величество, или никак нет, 
Ваше Императорское Величество, а не просто — 
да и нет... » 

Наконец большой катер Государя подошел к 
пристани и раздалось громкое «ура». Государь 
вышел на берег, принял рапорт и неторопливой, 
мягкой походкой пошел здороваться с союзны- 
ми послами, после чего повернул налево к Цар- 
скому павильону, медленно поднялся по трапу и 
также без спешки стал здороваться с министра- 
ми. Я стоял рядом с отцом, когда Государь, оста- 
новившись, пожал ему руку. Их глаза встрети- 
лись. Мне ярко запомнилось приветливое лицо 
Государя, а особенно его исполненные почти 
бесстрастным спокойствием глаза. Негромким, 
ровным голосом он сказал моему отцу : « Да, се- 
годня погода, действительно, царская! » Фраза 
быть может и банальная, но с этим простым и 
благожелательным пожатием руки « высокие 
фразы » были бы неуместны. Затем, обойдя 
всех, он в сопровождении какого-то адмирала 
подошел к столу, на котором стояла модель 
« Измаила », и стал слушать даваемые ему объ- 



яснения. Признаюсь, что у меня под влиянием 
естественного мальчишеского любопытства бы- 
ло желание подойти близко и послушать. Я да- 
же сделал несколько шагов, как вдруг некое 
« чистое чувство » подсказало мне, что этого де- 
лать нельзя, что это неприлично, и я поспешил 
ретироваться, в то время как адмирал продол- 
жал давать свои объяснения. 

Выслушав объяснения, Государь стал лицом 
к великану-крейсеру. Наступило мгновение то- 
мительного молчания, подпорки были сняты, и 
под звуки « Боже, Царя Храни » корабль сдви- 



нулся с места и стал спускаться на воду, остав- 
ляя за собой полосу дыма от загоревшихся от 
трения деревянных опор. Сойдя со стапеля, 
« Измаил » величественно и довольно быстро 
прошел сравнительно большое расстояние, за- 
медлил ход и остановился. Снова раздалось гро- 
мовое « ура ». 

Почти сейчас же Государь оставил павильон 
и отбыл на своем катере. Ощущение огромной 
пережитой радости не оставляло меня целый 
день... 

К. А. Кривошеий 



Страницы истории 



Живя уже заграницей, мне неоднократно 
приходилось встречать в морской литературе об 
Императорском флоте такие эпитеты: белые, 
черные и серые гардемарины, вольнопределяю- 
щиеся и охотники флота, юнкера флота, пра- 
порщики флота, прапорщики по Адмиралтейст- 
ву, мичмана военного времени берегового соста- 
ва, а в советской литературе — Нахимовцы и 
Ушаковцы. 

Постараюсь возможно ясней разобраться в 
этом « лесу » чинов и эпитетов. 

После русско-японской войны судостроите- 
льная программа российского Императорского 
флота настолько увеличилась, что Морской 
корпус уже не мог вместить достаточно « бе- 
лых » гардемарин (по цвету погон) для попол- 
нения состава офицеров флота. Уже в 1911 го- 
ду начальник морского Генерального штаба 
контр-адмирал светлейший князь А. А. Ливен, 
при участии морского министра адмирала Гри- 
горовича и Главного Командира Кронштадско- 
го порта адмирала Вирен, созвал комиссию, в 
которую вошли несколько штаб-офицеров, и со- 
стоялся целый ряд совещаний о создании как 
бы помощи единственным морским училищам 
в России — Морскому корпусу и Морскому ин- 
женерному училищу. Комиссия выработала 
следующие проекты-. 

1 — Увеличить вдвое число кадет, поступа- 
ющих в младшую роту Морского корпуса; 

2 — Перевод кадетских рот в Севастополь; 

3 — Переименование Морского корпуса в 
Морское училище; 

4 — Учредить параллельные Морскому учи- 
лищу гардемаринские роты путем открытия но- 
вого морского учебного заведения, присвоив ему 
название « Параллельные гардемаринские клас- 
сы Морского училища», впоследствии О. Г. К. 

Государь Император Николай Александро- 
вич утвердил все эти рекомендованные комис- 
сией проекты. 



ОТДЕЛЬНЫЕ ГАРДЕМАРИНСКИЕ КЛАССЫ, 

(« Черные » Гардемарины). 

Так были переименованы « Параллельные 
гардемаринские классы Морского училища » 
из-за громоздкости названия. Они возникли в 

1913 году, имели программу гардемарин корпу- 
са и особенностью их было то, что офицеры- 
воспитатели и часть преподавателей должны 
были быть из плавающего состава флота, кото- 
рые по производстве их воспитанников с ними 
вместе возвращались на флот. Занятия должны 
были продолжаться 32 месяца, включая два 
плавания, но не в Финском заливе, а заграни- 
цей, каждое по 6 месяцев. 

Осенью 1913 года, по конкурсному экзамену 
(экзаменаторы Морского корпуса) была набрана 
рота юнкеров флота, которая после двух недель 
строевых занятий была отправлена на крейсе- 
ре « Олег » в заграничное плавание. 

По возвращении весной 1914 года, после 
практических экзаменов, они были помещены 
для занятий в Крюковских казармах (где поме- 
щался 2-й батальон 2-го Балтийского флотского 
экипажа) и переменованы в гардемарины. Фор- 
ма была та же, что и у гардемарин Морского 
корпуса, но погоны были черные, откуда и про- 
звание « черные гардемарины ». 

Начальником был капитан 1 ранга Сергей 
Иванович Фролов, — командир лин. кр. « Кин- 
бурн ». В 1915 году он был произведен в контр- 
адмиралы. 

Позднее классы были переведены в совер- 
шенно перестроенное здание 2-го Балтийского 
флотского экипажа на Васильевском Острове; 
там были отделаны великолепные минные, ар- 
тиллерийские и девиационные кабинеты, от- 
личные классы и спальни, чудный зал и грома- 
дная столовая. Второй прием состоялся осенью 

1914 года; из-за войны вступительные экзамены 
были отменены и был только медицинский ос- 



мотр. Число вакансий равнялось 120. В 1915 го- 
ду плавание вследствие войны было на Дальнем 
Востоке: ходили на Камчатку, в Охотское море, 
плавали на Амурской флотилии и были в Япо- 
нии. Гардемарины инженер-механики плавали 
на транспорте « Ксения » и ходили только в 
Японию. Инженер-механики были произведены 
в офицеры 30 июля 1916 года. Адмирал Фролов 
не пожелал выпустить своих гардемарин уско- 
ренным выпуском, и они прошли полный курс 
и плавание и были произведены 25 марта 1917 
года, со старшинством с 30 июля 1916 года. 

ГАРДЕМАРИНЫ ФЛОТА 

До лета 1915 года, при 2-м Балтийском фло- 
тском экипаже существовала рота юнкеров и 
вольноопределяющихся флота. Юнкерами мог- 
ли быть лишь имеющие дипломы высших учеб- 
ных заведений, — университета, техникума 
и т. д. 

Вольноопределяющимся таких дипломов не 
требовалось. 

Юнкера флота производились в мичмана по- 
сле того, как выдерживали выпускной экзамен 
при Морском корпусе. Вольноопределяющиеся 
производились в прапорщики флота. 

Летом 1915 года эта рота была переименована 
в роту гардемарин флота; юнкера стали гарде- 
маринами флота. 

Вольноопределяющиеся и охотники флота 
были выделены в роту вольноопределяющихся 
и охотников флота. 

Занятия гардемарин флота продолжались не 
менее одного года с минимальным плаванием в 
3 месяца на судах флота. Занятия, будь то в 
экипаже или на кораблях, происходили без 
педагогического руководства; на кораблях иног- 
да помогали судовые офицеры. Экзамены сдава- 
лись при Морском корпусе или при Морском 
инженерном училище. Форма была как в Мор- 
ском корпусе, но шинели — темно-серого ма- 
тросского сукна, на черных погонах «Б. Ф. » и 
золотой якорь, галуны и шнур вольноопределя- 
ющегося. Это и были по прозвищу — « серые 
гардемарины ». 

Весной 1916 года часть гардемарин флота 
была отправлена во Владивосток и совершила 
плавание на судах отряда Особого Назначения 
(контр-адмирала Бестужева-Рюмина). По воз- 
кращении гардемарины были определены на 
Курсы гардемарин флота, а рота гардемарин 
флота была расформирована. 



КУРСЫ ГАРДЕМАРИН ФЛОТА (1916 г.) 

Они помещались в Новом Адмиралтействе и 
туда были собраны все гардемарины флота («се- 
рые»). Начальником Курсов был флота генерал- 
майор П. Н. Вагнер. Было три отдела: морской, 
механический и кораблестроительный, а позже 
и географический. 

Занятия и лекции, как и в Морском корпусе, 
происходили регулярно составом преподавате- 
лей Морского корпуса. По окончании экзаме- 
нов производились в мичманы действительной 
службы 

1-Я ШКОЛА ПРАПОРЩИКОВ ФЛОТА 

Весной 1916 г. в эту школу были зачислены 
все окончившие Мореходные училища дальне- 
го плавания. Курс был шестимесячный : первые 
полтора месяца — в Ораниенбауме, при Мор- 
ской учебной команде, проходили строевые за- 
нятия, после чего все были расписаны по судам 
Учебно-артиллерийского и Учебно-минного от- 
рядов. 

Осенью, в Дерябинских казармах (в Петро- 
граде) получили обмундирование и там же Вы- 
сочайшим приказом были произведены в чин 
прапорщика. Это был единственный выпуск, и 
школа закрылась. 

ШКОЛА ПРАПОРЩИКОВ 
ПО АДМИРАЛТЕЙСТВУ 

Она была организована в июле 1916 года, 
тоже в Ораниенбауме. Для поступления требо- 
валось среднее образование. Первый выпуск со- 
стоялся около 1 октября 1916 г., второй — 28 
февраля 1917 г. В феврале 1917 г. в Новом Ад- 
миралтействе была сформирована Учебно-под- 
готовительная полурота, кадр для третьего вы- 
пуска. Но этот кадр был переведен в помещение 
Дворцовой охраны в Новом Петергофе. Позднее 
эта школа была переименована в Школу мич- 
манов берегового состава, а юнкера — в гарде- 
марин военного времени. После выпуска 29 мая 
1917 года был еще один выпуск в сентябре 1917 
года. 

При Керенском прапорщики флота (единст- 
венного выпуска осенью 1916 года) были пере- 
именованы в мичманы военного времени, а в 
1920 году, в Севастополе, в офицеры Корпуса 
Корабельных Офицеров, — К. К. О. 

Сообщил Г. М. фон-Гельмерсен 



— 37 



Старинные Русские корабли 



Занимался ли кто-нибудь из моряков в эми- 
грации следующим, очень интересным вопро- 
сом, ответа на который я не нашел ни в рус- 
ской, ни в советской литературе. Не нашел я 
его даже у блестящего знатока русской морской 
истории профессора В. В. Мавродина: какими 
были и как точно выглядели русские суда сред- 
него периода средних веков (конечно, не кочи, 
шитики, досчанники или ладьи, а крупные мор- 
ские суда)? 

Такоьые, конечно, были и получили свое да- 
льнейшее развитие, чему доказательством мо- 
жет служить договор Богдана Хмельницкого с 
Турцией о статусе « плавания украинских ком- 
мерческих судов по Черному морю », факт, ко- 
торый в широких кругах (даже в России), ос- 
тавался неизвестным даже в научной русской 
литературе. 

Исходя из того, что в случае « западных ко- 
раблей :> ответ на многие вопросы о их форме, 
видах такелажа и т. п. был дан во многом искус- 
ствоведами, при изучении художественных па- 
мятников (миниатюры, фрески, гравюры) и ис- 
торическими документами (печати и древние 
морские карты), я обратился к художествен- 
ным памятникам древней Руси. 

Просмотрев обширную имеющуюся у меня 
литературу об искусстве древней Руси и прило- 
женную к ней документацию в хорошую сотню 
икон, миниатюр и др., я могу сказать, что из 
примеров середины ХУ1-го века особенного вни- 
мания заслуживают миниатюры « Егорьевского 
сборника », а именно листы с « Чудесами Архан- 
гела Михаила » — « Осада Цариграда » и « Чудо 
с Ионой». Однако корабли, представленные на 
этих миниатюрах, не русские. Художнику не- 
сомненно послужили образцами западные ше- 
девры, что видно из сравнения представленных 
судов с кораблями в « Хронике Франции » Жа- 
на Фуке (1480 г.), « Жития Святой Магдалины » 
Иоганна Жоффра (1503 г.) или знаменитой 
« Оцеания Классис ». Рисунки отличаются точ- 
нейшей вырисовкой корабельных деталей, 
включая стоячий и бегучий такелаж и т. п... Та- 
ким образом, представленные в « Егорьевском 
Сборнике » суда западные, а не русские. 

Значительно большего интереса заслужи- 
вает икона « Никола с житием » (вторая поло- 
вина XIV века) из северного села Каргач. На 
этой иконе представлено гребное судно, притом 
« русское ». Вряд .ли в северно-русское село в 
XIV веке могла бы попасть рукопись запада с 
ее миниатюрами и рисунками. Сама форма суд- 
на ясно показывает, что художнику подобный 
тип был хорошо известен, на это указывают 



прежде всего обмеры (длина, высота от ватер- 
линии до планширя и соотношение длины к вы- 
соте от предполагаемого киля до планширя и 
предполагаемой ширине), ахтерштевень и фор- 
дерштевень нарисованы правильно, причем 
фордерштевень украшен звериной головой, ве- 
сьма пропорциональной. Правильно дана обши- 
вка « в набор », что характерно для северных су- 
дов. Это видно из рисунка ее « поясов ». Таким 
образом, форма и вид русского гребного судна 
XIV века нам становятся документально изве- 
стными. 

Но самым интересным, во всех отношениях, 
кораблем является корабль, созданный в 1408 
году гениальным Рублевым в Успенском соборе 
города Владимира, на находящейся над аркой 
центрального нефа храма фреске « Море отдает 
своих мертвецов ». Отклоним дар прозорливо- 
сти этого гения, но, зная из биографий этого 
«чернеца», что Рублев никогда Руси не покидал, 
задумаемся над вопросом : как мог возникнуть 
этот корабль, все в котором, от формы корпуса 
до рангоута, такелажа и парусности включи- 
тельно, соответствует всем приемам и требова- 
ниям тогдашней « Архитектура Навалис »? 

Рублев, рисовавший несомненно « с нату- 
ры », знал хорошо « построенный » им во Влади- 
мире корабль, притом корабль чисто морской 
или, по меньшей мере, предназначенный для та- 
ких рек как Волга. Живи Рублев лет на двести 
раньше, можно было бы предположить, что он 
плавал на « нефах » Людовика Святого или, по 
крайней мере, видел эти суда в тогда существо- 
вавшем порту Эг Морт, на юге Франции. Но на 
нефах XIII века (см. труды проф. Жаля) хотя 
и были « латинские паруса », но фок-мачта не 
была так сильно наклонена к носу. Это появи- 
лось много позднее и то — на Средиземном мо- 
ре. 

Может быть, Рублев нарисовал корабль, 
описанный ему Феофаном Греком, но тот мог 
дать ТОЛЬКО корабль своей родины — Визан- 
тии. Тогда корабль Рублева представляет един- 
ственное в мире изображение корабля Визан- 
тии последнего периода, и мнение западных ис- 
ториков о том, что « не существует ни одного 
изображения этих кораблей » сводится на нет. 

Корабль Рублева несомненно « корабль сре- 
диземноморский ». Но, сильно наклоненная к 
носу фок-мачта (ее можно до сих пор встретить 
на некоторых мелких судах этого района) заим- 
ствована у арабов (сравним старинную « дау » 
Персидского залива). Нельзя утверждать, что 
и персы заимствовали этот тип большого кораб- 
ля для своего плавания по Каспийскому морю. 



Несомненно, что и русские этот тип приняли и 
для себя. Русская торговля с Персией и Кавка- 
зом, Еопреки распространенному даже среди 
русских мнению, не прекращалась во время та- 
тарского ига и шла по Волге через Золотую Ор- 
ДУ- 

Возможно, однако, что Феофан Грек не то- 
лько описал корабль для иконы. Может быть он 
и показал новгородцам свой византийский ко- 
рабль, который новгородцы и их кораблестрои- 
тели, обладая громадным опытом постройки су- 
дов для плавания по Балтике и Северному мо- 
рю, несомненно усовершенствовали, приспосо- 
бив для плавания в суровых северных водах. 
Не представляет ли ют «парадиз», то-есть «рай» 
Рублевского корабля именно тот самый « чер- 
дак » новгородских судов, о котором повествует 
нам проф. В. В. Мавродин? Норманы для своих 



плаваний по северной Атлантике, конечно, не 
пользовались дракарами, а плавали на судах 
другого, более крупного типа, — прототипе се- 
верных « ког » . 

Конечно, и « богатый гость Садко » не ходил 
по морям на стругах и ладьях. Не на таком ли 
корабле ходил Садко, который оставил нам Ру- 
блев? 

Разрешить этот вопрос окончательно долж- 
ны искусствоведы, историки и русские кораб- 
лестроители. Заграницей, среди русских, они, 
конечно, есть, и им он ставится на разрешение. 
Наша задача опровергнуть высказывания за- 
падников, что Россия моря не знала. Она его 
знала и. во многом, России принадлежит в этой 
области преимущество. 

Олег Обух 



«ЗОУСОУРЕ Р1.01МСЕА1МТЕ РУ55Е» 



Так прозвал в « Шз1о1ге зоиз-тагте йез пот- 
тез » известный специалист подводных дерзно- 
вений человека т еап А1Ъег1; Гоёх изобретенную 
в 1877 году в Одессе русским инженером Сте- 
паном Држевецким подводную лодку. Собствен- 
но говоря, своей формой она больше напомина- 
ла черепаху. Длиной в 4 метра, она была изну- 
три полностью изолирована, то есть непромока- 
ема. Корпус был из толстой жести. На нем воз- 
вышался небольшой застекленный купол, в ко- 
тором свободно помещалась голова пилота. По 
левой и правой сторонам купола были прикре- 
плены кожаные рукава для рук подводника, за- 
канчивавшиеся непромокаемыми перчатками. 
Всунув правую или левую руку в кожаный ру- 
кав с перчаткой, пилот изнутри лодки манипу- 
лировал миной, которая была помещена снару- 
жи лодки, в носу, и прикрыта щитом. Мина эта 
была снабжена резиновыми присосками, при по- 
мощи которых она прикреплялась ко дну не- 
приятельского корабля. 

Внутри лодки, в нижней трети корпуса по- 
мещался резервуар, который наполнялся во- 
дой для погружения. Вода из него выкачивалась 
для всплытия. В 1879 году Држевецкий усовер- 
шенствовал систему погружения и всплытия его 
подлодки : большой подвижной груз приводил- 
ся в движение при помощи винта, который в 
свою очередь приводил в движение зубчатую 
линейку и в зависимости от того, вперед или 
назад передвигался груз, подводная лодка по- 
гружалась или всплывала. 

В том же году было внесено еще одно усовер- 
шенствование : лодка была снабжена периско- 
пом, то есть оптической трубой с призмой абсо- 
лютного отражения, при помощи которой пилот 
мог управляться под водой и вести наблюдение. 



Первоначально подводная лодка Држевецкого 
была типа « росюзсарпе » , то есть гребной винт 
ее приводился в движение ногами, как на ве- 
лосипеде, но в 1879 году инженер Држевецкий 
усовершенствовал первоначальный тип лодки 
(1877 года), дав ей сначала новую систему погру- 
жения и всплытия и перископ, а затем заменив 
« ножную силу двигателя » электрическим мото- 
ром. 

Испытание этой модели 1879 года было про- 
изведено на Неве и прошло настолько удачно, 
что Морское ведомство заказало 52 лодки. Пред- 
полагалось, что нести их должны были броне- 
носцы на специальных рострах. С 1877 по 1884 
год лодки строились под руководством генера- 
ла Борескова. В 1896 году Држевецкий предста- 
вил Морскому ведомству планы подводной лод- 
ки « А^иаЫ^псТе», в 190 тонн водоизмещения. 

Интересно отметить, что французы прозвали 
лодку Држевецкого типа 1879 года « зоисоире 
р1оп^еап1е гиззе », а в 20-м веке соттапйап! 
Соиз1еаи, известный исследователь морских 
глубин, свою зоисоире р1оп§еап1:е « Ветзе » как 
бы скопировал с лодки Држевецкого, как по 
форме корпуса, так и принципу системы погру- 
жения и всплытия, то есть « Ветзе » наклоня- 
ется вперед и назад передвижением 75 кило- 
граммов ртути (вместо груза), помещающейся в 
двух наружных цилиндрах. Эта « Ветзе », ма- 
ленькая зоисоире р1оп§еап1е соттапйап! Соиз- 
!еаи, вступила в действие в 1959 году, мотор в 
2 сч, скорость 3-4 узла, район действий — 12 ки- 
лометров и глубина погружения до 300 метров. 
В ней помещается два человека, а у Држевецко- 
го — один человек. Но между « Бетзе » сот- 
тапйап!; Соиз1еаи и подводной лодкой Држевец- 
кого 77 лет разницы (1879 — 1956). 



Уроженец города Лиона Бёзкё СоиЬе!, сов- 
ременник Држевецкого, увлекся его идеями и 
построил копию подводной лодки зоисоире р1оп- 
§еап!е гиззе, но с экипажем в два человека, си- 
девшими друг к другу спиной и исполнявшими 
разные функции. В Тулоне он погрузился на 
26 метров глубины и пробыл под водой 8 часов 
без перерыва. Лодка легко управлялась, но не- 
смотря на столь успешное плавание в течение 
6 лет — с 1895 по 1901 год — не была принята 
французскими адмиралами, отнесшимися с пре- 
зрением к этой « игрушке » . 

Своей подводной лодкой с непромокаемым 
металлическим корпусом, с передвигающимся 
балластом, с оптической трубой — прототипом 
современного перископа и, наконец, электриче- 
ским двигателем, русский инженер Степан 
Држевецкий закончил 19-й век и открыл дорогу 



подводной лодке 20-го века. Этим он закончил 
упорные многовековые попытки человека по- 
строить подводный корабль, в котором он мог 
бы жить, наблюдать и эксплуатировать подвод- 
ный мир. 19-й век был веком интенсивных ис- 
каний : взамен деревянной подводной лодки, 
где движущей силой были руки человека, снаб- 
женные веслом, был изобретен винт, коленча- 
тый вал которого вращали несколько человек. 
Затем, в металлической лодке руки людей были 
заменены ногами, а им на смену пришли паро- 
вые и электрические двигатели. 

« ШзЫге зоиз-тагте йез поттез » 

^ап А1Ьег1 Гоёх 
« Н1з1о1ге топсНа1е с1и зоиз-тагт » 

1еагКГаедиез АпИег 
Г. фон Гельмерсен 



Хроника « Военной Были » 



КОРТИКИ И НАКИДКИ 

После свидания Государя Императора Ни- 
колая II с Императором Вильгельмом в Данциге, 
на котором мне довелось присутствовать, в долж- 
ности вахтенного офицера на нашем новом крей- 
сере « Варяг », конвоировавшем императорскую 
яхту « Штандарт », нам было объявлено, что в 
память этого данцигского свидания, нашим 
флотским офицерам даются, в дополнение к 
шинелям, черные морские накидки немецкого 
образца, германским же морским офицерам — 
наши кортики, которых они раньше не имели. 

из воспоминаний кап. 1 ранга А. В. Кованько 

ТОРЖЕСТВО ОТКРЫТИЯ ПАМЯТНИКА 

ИМПЕРАТОРУ ПЕТРУ ЕВЛИКОМУ 

В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ 

7 августа 1782 года... В этот исторический 
день, день открытия памятника Петру Первому, 
Сенатская площадь была запружена народом и 
войсками. 

Ближе других к памятнику выстроились 
полки лейб-гвардии Преображенский и Семе- 
новский... За щетиной штыков стояла артилле- 
рия... На миг все затихло, и тогда стали медлен- 
но опускаться скрывавшие памятник « засло- 
ны»... Загрохотал артиллерийский салют на 
площади, в крепости, в Адмиралтействе, с кора- 
блей, выстроившихся на Неве, и все увидели 
скалу, о которую, казалось, веками разбивались 



волны, и мощного всадника на мощном коне, без 
седла, без стремян. Лавровый венок украшал го- 
лову ЦАРЯ — СТРОИТЕЛЯ.... Конь и всадник 
словно парили, это впечатление как бы парящей 
в воздухе конной статуи создавала отечески 
простертая рука ПЕТРА... 

Барабаны ударили « в поход! ». Полки дви- 
нулись мимо НЕГО, склоняя знамена, отдавая 
честь, под несмолкаемое « ура » и салют воен- 
ных кораблей. 

В этот день, 7 августа 1782 года, народ дол- 
го не расходился с Сенатской площади. 

сообщил Г. фон-Гельмерсен 

ПОМИНОВЕНИЕ ПАВШИХ НА ПОЛЕ БРАНИ 
И НА МОРЕ 

С Петровских времен было заведено, в день 
29 августа ст. стиля совершать в Петропавлов- 
ском соборе поминовение павших на поле брани 
и на море. 

В 1772 году, в год Патрасского боя, когда рус- 
ская эскадра под командованием капитана 1 
ранга Коняева одержала победу над турецкой, 
на этом торжественном поминовении присут- 
ствовали Императрица Екатерина II, Цесаревич 
Павел и члены Адмиралтейств-Коллегий. Рота 
гардемарин доставила в крепость турецкие 
флаги и вымпелы, трофеи Чесмы, и члены Ад- 
миралтейств-Коллерии, флагмана и командиры, 
приняв эти трофеи, положили их у ног гробни- 
цы Петра. 



— 40 — 



Не все « чесменцы » были на этом торжестве, 
эскадра адмирала Григория Андреевича Свири- 
дова, под его личным командованием, блокиро- 
вала в это время Дарданеллы, но те из них, кто 
смог присутствовать, обращали на себя общее 
внимание прикрепленной к груди мундира но- 
венькой медалью со скромной, но многозначу- 
щей надписью « БЫЛ ». 

Звучно под сводами собора пронесся раска- 
тистый голос Архиепископа Платона : 

« Известно, что Держава наша со всех сто- 
рон окружена морями, да и соседями, которые 
над теми морями владычествовали! » 

« Россияне, по несчастью тогдашних времен, 
на сие взирали невнимательным оком!... » 

« И, когда мы таким образом дремали, недо- 
брожелатели не без удовольствия внутреннего 
взирали на сие и, чтобы не пробудились мы, 
крайне опасались... » 



« Петр начал созидать морские плавающие 
крепости и составил из них великий Российский 
флот... » 

« ...Восстань и насладись плодами трудов 
твоих!... » 

« Флот, тобою устроенный, уже не на море 
Балтийском, не на море Черном, не на океане 
Северном... Но где?... Он на море Медитерран- 
ском!... Во странах Востока... Во Архипелаге, 
близ стен Константинопольских!... » 

« В тех то есть местах, куда ты нередко око 
свое обращал и гордую намеревал смирить Пор- 
ту!... » 

« Но слыши!... Мы ТЕБЕ, как живому, веща- 
ем... СЛЫШИ! Флот твой во Архипелаге, близ 
берегов азийских Оттоманский флот до конца 
истребил!... » 

сообщил Г. фон-Гельмерсен 



Письма в Редакцию 



Генерал С. Андоленко хотел бы собрать и за- 
фиксировать все известные куплеты « Жура- 
вля » всех родов оружия. Убедительно просит, 
не откладывая дела в долгий ящик, писать ему 
по адресу : 

3. Апс1о1епко. 3, гие УШеЪо15-Магеш1 
94 — Утсеппез — (Ггапсе). 



Комиссия, составляющая « Памятку Слав- 
ной Школы », обращается ко всем бывшим 
юнкерам Николаевского кавалерийского учи- 
лища в Петербурге, Петрограде и, позже, в 
Югославии с просьбой сообщить ей сведения 
о себе и о знакомых бывших юнкерах : фами- 
лия, имя, отчество, год производства, в какой 
полк вышел и адрес. 

Сведения эти необходимо послать секрета- 
рю Общества бывших юнкеров Николаевско- 
го кавалерийского училища : 

Б. ^ЕЕТЕРОУ, 349 \У — 86 зЬее* 
Иеш Уогк, N. У. 10024 ИЗА 



В « ВОЕННОЙ БЫЛИ » недавно упоминался 
памятник, поставленный Россией на месте Чес- 
менского боя 1770 года. 

В прошедшем июне 1968 года я посетил эту 
бухту, но никакого памятника мне там обнару- 
жить не удалось, и даже гид, сопровождавший 



туристов, на заданный ему вопрос ответил, что 
такого памятника никогда и не существовало. 

Чесменский залив, находящийся в 75 килом, 
от Измира (Смирны), очень красив. Он откры- 
вается широким полукругом на запад и на го- 
ризонте виден остров Хиос, близ которого про- 
шла первая часть этого морского сражения. На 
берегу моря, вода которого дает все оттенки пре- 
красного синего цвета, расположено небольшое 
местечко Чесма, по-турецки — Чешме, то есть 
фонтан. У самого берега, среди домов виднеется 
небольшая крепостца, построенная из розового 
камня, которая, как гласит надпись, заложена 
была « в защиту от морских пиратов и Маль- 
тийских рыцарей ». Перед ней стоит крошечный 
турецкий памятник в виде обломка белой колон- 
ны, вышиной немного больше метра с довольно 
грубо намалеванным военным кораблем, датой 
1770 и краткой надписью по турецки. Впереди 
этой белой колонки поставлен выкрашенный в 
ярко-красный цвет орудийный снаряд, вероятно, 
времен первой мировой войны, мало способст- 
вующий украшению памятника. Наконец, на 
самом конце небольшой пристани лежит с пол- 
дюжины ржавых пушек, про которые мне ска- 
зали, что они — русские. На одной можно ра- 
зобрать латинские буквы, как часть слова, ко- 
торое может быть либо Олонец, либо Воронеж. 
Вполне возможно, что та или другия из этих 
пушек принадлежали брандерам, посланным 
зажечь турецкий флот. 

В. Б. 



ПО ПОВОДУ СТАТЬИ П. МАКОВОГО 
«МОРСКАЯ ФЛОТИЛИЯ ОТДЕЛЬНОГО 
КОРПУСА ПОГРАНИЧНОЙ СТРАЖИ» 

Названная статья была помещена в №96 
«ВОЕННОЙ БЫЛИ». Прежде всего прошу г. 
П. Макового принять от меня, как читателя 
журнала, искреннейшую благодарность за его 
благородную мысль спасти, хотя бы уже в по- 
следнюю минуту, от полнейшего забвения па- 
мять о многих и многих безвестных людях, ко- 
торые с большим самоотвержением, честно и 
упорно служили Родине и изо дня в день вноси- 
ли своей службой долю в строительство великой 
и славной нашей родины Российской империи. 

Позволю себе внести некоторое дополнение 
к этой прекрасной статье. Переформирование 
Корпуса и создание из него совершенно особой 
военной организации состоялось в конце про- 
шлого столетия. Весь корпус был разделен на 
округа, те, в свою очередь, на бригады и далее 
на отделы, отряды и посты (обычно унтер-офи- 
церские). Таким образом, организация 5-го ок- 
руга со штабом в Одессе закончилась образо- 
ванием в нем следующих бригад : Скулянская 
(21), Измаильская (22), Одесская (23), Крымская 
Его Величества (24), Особый Керченский отряд 
и Черноморская (25). 

У всех этих бригад, кроме Скулянской, ли- 
ния границы была водная, но Измаильская бри- 
гада занимала исключительное положение, бу- 
дучи единственной во всем Корпусе со сплош- 
ной речной границей. Правый ее фланг состав- 
лял Кагульский отряд на Пруте, между Кагу- 
лом и м. Леове. Оттуда, спускаясь по Пруту до 
Дуная, граница шла по нему до впадения его в 
Черное море у левофлангового отряда, Вилков- 
ского. Совершенная необходимость иметь связь 
по рекам и какую нибудь, хотя бы и скромную, 
защиту поставила на очередь вопрос об орга- 
низации речной связи. Вначале была организо- 
вана « гребная » флотилия. Каждый отряд 
(обычно 4 поста) получил от 2 до 4 « каюков », 
больших тяжелых лодок примерно на 6-8 сол- 
дат. Но уже в начале века стала создаваться и 
расти настоящая речная флотилия Измаиль- 
ской бригады. 

Первым, в 1902 году, был прислан катер «Со- 
кол », затем « Чайка », на которой последовал 
«Дунай». Команда их состояла из рулевого, ма- 



шиниста, вооруженных револьверами, и двух 
матросов со строевыми винтовками. Примерно в 
1906 году был прислан « Ястреб », с официаль- 
ным названием « крейсера ». Командовал им 
лейтенант Серебряков, из запаса, человек « в го- 
дах ». Команда состояла из семи человек. Одна- 
ко скоро « Ястреба » взяли в Новороссийск. По- 
явился крейсер такого же типа « Коршун », уже 
с двумя пушками Гочкиса, одной на носу и дру- 
гой на корме. Командовал им капитан Агищев. 
Крейсер этот базировался на Одессу, а на Ду- 
нае появился новенький быстроходный мотор- 
ный катер « Генерал-лейтенант Вестенрик ». 
Кому пришло в голову назвать его по фамилии 
Начальника 5 округа, я не знаю. Предполага- 
лось упразднить старую флотилию из паровых 
судов, а взамен дать пять моторных катеров 
(или крейсеров) исключительно для службы на 
Дунае. Все они должны были быть одного типа, 
и « Генерал-лейтенант Вестенрик » был первым, 
как бы пробным из этой серии. 

Н. Барановский 



Примечание : Я никогда не служил в Отдель- 
ном Корпусе Пограничной Стражи, но жил дол- 
гие годы в детстве на нашей границе и еще с 
тех пор усвоил то, что видел, и считаю себя обя- 
занным передать эти сведения потомкам. 

Н. Б. 



Поздравляю Вас и всех сотрудников «ВО- 
ЕННОЙ БЫЛИ » по Морскому Отделу, с днем 
6 ноября, Св. Павла Исповедника, праздником 
Колыбели нашего флота, а ныне, всего морско- 
го зарубежья, с искренним пожеланием здоро- 
вья и полного благополучия а журналу даль- 
нейшего процветания на долгие горы. 

А. Штром 

ОТ РЕДАКЦИИ 

В № 100 журнаал на стр. 48-й, по вине ре- 
дактора, вкралась ошибка, которую покорней- 
ше прошу исправить. 

Подпись под третьим письмом в Редакцию 
— А. Стацевич является Председателем Объе- 
динения Княжеконстантиновцев не в Нью-Йор- 
ке а в Сан-Франциско. 




ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ 



30) Е. С. Молло недавно посчастливилось 
приобрести палаш, некогда принадлежавший 
Генерал-Адмиралу Великому Князю Алексею 
Александровичу, а до него — Наследнику Цеса- 
ревичу Николаю Александровичу, с вензелем 
Великого Князя Алексея Александровича на 
эфесе и со следующими надписями на клинке : 
на одной стороне « ГОСУДАРЯ НАСЛЕДНИКА 
ЦЕСАРЕВИЧА НИКОЛАЯ АЛЕКСАНДРОВИ- 
ЧА 1859-1864 », а на другой — « ГОСУДАРЯ ВЕ- 



ЛИКОГО КНЯЗЯ АЛЕКСЕЯ АЛЕКСАНДРО- 
ВИЧА 1862-1863». 

Е. Молло будет весьма благодарен за сообще- 
ние о значении вышеуказанных дат. Почему па- 
лаш принадлежал Наследнику Цесаревичу Ни- 
колаю Александровичу с 1859 года, почему он 
передан был Великому Князю Алексею Алек- 
сандровичу в 1862 году и кому его передал 
Алексей Александрович в 1863 году? 

Е. Молло 




— 43 — 



О бронепоездах Добровольческой армии 



(Продолжение) 



Глава семнадцатая 



В начале сентября 1919 года перешли в ре- 
шительное наступление войска правого фланга 
Добровольческой армии. Таким образом, на этом 
фланге только через два с лишним месяца нача- 
лось выполнение так называемой « Московской 
директивы » Главнокомандующего вооруженны- 
ми силами Юга России генерала Деникина от 20 
июня 1919 года. Директива указывала конечную 
цель — захват « Сердца России » — Москвы. 
Кратчайший путь к этой цели пролегал от пра- 
вого фланга Добровольческой армии по напра- 
влению Харьков — Курск — Орел — Москва. В 
течение продолжавшихся два месяца боев мест- 
ного значения нашим войскам удалось продви- 
нуться в этом направлении, вдоль железной до- 
роги Белгород — Курск, только примерно на 50 
верст, до района узловой станции Ржава. Точ- 
ные данные по месяцам этого периода отсутству- 
ют, но считается, что за 4 летних месяца 1919 г. 
численность войск Добровольческой армии уве- 
личилась почти вдвое. Однако в то же время 
усилились и красные, как в смысле численнос- 
ти, так и в смысле вооружения. В частности, по- 
явилось много усовершенствований на вновь по- 
строенных советских бронепоездах, с которыми 
-фишлось бороться бронепоездам Добровольче- 
ской армии. 

В районе узловой станции Ржава, на линии 
Белгород — Курск, находились к началу сен- 
тября легкие бронепоезда « Офицер » и « Гене- 
рал Корнилов » и тяжелый бронепоезд « Иоанн 
Калита », входившие в состав 2-го бронепоезд- 
ного дивизиона, а также легкий бронепоезд 
« Слава Офицеру ». На рассвете 1 сентября бро- 
непоезд « Офицер » подошел в сопровождении 
вспомогательного поезда к разъезду Сараевка, 
севернее станции Ржава, и остановился для по- 
чинки железнодорожного пути, который был 
взорван красными во многих местах. Вскоре со 
стороны противника стали стрелять по броне- 
поезду две гаубичные и одна легкая батареи, 
стоявшие укрыто в 2 верстах от разъезда Сара- 
евка. Затем подошел советский бронепоезд « Ис- 
требитель », вооруженный 42-линейным оруди- 
ем, и открыл огонь, остановившись в ближай- 
шей посадке, то есть на участке железнодорож- 
ного пути, обсаженном небольшими деревьями 
или кустами. Под защитой утреннего тумана 
бронепоезд « Офицер » продолжал прикрывать 
работы по исправлению пути, не отвечая на об- 
стрел противника. Но когда туман внезапно рас- 
сеялся, неприятельский огонь стал более точ- 



ным, Разрывом тяжелого снаряда был убит 
офицер-механик бронепоезда подпоручик Кар- 
нович и тяжело ранен другой офицер. Броне- 
поезд « Офицер » был вынужден отойти от ра- 
зъезда Сараевка на укрытую позицию. Около 
полудня началось наступление нашей пехоты, 
задержавшееся из-за несвоевременного прибы- 
тия танков. Бронепоезда « Офицер » и « Слава 
Офицеру » заняли тогда разъезд Сараевка, по- 
чинили железнодорожный путь, оттеснили бро- 
непоезда красных и подошли к станции Солн- 
цево, в 20 верстах к северу от станции Ржава. 
Однако здесь бронепоезд « Офицер » попал под 
перекрестный огонь неприятельской артилле- 
рии. Гаубичными снарядами был перебит путь, 
как впереди, так и позади бронепоезда. Он не 
мог больше маневрировать, оставаясь на участ- 
ке в 100 сажен. Несмотря на частый неприятель- 
ский огонь, команда вспомогательного поезда ис- 
правила путь через 15 минут. Бронепоезд «Офи- 
цер » получил возможность отойти под прикры- 
тие ближайшей посадки. Около 5 часов дня бро- 
непоезда « Офицер » и « Слава Офицеру » ата- 
ковали станцию Солнцево, занятую двумя со- 
ветскими бронепоездами. Один из них был во- 
оружен 6-дюймовым орудием. Несмотря на это, 
неприятельские бронепоезда были оттеснены. 
Наши бронепоезда преследовали их вплоть до 
участка, где железнодорожный путь оказался 
взорванным во многих местах. 

6 сентября наши бронепоезда, входившие в 
состав 2-го бронепоездного дивизиона, получили 
задание содействовать наступлению частей Кор- 
ниловской дивизии на Курск. Действиями бро- 
непоездов руководил старший в чине коман- 
дир тяжелого бронепоезда « Иоанн Калита » 
полковник Зеленецкий. Наступление наших 
войск началось из района станции Солнце- 
во. Ближайшая станция Полевая, в 25 вер- 
стах к югу от Курска, была занята без боя. 
Красные занимали позицию к югу от реки 
Сейм. Их бронепоезда стояли примерно в 3 
верстах впереди этой позиции. Двигавшиеся 
впереди наших пехотных частей бронепоезда 
« Генерал Корнилов » и « Иоанн Калита » всту- 
пили в бой с неприятельскими бронепоездами, 
между тем как бронепоезду « Офицер » было 
поручено охранять железнодорожную линию 
между станциями Солнцево и Полевая. Коман- 
дир бронепоезда « Иоанн Калита » полковник 
Зеленецкий отправился с телефонистами на на- 
блюдательный пункт. Вместе с ним был также 



штабс-капитан Амасийский, который руководил 
в этот день стрельбой бронепоезда. Три боевые 
площадки с тяжелыми орудиями бронепоезда 
« Иоанн Калита » не были расцеплены, как при 
обыкновенном выезде на позицию. Обычно это 
делалось для того, чтобы все тяжелые орудия 
могли стрелять с некоторого расстояния друг от 
друга. Но обстановка начала боя требовала и от 
тяжелого бронепоезда большей подвижности. 
Зато при сцепленном боевом составе могло стре- 
лять вперед только одно головное 5-дюймовое 
английское орудие. Рассматривая в подзорную 
трубу Цейсса посадки, среди которых должны 
были находиться неприятельские бронепоезда, 
штабс-капитан Амасийский заметил товарный 
вагон красноватого цвета, по-видимому, прице- 
пленный к боевому составу одного из советских 
бронепоездов. Он передал на бронепоезд « Ио- 
анн Калита » указания для начала пристрелки 
этой цели. После второго выстрела головного 
5-дюймового орудия наш снаряд попал прямо в 
замеченный товарный вагон. Произошел очень 
сильный взрыв. По полученным позднее све- 
дениям, в вагоне был груз пироксилина, пред- 
назначенного для разрушения пути и моста че- 
рез реку Сейм. Передавали, что взрывом был 
убит командир одного из советских броне- 
поездов. Под впечатлением взрыва два неприя- 
тельских бронепоезда поспешно отошли к реке 
Сейм и не успели уничтожить по пути железно- 
дорожный мостик через ручей перед позицией 
красных. Бронепоезд « Иоанн Калита » передви- 
нулся к концу посадки и с этой позиции обстре- 
ливал бронепоезда и окопы красных. Затем, под 
прикрытием огня бронепоезда « Иоанн Калита » 
легкий бронепоезд « Генерал Корнилов » выдви- 
нулся вперед и прошел по мостику через ручей. 
Остановившись на уровне окопов красных, бро- 
непоезд «Генерал Корнилов» открыл по ним про- 
дольный огонь из орудий картечью и из пуле- 
метов. Как только эта стрельба прервалась на 
короткое время, красные стали выскакивать из 
окопов в нашу сторону без винтовок для сдачи 
в плен. Другие убегали по окопам в стороны от 
железной дороги. Так повторилось несколько 
раз. С наблюдательного пункта бронепоезда 
« Иоанн Калита » был вызван небольшой отряд 
из состава команды с двумя ручными пулеме- 
тами Льюиса для встречи и охраны сдающихся 
в плен. Около 600 пленных были переданы ча- 
стям Корниловской дивизии. Наши бронепоез- 
да оставались в таком положении до подхода 
нашей пехоты. Подошедшие части Корнилов- 
ской дивизии заняли оставленную красными 
позицию. Подошел также бронепоезд « Офи- 
цер », ранее охранявший тыл. Наступила темно- 
та. 

Около 23 часов 6 сентября, после совещания 
начальников, командовавший бронепоездным 
дивизионом полковник Зеленецкий решил про- 
извести ночное нападение на станцию Курск. На 



южном берегу реки Сейм у начала моста было 
оставленно охранение от Корниловского полка 
с танком. Большой мост через реку Сейм ока- 
зался почти неповрежденным. Взорванный 
красными один стык рельсов на мосту был бы- 
стро исправлен и подкреплен, и три наших бро- 
непоезда благополучно перешли на северный 
берег реки Сейм. По левой колее железной до- 
роги двинулся дальше бронепоезд « Офицер » и 
за ним бронепоезд « Иоанн Калита »; по правой 
колее пошел бронепоезд «Генерал Корнилов». 
Боевой частью бронепоезда « Офицер » коман- 
довал в этот день штабс-капитан Симмот, а бое- 
вой частью бронепоезда « Генерал Корнилов » — 
штабс-капитан Заздравный. За бронепоездами 
следовали два вспомогательных поезда. Перед 
легкими бронепоездами шла пешая разведка, 
которой руководил лично полковник Зеленец- 
кий. Движение происходило без огней и в ти- 
шине, насколько это было технически возмож- 
но. Подойдя ко входному семафору станции 
Курск, пешая разведка увидела два бронепоезда 
красных, но сама не была ими замечена. Развед- 
чики были настолько близко к неприятелю, что 
могли слышать среди ночной тишины спор у 
красных. Одни хотели выехать вперед, а дру- 
гие не хотели. Бронепоезда « Офицер » и « Ге- 
нерал Корнилов » открыли огонь одновременно, 
с. расстояния около 20 сажен. Один из наших 
снарядов попал в бронепоезд красных. Непри- 
ятельские бронепоезда устремились назад и 
скрылись между товарными составами. При пер- 
вых выстрелах все освещение на станции пога- 
сло. Бронепоезд « Офицер » немедленно выслал 
вперед разведку для осмотра пути и двинулся 
вслед за неприятелем. В это время у бронепоез- 
да « Генерал Корнилов » сошла с рельс предо- 
хранительная площадка, и он задержался. 
Пройдя около версты по станционным путям, 
бронепоезд « Офицер » внезапно обнаружил 
стоявший бронепоезд красных под названием 
« Кронштадтский », подошел к нему вплотную и 
дал три выстрела. Одним из трех наших попа- 
даний был подбит неприятельский паровоз и об- 
варены вырвавшимся паром находившиеся на 
нем два механика. Команда советского бронепо- 
езда была частью перебита, а частью бежала. 
Помощник командира советского бронепоезда 
не исполнял требования выйти со своей площад- 
ки. Тогда штабс-капитан Шахаратов, занимав- 
ший должность старшего офицера бронепоезда 
« Офицер », первый вскочил на неприятельскую 
боевую площадку. Советский помощник коман- 
дира вышел ему навстречу как будто с целью 
сдаться в плен. Но он внезапно проговорил : 
« Ну, пока суть да дело... », выхватил револьвер 
и выстрелил в штабс-капитана Шахаратова в 
упор. К счастью, красный промахнулся и был 
тотчас убит подоспевшими чинами бронепоезда 
« Офицер » 

Несмотря на возникшее на станции Курск за- 



мешательство, красные пытались эвакуировать 
свои поездные составы, из коих некоторые сто- 
яли под парами. Но нашими снарядами были 
повреждены выходные стрелки, и вскоре про- 
изошло крушение. Второй неприятельский бро- 
непоезд « Истребитель » сошел с рельс. Он был 
замечен благодаря пламени вспыхнувшего по- 
жара, и бронепоезд « Офицер » обстрелял его с 
расстояния около 80 сажен. Тремя нашими вы- 
стрелами было подбито головное 42-линейное 
орудие противника, убиты находившиеся при 
нем трое красных и разбит сухопарник парово- 
за. В это время к бронепоезду « Офицер » подо- 
шел посланный от советского коменданта стан- 
ции с требованием « прекратить стрельбу по 
своим ». Посланный был убит на месте. Легкие 
бронепоезда « Офицер » и « Генерал Корнилов » 
продолжали по временам открывать артилле- 
рийский и пулеметный огонь по району станции. 
Тяжелый бронепоезд « Иоанн Калита » дал не- 
сколько выстрелов в направлении на город 
Курск. Эта стрельба была без точного прицела, 
но повлияла на наш успех : красные не только 
оставили станцию, но у них возник беспорядок 
и в городе. 

Наши бронепоезда оставались на станции 
Курск примерно до 2 часов ночи на 7 сентября. 
К этому времени вода в их паровозах была уже 
на исходе. Вследствие загруженности станции, 
происшедших крушений поездных составов и 
бегства железнодорожных служащих не было 
возможности произвести маневры для снабже- 
ния наших паровозов водой. Кроме того, с насту- 
плением рассвета красные могли бы опомниться 
и заметить, что на станции нет еще никаких на- 
ших войск, кроме трех бронепоездов. Поэтому 
командовавший нашими бронепоездами полков- 
ник Зеленецкий принял решение оставить стан- 
цию и отойти к нашему расположению. При 
этом был вывезен первый из подбитых неприя- 
тельских бронепоездов под названием « Крон- 
штадтский », состоявший из двух двухорудий- 
ных бронеплощадок и одного паровоза. Воору- 
жение его состояло из четырех 3-дюймовых ору- 
дий (из коих два — новейшего образца 1914 го- 
да) с запасом около 1500 снарядов и 8 пулеметов. 
Орудия были установлены в закрытых башнях, 
имеющих круговое вращение посредством зуб- 
чатой передачи, работой одного человека. Весь 
боевой состав этого советского бронепоезда был 
сделан очень тщательно и, по-видимому, был 
недавно выпущен с завода. Команда бронепоез- 
да состояла из матросов Балтийского флота. 
Второй же подбитый бронепоезд противника, со- 
шедший с рельс и находившийся между соста- 
вами товарных вагонов, ночью вывезти не уда- 
лось. Позднее выяснилось, что на станции Курск 
находился и третий советский бронепоезд под 
названием « Черноморец », многократный про- 
тивник наших бронепоездов за последние меся- 
цы, отличавшийся очень сильным вооружением 



(по-видимому — четыре морских 105-милиме- 
тровых скорострельных орудия). Этот тяжелый 
бронепоезд стоял у депо станции Курск, близ 
северного семафора. Вследствие происшедших 
южнее крушений он не мог приблизиться к ме- 
сту ночного боя и ушел в тыл красных. На рас- 
свете 7 сентября наши три бронепоезда благо- 
получно вернулись в расположение наших 
войск. За ночное дело на станции Курск после- 
довали награждения команд Георгиевскими кре- 
стами и медалями. Действия наших бронепоез- 
дов позволили пехотным частям сравнительно 
легко захватить подготовленную неприятель- 
скую позицию к югу от Курска, а также занять 
станцию и город Курск без боя. При этом на- 
шим войскам досталось много военного имуще- 
ства. Если бы не произошло ночного нападения 
наших бронепоездов на станцию Курск, то крас- 
ные, вероятно, еще оказали бы упорное сопро- 
тивление перед самым городом. 

В 9 часов утра 7 сентября бронепоезд « Офи- 
цер » совместно с частями 1-го Корниловского 
полка снова занял оставленную красными стан- 
цию Курск. Вследствие крушений, загромоздив- 
ших пути во время ночного нападения наших 
бронепоездов, красные не смогли произвести 
эвакуацию станции. На ней остались составы с 
грузами военного снаряжения, обмундирования 
и съестных припасов, а также подбитый ночью 
боевой состав советского бронепоезда « Истреби- 
тель », вооруженный одним 42-линейным оруди- 
ем и двумя 3-дюймовыми орудиями. После очи- 
стки путей бронепоезд « Офицер » продвинулся 
около 17 часов 7 сентября до станции Букреевка, 
примерно в 10 верстах к северу от Курска, и на- 
гнал там отступавший 1-ый Курский советский 
пехотных полк. После нашего обстрела красные 
сдались. В этом бою было взято около 500 плен- 
ных. 

К западу от главного операционного направ- 
ления Харьков — Курск — Орел войска Добро- 
вольческой армии должны были также перейти 
в наступление в начале сентября вдоль желез- 
нодорожной линии Харьков — Готня - — Львов 
— Брянск. На этой линии находились тогда в 
районе станции Псел, примерно в 40 вер- 
стах к северо-западу от узловой станции Гот- 
ня, легкий бронепоезд « Генерал Дроздов- 
ский » и тяжелый бронепоезд « Грозный ». 3 
сентября бронепоезд « Грозный » выезжал к 
железнодорожному мосту через реку Псел 
для содействия Самурскому полку, который 
наступал совместно с другими нашими вой- 
сками. Бронепоезд обстреливал расположение 
советских батарей. Однако в этот день на- 
ступление наших частей не имело успеха. С ут- 
ра 4 сентября бронепоезд « Грозный » снова со- 
действовал наступлению Самурского полка, об- 
стреливая неприятельские окопы и батареи. 
Между тем, выдвинувшийся вперед легкий бро- 
непоезд « Генерал Дроздовский » был принуж- 



ден отходить, ведя бой с преследовавшим его 
бронепоездом красных. Тогда бронепоезд « Гроз- 
ный » перенес огонь своих тяжелых орудий на 
советский бронепоезд. Через несколько минут 
этот последний поспешил скрыться за бугром в 
направлении следующей станции Суджа. Мед- 
ленное продвижение наших пехотных частей 
продолжалось утром 5 сентября. Западнее же- 
лезной дороги находились части Белозерского 
полка, а восточнее — части Самурского полка. 
Бронепоезда « Генерал Дроздовский » и « Гроз- 
ный » стали сначала на позицию у железнодо- 
рожного моста через реку Ворожба. Затем бро- 
непоезд « Генерал Дроздовский » двинулся впе- 
ред в сопровождении одной боевой площадки с 
5-дюймовым орудием от бронепоезда «Грозный» 
для его поддержки. Бронепоезд красных вышел 
со станции Суджа навстречу нашим бронепоез- 
дам, но вскоре под их огнем был принужден 
отойти на станцию. После этого станция Суджа, 
примерно в 20 верстах от станции Псел, была 
занята бронепоездом « Генерал Дроздовский », 
который шел на уровне наших пехотных цепей. 
Затем на станцию Суджа подошел и бронепо- 
езд « Грозный », который преследовал артилле- 
рийским огнем уходивший неприятельский бро- 
непоезд и открыл пулеметный огонь по обнару- 
женным обозам красных. В это время на стан- 
цию прибыл начальник 3-ей пехотной дивизии 
генерал Витковский и наблюдал за развитием 
боя. Преследование противника закончилось у 
моста через реку Суджа, который оказался по- 
врежденным. К вечеру 5 сентября город Суджа 
был окончательно занят нашими войсками. На 
следующее утро 6 сентября бронепоезда « Гене- 
рал Дроздовский » и « Грозный » вышли к же- 
лезнодорожному мосту. Включившись в прави- 
тельственный телефонный провод, удалось под- 
слушать разговор советских начальников на 
следующей станции Локинская, примерно в 15 
верстах от станции Суджа. Благодаря этому бы- 
ла удачно обстреляна станция и стоявшие перед 
ней два бронепоезда красных. К вечеру продви- 
жение наших войск стало развиваться успеш- 
нее. Наши бронепоезда шли вместе с наступав- 
шими частями Белозерского полка. В 2 верстах 
от станции Локинская бронепоезда « Генерал 
Дроздовский » и « Грозный » были вынуждены 
остановиться из-за порчи пути. Там они вступи- 
ли в бой с бронепоездом и батареей противника. 
К концу дня 6 сентября станция Локинская бы- 
ла занята нашими войсками. 

В центре Добровольческой армии части 5-го 
конного корпуса, растянутые на широком фрон- 
те, не были достаточно сильны, чтобы перейти 
в решительное наступление. В конце августа им 
пришлось даже отойти от важной узловой стан- 
ции Бахмач. Поэтому в первые дни сентября бро- 
непоезд « Орел » нес службу сторожевого охра- 
нения к югу от Бахмача, при разделении желез- 
нодорожных линий на Круты и на Ичню. При 



этом приходилось вступать в бой с бронепоездом 
красных « Советская Россия ». 6 сентября на- 
ши конные части обходным движением вышли в 
тыл противнику, который оставил Бахмач. Ут- 
ром 7 сентября бронепоезд « Орел » прибыл на 
станцию Бахмач и получил там от командира 
полка задачу : продвинуться по линии Бахмач 
— Гомель, чтобы оттеснить неприятельский бро- 
непоезд « Советская Россия ». Этот бронепоезд 
продолжал издали обстреливать станцию Бах- 
мач. Приказано было также взорвать, если воз- 
можно, большой мост через реку Десна, пример- 
но в 40 верстах к северо-западу от Бахмача. На 
две недели раньше бронепоезд « Орел » доходил 
до этого моста через реку Десна, к северу от ко- 
торого находилась станция Макошино. Тогда 
взрыв моста, вероятно, удался бы, но на это не 
было приказаний. Теперь же было уже поздно. 
Обстановка изменилась, и задача оказалась не- 
выполнимой. Бронепоезд « Орел » и подошед- 
ший тяжелый бронепоезд « Князь Пожарский » 
вступили в бой с бронепоездом красных. Вы- 
сланный вперед офицер-наблюдатель коррек- 
тировал артиллерийский огонь наших бронепо- 
ездов. Советский бронепоезд был вынужден от- 
ходить. Бронепоезд «Орел», продолжая вести 
огонь, преследовал его и занял станцию Чесно- 
ковка, примерно в 10 верстах от Бахмача. Одна- 
ко бронепоезд « Советская Россия » отошел не- 
далеко за эту станцию и начал обстреливать за- 
градительным огнем железнодорожные пути. 
Так как наши части не подошли, то дальнейшее 
продвижение бронепоезда « Орел » оказалось 
невозможным. После часа перестрелки головное 
орудие бронепоезда испортилось. Чтобы поме- 
шать противнику занять станцию Чесноковка, 
был взорван железнодорожный путь, и броне- 
поезд « Орел » вернулся на станцию Бахмач. 

К западу от Днепра, в районе Киева произо- 
шел в самом начале сентября первый бой бро- 
непоезда Добровольческой армии против бро- 
непоезда петлюровцев. Легкий бронепоезд « Ви- 
тязь » в бою близ станции Боярка, примерно в 
20 верстах от Киева, взял в плен боевой состав 
противника и его команду. Боевой частью бро- 
непоезда « Витязь » командовал при этом его 
старший офицер капитан Имшеник-Кондрато- 
вич. Захваченные бронеплощадки послужили 
для сформирования нового бронепоезда, кото- 
рый получил название « Доблесть Витязя». Ко- 
мандиром его был назначен капитан Имшеник- 
Кондратович. Офицерский состав и команда но- 
вого бронепоезда « Доблесть Витязя » были от- 
части составлены из числа служивших ранее на 
бронепоезде « Витязь » . Другой частью были 
вновь поступившие в Киеве. В числе команды 
было около 25 кадет, около 30 вольноопределя- 
ющихся и около 25 солдат и казаков. Кроме то- 
го на бронепоезде « Доблесть Витязя » служили 
в качестве прислуги около 10 бывших военно- 
пленных австрийцев. По сформировании броне- 



— 47 — 



поезд « Доблесть Витязя » отправился на линию 
Киев — Бахмач. 

Между тем на других участках фронта во- 
енные действия против петлюровцев еще не на- 
чинались и распространялись слухи о возмож- 
ном подчинении петлюровцев командованию 
Вооруженных сил Юга России для совместной 
борьбы против красных. Около 1 сентября на уз- 
ловой станции Бобринская находился вновь 
сформированный легкий бронепоезд « Коршун », 
которым командовал капитан Магнитский. Бро- 
непоезд получил приказание произвести даль- 
нюю разведку и прошел без сопровождающего 
вспомогательного поезда примерно 30 верст на 
запад от станции Бобринская, до узловой стан- 
ции Цветково. Боевой опыт многократно под- 
тверждал значение вспомогательных поездов, в 
особенности вдали от расположения наших 
войск. Если наш бронепоезд попадал в тяжелое 
положение, то вспомогательный поезд мог вы- 
везти боевой состав с подбитым в бою паровозом 
или починить разбитые железнодорожные пути 
на направлении отхода бронепоезда. Однако во 
вновь сформированном 5-ом бронепоездном ди- 
визионе вообще не было штатных вспомогатель- 
ных поездов. От станции Цветково бронепоезд 
« Коршун » повернул на юг и прошел еще при- 
мерно 10 верст, до станции Каменный Мост. На 
станции были замечены несколько петлюров- 
ских солдат. Но когда они разглядели на стен- 
ках боевых площадок добровольческие знаки — 
трехцветные углы, то поспешили уйти. Началь- 
ник станции сообщил, что поблизости в деревне 
стоит рота петлюровцев. Днем чины команды 
бронепоезда « Коршун » ходили в эту деревню 
для покупки съестных припасов. Они вступили 



в разговор с петлюровцами. Те говорили, что о 
военных действиях против Добровольческой ар- 
мии они ничего не слышали и удивлялись при- 
бытию нашего бронепоезда. После этого около 
10 дней прошли спокойно. 

В ото время легкий бронепоезд « Генерал 
Гейман » , получивший позднее название « До- 
броволец», был отправлен по приказанию шта- 
ба 2-го армейского корпуса на охрану железно- 
дорожной линии между узловыми станциями 
Бобринская и Знаменка, примерно в 80 верст 
длиной. Бронепоезд получил две новые боевые 
площадки, одного типа с уже имевшейся. На 
каждой было установлено 3-дюймовое орудие 
образца 1902 года во вращающейся полубашне. 

Сформированный в августе легкий бронепо- 
езд « Полковник Гусев», участвовавший в пре- 
следовании красных, которые отходили на се- 
вер, в сторону Киева, — получил от начальни- 
ка бронепоездных дивизионов распоряжение 
идти в Таганрог. Там предполагалось его пере- 
вооружение материальной частью тяжелого бро- 
непоезда с новым названием «Богатырь». Этот 
тяжелый бронепоезд должен был войти в со- 
став 8-го бронепоездного дивизиона, вместе с 
легкими бронепоездами « Доброволец » и « Пла- 
стун ». 

Немногочисленным войскам и бронепоездам 
Добровольческой армии, действовавшим к запа- 
ду от Днепра, удалось в середине сентября по- 
степенно оттеснять петлюровцев без очень упор- 
ных боев. Но в это время возникла новая угро- 
за со стороны более опасного противника, мах- 
новцев. 

(Продолжение следует) 

Анд. Алекс. Власов 



ОБЩЕСТВО ДРУЗЕЙ «ВОЕННОЙ БЫЛИ» 

В воскресенье 11 января 1970 года, в 14 ч. 30 м., в зале Русского Музыкального Об- ^ 

щества во Франции (26, Ауепие с1е Келу-Уогк Рапз 16"") состоится Первое Открытое Со- ^ 

брание Общества. ^ 

С докладами выступят : ^ 

Георгий Михайлович фон-Гельмерсен — Русский флот и Императрице Екатерине ^ 

Второй и его Георгиевские награды. ^ 

Александр Васильевич Маслов — Битва у Листвена в 1024 году. 2 

Константин Михайлович Перепеловский — Кавказский театр войны 1877-78 гг. и Ге- ^ 

оргиевские ленты 1-й степени на штандарте Нижегородцев. ^ 

Вступительное слово редактора « ВОЕН НОЙ БЫЛИ » Алексея Алексеевича Геринга. | 

Присутствовать на собрании сердечно приглашаются все интересующиеся русской ^ 

военной историей. ^ 

Холодный буфет. ^ 



Редактор Алексей Геринг 

Ье 01гс«Пепг: М. А. Оаепп$. 



Пом. Редактора К. М. Перепеловский 

Р.Ш.?., з, гие аи 5аЬо1, Рат* 6* 



§ I 

в ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО «ТАНАИС» § 

в | 

е вышла из печати новая книга о 

§ I 

§ Генерального штаба генерал-майор БОРИС ВЛАДИМИРОВИЧ ГЕРУА 

I - * 

^ том первый о 

§ - § 

1 ВОСПОМИНАНИЯ о моей жизни | 

§ I 

§ 277 стр. с портретом и пятью оригинальными иллюстрациями автора. с 

е о 

<? 2 

® Цена книги — 27 фр., в странах заокеанских — 6 амер. дол. э 

I I 
в Продается в конторе журнала « ВОЕННАЯ БЫЛЬ ->, во всех русских книжных мага- § 

§ зинах Парижа и у представителей Издательста в провинции и заграницей. о 

в 2 

00в000в00000000в00в000000000000000000000000000000000000000000000в00090000000в000000> 



ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКАЯ 
БИБЛИОТЕКА «ВОЕННОЙ БЫЛИ» 



№ 2 — Евгений Молло — Русское холод- 
ное оружие XIX в. — 2 фр. 
№ 3 — В. П. Ягелло — Княжеконстанти- 
новцы — 1 фр. 50 с. 
№ 5 — Евгений Молло — Русское холод- 
ное оружие эпохи Императора Ни- 
колая II — Князь Н. С. Трубецкой 
— Нижегородская шашка — 2 фр. 
№ б — Сборник П. А. Нечаева — Алексе- 
евское Военное Училище — ■ 4 фр. 
№ 7 — « СОН ЮНОСТИ ». Записки Вели- 
кой Княжны Ольги Николаевны. Пос- 
ледние десять нумерованных экземпл. 
на бумаге « люкс » ■ — 30 фр. 
№ 8 — Евгений Молло — Русские 

Офицерские Знаки ■ — 5 фр. 

№ 9 — К .Псрепеловскнй — Киевское Ве- 
ликого Князя Константина Кон- 
стантиновича Военное Училище — 
2 фр. 50 сант. 
№ 10 — Письма СУВОРОВА к Принцу 
Нассау-Зиген — 10 фр. 

№11 — П. К. Кондзеровский — В ставке 

Верховного — 9 фр. 
Л"° 12 — Евгений Молло — Русские Орден- 
ские Знаки XVIII века — 5 фр. 
№ 13 — Алексей Геринг — Материалы к 
библиографии русской военной печати 
за рубежом — 15 фр. 
№ 14 — Н. П. Солодков — Морские расска- 
зы — 10.00 фр. 
№№ 1 и 4 распроданы. 



8 ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКОЕ 

о ИЗДАТЕЛЬСТВО « ТАНАИС » « 

О о 

От, о 

о Вышли из печати и находятся в про- я 

о даже следующие книги : о 

о С. АНДОЛЕНКО — Нагрудные знаки Рус « 
с ской армии 230 стр. свыше 500 илл. — о 
8 24 фр. § 

о В. Н. ЗВЕГИНЦОВ — Кавалергарды в ве- § 
о ликую и гражданскую войну 1916-20 гг. « 
8 206 'стр. — 18 фр. ' 8 

8 М. КАРАТЕЕВ — Железный Хромец ис- о 
8 тор. роман 242 стр. — 21 фр. о 

8 М. КАРАТЕЕВ — Возвращение истории. " 
о роман 258 стр. 21 фр. 8 

8 Ген. Лейтен. А. В. фон-ШВАРЦ — Иванго- о 
8 род в 1914-1915. Из воспоминаний. 166 8 

о стр. с портр. и карт — 15 фр. § 

8 Ген. штаба генерал-майор Б. В. ГЕРУА — « 
8 Воспоминания о моей жизни. 277 стр. с пор- 8 
о гретом и иллюстр. автора. Том первый. 27 $ 

8 ^ р « 

о Находится в печати — о 

8 Ген. штаба генерал-майор Б. В. Геруа — о 

§ Воспоминания о моей жизни со многими § 
о фотографиями, схемами боев и портретом о 
о автора. о 

8 Том второй — Первая мировая война 1914- о 
8 1917 гг. : служба в штабе, командование 8 
о Козловским пехотным и л. гв. Измайлов- 8 
о ским полками, штаб Гвардейского Отряда, *» 
о Особая армия, революция на фронте, снова о 
о Академия. о 

о о 

Й©ай©©9©0©©©©0©Э©©0вв©©в©в©©©00©0©вв©©©©? 



«Военно-Историческая Библиотека «ВОЕННОЙ БЫЛИ» о 
о Вышла из печати и поступила в продажу книга № 14 

§ н. П. солодков 8 

МОРСКИЕ РАССКАЗЫ § 

о }, 

Изд. Париж 1968 г. 94 стр. с илл. на отд. листах Цена — 10 фр. фр. В странах за- о 

о океанских — 2 дол. 50 ц. о 

о Сборник исключительно интересных рассказов из жизни Российского Импера- $ 

о торского Флота и быта кадет и гардемарин Морского Корпуса. Живые картинки ста- }} 

§ рого морского прошлого. о 



■ 



НА СКЛАДЕ ИМЕЮТСЯ СЛЕДУЮЩИЕ | 

КНИГИ, ДОХОД ОТ ПРОДАЖИ | 
КОТОРЫХ ИДЕТ В ПОЛЬЗУ 
ИЗДАТЕЛЬСТВА 

В. Н. фон-ДРЕЙЕР — На закате Империи. 1 

— 15 фр. | 
КИРАСИРЫ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА — По- | 

следние дни мирной жизни 10 фр. = 

А. Л. МАРКОВ — Кадеты и юнкера. § 

— 20 фр. 1 

Н. М. МЕЛЬНИКОВ — А. М. Каледин | 

герой Луцкого прорыва и Донской Атаман. § 

26 фр. | 

А. М. НИКОЛАЕВ — Полвека тому назад. = 

— 35 фр. | 
В. С. НОВИКОВ — Русский Государствен- | 

ный Орел — 12 фр. | 

О. И. ПАНТЮХОВ — О днях былых — | 

*)5 фр. | 

Н. Л. ПАШЕННЫЙ — Императорское учи- | 

лище Правоведения. Мадрид 1967 г. | 

456 стр. с илл. — 50 фр. | 

С. Н. РЯСНЯНСКИЙ — О Российском во- | 

инетве — 12 фр. | 

К. Р. — Полное собрание сочинений тома 1 

1-Ш — 60 фр. | 

СБОРНИК ПАМЯТИ ВЕЛ. КН. КОН- 1 

СТАНТИНА КОНСТАНТИНОВИЧА 2-е | 

издание — 15 фп. | 

Б. Н. СЕРГЕЕВСКИЙ — Отречение 1917 г. | 

— 12 фр. 1 
А. А. ФЕДОРОВИЧ — Генерал В. О. Кап- | 

пель. Изд. Мельбурн, 1967 г. 120 стр. — | 

12 фр. | 

А. И. ШЕЛОУМОВ — Папка с 20-ю | 

цветными репродукциями батальных кар- = 

гин (размер 24 х 31 см.) 30 фр. | 



ЖУРНАЛ «ВОЕННАЯ БЫЛЬ> 
МОЖНО ПОЛУЧАТЬ: 



|| Париж — в Конторе журнала — 61. плеЦ 
Спагаоп-Ьа§аспе, Рапз 16 и в русских:: 
|: книжных магазинах. 

■•Брюссель — у Б. П. Мижевского — 
|| 125, гие Ргеуо!;, ВгихеПез 5. 

ЦЛондон — у Д. К. Краснопольского — 115,™ 
Сгот\-е11 Р^аф Ьопйоп 5. \У. 1. 

|| Германия — ■ у И. Н. Горяйнова — Нат-!; 
|| Ьиг§-Роз1ат1 33, Беи1зсЫапа. РозНа-Е: 
|| §егпс1. || 

|| || 

|| Копенгаген — ■ у Г. П. Пономарева — Вгес!-:: 
§аае 53, Сореппа§ие. 

ЦИталия — у В. Н. Дюкина — Ут Кетогеп-|: 
зе 86, Кота. 

||Ссв. Ам. С. Ш. — а) в Обще-Кадетском|| 

Объединении у Г. А. Куторга — 272, 5: 

|: 2 Ауепие 5ап-Ггапс15со 18, б) у С. А.|| 

II Кашкина — Р.О.Вох 68, ВеПегозе 1 1426, :: 



ЦКанада — у Б. Л. Орешкевича, 167, СЫз-Ц 
Ьо1т Ауе, Тогопго 365, Опт. 

ЦАвстралия — а) V В. Ю. Степанова, 52,™ 
II А1Ьег1 Ей. ЗттаШеЫ 2135 КГ.ЗЛУ. Аиз-|| 
II тгаПа. II 

|| б) у В. П. Тихомирова: 5, Ги11ег зг. Е1. 1 2 1| 
\Уа1кег\ч11е 8ои1Ь Аиз1гаНа|| 

■•Аргентина — у Г. Г. Бордокова — :: 
|: Бг Р. I. Шуега, 3968 1° Пзо 

Виепоз - А1гез, Аг§епИпа. 



-мшпш ниши ! II м !П пипшиш шшнпшппшпнш ? 



№102 
Январь 1970 года 

ГОД ИЗДАНИЯ XIX 




1.Е РА55Е МП-ПАНЧЕ 




ИЗДАНИЕ 
ОБЩЕ - КАДЕТСКОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ 
ПАРИЖ 



Редакция « Военной Были », с глубокими прискорбием извещает о кончине своего 
дорогого сотрудника 7 драгунского Кинбурнского полка ротмистра 

Владимира Евгеньевича Скоробогача 



лоследовавшей 27 августа 



года в г. Буэнос-Айрес (Аргентина) 



СОДЕРЖАНИЕ: 

6-я л. гв. Донская Его Величества батарея — Ген. штаба 

полк. Шляхтин 
Воспоминания юнкера-Алексеевца П. В. Пашков 
Моряки у Ивангорода — А. Лукин 

Воспоминания саперного офицера о войне 1914-17 гг. — Г. К. 
Офицерские темляки — Евгений Молло 
Находка, зарытого в 1914 г. в Восточной Пруссии, русского 

знамени — С. Андоленко 
Вооружение и обмундирование — Старый русский солдат 
Удачный бой (из боевой жизни 40 пех. Колыванского 

полка) — Колыванец. 

Обзор военной печати — К. Перепеловский, Читатель 

О бронепоездах Добровольческой армии (продол.) — 
Анд. Алекс. Власов 

Письма в Редакцию 



48 



От Издательства 

На следующий цикл журнала, в виде исключения, подписка принимается не на шесть 
номеров а на СЕМЬ, то-есть на №№ 100-106. Подписная цена на этот цикл — 28 фр. фр., 
зона доллара — 7 американ. дол. за СЕМЬ номеров. 

• Подписную плату, как и всегда, следует направлять на почтовый счет журнала во 
Франции « Ье Раззё МШ1агге » 391012 Рапз или нашим представителям заграницей. 

№ 100-й, в значительной части посвященный юбилею Ордена Св. Георгия выходит в 
ограниченном количестве экземпляров и на него принимается предварительная подписка. 
Цена этого № в отдельной продаже — 5 фр. фр. — 1 ам. дол. в странах заокеанских. 



ВОЕННАЯ БЫЛЬ 

ИЗДАНИЕ ОБЩЕ-КАДЕТСКОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ ПОД РЕДАКЦИЕЙ А. А. ГЕРИНГА. 
адрес редакции и конторы — 61, п/е СЬаг6оп-1адасЬе Рап$ (16) 647 72-55 



XIX ГОД ИЗДАНИЯ 



№ 102 — ЯНВАРЬ 1970 г. 



В1МЕ5ТК1Е1.. Рпх - 5,-Ргв 



6-я Лб. Гв. Донская Казачья Его Величества батарея, 
Лб. Гв. Конной Артиллерии 




Рассказав в прошлой 
своей статье о Михай- 
ловском Артиллерий- 
ском Училище и о на- 
шем производстве, пере- 
хожу теперь к воспоми- 
наниям о первых офи- 
церских шагах и о служ- 
бе моей в Донской Его 
Величества батарее. 

Чудным солнечным 
майским утром покинул 
я стены родного учили- 
ща и с небольшим сво- 
им имуществом, состояв- 
шим из походной кровати и легкого, но проч- 
ной конструкции офицерского сундука, отпра- 
вился я на Балтийский вокзал. Через час я уже 
был в Красном Селе, а дальше извозчик вез ме- 
ня шесть верст по Кипенскому шоссе в лагерь 
батареи. Красное Село, в котором летом жизнь 
бьет таким ключом, сейчас было еще совершен- 
но безмолвно, глубокая тишина царила и вдоль 
всего шоссе до самого лагеря. 

Извозчик вез меня не спеша и я его не торо- 
пил, поэтому времени было достаточно, чтобы 
рассмотреть все вокруг и увидеть многие знако- 
мые предметы. Вон Дудергоф, наш авангардный 
лагерь, влево от шоссе военное поле, Лаборатор- 
ная Роща и едва заметный маленький Царский 
валик, около -которого Государь принимал лет- 
ние парады войск Гвардии и Петербургского Ок- 
руга. Лабораторная Роща была частью артилле- 
рийского полигона. В ней находилась сборная 
команда по два человека от каждой батареи 
Красносельского лагерного сбора, которая в пе- 
риод боевых стрельб занималась постройкой ми- 
шеней, неподвижных и подвижных. Последние 
на длинных канатах, чтобы не попасть в сферу 
огня, тянул орудийный передок. Были там и 



два казака от нашей батареи, назначались они 
обыкновенно из числа знающих плотничье ре- 
месло. Работы было много и работы тяжелой, 
спешной. В один жаркий летний, но незадачли- 
вый для казаков день, они сладко поспали пос- 
ле сытного обеда и запаздывая к 2 часам на ра- 
боту, быстро выбежали в том виде, как были и 
тут, как на грех в нескольких шагах неожидан- 
но наткнулись на Инспектора артиллерии гвар- 
дейского корпуса Герцога Мекленбургского, 
как раз почему то приехавшего в Лабораторную 
Рощу. Казаки остановились, как вкопанные, ру- 
ки по швам, бескозырки в руках, волосы рас- 
трепаны, чубы гуляют по ветру. « Это что та- 
кое! » закричал Герцог. « Казаки донской Его 
Величества батареи, Ваше Высочество », отве- 
чает офицер, заведующий Лабораторной Рощей, 
встретивший и сопровождавший начальство. 
« Постричь! » кричит Герцог. « Это невозможно, 
донские казаки по Войсковому обычаю носят 
чубы», отвечает заведующий. «Что? С чубами? 
Постричь нельзя? » говорит Герцог, потом поду- 
мал немного, махнул рукой, спокойно вымол- 
вил: «Причесать»! и медленно пошел дальше. 
А маленький Царский валик! Сколько будит 
он волнующих воспоминаний. Много раз про- 
ходила батарея в конце лета на параде мимо Го- 
сударя, принимавшего парад на коне около это- 
го валика. Как художественно описал эти пара- 
ды и « Зарю с церемонией » в главном лагере, 
Петр Николаевич Краснов. Я хочу поэтому 
прибавить лишь только маленькую подробность, 
касающуюся нашей батареи. После Царского 
объезда, сопровождавшегося громовым « ура », 
начинался парад. Проходили по порядку мимо 
Государя: Конвой, Военные училища, Гвардей- 
ская пехота, Гвардейская легкая артиллерия, 
Гвардейская кавалерия, наконец Лб. гв. Конная 
артиллерия и последняя по номеру ее батарея, 
6-я Донская Его Величества завершала парад и 



проходила всегда мимо Государя карьером. Мы 
далеко отпускали от себя впереди нас идущую 
5-ю батарею и когда она подходила к Царю, об- 
разовывалось уже большое свободное простран- 
ство, мы шли шагом ожидая сигнала трубача, в 
нескольких шагах стоявшего верхом за Госуда- 
рем. Трубач всегда подавал нам сигнал « поле- 
вой галоп! » По уставу слова этого сигнала бы- 
ли : « Всадники двигайте ваших коней, в поле 
галопом резвей! » Коротко переходили на рысь, 
потом намет (галоп), постепенно его увеличи- 
вая, согласуя свой ход по впереди скачущему 
командир}' батареи, а уже перед Государем про- 
летали полным карьером. Порядок нашего по- 
строения был таков: за командиром и труба- 
чом за ним, на определенной дистанции, перед 
своими взводами — три офицера, затем в раз- 
вернутом строю сотня конных номеров и за ни- 
ми 6 конных орудий на тесных интервалах. Сза- 
ди батареи скакал вахмистр. Сами мы не могли 
судить, но видевшие говорили, что зрелище бы- 
ло красивое и внушительное, когда лихо надви- 
галась карьером грозная компактная масса, да 
еще с такой быстротой, что кони казалось прос- 
то расстилаются в воздухе, особенно это было 
заметно в орудийных упряжках. Стволы орудий 
были выровнены, как по нитке и наконец все 
это в один миг скрывалось из вида. Переходили 
постепенно в рысь и шаг, уже в орудийной ко- 
лонне заходили за Лабораторную Рощу и оста- 
навливались. Команда: « Стой, слезай, осмот- 
реть подпруги! Можно курить! » Тут мы одни и 
никто нас не видит, пять минут отдыха, коротко 
обмениваемся впечатлениями по поводу парада 
и вновь команда : « Садись, песенники вперед! » 
Весело идем домой с песнями под управлением 
нашего сверхсрочного вахмистра подхорунжего 
Макея Ивановича Пастухова, с поднятой над го- 
ловой плетью, взамен дирижерской палочки. К 
вахмистру все мы относились с большим уваже- 
нием и вне строя, особенно мы молодые, вели- 
чали его по имени и отчеству. Начинал он поче- 
му то всегда песней: « Ай да веселитесь храбрые 
казаки, ай да, честью славою своей!» по-видимо- 
му его любимой. В средине песни есть такой ку- 
плет: « Офицеры молодые, родом все донцы и 
несмотря что молодые, все они удальцы... » В 
этот момент полковник Чеботарев оборачивает- 
ся к нам, хорунжим, едущим за ним и смеясь го- 
ворит, что это о вас поют. Мы конечно скромно 
молчим, что мы офицеры и молодые не спорим, 
но что удали пока еще никакой не проявили, 
разве что лихо пронеслись на параде, но это не 
так уже много. Кони быстро в своей большой 
компании привыкают и к песенникам, и к буб- 
ну, и к бунчуку, идут бодро, спокойно, подняв 
уши и только пошевеливают ими, будто тоже 
принимают в этом музыкальном деле свое учас- 
тие 

Иногда батарея, возвращаясь домой, выхо- 



дила на шоссе со стороны Кипени и в этом слу- 
чае проходила мимо командирского домика, тут 
нас всегда встречал со своим французом-гувер- 
нером 8 летний сын полковника Чеботарева- 
Гриша. В этом случае песенники с лукавой 
улыбкой обязательно пели французу песню про 
Платова — героя в память Отечественной вой- 
ны 1812 года: « Слава Платову герою, победи- 
тель был врагам, слава донским казакам. Что да 
не терпит Дон французов, казакам приказ от- 
дал: вы злодеев не щадите, мои храбрые дон- 
цы... » И были довольны, когда француз улы- 
бался, зная что он ничего не понимает по рус- 
ски. 

Я увлекся и преждевременно далеко ушел в 
область будущего, забыв, что пока еще еду по 
Кипенскому шоссе к месту своей службы. Я уже 
ясно вижу влево от шоссе деревню Кирпуны, 
вправо, у самого шоссе деревянные постройки 
нашего лагеря, а далеко, в двух верстах вправо, 
силуэт деревни Михайловки, летней резиден- 
ции 1 и 2 наших батарей. 4, 5 батареи и Управ- 
ление бригады располагались в самом Красном 
Селе. Время было предобеденное, когда мы 
подъехали к грибку дневального казака. Извоз- 
чик остановился и пока я с ним расплачивался 
подбежали несколько казаков, отчетливо отве- 
тивших на мое приветствие, схватили и понесли 
мои вещи мимо конюшен к бараку Офицерско- 
го Собрания, куда и я направился за нами. Там 
в столовой я увидел сидевших в ожидании обе- 
да сотника Максимова, которому, подняв руку 
к козырьку я официально отрапортовал о своем 
прибытии и вновь произведенного хорунжего 
Суворова, на день раньше меня прибывшего в 
батарею, ему я дружески пожал руку и поздра- 
вил с производством и выходом в гвардейскую 
батарею. Максимов меня встретил очень при- 
ветливо, сразу указал мою комнату и приказал 
позвать казака Зацепилина, назначенного ко 
мне денщиком, который не замедлил явиться 
и принять в свое ведение мое несложное иму- 
щество. Прежде чем успели позвать меня обе- 
дать, мы с Зацепилиным уже сделали самое 
главное, расставить походную кровать и приго- 
товить постель. Бывало и всегда потом, в похо- 
дах мирного времени, в I войну и во 2-ю в рядах 
Русского корпуса в Сербии, когда приходилось 
часто, а то и ежедневно менять места ночлегов, 
от богатых помещичьих усадеб, до грязного са- 
рая включительно, всегда чувствовал себя и не- 
уютно, и не дома, пока не снималась с вьюка и 
не расставлялась походная кровать, а если к ней 
приставлялся какой нибудь ящик, на котором 
красовалась свечка, воткнутая в бутылку, то 
это уже был настоящий комфорт. 

Пообедали мы скромно, но вкусно и сытно. 
Прежде всего с удовольствием съели «пробу», 
принесенный из казачьего котла чудный борщ и 
пшенную кашу, а затем жаркое, прилично при- 



готовленное нашим собранским казаком-пова- 
ром. Хочу сказать несколько слов о нашем офи- 
церском Собрании. У нас их было три. В Петер- 
бурге, на Виленском переулке, общее для всей 
бригады, куда из первого же жалованья вычи- 
талось 40 рублей на столовое серебро, на всех 
предметах которого было выгравировано: имя, 
отчество, фамилия, батарея и год. В Павловске 
при 5 батарее было наше общее с нею Собрание, 
туда мы вносили по 25 рублей на серебро и на- 
конец мы имели и свое собственное батарейное 
Собрание и тоже платили на серебро 25 рублей. 
Поэтому и в своем маленьком батарейном Соб- 
рании мы имели и серебра и посуды для прие- 
ма по крайней мере 20-25 человек гостей, кото- 
рые бывали в таком количестве главным обра- 
зом в день батарейного праздника 23 апреля по 
старому стилю. К нашему выходу в батарею, 
там было всего 4 офицера, из них командир и 
два старших офицера были семейные и только 
один сотник Максимов холостой. По установив- 
шемуся обычаю, в Павловске в будние дни все 
офицеры 5 и нашей батареи, после занятий око- 
ло 12 часов завтракали вместе в Собрании при 
5 батарее, а обедать вечером можно было где 
угодно. С осени, когда приехал и Николай Упор- 
ников, нас было уже четверо холостых и мы по- 
ставили наше батарейное Собрание на надлежа- 
щую ногу. Теперь всегда в Собрании был запас 
непортящихся продуктов, вино, водка, шампан- 
ское и т. д. На следующий год выходили в ла- 
герь можно сказать уже во всеоружии. Помню 
как то летом в воскресенье, жара начала уже 
спадать, сидим мы вчетвером в столовой и 
охлаждаемся « шерикоблем ». В Офицерском 
Экономическом Обществе мы всегда покупали 
очень хорошее натуральное и недорогое белое 
вино Удельного Ведомства, кажется за 2 руб- 
ля 40 коп. четверть, там же покупали и соло- 
минки в бумажных футлярах. В каждый чай- 
ный стакан на две трети наливалось белое вино, 
потом добавлялась рюмка мадеры и рюмочка 
ликера мараскина, ложечка сахарного песку, 
кусочек льда и несколько ягод клубники. Вста- 
влялась соломинка и шерикобль готов. Если не 
было покупных соломинок, посылали казака с 
ножницами на конюшню и он приносил нам пу- 
чек соломинок из чистой подстилочной соломы. 
Сидим это мы и при полном молчании медленно 
потягиваем эту живительную прохладную вла- 
гу и вдруг слышим командирский голос: « Вот 
это хорошо, молча сидят и тихо насвистывают- 
ся! » Мы так увлеклись своим почтенным заня- 
тием, что не заметили, как командир батареи во- 
шел и остановился в дверях. Мы быстро вскочи- 
ли со своих мест и вытянулись в смущении, но 
наш милый Порфирий Григорьевич подсел к 
столу и говорит: « Продолжайте заниматься ва- 
шим делом и мне дайте попробовать вашего на- 
питка ». Через минуту мы уже впятером тянули 



наш шерикобль. 

Вернусь теперь опять назад ко дню своего 
прибытия в батарею. Отдохнув после обеда, мы с 
Зацепилиным окончательно привели мою ком- 
нату в порядок, прибили даже к окну штору 
для защиты от белых ночей. Под вечер я надел 
парадную форму и пошел являться командиру 
батареи и есаулу Самсонову, которые жили поч- 
ти рядом в 200 шагах от бдтареи в леску, в до- 
миках, специально построенных чухонцами, 
для сдачи им в наем на лето. Как и в первое 
мое представление юнкером в Павловске, так и 
теперь меня встретили ласково и доброжела- 
тельно. Дамы, указывая на устроенную тенис- 
ную площадку просили принимать участие в иг- 
ре, наказав только приобрести специальные туф- 
ли и ракету. Командир сказал, что завтра же 
сделает распоряжение о командировании каза- 
ка на Дон за моей лошадью и предупредил меня 
относительно моего денщика Зацепилина, что 
он был в длительной командировке в Петербур- 
ге и распустился там, поэтому он его дал мне на 
исправление и чтобы я его подтянул. Но мы с 
Зацепилиным были друзьями, заботился он обо 
мне трогательно, был честным и когда через 
полтора года после окончания срока своей слу- 
жбы уходил домой, получил от меня 10 рубле- 
вые часы « П. Буре » с соответствующей надпи- 
сью. 

Этот подарок всегда получали от нас уходя- 
щие денщики и вестовые. Кроме того негласно 
они получали ежемесячно определенную дене- 
жную награду. Дня через два, казак назначен- 
ный для привода моего « Вьенуа », снабженный 
перевозочными документами, кормовыми и фу- 
ражными деньгами, выехал на Дон. Ему дали 
возможность побывать несколько дней у себя 
дома в станице, а потом он должен был по пути 
в Таганрог заехать в станицу Каменскую и зах- 
ватить приготовленное моим отцом снаряжение: 
седло, пахвы, нагрудник, уздечку, недоуздок и 
попоны, все прекрасно сделанное по заказу в 
Каменской Военно-Ремесленной Школе. Отец 
сам хотел ехать с ним и прису гствовать при по- 
грузке в Таганроге. Недели через три мой конь 
в полном порядке прибыл в лагерь и предстал 
перед грозной комиссией в лице командира ба- 
тареи и хорошего знатока лошадей, есаула Сам- 
сонова. После детального осмотра и проездки, к 
моей большой радости, выбор моего отца и мой 
был вполне одобрен и « Вьенуа », приказом по 
батарее был зачислен в списки конского состава 
нашей батареи и на фуражное довольствие, сра- 
зу же перешел в руки, назначенному мне весто- 
вому, тому же казаку, который за ним и ездил. 
Масть лошадей нашей батареи была гнедая, 
причем в I взводе — светло гнедая, во 2-м — ви- 
шнево гнедая и в 3-м темно гнедая. Благодаря 
рубашке моего « Вьенуа », мы с ним всегда воз- 
главляли 3 взвод. Вестовой сразу же его повел 



в отведенную ему комнату, в один из отдель- 
ных станков 3 взвода. 

Наш лагерь, при скромных средствах, был 
построен хорошо продуманно, занимая сравни- 
тельно небольшую площадь. Впереди, фронтом 
к Кипенскому шоссе, располагался артиллерий- 
ский парк, в одну линию 6 конных скорострель- 
ных орудий и им в затылок 6 орудийных перед- 
ков. На самом левом фланге плаца у шоссе-гри- 
бок дневального. За орудиями, шагах в 20-ти- 
три параллельных конюшни с достаточным ко- 
личеством широких дверей. К наружным сте- 
нам всех конюшен сделаны просторные, за- 
крытые пристройки с окнами. Там построены 
нары для казаков. Затем идут хозяйственные 
постройки, кухня канцелярия, цейхгауз, коло- 
дезь и водопойные корыта. Завершается лагерь 
большим бараком Офицерского Собрания со 
столовой, кухней и 4 комнатами для офицеров. 
Вокруг был садик с молодыми, еще не разрос- 
шимися деревьями. 

Мы быстро освоились с нашим новым поло- 
жением и с той работой, которая была на нас 
возложена. Наша теоретическая подготовка бы- 
ла солидной, а кроме того, мы многому могли 
поучиться еще и у нашего командира, ученого 
артиллериста, окончившего Михайловскую Ар- 
тиллерийскую Академию и бывшего на прекрас- 
ном счету у Великого Князя Сергея Михайлови- 
ча, который неоднократно посылал его для инс- 
пекции в артиллерийские бригады и конно-арт. 
дивизионы, после их перевооружения новыми 
скорострельными орудиями. Обыкновенно раз 
в неделю у нас были и свои офицерские заня- 
тия под его руководством, на которых он обра- 
щал главное внимание на правила стрельбы, 
пристрелку, задачи с угломером для стрельбы с 
закрытых позиций. Работы было у нас много, 
почти все отрасли строевого обучения легли на 
нас: занятия при орудиях, с наводчиками, с уг- 
ломером и панорамным прицелом, с разведчи- 
ками, с телефонистами, сигнализация флажка- 
ми, материальная часть-изучение орудия и т. д. 
Ко мне попала еще и батарейная школа, обуче- 
ние неграмотных, но их было немного. Все эти 
занятия производились в те дни, когда не было 
боевых практических стрельб нашей батареи, а 
также и других батарей нашей бригады, т. к. и 
на них все мы, офицеры, должны были присут- 
ствовать обязательно. В Петербург ездили ред- 
ко и то только по необходимости, а время сво- 
бодное от занятий часто проводили в кругу на- 
ших семейных офицеров, очень увлекались и с 
азартом все играли в теннис, а когда темнело, то 
уже в комнате безобидно играли в карты, в про- 
цветавшую тогда веселую игру « тетку », распа- 
совка винта со штрафами для того, кто набирал 
много взяток, да еще штрафных. Прасковия 
Петровна Попова не переезжала в лагерь, не 
было удобного помещения и Федор Иванович 



разделял наше холостое положение. Наконец 
прошли и стрельбы, и период конных учений, 
производившихся на больших аллюрах, для 
быстрого выезда на открытую позицию, прошла 
призовая езда по колышкам, прошли курс стре- 
льбы из револьверов у « Шведовой могилы » в 
версте от лагеря, которая служила нам предо- 
хранительным валом, повоевали на маневрах, 
потом парад у Царского валика и настало время 
возвращения на зимние квартиры в Павловск. 
Нам рассказывали о несчастном случае, бывшем 
незадолго до нашего выхода в батарею, во вре- 
мя конного ученья. Батарея шла развернутым 
строем карьером на открытую позицию, повер- 
нулась налево кругом, снялась с передков, обоз- 
начила открытие огня, потом по команде взя- 
лась опять в передки и таким же карьером по- 
шла с позиции. Тут и произошел этот несчаст- 
ный случай: казак, надевая хобот орудия на пе- 
редок впопыхах плохо вдел болт, скрепляющий 
орудие с передком, на карьере колесо наскочи- 
ло на камень, болт выскочил, орудие само сня- 
лось с передка и мгновенно остановилось, за- 
рывшись сошником в землю. Передок продол- 
жал скакать дальше, а лошадь казака следовав- 
шего непосредственно за орудием напоролась 
на ствол, который продавил ей грудную клетку 
и убил ее наповал, а казак вылетел из седла, пе- 
релетел через орудие и благополучно упал на 
землю. Призовая езда по колышкам производи- 
лась для поощрения искусства управления ез- 
довыми шестеркой лошадей, везущих орудие. 
На состязание выходило одно орудие от каж- 
дой батареи лагерного сбора. Надо было пройти 
известное расстояние по намеченной узкой до- 
рожке, обозначенной с обеих сторон забитыми 
в землю метровыми колышками. Дорожка бы- 
ли немного шире орудийной упряжки, бежала с 
горки на горку, иногда по ровному, вилась и по 
кругу и по восьмеркам. При оценке принималась 
во внимание и быстрота хода, и наименьшее чи- 
сло сбитых колышков. При мне батарея приза 
не получала, но проходила лихо карьером. 

В Павловске я получил квартиру казенную 
в две комнаты с кухней, со всеми удобствами, но 
без электричества, которое в то время не было 
проведено. Больше свободных квартир в распо- 
ложении батареи не было и мы с подъесаулом 
Поповым решили, что по приезде Упорникова в 
батарею мы с ним будем жить вместе. Во пер- 
вых это было нам приятно, а во вторых, как ока- 
залось и он, и я имели лишнюю копейку. Он, 
не имея казенной квартиры, получал квартир- 
ные деньги, а я периодически получал извест- 
ную сумму за полагавшиеся, но не использован- 
ные березовые дрова, главным образом какие то 
трехполенные для очага. 

Жизнь в гвардии была дорогая. Будучи хо- 
рунжим, я получал жалованье по чину сотника 
армии, 75 рублей в месяц, которые почти всегда 



целиком вычитались главным образом на Соб- 
рание бригадное и Собрание в Павловске при 5 
батарее, а также по мелочам: на библиотеку, на 
скаковое общество, на подарки уходящим офи- 
церам и многое другое. Когда приезжал 20 чис- 
ла каждого месяца в Павловск наш казначей 
подпоручик Домерщиков с писарем, я распи- 
сывался в получении жалованья и был доволен, 
что никогда не приходилось доплачивать и часто 
какие то гроши получал. Для своей личной жиз- 
ни у меня были свои собственные 75 рублей. По- 
койная наша мама оставила нам, двум сестрам и 
мне, 180 десятин земли, чернозема, в 5 верстах 
от ж. дор. станции Миллерово, отец сдавал эту 
землю в аренду и каждый из нас имел примерно 
75 рублей в месяц. Для службы в гвардии эти 
средства были конечно очень незначительны, но 
я, боясь долгов больше чем огня, был скром- 
ным в своих требованиях. Азартные игры, доро- 
гие излишества или кутежи никогда меня не 
прельщали, а на скромное и необходимое мне 
хватало и в этом я себе ни в чем не отказывал. 
В те редкие периоды, когда моя собственная 
касса отдыхала, отдыхал и я. Без крайней надо- 
бности в Петербург не ездил, еще больше уде- 
лял свое свободное время батарее, проезживал 
коня, по чудному снегу зимой ходил на лыжах 
с разведчиками, по вечерам читал. 

В средине августа я уехал вместе с Суворо- 
вым в 28 дневный отпуск неиспользованный на- 
ми после окончания училища, а когда вернулся 
встретил уже в Павловске и Упорникова, прие- 
хавшего из Чугуева, он, как и мы был прико- 
мандирован к гвардейской батарее по Высочай- 
шему повелению. Нашу общую квартиру я и не 
узнал, он успел уже при содействии своего дяди 
Федора Ивановича Попова, хорошо обставить 
нашу первую приемную комнату кожаным ди- 
ваном и двумя такими же креслами, овальным 
столом с бархатной скатертью и большой насто- 
льной лампой с накаливающейся керосином сет- 
кой и красивыми занавесями на окнах. Зато 
вторая комната, наша общая спальная, выгляде- 
ла проще. У меня была кровать с сеткой, про- 
стой гардероб, такой же простой стол и кушет- 
ка. Позади кровати стоял сундук, сложенная 
походная кровать и деревянная подставка для 
седла, которое я не оставлял на конюшне, а ве- 
стовой всегда после езды приводил его в поря- 
док, приносил в комнату и укладывал на под- 
ставку. Примерно то же было и у моего Николая 
Упорникова, с той только разницей, что некото- 
рое время спустя, у него на кровати в ногах ле- 
жал небольшой, белый, шустрый фокс « Пикол- 
ли», а у меня маленький породистый, флегма- 
тичный рыжий-щенок пойнтер « Рыжик », с соба- 
чьей выставки в Михайловском манеже в Пе- 
тербурге. Его мне подарил и уговорил взять, 4 
батареи шт. капитан барон Мейндорф. 

По возвращении из отпуска узнал, что на 



всю зиму я получил новое назначение вторым 
помощником начальника Бригадной Учебной 
Команды, которым был I батареи шт. капитан 
Александр Николаевич Карцев, а первым помо- 
щником был назначен 2 батареи поручик Лине- 
вич. Сначала я был немного опечален, не хоте- 
лось отрываться от работы в батарее, но уте- 
шало и льстило то обстоятельство, что выбор 
для почетного назначения в нашу « академию », 
как в шутку называли учебную команду, пал и 
на меня. 

Для меня было очень удачно, что она распо- 
лагалась у нас в Павловске. Все наши батареи, 
кроме З-Варшавской, присылали по 12 конных, 
лучших, отобранных солдат и казаков, будущих 
фейерверкеров, а у нас урядников. 

В батарее занятия начинались с 8 час. утра, 
а в учебной команде почти каждый день от 7 до 
8 у меня была по расписанию сменная езда в ма- 
неже моих 12 учебников казаков. Одевался и 
уходил я тихо, чтобы не будить Упорникова, на 
кухне быстро выпивал стакан чая и шел в тем- 
ноте, а езда в манеже происходила при несколь- 
ких больших ацетиленовых фонарях. Зимой 
отец прислал мне и второго собственного коня 
«Зайца», не такого нарядного, как «Вьенуа», 
но хорошего, улучшенной донской породы, не- 
большого роста, немного выше 2 с половиною 
вершков и на него я садился без стремян, взяв- 
шись обеими руками за переднюю луку, « адъю- 
тантским прыжком » . Насколько « Вьенуа » был 
ласков и кроток, настолько « Заяц » был строг и 
с ним надо было обращаться осторожно, мог 
ударить. Входил я к нему в станок обязательно 
предварительно окликнувши, он спокойно впус- 
кал меня, скосив в мою сторону глаза, с удово- 
льствием съедал два-три куска сахару или ку- 
сок черного хлеба с солью, в это время я его гла- 
дил, разбирал гриву, похлопывал по шее, но ког- 
да собирался уходить, он сердился, прижимал 
назад уши и задом начинал меня осторожно 
придавливать к стенке станка. Тут приходил 
мне на помощь грозный оклик вестового, кото- 
рого он привык видеть постоянно около себя, он 
его кормил и « Заяц » послушно выпускал меня, 
а я за неимением свободного времени лишь из- 
редка навещал его в конюшне. Мои кони тоже 
по очереди приводились в манеж и я находил 
там свободные минутки, чтобы приучать их 
главным образом к препятствиям. Езда закан- 
чивалась джигитовкой, после чего смена вы- 
страивалась в одну шеренгу со мною на правом 
фланге, все мы становились на седло бросив по- 
водья и по команде одновременно быстро прыга- 
ли вперед, слегка коснувшись лба лошади, про- 
пуская ее голову между ногами. Потом, присев, 
как полагается после прыжка на мягкий грунт 
манежа, сразу становились около лошади взяв 
ее под уздцы. Все это мы проделывали много раз 
и вот однажды произошел несчастный случай. 



Казак Свинцов, немного грузной комплекции, 
неудачно прыгнул и поломал ногу. Через 20 ми- 
нут я его сам уже вез на батарейных санях в 
Царское Село в Военный Госпиталь. Все слава 
Богу обошлось благополучно и через полтора 
месяца он уже вернулся заканчивать курс учеб- 
ной команды. Этот эфектный, немного акроба- 
тический номер я отставил по совету Николая 
Матвеевича Самсонова. Он мне сказал, что нес- 
частный случай всегда может произойти и на 
барьерах, но эти упражнения предвидены уста- 
вом и Вы за это не отвечаете, а Ваш прыжок, 
как будто и не опасный, но не уставной, поэто- 
му лучше его отставить. 

Иногда начальник команды устраивал нам 
пробеги, объявляя рано утром тревогу; занятия 
по расписанию отменялись, быстро седлали ло- 
шадей и переменным аллюром шли по зимним 
дорожкам, а часто и без дорожек по направле- 
нию к Ижоре, вероятно верст 15. По пути берем 
встречающиеся препятствия, плетни, канавы. В 
Ижоре небольшой привал, Саша Карцев поку- 
пает всей команде булки и молоко, завтракаем 
и отправляемся обратно домой к обеду. Не пом- 
ню хорошо, или в конце марта, или в начале ап- 
реля, учебная команда заканчивала свои заня- 
тия, назначалась поверочная комиссия в соста- 
ве всех командиров батарей под председательст- 
вом одного из командиров дивизиона. После эк- 
заменов, команда расформировывалась и все мы 
возвращались по домам. 

Команды 5 и нашей батареи были собствен- 
но дома, а вот 36 человек 1, 2 и 4 батарей долж- 
ны были на другой день утром выступить с по- 
ручиком Линевичем в Петербург, но он просил 
меня заменить его, воспользовавшись его ло- 
шадью. Переход 30 верст через Царское Село и 
Пулково. Выступили в 7 ч. утра, чтобы не торо- 
пясь прибыть к обеду. Все было благополучно 
если не считать трех бенефисов, которые в пути 
устроила мне нервная вороная кобылица Лине- 
вича. Ехал я на ней совершенно не затягивая 
повода, но по какой то причине, вероятно толь- 
ко ей одной известной, она вдруг, ни с того, ни 
с сего, становилась на дыбы, да так вертикаль- 
но, что могла опрокинуться назад. Я быстро сос- 
какивал, успокаивал ее и садился опять. О та- 
ких ее фокусах Линевич забыл меня предупре- 
дить. По прибытии в Петербург я попрощался со 
своими учениками, которым полгода преподавал 
разные военные предметы и курс « высшей ма- 
тематики » до простых и десятичных дробей 
включительно, пожелал им всем успеха по слу- 
жбе и быть хорошими фейерверкерами, потом 
пообедал в бригадном Собрании и поездом вер- 
нулся в Павловск. 

В нашем общем бригадном Собрании в Пе- 
тербурге мы бывали довольно часто, то по слу- 
жебным делам, как выборы в суд чести, выборы 
хозяина Собрания, разрешение хозяйственных 



и денежных вопросов, связанных с вычетами, 
проводы уходящих из бригады офицеров, чест- 
вование и подношение им традиционного подар- 
ка-металлического всадника конно-артиллерис- 
та с музыкой нашего общего конно-артил. мар- 
ша или без музыки, в зависимости от числа лет 
службы в бригаде. Кроме того периодически ус- 
траивались общие обеды с преждеслужившими. 
Присутствие всех было обязательно. На этих 
обедах часто бывал Великий Князь Сергей Ми- 
хайлович, а Великий Князь Андрей Владимиро- 
вич всегда, как офицер 5 батареи, изредка ген. 
Кузьмин-Караваев, ведавший Главным Артил. 
Управлением, генштаба полк. Доманевский и 
др., а однажды мы увидели Владыку, Епископа 
кажется из г. Владимира, бывшего в турецкую 
войну 77-78 г. офицером одной из наших бата- 
рей. Во время обеда и долгое время еще и пос- 
ле него, в соседней комнате играл наш хор тру- 
бачей под управлением чеха-капельмейстера 
Плацатки. Хор был хороший, особенно мне нра- 
вились шесть чудесных фанфар. По окончании 
обеда, Великие Князья, командир бригады ген. 
Орановский, сменивший Князя Масальского и с 
ними, хоть и не в большом чине, но прекрасный 
бриджист подпоручик 5 батареи Александр Па- 
влович Саблин, переходили в соседнюю комна- 
ту играть в бридж, а также и другие старшие 
офицеры устраивались там за ломберными сто- 
ликами. В столовой оставались более молодые и 
совсем молодые, как мы, вокруг обеденного сто- 
ла, в мгновение ока убранного, освеженного чи- 
стыми белоснежными скатертями и с выросши- 
ми на нем по краям и посредине тремя флакона- 
ми шампанского, хорошего, но очень сухого, 
марки « Ируа ». Каждый флакон окружен ма- 
нящими к себе бокалами, которые не долго за- 
ставляли себя ждать, чтобы быть наполненны- 
ми замороженной играющей влагой. Звуки му- 
зыки, выпитое вино, непринужденная дружес- 
кая беседа, все это создавало приятное настрое- 
ние, объединяющее всех в одну дружную семью. 
Старшие постепенно переходили и с нами моло- 
дыми, недавно вышедшими в бригаду, на « ты », 
принимая тем самым и нас в свою гвардейскую 
конно-артиллерийскую семью. 

В конце апреля заканчивался год нашего 
прикомандирования, а 23 апреля, в день Св. Ве- 
ликомученика и Победоносца Георгия мы празд- 
новали свой батарейный праздник. Как Шеф- 
ская, а главное вероятно еще и потому, что это 
была единственная в России гвардейская каза- 
чья Царева батарея, она удостаивалась, хотя и 
маленькая строевая часть, самостоятельного 
приема-парада у Царя в день своего праздника, 
но ввиду того, что в этот день было Тезоименит- 
ство Государыни Императрицы Александры 
Федоровны и приема во дворце не было, наш 
парад переносился на 17 апреля и мы парадиро- 
вали вместе со стрелками, Лб. гв. I. Его Величе- 



ства и Лб. гв. 2 Царскосельским батальонами, 
праздновавшими в этот день свои батальонные 
праздники. Эти батальоны квартировали в Цар- 
ском Селе. Нас обнадеживали и уверяли, что в 
день парада, после завтрака во дворце, Государь 
лично переведет нас в гвардию. В последнее 
время такие случаи бывали неоднократно, мы 
знали также, что наш командир батареи будет 
просить Великого Князя Сергея Михайловича 
в подходящий момент доложить Государю отно- 
сительно нашего перевода в гвардию, поэтому 
мы давно уже начали ездить в Петербург в ма- 
газин Гвардейского Экономического Общества 
для заказа гвардейского обмундирования, кото- 
рое в корне менялось от нашего прежнего. Гвар- 
дейский мундир короткий, темно-зеленого сук- 
на застегивался посредине на крючках и с алым 
кантом посредине. Воротник общий для гв. ар- 
тиллерии, вышитые золотом веточки на черном 
бархате. На рукавах такое же золотое шитье, 
обшитое алым кантом треугольником. Шарова- 
ры не широкие серо-синие без лампас и без на- 
ружного шва, шов только внутри. И золотые 
эполеты с чешуей, и золотые погоны с Царскими 
Вензелями. Лядунка серебряная с андреевской 
звездой, а на золотой перевязи Царский Вен- 
зель на фоне черного бархата. На папахе тоже 
андреевская звезда. Все это уже было у нас за- 
благовременно приготовлено. Ввиду того, что 
парад будет в пешем строю, мы усиленно заня- 
лись маршировкой, а есаул Самсонов с своей хо- 
зяйственной частью усиленным осмотром и при- 
гонкой парадного обмундирования. Казак, от- 
правляясь с Дона на действительную службу, 
должен был иметь кроме собственного коня, 
шашки, конского снаряжения и собственное об- 
мундирование, а казаки, приходящие на уком- 
плектование нашей гвардейской батареи обмун- 
дирование получали казенное. 

Перед 17 апреля два раза побывали в Цар- 
ском Селе на репетиции парада. Пройдя пеш- 
ком 4 версты, расстояние отделявшее нас от 
Царского Села, к назначенному времени прибы- 
вали на дворцовую площадку и пристраивались 
к левому флангу стрелков. Репетировали все до 
мельчайших деталей: встреча Государя, все пе- 
хотные команды и что мы по этим командам 
должны были делать, сноровку для громкого и 
непрерывного « ура » , перестроения после об- 
хода Государя и наконец церемониальный 
марш. Если не ошибаюсь, пехота в минуту про- 
ходит 120 шагов, а стрелки кажется 160, а наши 
богатыри-батарейцы наверно не больше 100, ид- 
ти под стрелковый марш мы конечно не могли, 
поэтому после прохода стрелков их оркестр ме- 
нял для нас марш, более для нас подходящий. 
Таким образом на Царский парад мы пришли 
хорошо подготовленными. На правом фланге 
батареи пристроилось наше высшее артилле- 
рийское начальство, Великий Князь Сергей Ми- 



хайлович и командир бригады ген. Орановский, 
которым наш командир батареи конечно успел 
напомнить о нас прикомандированных, в чем 
мы не сомневались. Парад прошел блестяще, 
Государь благодарил все проходящие мимо не- 
го части и стрелки, и мы отвечали дружно: « Ра- 
ды стараться Ваше Императорское Величест- 
во! », только каждый по установившейся тради- 
ции, пехота с ударением на « ство », а мы по ка- 
валерийски с ударением на « Велич ». Когда мы 
подошли к железным воротам, выходящим на 
улицу, за которые стрелки уже вышли, коман- 
дир приказал вахмистру вести батарею домой, а 
все офицеры были приглашены во дворец на 
завтрак. 

За главным столом с Государем и Государы- 
ней сидели высшие чины и командиры частей, а 
все остальные за столиками, расставленными в 
столовой. Не помню, что я ел и что пил, заме- 
тил только, что если кто нибудь выпивал рюм- 
ку вина или бокал шампанского « Абрау », ему 
сейчас же этот бокал наполняли снова. Незамет- 
но положил в карман две конфетки из лежащих 
перед нами на столе, чтобы передать денщику 
и вестовому подарок с Царского стола. Для ме- 
ня все было как в тумане, была лишь только од- 
на мысль, переведет ли Государь нас сегодня в 
гвардию, иначе ведь придется ожидать по край- 
ней мере 4 месяца. После завтрака Государь и 
Государыня удалились в свои покои, а мы все 
перешли в большой зал где построились: на 
правом фланге офицеры первого батальона, по- 
том второго и батарея на левом фланге, причем 
мы хорунжие во второй шеренге за своими стар- 
шими офицерами. Через несколько минут раз- 
далась команда: « Господа офицеры! » Слева из 
дверей вошли в зал Государь и Государыня. Она 
сразу направилась к нам, а Государь прошел 
мимо нас через весь зал к правому флангу 
стрелков. Государыня скромно и застенчиво по- 
дошла к нам, улыбаясь поклонилась и наш ко- 
мандир к ее удовольствию сразу начал зани- 
мать ее интересным разговором, главным обра- 
зом из жизни батареи, она с интересом и внима- 
тельно слушала и наконец спохватилась, что 
долго у нас задержалась, торопливо поклони- 
лась, подала руку, которую полк. Чеботарев 
почтительно поцеловал и она пошла навстречу 
Государю к стрелкам. Наконец Государь подо- 
шел к нам. Задал несколько вопросов команди- 
ру относительно батареи, на которые он подроб- 
но и обстоятельно ответил и тут же сразу доло- 
жил Государю, что в этом году ему было рабо- 
тать легко, он получил трех молодых помощни- 
ков трех хорунжих, год прикомандирования их 
на днях заканчивается. Государь спрашивает, 
доволен ли он нами и тут командир расхвалил 
нас больше, чем мы того заслуживали, но это 
будто бы на Государя не произвело особого впе- 
чатления, он переводит разговор на другую те- 



му, благодарит за блестящий вид батареи, гово- 
рит, что скоро увидится с нами в лагере, подает 
руку командиру, кланяется и уходит. Сердце у 
меня просто остановилось, Государь забыл о 
нас, хотя смотрел на нас добрыми, ласковы- 
ми и смеющимися глазами, когда командир 
нас расхваливал. Но Государь нас не забыл, 
пройдя несколько шагов он круто повернул- 
ся, быстро опять подошел к нам и глядя на 
нас громко сказал: « А вас поздравляю с пере- 
водом в мою батарею, но форму наденьте в день 
своего батарейного праздника! » Мы дружно от- 
ветили: « Покорно благодарим, Ваше Импера- 
торское Величество! » Радости нашей не было 
предела. После производства, это был второй, 
еще более счастливый для меня день. Все окру- 
жающие шумно нас поздравляли. По выходе из 
дворца мы с Упорниковым нашли извозчика и 
отправились домой. Командир поехал со стар- 
шим офицером на батарейном экипаже, кото- 
рый к этому времени приехал за ними и он по- 
том смеясь нам рассказывал, какую беседу он 
вел с казаком-кучером. На вопросы казака как 
прошел парад, хорошо ли прошла батарея, ко- 
мандир ему подробно ответил и кроме того до- 
бавил, что Государь лично поздравил наших 
хорунжих с переводом в гвардию. На это по- 
следовала реплика казака, который с удовле- 
творением настоящего гвардейца говорит: « То 
то здорово, Ваше Высокоблагородие, значит те- 
перь не будет у нас больше армяков! » Вот эти 
бывшие армяки с нетерпением теперь ждали, 
когда пройдут томительные пять дней до 23 ап- 
реля. 

Время прошло правда быстро, много было 
работы у каждого из нас по подготовке к празд- 
нику. Наконец он настал. В 10 ч. утра назначен 
молебен на плацу, батарея в парадной форме в 
пешем строю построена буквой П вокруг ана- 
лоя. Черные короткие мундиры на крючках по- 
средине и сверху алый кант. Катушки из жел- 
той тесьмы на воротнике и рукавах. Алый ку- 
шак и алый револьверный шнур вокруг шеи, 
спускающийся вниз к желтой кожи кобуре. 
Алые погоны с Царским вензелем, белая пор- 
тупея к шашке и белые нитяные перчатки. У 
всех аккуратно подстриженные бородки, а из 
под папахи надетой на правую сторону, набе- 
крень, а впоследствии, когда мы его получили, 
из под черного барашкового кивера, с белым на 
левой стороне султаном, алым шлыком, золоты- 
ми кутасами и четырьмя тонкими золотыми 
шнурами этишкета, красовались подвитые чу- 
бы. Общую, незабываемую по красоте картину, 
дополняли стоявшие на правом фланге старшие 
офицеры с командиром во главе и мы хорун- 
жие, теперь уже в такой же блестящей гвар- 
дейской форме перед своими тремя взводами, 
которые мы получили по мастям наших лоша- 
дей. Упорников перед первым. Суворов перед 



вторым и я перед третьим взводом. Красавица 
Царева батарея! Вспоминается всегда нравив- 
шаяся мне одна малороссийская песня, в кото- 
рой автор долго воспевает достоинства таинст- 
венной красавицы и под конец говорит, что тай- 
ну свою готов он открыть : « Красавица эта род- 
ная Украина и ей моя песнь и любовь! » Я про- 
шу у него извинения, воспользуюсь его словами 
и применю их к моей родной батарее : « Краса- 
вица эта, моя батарея и ей моя песнь и любов »! 
К молебну подъехали и гости: три команди- 
ра наших гвардейских казачьих полков с пол- 
ковыми адъютантами, командир нашей бригады 
и командиры дивизионов, но они с опозданием, 
потому что в этот день в Петербурге был празд- 
ник и нашей I Его Величества батареи, потом на- 
ши соседи, коман. 5 батареи, коман. Гвардейской 
Запасной пешей батареи, переформированной в 
ближайшем будущем в Гвардейский Мортир- 
ный дивизион полковник фон- Экстен, отбы- 
вавшие у нас воинскую повинность вольноопре- 
деляющиеся, как например приват-доцент Иван 
Иванович Сергеев и др. Окончился молебен, 
прошла официальная часть, « ура » Державно- 
му Шефу, « Боже Царя Храни » исполняет при- 
глашенный нами хор трубачей Лб. гв. казачье- 
ш Его Величества полка, т. к. наш бригадный 
хор трубачей на празднике у I батареи. Бата- 
рея уходит в казарму, а на плацу начинаются 
призовые состязания в джигитовке, рубке, ба- 
рьерах, выдача призов-часы « Павла Буре » и 
наконец все гости и мы идем в казачью столо- 
вую, где нас уже ждут казаки за накрытыми 
столами и приготовленным ведром для чарки 
водки. Из казачьей столовой все проследовали 
на завтрак в наше маленькое батарейное Офи- 
церское Собрание, где гостей ожидал радуш- 
ный прием со стороны хозяев-именинников. 
Водка, закуски, вино, первые бокалы шампан- 
ского, официальные тосты, потом уже неприну- 
жденная веселая беседа под звуки музыки, осо- 
бенно, когда на столе к шампанскому присоеди- 
нились и бутылки прекрасного цымлянского ви- 
на. На Дону были очень хорошие вина, но не в 
большом количестве, не в размерах промыш- 
ленных и которые предназначались главным 
образом для собственного потребления. Наш 
есаул Самсонов имел связи на Дону с хороши- 
ми виноделами и доставал каждый раз к бата- 
рейному празднику несколько боченков отлич- 
ного, настоящего цымлянского вина. Оно было 
очень приятное, вкусное и в то же время дово- 
льно серьезное. Иногда в Собрании Армии и 
Флота в Петербурге появлялось объявление о 
том, что имеется цымлянское вино, но это бы- 
ло совсем не то. Мы хорунжие сидим на левом 
фланге в обществе полковых адъютантов и как 
хозяева стараемся, насколько возможно обере- 
гая себя, « развеселить » молодых гостей. Тру- 
бачей, которые ушли обедать и отдохнуть, сме- 



няют наши песенники, которые пели очень хо- 
рошо и по голосам. Ими заведывал сотник Мак- 
симов, знакомый с этим делом, который и сам 
пел хорошим тенором. Танцевали « казачка » и 
казаки, и более молодые гости, помогали и хо- 
зяева. Уже поздно вечером уехали последние 
гости. Это был мой первый батарейный празд- 
ник и в будущем, когда я уже не был в батарее, 
этот день я никогда не забывал и всегда так или 
иначе отмечал в зависимости от тех условий в 
каких я сам находился. В дни благополучия и 
относительного изобилия плодов земных, когда 
в этот день бывали и гости у меня, всегда мне 
вспоминались две застольные песни: 
« Так выпьем кустиком до дна, бокалы доброго 

вина, за нашу дружбу, 
« За цвет чудный алый с серебром, за старый 

Лб-казачий полк, за Государя! 
« За цвет прекрасно голубой, за Атаманский 

полк лихой, за Алексея! 
« За, родных полей, букет цветов, за Лб-гвардии 

Сводно казачий полк, за всю Россию! 
« За их сподвижницу лихую, за батарею доро- 
гую, Его Величества 6-ю! 
« Живи же дружно наш Конвой, своей казачьею 
семьей на долги годы! 
Другая же песня была общая конно-артилле- 
рийская: 
« Собравшись припомним мы дни боевые, как 

дрались с коварным врагом, 
« Родной батарее м ь1 создали славу и свято ее 

сбережем! 
« Настали минуты веселья хмельного, где мож- 
но забыть обо всем, 
« Попросим же мы самого молодого наполнить 

бокалы вином! 
« Ведь молодость наша пройдет безвозвратно, ее 

не вернуть нам потом, 
« Так пусть же сейчас нас ничто не тревожит, 

мы весело ночь проведем! 
« Друзьям дорогим этот кубок подносим, ведь 

право в нем капля вина 
« И вас мы покорнейше с нами попросим, тот ку- 
бок весь выпить до дна! » 



Прошел батарейный праздник, а через не- 
сколько дней мы уже выходили в Красное Се- 
ло в лагерь. Там местами в это время по бал- 
кам лежал еще снег. Помню один год, 9 мая, 
именины нашего Николая Матвеевича Самсо- 
нова, выезжаем утром на стрельбу, а кругом 
белоснежная пелена от выпавшего за ночь сне- 
га. Правда, когда в полдень возвращались до- 
мой, снега уже не было, теплое солнышко его 
растопило и мы, приведя себя в порядок, про- 
вели остаток дня до вечера на обеде и ужине 
у хлебосольного именинника. 

Как всегда, в промежутках между стрельба- 



ми, выезжали на конные ученья на военном по- 
ле. На небольших аллюрах все у нас шло хо- 
рошо, все уставные построения производились 
отчетливо, но на больших аллюрах выходило 
не совсем гладко. Перед своими взводами мы, 
три хорунжих, на своих чистокровных лоша- 
дях : Упорников на «Мазепе», купленном с 
круга, участвовавший на скачках, у Суворова 
— « Аккорд », если его вчера хорошо не проез- 
дили, то сегодня с ним не справиться, у меня 
мой 4-летний « Вьенуа », еще не совсем выез- 
женный, к тому же у нас ведь только уздечки. 
Батарея идет карьером, команда « налево кру- 
гом» и она сноровисто, плавно и красиво пово- 
рачивает, а мы втроем еще некоторое время не- 
семся вперед. « Мазепа » думает, что он на скач- 
ках и должен прийти первым, « Аккорд » заку- 
сил удила и вообще ничего не думает, а мне то- 
же не легко, да еще в такой скачущей компа- 
нии, уговорить « Вьенуа » повернуть обратно. 
После ученья командир, улыбаясь, говорит, пока 
что катайтесь, но если не будете справляться, 
посажу вас всех на казачьих лошадей. На сле- 
дующие ученья я уже выезжал на своем « Зай- 
це », который хорошо слушал повод. С нашими 
лошадьми не легко нам было и на 6-верстном 
галопе, который установил Великий Князь Ни- 
колай Николаевич для гвардейской конницы. 
Офицеры каждого полка, в порядке вынутого 
жребия, проходили 6 верст полевым галопом с 
полевыми препятствиями, компактной массой 
во главе с командиром полка. Путь шел от Ка- 
велахтских высот, левее Царского валика, где 
находились Великий Князь, начальство и мно- 
го публики, мимо Лабораторной Рощи и даль- 
ше, делая большой круг, возвращались по дру- 
гую сторону Рощи и валика. По секундомеру 
отмечался выход первого и последнего всадни- 
ка в группе, а также и при возвращении. Мой 
« Вьенуа » хорошо прыгал и я старался только 
брать барьер в одиночку, подальше от общей 
массы. Все было хорошо, но когда мы вышли в 
конце на прямую, то сдержать наших разгоря- 
чившихся лошадей на уздечке было не легко. 
Мы втроем шли в первом ряду на хвосту лоша- 
ди командира бригады генерала Орановского, 
который, чувствуя, что мы наседаем на него, по- 
ворачивался то направо, то налево, грозил ку- 
лаком, обещая посадить под арест, если обгоним. 
Все обошлось благополучно, а наши вестовые 
были в восторге, что мы пришли первыми, не 
зная, какой опасности мы подвергались. Глядя 
на наших лошадей, я всегда вспоминал о том, 
какого невысокого мнения почему то был Вели- 
кий Князь Сергей Михайлович о строевых ло- 
шадях казачьих офицеров. Как то в лагере, ле- 
том 1907 г. Суворов и я, прикомандированные к 
донской батарее и фон-Энден к 5-й, были по при- 
казанию Великого Князя Сергея Михайловича 
вызваны в Петербург в Главное Артиллерий- 
ское Управление. Причину вызова мы не зна- 



ли, но как потом оказалось, Великий Князь хо- 
тел просто познакомиться и посмотреть на трех 
молодых офицеров, вышедших весной этого го- 
да в гвардейскую конную артиллерию. Великий 
Князь ласково с нами поздоровался, спраши- 
вал, кто какого училища, задавал другие вопро- 
сы и под конец спрашивает приобрели ли мы 
собственных лошадей. Не помню, что ответил 
Энден, а мы докладываем, что из двух собствен- 
ных лошадей, которые мы должны иметь, по 
одной у нас уже есть. И тут Великий Князь 
махнув в нашу сторону рукой с улыбкой гово- 
рит : « Ну да вам то легко, ведь вам важно толь- 
ко иметь 4 ноги, да хвост! » Такое мнение мне 
казалось несправедливым и я с почтительной 
улыбкой ответил : « Так точно, Ваше Импера- 
торское Высочество, ведь у лошади же самое 
главное, это 4 ноги ». Великий Князь рассмеял- 
ся, но ничего не сказал, попрощался и с миром 
нас отпустил. 

Лагерь в этом году мало чем отличался от 
предыдущих, но все таки в каждом году быва- 
ли какие нибудь сюрпризы-развлечения, как 
например перетяжка на канатах. Каждая рота, 
эскадрон, батарея, отбирала, не помню, 15 или 
20 человек наиболее сильных людей, которые 
поочередно перетягивались в своем полку. Рота 
победительница в полку перетягивалась потом 
с ротой победительницей другого полка в брига- 
де, потом в дивизии. Наконец, в результате этих 
перетяжек оказались пять кандидатов на окон- 
чательное призовое состязание, которое было 
обставлено очень торжественно в Красном Се- 
ле в присутствии Великого Князя Николая Ни- 
колаевича и многочисленной публики. Этими 
кандидатами были команды от Преображенцев, 
Семеновцев, 145 пех. Новочеркасского полка, не 
помню, какого гвардейского кавалерийского пол- 
ка и от нашей батареи. Тянули жребий, кому с 
кем перетягиваться. Казаков сначала измотали 
маленькие коренастые новочеркассцы с каким 
то бывшим профессионалом-борцом впереди. 
Потом, после небольшого отдыха, казаки уже с 
трудом перетянули кавалеристов и на финише, 
совсем свежие, перетягивавшиеся только один 
раз Преображенцы перетянули казаков. После 
окончания состязаний, сели мы на коней и я по- 
вел нашу команду домой. Где же. Ваше Высоко- 
благородие, справедливость, жаловались мне 
казаки по пути домой, мы тянулись три раза, 
Преображенцы два раза. Я утешал их, как мог. 
Соглашался с ними, что распорядители и орга- 
низаторы сделали большую ошибку выпустив- 
ши нечетное число кандидатов, вместо четырех, 
пять, но указывал и на то, что нам не повезло, 
неудачный жребий, который вытянули мы, мог 
достаться и другим. 

Во время маневров мы как то оказались с 
Лб-казаками. Целый день куда то шли, имея в 
виду на другой день в обратном направлении 
храбро наступать на противника. Заночевали 



бивуаком где то в леску. Когда все устроились, 
Лб-казаки позвали нас ужинать к себе в палат- 
ку-Собрание. Выпили водочки, закусили, а за 
ужином кто то поставил флакон шампанского, 
потом появился другой, третий и совершенно 
неожиданно загуляли накануне завтрашнего 
боя. Разошлись поздно. Погода хмурилась и но- 
чью пошел дождь. Легли мы спать в маленьких 
палаточках и не успели отдохнуть, как рано 
утром будит нас кавалерийский сигнал : « Всад- 
ники други в поход собирайтесь, радостный 
звук вас ко славе зовет, с бодрым духом храбро 
сражайтесь, за Царя, Родину славно и смерть 
принять... ». Для нас звук был не особенно ра- 
достный, вставать не хотелось, но по этому сиг- 
налу уже седлают лошадей, надо торопиться, а 
как там на дворе? спрашиваем влезавшего в па- 
латку казака. « Матросит, Ваше Высокоблаго- 
родие », отвечает он. Через 15 минут мы уже 
идем навстречу врагу, не обращая внимания, 
что « матросит » . 

В начале августа мы вернулись из лагеря в 
Павловск и я уехал в 28-дневный отпуск к от- 
цу в г. Щучин Ломжинской губернии, где он 
командовал 4 Донским казачьим графа Плато- 
ва полком. 

Не прошло и трех недель после возвращения 
из отпуска, как я опять отправился в путешест- 
вие и притом для меня интересное. В моем по- 
служном списке значится : « Командирован для 
препровождения сменной команды казаков в г. 
Новочеркасск... окт. 1. 1908 г. Возвратился из 
этой командировки... окт. 16 ... 1908 г. » 1 октя- 
бря прибыла в Павловск с Дона сменная коман- 
да молодых казаков, которую привел офицер 
Донской Артиллерии и он должен был погру- 
зить в этот же день, в тот же самый железно- 
дорожный состав и наших, отслуживших свой 
срок службы казаков и сопровождать их в Но- 
вочеркасск. Проехавшему 6 дней в воинском по- 
езде офицеру необходимо было немного отдох- 
нуть, а потом, конечно, хотелось воспользовать- 
ся таким удобным случаем, чтобы хоть недель- 
ку побыть в Петербурге, а нашему офицеру ин- 
тересно было использовать такой случай, что- 
бы побывать на Дону, поэтому установился из- 
давна такой порядок, тот по прибытии заболе- 
вал подавши рапорт о болезни, а наш вел свою 
команду на Дон. Этот день был полон суматохи 
и волнений, прием и устройство молодых, про- 
щание и проводы уходящих. К вечеру мой эше- 
лон погрузился и под громкое « ура » и « до- 
мой! » тронулся в путь. На вокзале, делая вид, 
что ничего не вижу, наблюдал сценки трога- 
тельного прощания, грустные лица и слезы Па- 
вловских обитательниц, повидимому из тех, ко- 
торые бывали и танцевали на казачьих елках в 
батарее. Наш состав был небольшой, вагон 2-го 
класса, вагон 3-го и несколько товарных с лоша- 
дьми и багажом. Заняв одно маленькое купе 2-го 
класса, остальной вагон предоставил казакам, 



10 



условившись, что будут снимать сапоги, укла- 
дываясь спать, чтобы не портить обивку дива- 
нов. Ехали без приключений, если не считать 
случай с казаком Егором Поповым, который на 
какой то долгой стоянке, кажется на станции 
Любань, загулял в буфете 3-го класса, перехва- 
тил лишнее, не слышал сигнала «сбор», который 
трубач несколько раз проиграл на платформе, 
а может быть не в состоянии уже был дойти до 
вагона, во всяком случае отстал, что было заме- 
чено уже в пути. Отчасти это была и моя вина, 
я знал эту слабость Попова и просто забыл 
установить за ним наблюдение. Пришлось теле- 
графировать коменданту станции и просить, 
чтобы он помог ему нас нагнать пассажирски- 
ми поездами. На другой день он уже был на сво- 
ем месте. Казаки мне потом рассказывали, что 
Попов якобы выпил около 10 пятикопеечных 
рюмок водки, последнюю хозяин буфета налил 
ему от себя бесплатно, как же тут ему было не 
опоздать к поезду. Помню случай с этим Егором 
Поповым летом в лагере. Батарея в 2 часа по- 
сле обеда выступила на сборный пункт для на- 
значенного ночного маневра, но, прибыв туда, 
узнаем, что маневр по каким то причинам отме- 
няется и мы совершенно неожиданно для остав- 
шихся, среди которых был и Егор Попов, к 5 
часам вечера возвращаемся домой. Сняли пыль- 
ное обмундирование, хорошо помылись и с удо- 
вольствием растянулись на своих походных 
кроватях в ожидании ужина. Не знаю почему, 
командир, обойдя после возвращения располо- 
жение батареи, приказал позвать к себе казака 
Егора Попова, вероятно, зная его, хотел про- 
верить, не напился ли он, воспользовавшись от- 
сутствием батареи. Долго его искали и наконец 
нашли на чердаке нашего офицерского барака- 
Собрания, вдребезги пьяного, как раз над ком- 
наткой хорунжего Николая Упорникова. Пол- 
ковник Чеботарев очень рассердился и, чтобы 
убрать оттуда Попова и отправить в околодок на 
вытрезвление, хотел сначала привести его хо- 
тя немного в чувство, приказал постепенно вы- 
лить ему на голову полведра холодной воды. 
Вот тут и произошло совершенно неожиданное 
обстоятельство. Попов очнулся и немного про- 
трезвел, но вся вода, которая его освежала, че- 
рез щели между досками, служившими одно- 
временно полом для чердака и потолком для на- 
ших келий, с головы и до ног освежила и моего 
Николая Упорникова, отдыхавшего на кроват- 
ке. Моя комнатка была рядом, слышу у него 
шум, грохот и ругань. Выражали ему потом со- 
болезнование и долго смеялись. 

На всех долгих стоянках я охотно исполнял 
просьбу казаков и вместе с ними ходил упра- 
шивать ж-дорожное начальство нас не задер- 
живать и возможно скорей отправлять. Нако- 
нец, кажется на 6-ой день, в 3 ч. дня подошли к 
разгрузочной платформе станции Новочеркасск. 
Никто нас не встретил несмотря на то, что с пу- 



ти я посылал телеграммы в Управление Дон- 
ской Артиллерии о месте нашего нахождения, 
а при приближении к Новочеркасску довольно 
точно указал час нашего прибытия. Приказав 
казакам никуда не расходиться, в парадной 
форме я отправился на извозчике в Управление 
на Александровскую улицу. По крутой горе ша- 
гом поднимаемся от вокзала в город. Прошло 
много времени пока я доехал до Управления и 
там узнал, что назначенный для приема смен- 
ной команды полковник Дувакин только что 
уехал на вокзал. Полетел и я обратно с горы на 
том же извозчике. Команда была выстроена и 
полк. Дувакин ожидал моего возвращения. По- 
сле моего рапорта он поздоровался с казаками, 
поговорил с ними минут 15, предварительно сде- 
лав опрос претензий, задавал почему то вопро- 
сы из уставов и наконец сказал, что они сво- 
бодны и могут разъезжаться по станицам. Не 
успел он сделать и несколько шагов, как ка- 
заки поставили меня перед полковником Дува- 
киным в неловкое положение, они схватили ме- 
ня и довольно долго качали, пока я не взмолил- 
ся. Выдал заготовленные проездные документы 
кому надо было еще ехать по железной дороге, 
переговорил с начальником станции об их даль- 
нейшей отправке, расцеловался со всеми и от- 
правился в город, где и остановился в первой 
же по пути гостинице на углу Московской ули- 
цы и Платовского проспекта, кажется « Цен- 
тральной». Оставив вещи, сразу же, как был в 
парадной форме, поехал в Донской Мариинский 
Институт повидать свою младшую сестру Ле- 
лю, которая была уже во 2-м классе. Время для 
приема было неурочное, около 6 ч. вечера, но я 
надеялся на протекцию милейшего Андрея Бо- 
рисовича, долголетнего институтского швейца- 
ра, который знал меня кадетом в течение 7 лет, 
не пропустившим ни одного воскресного при- 
ема. Сначала я навещал старшую сестру, потом 
младшую. Я не ошибся, Андрей Борисович 
встретил меня трогательно и сердечно, сейчас 
же доложил кому надо по начальству и мне 
разрешили повидать сестру на четверть часа и, 
конечно, не в главном приемном зале, а тут же 
внизу в коридоре. Конечно, уходя из Институ- 
та, я соответствующе поблагодарил Андрея Бо- 
рисовича. Сестра была страшно взволнована и 
обрадована, т. к. мой приезд был для нее совер- 
шенно неожиданным, предупредить ее я не ус- 
пел. Мое посещение произвело настоящую сен- 
сацию и много институток пробежали за эти 15 
минут по коридору, вероятно без особой надоб- 
ности. В гостинице я провел только одну ночь, 
вернее часть ночи. Спать не пришлось, атако- 
вали клопы, такого количества я никогда не 
видел. Когда зажег свет, то подушка была про- 
сто черная. Пришлось рано утром совершать 
вынужденную прогулку по Платовскому прос- 
пекту, а потом отправиться к своему большому 
другу, донскому артиллеристу сотнику Василию 



Васильевичу Попову, который в это время был 
на льготе и жил на Комитетской улице со сво- 
ей мамой — вдовой и тремя сестрами гимна- 
зистками, а младший брат Николай, одного со 
мной выпуска, был в Проскурове в батарее. Ва- 
ся Попов сразу же перетащил меня к себе в 
свою комнату. Особенно мне понравился ответ 
служащего в гостинице, когда, уплачивая за 
ночной « отдых », я указал ему на неимоверное 
количество клопов, он за них заступился и ска- 
зал : « ежели Вам, господин офицер, в нашей го- 
стинице не нравится, переходите в другую». 

Пришлось еще раз надевать парадную фор- 
му, к удовольствию Васиных сестер гимназис- 
ток. Дело в том, что одним из адъютантов Вой- 
скового Наказного Атамана был полковник Ле- 
онид, кажется Васильевич, Богаевский, числив- 
шийся по гвардии и состоящий в списках нашей 
батареи, и мой командир наказал мне явиться 
и представиться ему, как одному из стар- 
ших офицеров батареи. Через два дня я уже 
покидал Новочеркасск. В день отъезда на 
скорую руку пообедал в Офицерском Собра- 
нии на Московской улице. Маленький запотев- 
ший графинчик на 3-4 рюмки водки, чудные 
наши донские помидоры, еще более чудный 



борщ с кусочком вареного мяса и не помню, ка- 
кое жаркое, кажется любимая котлета, и счет 
подан на 50 копеек. Правда, в то время в про- 
винции у нас это была уже известная сумма. В 
Каменской станице на нашу, не особенно боль- 
шую семью редко выдавалось на базар больше 
50 копеек и продуктов хватало на целый день. 
Направляясь в Институт попрощаться с се- 
строй, зашел в известную на Московской улице 
кондитерскую Присягиной купить коробку кон- 
фект. Большого роста и очень полная хозяйка 
спрашивает : « А чей же ты будешь? » Я ей по- 
дробно докладываю свою родословную. « А! 
Сын Эраста Алексеевича! Как же, знаю его! » 
Она знала на Дону кажется всех. В Каменской 
станице тоже была очень хорошая кондитер- 
ская Глазковой и она была тоже совершенной 
копией Присягиной, только, пожалуй, еще круп- 
нее и полнее и также знала решительно всех. По 
пути в Павловск я не мог не заехать в станицу 
Каменскую, близкую моему сердцу, по воспоми- 
наниям юности. 

Генерального штаба полковник Шляхтин 

(Продолжение следует) 



::::;. 



ОБЩЕСТВО ДРУЗЕЙ « ВОЕННОЙ БЫЛИ » 

Ввиду болезни редактора журнала А. А. Геринга 
ПЕРВОЕ ОТКРЫТОЕ СОБРАНИЕ ОБЩЕСТВА 

назначенное на 11 января с. г. 

переносится, предположительно, на 22 марта 



Точная дата и час будут объявлены своевременно. 



Воспоминания юнкера - Длексеевца 



июня — 1 октября 1915 года 




Небывалый подъем па- 
триотизма, охвативший 
все слои населения не- 
объятной нашей родины 
— России в первые меся- 
цы мировой войны 1914 
года, проявился с особен- 
ной яркостью на русской 
учащейся молодежи, 
хлынувшей стихийно в 
различные военно-учеб- 
ные заведения и давшей 
русской армии новые ка- 
дры офицеров — прапор- 
щиков военного времени. 
Охваченная общим порывом, эта русская мо- 
лодежь страстно и упорно стремилась на фронт 
и, кажется, боялась только одного : что война 
сможет окончиться скоро и она не примет в ней 
участия. 

Сколько было в те дни побегов в армию сов- 
сем юных кадет, гимназистов и реалистов, меч- 
тавших стяжать лавры героя, пролить свою 
кровь или беззаветно отдать свою жизнь на 
благо так горячо любимой ими родины. 

Этот бурный порыв не миновал и меня, тог- 
да двадцатилетнего студента — юриста второ- 
курсника Императорского Харьковского уни- 
верситета, но тяжелая болезнь, брюшной тиф с 
осложнениями, которым я заболел перед самым 
Рождеством 1914 года, принудила меня отло- 
жить это мое желание до весны следующего 
1915 года. Только в конце мая этого года я на- 
конец смог отправиться в Москву для поступле- 
ния в избранное мною Алексеевское военное 
училище. 

Тотчас же после производства в подпоручи- 
ки последних юнкеров мирного времени, то есть 
проходивших курс обучения в течение одного 
года, все военные училища перешли на уско- 
ренное четырехмесячное обучение и стали вы- 
пускать новых офицеров уже не в чине подпо- 
ручика, а прапорщиками. Срок обучения в учи- 
лищах в разное время войны был неодинаков и 
колебался, доходя до пяти и даже до шести ме- 
сяцев, но в конце концов остановились на четы- 
рехмесячном курсе, каковой и просуществовал 
до самого конца войны во всех пехотных воен- 
ных училищах и во вновь созданных школах 
прапорщиков. В училищах специальных, артил- 
лерийских и инженерных, и, как кажется, в ка- 
валерийских, этот срок был несколько продлен, 
особенно в артиллерийских училищах, где он от 



шести месяцев в начале воины дошел к кон- 
цу ее до одного года. 

Ехал я в училище не один. Вместе со мной 
отправился мой товарищ по гимназии и уни- 
верситету Борис Михайлович Кромида, сын 
полковника 121-го пехотного Пензенского гене- 
рал-фельдмаршала графа Милютина полка, ко- 
торый впоследствии, окончив училище фельд- 
фебелем 3-й роты, был оставлен при нем в ка- 
честве курсового офицера. Последний раз мне 
пришлось встретиться с ним в 1920 году в Ека- 
теринодаре, во время общего отступления До- 
бровольческой армии. С тех пор никаких сведе- 
ний о нем я не имел и предполагаю, что он по- 
гиб во время этого трагического отхода. 

В Москве мы встретили еще двух наших 
харьковских студентов и товарищей по гимна- 
зии : Виталия Алексеевича и Николая Пашин- 
ского, приехавших из Харькова и собиравших- 
ся поступить также в Алексеевское военное 
училище . 

Виталий Алексеевич после производства в 
прапорщики из старших портупей-юнкеров ро- 
ты Его Высочества сражался в составе русской 
бригады на Салоникском фронте. В 1919 году он 
был в Добровольческой армии генерала Дени- 
кина. Пашинский служил в одном из Заамур- 
ских пограничных конных полков. В 1916 году 
я его встретил в Харькове в чине корнета. 

В Москву все мы попали впервые. Нечего и 
говорить, что своими памятниками седой ста- 
рины, историческими реликвиями и местами, 
вообще всем своим обликом, она произвела на 
нас неизгладимое впечатление. К сожалению, в 
те только два или три дня, которыми мы распо- 
лагали до явки в училище, мы не имели воз- 
можности хорошенько ее осмотреть, так как в 
Москве в эти дни произошли беспорядки, — 
погромы немецких магазинов и учреждений, — 
стало очень неспокойно, было объявлено воен- 
ное положение, и хождение по улицам после 8 
часов вечера воспрещено. Все же нам удалось 
побывать в Кремле, в храме Христа Спасителя, 
в Третьяковской галерее и уж не помню, где 
еще. 

После благополучно прошедшего медицин- 
ского осмотра, на котором я был, по своему ро- 
сту, назначен в роту Его Высочества (первую), 
нам было приказано явиться в училище 1-го 
июня утром. В это время батальон юнкеров на- 
ходился уже в лагерях на Ходынском поле под 
Москвой. Бараки нашего училища стояли в кон- 
це лагерного расположения, недалеко от Сере- 



бряного бора и станции Покровское-Стрешнево 
Виндаво-Рыбинской железной дороги. Рядом с 
нами помещались бараки Тверского кавалерий- 
ского училища, но они в это лето пустовали, 
Тверды оставались у себя, в Твери. 

Лагерь училища 

Лагерь училища был расположен следую- 
щим образом : вдоль передней линейки, парал- 
лельно ей, стояло в два ряда восемь прекрас- 
ных, светлых, длинных бараков, каждый на по- 
луроту; сзади них — восемь меньших бараков- 
умывалок; на правом же фланге, перпендику- 
лярно передней линейке, — вновь выстроенный 
барак 5-й роты. В середине лагеря, у передней 
линейки, в особой крытой стойке помещалось 
знамя, рядом с ним — палатка для караула и 
большие часы, установленные на деревянной 
тумбе. Перед этими часами, спиной к бараку де- 
журного офицера, ежедневно выстраивались 
стоящие « под винтовкой », число которых часто 
доходило до хорошего взвода. 

Тут же находился и небольшой барак с бал- 
кончиком для дежурного офицера, а позади не- 
го помещалась юнкерская чайная-лавочка, 
представляющая собой деревянный киоск, с 
трех сторон окруженный крытой верандой со 
стоящими на ней столиками для чаепития. Сбо- 
ку чайной находилась площадка с гимнастиче- 
скими снарядами : кобылой, турником, кольца- 
ми, горкой и т. п. Сооружения для полевой гим- 
настики, — заборы, ямы, столбы, — находились 
на краю лагерного расположения, за бараком 
5-й роты, и там же были блиндажи для прак- 
тических занятий по фортификации. 

За ротными бараками, в глубине, был вы- 
строен большой навес без стен, служивший юн- 
керской столовой, за ним — различные хозяй- 
ственные постройки: кухня, цейхгаузы, помеще- 
ния для прислуги; наконец, еще далее — за- 
претная зона : офицерские дачи и флигеля, в 
расположение которых юнкерам появляться 
строжайше воспрещалось. 

Весь наш лагерь был расположен как бы в 
лесу, с громадными вековыми деревьями, про- 
должением которого являлся знаменитый Сере- 
бряный бор. Перед передней линейкой откры- 
вался вид на нескончаемое поле,, прямо находи- 
лось стрельбище, а несколько влево были вид- 
ны мачты искрового телеграфа и тыл гренадер- 
ских лагерей. 

Серебряный бор и окрестности станции По- 
кровское-Стрешнево были наводнены дачница- 
ми, большею частью семьями офицеров грена- 
дерской дивизии и гренадерской артиллерий- 
ской бригады, мужья и отцы которых были на 
фронте, и как военные дамы они охотно вели 
знакомство с юнкерами. На этих дачах боль- 
шинство из нас проводили свои отпускные ча- 
сы, предпочитая красоты природы и, главное, 



милое дамское общество пыльной и душной в 
это время Москве. 

Первый день юнкером 

Итак, рано утром 1 июня 1915 года нестрой- 
ная толпа самой разношерстной и разнообразно 
одетой молодежи явилась в училище, чтобы 
стать с этого дня юнкерами. 

Надо сказать, что в мое время к приему в 
училище допускались молодые люди исключи- 
тельно с законченным средним образованием, а 
потому главный контингент поступающих со- 
ставляли только что окончившие курс гимнази- 
сты и реалисты, много было студентов, а также 
довольно большой процент лиц с законченным 
высшим образованием, которые, окончив обра- 
зование, теряли право на отсрочку по отбыва- 
нию воинской повинности и должны были ид- 
ти в войска. Только в моем взводе таких было 
шесть или семь человек. По окончании учили- 
ща все юнкера с высшим техническим образо- 
ванием (инженеры) брали вакансии вне всякой 
очереди и все выходили в артиллерию или в 
инженерные войска. 

Как исключение попадались кадеты и воль- 
ноопределяющиеся, — их было не особенно мно- 
го и на них мы смотрели с почтительным во- 
сторгом, в особенности на вольноопределяю- 
щихся — георгиевских кавалеров, уже побы- 
вавших на фронте и успевших заработать свой 
крест. 

Среди этих вольноопределяющихся особенно 
выделялся своим лихим видом один, в форме 
артиллериста 1-й запасной артиллерийской бри- 
гады, стоявшей в Москве. Его шпоры, шашка, 
шинель, та отчетливость, с которой он отдавал 
честь и разговаривал с начальством, производи- 
ла на нас, «шпаков», сильное впечатление. 
Этот вольноопределяющийся, очень милый 
юноша — москвич Немчинов, был назначен 
вместе со мною в одну роту и взвод и оказался 
превосходным строевиком, гимнастом и отлич- 
ным товарищем, но науки у него несколько хро- 
мали. И вот, перед самым производством он, не- 
вероятно печальный, поведал нам свое горе : его 
мать, имея какие-то крупные связи в нужных 
сферах, предприняла шаги к тому, чтобы ее сы- 
на выпустили из училища не офицером, а... 
чиновником, якобы по болезни. Немчинов был 
совершеннно искренне удручен, ему было стыд- 
но смотреть нам в глаза, но все произошло так, 
как хотела его мать, и вместо погон прапор- 
щика он надел узкие погоны чина какого-то 
класса и остался в Москве. Не знаю, быть мо- 
жет потом он не особенно жалел об этом. 

Наш первый день военной службы начался 
с того, что всех нас выстроили и разбили по ро- 
там. Вот тут-то, благодаря тому, что в числе по- 
ступивших оказалось громадное количество 
верзил, я, к моему величайшему огорчению, на- 



значенный при медицинском осмотре в шеф- 
скую роту Его Высочества, был отправлен во 
2-ю роту и даже на левый фланг 3-го взвода, 
хотя роста я был совсем не маленького. 

Достаточно сказать, что на трех вновь посту- 
пивших правофланговых юнкеров роты Его 
Высочества не смогли подобрать из запасов 
училища юнкерского обмундирования и им при- 
шлось его « строить » в срочном порядке. Это 
были какие-то богатыри — гиганты с саженны- 
ми плечами. Между прочим, один из них был 
родным братом небезызвестного в те времена 
футуриста Бурлюка. 

Впоследствии я ничуть не жалел, что попал 
во вторую роту, где очень подружился со мно- 
гими юнкерами. 

Каждая рота, как и в других училищах, 
имела свое прозвище : так юнкера роты Его 
Высочества, то есть — первой, назывались 
« крокодилами », мы — вторая рота — были 
«извозчиками», третья носила оскорбительное 
название « девочки », четвертая, за свой малый 
рост, имела прозвище совершенно непечатное, 
и, наконец, пятая рота называлась « барабанщи- 
ками ». 

После разбивки нас повели получать казен- 
ное обмундирование, затем была стрижка « под 
машинку », баня, сдача собственных вещей, и 
мы начали принимать воинский вид. 

Обмундирование юнкера в военное время со- 
стояло из гимнастерки защитной легкой мате- 
рии с золотыми орлеными пуговицами и крас- 
ными юнкерскими погонами, обшитыми галуном 
с крашеным вензелем нашего Шефа, Наслед- 
ника Цесаревича, — славянской литерой « А » 
под великокняжеской короной, черных сукон- 
ных шаровар, кожаного лакированного кушака 
с медной бляхой с государственным гербом, 
высоких сапог, бескозырки с алым околышем и 
черной тульей с алой выпушкой и солдатской 
кокардой и, наконец, шинели солдатского сук- 
на и покроя, с юнкерскими погонами и петлица- 
ми (клапанами) красного сукна с черной вы- 
пушкой и с одной пуговицей. 

Для скаток, которые мы надевали на все 
строевые занятия, нам были выданы другие 
шинели светло-серого сукна с серебряными 
пуговицами и серебряным галуном на погонах 
без вензелей, оставшиеся от прежних времен 
старых сроков. Эти скатки раскатывались толь- 
ко для обучения нас скатыванию, и ни в рукава, 
ни внакидку мы их никогда не надевали. Для 
отпуска были выданы защитные фуражки с ко- 
зырьком, цветные же бескозырки мы носили 
только в расположении лагеря и на занятиях в 
поле. 

В смысле обмундирования и белья мы были 
обставлены прекрасно : постельное белье нам 
меняли еженедельно, нижнее — два раза в не- 
делю, а носки и носовые платки мы могли по- 
лучать хоть по десять раз на день, лишь бы бы- 



ло желание; требовалось только тут же сдать 
старые. 

После присяги нам выдали для отпуска со- 
вершенно новые гимнастерки, которые мы мо- 
гли пригонять по желанию. 

Многие юнкера заказывали себе собственные 
сапоги, так как они все равно были необходи- 
мы для будущей службы. В своих сапогах раз- 
решалось ходить только в отпуск и, Боже упа- 
си, стать в них в строй. Я решил щегольнуть, и 
один из лучших московских сапожников сшил 
мне действительно замечательные сапоги с 
твердыми голенищами. В первый же отпускной 
день я отправился в них в отпуск, возвращаясь 
из которого попал под сильный дождь. Сапоги 
мои намокли, и снять их при всех моих уси- 
лиях я не мог. А тут надо было строиться на ве- 
чернюю перекличку. « Будь что будет » решил я 
и стал в них в строй. По счастью, уже смерка- 
лось и никто из начальства не заметил моего 
преступления. А вернувшись с поверки, уже 
вся полурота занялась мною, и меня таскали по 
всему бараку, пытаясь снять злополучные са- 
поги. Мне чуть не оторвали ноги, но в конце 
концов все же удалось их снять (хотя и с неве- 
роятными трудностями). 

В другой раз из-за этих же сапог я получил 
первое свое взыскание. Дело было такого рода : 
как-то в один из первых отпускных дней я ре- 
шил проехать из Москвы по железной дороге 
на станцию Покровское-Стрешнево, рассчиты- 
вая вернуться оттуда в лагерь вместе с юнкера- 
ми, болтающимися всегда в дни отпуска в ра- 
йоне станции и около дач в большом количест- 
ве, так как сам я дороги со станции в лагерь не 
знал. 

Было начало девятого, когда, сойдя с поезда 
в Покровском, тут же на платформе я познако- 
мился с очаровательным созданием, оказавшим- 
ся дочерью одного из офицеров Фанагорийско- 
го гренадерского полка. Прелестная дачница, 
знавшая, пожалуй, лучше меня все наши учи- 
лищные правила, принимая меня, вероятно по 
моим сапогам и довольно подтянутому виду, за 
юнкера старшего курса, предложила мне про- 
гуляться в лес. Ложный стыд помешал мне тот- 
час же сознаться в том, что я — всего только 
что испеченный юнкер, имеющий право отпуска 
только до 9 часов, а не до 10 или 11 часов, как 
старшие и портупеи, и что я не знаю даже до- 
роги в лагерь и рассчитываю на своих одно- 
курсников. 

Гуляя в лесу, я к своему ужасу убеждаюсь, 
что младшие юнкера начинают постепенно ис- 
чезать и вскоре из них не остается ни одного, 
— значит наступило время возвращаться в ла- 
герь. На мое счастье, моя новая знакомая про- 
сит, наконец, меня проводить ее до ее дачи, ко- 
торая оказалась недалеко. Я прощаюсь, и, как 
только она скрывается в калитке, поворачива- 
юсь и развиваю такую скорость, которой, по- 



— 15 



жалуй, позавидовал бы и хороший рысак. Но бе- 
да в том, что я понятия не имею о дороге в ла- 
герь и беру только приблизительное на него 
направление... 

После довольно утомительного бега я вдруг 
замечаю среди деревьев спасительную доску с 
надписью: « Алексеевское военное училище», 
стоящую на столбе на краю довольно глубокой 
канавы, окружающей с трех сторон наш лагерь. 
В мгновение ока я уже на другой стороне ка- 
навы и попадаю как раз в запретную зону офи- 
церских флигелей. Как затравленный волк, 
бросаюсь я от одного куста к другому, чтобы 
под их прикрытием выбраться к своему бараку. 
Вдруг слышу строгий окрик : « Кто здесь?... », 
но тут уж я просто вырываюсь из-под куста и 
выношусь где-то около кухонь... Опаздываю я 
из отпуска всего лишь на пять или шесть ми- 
нут и лишаюсь такового на неделю. Больше я 
никогда не опаздывал, а знакомой своей в сле- 
дующее же свидание сознался в том, что я — 
вовсе не старшего курса. 

После того как мы были обмундированы, нас 
повели по баракам, указали наши койки, полки 
в больших шкафах у стен, где полагалось хра- 
нить свои вещи, выдали винтовки (без шты- 
ков), кожаные подсумки, вещевые брезенто- 
вые мешки и шанцевый инструмент. 

Между прочим эти вещевые мешки служили 
нам большую службу : к перевязи мешка при- 
креплялась особая петля и, когда нас ставили 
под винтовку и офицер командовал : « На пле- 
чо! », нужно было, поднимая винтовку уставным 
приемом, вставить тыльную часть ложа в эту 
петлю. Тогда, стоя смирно, можно было винтов- 
ку не держать, — она сама держалась в петле, а 
руку мы сгибали только для вида. Но трюк этот 
требовал большой практики и долгих предва- 
рительных упражнений, да и не всякому он да- 
вался. Я быстро и в совершенстве постиг эту 
премудрость, благодаря чему стояние « под вин- 
том » было совсем не утомительно. 

В первый день никаких занятий с нами не 
производили, разбили нас по полуротам и на 
взводы и отделения, объявили нам наши « лич- 
ные номера » (мой был № 152), показали, как 
складывать на ночь свою одежду и как ставить 
сапоги. Нашу полуроту, кроме того, разбили 
еще и на два учебных отделения (для лекций). 

К завтраку и обеду водили уже строем. Кор- 
мили в училище отлично. Утром давали чай со 
свежей булкой; в 12 часов дня — завтрак из 
двух блюд, затем — обед и вечером опять чай 
с булкой. Мясо полагалось ежедневно два раза, 
и, кроме того, по утрам и вечерам к чаю иногда 
давались холодные котлеты. 

Вначале, после поступления в училище, 
большинство юнкеров вовсе лишалось аппе- 
тита и не было в состоянии одолеть всего того, 
что нам полагалось, но очень скоро появлялся 
какой-то « волчий » аппетит и всего уже каза- 



лось мало. К концу курса все входило в норму 
и полагающийся паек был вполне достаточным. 
К услугам юнкеров была в лагере юнкерская 
чайная, где в свободное время и за ничтожную 
плату все желающие могли получить чай, шо- 
колад, пирожные, сладкие булочки, печенье и 
т. д. Были в чайной, кроме лакомств, еще и па- 
пиросы, почтовая бумага и конверты с тисне- 
ным знаком училища, которые всегда были на- 
расхват. 

Наше начальство 

В описываемое мною время начальником 
училища был генерал-майор Хамин. Он так ред- 
ко появлялся перед нами и так недолго были 
мы в стенах училища, что просто не успели со- 
ставить о нем мнения. Так, например, за все 
время пребывания в училище юнкером я видел 
его всего лишь пять-шесть раз, да и то всегда 
на расстоянии. 

Командиром батальона юнкеров был гвардии 
полковник Попов. Среди юнкеров говорили про 
него, что он был командиром той роты Софий- 
ского пехотного полка, из строя которой во вре- 
мя императорского смотра вышел солдат, что- 
бы подать прошение Государю. За эту историю 
полковник Попов был будто бы разжалован в 
рядовые, но затем восстановлен в чинах. В учи- 
лище его терпеть не могли не только мы, юнке- 
ра, но и все, кажется, строевые офицеры. Вечно 
ноющий, вечно недовольный, с каким-то осо- 
бенно неприятным, тягучим голосом, он только 
и занимался тем, что делал всем и всюду заме- 
чания. К нашему счастью, вначале он не осо- 
бенно часто бывал на строевых занятиях и 
только в конце курса зачастил на ротные уче- 
ния. Это была и для нас и для наших офицеров 
сплошная пытка. 

Ротами командовали гвардии капитаны : 1-й 
— Фриде, 2-й — Васильев, 3-й — Коханов- 
ский, 4-й — Дубровольский и 5-й — Ткачук. 
Младшими офицерами на полуротах были 
штабс-капитаны и поручики, а на взводах обык- 
новенно прапорщики из окончивших наше же 
училище, оставленные при нем в качестве при- 
командированных. В роте Его Высочества по- 
луротными командирами были два великана — 
штабс-капитан Козловский и поручик Казан- 
ский. 

В моей 2-й роте первой полуротой командо- 
вал капитан Бозловский, гроза всего училища; 
2-й — прикомандированный к училищу 3-го 
гренадерского Перновского полка штабс-капи- 
тан Халтурин, очень дельный и знающий офи- 
цер и хороший педагог, много помогший нам 
своими советами для будущего. Юнкера охотно 
обращались к нему по всем вопросам, и он всег- 
да давал исчерпывающий ответ. Когда, уже бу- 
дучи прапорщиком, в декабре 1915 года, проез- 
дом через Москву я навестил училище, штабс- 



16 



капитан Халтурин уже состоял в штате и но- 
сил форму училища. 

Моим 3-им взводом командовал прапорщик 
Лавров. Большой службист, требовательный и 
строгий начальник во время службы, вне ее он 
как-то неумело старался подойти ближе к юн- 
керам. Быть может делал он это от чистого 
сердца, но мы не чувствовали в нем искренно- 
сти и потому не особенно ему доверяли и не 
очень откровенничали. 

На 4-ом взводе нашей роты стоял совсем 
юный, незадолго до того окончивший училище 
прапорщик Иванов. 

Вообще все офицеры были чрезвычайно 
строги и требовательны в отношении службы, 
спуску нам не давали, и наказания сыпались, 
как из рога изобилия, но никого мы так не бо- 
ялись, когда были еще на младшем курсе, как 
нашего ротного фельдфебеля Шалля, латыша 
по происхождению, который своей невероятной 
требовательностью, неумолимостью во взыска- 
ниях, не спускавший никогда и никому, нагонял 
на нас, молодых, священный ужас. 

Мой взводный портупей-юнкер Безносов 
был также требовательный и строгий началь- 
ник, но вместе с тем очень вежливый и благо- 
желательно и просто относившийся к своим 
подчиненным. 

С отделенными командирами, младшими 
портупей-юнкерами, были самые лучшие отно- 
шения, но, к сожалению, из моей памяти выпа- 
ли все их имена, и я не могу даже вспомнить 
своего отделенного командира. 

К строевому начальству надо также отнести 
начальника пулеметной команды, а впослед- 
ствии — адъютанта училища, гвардии штабс- 
капитана Стефановича, инструктора верховой 
езды поручика Кузьмина и адъютанта учили- 
ща штабс-капитана Корженевского. 

Во время войны, при ускоренных выпусках, 
в военных училищах проходились только чи- 
сто военные науки, все же остальные, как, на- 
пример, химия, физика, математика, военная 
история и др., были упразднены. Таким образом 
в программу нашего обучения входили только 
следующие предметы : 

1 — воинские уставы — штабс-капитан Хал- 
турин; 

2 — тактика — генерал-майор Гутор; 

3 — фортификация — полковник Стерлигов; 

4 — артиллерия — полковник Каменцев; 

5 — военная администрация — полковник 
Мастыко; 

6 — гигиена — статский советник Черняв- 
ский. 

Инспектором классов состоял генерал-майор 
Свенцицкий. В других отделениях были и дру- 
гие преподаватели, но имена их не запомнились. 
Все преподаватели были с высшим военным об- 
разованием и окончили ту или иную академию. 

Метода преподавания была лекционная, а 



знания юнкеров проверялись на репетициях и 
оценивались баллами по двенадцатибальной си- 
стеме. Никаких письменных испытаний не су- 
ществовало, но юнкера были обязаны вести за- 
писи лекций по тактике, артиллерии и админи- 
страции и чертежей с пояснительным текстом 
по фортификации. Тетради с этими записями 
неоднократно проверялись преподавателями и 
имели большое значение при выводе балла по 
данному предмету. 

Лекции в лагере происходили в ротных ба- 
раках. Мы располагались на сдвинутых койках, 
держа на коленях свои тетради для записи лек- 
ции, а для преподавателя стоял маленький сто- 
лик и стул и классная доска. На зимних квар- 
тирах имелись специально оборудованные клас- 
сные комнаты. 

Все предметы, преподаваемые нам, отлича- 
лись своей новизной : ведь в прежней жизни 
почти никому из нас не приходилось с ними 
встречаться, а многие даже и не слышали о су- 
ществовании таковых. Поэтому они многих за- 
интересовывали, в особенности предметы тех 
лекторов, которые читали их мастерски. Кроме 
того, некоторая часть юнкеров отдавала себе яс- 
ный отчет в том, что в самом скором будущем 
все это понадобится в жизни, и поэтому серьез- 
но относилась к занятиям. Конечно, были и та- 
кие, которые во время лекций, главным образом 
по тактике и гигиене, располагались под койка- 
ми, заранее приготовив себе там скатку под го- 
лову вместо подушки, и предавались сладкому 
сну, но не у всякого преподавателя это сходило 
благополучно. 

Самыми интересными и увлекательными 
лекциями, в смысле их чтения, были, как это ни 
покажется странным, лекции по военной адми- 
нистрации, которую читал нам полковник Ма- 
стыко, военный юрист по образованию. Нужно 
сказать, что читал он свой довольно скучный 
предмет настолько хорошо, приводя в поясне- 
ние массу исторических или бытовых примеров, 
что юнкера с большим удовольствием ожидали 
его лекций. Кроме того, он весьма щедро ставил 
нам баллы на репетициях, что не могло не нра- 
виться юнкерам. 

Нельзя умолчать и о нашем училищном док- 
торе статском советнике Чернявском, малень- 
ком, сухоньком старике с бегающими быстрыми 
глазками, с растительностью на лице чуть ли не 
от самых этих глаз, которому еще в незапамят- 
ные времена было дано очень меткое прозви- 
ще : « макака ». Действительно, всем своим об- 
ликом и манерами он очень напоминал обезья- 
ну. Говор его был тоже особенный: «юнкаря», 
« сидитя там!... » и т. д. Будучи статским совет- 
ником, он не терпел обращения к нему : « Ваше 
превосходительство! » и юнкера, рискнувшего 
так к нему обратиться, немедленно и резко об- 
рывал словами : « Сидитя, Ваше сиятельство! » 

Самым замечательным было то, что он не 



только никогда не смеялся, но и не переносил и 
нашего смеха или улыбок, причем сам в то же 
время старался нас рассмешить. Его лекции и 
репетиции были, собственно, экзаменом на на- 
шу выдержку и самообладание. Вот, например, 
на лекции, рассказывая о плевре, он прибавля- 
ет : « Так вот, плевра... Некоторые юнкаря сме- 
шивают ее с бардашным танцем « ойрой»... », и 
его быстрые глазки подозрительно обегают ли- 
ца всех юнкеров, и горе тому, кто не удержал- 
ся и фыркнул : неудовлетворительный балл ему 
обеспечен. Тем же, кто, не моргнув глазом, слу- 
шал его с каменным лицом, он ставил 10, 11 или 
даже все 12. 

Про него ходила легенда, что несколько лет 
тому назад (причем точно указывались дата 
и час) он, придя домой и увидев на окнах новые 
занавески, улыбнулся... Это была его последняя 
улыбка, и с тех пор он больше никогда не сме- 
ялся и не улыбался. 

В лазарете каждому вновь прибывшему 
больному он давал хорошую порцию касторки 
и, благодаря этой системе лечения, больных у 
нас всегда бывало не так много. 

Помню возмущение юнкера Скубачевского 
(почтенного отца семейства, окончившего уни- 
верситет), который натер узким сапогом раны 
на ногах и обратился в лазарет, где немедленно 
получил традиционную порцию касторки. Прав- 
да, он был все же освобожден на несколько 
дней от строевых занятий. 

Порядок дня 

Со 2 июня, то есть со второго дня нашего по- 
ступления в училище, начались усиленные и 
регулярные занятия строем и науками, — ведь 
за какие-нибудь четыре месяца из нас надо бы- 
ло сделать офицеров, и время не ждало. 

В шесть часов без четверти барабан забил 
повестку, ровно в шесть часов — подъем, по 
которому юнкера молниеносно вскакивали со 
своих коек, одевались, мылись, чистились и вы- 
страивались на утренний осмотр, после которо- 
го нас вели строем на утренний чай. 

Осматривали нас весьма тщательно : хорошо 
ли начищены пуговицы и бляха кушака, под 
который, чтобы проверить, как он затянут, про- 
совывали палец. Палец должен был еле-еле 
проходить, и некоторые надували в это время 
живот, но трюк этот никогда не помогал и не 
мог ввести в заблуждение наше опытное на- 
чальство. Обращали внимание, блестят ли са- 
поги. 

После чая мы возвращались строем в бараки 
для того, чтобы, надев снаряжение и взяв вин- 
товки, вновь выстроиться для строевых заня- 
тий, которые продолжались до завтрака. 

Ровно в 12 часов подавался завтрак. После 
него — лекции до обеда и, наконец, полутора- 
часовый отдых, когда разрешалось лежать на 



койках, обязательно сняв сапоги. В течение 
этих же полутора часов нужно было готовить- 
ся к репетициям, зубрить уставы, а угодившие 
« под винтовку » должны были отстаивать свой 
час. 

После отдыха — опять строевые занятия до 
вечера, вечерний час, вечерняя перекличка, и в 
10 часов вечера гасились огни и все, кроме де- 
журных, должны были спать. Проведя целый 
день на воздухе в физических упражнениях, 
гимнастике и маршировке, мы засыпали, ко- 
нечно, как убитые, и, по всей вероятности, ред- 
ко, кто видел какие-либо сны. 

Иногда по вечерам, перед вечерним чаем, нас 
собирали у барака, подавалась команда : « На 
месте, шагом марш! », и мы разучивали солдат- 
ские песни. Замечательно, что никаких оправ- 
даний в неумении петь, в отсутствии голоса или 
слуха, не принималось, — петь должны были 
решительно все и, в результате, все роты пели 
превосходно и соперничали между собой, разу- 
чивая все новые и новые песни. В мое время 
вне конкуренции была 3-я рота, командир кото- 
рой, гвардии капитан Кохановский, — большой 
любитель ротного пения, сумел подобрать в 
свою роту лучшие голоса и организовать пре- 
красный хор. 

Через две недели после нашего поступления 
в училище, то есть 14 июня, должна была состо- 
яться церемония приведения нас к присяге. Все, 
кто по каким-либо причинам не желали оста- 
ваться в училище, имели право и возможность 
в течение этого двухнедельного срока до приня- 
тия присяги « отчислиться » и уйти в « перво- 
бытное состояние ». Разумеется, это было до- 
ступно всем, кроме военнообязанных, для ко- 
торых была только одна дорога : рядовым в 
полк. 

В описываемое мною время большинство по- 
ступивших юнкеров были добровольцами или 
еще не призывного возраста, или пользовались 
отсрочками до окончания образования (студен- 
ты) и, несмотря на строжайшую дисциплину и 
суровые требования юнкерской службы и жиз- 
ни, о которых нам сразу же дали понять с пер- 
вых же дней, отчислялись очень и очень нем- 
ногие. О них никто и не жалел, были, наоборот, 
рады, что освобождаемся от излишнего балла- 
ста. 

Наступил, наконец, канун присяги, и наш 
фельдфебель Шалля во время вечерней повер- 
ки, на которой как бы случайно отсутствовали 
офицеры, после чтения приказа и наряда про- 
чел особый приказ (« по курилке »), где объяв- 
лялось об обязательном участии всех молодых 
« козерогов » в предстоящей в эту ночь церемо- 
нии « похорон Шпака » . Тут необходимо пояс- 
нить, что наше училище в мирное время прини- 
мало много юнкеров « со стороны », то есть 
штатских, и вот поэтому в нем появилась осо- 
бая традиция « похорон Шпака ». В ночь нака- 



нуне присяги происходила особая церемония, 
символизирующая как бы отрешение от всего 
прошлого « статского » и указывающая на то, 
что со следующего дня все станут настоящими 
военными, которым нет уже возврата в прежнее 
положение « шпака », то есть статского. Об этой 
традиции все мы знали заранее, с нетерпением 
ее ждали и тщательно к ней готовились, при- 
думывая и приготовляя каждый для себя со- 
ответствующий костюм. 

« Похороны Шпака » 

Итак, в ночь накануне присяги, к десяти ча- 
сам вечера, казалось, что лагерь, как обычно, 
крепко спит. На самом же деле не спал никто 
и, лежа под одеялом на своей койке, каждый 
ждал сигнала для начала парада. 

Наконец сигнал был дан, и бараки закипели 
лихорадочной жизнью : юнкера быстро вскаки- 
вали и поспешно надевали заранее приготов- 
ленные и тщательно каждым продуманные ко- 
стюмы и быстро строились перед бараками сво- 
их рот. 

Фантазии и изобретательности каждого юн- 
кера предоставлялось придумать себе соответ- 
ствующий событию костюм, причем приходи- 
лось, конечно, довольствоваться тем, что было 
под рукой : некоторые воспользовались своим 
штатским платьем, в котором они прибыли в 
училище, многие обратились за помощью к на- 
шим ротным каптенармусам, снабдившим нас 
киверами и мундирами мирного времени. Боль- 
шинство было в одних кальсонах, в мундирах и 
киверах, некоторые — в шляпах или в статских 
фуражках, в кепках и в мундирах, в студен- 
ческих тужурках или пиджаках, одним словом 
— в различных комбинациях статского с воен- 
ным, в бескозырках, надетых задом наперед, но 
все, без исключения, — без штанов. Винтовки 
несли на правом плече и прикладом вверх. 

Из подвижных, на колесах, стоек для колки 
чучел была сооружена погребальная колесница, 
которую везли десять совершенно голых юн- 
керов. На колеснице покоилось чучело шпака. 

Эта колесница, окруженная голыми юнкера- 
ми с факелами в руках, дико скакавшими и 
кривлявшимися под звуки идущего впереди им- 
провизированного оркестра из самых необычай- 
ных инструментов, вроде медных тазов, чайни- 
ков и сковород, открывала шествие, которое 
проследовало сначала почти по всему лагерю, 
а затем направилось на небольшой плац, к са- 
перному городку, за бараками 5-й роты, где и 
произошла символическая церемония похорон, 
говорились надгробные речи на тему о забве- 
нии всего статского, и все это — под дикий вой, 
визг и плач присутствующих. 

Затем состоялся церемониальный марш, ко- 
торым командовал фельдфебель нашей роты, а 
принимал парад фельдфебель роты Его Высо- 



чества (в мундире и кивере, но без штанов, уве- 
шанный массой различных орденов и лент). По- 
сле церемониального марша роты были разве- 
дены по баракам и буквально через две минуты 
казалось, что ничего решительно и не происхо- 
дило и лагерь давно уже спит крепким сном... 
Появился дежурный офицер, как будто в воду 
канувший во время церемонии, появились и 
другие офицеры. Найдя все в порядке, они спо- 
койно удалились. 

Как мы узнали впоследствии, не только на- 
ши офицеры и их семьи наблюдали издали « по- 
хороны », но на эту церемонию собралась мас- 
са дачников и дачниц из окрестностей, которые 
и любовались нами из ближайшего к лагерю ле- 
са. В темноте ночи они не были заметны, мы 
же, освещенные со всех сторон горящими фа- 
келами, представляли, вероятно, несколько не- 
обычное зрелище. 

Когда я был на старшем курсе, наше уча- 
стие в этой церемонии не было уже обязатель- 
ным. Мы находились тогда на зимних кварти- 
рах, и « похороны Шпака » были лишены той 
красоты и размаха, как это происходило в ла- 
гере, потому что совершались в училищном ма- 
неже. Вся церемония происходила так же как и 
у нас, помню только, что одна рота, кажется 
3-я, была одета однообразно : совершенно го- 
лые, но в бескозырках, кушаках с подсумками, 
в сапогах и с винтовками. 

Присяга 

Знаменательный день юнкерской жизни, 14 
июня, когда мы должны были быть приведены 
к присяге, наступил. С утра мы наводили на се- 
бя лоск и блеск, занятий в этот день никаких 
не производилось и, наконец, батальон юнкеров 
был построен на плацу перед передней линей- 
кой, в форме « покоя » . 

Торжественно было вынесено знамя, знамен- 
щиком был юнкер моей 2-й роты 4-го взвода, 
георгиевский кавалер Михальченко. 

Началась церковная служба, затем — чтение 
и повторение намислов присяги и, в заключе- 
ние, церемониальный марш. Все наши офицеры 
были в парадной форме военного времени, при 
орденах. 

В этот день нас в первый раз отпустили в 
отпуск, но далеко не всех, а только тех, кто в 
достаточной степени постиг премудрость отда- 
ния чести. Веселые и подтянутые, появились 
мы на улицах Москвы, гордые своим мундиром 
и честью называться юнкерами славного Алек- 
сеевского военного училища. 

Со следующего дня начались усиленные за- 
нятия строем, становившиеся подчас крайне 
утомительными, но все это было пустяками в 
сравнении с тем грозным потоком различных 
взысканий за самое малейшее упущение или 
проступок, который полился на нас в изобилии. 



— 19 — 



Мы были взяты в такой « оборот » нашими кур- 
совыми офицерами и портупей-юнкерами, что 
дни до присяги начали казаться нам каким-то 
райским блаженством, о котором можно было 
только мечтать. Ежедневно перед бараком де- 
журного офицера выстраивалась целая колон- 
на стоящих под винтовкой, карцера не пустова- 
ли, и находились такие юнкера, которые успе- 
ли уже « заработать » по месяцу « без отпуска », 
и это — при четырехмесячном обучении!... Во 
время занятий часто слышались грозные окли- 
ки : « Возьмите себе два часа под винтовку! », 
« неделю без отпуска! », « два наряда не в оче- 
редь! », а за что-либо более серьезное получали 
и « пять — тридцать! », то есть пять суток под 
арест и тридцать дней без отпуска. 

Лагерная жизнь и занятия 

Постепенно нас втягивали таким образом в 
занятия строем и гимнастикой, и они начали 
казаться уже не такими утомительными и труд- 
ными. Винтовка, прежде угнетавшая нас своей 
тяжестью, сталалегкой, как перышко, мы по- 
здоровели, окрепли и совершенно свободно и 
легко переносили все тяготы юнкерской служ- 
бы. 

В конце августа мы совершили переход из 
лагерей в Москву, на зимние квартиры, в пол- 
ном боевом снаряжении, с винтовками « на пле- 
чо », имея всего только две остановки минут по 
десять, чтобы оправиться и покурить стоя 
« вольно » и не выходя из рядов. 

Было забавно то, что во время остановки на 
одной из московских улиц бабы-торговки и еще 
какие-то женщины в платках, думая, что нас, 
таких молодых, гонят на фронт, начали совать 
нам в руки булки, колбасу, папиросы, яблоки и 
другую снедь, а мы благодарили и принимали 
все это, не желая обидеть их, их порыва от чи- 
стого сердца, своим отказом. 

Справедливость требует отметить, что глу- 
боко и всесторонне продуманная программа на- 
шего обучения и воспитания, блестяще прове- 
денная в жизнь, превращала нас в такой корот- 
кий срок, всего лишь в четыре месяца, из боль- 
шей частью совершенно невоенных людей 
не только по виду, но и по духу, — в мо- 
лодых офицеров, далеких, конечно, от иде- 
ала, но подтянутых и вымуштрованных фи- 
зически и снабженных самым необходимым 
комплексом тех элементарных военных знаний, 
которые были нам необходимы на первых ша- 
гах нашей самостоятельной службы. Знаний 
этих и обучения было, конечно, недостаточно, 
но ведь и молодые офицеры, оканчивавшие 
училища в мирное время, чувствовали себя, 
прибывая в полк, далеко не уверенными и на 
первых порах во многом даже зависели от сво- 
их унтер-офицеров и особенно от фельдфебеля. 
Доучиваться и совершенствоваться нам предо- 



ставлялось прямо на фронте, для которого нас, 
собственно, и готовили, и можно с уверенностью 
сказать, что прапорщики военного времени бле- 
стяще оправдали себя и с честью выдержали 
« экзамен ». 

Постепенно, день за днем мы втягивались 
все более и более в службу, начав с одиночного 
обучения стойке, ружейным приемам, отданию 
чести и так далее, а к концу лагеря проходили 
уже ротные и батальонные ученья. 

30 июля, в день рождения нашего шефа, На- 
следника Цесаревича, батальон юнкеров принял 
участие в состоявшемся на Ходынском поле па- 
раде всех частей лагерного сбора, и мы были со- 
вершенно искренне убеждены (на самом деле 
оно так и было), что на этом параде прошли 
лучше всех, и уж, конечно, значительно лучше 
юнкеров Александровского военного училища, 
которое мы почитали за « богадельню » за то, 
что там не ставили под винтовку. 

Скоро начались стрельбы, на результат ко- 
торых начальство обращало сугубое внимание : 
роты соперничали друг с другом, что, конечно 
негласно, поощрялось. Стреляли и из револьве- 
ров, но мало. На стрельбу нас выводили еще за- 
темно, с таким расчетом, чтобы прибыть на 
стрельбище к самому рассвету. Отстрелявшие 
юнкера могли уходить в лагерь небольшими 
группами и до завтрака, то есть до 12 часов, мо- 
гли отдыхать, вычистив только тотчас же по- 
приходе в барак свою винтовку. Такими счаст- 
ливцами были те, которые стреляли первыми, 
и как завидовали им стрелявшие последними, 
для которых не оставалось никакого времени 
для отдыха. Из винтовок мы стреляли довольно 
хорошо, чего нельзя сказать про стрельбу из 
револьверов. Эта стрельба, насколько помню, не 
давала блестящих результатов, да и начальство 
к ним, по-видимому, не стремилось, обращая 
главное внимание на винтовку. 

В конце лагерного сбора состоялся ночной 
двухсторонний маневр : роты Его Высочества и 
наша, вторая, оборонялись, 3-я, 4-я и 5-я — на- 
ступали. Маневр происходил на Ходынском по- 
ле, почти что на знакомых нам местах, и про- 
шел довольно удачно. Я помню, что, вызвавшись 
в дозор, я захватил в плен конного разведчика 
противника, которого и отправил в тыл с одним 
из дозорных, сам же, как старший дозора, поль- 
зовался его лошадью всю ночь, разъезжая на 
ней по полю, благо было темно и начальство не 
могло меня заметить. Когда же, по сигналу « от- 
бой », мы собрались к своим ротам, и мой рот- 
ный командир спросил, почему я, послав плен- 
ного, не послал вместе с ним и его лошадь, я до- 
ложил, что полагал необходимым оставить эту 
лошадь в дозоре, в своем распоряжении, где она 
принесла большую пользу, так как на ней до- 
ставлялись донесения на заставы... Ответ мой 
вполне его удовлетворил. 

Последняя неделя перед уходом из лагеря 



20 — 



была посвящена съемкам, для чего мы были 
разбиты на партии, нам были выданы необхо- 
димые инструменты, — доски-планшеты с при- 
винчивающейся ножкой, — и даны соответству- 
ющие задания. Это были одни из самых лучших 
дней нашего пребывания в лагере. С раннего 
утра, забрав все необходимое, мы отправлялись 
небольшими группами на свои участки для про- 
изводства съемки. Те, кто работал быстро, име- 
ли полную возможность прекрасно выспаться 
где-нибудь в кустах. Некоторые, совершенно 
неспособные или ленивые, просто напросто 
« сдирали » у своих товарищей. Многим попа- 
дались участки, в которые входили какие-ни- 
будь подмосковные села или деревни. Им было 
полное раздолье, — забирались в любую избу, 
пили вволю молока и, конечно, спали, выставив, 
обыкновенно, дозорного на случай внезапного 
появления кого-либо из офицеров. Одной груп- 
пе моей роты достался участок, в который вхо- 
дило историческое село Тушино. 

Кончились съемки, сданы планшеты, и мы 
готовимся к уходу на зимние квартиры, где че- 
рез какой-нибудь месяц будем произведены в 
офицеры. Переход совершаем походным поряд- 
ком и получаем редкую благодарность бата- 
льонного командира, гвардии полковника Попо- 
ва, поблагодарившего нас за « блестящий пере- 
ход ». 

Зимние квартиры 

Здание Алексеевского военного училища на- 
ходилось в Лефортово, сейчас же за мостом че- 
рез реку Яузу, с правой стороны улицы. Толстые 
кирпичные стены, окружающие его двор и хо- 
зяйственные постройки, выходили на берег этой 
реки. Рядом с училищем помещался 3-й кадет- 
ский корпус, с которым мы имели общую баню, 
а напротив, на другой стороне улицы, в казар- 
менного вида постройке были квартиры началь- 
ника училища, офицеров и персонала. 

Широкий, величественный подъезд вел в об- 
ширную швейцарскую, откуда лестница в два 
марша вела во второй этаж. 

В первом этаже находились наши классные 
комнаты, учебные кабинеты по химии и физи- 
ке, канцелярия, комната преподавателей и дру- 
гие хозяйственные помещения. Тотчас же около 
швейцарской, с правой стороны, окнами на ули- 
цу, помещалась приемная-гостиная для посети- 
телей — большая комната, очень уютно обста- 
вленная мягкой мебелью, с картинами по стенам 
и с маленьким столиком у дверей для дежурно- 
го по приемной портупей-юнкера В этой при- 
емной нас навещали наши родные и знакомые. 

Помещения рот, так называемые «роты», 
находились во втором этаже : влево от верхней 
площадки лестницы — вторая и Его Высочест- 
ва, а вправо — 3-я, 4-я и 5-я роты, церковь и 
чайная юнкеров. 



• Прямо против верхней площадки лестницы 
была комната дежурного офицера. Из помеще- 
ния 2-й роты шел коридор, в середине которого 
была дверь в специально оборудованные карце- 
ры и, наконец, громадный, торжественный зал 
с всегда изумительно навощенным паркетом, с 
портретами Императоров по стенами и белыми 
мраморными досками с фамилиями юнкеров, 
окончивших училище первыми. Из зала вела 
дверь в манеж, куда нужно было спускаться по 
широкой лестнице. В передней части манежа 
была устроена юнкерская столовая, в другом же 
конце стояли приборы для гимнастики. Манеж 
этот был, собственно говоря, отдельным одно- 
этажным, с громадными окнами зданием, толь- 
ко соединяющимся крытым ходом со зданием 
училища. Во втором этаже помещался также и 
лазарет . 

Помещения рот были большие, прямоуголь- 
ные, не особенно высокие залы в два света, раз- 
деленные арками и уставленные такими же, как 
и в лагере, железными койками. Только здесь у 
каждого юнкера был собственный небольшой 
шкафик, стоявший в головах койки и запирав- 
шийся на замок. Тут же находились умывалки 
и уборные (они же и « курилки » . В ротах ку- 
рить воспрещалось). 

После привольного лагерного житья нам, 
привыкшим быть все время на воздухе, здесь, в 
здании, показалось спервоначала тесно и не- 
уютно, и только мысль, что пробыть в нем при- 
дется очень не долго, утешала и радовала наши 
сердца. 

Начались опять занятия строем и в классах. 
Для строевых занятий нас выводили на Кадет- 
ский плац, к Анненгофской роще и к госпиталю 
Императора Петра Великого . 

Как-то приехал в училище французский ге- 
нерал Домад, прибывший в Россию с какой-то 
миссией. На юнкеров он произвел самое убогое 
впечатление своим видом, мундиром и глубоко 
статскими манерами. Войдя в манеж, это было 
во время обеда, в сопровождении училищного 
начальства, он поздоровался с нами : « Бонжур, 
месье!». Мы дружно ответили ему: «Здравия 
желаем, Ваше Превосходительство! ». Затем бы- 
ли вызваны юнкера, владеющие французским 
языком, с которыми генерал разговаривал. Мы 
как-то даже и не поинтересовались, о чем он с 
ними говорил, и по его отъезде из училища тот- 
час же его забыли и никогда не вспоминали 
впоследствии. 

Каждому оканчивающему училище по 1-му 
разряду юнкеру, произведенному в прапорщики 
(второй разряд — в унтер-офицеры), полагалось 
от казны, кроме различных прогонных, подъ- 
емных денег, 300 рублей на обмундирование и 
еще 100 рублей на шашку, револьвер и би- 
нокль, которые, кстати сказать, выдавались 
всегда натурой. Что касается обмундирова- 
ния и снаряжения, то полагалось иметь из- 



вестный установленный комплект обязатель- 
ных вещей, состоявший из : защитного цвета 
суконной фуражки и папахи серого каракуля; 
шинели солдатского сукна и образца; непромо- 
каемого плаща; защитного суконного кителя- 
мундира; темно-зеленых диагоналевых шаровар 
с красной выпушкой; защитной суконной гим- 
настерки и таких же к ней шаровар; двух пар 
галунных и двух пар защитных погон; кожаной 
двубортной куртки; двух пар сапог (парадные и 
походные); шерстяного светера; ременного по- 
ходного снаряжения; кожаных перчаток; трех 
пар нижнего белья, нескольких полотенец и но- 
совых платков, носков и т. п. и походного че- 
модана-кровати. 

Поставщики всего этого, приглашенные учи- 
лищем, устраивали целую выставку своих това- 
ров-образцов в манеже, и мы сами могли вы- 
бирать тот или иной материал, за ту или иную 
цену. Если получался недохват к 300 рублям, 
мы должны были доплатить, в противном же 
случае, то есть если получался остаток от этих 
300 рублей, он выдавался на руки юнкеру. 
Обыкновенно денег всегда хватало и образовы- 
вался излишек, который обычно расходовался 
многими на покупку хороших часов-браслета, 
нагрудного знака, портсигара и еще чего-нибудь 
в этом роде. 

Можно себе представить, с каким восторгом 
мы осматривали и выбирали себе все, что пола- 
галось! Все отпускные дни теперь посвящались 
примеркам у портных и у сапожников, беготне 
по магазинам, и разговоры только и касались 
будущего производства. Необходимо заметить, 
что все поставляемые нашими поставщиками 
товары оказались действительно первоклассны- 
ми, в чем пришлось убедиться впоследствии, 
уже на фронте, сравнивая полученное в нашем 
училище с тем же у офицеров, выпущенных из 
других училищ. Особенно хороши оказались на- 
ши шинели и сапоги, которым, казалось, и сно- 
са не было. 

Разборка вакансий 

Наступил день разборки вакансий. Нас всех 
собрали в столовой, где начальник училища 
прочел список предложенных вакансий и на- 
чал вызывать юнкеров по старшинству баллов, 
а юнкер громко произносил название той части, 
куда желал выйти. К сожалению, в мое время 
вакансии брались не прямо в полки, как в мир- 
ное время, а в распоряжение начальников шта- 
бов военных округов или в запасные батальоны, 
причем никому не было известно, какие имен- 
но полки пополняет данный запасный батальон, 
так как и сам батальон не знал этого точно : 
пополнение шло туда, где в данный момент был 
недостаток в людях. Только полки гвардии су- 
мели создать с самого начала войны свои соб- 
ственные (печальной памяти гарнизон Петро- 



града) запасные батальоны. 

Поэтому вакансии брались нами преимуще- 
ственно по месту стоянки запасных батальонов, 
большей частью в свои родные города или по- 
ближе к ним. При моем выпуске были также 
вакансии в артиллерию (крепостную) и в инже- 
нерные части, разобранные вне всякой очереди 
нашими « инженерами », юнкерами с закончен- 
ным высшим техническим образованием. Затем 
шли десять вакансий в Офицерскую стрелко- 
вую школу, которые были взяты первыми же 
десятью, а потом Иркутский и Омский военные 
округа, разобранные моментально (частью — 
из-за больших прогонных денег, частью, чтобы 
побывать и посмотреть Сибирь). Затем шли в 
порядке разбора — Тула, Орел, Тверь, Калуга, 
Брянск, уездные города этих губерний, нако- 
нец — Москва, в которую шли только москвичи 
(ни копейки прогонных!), и все последние — в 
Казанский военный округ. 

Я мечтал о своем родном Харькове, но так 
как южнее Брянска вакансий не было, то, сгово- 
рившись со своими четырьмя товарищами по 
роте, мы, все пятеро, решили взять Омск, что 
нам и удалось. В Омске у меня были тогда род- 
ственники, — семья моего дяди, бывшего там 
управляющим акцизными сборами, который, 
кстати сказать, был немало поражен, когда в 
один прекрасный зимний день конца октября 
1915 года я позвонил у его подъезда и явился 
неожиданно к нему из далекой России. 

Во время пребывания на старшем курсе на 
зимних квартирах, нас обучали еще верховой 
езде, шашечным приемам и рубке. Обучение 
верховой езде даже для будущего пехотного 
офицера было совершенно недостаточным : все- 
го лишь несколько уроков в училищном мане- 
же. Выучили, можно сказать, только как разби- 
рать поводья и с какой стороны подходить и са- 
диться на лошадь. 

Замечательно было отношение юнкеров к 
этой верховой езде : часть их ждала этого уро- 
ка с нетерпением и радостью, часть же стара- 
лась всеми силами от него уклониться. На уро- 
ки верховой езды мы надевали особые серо-си- 
ние кавалерийские рейтузы, стараясь подольше 
не снимать их и пощеголять ими. 

Что касается шашечных приемов и рубки, то 
и здесь нам показали только самое необходи- 
мое : не хватало времени. Рубили глину. 

Мне хочется еще сказать о прекрасном духе, 
который укоренился в нашем училище, по-види- 
мому, с давних пор и так благотворно влиял на 
питомцев этого поистине образцового во всех 
отношениях военно-учебного заведения. Знаме- 
нитого « цука », процветающего в других учили- 
щах, у нас не было и в помине, и отношение 
старших к младшим если и было чрезвычайно 
строгим и требовательным, то оставалось одно- 
временно с тем крайне простым и доброжела- 
тельным. Младшим сразу же давалось понять, 



22 



что они — младшие, « козероги », и проводилось 
это настойчиво и строго, хотя и деликатно. 

Таковым же было и отношение к нам курсо- 
вых офицеров, — корректное, вежливое и в то 
же время, в том что касалось внутреннего рас- 
порядка или требований службы, очень суровое, 
без каких-либо поблажек. 

Взаимоотношения юнкеров строились на 
прекрасном духе товарищества и взаимной вы- 
ручки. Мы совершенно не терпели в своей сре- 
де « мыловаров » (подлиз) и доносчиков. Таких 
у нас как будто и не было. Было подозрение на 
одного из юнкеров, бывшего артиста, но за не- 
доказанностью никаких карательных мер с на- 
шей стороны принято не было. Не пользовались 
у нас почему-то любовью и расположением юн- 
кера — бывшие семинаристы, которые поэтому 
держались отдельно, обособленной группой, хо- 
тя среди них и попадались прекрасные товари- 
щи и неплохие строевики. 

Ни курсовым офицерам, ни преподавателям 
никаких прозвищ и кличек не давали, бенефи- 
сов им не устраивали. Объяснялось это, быть 
может, кратковременностью нашего пребыва- 
ния в стенах училища. 

Кроме офицеров, в училище состоял целый 
штат низших служащих : каптенармусов, по- 
варов, портных и других нижних чинов, нося- 
щих форму училища, и так называемых « дя- 
дек », — служителей, уборщиков помещений и 
бараков, которые за особую плату охотно бра- 
лись чистить нашу одежду и сапоги. Ежеднев- 
но во время нашего сна они производили эту 
операцию и, нужно отдать им справедливость, 
— все сверкало и горело, а мы были совершен- 
но спокойны, зная, что на утреннем осмотре все 
будет в полном порядке. 

Состав юнкеров был, как я уже говорил вы- 
ше, чрезвычайно пестр и разнообразен. Со всех 
концов необъятной нашей родины молодежь 
съехалась в наше училище. Из всех юнкеров, 
поступивших в училище вместе со мной, не бы- 
ли произведены только двое : Якимов и Заха- 
ров. Производство юнкера Якимова было за- 
держано из-за непорядка в его документах, 
представленных при поступлении в училище. 
Не было к ним приложено свидетельство, ка- 
жется, о политической благонадежности, и он 
получил производство позже. Юнкера Захарова 
не произвели в офицеры по иной причине : он 
оказался заикой. Во время медицинского осмо- 
тра при приеме, комиссия проглядела этот его 
недостаток по той простой причине, что никто 
из членов комиссии не вступал при этом с на- 
ми ни в какие разговоры, удовлетворяясь всего 
лишь наружным осмотром, измерением роста, 
веса и т. д. Таким образом Захаров был принят 
в училище, принес присягу, с грехом пополам 
справился с репетициями, но когда пришло ему 
время командовать, он начинал волноваться, 
нервничать и, заикаясь, не мог произнести ни 



слова. После окончания курса он был отправлен 
в какой-то госпиталь, где должен был пройти 
курс специального лечения. Вылечился ли он 
или нет и был ли произведен в офицеры, так и 
осталось мне неизвестно. 

Описывая по возможности подробно свое 
пребывание в училище, его быт и нравы, я дол- 
жен еще сказать о суточном наряде, или дежур- 
стве, которое несли мы, юнкера. Кроме обыч- 
ных дежурных и дневальных по роте, дежур- 
ных по лазарету, кухне и приемной,мы несли 
еще и караулы, правда — только во время пре- 
бывания в лагере. Ежедневно назначались два 
унтер-офицерских караула : один — к знамени 
(передний) и другой к пороховому погребу и 
карцерам (задний). Караул у знамени, на пе- 
редней линейке, был особенно почетен. По тра- 
диции, юнкер — часовой стоял свой час « смир- 
но » не только в течение дня, но и ночью. Ка- 
раульное помещение находилось тут нее, в не- 
большой палатке; в нем круглые сутки происхо- 
дило чаепитие : и чай и булки отпускались в ка- 
раул в неограниченном количестве. Зимой, в 
Москве, знамя находилось на квартире началь- 
ника училища, куда никакой караул, конечно, 
не наряжался. 

Кроме того, от довольствующей роты (каж- 
дая рота довольствовала весь батальон в тече- 
ние месяца, по очереди) назначался артельщик, 
на обязанности которого было следить за пра- 
вильным поступлением продуктов и за отпуском 
таковых на кухню. Эту обязанность приходи- 
лось нести назначенному на нее юнкеру в про- 
должение целого месяца. В мое время артель- 
щиком от 2-ой роты был в сентябре месяце юн- 
кер Заблоцкий (инженер — путеец). 

Во всех ротах на взводах стояли прапорщи- 
ки, и только одним из взводов 4-й роты коман- 
довал окончивший наше же училище ускорен- 
ным выпуском, но из юнкеров еще мирного вре- 
мени, подпоручик Летчер. Небольшого роста, 
вылощенный офицер этот, с длинной лошади- 
ной физиономией и безукоризненным англий- 
ским пробором, не терпел прапорщиков, и самое 
даже слово «прапорщик», казалось, приводило 
его в бешенство и ярость. Вообще он был грозой 
для своей 4-й роты. 

Как-то раз, вскоре после поступления в учи- 
лище, то есть совсем еще « молодым », я, возвра- 
тившись из отпуска, должен был явиться с ра- 
портом дежурному офицеру. Надо заметить, 
что дежурным офицером обыкновенно назнача- 
лись командиры полурот, капитаны и штабс- 
капитаны, а их помощниками всегда прапорщи- 
ки, взводные командиры. В этот день помощни- 
ком дежурного офицера был подпоручик Лет- 
чер, который, развалившись в кресле на бал- 
кончике и всем своим видом показывая какое-то 
свое превосходство, небрежно принимал рапор- 
ты являющихся из отпуска юнкеров. Юнкера 
подходили к ограде этого балкончика со стоя- 



щим на ней специальным ящиком для личных 
знаков, рапортовали и клали свой личный знак 
в этот ящик. 

Явился и я и, рапортуя о прибытии, ошибся 
и машинально назвал Летчера « прапорщиком » 
От такой неслыханной дерзости он как-то 
даже позеленел, его передерную, и он проши- 
пел : « А ну-ка поднимитесь повыше, — я что- 
то плохо слышу!... » Поднявшись по ступенькам 
на балкончик и приблизившись к нему, я уже 
сообразил о своей оплошности и, рапортуя, наз- 
вал его на этот раз « поручиком ». « Так что же 
Вы, на крышу заберетесь — в генералы меня 
произведете?!» заорал он на меня... «Виноват, 
господин поручик! ». « Марш в роту!... » 

К счастью, этим все и окончилось, и ника- 
кому взысканию, как это ни было необычайно, 
я подвергнут не был, чему немало дивилась вся 
рота, где я тотчас же все и рассказал. 

Производство в офицеры 

Незаметно подошел и день 1 октября, же- 
ланный и долгожданный день. С утра все мы, 
юнкера старшего курса, были одеты уже во 
все свое собственное, офицерское : защитные 
гимнастерки и шаровары, только с юнкерскими 
еще погонами на плечах. Все казенное обмун- 
дирование сдаем нашим ротным каптенармусам. 
Наконец, приказ строиться, и нас в последний 
раз « строем юнкеров » ведут в церковь на мо- 
лебен. После краткой церковной службы нас 
вновь выстраивают перед церковью, появляется 
начальник училища генерал-майор Хамин с 
Высочайшей телеграммою в руках. После не- 
большого напутственного слова он оглашает 
текст телеграммы и поздравляет нас с произ- 
водством в прапорщики. Радостное, несмолка- 
емое « ура » служит ему ответом, подается ко- 
манда, и мы уже не строем, перегоняя друг дру- 
га, весело мчимся в свои роты, чтобы как мож- 
но скорее переменить погоны и надеть шашки. 

Итак, мы — офицеры российской Импера- 
торской армии!... 

Как раз 12 часов дня, время завтрака, и нам 
любезно предлагают позавтракать в последний 
раз вместе с юнкерами. Охотно принимаем пред- 
ложение, чинно спускаемся в манеж и занима- 
ем свои места. Вот тут только и начинаешь чув- 
ствовать, как дороги нам стены нашей славной 
школы и как грустно с нею расставаться... 

После завтрака следует процедура выдачи 
ротными командирами причитающихся нам де- 
нег, получение предписаний и послужных спи- 
сков, прощание с нашими курсовыми офицера- 
ми и, наконец, мы свободны и покидаем стены 
училища. 

По традиции, первому солдату, который от- 
даст честь новоиспеченному офицеру нашего 
училища вне его стен, полагалось давать денег. 
И, выйдя из училища, нас было человек пять, 



мы тут же, на мосту через Яузу, встретили пер- 
вого солдата, лихо нам козырнувшего. Подозвав 
его, мы начали совать ему деньги, к неопису- 
емому его удивлению, конечно... Получив что- 
то около тридцати рублей, сумму по тем вре- 
менам немалую, совершенно не зная, за что, он 
был, вероятно, очень поражен и долго огляды- 
вался нам вслед... 

В числе произведенных юнкеров моей роты 
было два казака, — кубанец Рыженков, вышед- 
ший в один из кубанских пластунских бата- 
льонов, и другой — забайкалец (фамилии его не 
помню), который имел вакансию в 1-й Читин- 
ский полк Забайкальского казачьего войска. 
Серая черкеска и малиновые шаровары Рыжен- 
кова, его черная кубанка с малиновым дном, 
кавказская шашка и другие принадлежности 
его своеобразного и нарядного обмундирования 
были очень красивы. Забайкалец был экипиро- 
ван значительно проще : на таком же кителе, 
как и у всех нас, серебряные погоны с желтым 
просветом, вышитой цифрой и литерой, синие 
рейтузы с желтым лампасом и шпоры, — мечта 
каждого вновь произведенного... В других ро- 
тах несколько казаков также вышли в свои ка- 
зачьи части. 

Каждый вновь произведенный имел право 
на восьмидневный отпуск, и все стремились, ко- 
нечно, провести его в своей семье, в своем род- 
ном городе. Как я говорил выше, я и четверо 
моих товарищей по роте взяли вакансии в рас- 
поряжение начальника штаба Омского военно- 
го округа. Мы условились съехаться после сви- 
дания с родными опять в Москве и встретиться 
7 октября в 9 часов вечера в зале первого клас- 
са Курского вокзала, чтобы вместе продолжать 
дальнейший путь в далекую Сибирь. 

8 октября мы тронулись в путь, в Омск, что- 
бы там начать новую нашу жизнь офицера рус- 
ской Императорской армии. 

В штабе Омского военного округа нас разъ- 
единили : я был назначен в распоряжение ко- 
мандира 3-й запасной Сибирской стрелковой 
бригады и попал в 26-й Сибирский стрелковый 
запасный батальон, расположенный в Омске, 
все же мои друзья получили назначение в 4-ю 
бригаду, в город Ново-Николаевск, и немедлен- 
но туда уехали. 

Пребывание мое в 26-м Сибирском стрелко- 
вом запасном батальоне в г. Омске было не осо- 
бенно продолжительным : в начале декабря 
1915 года, перед рождественскими праздниками, 
я получил предписание отправиться в распоря- 
жение командира 27-й пехотной запасной брига- 
ды в город Ржев, командовал которой в это вре- 
мя бывший курсовой офицер нашего училища 
полковник Мириманов. Прибыв в бригаду, я 
был назначен в 50-й пехотный запасный бата- 
льон в город Зубцов, Тверской губернии. Этот 
батальон был сформирован из кадра, выделен- 
ного 1-м лейб-гренадерским Екатеринославским 



?Л 



Императора Александра 2-го полком. Только 
оттуда я был назначен в 25-й Туркестанский 
стрелковый полк 7-й Туркестанской стрелковой 
дивизии, в рядах которого и провел всю войну. 
В конце сентября 1917 года я уехал в по- 
следний отпуск из своего полка, чтобы больше 



уже не возвратиться в него. Октябрьский пере- 
ворот и полный развал русского фронта пре- 
кратили существование доблестной русской 
армии. 

П. В. Пашков 
1947 год — Париж 






§8? 






Моряки у Ивангорода 

К выходу книги генерал-лейтенанта 
А. В. Шварца 

« Ивангород 1914-15 гг. » 



Вспоминается, с каким напряжением вся 
Россия следила за маленькой героической кре- 
постью Ивангород, мужественно отбивавшейся 
от наседавших на нее германских корпусов, 
форсировавших Вислу и охвативших крепость 
с обоих флангов. Драматические дни пережива- 
лись защитниками. Помощи ждать было неот- 
куда. Под Варшавой шли страшные бои, прико- 
вавшие к себе все силы и все внимание. Только 
одну ничтожную часть могла выделить Ставка 
в помощь геройскому гарнизону : отдельный 
морской батальон особого назначения. Он пос- 
пел вовремя. В самые критические дни, пере- 
житые крепостью, батальон был уже на месте, 
сея смерть из своих морских скорострельных 
батарей, вкопанных в землю. Тут-то, на его 
глазах и произошел знаменитый предмостный 
рукопашный бой, решивший участь крепости. 
Моряки-артиллеристы, свидетели этого боя, рас- 
сказывали потом, что это был за ужас! После 
ураганного огня с той и другой стороны, всю 
ночь сотрясавшего землю и к рассвету достиг- 
шего апогея, вдруг наступила тишина. Но не- 
надолго : рев орудий сменил поднявшийся со 
всех сторон дикий вой. То началась атака, пере- 
шедшая в рукопашную. Страшную, глухую, 
звериную. Ни криков, ни выстрелов. Стенания, 
хрип, стон, скрежет. « Нет, — говорили моряки, 
— лучше пережить сколько угодно минных 
атак или наших артиллерийских морских боев, 
чем одну такую рукопашную! ». 

Что представлял собой этот морской бата- 
льон, посланный на защиту Ивангорода? Преж- 



де всего — горсть отважных людей. Все это бы- 
ли добровольцы : офицеры, юнкера флота, ма- 
тросы балтийских и черноморских экипажей, 
сами вызвавшиеся на фронт. Оружием им слу- 
жили морские скорострелки (47мм.) и динамит, 
с которым они, как кроты, подкапывались под 
врага; и еще — вооруженные катера для дей- 
ствий на реках и озерах. По составу специали- 
стов это была ценнейшая часть. Кровью запеча- 
тлела она свою службу армии. Замечательно — 
матросы никогда не отступали. « На море вы де- 
ретесь как орлы, на суше — как львы! » сказал 
им комендант Ивангорода, генерал Шварц, по- 
сле первого горячего дела, в котором участво- 
вали матросы и в котором они заработали свои 
первые Георгиевские кресты. 

Батальон был двухротного состава. Коман- 
довал им капитан 1 ранга Мазуров. 1-й ротой 

— от Балтийского флота — командовал подпол- 
ковник корпуса гидрографов Ломен; 2-й ротой 

— лейтенант Паруцкий. Субалтерн-офицерами 
состояли : лейтенанты Эйлер, Ладыгин, Всево- 
ложский, Китицын, мичманы Ольшевский, Та- 
тарский, Федоров, инженер-механик Ильюто- 
вич и штабс-капитан корпуса гидрографов Па- 
влов. Матросов и юнкеров флота было 400 чело- 
век. Люди, как сказано, отменные, веселые, всю 
дорогу песни распевали. Приумолкли, когда 
эшелон стал приближаться к Ивангороду. Еха- 
ли в первое дело, обстановка непривычная. Зна- 
ли : крепость осаждена, защита слаба, против — 
немецкая гвардия и мадьяры. 

Чем ближе к Ивангороду, тем страшнее : 



25 — 



сильнее зарево, явственнее канонада. Нет-нет 
да и появится далеко за полем горящая деревня, 
зажженная снарядами. Кто понабожнее — кре- 
стится, не таится : не такая минута. 

К полуночи эшелон подошел к товарной 
станции крепости. Сгрузили орудия. Батальон 
построился. Отвели за полверсты в каземат. 
Быстро сварганили ужин, заварили чай. Народ 
повеселел. Однако прохлаждаться долго не при- 
шлось : был получен приказ вкопаться до зари 
в предмостный окоп вместе с орудиями. Мич- 
мана Ольшевского, как командира батареи, вы- 
звали в штаб, в главной цитадели. Старинней- 
ший форт, Бог знает каких времен, стены в три 
обхвата, с бойницами; подземные ходы-перехо- 
ды. Ввели в оперативное. Несмотря на ночь, все 
на ногах, трещат телефоны, шныряют ординар- 
цы. 

Подвели к карте. В крупном масштабе изо- 
бражен район предмостного укрепления. Излу- 
чина Вислы омывает его. Здесь река делает кру- 
той загиб, как бы громадную дугу, в восемь 
верст шириной, выгнутую в нашу сторону. По- 
середине, пересекая этот плацдарм, тянется 
длиннейший окоп, от одного рукава излучины к 
другому. Мост и главная цитадель — за спи- 
ной, а в некотором удалении, справа и слева ра- 
сположены крепостные форты. Вот этот-то 
плацдарм — подступ к цитадели — и призван 
был защищать морской батальон. 

Почти напротив, несколько слева, в Р/г — 2 
верстах находится большое, полуразрушенное 
село Гневашово, только накануне занятое од- 
ной из дивизий 2-го гвардейского прусского ре- 
зервного корпуса. Отсюда и первая задача 
батальону : выжечь дивизию! Тут кстати заме- 
тить, что сама крепость, как предназначенная в 
свое время в заштат и не вошедшая в систему 
новейших укреплений Новогеоргиевск — Брест 
Литовск, осталась при поршневых орудиях. Ди- 
вились наши, как с таким оружием и с таким 
ничтожным гарнизоном из двух пехотных пол- 
ков (один — второочередной, другой — борода- 
чи-ополченцы) и нескольких сотен казаков, как 
при таких условиях могла эта крепостца так 
упорно отбиваться от сильнейшего врага, денно 
и нощно громившего ее ураганным огнем? 

« Спокойнее, моряки, — наставительно отве- 
чал старенький штабс-капитан, призванный из 
запаса и теперь отсиживавшийся здесь со сво- 
ими « крестоносцами ». — Не на пушки смотри- 
те, а на него, — указал он в сторону появившей- 
ся группы офицеров, впереди которой шел вы- 
сокого роста моложавый генерал с Георгием на 
груди. — На него смотрите! Это, голубчики, он 
да Николай Чудотворец создали из нашей ста- 
рушенции орешек, который немцы никак не мо- 
гут раскусить... » 

Правду говорил старенький штабс-капитан. 
Про генерала Шварца, сподвижника Кондратен- 
ко, рассказывали чудеса. Воистину, из своей за- 



штатной крепости он сотворил чудо-орешек, о 
который немцы немало зубов пообломали и ко- 
торый так и не смогли раскусить до самого ве- 
ликого отхода русских армий. 

К рассвету батальон, худо ли, хорошо ли, 
вкопался в окоп. На все нужна сноровка. Помог 
старенький штабс-капитан со своими бородача- 
ми. Матросы живо связали телефонами все свои 
восемь орудий, раскинутых на восьмиверстной 
дистанции, установив в центральном блиндаже 
командирский пост. Разумеется, об общей кор- 
ректировке огня нечего было и думать. Коман- 
диру батареи приходилось самому пристрели- 
вать каждое орудие, оставляя дальнейшее на 
ответственности комендоров. Последних больше 
всего волновало, хватит ли привезенного с со- 
бой запаса сала для смазки. Его бережное рас- 
ходование и подача были возложены на коман- 
дирского ординарца Кучеренко. Справился он 
с задачей отлично и не только вовремя достав- 
лял драгоценное сало, но одновременно разно- 
сил и харч и табачок, для чего приспособил ум- 
ного командирского пса. Появление этой пары 
неизменно вызывало шумное веселье. Кучерен- 
ко был типичным « кот-бахарем », какие в ста- 
родавние времена водились на наших кораблях 
для развлечения команды. Много басен ходило 
про них. Самый знаменитый « кот-бахарь » пла- 
вал на сенявинском флагманском корабле. Ког- 
да однажды во время сильного шторма Сенявин 
сошел с мостика подбодрить людей и увидел 
« бахаря », сидящего, свесив ноги, на пушке и 
спокойно обгладывавшего кость, он закричал 
ему : « Скотина, то ли время наедаться! » « А я 
думал, — ответствовал «бахарь», — теперь-то 
и поесть солонинки : может статься, скоро пить 
много будем ». Все захохотали... Вот таким-то и 
был Кучеренко. Не только матросы, но и угрю- 
мые ополченцы животы надрывали от его умо- 
рительных рож и всяческих штучек. 

Комендоры, привыкшие на море стрелять по 
видимой цели, поначалу были озадачены : « Как 
так, стрелять по невидимой? ». Но и тут быстро 
освоились. Словом, не прошло и двух часов с 
начала бомбардировки, как Гневашово пред- 
ставляло собой сплошной костер. Противник 
был в тот же день выбит, а так как 1-й Сибир- 
ский корпус, подоспевший к Варшаве, как раз 
в то же время лихой атакой прорвал герман- 
ский фронт, весь 2-й гвардейский прусский кор- 
пус отступил по всей линии. Шварц немедленно 
приказал второочередному пехотному полку, 
при поддержке нескольких рот ополченцев, пре- 
следовать врага. Пошла и рота старенького 
штабс-капитана. Только моряки и часть « кре- 
стоносцев » остались в окопе. 

Наступило затишье. 

В исходе дня из ближайшего леса показа- 
лись второочередники. Сперва — одиночками, 
потом — группами. А там — еще и еще. Бегут. 
А в спину им беглый огонь четырех или пяти 



полевых батарей. 

Матросы бросились к орудиям. Однако стре- 
лять нельзя : можно угодить в своих. А те все 
бегут. Впечатление — бежит полк целиком. 

Мичман Ольшевский — к ним. Хватает пер- 
вого попавшегося : 

— Что случилось? 

— Пропали! — слышит в ответ... И бегут без 
оглядки. 

Заразили бородачей. Страшная штука — па- 
ника. Матросы еще держатся, хотя и им не по 
себе. 

Ольшевский — к телефону. Доносит в штаб. 
Отвечают : « Высылаем казаков ». 

Наступил вечер. Уже впотьмах в окоп бук- 
вально свалился старенький штабс-капитан. 
Обессиленный, подавленный, без фуражки, бо- 
рода в крови. Плачет... От него узнали, что 
полк, преследуя отступавших, нарвался на ма- 
дьяр. Почти все офицеры полегли, а что сталось 
с остальными и где командир — неизвестно. 

Зазвонил телефон. Сам комендант. Отрыви- 
сто передает : наступают два корпуса. К рассве- 
ту ждать атаки. Держаться до последней воз- 
можности. Огонь открывать завесой. В случае 
отхода — снять замки. Цитадель приготовлена 
к взрыву. 

Прискакали донцы. Выставили секреты. 
Расположились на левом фланге. Сотник пре- 
дупредил : « Как только прорвут проволочное, 
— лавой атакую. А там, что Бог даст! ». 

Ночь. Перед зарей огонь противника еще 
усилился. Но и наши не уступают. Держат за- 



весу. Беспрерывно трещат затворы. 

Под утро мичман Ольшевский, утомленный 
бессонной ночью, задремал. Но ухо улавливает 
малейший шум. Вдруг слышит бешеный лай. 
Видит : казаки с пиками наперевес, верхом на 
собаках, лавой несутся на него. Пика вонзилась 
в плечо. Кто-то теребит за больное место. Слы- 
шит : « Ваше благородие! Ваше благородие!... » 

Открыл слипшиеся глаза. Радостно лает пес. 

— Ваше благородие, гвардия!!! 
Ольшевский — за телефон : 

— Огонь! Открыть огонь! 
Кучеренко вырывает трубку : 

— Що не вы слухаете, це ж гвардия наша! 

Беглым шагом, бренча походным снаряже- 
нием, откуда возьмись — саженные богатыри. 
Узнает : Измайловский полк. В сумраке колы- 
шется знамя. Впереди — командир полка. За 
Измайловцами — Лейб-гренадеры, Егеря, .Фин- 
ляндцы. Слева обходят Преображенцы, Семе- 
новцы, Павловцы... Один за другим полки рас- 
сыпаются в цепь. Измайловцев уже не видно. 
Далеко гремит ура... 

Суворовским маршем, без передышки, то бе- 
гом, то шагом, гвардия, пройдя шестьдесят 
верст, ринулась в атаку. Двенадцать часов 
длился рукопашный бой. Мадьяры и подоспев- 
шая к ним немецкая гвардия были сметены. 
Шесть линий окопов захвачены. Фронт прорван 
в глубину на пятьдесят верст. 

Германская армия откатилась... 

А. Лукин 



Воспоминания саперного офицера о войне 1914-1917 гг. 



Теория и практика 



В конце ноября или в начале декабря 1914 
года один батальон 7-го Финляндского стрел- 
кового полка, выйдя из деревни Буддерн (Во- 
сточная Пруссия), внезапной ночной атакой за- 
хватил передовой германский пост, расположен- 
ный приблизительно в 1*/2 верстах впереди, в 
фольварке Цу-Буддерн, на шоссе, идущем к го- 
роду Ангербург. 

Слабый германский гарнизон не оказал 
большого сопротивления и, оставив на месте не- 
сколько убитых, отошел на главную оборони- 
тельную линию перед Ангербургом. Наши 
стрелки при помощи моих сапер начали спеш- 
но окапываться на случай контратаки, но нем- 
цы таковой не предприняли и ограничились 
лишь посылкой нам 6-дюймовых чемоданов. 

Двое суток спустя в штаб 7-го Финляндско- 
го стрелкового полка прибыла повозка с круг- 
лым мотком печной проволоки (15-20 фунтов) 
и... с инструкцией от корпусного инженера 22-го 



армейского корпуса на четырех страницах, « как 
ее использовать ». Инструкция эта начиналась 
приблизительно так : « Для укрепления Цу-Буд- 
дерна посылаю вам все, чем располагаю; конеч- 
но, это немного, но при умелом использовании 
этой проволоки, она может оказать существен- 
ную пользу... » 

Читатель поймет, что командир полка пол- 
ковник П. Орлов и все офицеры, в том числе и 
я, схватившись за бока, долго покатывались от 
смеха... 

Несколько дней спустя от того же корпусно- 
го инженера была получена новая инструкция, 
такого примерно содержания : « Разведчиками 
установлено, что перед германскими окопами 
часто бывают заложены мины. Чтобы их унич- 
тожать, рекомендуется использовать бетонные 
трубы большого диаметра, которые часто мож- 
но найти в канавах шоссейной дороги. Катя та- 
кую трубу перед собой, когда она накатывается 



на мину, можно вызвать взрыв и уничтожение 
последней ». 

Надо думать, что корпусный инженер лич- 
но сам такую трубу никогда не катил, ибо иначе 
вместе с трубой и он сам бы « уничтожался » и 
не смог бы давать такого рода инструкций... 



В начале зимы 1914-1915 гг. наш фронт ста- 
билизировался в Восточной Пруссии. В этот пе- 
риод никаких еще « банных отрядов » не было 
и в помине. Саперы обратились ко мне : « Ва- 
ше Благородие, хорошо бы баньку соорудить и 
попариться, а то вошь заедать начинает». Же- 
лание, конечно, обоснованное, но как его осу- 
ществить? Небольшие кирпичные постройки 
находились повсюду; заложить кирпичами на 
глине оконные отверстия, смастерить дверь и 
сложить печь для моих сапер было пустяками, 
но не было самого главного : котла, чтобы греть 
воду. « Да это ничего! Коли Ваше Благородие 
разрешите, мы котел достанем». Понимая, что 
дело « нечистое » , я ответил им : « Попариться, 
конечно, всем нам очень даже надо. Ну и устра- 
ивайтесь, как хотите, на ваш страх; я же лично 
ничего не знаю и никаких « специальных раз- 
решений » дать не могу ». 

Не прошло и трех дней, как баня была го- 
това и мы все в ней знатно попарились и белье 
помыли, а потом и ближайшие роты стрелков 
ею попользовались и сапер за это благодарили. 
Воды горячей было достаточно, — большой чу- 
гунный котел вмещал несколько ведер. Как я 
узнал потом, это у какой-то батареи на сосед- 
нем участке, в 27г — 3 верстах, саперы ночью 
« сперли » из-под носа часового этот котел. А 
весил он несколько пудов и надо было еще при- 
тащить его на плечах... 

Саперы в ариергарде 

В мае 1915 года был получен приказ об от- 
ходе из Карпат. Это упало на нас, как гром, так 
как мы еще не знали о прорыве нашего фронта 
в районе Горлицы. В ариергарде должен был 
идти 5-й Финляндский стрелковый полк пол- 
ковника Шиллинга, а в самом « хвосте » — я 
со взводом сапер 22-го саперного батальона. За- 
дача была проста : после прохода н-ской роты 
(тыловой заставы) уничтожать все мосты и пор- 
тить дорогу, которая шла по лощине, вдоль ре- 
ки Выгода'. 

Отступление началось в темноте, без вся- 
кого давления противника, который по-видимо- 
му, нашего отхода не ожидал. 

В назначенный час мы расположились при 
дороге, около первого моста, построенного из 
бревен еще зимой нашими же саперами. Вот 
прошел обоз 1-го разряда 5-го Финляндского 
стрелкового полка, затем его командир со шта- 



бом, потом потянулись колонны пехоты и, нако- 
нец, тыловая застава. 

Казалось, что надо было приступить к уни- 
чтожению моста, но так как близости противни- 
ка еще не чувствовалось, я решил, конечно, на 
мой риск и ответственность, еще помедлить. 

И это было правильно. Время от времени по- 
являлись группы « отсталых » . На вопрос, есть 
ли кто-нибудь еще за ними, получался обык- 
новенно ответ : « Как это никого нет? Да там 
еще обозы идут! ». 

И, действительно, появлялись вдруг двукол- 
ки и подводы разного типа и, что особенно 
странно, принадлежавшие не только ариергард- 
ному полку, но и другим частям. Затем шли еще 
другие « отсталые », но все реже и реже, и вдруг 
появляется... походная кухня. 

Сидит на ней « бородач » , посвистывает, в ус 
себе не дует и совершенно не торопится. Отку- 
да он взялся, где его забыли, почему он отстал, 
— это одному только Богу могло быть извест- 
но... 

Появление этой походной кухни произвело 
на меня такое впечатление, что в дальнейшем, 
в течение всего нашего отхода летом 1915 го- 
да через всю Галицию до самого Тарнополя, я 
всегда медлил рвать или жечь мосты, пока не 
появится такая вот кухня. Это было безошибоч- 
ным указанием, ибо кухня была всегда послед- 
ней, что после нее уже наверное нет никаких 
отсталых повозок и уничтожению моста нич- 
то больше не препятствовало. 

Если бы я разрушил мост, согласно приказу, 
сразу же после прохода тыловой заставы, 
сколько повозок всякого рода досталось бы про- 
тивнику? Отсталые люди всегда смогут перей- 
ти через неглубокую речку вброд, а повозка, ес- 
ли мост уже разрушен, должна быть брошена. 

Конечно, я брал на себя большую ответ- 
ственность в том случае, если разъезды против- 
ника захватили бы нас врасплох, но мне всегда 
казалось, что всякий начальник не должен бо- 
яться ответственности и, исполняя приказание, 
полученное из штаба, все же, будучи на месте, 
проявлять разумную личную инициативу в за- 
висимости от условий каждого данного момента. 

Должен добавить, что все сказанное отно- 
сится только к разрушению сравнительно не- 
значительных мостов, что вызывает лишь « за- 
медление » продвижения противника и облегча- 
ет отход и перегруппировку наших войск. Что 
же касается уничтожения больших мостов че- 
рез большие и непроходимые вброд реки, пред- 
ставляющих собой большую тактическую и да- 
же стратегическую ценность, то тут роль сапер- 
ного офицера очень деликатна и приказ о взры- 
ве должен быть очень точным и исходить от 
высшего начальства. Приведу в пример такой 
случай : на реке Днестр, у деревни Журавно, 
находился большой шоссейный мост, заранее 
минированный, при котором находился сапер- 



— 28 



ный поручик Н. с отделением сапер. Командо- 
вание, решив оставить тет-де пон перед Журав- 
но, приказывает поручику Н. взорвать мост, но 
он потребовал подтвердить ему это приказание 
письменно, и только по получении такового 
мост был взорван. К несчастью, на другой сто- 
роне Днестра оставались еще наши части. 
Днестр широк, глубок и с очень быстрым тече- 
нием, так что вплавь мало кто смог бы через 
него перебраться, и много наших солдат оста- 
лось в руках немцев. Поручика Н. хотели пре- 
дать военно-полевому суду, но, к его счастью, он 
имел письменное приказание, и свалить ответ- 
ственность на « ламписта » не удалось. Что же 
касается настоящего виновника преждевремен- 
ного взрыва, подписавшего приказ, то ввиду 
его чина и положения, надо было как-то его вы- 
ручить, и дело было замято... 

Зима 1915-16 гг. в окопах в Галиции 

В феврале обыкновенно начинал дуть ма- 
ленький поземный ветер, сдувавший снег с по- 
лей и крутивший его в воздухе. Было не очень 
холодно, но из-за этой « пурги » не было видно 
ни проселочных, ни других дорог, ведущих к 
окопам и походные кухни и двуколки со снаб- 
жением часто ошибались дорогой, блуждали 
среди метели и не доходили до окопов. Для пе- 
хоты в передовой линии это был очень тяжелый 
период, когда она должна была терпеть и голод 
и холод. Снег, крутящийся в воздухе, когда 
встречал какое-либо препятствие, оседал и об- 
разовывал сугробы, покрывая эти препятствия. 
Доходило до того, что окопы и проволочные за- 
граждения бывали сплошь покрыты снегом и 
ничего различить было нельзя. Только в раз- 
ных местах поднималась из-под снега легкая 
струйка дыма, означавшая, что в этом месте 
есть убежище, где солдаты варят себе чай и гре- 
ются. Австрийцам приходилось, вероятно, еще 
хуже : ветер дул нам в спину, а им прямо в ли- 
цо! Никаких боевых действий, конечно, не про- 
изводилось, лишь иногда несколько разведчи- 
ков в белых халатах доползали до австрийских 
окопов « поверх » их проволочных заграждений, 
но лопаты были бы им более полезны, чем вин- 
товки, чтобы... откапывать австрийцев из-под 
снега. 

В этот период вызывает меня к телефону 
генерал Волкобой, начальник 3-й Финляндской 
стрелковой дивизии ( в это время наши брига- 
ды были уже развернуты в дивизии) и говорит : 
« Усильте надзор за вашими складами матерья- 
лов, чтобы стрелки не растащили бы их, и это 
под вашей ответственностью! ». 

А около меня в окопах — командир батальо- 
на и ротные : « Голубчик, замерзаем! Дайте нам 
200-300 кольев со склада, чтобы не подохнуть 
от холода! ». « Хорошо, дам, но потихоньку, что- 
бы никто в штабе не знал. А саперам моим я 



прикажу немножко «закрыть глаза». 

В результате, не было у нас ни замерзших, 
ни обмороженных. А на соседнем участке Авар- 
ского полка 16-й пехотной дивизии таковые бы- 
ли, да еще два ряда кольев собственных про- 
волочных заграждений были спилены на то- 
пливо. Таков закон жизни : когда человеку при- 
ходится выбирать между жизнью или выполне- 
нием какого-нибудь распоряжения, то он всег- 
да выберет первое, даже если есть и риск на- 
казания... 

В данном случае кто оценивал более пра- 
вильно и реалистично положение вещей, заслу- 
женный и опытный генерал, находящийся в 
штабе, или же молодой поручик, видящий соб- 
ственными глазами, на месте, как лучше посту- 
пить? 

Риск понести наказание за « непослушание » 
был, конечно, небольшой, — кто пришел бы 
проверять, все ли колья налицо или их не хва- 
тает... 

Солдаты варят себе чай на... динамите 

Весной 1916 года генерал Брусилов начал 
свое знаменитое наступление. После прорыва на 
реке Стрыпе в направлении города Бучач наш 
22-й армейский корпус вместе с другими частя- 
ми успешно расширял этот прорыв, выбивая ав- 
стрийцев из их сильно укрепленных зимних 
позиций. Тяжелой артиллерии почти совсем не 
было — она была сосредоточена южнее, на глав- 
ном секторе прорыва, и на нашем участке лишь 
3-дюймовые пушки старались делать проходы 
в проволочных заграждениях противника. Са- 
перы также получили задачу проделывать эти 
проходы при помощи так называемых « удли- 
ненных зарядов». Это были узкие доски дли- 
ной в 3-4 аршина, на которых были уложены 
поперек цилиндрические шашки « гремучего 
студня » в пергаментной бумаге. « Гремучий 
студень » несколько отличается химически от 
динамита (т. е. нитроглицерина) и с виду пред- 
ставляет собой желтоватую студенистую массу, 
откуда и произошло его название. Он гораздо 
более безопасен в обращении, чем динамит, и от 
ударов, производимых попаданием пули, или 
всяких других, он не взрывается. Не взрывает- 
ся он и от огня, но загорается и развивает темпе- 
ратуру около 800 градусов. Взрыв же его вызы- 
вается детонатором гремучей ртути при помощи 
терочного приспособления. 

После занятия нами немецких окопов меня 
спешно вызывает командир одного из наших 
Финляндских стрелковых полков и говорит, что 
у него в полку каждый день начали появляться 
раненые от этого проклятого « динамита ». Ко- 
мандир полка просил меня произвести расследо- 
вание, от чего именно эти ранения происходят. 

Выяснилось это очень скоро. Подпихивая 
под заграждения удлиненные заряды, несколь- 



ко сапер-подрывников были убиты или ранены 
огнем противника, не успев еще взорвать свои 
заряды. После занятия окопов стрелки нашли 
эти неиспользованные заряды и сделали очень 
ценное для них открытие, что эти шашки бы- 
стро, от первой же спички, загораются и раз- 
жигают костры даже из сырого дерева, а вода 
в котелках, благодаря высокой температуре, 
очень быстро вскипает. Чай можно было варить 
даже под дождем, и это для солдат было очень 
ценно. Но вот тут-то и случалась беда : разведя 
костер и окружив его своими котелками с во- 
дой, в ожидании, когда вода закипит, молодые 
солдаты подбрасывали иногда в огонь обоймы с 
патронами, которые после атаки валялись пов- 
сюду. В огне эти патроны просто « щелкали », 
не вызывая никакой опасности, и это забавляло 



солдат, но если в костре находились 1-2 шашки 
« гремучего студня », музыка получалась совсем 
иная. Патроны, взрываясь от огня, являлись де- 
тонаторами и вызывали взрыв шашек, совсем 
настоящий .Тогда все летело в воздух : котелки 
и кипяток, горящие головешки и патроны. А 
среди окружавших костер солдат были и ране- 
ные, и обожженные, и ошпаренные. 

Только русский солдат, мне кажется, мог 
додуматься варить себе чай на « динамите » ! ! ! 

Г. К. 

П. С. — Думаю, что « гремучий студень » это то 
же самое, что французский « пластик ». Так как 
я этого « пластика » в руках никогда не держал 
и даже не видел, то делаю только предположе- 



ОФИЦЕРСКИЕ ТЕМЛЯКИ 



Кажется, невелика вещь темляк, но и он 
имеет весьма сложную историю. По Высочайше 
утвержденным 23 марта 1910 года « Правилам 
о форме одежды Генералов, Штаб и Обер-Офи- 
церов » полагались темляки следующих образ- 
цов : 

ПЕХОТНЫЙ — черный, прошитый по краям 
серебром, с собранною в конце серебряною ки- 
стью. 

При шашках, при шашках казачьего образ- 
ца (кроме Гвардии), при шашках кавказского 
образца (кроме Конвоя Его Величества), и при 
пехотных и кавалерийских шпагах (за исключе- 
нием носимых гражданскими чинами Военного 
Ведомства). 

КАВАЛЕРИЙСКИЙ — подобный предыду- 
щему, но с распущенною кистью. 

При палашах и саблях, при шашках каза- 
чьего образца (в Гвардии), при саблях азиатско- 
го образца и при шашках кавказского образца 
(при парадной форме Конвоя Его Величества). 

ГРАЖДАНСКИЙ — Серебряный, прошитый 
по краям черно-оранжевым шелком, с сере- 
бряной, обшитой блестками кистью. 

При шпагах гражданских чинов Военного 
Ведомства и., .при саблях морских офицеров (!). 

АННИНСКИЙ — из орденской ленты Св. 
Анны, с соответствующей роду оружия кистью. 

При оружии кавалеров Ордена Св. Анны 4-й 
степени. 

ГЕОРГИЕВСКИЙ — из орденской ленты Св. 
Великомученика и Победоносца Георгия, с со- 
ответствующей роду оружия кистью. 

При Золотом оружии. 

Касательно « кавалерийского » темляка все 
ясно и понятно, но, спрашивается, почему « пе- 
хотный » темляк носился также и кавалерий- 



скими офицерами, а « гражданский » — морски- 
ми? Вот тут-то и потребно знание истории. 

Дело в том, что так называемый « граждан- 
ский » темляк был впервые установлен Импе- 
ратором Павлом Петровичем для офицеров пе- 
хоты и пешей артиллерии, а так называемый 
« кавалерийский » был установлен им же для 
офицеров кирасирских и драгунских полков, но 
лишь при палашах, при шпагах же им было 
повелено иметь серебряные с черно-оранжевой 
каймой, иначе говоря, « пехотные » темляки. По- 
добные же темляки были даны Императором 
Павлом Петровичем и гусарским офицерам. В 
последующее царствование « пехотные » темля- 
ки на кавалерийских саблях были заменены 
«кавалерийскими», но на шпагах, как пехот- 
ных, так и кавалерийских, « пехотные » темля- 
ки сохранились до конца царствования Импера- 
тора Александра П. 

По восшествии на престол Император Алек- 
сандр III ввел единую для всех родов оружия 
шашку, при которой было повелено иметь чер- 
ный, простроченный серебром, иначе говоря — 
« кавалерийский » темляк, с тою лишь разни- 
цей, что кисть при нем повелено было иметь со- 
бранною в конце. Подобные же темляки были 
даны на пехотные и кавалерийские шпаги, а 
старый, серебряный с черно-оранжевой каймой 
« пехотный » темляк был сохранен только на 
шпагах гражданских чинов Военного Ведом- 
ства, а посему и переименован в « граждан- 
ский » . 

Почему « гражданский » темляк был сохра- 
нен на саблях морских офицеров автору неиз- 
вестно. 

Евгений Молло 



Находка зарытого в 1914 г. в Восточной Пруссии русского знамени 




31 июля текущего го- 
да польская газета « Вар- 
шавская Жизнь » помес- 
тила следующую замет- 
ку: 

« Новое приобретение 
Военного Музея. 

Собрание музея Поль- 
ской Армии обогатилось 
найденным недавно рус- 
ским полковым штандар- 
том времен 1897-1914 гг. 
Нашли и выкопали его 
из земли в деревне Хвалибоги солдаты капита- 
на Гуни, воинской части из Олыдтина. Этот 
штандарт был, вероятно, зарыт в 1914 году, ког- 
да две дивизии армии генерала Самсонова были 
окружены немцами в районе Нидзица-Влель- 
барк. Внутри штандарта был спрятан орден св. 
Георгия и ленты. Ткань очень пострадала от 
времени и требует тщательной реставрации ». 

Вырезку из газеты нам любезно прислала 
вдова известного русского нумизмата и знатока 
русской военной старины, офицера 4-го улан- 
ского Харьковского полка, Георгиевского кава- 
лера В. Рихтера, Я. В. Рихтер. 

Находка русского штандарта, спасенного не- 
известными героями, событие немаловажное. 
Следовало штандарт этот определить. Но для 
этого надо было многое выяснить. В нашем рас- 
поряжении были только две данных : Олынтин, 
это бывший Алленштейн, и « 1897 » — одна из 
юбилейных дат, стоявших на полотнище. 

С такой датой не было ни одного штандарта 
в русской кавалерии. Дело шло, вероятно, не о 
штандарте, а о знамени. 

Поляки сохранили свою врожденную лю- 
безность, и в ходе разных исторических изы- 
сканий их музеи всегда аккуратно отвечали нам 
на наши запросы. 

На наше письмо, посланное директору музея, 
мы получили очень любезный ответ и даже 
просимую нами фотографию найденного полот- 
нища. 

С первого взгляда стало ясно, что перед на- 
ми не штандарт, а полковое пехотное знамя. 
Полотнище очень пострадало. Полковая икона 
стерлась совершенно, не оставив никаких сле- 
дов. Но вокруг нее была ясно видна надпись 
вдоль бортов : « За Севастополь въ 1854 и 1855 
годахъ ». 

На лицевой стороне хорошо сохранился вен- 
зель Императора Николая II и, в углах, выши- 
тые двуглавые российские орлы. 

К сожалению, юбилейные года под вензелем 



сильно стерлись, да и фотография не отлича- 
лась четкостью. 

Промучившись с лупой над этими годами, 
мы пришли к заключению, что цифра « 7 » не 
соответствовала действительности. От года ос- 
нования полка сохранилась только одна послед- 
няя цифра, которая была или « 6 », или « 8 », а 
год юбилея позволяли определить ясно только 
три первых цифры « 189 ». 

Лента по борту была темная, но какого имен- 
но цвета, установить было невозможно. 

Несомненно, знамя было образца 1894 г., то 
есть выданное между 1894 и 1900 г. Надпись от- 
личия была расположена вокруг иконы, а не 
под ней, на Георгиевской ленте, как это дела- 
лось на знаменах образца 1900 г. 

Отдельно находилась Георгиевская лента с 
двумя тяжелыми кистями и прекрасной сохран- 
ности орден св. Георгия 3-й ст., выломанный из 
копья. 

Алленштейн напоминал раньше всего о тра- 
гедии XIII корпуса. В 1-й пехотной дивизии все 
знамена были обр. 1900 г., а в 36-й, хотя и все 
полки имели Георгиевские знамена « За Севас- 
тополь », но только 141-й пех. Можайский полк 
имел знамя подобное найденному, но с датами 
« 1796-1896». 

Раньше всего следовало точно определить 
юбилейные даты и цвет борта полотнища (крас- 
ный для 1-го полка дивизии, синий для 2-го, бе- 
лый для 3-го и зеленый для 4-го). 

Вновь опрошенная дирекция музея ответила, 
что даты удалось расшифровать, а именно « ...8- 
1898 », а цвет борта зеленый. 

Во всей русской армии только 6 полков име- 
ли Георгиевские знамена « За Севастополь », об- 
разца 1894 г., с надписью под вензелем « 1798- 
1898 ». 

14-й пех. Олонецкий — борт синий 
30-й пех. Полтавский — синий 
47-й пех. Украинский — белый 
55-й пех. Подольский — белый 
135-й Керчь-Еникальский — белый 
147-й Самарский — белый 
Из наших поисков сразу можно было исклю- 
чить четыре последних полка, имевших на сво- 
их знаменах белые борты. К тому же знамена 
55-го, 135-го и 147-го полков были вывезены из 
России при эвакуации белых армий, а 47-й ни- 
когда не дрался в Восточной Пруссии. 

С зелеными бортами подобные знамена бы- 
ли только в 64-м пех. Казанском и в 116-м пех. 
Малоярославском полках. Но на первом стояло 
« 1700-1800-1900 », а на втором « 1797-1897 ». 
Оставалось предположить, что цвета со вре- 



31 



менем изменились и синий цвет был принят за 
зеленый. 

Тут пришла на помощь Я. В. Рихтер. Она 
лично осмотрела знамя и вот что она написала : 

« Знамя очень пострадало, в особенности обо- 
ротная сторона. Она, можно сказать рассыпа- 
ется, поэтому невозможно разобрать, что на 
ней изображено. Только по краям видны над- 
писи «За Севастополь в 1854 и 1855 годахъ ». 
Цвет бортов зеленый с синим оттенком, но под 
влиянием сырости и темноты он мог изменить- 
ся. Числа же и орнаменты определенно синего 
цвета. Лицевая сторона лучше сохранилась 
(парчевая вышивка), по углам-государствен- 
ные гербы, а в центре, под вензелем Государя, 
юбилейные даты. Неясны первые три цифры, а 
последняя « 8 » ясная, четки также « 1898 ». Ге- 
оргиевские ленты сохранились хорошо, а Геор- 
гиевский крест в прекрасном виде ». 

Так как цвета надписей и узоров соответ- 
ствовали во всех полках дивизии, кроме тре- 
тьего (борт белый, надписи и узор красные), то 
не трудно было прийти к заключению, что бор- 
ты интересующего нас знамени были синие. 

Таким образом знамя безусловно принадле- 
жало или 14-му пехотному Олонецкому полку, 
или 30-му пехотному Полтавскому. 

Оба эти полка имели совершенно тождест- 
венные полотнища, даже икона на них была 
одинаковая (Св. Петр и Павел). 

Оба они входили в состав 2-й армии. Олонец- 
кий полк был в VI корпусе ген. Благовещенско- 
го, а Полтавский в XV, генерала Мартоса. 

VI корпус окружен не был, но Олонецкий 
полк выдержал тяжелые бои и потерял полови- 
ну своего состава, причем некоторые его части 
были окружены и погибли целиком. Возможно, 
что попавшее в критическое положение знамя 
было зарыто и тем спасено от позора плена. О 
судьбе его в печати мы не встречали никаких 
данных, даже в рапорте генерала Пантелеева. 

30-й пех. Полтавский полк погиб почти це- 
ликом. Древко от его знамени, без навершия, 
было найдено немцами в обозе. Полк. Ашехма- 
нов в свое время писал, что по приказанию ко- 
мандира полка, полк. Гаврилицы, полотнище 
было разрезано и куски его поручены офице- 
рам, которые хранили их в плену. 

Осенью 1914 г. в лагере под Виллингеном 
немцы нашли в вещах пленного офицера кусок 
полотнища, один из четырех угловых двугла- 
вых орлов, и поместили его в Цейхгаузе, с над- 
писью « вероятно, 29-го пех. Черниговского пол- 
ка », что не соответствовало действительности, 
так как знамя Черниговского полка было спасе- 
но и вернулось в Россию. 

Хотя немцы и не указали фамилии и полка 
офицера, но можно предположить, что он был 
Черниговцем. Отсюда и предположение, что ку- 
сок полотнища принадлежал этому полку. Но 
вокруг орла находилась синяя полоска, что по- 




Русское знамя, зарытое в 1914 г. на полях 

боев Восточной Пруссии и найденное 

поляками в июле 1969 г. 

(Фотография Музея Польской армии). 

зволило Ашехманову предположить, что он был 
от знамени 30-го пех. Полтавского полка. 

Все это казалось допустимым. Черниговцы и 
Полтавцы дрались бок о бок и к концу боев пе- 
ремешались. В момент разделения полотнища 
вокруг полковника Гаврилицы могли быть и 
офицеры Черниговского полка. Один из них мог 
взять на хранение кусок полотнища братского 
полка. 

Для окончательного опознания знамени не- 
обходимо было установить, где, точно, оно было 
найдено. 

Пришлось сравнивать немецкие старые кар- 
ты с современными польскими. Оказалось, что 
Хвалибоги — это тот самый Каннвизен, к югу 
от которого застрелился генерал Самсонов, в ра- 
йоне которого остатки XV корпуса, а среди них 
и Полтавцы, тщетно пытались пробиться чрез 
немецкое окружение, замкнувшееся на дороге 
Нейденбург (Нидзица) — Вилленберг (Влель- 
барк). 

У Каннвизена частей Олонецкого полка 
быть как будто бы не могло. 

Итак, найденное поляками в этом году рус- 
ское знамя безусловно принадлежало Полтав- 
скому полку. Оно было зарыто по приказанию 
полковника Михаила Ивановича Гаврилицы. 

Все историки единогласно утверждают, что 
Полтавский полк дрался с исключительной 
храбростью и в бою 23 августа у Орлау, и осо- 
бенно в боях 27, 28 и 29 августа под Ваплицем, 
где им было взято немало пленных и трофеев. 
Зарыв свое знамя, он спас его от совершенно 
незаслуженного этим славным полком бесче- 
стия плена. 

В докладе правительственной комиссии ген. 
Пантелеева было указано, что « знамена пехот- 
ных полков 24-го Симбирского, 30-го Полтав- 
ского и 32-го Кременчугского по показаниям 
некоторых из чинов этих полков, возвратив- 



шихся в Россию, были зарыты в Германии и 
места их нахождения точно известны ». 

Знамя Полтавского полка пролежало в зем- 
ле 55 лет!... И вернулось в ту же Варшаву, из 
которой оно вышло в поход в 1914 году. 

Таким образом, версия, сообщенная полк. 
Ашехмановым о хранении в плену кусков это- 
го знамени и которую мы воспроизвели в нашей 
статье о знаменах армии Самсонова (см. « Во- 
енную Быль » № 74), не соответствует действи- 
тельности. 

Но тогда, какому знамени принадлежал 
угол, найденный немцами в лагере под Виллин- 
геном? 

Кусок этот, судя по вышивке орла, безуслов- 
но принадлежал полку, имевшему знамя образ- 
ца 1894 г., второму полку в своей дивизии (си- 
няя кайма). 

Такой полк во 2-й армии был только один, а 
именно — 22-й пехотный Нижегородский 1). Об 
его знамени ген. Пантелеев доносил Государю 
Императору : « От знамени 22-го пех. Нижего- 
родского полка спасены юбилейные ленты и 
скоба, но о самом знамени этого полка точных 
сведений не имеется » . 



Возможно, что полковник Захарий Алексан- 
дрович Мейпариани приказал знамя разделить 
между офицерами, среди которых был и один 
Черниговец. Несшие ленты и скобу пробились 
в Россию, а другие попали в плен. Во всяком 
случае ни одна часть знамени Нижегородцев, 
кроме этого угла (если наше предположение 
подтвердится), в руки немцев не попала. 

Полк. П. Н. Богданович пишет : « Прекрас- 
ный, боевой Нижегородский полк был грозным 
оружием в руках его доблестного командира 
полковника Мейпариани ». 

Может быть среди читателей « Военной Бы- 
ли » есть лица, знающие что-либо об обстоя- 
тельствах спасения этих знамен. Будем им при- 
знательны за их указания. 

С. Андоленко 



1) Мы имеем в виду полки, входившие в состав 
окруженных корпусов. В Восточно-Прусской операции 
принимал участие и 62-й пех. Суздальский полк (зна- 
мя обр. 1894 г., борт синий), но, посколько нам извест- 
но, знамя его особенной опасности никогда не подвер- 
галось. 



Вооружение и обмундирование 



Попал я на военную службу в 1914 году и 
опишу вам, что состояло на вооружении, снаря- 
жении и обмундировании пехоты во время вой- 
ны 1914-17 гг., причем разницы между гвардей- 
ской и армейской пехотой почти не было, кро- 
ме качества обмундирования, которое гвардия 
имела « построенным », как тогда говорили, из 
« гвардейского » защитного сукна, лучшего ка- 
чества шинельного сукна и т. д. 

Начну с вооружения : трехлинейная винтов- 
ка образца 1891 года, 250 боевых патронов к 
ней, одна-две ручные гранаты-бутылочные или 
« фонарик » — русские или системы Лемана, на- 
зывавшиеся в обиходе «лимонками». Носились 
они в специальном мешке или за поясом. Ружей- 
ный прибор : масленка, протирка, отвертка. Два 
кожаных подсумка на две пачки патронов каж- 
дый (пачка — 15 штук, в трех обоймах). Брезен- 
товый нагрудный патронташ, носимый через 
правое плечо на груди. В него можно было на- 
бить до 200 патронов в обоймах. 

Шанцевый инструмент : лопатка в кожаном 
или брезентовом чехле, носимая на поясе слева, 
топор, кирко-мотыга. Последняя была очень не- 
удобна в движении и, особенно, в бою, и солда- 
ты предпочитали иметь лопату, которая поми- 
мо удобства носки, употреблялась еще и для 
рубки проволочных заграждений (многие лопат- 



ки имели одно ребро отточенное). Ножницы для 
резки проволочных заграждений, по 1-2 на от- 
деление, носимые на поясе справа, на лямке. 

Каждый солдат имел кожаный поясной ре- 
мень, кожаный ремешок — « тренчик » — для 
скатки шинели, медный или аллюминиевый ко- 
телок, надевавшийся на конец скатки шинели. 
Противогазы появились в конце 1915 года, сна- 
чала марлевые : маска-рыльце, защитные очки 
и шкалик с гипосульфитом для смачивания 
маски. Эти противогазы носились в специаль- 
ном чехле на лямке через плечо, слева. Затем 
они были заменены противогазами Зелинского. 

Фляга для воды, — аллюминиевая или сте- 
клянная, в чехле и на лямке, носилась через 
плечо, слева. Стеклянные фляги нещадно би- 
лись, и солдаты стремились достать в боях эма- 
лированные немецкие. 

В вещевом мешке, носимом на двух лямках 
на спине, хранилась пара белья, полотенце, мы- 
ло, кружка, ложка и прочая мелочь. Каждый 
солдат имел полотнище походной палатки с по- 
лустойкой и веревкой с приколышем; все это 
летом прикреплялось к скатке шинели. 

Летнее обмундирование состояло из : сукон- 
ной фуражки защитного сукна с фибровым, за- 
щитного цвета, козырьком и железной кокар- 
дой, защитного цвета летней гимнастерки и 



брюк, сапог, двух пар бязевого белья, двух пар 
бязевых портянок и полотенца. Шинель серого 
сукна с защитного цвета петлицами и погонами. 

Зимнее обмундирование : гимнастерка и брю- 
ки защитного сукна, белье и портянки-флане- 
левые, фланелевый набрюшник. Защитного цве- 
та стеганые ватные брюки и куртка. Суконные 
рукавицы с двумя пальцами, указательным 
(для стрельбы) и большим. Валенки выдавались 
редко. Действующим в горах выдавались же- 
лезные кошки для прикрепления к подошвам 
сапог. 

Как видите, солдат был изрядно нагружен и 
обвешан со всех сторон. Каждый солдат имел, 
кроме всего этого, еще индивидуальный перевя- 
зочный пакет, очень ценимый солдатами. 

Идя в наступление или в атаку, иногда, в за- 
висимости от обстановки, оставляли в тылу ве- 
щевые мешки. Со всем остальным солдат шел в 
наступление и в атаку. Конечно, все тщательно 
проверялось, подгонялось для удобства дейст- 
вий, винтовка заряжалась, причем в рукопаш- 
ной схватке применялась бесприцельная стрель- 
ба в упор, из положения «на руку». В ручные 
гранаты заранее вставлялся запал и закрепля- 
лось задерживающее кольцо. Ввиду того, что 
ранения в голову и туловище были наиболее 
опасными для жизни, очень тщательно, приго- 
нялась скатка шинели, в какой-то степени за- 
щищавшая область сердца (скатка носилась 
через левое плечо и закрывала часть груди). 
Для защиты головы многие солдаты держали 
в левой руке перед лицом шанцевую лопатку, 
наискось, в надежде, что пуля скользнет и ри- 
кошетирует. В 1917 году на снаряжении появи- 
лись стальные каски, но солдаты их не очень 
жаловали, так как они защищали только верх- 
нюю часть головы. 

Для преодоления проволочных заграждений 
(обычно немцы их устанавливали в несколько 
рядов кольев), если эти заграждения не были 
разбиты при артиллерийской подготовке, упо- 



треблялись ножницы для резки проволоки и ру- 
били проволоку шанцевыми лопатками. Кроме 
того, на дуло винтовки надевался несложный 
приборчик, не мешавший стрельбе и состояв- 
ший из трубки с двумя прорезями, в прорези 
эти захватывалась проволока и при выстреле 
пуля перебивала проволоку. Успех это имело 
небольшой, ибо, чтобы проволока попала в про- 
резь прибора и стала по диаметру канала ство- 
ла винтовки, требовалось время, которого в бою 
не было. Иногда на проволочные заграждения 
накидывались шинели или специальные плетни 
и по ним перебирались через заграждения. Но 
плетни нужно было нести бегом двум челове- 
кам и обычно их бросали в пути, чтобы не от- 
ставать от товарищей. 

Офицеры, как правило, в окопах шашку не 
носили, как мешавшую в движении. Носилась 
шашка только в тыловой обстановке. Обычно 
офицер шел в атаку с револьвером в руке, 
большинство ходило в атаку с палкой в ру- 
ках, которой иногда приходилось поднимать 
в атаку или подгонять струсивших. В руко- 
пашной схватке офицер пользовался револь- 
вером, но зачастую приходилось брать в руки 
винтовку, благо их на поле боя валялось множе- 
ство, и своих и чужих. 

С началом войны форма мирного времени от- 
менялась полностью : черные суконные мун- 
дир и брюки, цветные погоны и околыши фу- 
ражек, цветные петлицы, как демаскирующие, 
не говоря уже о киверах и о нагрудных цвет- 
ных лацканах. Отменялись также башлыки из 
верблюжьей шерсти и черные суконные галсту- 
ки. Деревянные баклаги для воды заменялись 
аллюминиевыми флягами. Брезентовый веще- 
вой мешок, носимый через плечо на широкой 
лямке, заменялся мешком со стягивающейся 
горловиной. Башлык заменила папаха, рассте- 
гивавшаяся с боков и отворотами закрывавшая 
уши и затылок. 

Старый русский солдат 



ОТ ПРАВЛЕНИЯ ОБЪЕДИНЕНИЯ бывших КАДЕТ ЗАРУБЕЖНЫХ 
РУССКИХ КАДЕТСКИХ КОРПУСОВ В ВЕНЕЦУЭЛЕ 

Доводится до сведения всех бывших кадет Российских кадетских корпусов что откры- 
тие ВТОРОГО СЪЕЗДА бывших кадет российских зарубежных кадетских корпусов со- 
стоится в г. Каракасе (Венецуэла), 11 июля 1970 г. и его официальная часть будет закон- 
чена 19 июля. 

За всеми справками обращаться : 

5г. №со1аз N. ЫсЬаге^ АраЛааЪ 3258 Сагасаз Уепегие1а. 



Удачный бой 



Из боевой жизни 40-го пехотного Колыванского полка 




В последних числах 
сентября 1914 года я 
был вызван в штаб 
полка. Явившись туда, 
я увидел командира 
полка, который сидел 
на барабане перед по- 
мещением, в то время 
как штабное имущест- 
во уже грузилось на 
двуколки и подводы. 
Поздоровавшись, ко- 
мандир полка спросил 
)меня : 

— Вы готовы? 

— Так точно, гос- 
подин полковник! 

— Тогда разверните карту и найдите фоль- 
варк Мациевичи, в 3 верстах от нас по дороге 
на Красник. Нашли? 

— Так точно, нашел. 

— Идите с командой на этот фольварк и 
там явитесь полковнику Хвощинскому, коман- 
диру 5-го тяжелого артиллерийского дивизио- 
на. Вы будете сегодня в прикрытии к этому ди- 
визиону. Полковник Хвощинский желал, ссы- 
лаясь на устав, получить в прикрытие целый 
батальон, а я не дам ему и роты... По сведени- 
ям штаба дивизии впереди нас, до самого Крас- 
ника, нет больших группировок австрийцев, а 
если и есть, то силою не больше батальона и 
которые спешно уходят от нас. Мы идем в го- 
лове дивизии и вместо вас я пошлю сотню дон- 
цов сотника Клочкова. Левее нас, по параллель- 
ному шоссе идет в 11 верстах от нас наша 7-я 
дивизия, а артиллерийский дивизион будет ид- 
ти по лесной дороге посередине. Да имейте в ви- 
ду, что артиллеристы, если у них застрянет где- 
нибудь орудие или зарядный ящик, всегда про- 
сят, чтобы их вытягивали солдаты из прикры- 
тия, а сами даже и с передков не слезают. Так 
вот, я запрещаю вам помогать им своими людь- 
ми до тех пор, пока они не поставят на это всех 
своих. Поняли? 

— Так точно, понял! 

— Ну, доброго пути! К ночи будем в Крас- 
нике. Там разыщите нас, а я прикажу отвести 
и указать вам квартиры. 

Я откозырял и пошел к команде. « Сегодня у 
нас отдых, — думалось мне, — идти по лесу не 
жарко, двигаться будем потихоньку и в Крас- 
ник, за 26 верст, доберемся в свежем виде. 

Но человек предполагает, а Бог располага- 



ет!... Приведя команду на фольварк Мациевичи 
и явившись командиру дивизиона полковнику 
Хвощинскому (кстати сказать, милейшему че- 
ловеку), я сначала выслушал его сетования на 
то, что ему дают чуть ли не взвод пехоты вме- 
сто батальона, который положен по уставу для 
прикрытия, и т. д. Затем полковник Хвощин- 
ский сказал, что ввиду нашего прибытия, он 
снимает своих конных разведчиков, высланных 
вперед. 

Через несколько минут моя команда выдви- 
нулась на указанные ей места и весь отряд дви- 
нулся к Краснику. Идти по лесу было действи- 
тельно не тяжело, двигались мы не спеша и в 
порядке. Только раз одно 6-дм. орудие завали- 
лось в придорожную канаву и его долго оттуда 
вытаскивали. Так прошли мы верст десять, ког- 
да я получил из головного дозора донесение, что 
на поляне, верстах в трех впереди, окапывает- 
ся на трех буграх австрийский батальон. Я при- 
казал никому об этом не говорить, взял лошадь 
и поскакал вперед. 

У опушки леса я привязал лошадь к дереву 
и пошел посмотреть, что делают австрийцы. До- 
несение было точным. Отыскав свой головной 
дозор, я приказал старшему послать людей в 
боковые дозоры, собрать их всех к головному и 
следить за противником, но самим не показы- 
ваться. Затем я поскакал к полковнику Хво- 
щинскому доложить ему обстановку. 

Выслушав мой доклад, полковник Хвощин- 
ский явно растерялся, да и было отчего : глубо- 
кие канавы по обеим сторонам лесной дороги 
позволяли идти по ней только в одно орудие, 
лес к опушке зарос густым кустарником и о 
движении без дороги, вперед или назад, нечего 
было и думать. Между тем дивизион уже подо- 
шел на расстояние одной версты от поляны с 
окапывающимися австрийцами. 

Я предложил командиру дивизиона такой 
план : подтянуть к опушке леса всех артиллери- 
стов — конных разведчиков, вооруженных ка- 
рабинами, и обозных, у которых были австрий- 
ские винтовки, подобранные ими в пути. Я же 
со своей командой обойду австрийцев справа по 
лесу и выйду им в тыл. Если там нет других 
австрийских частей, то я атакую пехоту на бу- 
грах и мы будем оттягивать их на себя, отходя 
к Краснику, в то время как артиллеристы — 
разведчики и обозные рассыпятся по опушке 
леса и откроют по австрийцам огонь одновре- 
менно с нашей командой, перебегая с места на 
место и растягивая цепь влево. Связь будем 



.45 



держать по телефонной линии, для чего я про- 
шу дать мне два телефонных аппарата. Орудия 
же и зарядные ящики немедленно начать пово- 
рачивать, начиная с задних, и оттягивать ко- 
лонну. Полковник Хвощинский поволновался 
немного, походил по дороге взад и вперед... и со- 
гласился. 

Мы разошлись для отдачи распоряжений. Я 
оставил на опушке леса один из телефонных 
аппаратов, а второй аппарат потянул провод за 
мной по лесу. Выйдя незамеченной в тыл ав- 
стрийцам, команда рассыпалась в цепь во всю 
длину фронта окапывающихся австрийцев (од- 
на их рота, третья, сидела за средним бугром, в 
резерве). Я вызвал полковника Хвощинского 
по телефону и просил дать один выстрел из 
6-дм. орудия по резервной австрийской роте, 
объяснив ее расположение. Выстрел будет сиг- 
налом начала нашей атаки, а для конных раз- 
ведчиков и обозных — открытия частого ру- 
жейного огня. 

Через пять минут раздался орудийный вы- 
стрел и над лесом в воздухе как будто загудел 
товарный поезд. Я взмахнул шашкой, и по это- 
му знаку из леса на полянку с винтовками на- 
перевес выскочила вся моя команда. Тяжелая 
6-дм. бомба разорвалась как раз посередине ав- 
стрийской роты, и австрийцы, бросая оружие, 
стали разбегаться во все стороны. Окрики офи- 
церов не могли их остановить. 

Но вот команда моя добежала до бугров. Не- 
сколько одиночных выстрелов, наших и ав- 
стрийских, и все стихло. Подошли австрий- 
ские офицеры и сдали оружие,я взял у них 
лишь револьверы, оставив им их сабельки. 
Мы стали выстраивать австрийский батальон. 
Моя команда и подошедшие конные разведчики 
вынимали из австрийских винтовок затворы, 
оставляя винтовки австрийцам, чтобы они са- 
ми несли их к нам в тыл. Успевшие убежать 
стали выходить из леса и пристраиваться к сво- 
им ротам. 

Подошел сияющий командир дивизиона и 
радостно сказал мне : 

— Обычно пехота берет в плен артиллерию, 
но чтобы артиллерия брала в плен пехоту, я 
еще никогда не слышал о таких случаях. По- 
здравляю вас и себя. Много ли у вас потерь? 

Оказалось, что у меня в команде ранен в мя- 
коть ноги один солдат. 

— Представьте его к Георгиевскому кресту, 
— сказал полковник Хвощинский, — я видел, 
как он одним из первых подбежал к австрий- 
ским окопам. 

Я попросил разрешения представить к Ге- 
оргиевскому кресту еще одного солдата и пять 
других — к Георгиевским медалям. Радостный 
полковник Хвощинский согласился. 

За этим делом мы потеряли часа два време- 
ни, а затем, построившись в колонну, опять дви- 
нулись к Краснику. 



Полковник Хвощинский спросил у команди- 
ра австрийского батальона майора Гавронека, 
почему его батальон так легко, без боя сдался 
нам. Майор ответил так : 

— Мы видели ваш дивизион еще в то вре- 
мя, когда одно ваше орудие свалилось в кана- 
ву, но прикрытия вашего, кроме одного взвода, 
никак рассмотреть не могли и думали, что оно 
идет сзади. Мы знали, что по уставу у вас в 
прикрытии должен был быть батальон, то есть 
1.000 штыков, а у меня в трех ротах было всего 
лишь 623 человека. Поэтому я еще заранее при- 
казал — в случае, если нас атакуют, до штыков 
дело не допускать и сдаться... Если бы мы зна- 
ли, что у вас почти не было прикрытия, теперь 
не мы, а ваши пушки и весь ваш дивизион бы- 
ли бы у нас в плену! 



Через два дня после Любачева наш полк 
пришел в большое галицийское село X., где за 
день до нашего прихода стояли отступившие на 
Ярослав австрийские части. 

К нашему удивлению, в первый раз с нача- 
ла войны мы нашли почти все колодцы в се- 
ле забросанными всякими нечистотами, вплоть 
до трупов кошек, собак и пр. Только три или 
четыре колодца показались чистыми, и солда- 
ты устремились к ним напиться холодной воды 
и наполнить свои баклаги. Но уже часа через 
два у всех, кто пил эту воду, началась рвота и 
колики. Полковые врачи сделали анализ воды, 
в которой обнаружили бациллы европейской 
холеры (холерины). С некоторым запозданием 
были приняты меры предосторожности : ко всем 
колодцам поставили часовых, а воду стали во- 
зить из реки, что протекала в 1 1 /г верстах от се- 
ла, и эту воду было запрещено пить в сыром 
виде. К счастью, никаких смертных случаев в 
полку не было. 

Простояв в этом селе сутки, ушли и мы по 
дороге на Ярослав. Догнать австрийцев мы уже 
не могли, так как они, по-видимому, очень спе- 
шили к Ярославу. Через три дня подошли к это- 
му старому славянскому городу и мы. 

Ярослав расположен на возвышенном берегу 
реки Сан и виден издалека. Подойти к городу 
вплотную мы не могли : он был окружен коль- 
цом сильных фортов, оплетенных проволочны- 
ми заграждениями, поставленными во рвах на 
цементированном полу. Промежутки между 
фортами защищались междуфортовыми бата- 
реями, и уже после взятия Ярослава мы нашли 
на них совершенно исправными около 50 ору- 
дий разных калибров, до 8-дм. включительно. 
Оборона была усилена еще и артиллерией по- 
левых войск, оборонявших Ярослав. Снарядов 
австрийцы тоже имели в изобилии. 

Наш полк занял позицию против фортов Пи- 
воды и Вязовница, а другие полки нашей диви- 



зии — правее нас. Так мы простояли трое су- 
ток, ведя разведку и беспокоя противника. 
Нервничая, австрийцы поднимали каждую ночь 
такую артиллерийскую канонаду, как будто 
мы уже шли на их форты приступом. В первую 
же ночь были отправлены в разведку четыре 
дозора по 6 человек каждый. Я взял с собой 
трех солдат и отправился с пятым дозором, ре- 
шив пройти между фортом Пиводы и батареей 
правее его. Только мы подошли к стоявшей в 
поле веялке, как в нескольких шагах от нас 
разорвался австрийский снаряд, отбивший мне 
осколком каблук сапога. За этим снарядом по- 
сыпались и следующие, и вскоре ни в чем не- 
повинная веялка была совершенно разбита. Мы 
укрылись в недалекой канаве, а затем перебеж- 
ками по одному отошли назад, в кусты. 

Вернувшись к штабу полка, я получил от ко- 
мандира полка приказание провести кухни 2-го 
и 3-го батальонов к их ротам. Уже стемнело, и 
поэтому мы подошли к окапывающимся цепям 
рот спокойно. Только с кухней 8-й роты случи- 
лось маленькое происшествие : кашевар отка- 
зался от сопровождения кухни разведчиком, 
сказав, что он знает, где стоит рота, и сам дове- 
дет кухню. Внезапно в ночной тишине раздался 
грохот скачущей кухни. Шум стал приближать- 
ся к окопу 5-й роты, откуда провожатые разво- 
дили кухни и куда все они должны были вер- 
нуться после раздачи пищи. Кто-то кричал : 
« Митька, да ведь это австрийцы! ». Затем по- 
слышался звон металла и надрывный вопль : 
« Паняй, Митька, паняй дужей! ». 

Навстречу скачущей кухне выбежал солдат 
нашей команды и стал кричать : « Стойте, стой- 
те, в окоп ввалитесь! Да стойте же, дурачье! ». 
В ответ раздался голос : « Стой, Митька, это ж 
наши! Слышь по-нашему гутарят! ». 

Кухня стала. Оказалось, что артельщик, пра- 
вивший лошадьми, ошибся в направлении и 
привел кухню прямо к австрийским окопам. 
Услышав, что подъехала кухня и вкусно запа- 
хло едой, сонные и полусонные австрийцы, ко- 
торым еще не доставили их ужин, стали выле- 
зать из своих временных одиночных окопчиков 
и идти к кухне. Прибежал австрийский фельд- 
фебель и начал орать на них, конечно, по-не- 
мецки. Услышав немецкую речь, кашевар хле- 
стнул по лошадям. « Слава Богу, спаслись от 
плена! » закончил свой доклад кашевар. 

Кухню провели к 8-й роте, и через несколь- 
ко минут оттуда уже доносился голос команди- 
ра роты, который громким басом распекал ка- 
шевара за его самостоятельную поездку к ав- 
стрийцам. К ним в это время тоже подъехали 
кухни, и поэтому стрельбы не было с обеих сто- 
рон. 

Ночная разведка дозоров больших результа- 
тов не дала, если не считать захваченного спя- 
щим австрийского секрета. На следующую ночь 
выслали опять три дозора. Я с одним солдатом 



прошел до реки Сан левее форта Пиводы, где 
горел еще австрийский винокуренный завод, 
зажженный дневной бомбардировкой. Здесь, 
идя по берегу над самой рекой, мы внезапно по- 
пали под обстрел австрийского секрета. Броси- 
лись на выстрелы и захватили двух австрий- 
цев. При них оказались боевые патроны только 
в подсумках, а рядом с ними целый мешок хо- 
лостых патронов, которые они так щедро и рас- 
ходовали. Обоих захваченных пленных я от- 
правил в штаб полка, и они же понесли мешки 
с их холостыми патронами. 

Я продолжал идти дальше по берегу реки. 
Подойдя к заранее намеченному пункту, я при- 
лег на землю и стал ожидать возвращения сол- 
дата, которого послал с австрийцами в штаб 
полка. Кругом стояла тишина, изредка нару- 
шаемая какими-то шорохами. Внезапно справа 
от меня, совсем близко, раздался сильный 
взрыв, пламя осветило на мгновение форт Пи- 
воды и батарею правее его. Затем пламя пога- 
сло, сверху сыпалась земля и какие-то обломки 
и чей-то знакомый голос сказал : « Не надо было 
назад заворачивать, был бы я теперь без хлопот 
в раю! » 

— Это ты, Горохов? — спросил я. — Ты не 
ранен, не разбился? 

— Никак нет, Ваше Благородие, штаны вот 
только на коленках лопнули, да руки ободрал. 

В этот момент с форта Пиводы затрещало не 
менее десятка пулеметов и я на четвереньках 
вкатился в воронку от взрыва мины, в которой 
уже лежал рядовой Горохов. Через несколько 
минут к нам подполз и другой солдат. Оказа- 
лось, что, возвращаясь назад из дозора, Горо- 
хов зацепился за что-то ногой, отчего и взлетел 
на воздух. Видя, что он с трудом ходит, я ото- 
слал его в расположение команды, а сам задер- 
жался еще на час и затем вернулся в полк. 

Утром я увидел полкового адъютанта пору- 
чика Т. и узнал от него результаты опроса 
пленных австрийцев. Настроение у них пани- 
ческое, сказал поручик, много дезертиров, « са- 
мострелов », и боятся они нашего наступления 
как огня. В Ярославе, со дня нашего подхода к 
городу, идет погрузка и отправка ценного иму- 
щества и интендантских складов. Вчера в горо- 
де прошел слух, что русские где-то уже пере- 
правились через Сан и тогда было будто бы 
приказано все бросать и уходить к Перемышлю. 

Как только хорошо рассвело, мы услышали 
орудийный выстрел 5-го тяжелого дивизиона 
полковника Хвощинского, подошедшего ночью. 
Первый выстрел был дан из 42-лн. орудия по 
австрийскому флагу на цитадели. Вероятно, по- 
падание было хорошим, так как флаг немедлен- 
но спустился. Затем шестидюймовки начали 
бить по фортам, но почему-то не стреляли по 
батареям между фортами. Постреляли редким 
огнем до обеда и остановили стрельбу. Так бы- 



ло до 4 часов. Затем дали три залпа по цитадели 
и опять прекратили стрельбу. 

Вечером я снова выслал четыре дозора, с од- 
ним из которых пошел сам. На австрийской сто- 
роне была полная тишина, ни выстрела. Мимо 
нас проехали на форт два конных и через пять 
минут выехали обратно. Еще минут через де- 
сять с форта выехала повозка с вещами и двумя 
солдатами. Я с фельдфебелем вышел к ней на- 
встречу и, вынув наган, приказал свернуть и 
ехать к нашим окопам. Мы спросили солдат, что 
говорили на форту приезжавшие конные и по- 
чему у них такая тишина. Один из солдат, хор- 
ват, ответил, что город приказано утром сдать, а 
с фортов уйти потихоньку. Я отправил пленных 
с фельдфебелем в штаб полка. Вскоре к нам 
присоединился другой дозор, чей старший доло- 
жил, что австрийские офицеры и солдаты ухо- 
дят с батарей по шоссе на Ярослав. 

Возвратившийся фельдфебель доложил, что 
командир полка говорил по телефону с началь- 
ником дивизии и сообщил ему все, что сказали 
опрошенные австрийцы. Затем командир полка 
приказал 2-му и 4-му батальонам выходить на 
шоссе и идти по направлению к Ярославу, а мне 
— выслать всех свободных от дозоров людей 
вперед. Фельдфебель доложил также, что в рас- 
поряжение командира полка прибыл саперный 
офицер подрывать, где окажутся, мины (фуга- 
сы). 

Я приказал стянуть все дозоры к форту 
Пиводы. Взяв свой сильный морской бинокль, 
я долго всматривался в предрассветную темно- 
ту до тех пор, пока не обнаружил на цитадели 
Ярослава и на некоторых из городских зданий 
большие белые флаги, о чем послал доложить 
командиру полка. 

Было уже около 6 часов утра и белые фла- 
ги в Ярославе можно было видеть и в обыч- 
ный бинокль. Из форта Пиводы стали выхо- 
дить, группами и без строя, австрийцы без ору- 
жия. Часть их разбежалась, другие сдались. Их 
было человек 70. Я поднялся на форт и бегло 
осмотрел его. На брустверах стояли еще 3 ма- 
лых и один большой прожектора, было много 
брошенного оружия, патронов и пулеметов. 
Всюду валялись банки из-под консервов и бу- 
тылки от рома и пива. К этому времени к фор- 
ту уже шли наши 11-я и 12-я роты. 

Я пошел со своими людьми к штабу полка. 



Доложив командиру полка об обстановке и по- 
лучив дальнейшие инструкции, я приказал од- 
ному из унтер-офицеров вести людей в команду, 
а денщику своему сказал, чтобы он собирал ве- 
щи на подводу и двигался бы со штабом полка. 

Командир полка спросил меня, как я мог 
увидеть белые флаги на цитадели и на домах 
Ярослава, когда он и теперь еще их не видит. 
Вместо ответа я протянул ему мой морской би- 
нокль и он лично убедился, что это так. 

Когда я подходил к форту Вязовницы, бе- 
лые флаги на ярославских домах были видны и 
простым глазом. У села Вязовницы, за фортом, 
мы увидели заколотых мадьярами овец, свиней, 
коров и т. д. Там же были найдены и тела трех 
жителей... 

Когда команда приблизилась к Ярославу, ав- 
стрийская пехота, переходившая через реку, 
бросилась бежать по мосту. Мост провалился, и 
несколько человек упали в воду. Австрийцы 
подъехали на лодке и подорвали несколько свай 
моста, а самый мост зажгли. Это не позволило 
по меньшей мере тысяче австрийцев попасть на 
другой берег Сана, и они сдались в плен. Подо- 
шли понтоны 23-го саперного батальона. Наша 
команда переправилась первой, осмотрела город 
и берег реки, а еще через 1 х /г часа наша пе- 
хота уже шла по понтонному мосту. Впереди 
шел знаменный взвод с развернутым знаменем и 
музыкой, игравшей наш старый Егерский марш. 
Так прошли через весь город по главной улице, 
а затем полки стали по квартирам... 

Так, после трехдневного сопротивления, при 
поддержке подошедшей тяжелой артиллерии, 
пал сначала форт Пиводы (2-й батальон Колы- 
ванцев), а затем, после короткого сопротивле- 
ния, австрийцы сдали и Вязовницу вместе с 
промежуточными батареями, ибо 3-й Кавказ- 
ский корпус переправился у Сенявы, и австрий- 
цы боялись быть отрезанными. 

Мы взяли здесь богатую военную добычу : 
до 40 орудий, 4 прожектора, много пулеметов и 
винтовок. 

Пройдя галицийскую столицу, мы двинулись 
на Перемышль, забирая в плен сотни австрий- 
цев, но, не дойдя верст двадцати до этой кре- 
пости, повернули на Пшедворск, прошли его и 
пошли на Люблин для переброски в район Вар- 
шавы. 

Колыванец 



Обзор военной печати 



В. В. АЛЬМЕНДИНГЕР — 

Галлиполийское Землячество в Брно 
(Чехословакия) 1923-1945 гг. 

Хантингтон Парк, Калифорния. 1968 г. 



В 1921-22 гг. в рамках помощи, которая ока- 
зывалась чехословацким правительством рус- 
ским эмигрантам, ученым и учащимся, в городе 
Брно, как и в других университетских городах 
Чехословакии, сорганизовался Союз русских 
студентов, объединявший русских студентов 
высших учебных заведений этого города. 

Недостаточно ясно и определенно выражен- 
ная национальная платформа Союза, к тому же 
постепенно, под влиянием левонастроенных сту- 
дентов, уклонявшегося в сторону « демократи- 
зации », иначе говоря — милюковщины и керен- 
щины, не могла удовлетворить входивших в не- 
го студентов — бывших Галлиполийцев. В не- 
давнем прошлом — офицеры, юнкера и вольно- 
определяющиеся добровольческих частей, полу- 
чившие от своего начальства « долговременный 
отпуск для продолжения образования », они 
продолжали считать себя тесно и неразрывно 
связанными со своими полками и дивизионами 
и всю свою настоящую и будущую обществен- 
ную и политическую деятельность в эмиграции 
рассчитывали вести в духе идеалов Белого Дви- 
жения и в тесном контакте с возглавлением Рус- 
ского Общевоинского Союза и Общества Галли- 
полийцев. 

Поэтому уже в 1923 году студенты Галлипо- 
лийцы объединились, сначала — продолжая со- 
стоять в Союзе, в свое, особое « Галлиполийское 
землячество », которое затем, в 1925 году, отде- 
лилось от Союза русских студентов и продолжа- 
ло самостоятельное существование до апреля 
1945 года, когда перед занятием Брно советски- 
ми войсками Галлиполийцы и другие русские 
эмигранты эвакуировались в направлении на 
Прагу и далее — на запад. 

Но прежде чем попасть в Брно и стать чле- 
ном землячества, нужно было, само собой разу- 
меется, попасть в Чехословакию. Не всегда и не 
всем удавалось сделать это легально, и многим 
Галлиполийцам приходилось прибегать для тай- 
ного перехода через границу к содействию кон- 
трабандистов. Риск для жизни был тогда, конеч- 
но, много меньший, чем теперь, при наличии 
« железного занавеса », но все же можно было и 



сесть в тюрьму и быть выпровожденным обрат- 
но из пределов Чехословакии. 

Затем, если граница была благополучно пе- 
рейдена и кандидат на высшее образование до- 
бирался до Праги, здесь начинались мытарства 
и « хождение по мукам » для получения права 
на жительство в стране и потом — стипендии 
и направления в одну из высших школ. 

Обо всем этом красочно повествует, по соб- 
ственному опыту, Владимир В. Альмендингер в 
« Памятной записке о Галлиполийском земля- 
честве в Брно », отдельные главы которой по- 
священы истории города, постановке обучения и 
прохождению курса высших учебных заведений 
в городе, участию землячества в жизни русской 
колонии и отношениям с местными властями и 
населением, и также описанию трагических для 
Чехословакии дней аннексии Германией тер- 
ритории судетов в 1938 году и оккупации стра- 
ны в марте 1939 года немецкой армией. 

Предназначенная, по словам составителя, для 
относительно узкого круга читателей, Галлипо- 
лийцев и им сочувствующих, « Памятная запи- 
ска » будет с интересом и пользой прочитана и 
многими другими русскими людьми, незнако- 
мыми или малознакомыми с обстановкой и с ус- 
ловиями пребывания русских эмигрантов, и в их 
числе — наших соратников, в Чехословакии в 
период между 1921 и 1945 годами. 

Но раз уж « Памятная записка » может и 
должна служить документом для будущего ис- 
торика, то представляется необходимым испра- 
вить цитируемую составителем выдержку из по- 
следнего приказа генерала Врангеля, приводи- 
мую им в предисловии, а именно : « дальнейшие 
наши пути (а не « шаги ». К. П.) полны неиз- 
вестности » (см. Записки генерала Врангеля, 
«Белое Дело», том 6-й, стр. 235). Действитель- 
но, выражение «шаги полны неизвестности » 
звучит так, как будто бы генерал Врангель н е 
знал, не имел понятия, что именно, какие 
шаги мы предпримем дальше, в то время 
как «пути полны неизвестности » значит, 
что никто, и в том числе и генерал Врангель, не 
мог знать в те дни, что нас ожидает в дальней- 
шем. 

Два этих слова, « шаги » и « пути », вовсе не 
синонимичны, и лучше уж придерживаться по- 
длинного текста приказа. 

К. Перепеловский 



Л. гв. Павловского полка полковник А. П. 
РЕДЬКИН — Воспоминания старого офицера. 

В целом ряде номеров журнала « ВОЕННАЯ 
БЫЛЬ » появились воспоминания л. гв. Павлов- 
ского полка полковника Александра Петрови- 
ча Редькина. Это не систематическое изложение 
событий, а ряд картин-очерков, дающих яркое 
впечатление о разных эпохах жизни русской 
армии : мирной, русско-японской войны, войны 
1914-17 гг. Особо при этом бросается в глаза чи- 
тателю скромность автора, который себя не вы- 
ставляет и никого не критикует. 

В этом отношении чрезвычайно приятно чи- 
тать рассказы А. П. Редькина, но есть у них и 
другие весьма положительные качества : про- 
стота и легкость повествования, глубокая лю- 
бовь к военному делу и русскому солдату. По- 
этому бесхитростные и простые по форме эти 
военные рассказы производят очень приятное 
впечатление и читаются с большим интересом. 

Автор — коренной офицер л. гв. Павловско- 
го полка и участник четырех войн. Он сам пе- 
режил все, что в них написано, и потому все 
его « картинки » вполне жизненны и реальны. 
В небольших рассказах читатель найдет и опи- 
сание первого боя у Ташичао, и Ляоян и штыко- 
вая атака, ранение и картины беспричинной и 
стихийно-страшной ночной паники, когда из- 
нервничавшиеся и усталые до последней степе- 
ни солдаты и офицеры вдруг вообразили сре- 
ди ночного отдыха, что на них напали японцы. 
В панике стреляли в своих, искалечили обоз- 
ный скот, перепортили повозки и т. д. 

Очень интересны выводимые автором, прав- 
да, довольно эскизно, различные типы офице- 
ров и солдат, их образные разговоры о войне и 
японцах, их отношение к ним. Рассказывается с 
беззлобным юмором о некоторых курьезных ти- 
пах « бурбонов » и о эпизодах весьма занима- 



тельных. Так ярко представлен « бурбон » капи- 
тан Малышевский. Большой интерес предста- 
вляют зарисовки с натуры в очерке « Чаусан- 
линский перевал » и др. 

Весьма интересны и исполнены трогательной 
любви все рассказы, которые относятся к мир- 
ной жизни в родном л. гв. Павловском полку. 
Ему посвящены лучшие очерки. Это и понят- 
но... Красочно опсывает А. П. Редькин посеще- 
ние Императорского дворца, вся сказочная об- 
становка которого произвела на молодого офи- 
цера неизгладимое впечатление грандиозности и 
блеска. И вместе с тем не чувствовалось ника- 
кого стеснения, изумительно прост и в то же 
время значителен разговор Государя с молодым 
офицером по поводу гренадерки. 

Интересен рассказ « Царская ложка » о том, 
как на маневрах Государь пробовал солдатскую 
пищу. Эта простота и непринужденность монар- 
ха великой империи с молодыми офицерами не- 
вольно вызывает сравнение не в пользу нашего 
времени, когда ничтожные правители-выскочки 
и их министры совершенно недоступны для 
простых смертных. Увлекательны рассказы 
« Караул в Зимнем дворце », « Императорский 
приз », « На огонек » и « Солдатский сундучек ». 
Да, нужно сказать, что все рассказы читаются 
с интересом. В 1914 году полк перешел с мирно- 
го положения на военное, и автор красочно ри- 
сует участие полка в мировой войне. К этому 
периоду относится серия живых и заниматель- 
ных рассказов с боевыми эпизодами, которые, 
увеличивая славу родного полка, одновременно 
уменьшали число дорогих однополчан. 

Все рассказы читаются с неослабевающим 
интересом, они являются именно подлинной на- 
шей « военной былью », и следует порадоваться, 
что наша военная литература обогатилась этими 
воспоминаниями. 

Читатель 




О бронепоездах Добровольческой армии 



(Продолжение) 



ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ 

Наступление правого фланга Добровольче- 
ской армии, начавшееся взятием Курска, про- 
должало успешно развиваться в середине сен- 
тября 1919 года. В частности, войска Корни- 
ловской дивизии наступали на север вдоль же- 
лезной дороги Курск — Орел, а войска Дроз- 
довской дивизии — вдоль железной дороги 
Льгов — Брянск. Наши войска занимали вновь 
обширные пространства. Однако эти успехи не 
были прочны, так как не сопровождались со- 
ответствующим ростом сил Добровольческой ар- 
мии. Растянувшийся на громадном протяжении 
фронт становился, при отсутствии надежных 
резервов, менее устойчивым. Прорыв около 13 
сентября сильного отряда махновцев от Умани в 
глубокий тыл Добровольческой армии был тре- 
вожным признаком. Но это обстоятельство еще 
не могло сразу повлиять на действия наших 
войск правого фланга на главнейшем, Москов- 
ском, направлении. 

Поддерживая наступление наших войск 
вдоль линии Курск — Орел, легкий бронепоезд 
« Офицер » дошел 9 сентября до входных стре- 
лок станции Коренная Пустынь, примерно в 25 
верстах к северу от Курска. Там пришлось про- 
стоять целый день, производя починку сильно 
испорченного пути. По-видимому, советское ко- 
мандование было под впечатлением ночного на- 
падения наших бронепоездов на Курск, кото- 
рое привело к захвату двух советских бронепо- 
ездов и ценных военных грузов, и чтобы из- 
бежать повторения такого смелого нападения, 
на советской стороне принимали все меры для 
задержки продвижения наших бронепоездов. 
Отходившие части 13-ой советской армии ста- 
рались портить во многих местах железнодо- 
рожные пути и особенно мосты. 10 сентября, по- 
сле исправления пути у станции Коренная Пу- 
стынь, бронепоезд « Офицер » подошел к боль- 
шому железнодорожному мосту через реку Ту- 
скарь. Он оказался минированным. Чины броне- 
поезда перерезали провода и сняли мешки с ди- 
намитом. После этого бронепоезд двинулся 
дальше и подошел к станции Возы, примерно в 
25 верстах к северу от станции Коренная Пу- 
стынь. Здесь бронепоезд « Офицер » вступил в 
бой с бронепоездом красных, который после не- 
долгой перестрелки начал уходить. Бронепо- 
езд « Офицер » не мог его преследовать вслед- 
ствие порчи еще одного моста. Приступили к его 
исправлению. Но в это время находившийся на 



закрытой позиции тяжелый бронепоезд против- 
ника открыл сильный огонь по бронепоезду 
« Офицер » и его вспомогательному поезду. Ско- 
ро неприятельскими снарядами был перебит 
путь позади наших поездов, которые не могли 
больше маневрировать. Однако в это время уда- 
лось обнаружить наблюдателя красных на 
входном семафоре станции Возы. Он был сбит 
шрапнелью, и после этого неприятельский об- 
стрел прекратился. Во время продвижения к 
станции Возы с бронепоезда « Офицер » была 
замечена подвода, двигавшаяся по направлению 
к красным в сопровождении нескольких всад- 
ников. Обстрелянные из пулемета, конные ус- 
какали. Высланные с бронепоезда разведчики 
нашли у подводы священника местного села, 
которого большевики собирались увезти в ка- 
честве заложника, угрожая ему расстрелом. 

12 сентября бронепоезд « Офицер » был 
спешно вызван на линию Курск — Воронеж. 
На этом направлении легкий бронепоезд « Сла- 
ва Офицеру » попытался произвести внезапное 
нападение на узловую станцию Касторная, при- 
мерно в 150 верстах к востоку от Курска. Од- 
нако этому бронепоезду не удалось дойти до 
станции Касторная. 

Бронепоезд вышел со станции Курск ночью, 
для того чтобы пройти под прикрытием темно- 
ты местность, которая предполагалась никем не 
занятой. Боевой частью командовал командир 
бронепоезда « Слава Офицеру » капитан Харь- 
ковцев. Боевая часть бронепоезда состояла тог- 
да из трех артиллерийских бронеплощадок, с 
одним английским полевым орудием на каждой, 
и одной пулеметной площадки. Орудия были 
прикрыты полубашнями, но установка их была 
не вполне удовлетворительной, так как не поз- 
воляла кругового обстрела. Качество англий- 
ских орудий было хуже качества 3-дюймовых 
орудий образца 1902 года, российского произ- 
водства. Английские полевые орудия стреляли 
менее точно, и у них чаще происходили закли- 
нения снарядов. Когда наступил рассвет, то с 
медленно идущего бронепоезда заметили среди 
зданий около железнодорожной будки несколь- 
ко лошадей. Затем было замечено и орудие. Ни- 
какого движения людей заметно не было. По- 
видимому, советские артиллеристы считали, что 
они находятся в глубоком тылу, и спали, не при- 
няв мер охранения. Бронепоезд « Слава Офице- 
ру » остановился. С боевой части сошли : капи- 
тан Козорез, капитан Гитман и поручик Мала- 
хов в сопровождении примерно десяти человек 



из состава команды бронепоезда. Они направи- 
лись в сторону лошадей и орудий, которых ока- 
залось два. Держа в руке револьвер, капитан 
Козорез громко приказал красным сдаваться. 
Едва проснувшиеся советские артиллеристы 
под впечатлением неожиданности и вида стоя- 
щего близко бронепоезда с наведенными на них 
пулеметами не оказали сопротивления. Так бы- 
ли захвачены два исправных 3-дюймовых ору- 
дия с передками и полными запряжками. Но по- 
грузить на боевую часть бронепоезда взятые 
орудия и лошадей не представлялось возмож- 
ным. Поэтому командир бронепоезда приказал 
взятым в плен советским артиллеристам везти 
в качестве ездовых орудия по дороге, находясь 
под надзором офицеров бронепоезда. По счаст- 
ливой случайности дорога шла на восток вдоль 
железнодорожного полотна. В течение часа или 
полутора происходило сравнительно медленное 
движение рядом : бронепоезда — по железной 
дороге и двух захваченных орудий — по грун- 
товой дороге. Наконец были встречены наши 
части из состава 3-го конного корпуса генерала 
Шкуро, оказавшиеся в районе к западу от стан- 
ции Касторная. 

Пленные и захваченные два орудия были 
переданы в распоряжение командира корпуса 
генерала Шкуро. Командир корпуса принял ре- 
шение оставить при себе бронепоезд « Слава 
Офицеру » на следующий день. Содействие бро- 
непоезда было весьма желательно во время 
ожидавшегося боя с кавалерией красных, кото- 
рая продвигалась в направлении железнодо- 
рожной линии Курск — Касторная. Бой про- 
изошел на следующее утро, и бронепоезд « Сла- 
ва Офицеру » неоднократно отбрасывал части 
неприятельской кавалерии сосредоточенным 
пулеметным огнем. 

Между тем красным удалось испортить же- 
лезнодорожный путь западнее бронепоезда, ли- 
шив его таким образом возможности возвра- 
титься в Курск. Починка пути происходила ме- 
дленно из-за неприятельского обстрела. В Кур- 
ске были получены сведения о тяжелом поло- 
жении отрезанного бронепоезда, причем пред- 
полагалось даже, что он потерпел крушение. 
Ввиду этого бронепоезд « Офицер » был отправ- 
лен на помощь, будучи назначен в распоряже- 
ние генерала Третьякова. Бронепоезд « Офи- 
цер » подошел к месту прорыва красных рань- 
ше нашей пехоты, вступил в бой со взводом ар- 
тиллерии красных и заставил его отойти. Ис- 
порченный красными путь в тылу бронепоезда 
« Слава Офицеру » было исправлен, и этот бро- 
непоезд благополучно прошел к станции Мар- 
мыжи. Бронепоезд « Офицер » вернулся вече- 
ром 12 сентября на станцию Курск для следо- 
вания снова на Орловское направление. 13 сен- 
тября бронепоезд « Офицер «находился уже на 
позиции к северу от станции Поныри, примерно 
в 15 верстах от станции Возы. Красные загро- 



моздили путь, устроив крушение поездного со- 
става с балластом. Велись работы по очистке 
пути. На следующий день бронепоезд « Офи- 
цер » подвергся около места крушения сильно- 
му обстрелу со стороны двух тяжелых бронепо- 
ездов и легкой батареи красных, которые пре- 
пятствовали работам по исправлению пути. 

16 сентября бронепоезд « Офицер » поддер- 
живал своим дальним огнем наступление нашей 
пехоты на следующую станцию Малоархан- 
гельск, примерно в 10 верстах к северу от стан- 
ции Поныри. Но продвинуться с пехотой броне- 
поезд не мог, так как работы на путях не были 
закончены. На следующий день бронепоезд про- 
шел через станцию Малоархангельск и подошел 
к станции Глазуновка, еще на 15 верст севернее. 
Там красные устроили на путях крушение двух 
паровозов. Под прикрытием бронепоезда рабо- 
ты по очистке пути велись до наступления тем- 
ноты. 19 сентября бронепоезд « Офицер » всту- 
пил в бой с двумя бронепоездами противника и 
оттеснил их до следующей станции Куракино. 
Не доезжая до этой станции, был обнаружен 
брошенный красными состав с двумя паровоза- 
ми, которые сошли с рельс и оказались между 
путями. До наступления темноты шли работы 
по устройству в этом месте обходного пути. 

После взятия нашими войсками узловой 
станции Льгов и починки железнодорожного 
пути тяжелый бронепоезд « Грозный » продви- 
нулся 10 сентября к северу от Льгова на разъ- 
езд Марица, где находились части Олонецкого 
полка. Там бронепоезд внезапно попал под 
сильный пулеметный огонь с противоположно- 
го берега реки Прут, еще занятого красными. 
Так как площадки с тяжелыми орудиями не 
были приспособлены для ближнего боя, то бро- 
непоезду « Грозный » пришлось отойти на 2 вер- 
сты, чтобы выйти из сферы ружейно-пулемет- 
ного огня. На смену ему прошел на разъезд Ма- 
рица легкий бронепоезд « Генерал Дроздов- 
ский», который открыл орудийный и пулемет- 
ный огонь по окопам противника на противопо- 
ложном берегу реки. Вскоре из леса, в котором 
скрывалась линия железной дороги, появился 
бронепоезд красных и сразу стал обстреливать 
частым огнем бронепоезд « Грозный ». После не- 
скольких ответных выстрелов с бронепоезда 
« Грозный » его головное 5-дюймовое англий- 
ское орудие испортилось. Бронепоезд был вы- 
нужден отойти с позиции на 3 версты по от- 
крытой местности, находясь все время под об- 
стрелом. Легкий бронепоезд « Генерал Дроздов- 
ски » также начал отходить под сильным об- 
стрелом неприятельского бронепоезда и 42-ли- 
нейной батареи красных. Но ему пришлось оста- 
новиться из-за взорванного пути. В это время 
бронепоезд « Грозный успел установить на но- 
вой позиции 6-дюймовое орудие, и это орудие 
начало обстреливать бронепоезд красных пря- 
мой наводкой. Он был принужден отойти в лес. 



— 42 — 



Это позволило бронепоезду « Генерал Дроздов- 
ский » починить путь и присоединиться к тяже- 
лому бронепоезду. Днем 10 сентября на пози- 
цию прибыл начальник боевого участка полков- 
ник Штейфон и приказал бронепоездам « ожи- 
вить поле сражения ». Для этого легкому броне- 
поезду выдвинуться вперед, а тяжелому броне- 
поезду обстреливать батареи красных. Испол- 
няя это приказание, бронепоезд « Генерал Дроз- 
довский » пошел в сторону противника, попал 
под обстрел 42-линейной батареи и получил не- 
сколько попаданий. Бронепоезд «Грозный», не 
видя ни одной стреляющей батареи, ограничил- 
ся обстрелом расположения противника у де- 
ревни Ширково. Вскоре дальнобойные орудия 
42-линейной батареи красных начали метко от- 
вечать бронепоезду и принудили его отойти в 
выемку. После наступления темноты наши бро- 
непоезда подходили к разъезду для ободрения 
нашей немногочисленной пехоты, а затем ушли 
в Льгов. 

На рассвете 11 сентября бронепоезд «Гроз- 
ный » прибыл на разъезд Шерекино, чтобы по- 
лучить там приказание полковника Зеленина, 
командира Самурского полка, который сменил 
начальника боевого участка полковника Штей- 
фона. Было назначено наступление наших ча- 
стей. Олонецкий полк должен был вести фрон- 
тальную атаку на переправу при содействии 
легкого бронепоезда «Генерал Дроздовский », 
которого в свою очередь должен был поддер- 
живать тяжелый бронепоезд « Грозный » . Ба- 
тальон Самурского полка под командой капита- 
на Житкевича должен был выйти в тыл броне- 
поездам красных у станции Конышевка, при- 
мерно в 25 верстах от Льгова. Бронепоезд « Ге- 
нерал Дроздовский » вышел на разъезд Марица 
и беглым огнем по району переправы заставил 
красных отходить. Бронепоезд « Грозный » об- 
стреливал батареи и отходившие колонны не- 
приятеля. Во время боя наблюдательный пункт 
бронепоезда « Грозный » , расположенный на 
щитах у железной дороги, был обстрелян 42-ли- 
нейной батареей красных. Пришлось переме- 
нить его место. Несмотря на первоначальный 
успех, части Олонецкого полка, опасаясь обхо- 
да, отступили вечером в исходное положение. 
Только 12 сентября, вследствие выхода бата- 
льона Самурского полка в тыл красным, они 
оставили свои позиции вдоль реки Прут. Одна- 
ко железнодорожный мост через эту реку ока- 
зался взорванным. Достаточно прочная починка 
моста, позволяющая проезд боевых площадок 
с тяжелыми орудиями, затянулась на несколь- 
ко дней, и бронепоезд « Грозный » был принуж- 
ден оставаться на станции Льгов, не принимая 
участия в развивавшемся наступлении. 19 сен- 
тября командир бронепоезда полковник Барка- 
лов был назначен командиром вновь формиру- 
емого 6-го бронепоездного дивизиона. В коман- 
дование бронепоездом « Грозный » вступил его 



старший офицер капитан Канынин. 

Действовавший совместно с частями 5-го 
конного корпуса легкий бронепоезд « Орел » 
двинулся на рассвете 8 сентября из района уз- 
ловой станции Бахмач в северном направлении. 
Бронепоезду удалось дойти без боя до станции 
Дочь, примерно в 20 верстах к северу от Бах- 
мача, между тем как блиндированный поезд 
« Полковник Гаевский » и тяжелый бронепоезд 
« Князь Пожарский » находились в нескольких 
верстах позади. Между станцией Дочь и следу- 
ющей станцией Бондаревка бронепоезд « Орел » 
вступил в бой с двигавшимся навстречу броне- 
поездом красных. После короткой перестрелки 
неприятельский бронепоезд, по-видимому под- 
битый, начал отходить. Бронепоезд « Орел » 
преследовал противника, не дожидаясь подхода 
остальных наших бронепоездов. За станцией 
Бондаревка с отходившего неприятельского бро- 
непоезда стали сбрасывать бревна на полотно 
железной дороги. Затем бронепоезд красных 
остановился. Продолжая обстреливать против- 
ника, бронепоезд « Орел » подошел к препятст- 
вию на пути и должен был тоже остановиться. 
До противника оставалось меньше 100 сажен. 
Не ожидая военной хитрости красных, чины ко- 
манды бронепоезда « Орел » спустились на по- 
лотно и стали сбрасывать бревна. В это время 
из-за поворота двухколейной железной дороги 
внезапно появился другой бронепоезд красных 
под названием « Советская Россия », сильно во- 
оруженный. Он открыл огонь в упор из двух 42- 
линейных орудий. Один из его первых снарядов 
попал в орудийную башню головной бронепло- 
щадки бронепоезда « Орел », который не мог 
больше стрелять вперед. Следующий снаряд 
противника сорвал командирскую башенку, в 
которой находился командир бронепоезда капи- 
тан Муромцев. Обезглавленное тело командира 
упало на пол площадки. Еще один неприятель- 
ский снаряд попал в сухопарник паровоза. Ма- 
шинист был убит, а офицер-механик бронепо- 
езда выброшен взрывом. Из паровоза стали вы- 
рываться клубы пара. Противник продолжал 
яростный обстрел бронепоезда « Орел », кото- 
рый не мог обороняться. Примерно в двух вер- 
стах показалась конница красных, рассыпавша- 
яся в лаву. Команда бронепоезда « Орел » сошла 
с боевых площадок, взяв с собой раненых, и 
стала отходить под обстрелом противника. При 
этом команда вновь понесла потери убитыми и 
ранеными. Отойдя примерно на 2 версты, ко- 
манда бронепоезда « Орел » встретила блинди- 
рованный поезд « Полковник Гаевский », на ко- 
торый она была посажена и доставлена в Бах- 
мач. Всего за день 8 сентября из состава коман- 
ды бронепоезда « Орел » были убиты командир 
капитан Муромцев и 5 нижних чинов, ранены 2 
офицера и 6 нижних чинов. Разбитый боевой 
состав остался у красных. В скором времени, 
после занятия нашими войсками станции Бон- 



даревка, тело капитана Муромцева, уже погре- 
бенное крестьянами, было вывезено и отправле- 
но в Севастополь. Там оно было предано земле 
на братском кладбище 13-ой артиллерийской 
бригады. База бронепоезда с командой первона- 
чально отошла на станцию Прилуки. Затем бы- 
ло приказано следовать в Харьков, где находи- 
лась в ремонте одна орудийная площадка бро- 
непоезда. 

Помощь возможно большего числа бронепо- 
ездов была необходима нашим войскам, разбро- 
санным на обширном фронте. Однако не суще- 
ствовало общей и достаточно быстро выполняе- 
мой программы строительства бронепоездов для 
всех Вооруженных сил Юга России. Частные 
начальники старались формировать новые бро- 
непоезда при помощи местных средств. Как бое- 
вые составы, так и подчинение таких бронепо- 
ездов оказывались более или менее случайны- 
ми. Это вредно отражалось на борьбе с красны- 
ми, владевшими главными промышленными 
центрами России. 

Около 12 сентября был сформирован в Ки- 
еве из оставленных там бронеплощадок новый 
бронепоезд, который получил название « Баян ». 
Командиром его был назначен полковник Де- 
лов. По приказанию начальника бронепоездных 
дивизионов бронепоезд « Баян » был включен 
в состав 3-го бронепоездного дивизиона, кото- 
рым в то время командовал полковник Гадд. Бо- 
евая часть бронепоезда состояла из одной бро- 
неплощадки с 3-дюймовым орудием, принадле- 
жавшей раньше бронепоезду « Орел », и одной 
бронеплощадки, входившей в состав советского 
бронепоезда «, Карл Либкнехт ». Паровоз был 
обыкновенный, небронированный. В середине 
сентября бронепоезд « Баян » отправился на 
фронт по линии Киев — Сарны и действовал у 
станции Буча, примерно в 30 верстах к западу 
от Киева, совместно с частями 13-го и 16-го 
стрелковых полков. 

По приказанию начальника Полтавской 
группы войск генерала Бредова 17 сентября бы- 
ло начато формирование нового бронепоезда, ко- 
торый получил сначала название « Аскольд », а 
потом был назван «Генерал Духонин». Команди- 
ром его был назначен капитан Долгополов. Этот 
бронепоезд не был включен в состав какого-ли- 
ло бронепоездного дивизиона, а был подчинен 
командиру 2-го железнодорожного батальона, 
который обслуживал Полтавскую группу на- 
ших войск. Боевой состав был образован из 
двух бронеплощадок, захваченных нашими вой- 
сками у противника в боях под Киевом, и одной 
бронеплощадки, построеннной в Киеве на за- 
воде Гретера. На вооружении бронепоезда « Ас- 
кольд » было 5 орудий : на головной бронепло- 
щадке одно 42-линейное орудие и одно 3-дюй- 
мовое орудие в башенных установках; на тен- 
дере паровоза — горное орудие; на двух осталь- 
ных боевых площадках — по одному 3-дюймо- 



вому орудию, укрытому только щитом. Пулеме- 
ты разных систем были установлены в крытых 
частях бронеплощадок. Имелась еще полубро- 
нированная площадка с прожектором. Паровоз 
был постоянный, бронированный. 

Легкий бронепоезд « Генерал Гейман » при- 
был около 10 сентября в распоряжение началь- 
ника 5-ой пехотной дивизии генерала Оссовско- 
го на станцию Тальное, в районе примерно в 150 
верстах к югу от Киева. Там начались военные 
действия против петлюровцев. В распоряжении 
петлюровцев было около 10 бронепоездов, весь- 
ма отличавшихся друг от друга по постройке и 
по вооружению. Четыре бронепоезда были по- 
строены очень тщательно, по-видимому — ав- 
стрийцами, еще во время войны между Россией 
и Австро-Венгрией. Бронеплощадки были спе- 
циального типа, иногда закругленной формы в 
виде черепахи, а не перестроенные обыкновен- 
ные вагоны. Благодаря небольшой длине и вы- 
соте они лучше скрывались на местности. Ору- 
дия помещались во вращающихся башнях. Про- 
чие бронепоезда петлюровцев состояли из пло- 
щадок, блиндированных железнодорожными 
шпалами. На их вооружении было по одному 3- 
дюймовому орудию на колесах и по несколько 
пулеметов. Они назывались временными, на 
украинском наречии — « тимчасовые потяги ». 

Вскоре по прибытии на станцию Тальное, на 
железнодорожной линии Цветково-Христинов- 
ка, бронепоезд « Генерал Гейман » вступил в бой 
с петлюровскими бронепоездами « Хортица » и 
« Сын вольной Украины » и преследовал их до 
станции Поташ, примерно в 30 верстах к западу 
от станции Тальное. Во время одной из перес- 
трелок с бронепоездом « Хортица » (из числа 
бронепоездов хорошей постройки) бронепоезд 
« Генерал Гейман » получил одно попадание, но 
противник получил 9 попаданий. До 13 сентяб- 
ря продолжалось наступление наших войск на 
узловую станцию Христиновка при поддержке 
бронепоезда « Генерал Гейман ». После занятия 
этой станции бронепоезд «Генерал Гейман» дви- 
нулся по линии Христиновка-Казатин и дошел 
14 сентября до станции Христиновка, не обнару- 
жив там противника. Приказом Главнокоманду- 
ющего Вооруженными силами Юга России лег- 
кий бронепоезд « Генерал Гейман » был переи- 
менова в « Доброволец » и включен в состав 8-го 
бронепоездного дивизиона. В этот же дивизион 
должны были быть включены также легкий 
бронепоезд « Пластун » и тяжелый бронепоезд 
« Богатырь ». 

Находившийся в районе узловой станции 
Цветково легкий бронепоезд « Коршун » дви- 
нулся 12 сентября в южном направлении. Были 
получены известия, что переговоры с Петлюрой 
кончились безуспешно и начинаются военные 
действия. Начальник станции Каменный Мост 
сообшил на бронепоезд, что находившаяся по- 
близости рста петлюровцев с двумя орудиями 



отошла на юг. Следующая станция Заплазы 
оказалась незанятой. При подходе к находив- 
шейся еще дальше станции Любашевка броне- 
поезд « Коршун » попал под обстрел артиллерии 
петлюровцев. Однако попаданий не было. Для 
того, чтобы отвечать противнику, бронепоезд 
был вынужден несколько отойти, ибо с места 
прежней остановки у головного орудия не хва- 
тало угла поворота. Через некоторое время было 
замечено, что через переезд южнее станции Лю- 
башевка отходят части петлюровцев. Броне- 
поезд « Коршун » начал их обстреливать. После 
занятия нами станции Любашевка у переезда 
обнаружено было брошенное 3-дюймовое орудие 
с подбитым передком. Под вечер бронепоезд пы- 
тался продвинуться к следующей станции Же- 
ребьевка, но это оказалось невозможным: на 
протяжении около полуверсты железнодорож- 
ное полотно было разрушено пожаром и взры- 
вом поездного состава, груженного артиллерий- 
скими снарядами и патронами. Бронепоезд 
« Коршун » возратился на станцию Цветково. 

Отходившие перед войсками Добровольчес- 
кой армии к западу от Днепра отряды махновцев 
внезапно повернули обратно на восток. Около 
13 сентября их главные силы прорвали фронт 
наших войск близ Умани. Располагая многочис- 
ленным конским составом и повозками, они с 
большой скоростью устремились к переправам 
через Днепр у Кичкаса и Александровска. За 
10 дней им удалось продвинуться почти на 350 
верст. По — видимому, план такого прорыва 
был подготовлен заранее. В районе всего пред- 
стоявшего этим главным силам пути стали сразу 
действовать другие отряды махновцев. 

Находившийся на охране железнодорожной 
линии Александровск — Пологи легкий броне- 
поезд « Дмитрий Донской » получил приказание 
охранять также линию Александровск — Кри- 
вой Рог, к западу от Днепра, с большим мостом 
через Днепр у Кичкаса. Бронепоезд был разде- 
лен на две части : бронеплощадка с 3-дюймовым 
орудием и пулеметная площадка отправились 
под командой командира бронепоезда капитана 
Плесковского на западный берег Днепра. Бро- 
неплощадка с 75-милиметровым орудием под 
командой старшего офицера капитана Гераси- 
мова должна была сменить первую половину 
бронепоезда 12 сентября. Ввиду того, что полу- 
бронепоезд с капитаном Плесковским не воз- 
вращался на станцию Александровск к услов- 
ленному сроку, бронеплощадка с капитаном Ге- 
расимовым отправилась к нему навстречу, пе- 
рейдя Кичкасский мост. Примерно в 10 верстах 
от него был встречен полубронепоезд, перед ко- 
торым на железнодорожном полотне было нало- 
жено заграждение из больших камней. Полу- 
бронепоезд не мог двигаться из-за недостаточ- 
ного давления пара в паровозе. Была замечена 
кавалерия махновцев, числом в несколько сот 



всадников, двигавшаяся со стороны Кривого 
Рога. Но она была за пределом дальности огня 
75-милиметрового орудия. После того как полу- 
бронепоезд был вывезен в Александровск, бро- 
неплощадка с 75-милиметровым орудием вер- 
нулась к Кичкасскому мосту. Оборона его была 
поручена Славянскому полку, который в полном 
составе занял позицию у деревни на западном 
берегу Днепра. Мост был двухэтажный: обыкно- 
венный настил находился в нижнем этаже, а 
железнодорожный путь в верхнем этаже. По- 
этому с бронеплощадки было трудно наблюдать 
за деревней, расположенной в глубокой лощине, 
и за грунтовой дорогой. Дальше по течению ре- 
ки были видны отдельные всадники, переправ- 
лявшиеся через Днепр вплавь на нашу, восточ- 
ную сторону. 

Под вечер батарея противника открыла огонь 
по деревне и по Кичкасскому мосту. Махновцы 
атаковали Славянский полк, который не оказал 
большого сопротивления и вскоре присоеди- 
нился к махновцам. Командир полка был заруб- 
лен. Кичкасский мост был захвачен махновца- 
ми. Никаких наших войск у восточного конца 
моста не было. Бронеплощадка бронепоезда 
« Дмитрий Донской » постепенно отошла к стан- 
ции Александровск и в сумерках остановилась 
у выходных стрелок. Оказалось, что в городе 
уже не было никаких наших частей. Полубро- 
непоезд под командой капитана Плесковского 
ушел, получив приказание отправиться в Ека- 
теринослав. Капитан Герасимов получил при- 
казание по телефону: охранять железнодорож- 
ную линию Александровск — Синельникове 
Но когда бронеплощадка прибыла на следующий 
день на станцию Синельниково, примерно в 70 
верстах к северу от Александровска, то оказа- 
лось, что там нельзя установить связь с какими- 
либо нашими войсками. Таким образом, две 
узловые станции на одной из важнейших же- 
лезнодорожных линий юга России, — Харьков 
— Севастополь, — оказались без защиты. Ка- 
питан Герасимов решил идти обратно в Алек- 
сандровск. Но бронеплощадка не могла войти на 
эту станцию, так как пути перед ней были ра- 
зобраны. Противника не было видно, но он 
скрывался где-то поблизости. При обратном 
движении к станции Синельниково пришлось 
дважды чинить разобранный путь. На узловой 
станции Синельниково положение оказалось 
тревожным. Связи с нашими войсками не было. 
Группы всадников, вероятно махновцев, подъ- 
езжали к станции, и их отгоняли выстрелами 
с бронеплощадки. Между стоявшими поездными 
составами пробирались подозрительные люди. 
При возрастающей опасности одна бронепло- 
щадка на узловой станции не могла принести 
никакой пользы. Было решено идти на при- 
соединение к своему бронепоезду « Дмитрий 
Донской » в сторону Екатеринослава. Внезапно 



— 45 



около полуночи начался пожар близ железнодо- 
рожного мостика именно на этом направлении. 
Капитан Герасимов скомандовал: «Полный 
ход! » и паровоз с бронеплощадкой успели пере- 
ехать по уже горевшему мосту. 

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ 

Бои на правом фланге Добровольческой ар- 
мии продолжались в конце сентября и начале 
октября 1919 года с величайшим напряжением 
сил обоих противников. Наступательный порыв 
наших войск еще позволил им взять город Орел 
на расстоянии 300 верст от Москвы, считая по 
прямой линии. Взят был и город Воронеж, в 400 
верстах от Москвы. Требовались свежие под- 
крепления, чтобы продолжать решительное нас- 
тупление войск Добровольческой армии. Но на 
важнейшем направлении не оказалось резервов. 

Между тем советское командование понима- 
ло грозившую ему величайшую опасность. В 
конце сентября во главе советского Южного 
фронта из четырех армий был поставлен новый 
главнокомандующий Егоров. Западнее Орла со- 
биралась ударная группа в составе трехбригад- 
ной Латышской дивизии и еще двух отдельных 
бригад, общей численностью около 10.000 чело- 
век Севернее — Эстонская дивизия составила ре- 
зерв Южного фронта. Конный корпус Буден- 
ного, численностью около 8.000 человек, прибли- 
зился к Воронежу, пройдя походным порядком 
вдоль восточного берега реки Дон около 250 
верст за 10 дней. 

В районе Царицына в это время не происхо- 
дило сильных боев. Из состава 1-го бронепо- 
ездного дивизиона оставался в Царицынском 
районе только тяжелый бронепоезд « Единая 
Россия». По большей части бронепоезд нахо- 
дился на позиции у Французского завода и про- 
двигался иногда до станции Котлубань, пример- 
но на 40 верст к северо-западу от Царицына, на 
участок дивизии генерала Павличенко. Коман- 
дир бронепоезда полковник Карпинский был пе- 
реведен в распоряжение начальника бронепоез- 
дных дивизионов, и прибыл назначенный коман- 
диром бронепоезда «Единая Россия» полковник 
Окушко. С августа 1919 г. в обороне Царицына 
приняла участие 12-ая батарея Морской тяже- 
лой артиллерии Донской армии. Батареей ко- 
мандовал полковник Шмидт. Боевая часть ее 
состояла из двух площадок с одним 6-дюймовым 
английским орудием системы Армстронга на 
каждой. Войдя в состав артиллерийской группы 
генерала Подгорецкого для обороны города Ца- 
рицына, 12-я батарея занимала позицию у Ору- 
дийного завода и обстреливала суда красных на 
Волге, а также левый берег реки. Совместно с 
12-ой батареей действовали в то время 3-я, 7-я и 
8-я батареи Морской тяжелой артиллерии. В 
сентябре 12-я батарея была подчинена началь- 



нику бронепоездных дивизионов и 28 сентября 
участвовала в бою с речной флотилией кра- 
сных, которая подошла к Царицыну по Волге, с 
севера. Флотилия имела на вооружении около 
20 орудий. Огнем 12-ой батареи Морской тяже- 
лой артиллерии были выведены из строя один 
пароход и два катера красных. Впоследствии 
из 12-ой батареи Морской тяжелой артиллерии 
был образован 2-ой Отдельный тяжелый броне- 
поезд. Из 7-ой и 8-ой батарей Морской тяжелой 
артиллерии был образован 1-ый Отдельный 
тяжелый бронепоезд. 

Боевые составы легких бронепоездов 1-го 
дивизиона « Генерал Алексеев » и « Вперед за 
Родину » находились между тем в ремонте, в 
Донецком бассейне. Ремонт производился на 
заводе близ станции Дебальцево. В октябре 
резерв бронепоезда « Вперед за Родину » был 
переведен в Харьков, где в вагонных мастер- 
ских были получены вагоны-теплушки с постав- 
ленными печами. Точно также были приспосо- 
блены для зимы и жилые вагоны бронепоезда 
« Генерал Алексеев ». Эта работа производилась 
в вагоностроительных мастерских станции Лу- 
ганск. Примерно с 5 по 20 октября команда бро- 
непоезда « Генерал Алексеев » должна была 
содействовать гарнизону Луганска в несении ка- 
раульной службы. Караулы выставлялись в 
тюрьме и на гауптвахте, а также высылались 
патрули по городу и его окрестностям, ввиду 
имевшихся сведений о готовящемся восстании 
большевиков на заводе Гартмана. Таким обра- 
зом, команда бронепоезда, имевшая большой 
опыт в своей весьма специальной боевой служ- 
бе, применялась для задач, которые могли быть 
поручены любой тыловой пехотной части. 

На правом фланге Добровольческой армии 
легкий бронепоезд « Генерал Шкуро » участво- 
вал в первой половине сентября в наступлении 
от узловой станции Валуйки на узловую стан- 
цию Касторная. Резерв бронепоезда был остав- 
лен на станции Валуйки, а боевая часть выдви- 
нулась на позицию к станции Новый Оскол, 
примерно на 70 верст севернее. Там бронепоезд 
« Генерал Шкуро » вступил в бой с двумя бата- 
реями противника. Было получено попадание в 
тендер, вследствие чего бронепоезд отошел при 
содействии вспомогательного поезда на станцию 
Валуйки для смены паровоза. На следующий 
день бронепоезд снова вышел в район стации 
Новый Оскол и во время разведки опять полу- 
чил попадание в паровоз. В течение двух дней 
бронепоезд вел бои с батареями красных. Оскол- 
ками неприятельских гранат были ранены из 
состава команды 5 казаков.Затем началось про- 
движение наших войск на Старый Оскол и стан- 
цию Касторная. Наступление в этом направле- 
нии, на растоянии примерно в 140 верст, проис- 
ходило тогда почти без боев. Бронепоезд « Гене- 
рал Шкуро » был задержан несколько раз, пока 



46 - 



восстанавливались пути и мосты, поврежденные 
отходившими красными. Около 20 сентября бро- 
непоезд был отправлен на Воронежское на- 
правление кружным путем, через станцию Лис- 
ки. На станции Давыдовка, примерно в 20 вер- 
стах к северу от станции Лиски, бронепоезд 
должен был ждать починки железнодорожного 
моста. Между тем Воронеж был занят войсками 
нашего 3-го конного корпуса. Бронепоезд « Ге- 
нерал Шкуро » присоединился к ним, прибыв на 
станцию Воронеж; под командой лейтенанта 
Чижова. В конце сентября бронепоезд продви- 
нулся до станции Трисвятская, примерно в 20 
верстах к северу от Воронежа, куда подошли в 
это время передовые части конного корпуса Бу- 
денного, и вступил в бой с бронепоездом про- 
тивника. Неприятельский снаряд попал в колесо 
паровоза бронепоезда « Генерал Шкуро », кото- 
рый, однако, оставался на позиции до наступле- 
ния темноты. На следующее утро после смены 
паровоза бронепоезд « Генерал Шкуро » снова 
отправился на станцию Трисвятская. Путь ока- 
зался разобранным. Во время починки пути бро- 
непоезд был внезапно обстрелян пулеметным 
огнем из близкого леса. При этом был убит один 
казак. Открыв огонь по опушке леса и исправив 
путь, бронепоезд « Генерал Шкуро » двинулся в 
наступление на станцию Трисвятская совместно 
с донским бронепоездом « Азовец » и батальоном 
стрелкового полка 1-ой Кавказской дивизии. 
Наступление наших частей на село Орлово было 
отбито, между тем как бронепоезд « Генерал 
Шкуро » продолжал вести бой с бронепоездом 
красных. Через некоторое время стала слышна 
стрельба в тылу. Опасаясь быть отрезанным, 
командир бронепоезда лейтенант Чижов прика- 
зал отходить. Неприятельский бронепоезд пре- 
следовал. Это был, по-видимому, бронепоезд 
«Черноморец», весьма сильно вооруженный. 
Близ станции Сомово, примерно в 10 верстах к 
северу от Воронежа, пути были разобраны и по- 
лотно железной дороги занято конницей крас- 
ных. Артиллерийским и пулеметным огнем бро- 
непоезд « Генерал Шкуро » рассеял эту группу. 
Затем была начата работа по восстановлению 
пути, несмотря на обстрел с бронепоезда против 
ника. 5 человек из состава команды бронепоезда 
« Генерал Шкуро » были ранены. Бронепоезд 
« Азовец » был подбит. Одна из его боевых пло- 
щадок, сошедшая с рельс, была оставлена. Ког- 
да путь был починен, оба наши бронепоезда 
отошли на станцию Воронеж. Вскоре после этого 
большие силы красных проникли в район к югу 
от Воронежа. На участке около 30 верст, между 



станциями Отрожка и Масловка, они заняли же- 
лезную дорогу Воронеж — Лиски, проходящую 
вдоль восточного берега реки Дон. Это был 
единственный путь отхода наших бронепоездов 
в южном направлении. Между тем бронепоезд 
« Генерал Шкуро » получил приказание выдви- 
нуться вновь на север, в сторону станции Три- 
святская, для прикрытия отхода стрелкового 
батальона, окруженного советской конницей. 
Около станции Сомово были встречены отхо- 
дившие части наших стрелковых батальонов 
Под огнем бронепоезда преследовавшая их крас- 
ная конница была принуждена остановиться. 
Стрелки отошли к Воронежу. Взорвав мост че- 
рез реку Воронеж, бронепоезд « Генерал Шку- 
ро » также отошел. 

При невозможности для бронепоездов ухо- 
дить на присоединение к нашим войскам на юг, 
через узловую станцию Лиски, оставалась сла- 
бая надежда на отход на запад, к узловой стан- 
ции Касторная, если бы удалось восстановить 
железнодорожный мост через реку Дон вблизи 
Воронежа. В течение примерно недели в пер- 
вых числах октября бронепоезд « Генерал Шку- 
ро » выходил на позицию у взорванного моста 
через реку Воронеж и обстреливал занятую 
противником равнину за рекой. В это время шли 
работы по восстановлению железнодорожного 
моста через Дон к западу от Воронежа. Но ко 
времени оставления Воронежа 11 октября час- 
тями нашего 3-го конного корпуса эти работы 
закончены не были. Поэтому командир корпуса 
генерал Шкуро приказал командам бронепо- 
ездов приготовиться к оставлению боевых пло- 
щадок и отступать за реку Дон вместе с други- 
ми нашими войсками в направлении на Нижне- 
девицк. Бронепоезд « Генерал Шкуро » отошел 
со станции Воронеж последним, прикрывая на- 
ши отступающие части. С боевых площадок 
были сняты пулеметы, прицелы и орудийные 
панорамы. После этого боевые составы броне- 
поездов « Генерал Шкуро » и « Азовец » и состав 
вспомогательного поезда были сброшены в Дон. 
Команда бронепоезда « Генерал Шкуро » при- 
была в город Нижнедевицк, примерно в 25 вер- 
стах к западу от Воронежа. Там командир бро- 
непоезда лейтенант Чижов получил приказание 
отправиться вместе с командой в Харьков для 
формирования нового бронепоезда « Слава Ку- 
бани». 

(Продолжение следует) 

Анд. Алекс. Власов 



Письма в Редакцию 



В № 99 журнала помещена статья И. Р. — 
« Картинка из далекого прошлого ». В ней есть 
неточность, которая ставит под сомнение весь 
рассказ. Существовал в русской армии 140 пе- 
хот. Зарайский полк, сформированный в 1863 
году и квартировавший в г. Скопине. В Костро- 
ме же, если мне память не изменяет, стоял Со- 
лигаличский резервный батальон. В 1910 году 
все резервные полки и батальоны пошли на 
формирование новых пехотных полков. В Ко- 
строму был поставлен 185 пехот. Пултусский 
полк. Трудно согласиться, что при существова- 
нии 140 пехот. Зарайского полка, мог быть еще 
резервный Зарайский батальон. Желательно 
было бы разъяснить это недоразумение. 

В. Терентьев 

В № 81 журнала в своей статье Г. Аустрин 
пишет, что фуражка Пограничной Стражи име- 
ла околыш синий, « по цвету приборного сук- 
на ». Околыш фуражки был мундирного сукна, 
а приборное сукно — зеленое. 

1 и 2 Конные Заамурские полки атаковали 
в конном строю два раза : 28 апреля 1915 г. у 
г. Городенка и 19 июня у с. Дубовые Корчмы. 
За одну из этих атак, уж не помню за какую, 
оба полка получили как боевое отличие золо- 
тую (оранжевую) тесьму гусарского образца на 
канты шаровар. 

Из состава л. гв. Уланского Его Величества 
полка перешли на польскую службу, кроме 
указанных в статье С. Новикова в № 89 журна- 
ла, еще : Фалевич 3-й, Иосиф и Роман Потоц- 
кие, Замойский, Рембеолинский и Шебеко. Ин- 
тересно, что все они при переводе в 1 Польский 
корпус были повышены чином, как при пере- 
воде в армию. 

К рецензии А. Туроверова в № 95 на стр. 45 
можно прибавить к числу книг, написанных о 
военных училищах, еще « Звериаду » Галича, 
прекрасно описывающую жизнь в « Славной 
Школе », ее обычаи и традиции. 

И. В. Белицкий 

В № 99 « ВОЕННОЙ БЫЛИ », в статье « Ар- 
тиллерийская оборона Варшавы » автор явно 
ошибается. Он пишет, что в 1910 г. исполнилось 
сто лет со времени, когда русская артиллерия 
была введена в Варшавскую Цитадель. Не гово- 
ря уже о том, что в 1810 г. Варшава была сто- 
лицей Варшавского Герцогства и русских войск 
там с 1794 года не было, Варшавская цитадель 
была построена по повелению Императора Ни- 
колая I в 1832-35 гг. 

И. В. Белицкий 



Журнал « Военная Быль » и по своему бога- 
тому содержанию и по своей идее ознакомления 
с великим прошлым русской Императорской ар- 
мии является огромной исторической ценностью 
для будущего поколения. Принимая это во вни- 
мание, я полагаю, что каждая ошибка в помеща- 
емых статьях должна быть исправлена, чтобы 
правдивость журнала не была, в будущем, взята 
под сомнение. 

В №№ 93 и 95 журнала мною обнаружены 
следующие ошибки : 

1) В № 93, в статье « Две встречи », автор 
статьи г. Алексей Угрюмов говорит, что он ви- 
дел Государя Николая II в Царскосельском са- 
ду « без офицерской кокарды, со срезанными на 
плечах гимнастерки погонами », « ...Наследник 
Цесаревич тоже в фуражке защитного цвета 
без кокарды и в расстегнутой шинели военного 
образца без погон... » Произошла эта встреча 
весной 1917 года. Все это совершенная ошибка : 
Государь и до отъезда в Тобольск и в продол- 
жение его заключения там не снимал погон. Мы 
все знаем и видели многочисленные фотогра- 
фии, сделанные в 1917 году, когда Государь ра- 
ботал в саду. На всех снимках он в погонах и 
с кокардой на фуражке. 

2) В № 95 в статье « Женский батальон » ка- 
питан Шагалл, между прочим, пишет следую- 
щее : ...« стоял старый генерал и плакал, говоря 
« В ноги кланяюсь тебе, русская женщина! Па- 
влоны, совсем павлоны! » Это был генерал Бу- 
любаш командир батальона Павловского учи- 
лища ». Капитан Шагалл здесь ошибается : в 
описываемое время генерал Булюбаш был еще в 
чине полковника и, зная генерала Булюбаша, 
невозможно допустить его плач на улице и по- 
добные « причитания ». Твердость, исключи- 
тельная выдержка, такт и хладнокровие были 
отличительными чертами характера генерала 
Булюбаша. 

3) В № 93 в статье Е. А. Милодановича 
« Пятнадцать лет на службе Генерального шта- 
ба» автор говорит : « ... выходя из замка... я ни- 
когда не брал с собой ни шашки, ни револьвера, 
что не одобрялось генералом Бекманом... » Не- 
вольно каждому из нас приходит в голову во- 
прос : как мог офицер выйти на улицу, в горо- 
де, без шашки? Подобное нарушение Воинско- 
го Устава не укладывается в голове даже те- 
перь, что же говорить о периоде до 1914 года? 
Выражение « не брать » шашки также не под- 
ходит. Можно было « не брать » зонтика, но « не 
брать шашки » в устах офицера звучит как то 
странно. 

Г. Эдельберг 



Редактор Алексей Геринг 
1л П1г*стет«г: М. А. Свепп§. 



Пом. Редактора К. М. Перепелов екий 

РЛ.и.Р., 3, те аи 5аЬв1, Раг'и 6« 



,эее9«еооооееееоооооеаоеееооеееееоооеоееоооееооеоооебов9с<э9090оеоевовггеееевоовов«ф<гед 



ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО «ТАНАИС» 

вышла из печати новая книга 

Генерального штаба генерал-майор БОРИС ВЛАДИМИРОВИЧ ГЕРУА 

том первый 

ВОСПОМИНАНИЯ О МОЕЙ ЖИЗНИ 



§ 277 стр. с портретом и пятью оригинальными иллюстрациями автора. 

в 

о 

в Цена книги — 27 фр., в странах заокеанских — 6 амер. дол. 

о 

с Продается в конторе журнала « ВОЕННАЯ БЫЛЬ », во всех русских книжных мага- 

§ зинах Парижа и у представителей Издательства в провинции и заграницей. 



ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКАЯ 
БИБЛИОТЕКА «ВОЕННОЙ БЫЛИ» 

вышли в свет: 

№ 2 — Евгений Молло — Русское холод- 
ное оружие XIX в. — 2 фр. 
№ 3 — В. П. Ягелло — Княжеконстанти- 
новцы — 1 фр. 50 с. 
№ 5 — Евгений Молло — Русское холод- 
ное оружие эпохи Императора Ни- 
колая II — Князь Н. С. Трубецкой 
— Нижегородская шашка — 2 фр. 
№ 6 — Сборник П. А. Нечаева — Алексе- 
евское Военное Училище — 4 фр. 
№ 7 — « СОН ЮНОСТИ ». Записки Вели- 
кой Княжны Ольги Николаевны. Пос- 
ледние десять нумерованных экземпл. 
на бумаге « люкс » — 30 фр. 
№ 8 — Евгений Молло — Русские 
Офицерские Знаки — 5 фр. 
№ 9 — К Перепеловский — Киевское Ве- 
ликого Князя Константина Кон- 
стантиновича Военное Училище — 
2 фр. 50 сант. 
№10 — Письма СУВОРОВА к Принцу 
Нассау-Зиген — 10 фр. 
№ 11 — П. К. Кондзеровский — В ставке 

Верховного — 9 фр. 
№ 12 — Евгений Молло — Русские Орден- 
ские Знаки XVIII века — 5 фр. 
№ 13 — Алексей Геринг — Материалы к 
библиографии русской военной печати 
за рубежом — 15 фр. 
№ 14 ■ — Н. П. Солодков — Морские расска- 
зы — 10.00 фр. 
№№ 1 и 4 распроданы. 



о § 

о ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКОЕ 8 
8 ИЗДАТЕЛЬСТВО « ТАНАИС » 8 



Вышли из печати и находятся в про- 
даже следующие книги : 
С. АНДОЛЕНКО — Нагрудные знаки Рус 

ской армии 230 стр. свыше 500 илл. — 

24 фр. 

В. Н. ЗВЕГИНЦОВ — Кавалергарды в ве- 
ликую и гражданскую войну 1916-20 гг. 
206 стр. — 18 фр. 
М. КАРАТЕЕВ — Железный Хромец ис- 

тор. роман 242 стр. — 21 фр. 
М. КАРАТЕЕВ — Возвращение историч. 

роман 258 стр. 21 фр. 
Ген. Лейтен. А. В. фон-ШВАРЦ — Иванго- 
род в 1914-1915. Из воспоминаний. 166 
стр. с портр. и карт — 15 фр. 
Ген. штаба генерал-майор Б. В. ГЕРУА — 
Воспоминания о моей жизни. 277 стр. с пор- 
третом и иллюстр. автора. Том первый. 27 
РР 

Находится в печати — 
Ген. штаба генерал-майор Б. В. Геруа — 
Воспоминания о моей жизни со многими 
фотографиями, схемами боев и портретом 
автора. 

Том второй — Первая мировая война 1914- 
1917 гг. : служба в штабе, командование 
Козловским пехотным и л. гв. Измайлов- 
ским полками, штаб Гвардейского Отряда, 
Особая армия, революция на фронте, снова 
Академия. 



§0000000(300000000000000000000000000000000000000000 

о 
о 

о А. А. ФЕДОРОВИЧ 



ГЕНЕРАЛ В. О. КАППЕЛЬ 



о изд. Мельбурн (Австралия) 1967 год. 
о 

120 стр. Цена — 12 фр. фр. в странах заокеанских — 3 ам. дол. 



о 
о 



ооовввовввоововвввовввооввоввввввоввввоввввввоовввооввввввоввоооввввв? 



НА СКЛАДЕ ИМЕЮТСЯ СЛЕДУЮЩИЕ | 
КНИГИ, ДОХОД ОТ ПРОДАЖИ | 

КОТОРЫХ ИДЕТ В ПОЛЬЗУ 
ИЗДАТЕЛЬСТВА 

В. Н. фон-ДРЕЙЕР — На закате Империи. 1 

— 15 ФР- I 
КИРАСИРЫ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА — По- | 

следние дни мирной жизни 10 фр. | 

А. Л. МАРКОВ — Кадеты и юнкера. 1 

— 20 фр. = 

Н. М. МЕЛЬНИКОВ — А. М. Каледин | 

герой Луцкого прорыва и Донской Атаман. = 

26 фр. 
А. М. НИКОЛАЕВ — Полвека тому назад. = 

— 35 фр. | 
В. С. НОВИКОВ — Русский Государствен- | 

ный Орел — 12 фр. 
О. И. ПАНТЮХОВ — О днях былых — = 

35 фр. | 

Н. Л. ПАШЕННЫЙ — Императорское учи- | 

лгаце Правоведения. Мадрид 1967 г. § 

456 стр. с илл. — 50 фр. 
С. Н. РЯСНЯНСКИЙ — О Российском во- | 

инстве — 12 фр. 
К. Р. — Полное собрание сочинений тома = 
1-Ш — 60 фр. | 

СБОРНИК ПАМЯТИ ВЕЛ. КН. КОН- | 
СТАНТИНА КОНСТАНТИНОВИЧА 2-е § 
издание — 15 фр. | 

Б. Н. СЕРГЕЕВСКИЙ — Отречение 1917 г. = 

— 12 фр. 

А. А. ФЕДОРОВИЧ — Генерал В. О. Кап- § 

цель. Изд. Мельбурн, 1967 г. 120 стр. — | 

12 фр. 1 

А. И. ШЕЛОУМОВ — Папка с 20-ю | 

цветными репродукциями батальных кар- | 

гин (размер 24x31 см.) 30 фр. § 



ЖУРНАЛ «ВОЕННАЯ БЫЛЬ» 
МОЖНО ПОЛУЧАТЬ: 



••Париж — в Конторе журнала — 61, гией 
СЬагс1оп-Ьа§асЬе, Рапз 16 и в русских я 



я книжных магазинах. 

{[Брюссель — у Б. П. Мижевского — 
125, гие Ргеуб1, ВгихеПез 5. 

••Лондон — у Д. К. Краснопольского 
:: Сгот\ г е11 Коаа, Ьопаоп 5. АУ. 1. 



115,:; 



■Германия — у И. Н. Горяйнова — Нат-| 
Ъигд-Розгат* 33, Беи1;5сЫапс1. РозШ-! 
§егпс1. 

! 
Вгеа-: 



«Копенгаген — у Г. П. Пономарева 

|| §ас!е 53, СорепЬа^ие. ;: 

••Италия — - у В. Н. Дюкина — У1а Кетогеп-{{ 
зе 86, Кота. ■■ 

ЦСев. Ам. С. Ш. — а) в Обще-Кадетском || 
Объединении у Г. А. Куторга — 272,3: 
2 Ауепие Зап-Ггапазсо 18, б) у С. А.|[ 
Кашкина — Р.О.Вох 68, ВеИегозе 11426,:: 
Ь. I, N. У. || 

[{Канада — у Б. Л. Орешкевича, 167, СЫз-Я 
Ьо1т Ауе, Тогоп1;о 365, Оп1. V: 

•• •• 

:: Австралия — а) у В. Ю. Степанова, 52, « 

АШег* Ко. 51гаШеШ 2135 N.5.^. Аиз-|| 
:| 1;гаНа. 

б) у В. П. Тихомирова: 5, Ги11ег 8*. И. 12|| 
^а1кегуШе ЗоиШ Аиз1гаНа:: 

«Аргентина — у Г. Г. Бордокова — :: 
1Ьега 2768 ВИЕМОВ - А1КЕЗ Аг§епипа|| 









№103 
Март 1970 года 

ГОД ИЗДАНИЯ XIX 




1.Е РА55Е МШТА.КЕ 




ИЗДАНИЕ 
ОБЩЕ - КАДЕТСКОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ 
ПАРИЖ 



Редакция « ВОЕННОЙ БЫЛИ », с глубокой скорбью, извещает с 


) кончине своего 


дорогого сотрудника 




Алексея Ивановича Думбадзе 




последовавшей в г. Брюсселе 15 марта 1970 года 





СОДЕРЖАНИЕ: 

4-й гусарски Мариупольский Императрицы Елисаветы 

Петровны полк — корнет Л. Шишков 
Конец Первого кадетского корпуса Н. А. Косяков 
Бой на злотой Липе — Полковник Архипов 
Таврические гренадеры — В. Н. Биркин 
6-я л. гв. Донская Казачья Его Величества батарея л. гв. 

Конной Артиллерии (продолж.) — Ген. штаба 

полковник Э. Э. Шляхтин 
О бронепоездах Добровольческой армии (продолж.) — 

Анд. Алекс. Власов 
О ношении медалей царствования Петра Великого — 

Евгений Молло 

Обзор военной печати — К. Перепеловский 

Хроника « ВОЕННОЙ БЫЛИ » 
Письма в Редакцию 
Вопросы и ответы 
От Редакции 



От Издательства 

На следующий цикл журнала, в виде исключения, подписка принимается не на шесть 
номеров а на СЕМЬ, то-есть на №№ 100-106. Подписная цена на этот цикл — 28 фр. фр., 
зона доллара — 7 американ. дол. за СЕМЬ номеров. 

Подписную плату, как и всегда, следует направлять на почтовый счет журнала во 
Франции « Ье Раззё МИИагге » 391012 Рапз или нашим представителям заграницей. 

№ 100-й, в значительной части посвященный юбилею Ордена Св. Георгия выходит в 
ограниченном количестве экземпляров и на него принимается предварительная подписка. 
Цена этого № в отдельной продаже — 5 фр. фр. — 1 ам. дол. в странах заокеанских. 



ВОЕННАЯ БЫЛЬ 

ИЗДАНИЕ ОБЩЕ-КАДЕТСКОГО ОБЪЕДИНЕ НИЯ ПОД РЕДАКЦИЕЙ А. А. ГЕРИНГА. 

адрес редакции и конторы — 61, гие СЬогс/ол-1одосЬе Рапз (16) 647 72-55 



XIX ГОД ИЗДАНИЯ 



№ 103 — МАРТ 1970 



31МН5ТК1Е1. Рпх - 5,-Ргв 



4-ый гусарский Мариупольский 

Императрицы Елисаветы Петровны полк 




Официальное стар- 
шинство этого полка 
— 27-ое октября 1748 
года, когда Императри- 
ца Елисавета Петровна 
повелела « из Бахмут- 
ских, Торских и Маяц- 
ких казаков » сформи- 
ровать БАХМУТ- 

ский конный 

КАЗАЧИЙ ПОЛК, ко- 
торый впоследствии 
стал МАРИУПОЛЬ СПИМ гусарским полком. 

Относител1-:ю этих « Бахмутских, Торских и 
Маяцких казаков » следует отметить, что по 
историческим данным они начали свое воинское 
служение России гораздо раньше вышеуказан- 
ной официальной даты и что « Бахмутские ка- 
заки » были известны своею давней службой 
еще Царю Алексею Михайловичу как казаки 
Изюмского Слободского Черкасского казачьего 
полка (впоследствии 11-й гусасрский Изюмский 
генерала Дорохова полк). 

Все эти казаки несли на южной окраине Мо- 
сковского государства охранную службу против 
ногайских и крымских татар. Слободско-Укра- 
инская область, в силу обычаев, определявших 
быт приукраинских жителей, приняла военное 
устройство и по примеру малороссийских пол- 
ков была разделена на Слободские полки (Сум- 
ский, Ахтырский, Харьковский, Изюмский и 
Острогожский). Близ Тора находились соленые 
озера, и выгоды соляного промысла привлекали 
сюда население и « черкасов » Изюмского полка. 
Когда соляные колодцы вблизи Тора стали при- 
ходить в упадок из-за частых затоплений их 
пресной водой и вследствие набегов татар, то 
торские и маяцкие казаки стали селиться по ре- 
ке Бахмуту и здесь, в 1700 году, открыли новые 
соляные заводы. Царским указом селения по р. 




Императрица Елисавета Петровна — 
Шеф 4-го гусар. Мариупольского полка. 

Бахмуту и город Бахмут были причислены к 
Изюмскому полку. Но в том же 1700 году все 
главные промыслы были взяты в казну, а в 
1719 году « Бахмутская провинция » была упраз- 
днена, город Бахмут вошел в состав Азовской 
провинции и жителями его, таким образом, бы- 
ла утрачена административная связь со Слобод- 
ской Украиной, в частности — с Изюмским пол- 
ком . 



Когда в 1748 году был сформирован Бахмут- 
ский конный казачий полк, на родине Бахмут- 
ских казаков случилось страшное нашествие 
саранчи. От начавшегося голода жители стали 
уходить на север и в помощь населению были 
мобилизованы в Слободской Украине « все ма- 
лороссийские полки ». 

Следует еще отметить, что с 1753 года весь 
край, лежащий между Бахмутом и Луганью, 
был населен выходцами из « славянских на- 
ций » и назван Славяно-Сербией. Эти славяне, 
уходя частями от турок и венгров, стали попол- 
нять казачьи полки. 

7 июля 1753 года Бахмутскому полку было 
пожаловано знамя с вензелем Императрицы 
Елисаветы и с надписью « ЗА ВЕРУ И ВЕР- 
НОСТЬ ». Знамя это было схоже со знаменем, 
пожалованным тогда же Азовскому конному 
полку, состоявшему с Бахмутским полком в од- 
ной бригаде. 

8 60-х годах XVIII столетия в легкой кава- 
лерии русской армии слободские казачьи полки 
были упразднены и обращены в гусарские; поя- 
вились в ней и пикинерные полки. Эти пики- 
нерные полки по своей организации близко под- 
ходили к гусарским, отличаясь от них более 
простым обмундированием. В ротах четверть 
нижних чинов состояла из пеших стрелков, во- 
оруженных кортиками и фузеями, а остальные 
чины были верхом и имели сабли, пики и кара- 
бины, чем напоминали о своем казачьем проис- 
хождении. 11 июня 1764 года Бахмутский кон- 
ный казачий полк был превращен в регуляр- 
ный, двадцатиротного состава полк и назван 
ЛУГАНСКИМ ПИКИНЕРНЫМ полком. 

Во время войны с Турцией, начавшейся в 
1769 году, пикинерные полки — их было тогда 
четыре в русской армии (Елисаветградский, 
Днепровский, Донецкий и Луганский) • — входи- 
ли в отряд генерал-лейтенанта Г. Г. Берга, на- 
правленный от Бахмута к Сивашу для прикры- 
тия от татар Таганрога и Азова. Кавалерия эта 
несла там сторожевую службу и поздно осенью 
была отведена на зимние квартиры между Изю- 
мом и Бахмутом. 

В мае 1771 года пикинерные полки отряда 
генерала Берга были присоединены к армии 
князя Василия Михайловича Долгорукова, кото- 
рому было поручено овладеть Крымом. В июне 
пикинерные полки приняли участие в наступле- 
нии на Перекоп и здесь отличились : 1 1 июня 
произошла стычка нашей конницы с несколь- 
кими тысячами татар, вышедших из Перекоп- 
ской крепости. « Татары привели казаков в со- 
вершенный беспорядок, но когда подоспели пи- 
кинеры с двумя маленькими пушками, то непри- 
ятель, благодаря их отличному действию, был 
отбит » (Записки Густ. фон-Штрандмана, « Рус- 
ская Старина », 1884). Во время штурма Переко- 
па генерал-майор А. А. Прозоровский, командуя 



всей кавалериею, воспользовавшись отливом, 
провел ее по илистому и вязкому дну Сиваша и 
проник в Крым. Пикинерные полки, входя в со- 
став этого авангарда, приняли затем участие во 
всех делах его до окончательного занятия нами 
Крымского полуострова. 

В 1783 году произошла в русской кавалерии 
новая реформа, которая коснулась и пикинер- 
ных полков. Все эти полки, а их было в то вре- 
мя шесть, были обращены в легко-конные, и 
Луганский пикинерный полк, по присоединении 
к нему Полтавского пикинерного (сформирован- 
ного 24 декабря 1776 г. из казаков и поселенцев 
Запорожья после уничтожения Запорожской 
Сечи), был переформирован в 6-эскадронный 
полк. Это произошло 28 июня 1783 года, и полк 
стал носить название « МАРИУПОЛЬСКИЙ 
ЛЕГКО-КОННЫЙ ПОЛК». Командование им 
было поручено до 1785 года бригадиру генералу 
М. И. Голенищеву-Кутузову. Эскадроны полка 
были укомплектованы исключительно урожен- 
цами Украины и Новороссии. 25 января 1788 го- 
да при Мариупольском легко-конном полку уч- 
реждена команда конных егерей в 65 человек. 
Мариупольский легко-конный полк был обмун- 
дирован (как и другие легко-конные полки) в 
синие суконные куртки с красными обшлагами 
и лацканами, красные шаровары, обшитые вни- 
зу кожаными крагами, и имел поярковые кас- 
ки с белым плюмажем. Все металлические ча- 
сти, погоны, аксельбанты, плюмажи на касках 
— белые. Вооружение : сабли в металлических 
ножнах, с кожаными ташками, карабины и пи- 
столеты. По сравнению с прочими войсками 
нижние чины, служившие в легко-конных пол- 
ках пользовались значительными преимущест- 
вами : срок службы для них был только 15 лет; 
оставшиеся на сверхсрочной службе награж- 
дались особыми золотыми и серебряными меда- 
лями. Полки эти отличались своим прекрасным 
состоянием и пользовались особенным располо- 
жением Потемкина. На маневрах под Полтавой 
в 1787 году полки эти были представлены Им- 
ператрице Екатерине II, которая отозвалась, 
« что лучше их ничего еще не видывала ». 

Во второй турецкой войне 1787-1791 гг. Ма- 
риупольский полк входил в состав Екатерино- 
славской армии князя Г. А. Потемкина-Таври 
ческого и в начале августа 1787 года состоял в 
корпусе генерал-аншефа А. В. Суворова, имев- 
шем задачу оборонять Кинбурн и Херсон. Ма- 
риупольцы входили в отряд генерала-майора 
Река, которому была поручена непосредствен- 
ная оборона Кинбурна. Два эскадрона Мариу- 
польцев стояли в 14 верстах от Кинбурнского 
замка, а остальные еще дальше, на Кинбурн- 
ской косе. В известном Кинбурнском деле 1 ок- 
тября, когда турки, высадившиеся в превосход- 
ных силах, угрожали уничтожить русский гар- 
низон, когда был ранен Суворов и сражение 



длилось уже целый день с переменным успехом, 
десять эскадронов Мариупольского и Павло- 
градского легко-конных полков и С. Петербург- 
ского драгунского, стоявшие в 40 верстах от 
Кинбурна, прибыли на рысях и, кинувшись по- 
ходного колонною в атаку с фронта на турок, 
дали возможность привести в порядок нашу 
расстроенную пехоту. Здесь был вторично ра- 
нен Суворов. Бой продолжался до ночи. Нако- 
нец турки не выдержали и стали отступать. 
Вскоре это отступление превратилось в бегство. 
Кавалерия довершила уничтожение неприя- 
тельского отряда. Мариупольский легко-конный 
полк захватил при этом потерянную нами ут- 
ром 4-пушечную батарею. 

В 1789 году Мариупольский полк входил в 
« Соединенную Армию на Юге » князя Г. А. По- 
темкина (главная квартира в Елисаветграде). 21 
сентября того же года из полка выделена кон- 
но-егерская команда в сформированный Конно- 
Егерский, впоследствии 3-й гусарский Елисавет- 
градский полк. Как будет видно дальше, из со- 
става Мариупольского полка стали впоследст- 
вии часто выделять эскадроны на сформирова- 
ние или пополнение других полков. В конце ию- 
ля полк в составе главных сил армии выступил 
в Бессарабию, а зимою был расположен на 
« винтер-квартирах » в северной Молдавии, в 
Дорогойском « цынуте » (уезде). В 1790 году, вой- 
дя в состав корпуса генерал-аншефа И. И. Мел- 
лера (в том же году возведенного в баронское 
достоинство с прибавлением к фамилии « Зако- 
мельский »), Магиупольский легко-конный полк 
перешел из Молдавии к нижнему Дунаю, 18 сен- 
тября прибыл к Татар-бунару и принял участие 
в действиях против крепости Килии и при взя- 
тии ее 18 октября. С 1791 года до заключения 
мира с турками Мариупольский полк входил в 
состав корпуса, действовавшего на Дунае под 
начальством генерал-аншефа кн. Н. В. Репни- 
на. 

В 1794 году Мариупольский легко-конный 
полк принимает участие в войне против поля- 
ков. Присоединившись к корпусу Суворова у 
Прилук (вблизи Немирова), Мариупольцы в со- 
ставе этого корпуса двинулись через Острог- 
Луцк-Ковель к Брест-Литовску. 6 сентября у 
монастыря Крупницы Суворов разбил польский 
корпус Сераковского. В этом сражении Мариу- 
польцы в конном строю атаковали польское ка- 
ре. « Мариупольский полк прорубился насквозь 
впереди шедшей колонны, проскакав на левое 
крыло », доносил генерал-поручик П. С. Потем- 
кин Суворову. Через два дня, 8 сентября, поля- 
ки были вновь разбиты Суворовым у Бреста. 
« Эта победа тем знаменита, что единая наша 
конница начала и совершила столь знаменитую 
победу » писал в рапорте П. С. Потемкин Суво- 
рову. Здесь Мариупольский полк опрокинул не- 
приятельскую конницу, атаковал батарею и за- 



хватил одну пушку. В бою под м. Кобылка (15 
октября) Мариупольцы вновь отличаются. В 
своем рапорте Суворову генерала-поручик По- 
темкин пишет, что для того, чтобы не допустить 
одну из колонн поляков занять удобный для 
обороны лес, « для решительного удара приказа- 
но спешить 4 эскадрона Мариупольцев и два эс- 
кадрона Глуховцев и ударить на саблях. Этот 
удар положил груды тел, все 6 пушек отняты, 
генерал Вышевский взят в плен и 25 офицеров 
и до 400 нижних чинов, чем и решена совершен- 
но победа » . В « Истории Русской Армии » 
Керсновского, том 2-й, отмечается, что удар 
в сабли спешенного Мариупольского легко-кон- 
ного полка был так блестящ, что А. Суворов 
сказал одному французскому эмигранту : « Ес- 
ли бы ты был при Кобылке, то увидал бы то, 
что я никогда не видал! » 

24 октября, во время штурма варшавского 
предместья Праги, Мариупольский полк вместе 
с Киевским конно-егерским, Северским и Со- 
фийским карабинерными полками « состоял в 
команде » бригадира Ю. И. Поливанова и нахо- 
дился в прикрытии артиллерии на левом флан- 
ге штурмующих колонн. В рапорте о Пражском 
штурме, посланном Императрице, Суворов ис- 
прашивает награды для особо отличившихся и 
среди других называет : « Мариупольского лег- 
коконного полка ротмистр Брайкевич — заслу- 
живает внимания и награждения ». 

С вступлением на престол Императора Пав- 
ла I русская кавалерия подвергается многим ре- 
формам. Коснулись эти реформы, конечно, и 
Мариупольского полка. 29 ноября 1796 года к 
полку присоединены команды Херсонского лег- 
ко-конного и Таврического конно-егерского и 
образовавшийся 10-эскадронный полк обращен 
в гусарский и назван по имени шефа « ГУСАР- 
СКИМ ГЕНЕРАЛ-МАЙОРА БОРОВСКОГО 
полком ». 3 декабря полк вошел в состав Укра- 
инской дивизии (Харьковский, Малороссийский, 
Черниговский, Нежинский и Ямбургский кира- 
сирские полки, Мариупольский и Павлоград- 
ский гусарские полки). Федор Артемьевич Бо- 
ровский, кавалер ордена св. Георгия, участник 
турецких и польской кампаний, о котором Су- 
воров отозвался, как о « расторопном и храбром 
бригадире », был шефом Мариупольского полка 
до 16 октября 1797 года, когда был назначен 
новый шеф-генерал-майор князь Багратион, и 
полк стал называться «ГУСАРСКИМ ГЕНЕ- 
РАЛ-МАЙОРА КНЯЗЯ БАГРАТИОНА пол- 
ком». Князь Кирилл Александрович Багратион 
служил сперва в Херсонском легко-конном пол- 
ку, затем, произведенный в генерал-майоры, 
был назначен (4 сентября 1797 г.) шефом Чугу- 
евского конного казачьего полка, а 16 октября 
— шефом в Мариупольский полк. 

23 сентября 1798 года полк назван по имени 
нового шефа ГЕНЕРАЛ-МАЙОРА КНЯЗЯ КЕ- 




через Броды и Тешен, следует по Австрии. 19 
октября участвует в деле у Ламбаха и 24 в от- 
ряде Милорадовича у Амштетена. Здесь полк 
потерял убитым подполковника Ребиндера. В 
деле у Кремса два эскадрона Мариупольцев на- 
ходились в отряде Милорадовича и два эскадро- 
на — в колонне Дохтурова. 20 ноября, в день 
Аустерлицкого сражения, Мариупольские гуса- 
ры вместе с Павлоградцами находились на пра- 
вом фланге нашей армии (у Раузница) в отряде 
кн. П. И. Багратиона, действуя против маршала 
Ланна. Согласно выписке из списка отличив- 
шихся в сражении при Аустерлице, был награ- 
жден орденом Св. Владимира 4-го класса рот- 
мистр князь Голицын, Мариуполец, который « с 
эскадроном, ему порученным, храбро кидался 
на неприятельскую колонну и, стремление ее 
на наш фланг удержав, опрокинул и во все вре- 
мя сражения поступал отлично; напоследок, бу- 
дучи в сильной атаке, врезавшись во фланг не- 
приятеля, ранен и, когда под ним убита лошадь, 
взят в полон ». В день Аустерлицкого сражения 
Мариупольский полк понес следующие потери 
убитыми и без вести пропавшими : 1 штаб-офи- 
цер. 13 обер-офицеров. 5 унтер-офицеров, 136 
рядовых и 253 строевые лошади. С окончанием 
войны Мариупольский полк возвратился в Рос- 
сию, став на квартиры в Подолии. 

4 мая 1806 года, при учреждении 13 дивизий, 
Мариупольский гусарский полк вошел в состав 



Генерал-майор Федор Артемьевич Боровской 



КУАТОВА, а 20 июня 1799 года « ГУСАРСКИМ 
ГЕНЕРАЛ-МАЙОРА ГРАФА ВИТГЕНШТЕЙ- 
НА » (граф Петр Христианович Витгенштейн, 
впоследствии князь и фельдмаршал). 1 янва- 
ря 1801 года П. X. Витгенштейн был « отчис- 
лен » от шефства, а на его место назначен гене- 
рал-майор Алексей Петрович МЕЛИССИНО, 
сын известного екатерининского артиллерий- 
ского генерала Петра Ивановича Мелиссино. 

С восшествием на престол Императора Алек- 
сандра I наименования полков по именам их 
шефов были отменены, и 31 марта 1801 года 
гусарский генерал-майора Мелиссино полк при- 
нял названия «МАРИУПОЛЬСКИЙ ГУСАР- 
СКИЙ полк » и вошел, совместно с Тверским 
кирасирским, в Украинскую Инспекцию. 16 мая 
1803 года из полка выделены два эскадрона на 
сформирование Одесского гусарского полка 
(впоследствии л. гв. Уланский Ее Величества и 
л. гв. Конногренадерский полки) и взамен их 
образованы новые. 

Наступает период войн с Наполеоном, и уже 
в кампанию 1805 года Мариупольцы отправля- 
ются в поход. 13 августа полк выступает из м. 
Радзивилов в составе колонны генерал-лейте- 
нанта Дохтурова и с армией генерала Кутузова, 




Генерал-майор Алексей Петрович Мелиссино 



9-й дивизии вместе с Глуховским кирасирским и 
Новороссийским драгунским полками. 2 декабря 
у нижних чинов гусарских полков отменены ко- 
сы и локоны и повелено стричь волосы под гре- 
бенку, а генералитету и офицерам предоставле- 
но в этом случае поступить по собственному 
произволу. 

В 1806 году возобновились военные действия, 
и Мариупольский полк в декабре этого года пе- 
решел с берегов Днестра к Бресту, где сосредо- 
точен был корпус генерал-лейтенанта Эссена, 
имевшего задачу оборонять пространство между 
Брестом и Гродно. В начале 1807 года Мариу- 
польцы приняли участие во всех делах отряда 
генерал-лейтенанта князя Волконского, кото- 
рый действовал против французов у Остролен- 
ки, а в феврале того же года два гусарские пол- 
ка — Мариупольский и Ахтырский — поступи- 
ли под начальство генерал-майора графа Вит- 
генштейна, которому генерал Эссен поручил на- 
блюдать за французами на правом берегу Наре- 
ва. 

29 октября 1808 года шефом Мариупольского 
гусарского полка был назначен генерал-майор 
барон Егор Иванович Меллер-Закомельский, — 
сын генерал-аншефа барона И. И. Меллер-Зако- 
мельского, убитого в 1789 году при взятии Ки- 
лии. Вместе со своим новым шефом Мариуполь- 
цы в 1810 г. совершают поход в Австрию (коман- 
диром полка в это время был полковник Кле- 
бек). Когда эта « бескровная война » окончилась, 
полк из Галиции всунулся в Россию. 

В 1810 году приказом Императора Алексан- 
дра I была псргведена в Мариупольский гусар- 
ский полк известная девица — кавалерист На- 
дежда Дурова, под фамилией корнета Алексан- 
дрова. Начиная с 1806 года она служила в кава- 
лерии, участвовала во многих боях и заслужила 
знак отличия военного ордена. Будучи раненой, 
она оказалась в госпитале, где и открылось, что 
она — женщина. Об этом случае было доложено 
Государю, который заинтересовался ею, поже- 
лал ее видеть лично и затем разрешил ей оста- 
ться в армии с переводом в Мариупольский гу- 
сарский полк. В Великую войну 1812 года она 
снова отличается и становится известной всей 
России. После Бородина она была произведена в 
поручики и назначена ординарцем к Кутузову. 
Дослужившись до чина штабс-ротмистра, она 
вышла в отставку. 

За период времени от 1810 до 1812 года в 
судьбе полка произошли некоторые перемены : 
28 октября 1810 года из полков армейской и 
гвардейской кавалерии составлены были диви- 
зии и бригады, и Мариупольский полк причи- 
слен был к 7-й пехотной дивизии 2-го корпуса. 
12 октября 1811 года Мариупольский гусарский 
полк совместно с Сумским гусарским образова- 
ли 2-ю бригаду 3-й кавалерийской дивизии. То- 
го же числа были выделены офицеры и ниж- 




Корнет А. Александров — « кавалерист-девица » 
Надежда Андреевна Дурова 

ние чины на сформирование Новгородского ки- 
расирского, впоследствии 10-го драгунского пол- 
ка. 14 марта 1812 года из запасных и резервных 
эскадронов повелено было составить восемь но- 
вых кавалерийских дивизий; на формирование 
10-й кавалерийской дивизии Мариупольский 
полк выделил часть людей, совместно с Кур- 
ляндским, Оренбургским и Иркутским драгун- 
скими и Сумским гусарским. 2 мая того же года 
Мариупольский гусарский полк вошел в состав 
3-го резервного кавалерийского корпуса, сов- 
местно с Оренбургским, Сибирским и Иркут- 
ским драгунскими полками. 

Когда настал 1812 год, Мариупольский полк 
входил в состав 1-й Западной армии генерала 
Барклая-де-Толли и в 3-й кавалерийский кор- 
пус генерала графа Палена, части которого бы- 
ли сосредоточены в Виленской губернии у Ли- 
ды. Вместе с армией Мариупольцы совершают 
отход на Ошмяны-Сморгонь-Свенцяны и 20 ию- 
ня прибывают в Дрисский укрепленный лагерь. 
Командовал в это время Мариупольцами пол- 
ковник князь Иван Михайлович Вадбольский 
(1781-1861), служивший в обер-офицерских чи- 
нах л. гв. в Конном полку, в котором был награ- 



жден орденом св. Георгия 4-й ст. и золотою са- 
блею. Вся боевая деятельность Мариупольских 
гусар в войнах 1812-1814 гг. неразрывно связана 
с именем этого лихого командира. Под его ко- 
мандованием полк участвует в ряде арьергард- 
ных боев — у Ошмян, при Козянах (здесь из 
полка, находившегося на аванпостах, выбыло 
из строя 40 гусар), Бешенковичах, у Полоцка и 
Витебска. После сражения у Смоленска Мариу- 
польский полк входит в состав корпуса графа 
Орлова-Денисова, и когда корпус этот прикры- 
вает отход нашей армии, участвует в деле у Лу- 
бины. Здесь, по « Описанию Отечественной вой- 
ны 1812 года » А. Михайловского-Данилевского, 
« атака Мариупольского гусарского полка и ка- 
заками была произведена с полным успехом и 
пехота французская изрублена на месте». Во 
время движения арьергарда армии от г. Вязь- 
мы до с. Бородина, 23 августа Мариупольского 
гусарского полка майор Лесовской отважно и с 
успехом выполнил данное ему поручение с 6 
эскадронами командуемого им полка атаковать 
« несравненно превосходнейшую неприятель- 
скую кавалерию под личным предводитель- 
ством вице-короля италианского, что самое ос- 
тановило и прочие силы неприятеля », за что на- 
гражден орденом св. Георгия 4-й степени (при- 
каз генерал-лейтенанта Коновницына). 24 авгу- 
ста, в Бородинском бою Мариупольские гусары 
снова находились в 3-м кавалерийском корпусе 
генерал-адъютанта барона Корфа, заменившего 
заболевшего графа Палена. Корпус этот зани- 
мал центр нашего расположения и стоял сзади 
пехотного корпуса Дохтурова, как раз напротив 
Бородина. Когда, около десяти часов утра, вой- 
ска маршала Нея завладели нашими флешами, 
наша пехота при содействии полков Мариуполь- 
ского и Сумского гусарских, Курляндского и 
Оренбургского драгунских, « не обращая внима- 
ния на жестокий огонь неприятельских батарей, 
опрокинула французов и вытеснила их из фле- 
шей » (Историк М. Богданович). К полудню, ког- 
да неприятель обратил свои усилия на наш ле- 
вый фланг и французская кавалерия стала ок- 
ружать нашу пехоту, командир корпуса барон 
Корф приказал генерал-майору Дорохову про- 
извести конную атаку. Дорохов выполнил этот 
приказ блестяще : « Выстроясь немедля, ударил 
он поспешно с Оренбургским драгунским пол- 
ком в середину, а с Мариупольским гусарским 
и Курляндским драгунским во фланг неприя- 
тельской кавалерии, которая быстротой сей ата- 
ки была опрокинута и прогнана до самых их ба- 
тарей » (рапорт генерал-адъютанта барона Кор- 
фа от 9 сент. 1812 г.) Участвовали Мариуполь- 
цы и в конной атаке, когда кирасиры и уланы 
Латур-Мобура были брошены на наш центр, где 
завязался упорный бой и атаки следовали одна 
за другой. Здесь был ранен картечью в голову 
командир Мариупольцев князь И. М. Вадболь- 



ский. Рана, полученная им, не была опасна и не 
помешала ему вернуться в свой полк уже после 
оставления нами Москвы. Когда начали дей- 
ствовать наши партизанские отряды, князю 
Вадбольскому было поручено начальствовать 
над одним из таких отрядов, составленным из 
Мариупольских гусар и казаков. Его отряд с 
успехом действовал между Можайском, Мо- 
сквою и Тартутиным. Когда Дорохову было по- 
ручено взять город Верею, отряду князя Вад- 
больского было приказано присоединиться к от- 
ряду Дорохова и состоять в его команде. На рас- 
свете 28 сентября Верея была взята приступом. 
Из регулярной кавалерии в этом славном деле 
участвовали Мариупольский полк и четыре эс- 
кадрона Елисаветградских гусар. 19 октября 
Мариупольский полк был назначен в отряд ге- 
нерал-майора Ожаровского, который вел малую 
войну, нападая на неприятельские транспорты 
и мелкие отряды. Затем, войдя в состав аван- 
гарда Милорадовича, Мариупольцы приняли 
участие во всех делах этого авангарда, а так- 
же в больших сражениях при Малоярославце, 
Вязьме и Красном. В бою под Вильно 5 декабря 
1812 года унтер-офицером Мариупольского пол- 
ка Пономаренко был захвачен « орел » 9-го ки- 
расирского полка (находится в Эрмитаже). 

3 января 1813 года Мариупольский гусар- 
ский полк был переформирован в шесть дейст- 
вующих эскадронов и один запасный. 13 апре- 
ля « за мужество и храбрость, оказанные в Оте- 
чественную войну », полку было пожаловано 
27 серебряных труб с надписью : « МАРИУ- 
ПОЛЬСКОМУ ПОЛКУ ЗА ОТЛИЧИЕ ПРИ ПО- 
РАЖЕНИИ И ИЗГНАНИИ НЕПРИЯТЕЛЯ ИЗ 
ПРЕДЕЛОВ РОССИИ 1812 года » (Высочайшая 
грамота 4 июля 1826 г.). 

При новом распределении полков по диви- 
зиям (27 декабря 1812 г.) Мариупольский полк 
вошел в состав 2-й гусарской дивизии (полки 
Мариупольский, Александрийский, Ахтырский 
и Белорусский). В составе этой дивизии Мариу- 
польцы совершили походы 1813 и 1814 годов (в 
корпусе генерала от инфантерии барона Ф. В. 
Остен-Сакена, в Силезской армии Блюхера). 
Наиболее славным делом Мариупольских гу- 
сар в кампанию 1813 года было участие в сра- 
жении у р. Кацбаха 14 августа. Сакен приказал 
начальнику 2-й гусарской дивизии князю Ва- 
сильчикову атаковать французскую кавалерию. 
Около пяти часов вечера, в проливной дождь, 
при раскатах грома и блеске молний двинулись 
гусары в атаку : генерал-майор Юрковский с 
Мариупольским и Александрийским полками с 
фронта, а генерал-майор Ланской с Ахтырским 
и Белорусским ударил во фланг неприятеля. 
Французская кавалерия была опрокинута на 
собственную пехоту и привела ее в расстрой- 
ство. Построясь в каре, французы пытались ос- 
тановить гусар, но были сброшены в реку Кац- 



бах. Гусары здесь взяли 30 орудий. За эту бле- 
стящую атаку Мариупольский гусарский полк 
(как и другие три полка дивизии) получил зна- 
ки на кивера с надписью : « ЗА ОТЛИЧИЕ 14 
АВГУСТА 1813 ГОДА» (Высочайше пожало- 
ваны 15 сентября 1813 г.). 

Другое славное кавалерийское дело — 5 ок- 
тября у Мекерна на реке Парте, накануне Лейп- 
цигского сражения. Около десяти часов вечера, 
когда части маршала Мармона делали перестро- 
ения Блюхер приказал 2-й гусарской див. атако- 
вать французскую кавалерию. Мариупольский 
и Ахтырский полки, двигавшиеся в походной 
колонне, не теряя времени на построение в ли- 
нию, кинулись на неприятеля; за ними быстро 
следовали полки Александрийский и Белорус- 
ский. Неприятель встретил их сильным картеч- 
ным огнем, но ничто не в состоянии было удер- 
жать их. Французская кавалерия уходит за 
свою пехоту. Гусары преследуют ее мимо не- 
приятельской пехоты и артиллерии до самого 
моста через р. Парту и берут пять орудий. 
Французская пехота генерала Домбровского по- 
спешно строится в каре и поражает смелых 
всадников ружейным огнем и картечью. Но гу- 
сары довершают блистательный подвиг и, окру- 
жив со всех сторон свою добычу, — пять ору- 
дий и до пятисот пленных, — прокладывают се- 
бе оружием обратный путь к частям своего кор- 
пуса. 

На следующий день, 6 октября, Мариуполь- 
цы принимают уч^с^ие в « битве народов » под 
Лейпцигом, наступая на этот город с севера в 
составе корпуса Сакена. В ночь с 19 на 20 де- 
кабря полк у Мангейма переходит Рейн и всту- 
пает в пределы Франции. В половине января, 
находясь бессменно в авангарде, Мариуполь- 
ский полк подошел к Нанси и Бриену. 20 ян- 
варя 1814 года в сражении под Ла-Ротьером гу- 
сарам 2-ой дивизии довелось снова одержать 
важный успех. Здесь они вместе с 3-ей драгун- 
ской дивизией опрокинули кавалерию Пире, 
Кольбера и Гюйо, прорвали неприятельские ли- 
нии и овладели 24-пушечною батареею. « При 
этой атаке », пишет военный историк М. Богда- 
нович, « в особенности отличились Мариуполь- 
ский гусарский и Курляндский драгунский пол- 
ки». За это дело пять офицеров Мариупольско- 
го полка были награждены орденом св. Георгия 
4-й степени. Князь И. М. Вадбольский, раненый 
в этом сражении палашем, тем же орденом 3-й 
степени. В кровопролитнейшем бою 28 февраля 
у Краона 2-я гусарская дивизия и 2-я бригада 
в особенности (Александрийцы и Мариупольцы) 
по восьми раз ходили в атаку на упорно насе- 
давших французов. В этот день « Мариуполь- 
ский гусарский полк », пишет Михайловский- 
Данилевский, « в течение 3 часов лишился 22 
штаб и обер-офицеров ». Из шести эскадронов 
осталось только два. Здесь же был смертельно 



ранен иначальник дивизии С. Н. Ланской (Сер- 
гей Николаевич Ланской прежде служил в Ма- 
риупольском полку, в котором в 1805 г. в чине 
полковника был награжден орденом с. Георгия 
4-й ст. за дело у Рожница 8 ноября. Впослед- 
ствии был флигель-адъютантом и кавалером ор- 
дена св. Георгия 3-й степени). В марте Силез- 
ская армия соединилась с Главной армией, и 
13-го числа Мариупольцы принимают участие в 
сражении при Ла-Фер-Шампенуаз; прибыв к 
концу боя, они довершают поражение француз- 
ских пехотных каре, целый день геройски от- 
бивавшихся от русских атак. 

Участвовать в битве под самым Парижем 
Мариупольскому полку не пришлось. 2-я гусар- 
ская дивизия, за полтора месяца потерявшая 
значительную часть своего личного состава, бы- 
ла отведена к г. Мо и несла здесь службу по 
наблюдению за переправами через Марну. Уже 
после заключения мира Мариупольцы вместе 
с дивизией перешли из Мо в селение Ла Виллет, 
бывшее тогда пригородом Парижа. Отсюда они, 
в корпусе генерала Бороздина, перешли в Ар- 
деннский департамент, а в мае 1814 года двину- 
лись в Россию и в августе вступили на родную 
землю, заняв квартиры в Киевской губернии, у 
г. Сквири. Но не долго пришлось отдыхать. Уже 
весной 1815 года Мариупольцы были вновь от- 
правлены в поход, во Францию. Когда гусары 
шли по Германии, то один очевидец так описы- 
вал свои впечатления : « Я видел в Нюренберге 
проход дивизии, составленной из полков Ахтыр- 
ского, Александрийского, Белорусского и Ма- 
риупольского. За всю жизнь не видел я такого 
прекрасного зрелища; можно подумать, что лю- 
ди идут на парад, и дивишься, видя солдат с 
двумя и тремя медалями... Лошади у этих пол- 
ков таковы, что частный человек не пожелал 
бы для себя лучших... » В Мариупольском пол- 
ку было 16 офицеров, украшенных орденом св. 
Георгия, получивших эту награду в период на- 
полеоновских войн с 1805 по 1814 год. В полови- 
не июня Мариупольцы переправились вторично 
через Рейн у Мангейма и в начале августа ста- 
ли в окрестностях Парижа. 26 августа они пред- 
ставлялись на Высочайшем смотру Императору 
Александру I в г. Вертю. Бывший командир 
Мариупольцев, князь И. М. Вадбольский, про- 
изведенный тогда уже в генерал-майоры, коман- 
довал бригадой, в которую входили Мариуполь- 
цы. В половине сентября русские войска верну- 
лись в Россию. 14 февраля 1818 г. 2-я гусарская 
дивизия была переименована в 3-ю гусарскую, 
начальником которой был назначен князь И. М. 
Вадбольский. Дивизия была расположена на 
квартирах в Екатеринославской и Херсонской 
губерниях. Мариупольский полк, командиром 
которого был старый Мариуполец, полковник 
Дымчевич, квартировал в с. Григорьевке, Алек- 
сандрийского уезда Херсонской губернии. В 



1823 году 3-я гусарская дивизия была переме- 
щена на Волынь и в Киевскую губернию. Ма- 
риупольский полк занял квартиры в г. Берди- 
чеве. Мирная жизнь на « бердичевской стоян- 
ке » живописно изображена в воспоминаниях 
одного современника, выдержки из которых 
уместно здесь привести. « Трудно было пред- 
ставить себе что-либо прекраснее, как эти гу- 
сары, на конях, на плацу, во время учения. Бле- 
стели лакированные кивера, развевались по ве- 
тру ментики, и земля расступалась со стоном, 
когда гусары (первый полк в дивизии Мариу- 
польский, сапфировый с золотом, на гнедых ко- 
нях, командовал ими полковник Снарский, шу- 
рин графа Витгенштейна) с криками « ура » не- 
слись ео весь карьер. Полки эти славились сво- 
ими кутежами, может быть, слишком гусарски- 
ми, но офицеры этих полков были все люди пре- 
красно воспитанные и принадлежали к самым 
знатным родам России, Польши и Курляндии. В 
салонах, вопреки песне Давыдова, гусары тан- 
цевали и разговаривали о Жомини и, вероят- 
но, ни в одной стране в мире не могло быть бо- 
лее образованных и более светских офицеров. 
Их гусарские праздники, при всей их терпко- 
сти, всегда заключали в себе что-нибудь забав- 
ное, остроумное, оригинальное. Гусары в сало- 
нах ухаживали за прекрасными дамами, пляса- 
ли мазурку так, что душа радовалась, на охоте 
травили зверей, на войне это были настоящие 
головорезы. При этом и водку и вино хорошо 
пили, но разговаривали о Жомини, и об Окуне- 
ве, и о Броневском. Кутили, чтобы следовать 
традициям старых гусар. Читали и учились, 
чтобы не отставать от века. Много надо страниц, 
чтобы описать все э:ти проказы и шалости, ко- 
торыми забавлялись в то время гусары. И много 
лет спустя, уже в 40-х годах, любимой темой 
товарищеских бесед были воспоминания ста- 
рых гусар о « бердичевской стоянке ». 

В начале января 1826 года мирная жизнь 
вблизи Бердичева была неожиданно нарушена. 
В связи с декабрьскими событиями 1825 года в 
Петербурге, в Черниговском пехотном полку 
вспыхнул бунт. Решительными действиями ге- 
нерал-майора барона Ф. К. Гейсмара, командира 
2-й бригады (Мариупольский и Белорусский 
полки), возмущение было быстро подавлено. С 
несколькими эскадронами Мариупольцев, Бело- 
русцев и Александрийцев Гейсмар атаковал ше- 
стиротное каре пехоты, после чего мятежники 
бросили оружие и сдались. 

10 января того же года на место полковника 
Снарского командиром полка был назначен пол- 
ковник И. И. Кизмер (из л. гв. Уланского пол- 
ка, служивший до того л. гв. в Конно-Егерском 
полку). В январе же, 28-го числа, на имя генера- 
ла от кавалерии графа Витгенштейна был дан 
Высочайший рескрипт, который гласил : « Граф 
Петр Христианович! Во внимание к знаменитым 




Генерал-Фельдмаршал Петр Христианович 
князь Витгенштейн 



услугам, оказанным Вами Отечеству, назначил 
Я Вас Шефом Мариупольского Гусарского Пол- 
ка, неоднократно отличавшегося противу непри- 
ятеля под предводительством Вашим, с тем, 
чтобы оный назывался впредь полком имени 
Вашего ». С этого дня Мариупольский полк стал 
называться « ГУСАРСКИМ'ГЕНЕРАЛА ГРАФА 
ВИТГЕНШТЕЙНА полком », а 22 августа, когда 
граф был произведен в генедал-фельдмаршалы, 
полк принял имя « ГУСАРСКИЙ ФЕЛЬДМАР- 
ШАЛА ГРАФА ВИТГЕНШТЕЙНА полк ». 

6 декабря 1827 года на место полковника 
Кизмера полковым командиром был назначен 
полковник барон Корф (из Александрийского 
гусарского полка, прежде служивший л. гв. в 
Уланском полку), которого сменил 9 ноября 
1828 года полковник Арсеньев (тоже из штаб- 
офицеров Александрийского гусарского полка). 
20 декабря присвоен на гербы и пуговицы 
№ 4-й. 

14 апреля 1828 года был обнародован мани- 
фест о войне с Турцией, и гусары фельдмарша- 
ла Витгенштейна, в составе 3-й гусарской диви- 
зии (3-й корпус ген. Рудзевича), 27 мая прини- 



мают участие в форсированной переправе че- 
рез Дунай у Сатунова. 1 июня 3-я гусарская 
дивизия заняла Бабадаг, 4-го числа — Козлуд- 
жу и 6-го вошла в Енибазар; участвовала в сра- 
жении (8 июля) у Буланлыка, а затем, в отряде 
генерала Ридигера, в экспедиции для занятия 
Цареградской дороги и воспрепятствования при- 
бытию турецких подкреплений к крепости Шу- 
мле. В августе и в сентябре Мариупольцы при- 
нимали участие во всех делах вблизи Шумлы, а 
в октябре, с дивизиею, расположились на зим- 
ние квартиры в Ромнах и Бузиени. Весною 1829 
года Мариупольцы снова участники всех дел 
около Шумлы, кроме известного дела гусар у 
Эски-Стамбула, когда Мариупольский полк был 
в отделе в с. Праводах. Затем вместе с армией 
полк переходит Балканы и вступает в Адриа- 
нополь, где 2 сентября был заключен мир. 

Едва вернувшись из Турции и став на квар- 
тиры в Волыни, Мариупольцы вновь двинулись 
в поход, на этот раз против восставших поляков. 
В январе 1831 года они вошли в состав отряда 
ген. Ридигера (в районе Локачи-Бубново-Усти- 
луги, Волынской губ.), имевшего задачу защи- 
щать наши границы от вторжения польского 
генерала Дверницкого на Волынь и в Подолию. 
6 апреля Мариупольцы приняли участие в деле 
у Боромлей, когда Ридигер перешел р. Стьгрь, и 
7-го числа у Новоселок, где Дверницкий потер- 
пел поражение. Были Мариупольцы и во всех 
других делах до ухода Дверницкого в Австрию. 
После этого похода полк стоял на квартирах в г. 
Красноставе, Люблинской губ., в котором был 
расположен штаб 3-й гусарской дивизии. 

В 1833 году гусарские дивизии были упраз- 
днены, и гусарский фельдмаршала графа Вит- 
генштейна полк, вместе с Белорусским гусар- 
ским полком составили 1-ю бригаду 3-й легкой 
кавалерийской дивизии. 21 марта на гербы и 
пуговицы присвоен был № 5-й, полк приведен 
в состав 8 действующих и одного запасного эс- 
кадронов, для чего к нему присоединен 3-й ди- 
визион упраздненного Дерптского конно-егер- 
ского полка, знаки отличия которого остались 
за Мариупольцами. Таким образом, 8 серебря- 
ных труб с надписью « Дерптского конно-егер- 
ского полка, 21-го февраля 1816-го года » (полу- 
ченные Дерптскими конно-егерями за Лейпциг 
и Ла-Фер-Шампенуаз) поступили в Мариуполь- 
ский полк. 

16 июня 1834 года, по случаю возведения гра- 
фа П. X. Витгенштейна в княжеское достоин- 
ство, полк принял наименование — « ГУСАР- 
СКИЙ ФЕЛЬДМАРШАЛА КНЯЗЯ ВИТГЕН- 
ШТЕЙНА полк». 

В 1837 году Мариупольцы приняли участие 
в известном Высочайшем смотру у г. Вознесен- 
ска, около которого была собрана почти вся ар- 
мейская регулярная кавалерия. Представлял 
полк командир его, полковник Василий Дмитри- 



евич Богушевский (из штаб-офицеров Тверско- 
го драгунского полка). 

7 июня 1843 года, по случаю кончины фельд- 
маршала князя Витгенштейна, полк принял 
прежнее свое имя « МАРИУПОЛЬСКИЙ ГУ- 
САРСКИЙ », но уже через три недели, 30 июня, 
полк получил нового шефа — Гессен-Кассель- 
ского принца Фридриха, супруга третьей доче- 
ри Императора Николая Павловича, Великой 
княжны Александры Николаевны (1825-1844). 
Полк стал именоваться — «ГУСАРСКИЙ 
ПРИНЦА ФРИДРИХА ГЕССЕН-КАССЕЛЬ- 
СКОГО полк ». 

8 Венгерскую кампанию 1849 года Мариу- 
польцы выступили в поход в составе 3-й легкой 
кавалерийской дивизии (ею командовал извест- 
ный кавалерийский генерал — Иван Петрович 
Оффенберг, впоследствии, с 13 ноября 1861г. по 
15 февраля 1869 года, второй шеф Мариуполь- 
ского полка), входившей в 3-й корпус генерала 
Ридигера. 3 июля, при поражении Гергея у Зай- 
цена, Мариупольцы участвовали в атаке на вен- 
герскую кавалерию у с. Харста. Командовал 
полком в то время полковник Иван Николаевич 
Манкошев. 

В 1854 году Мариупольцы были назначены 
в состав армии, действовавшей против турок, и 
из Минской губ., где была расположена дивизия 
(район Слоним-Новогрудок-Несвиж), двинулись 
к берегам Дуная. В ночь с 10 на 11 марта, пе- 
рейдя из крепости Измаил на остров Чатал, 
полк принял участие в переправе через Дунай 
и взятии крепости Тульчи. Командиром полка 
в то время был полковник Константин Федоро- 
вич Решетилов. 

В 1856 году, 17 апреля, номер полка был из- 
менен и вместо номера 5-го на гербы и пуговицы 
был дан № 4-й. 26 июня полк приведен в состав 
6 действующих и 2 резервных эскадронов, 18 
сентября того же года — в состав четырех дей- 
ствующих и 2 резервных эскадронов, а 10 мар- 
та 1857 года к имени полка было прибавлено его 
старое имя — « Мариупольский » и, таким обра- 
зом, полк стал называться — « МАРИУПОЛЬ- 
СКИЙ ГУСАРСКИЙ ПРИНЦА ФРИДРИХА 
ГЕССЕН-КАССЕЛЬСКОГО полк». В 1858 г. пол- 
ком командовал полковник барон Александр 
Карлович фон Тетенборн (сын известного пар- 
тизана в 1812-1813 гг., генерал-майора барона 
Фридриха Карла фон Тетенборна). При новом 
распределении полков по дивизиям полк вошел 
в состав 2-й легкой кавалерийской дивизии. В 
1863 году полк принял участие в военных дей- 
ствиях против восставших поляков, находясь 
небольшими частями в различных отрядах и, 
между прочим, в отряде генерал-лейтенанта 
Костанды, который действовал в апреле меся- 
це у м. Коло, а затем — в Оссовских лесах про- 
тив повстанческих партий Юнга и Оборанского. 
После этого похода полком командовал полков- 



ник Вильгельм Карлович Ольдекоп, который 
сдал полк (23 апреля 1866 г.) полковнику Ио- 
сифу Владимировичу Гурко, произведенному в 
1867 году в генерал-майоры с оставлением в 
должности командира полка. В 1868 году И. В. 
Гурко был зачислен в Свиту, и Мариупольский 
полк принял в командование флигель-адъютант 
полковник Гавриил Емельянович Павленков. В 
это время полк состоял в 4-й кавалерийской ди- 
визии (с 1864 года). С 25 марта 1864 года полк 
принял название — 4-Й МАРИУПОЛЬСКИЙ 
ПРИНЦА ФРИДРИХА ГЕССЕНСКОГО полк», 
а с 1 июля 1867 г. «ЛАНДГРАФА ФРИДРИХА 
ГЕССЕНСКОГО ». 

В Освободительную войну 1877-1878 гг. Ма- 
риупольцы в составе 4-й кавалерийской диви- 
зии приняли участие в отражении атаки армии 
Османа-паши у д. д. Пелишаты и Згалевицы (19 
августа), а затем вошли в состав сводного кава- 
лерийского отряда генерала Крылова, имевше- 
го задачу прервать пути сообщения турок с 
осажденной Плевной. Командовал в это время 
Мариупольцами флигель-адъютант полковник 
Густав Оттович Штакельберг, принявший полк 
от полковника Льва Ивановича Филиппова. 8 
сентября Мариуполыгы участвовали в горячем 
кавалерийском деле у д. Ракитны, а 19-го, в от- 
ряде полковника Левиз-ав Менара, способство- 
вали захвату большого неприятельского продо- 
вольственного транспорта у д. Радомирца. Отме- 
тим также лихие действия полка у д. д. Горник 
и Луковица. После сдачи Плевны один эскадрон 
Мариупольцев был послан (7 декабря) в поиск 
из Берковца через проход Св. Николая к Пиро- 
ту для связи с сербскою армиею. За доблестную 
службу во время Освободительной войны Ма- 
риупольскому полку был пожалован Георгиев- 
ский штандарт с надписью : « ЗА ОТЛИЧИЕ В 
ТУРЕЦКУЮ ВОЙНУ 1877-1878 » с юбилейною 
Александровскою лентою (Высочайшая грамо- 
та 28 июля 1878 г.). 

Вернувшись в Россию, полк стал на кварти- 
ры в г. Белостоке. В 1880-х годах, 4-м армейским 
корпусом, в который входил Мариупольский 
полк, командовал М. Д. Скобелев. Доблестный 
генерал любил посещать во время маневров 
полк, многих офицеров которого он знал лично 
по минувшей войне. 

18 августа 1882 года гусарские полки были 
обращены в драгунские, и Мариупольский полк 
принял название — « 12-й ДРАГУНСКИЙ ЕГО 
КОРОЛЕВСКОГО ВЫСОЧЕСТВА ЛАНДГРА- 
ФА ФРИДРИХА ГЕССЕНСКОГО полк». Вместо 
синего с золотом доломана Мариупольские гуса- 
ры одели драгунскую форму: им был дан на во- 
ротники, обшлага, шапку и околыш фуражки 
коричневый цвет; прибор остался золотой. В 
1884 году умер Ландграф Фридрик Гессенский и 
полк получает наименование — « 12-й ДРАГУН- 
СКИЙ МАРИУПОЛЬСКИЙ». 25 марта 1891 го- 



да полку жалуется имя его прежнего шефа 
фельдмаршала князя П. X. Витгенштейна — 
« 12-й ДРАГУНСКИЙ ГЕНЕРАЛА ФЕЛЬДМАР- 
ШАЛА КНЯЗЯ ВИТТГЕНШТЕЙНА». В это 
время полком командовал полковник Павел 
Адамович Плеве. Впоследствии произведенный 
в чин генерал-майора он был назначен на долж- 
ность начальника Николаевского кавалерийско- 
го училища. Из полка он взял с собой для ко- 
мандования эскадроном юнкеров в училище ко- 
мандира 1-го эскадрона ротмистра Василия Ва- 
сильевича Хмелева. Начальником училища он 
был с 1895 по 1899 год; впоследствии был коман- 
дующим 5-ю, а затем 12-ю армиею в Великую 
войну. 27 января 1893 года П. А. Плеве сдал ко- 
мандование полком полковнику Дмитрию Вик- 
торовичу Крыжановскому. Во время его коман- 
дования, Генерал-Инспектор кавалерии Великий 
Князь Николай Николаевич делал полку смотр. 
Во время учения Великий Князь все время по- 
сылал своего адъютанта к полковнику Крыжа- 
новскому с разными указаниями. Это очень нер- 
вировало последнего, который в конце-концов 
вышел из терпения и крепко выругался. Адъю- 
танту пришлось оставаться при нем до оконча- 
ния учения. Великий Князь не реагировал на 
это, потому что смотром полка остался доволен. 
В январе 1900 года полк принял полковник 
Александр Николаевич Горчаков, а затем пол- 
ковник Фельдман. В 1897 году форма драгун- 
ских полков была изменена. Мариупольский 
полк получил на воротники и на тулью фураж- 
ки белый цвет; прибор стал серебряным. 8 сен- 
тября 1897 года полк выделил один эскадрон на 
сформирование 53-го драгунского (ныне 16-го 
уланского) Новоархангельского полка, 16 июля 
1891 года — эскадрон на формирование 48-го 
драгунского (ныне 15-го гусарского) Украинско- 
го полка, а 4 декабря 1901 года — один взвод на 
формирование 55-го (ныь'е 20-го) драгунского 
Финляндского полка. 

6 декабря 1907 года возродились гусарские 
полки, и Мариупольский полк именуется « 4-м 
ГУСАРСКИМ МАРИУПОЛЬСКИМ ГЕНЕРАЛ- 
ФЕЛЬДМАРШАЛА КНЯЗЯ ВИТГЕНШТЕЙНА 
полком ». Свои синие доломаны Мариупольцы 
одели в 1908 году в командование полком пол- 
ковника Николая Сергеевича Плаутина. Затем 
полком командовал полковник Александр Аппо- 
линариевич Красовский. Полковник Красовский 
блестяще обучил полк, — настолько, что его 
приезжали смотреть боевой ген. Лечицкий с 
Дальнего Востока и полк. Маннергейм, как зна- 
токи, и оба остались от полка в восторге. На вой- 
ну в 1914 году полк выступил с командиром 
полковником Николаем Васильевичем Кирил- 
ловым, который был убит осколком гранаты в 
том же году близ гор. Ариса в Восточной Прус- 
сии и награжден посмертно орденом св. Георгия 
4-й степени. Несколько позднее, при форсиро- 



вании долговременных проволочных загражде- 
ний между бетонными блокгаузами в лесу, был 
ранен разрывной пулей в сердце корнет Оль- 
шанский; через год он вернулся снова в полк. В 
1915 году, движимая патриотическим чувством 
только что окончившая гимназию в Витебске 
Ольга Шидловская, стремясь попасть в ряды 
действующей армии, испросила разрешения 
Верховного Главнокомандующего на вступление 
добровольцем в исторический 4-й гусарский Ма- 
риупольский полк, в котором в свое время сра- 
жалась знаменитая Надежда Дурова — корнет 
Александров. По получении разрешения 11 ию- 
ля 1915 года она была зачислена в полк добро- 
вольцем рядового звания в 4-ый эск. ротмистра 
Новова, под именем Олега Шидловского. С пол- 
ком она проделала всю кампанию в 1915-1917 гг., 
участвовала во всех боях полка, была произве- 
дена в старшие унтер-офицеры и награждена 
георгиевскою медалью и георгиевским крестом 
4-й степени. 

Во время войны 1914-17 гг. полк находился 
на юге северо-западного и северного фронта, 
принимая участие в боевых действиях в соста- 
ве 4-й кавалерийской дивизии. 

В своих воспоминаниях полковник В. К. Да- 
нич отмечает, что в начале войны русская ар- 
мия, в частности кавалерия и 4-ая кавалерий- 
ския дивизия, была недостаточно осведомлена о 
способах обороны немцев в Восточной Пруссии, 
где она должна была действовать. Так, еще в 
апреле месяце 1914 года, Генерального штаба 
полковник Дорофеев, из штаба 6-го армейского 
корпуса, в который входила 4-я кавалерийская 
дивизия (он был раньше старшим адъютантом 
штаба 4-й кавалерийской дивизии), делал офи- 
циальный доклад о последних немецких мане- 
врах, состоявшихся в предвидении войны с Рос- 
сией и о будущих действиях немцев в ней. Со- 
гласно этому докладу, в Восточной Пруссии 
опушки лесов были минированы, объезды мо- 
стов с обеих сторон, так же как и объезды их 
через речки затянуты проволокой, — для поме- 
хи действиям конницы. Все это оказалось не- 
правильным, так как на самом деле южные и 
восточные районы имели долговременные за- 
граждения специального характера, зигзагами, с 
бетонными блокгаузами на углах, фланкиру- 
емыми пулеметными гнездами, на юг, восток и 
запад, вдоль колючих заграждений среди лесов. 
Об этом нашим частям не сообщалось, так же 
как и об организованном всюду наблюдении 
жителями, связанными телефонами, снабжен- 
ными знаками для измерения расстояния дейст- 
вия артиллерии и особыми вышками, видимыми 
с нашей даже границы. Все это связывало дей- 
ствия всей нашей армии, и не только кавалерии. 
А наше командование, как оказалось, действо- 
вало по сведениям о последних маневрах нем- 
цев, сообщенных по дивизии за месяц до нача- 



ла войны!? 4-я кавалерийская дивизия тяжело 
испытала все это на себе. Что делала наша раз- 
ведка и командование — непонятно! 

« Шли серьезные бои армии генерала Рен- 
ненкамфа », пишет полковник Данич, « и, види- 
мо для обороны ее левого фланга, наша диви- 
зия была брошена на юго-запад Восточной 
Пруссии в целях произвести угрозу с юга тылу 
немецких армий, имея целью д. Бялу, занятую 
пехотой немцев, что подтвердила наша развед- 
ка. Обойдя по своей границе несколько запад- 
нее деревни Вяла, где была возможность неко- 
торого прикрытия лесом, мы с нашим полком в 
голове пошли в обход этой деревни. Численно- 
сти немцев в деревне разъезды выяснить не мо- 
гли, вследствие сильной охраны ее. Наш полк, 
прикрываясь группой холмов с севера на юг, 
стал в резервной колонне, имея несколько пра- 
вее и впереди себя пулеметную команду, заняв- 
шую позицию сразу за холмами. Командир ко- 
манды был штабс-ротмистр Невзоров. Началь- 
ник дивизии, ген. Толпыга, с ординарцем стал 
левее, для оценки всего положения. Ген. Мар- 
тынов, наш бригадный, с казачьим полком сразу 
после перехода границы должен был по прика- 
зу начальника дивизии первым демонстриро- 
вать нападение на Бялу с юга лавой всего полка, 
поддержанного взводом (2 пушки) артиллерии. 
Драгуны в конном строю обошли нас еще боль- 
ше на север, лесом, и должны были начать ата- 
ку после действия нашей артиллерии, ставшей 
сразу же левее — севернее — шагах в 40 от на- 
ших шести эскадронов. Все ждали действия ген. 
Мартынова, но он молчал. Драгуны красиво вы- 
скочили из-за кустов и галопом, построившись 
в разомкнутую резервную колонну, пошли в об- 
ход с севера дер. Вялы. Я с восторгом глядел на 
эту блестящую картину. Немецкая артиллерия 
открыла огонь по драгунам, но все были пере- 
леты за ними. Начальник дивизии приказал 
нашей артиллерии прикрыть драгун огнем, а 
пулеметчикам велел открыть огонь по восточ- 
ной опушке Бялы. Все были изрядно напряже- 
ны, но ген. Мартынов все молчал, лишь позднее 
взвод артиллерии открыл огонь по дер. Бяла, 
но было уже поздно. Драгуны ловко выверну- 
лись севернее и прошли за нами лесом. Немцы 
перенесли огонь на артиллерию и сразу уничто- 
жили, кроме 2 пушек, нашу артиллерию вдре- 
безги. Люди крайнего нашего 1-го эскадрона 
бросились с ротм. Нововым спасать тела разби- 
тых орудий. Я увидел, что перелеты пехотной 
стрельбы немцев в нашем эскадроне бьют все 
по головам сидящих на конях и дал команду 
лечь на шеи коней и лег сам. Поражения пре- 
кратились сразу. Тогда я крикнул Новову, — 
что ты делаешь? Ведь тела орудий все равно 
унести не можешь! Он одумался и отозвал лю- 
дей. Драгуны успели уйти за нами, затем сня- 
лась пулеметная команда и наш полк назначен 



был прикрывать отход. К этому времени немец- 
кая пехота стала наступать цепями на бывшую 
позицию пулеметчиков. Нашему 3-му эскадрону 
приказано спешиться и задерживать ее огнем. 
Остальные, подбирая раненых, ушли вслед за 
драгунами, как и сам начальник дивизии. Най- 
дя на холмах удобную позицию, я открыл при- 
цельный огонь и хорошо задержал немцев, на- 
блюдая гусар своих, говоря им стрелять толком, 
не торопясь, и поправляя их... Уходя из боя по- 
следним, я подобрал нескольких раненых ар- 
тиллеристов и своих гусар, забрав из ближай- 
шего села подводы, — между ними штабс-рот- 
мистра Леонтия Яновского с оторванной челю- 
стью, которого несли гусары на руках. Вскоре 
мой бгводный, следивший за дозорными, увидал 
выходящих из деревни Бялы два немецких эс- 
кадрона, очевидно извещенных из ближайшей 
деревни телефоном о нашем отходе и пытав- 
шихся помешать нашему отходу из Пруссии. 
Шагах в ста от границы я увидел командира 
2-го эскадрона Григорова, стоящего у опушки 
леса со спешенным эскадроном. Подъехав, я 
сказал ему : « Что ты делаешь, Сергей Григорье- 
вич? За мной уже идут 2 эскадрона немцев и 
вас перебьют! » Он, спешно подтянув подпруги, 
посадил кое-как эскадрон и галопом пошел за 
мной. Корнет Пашкевич не мог вскочить на ло- 
шадь, — у него оказалась слабо подтянутая под- 
пруга, — его взводный унтер-офицер буквально 
схватил его за шиворот, поднял на свою лошадь 
и спас его. Оглянувшись я увидел на месте 2-го 
эскадрона немцев, расправляющихся с оставши- 
мися еще там нашими людьми, которых немцы 
кололи пиками и рубили. Так как мы останови- 
лись и начали поворачиваться, немцы стали 
удирать за свою — нашу границу. Мы, подож- 
дав отставших людей 2-го эскадрона, увидали 
фельдшера и еще одного гусара, которых коло- 
ли и рубили немцы, чего видимо не умели де- 
лать! У колотого пикой фельдшера ран не на- 
шли, а лишь 4-6 синих точек на спине, а у дру- 
гого рубленого гусара — на плечах и спине по- 
лосы как от ударов бича, и мы все хохотали, 
узнав, что пики и сабли немцев не были остры- 
ми как наши. Последним подъехал взводный 
унтер-офицер, которого немец обхватил за шею, 
видно желая захватить его в плен. Но умный 
наш унтер, дав шпоры коню, поскакал галопом, 
направив коня правее одного дерева и оставив 
таким образом Левее немца, который мордой 
въехал в здоровую сосну, чуть не свалившись с 
коня. Мы успели еще увидеть этого немца, пе- 
ресекавшего границу и державшегося за свою 
поганую морду! Спустя час мы догнали свой 
полк и этот последний эпизод вызвал много сме- 
ха и дошел даже до начальника дивизии, что 
несколько хотя бы скрасило нашу неудачную 
затею. Конница немцев окончательно потеря- 
ла какой-бы то ни было авторитет у нас. Во- 



обще мы очень редко видели немецкую конни- 
цу, больше лазая по проволочным заграждени- 
ям и встречая организованный отпор населе- 
ния ». 

Весной 1915 года командир бригады, Гене- 
рального штаба генерал Мартынов, решил ата- 
ковать село Вилленберг в южной части Восточ- 
ной Пруссии, находившееся на западной гра- 
нице района действий 4-й кавалерийской диви- 
зии. Согласно полученному приказу, 3-й эска- 
дрон в пешем строю атаковал село Вилленберг, 
чтобы отвлечь внимание немцев, а 5-й эскадрон 
Мариупольцев, построив фронт, как на учении, 
атаковал Вилленберг, имея на фланге команди- 
ра бригады ген. Мартынова. Немцы подпустили 
атакующих на половину пути к селу, укреплен- 
ному, как оказалось, проволочными загражде- 
ниями, открыли огонь и отбили атаку, нанеся 
5-му и 3-му эскадронам потери. Это не помеша- 
ло штабс-ротмистру Высоцкому вынести ранен- 
ного в ногу генерала Мартынова и нескольких 
других раненых. Командир бригады получил 
золотое оружие, а командир эскадрона и штабс- 
ротмистр Высоцкий награждены были орденом 
св. Владимира. Участник пешей атаки этого се- 
ла полковник В. К. Данич вспоминает, что слу- 
чайно встретил потом в Германии немецкого пе- 
хотного офицера, оказавшегося командиром ро- 
ты, которую 5-й эскадрон атаковал под Виллен- 
бергом. Этот немецкий офицер восхищался кра- 
сотой и стройностью атаки Мариупольцев, про- 
изведшей огромное впечатление на немцев, ко- 
торые удивлялись удали и храбрости русских 
гусар. 

28 марта 1915 года полку повелено было име- 
новаться «4-м ГУСАРСКИМ МАРИУПОЛЬ- 
СКИМ ИМПЕРАТРИЦЫ ЕЛИСАВЕТЫ ПЕ- 
ТРОВНЫ полком ». После полковника Кирил- 
лова временно командовал полком Влацлав 
Иванович Стегман, от которого принял в коман- 
дование полк полковник Африкан Петрович Бо- 
гаевский, впоследствии атаман Донского Вой- 
ска. Позднее полк был переброшен к северу Се- 
верного фронта. 

17 июля 1915 года вернулся в полк, после бо- 
лезни, командир полка полковник В. П. Чесна- 
ков, принявший полк от полковника Богаевско- 
го. 18 июля разъездами Мариупольцев было об- 
наружено передвижение немецких партий на 
север, по большой дороге через с. Константино- 
ве близ реки Муши. Полковник Чеснаков при- 
казал сторожевому охранению войти в сопри- 
косновение с ними. Штабс-ротмистр. А. Була- 
цель с 6-м эскадроном ротмистра Белевцова вы- 
полнил этот приказ, атаковав втянувшихся в се- 
ло Константинове немцев, но прикрытие обоза, 
— около роты пехоты, — оказало сильное со- 
противление, укрывшись в домах и канавах. 
6-му эскадрону пришлось спешиться для боя. 
Вскоре на поддержку прибыл 5-й эскадрон. 




ГРУППА ОФИЦЕРОВ МАРИУПОЛЬСКОГО ГУСАРСКОГО ПОЛКА 

Мыза Генрихсонегоф под Ригой 1916 г. 



1-й ряд : кор. Вадбольский, пор. Шперлинг, Гордеев- 
Зарецкий, Михайлов I, кор. Чарныш, Зенович, Строев 
Бокщанин, 2-й ряд : шт. рот. Высоцкий, пор. Кистер 
шт. рот. Яновский 1-й и 2-й, рот. Палицкий, пор. Аль- 
шанский, рот. Новов, пор. Олиференко, Лапин, шт. рот 
Кублицкий, докт. Деев, кор. Мишкевич-Жолток, шт 
рот. Козубский, кор. Пригора, 3-й ряд — сидят : под- 
пол. Белевцов, протоиерей Бакуревич. полк. Ульянов. 



Петерсон (к-р полка), ген. майор барон Будберг (к-р 
2-й бриг. 4-й кав. див.), подпол. Чулков, рот. Вольский, 
шт. рот. Сухин, пор. Михайлов 2-й, 4-й ряд сидят на 
земле : кор. Карганов, Оссовский, шт. рот. Яндалов- 
ский (адьют.), подпол. Романович, кор. Рудичев, 5-й 
ряд — лежат на земле : кор. Данич, Серов, Золотухин, 
Кухарский, Праведников, Эйхгорн, Горбашев. 



Бой был закончен и обоз захвачен. Часть при- 
крытия была перебита, а 40 человек взято в 
плен, но штабс-ротмистр А. Булацель был смер- 
тельно ранен и всхс^е скончался; посмертно он 
был награжден орденом св. Георгия 4-й степени. 
В середине 1915 года, во время длительного 
летнего отступления армии и переброски полка 
в Латвию для задержки прорыва немцев, Мари- 
упольский полк переправлялся у селения Берг- 
хоф через реку Двину по обстреливаемому нем- 
цами понтонному мосту. Трубачи играли вальс 
« Все для тебя », с тех пор называемый Мариу- 
польцами в память этого события « Бергхоф- 
ским вальсом». Переправа прошла успешно, бла- 
годаря стойкости и самопожертвованию прапор- 
щика Каринковского, который с 4-м взводом 
2-го эскадрона сдерживал наступающую на мост 
германскую пехоту. Почти весь взвод погиб. За 
дело у дер. Бергхоф 13 августа прапорщик Ка- 
ринковский, считавшийся убитым (но на самом 
деле попавший тяжело-раненым в плен), награ- 
жден был орденом св. Георгия 4-й степени и 
все гусары этого взвода были представлены к 
Георгиевским крестам (приказ по полку от 19 
августа 1915 года). В 1917 году прапорщик Ка- 
ринковский вернулся из плена инвалидом, без 
ноги, но, произведенный в корнеты, был зачи- 
слен во 2-й эскадрон и нес строевую службу на- 
равне со всеми. Старший унтер-офицер Волков 
из взвода прапорщика Каринковского спасся 
тем, что бросился вдоль лежащих в цепи нем- 
цев, чем избавился от обстрела и, использовав 



складки местности, доскакал до реки Двины, 
прыгнул с конем в нее и, благополучно переп- 
лыв ее, присоединился к полку. 

Осенью 1915 года дивизия состояла в корпус- 
ном резерве севернее предмостного укрепления 
Икскюль и в конце ноября отошла в армейский 
резерв. До февраля 1916 года Мариупольский 
полк стоял в местечке Сиггунд, а за тем был пе- 
редвинут опять ближе к Икскюлю в распоряже- 
ние армейского корпуса. В самом начале мая ди- 
визия снова отошла в армейский резерв и прод- 
винулась к северу в направлении на ст. Зеге- 
вальд, а Мариупольский полк расположился в 
районе Лембург-Вальденроде. В половине июля 
дивизия была переброшена ночными перехода- 
ми в г. Ригу, где вошла в состав кавалерийского, 
корпуса генерала Орановского (1-я, 2-я, 4-я и 
5-я кав. дивизии). Полк разместился в рижском 
предместье Торенсберг. Корпус должен был 
участвовать в большом наступлении, целью ко- 
торого был прорыв германского фронта нашей 
пехотой и использование успеха набегом кава- 
лерии на Митаву. Но прорвать фронт пехоте не 
удалось, и собранный в лесах южнее Риги кор- 
пус вернулся на прежние квартиры. 

В половине августа 1916 года 4-я кавалерий- 
ская дивизия была переброшена на восток в Ви- 
тебскую губернию, в район Креславки, а в ок- 
тябре перешла в район Крейцбурга, где смени- 
ла 14-ю кавалерийскую дивизию на Якобштад- 
ском предмостном укреплении и несла службу 



в окопах в течение 8 месяцев до смены ее пе- 
хотой. 

Начиная с августа 1917 года, когда против- 
нику удалось во многих местах переправиться 
через Двину и проникнуть в тыл нашего разру- 
шенного фронта, кончилась позиционная обо- 
рона и начался период подвижной маневренной 
войны, в которой полк то нес службу стороже- 
вого охранения на участках, покинутых пехо- 
той, то вел разведку, рассылая разъезды в раз- 
ных направлениях. 

Полковник Януш Эмануилович Бокщанин 
так описывает один пример деятельности наших 
разъездов : « В сентябре разъезд поручика Се- 
рова (от 4-го эскадрона) был окружен и выбит 
германским разъездом, о чем сообщил спасший- 
ся коневодный. Тотчас же я был выслан с но- 
вым разъездом, но дойдя до места схватки, от- 
даленного около 12 верст, я спустя несколько 
часов нашел только тела двух убитых гусар, а 
от местного жителя узнал, что поручик Серов и 
несколько гусар, все тяжело раненные, были 
вывезены немцами на подводе в направлении де- 
ревни, занятой германской кавалерией. Не дой- 
дя до этой деревни, я наткнулся на заставу с 
пулеметом, который своим огнем поднял трево- 
гу в деревне, откуда навстречу мне начали вы- 
скакивать всадники. Ночь наступала, и после 
короткой перестрелки я вернулся в полк, похо- 
ронив на обратном пути убитых гусар. Где это 
было не помню (Пор. Серов вернулся из плена 
в Добровольческую Армию). Несколько дней 
спустя я был в разъезде штабс-ротмистра Гор- 
деева, в составе одного взвода (от 2-го или мо- 
жет быть 3-го эск.) и полувзвода 4-го эск., к ко- 
торому присоединился еще заблудившийся ун- 
тер-офицерский разъезд драгун. Застигнув 
врасплох эскадрон 6-го драгунского Ганновер- 
ского полка в маршевой колонне, мы атаковали 
его в конном строю лавой, разогнали и пресле- 
довали бежавших немцев до опушки леса, за- 
рубив нескольких, в том числе лейтенанта, взя- 
ли в плен 6 драгун и захватили десяток лоша- 
дей. За эту, кажется последнюю в полку кон- 
ную атаку штабс-ротмистр Гордеев и я получи- 
ли очередные награды ». — Хотя это и была по- 
следняя атака Мариупольцев, но полк продол- 
жал оставаться в соприкосновении с противни- 
ком. 

Несмотря на наступивший полный развал на 
фронте и в тылу, Мариупольский полк оставал- 
ся в прекрасном состоянии и не раз получал 
приказание вернуть пехоту на позиции. 

В декабре 1917 года Мариупольский полк на- 
ходился в г. Верро; отсюда он распылился и Ма- 
риупольские офицеры стали разными путями 
пробираться в Добровольческую Армию. Была 
попытка спасти полковой штандарт. Поручик 



Я. Э. Бокщанин, уезжая в Польшу, снял его с 
древка и хотел провезти в Польшу. В дороге он 
узнал, что на границе большевики всех обыски- 
вают и даже раздевают до-гола. Он вернулся с 
дороги обратно в г. Псков и сдал штандарт ко- 
мандиру полка Генерального штаба полковни- 
ку Прокоповичу. Дальнейшая судьба штандарта 
неизвестна. 

26 августа 1919 года, согласно приказу ата- 
мана Войска Донского, генерал-лейтенанта А. П. 
Богаевского, бывшего командира полка, в 
Стрельцовке, Донской области, было приступле- 
но к формированию полка (одновременно с Чу- 
гуевскими уланами и Клястицкими гусарами). В 
июне 1920 года в д. Софиевке (Крым) полк был 
переформирован в дивизион, который вошел в 
состав 4-го кавалерийского полка 5-м и 6-м эс- 
кадронами. В ночь с 31 октября на 1 ноября он 
грузился на пароход « Русь » и 8-го числа при- 
был в Галлиполи. 12 ноября дивизион перефор- 
мирован в 5-й эскадрон 3-го кавалерийского 
полка ген. Барбовича и летом 1921 года, погру- 
зившись на пароход « Керасунд », прибыл в Са- 
лоники, а оттуда, через Гевегли, в Сербию, где 
и поступил на службу в пограничную стражу на 
итальянской границе, под командою полковни- 
ка Новова. Полковник Новов умер во Франции 
поздней. 



В скобе штандарта Мариупольского гусар- 
ского полка : вензель Императрицы Елисаветы 
Петровны и Екатерины II и Императора Алек- 
сандра I и надписи : « 1748, Бахмутский каза- 
чий, 1776, Полтавский пикинерный и 1806, Дер- 
птский драгунский полки » ; « за отличие в Ту- 
рецкую войну 1877-78 гг. », « 1884, 12-го драгун- 
ского Мариупольского полка ». 



Печатной истории Мариупольского полка не 
существует. Таковая начала составляться в 1908 
году, но из-за начавшейся войны 1914 г. издана 
не была. 

Настоящая статья составлена не по архив- 
ным материалам, а по существующим печатным 
трудам. Основой этой статьи является заметка, 
написанная Ю. А. Топорковым к двухсотлетне- 
му юбилею полка (1748-1948) и дополненная те- 
перь другими проверенными данными из раз- 
личных печатных источников, собранными кор- 
нетом И. Рубах, и сведениями, сообщенными 
офицерами Мариупольцами, собранными Кор- 
нетом А. Стацевич. 

По поручению полкового объединения, составил 
Корнет Л. Шишков 




Памятная полковая икона 4-го гусарского 
Мариупольского Императрицы Елисаветы Пе- 
тровны полка, в храме Св. Серафима Саровско- 
го в г. Зеа-СИН (САСШ). 

В 1960 году, Полковым Объединением и се- 
мьями Мариупольских гусар, в храме Св. Сера- 
фима Саровского в г. Зеа-СНН в САСШ, в мо- 
литвенную память о Державном Шефе полка, 
была установлена икона Св. Елисаветы, с полко- 
вым знаком и серебряной доской с надписью : 
« В память Государыни Императрицы Елисаве- 
ты Петровны, Державной Основательницы и 
Шефа 4-го гусарского Мариупольского полка и 
всех офицеров и гусар Мариупольцев за Веру, 
Царя и Отечество на многих полях брани живот 
свой положивших, в смуте убиенных и в мире 
скончавшихся ». Перед иконой сооружена худо- 
жественной работы лампада из полковых вензе- 
лей. 



Центр полкового Объединения находится в 
Сан Франциско, Калифорния. США. Возглавля- 
ет объединение старейший Мариуполец полков- 
ник В. К. Данич. 

Л. Ш. 




Конец Первого кадетского корпуса 




В « Военной Были » 
мне очень часто прихо- 
дится читать воспомина- 
ния о « последних днях » , 
и я все ждал, чтобы кто- 
нибудь рассказал о по- 
следних днях и моего 
родного Первого кадет- 
ского корпуса. 

Так как никто до сих 
пор этого не сделал, а 
нас, свидетелей этих 
дней, становится все 
меньше и меньше, при- 
дется попытаться сделать это мне, заранее про- 
ся прощения за возможные неточности дат, мне, 
бывшему в 1918 году, уже при большевиках, в 
6-м классе. В этом году наш корпус, после 186 
лет деятельности на пользу и славу Престола, 
Родины и Веры, прекратил свое существование. 
Это в стенах нашего корпуса заседала ко- 
миссия по освобождению крестьян от крепост- 
ной зависимости. Стол заседаний, самый обык- 
новенный по виду, стоял потом в нашем кор- 
пусном музее со прибитой подобающей этому 
событию медной дощечкой. Заседания происхо- 
дили в зале рядом со Сборным залом и бывшем 
в наше время Гимнастическим. 

Следуя завету «лежачего не бьют», в сте- 
нах нашего корпуса раненым декабристам была 
оказана первая медицинская помощь. Импера- 
тор Николай 1-й, любивший наш корпус, не по- 
ставил этого кадетам в укор и зачислил в ряды 
корпуса своего сына, Наследника, будущего Ца- 
ря — Освободителя. Бюст Императора Николая 
1-го с надписью « Царю — благодетелю » стоял 
у нас в Сборном зале, и рота Его Величества 
имела на погонах накладные серебряные вен- 
зеля не царствующего Императора, бывшего его 
Шефом, но, по Высочайшему Указу, именно 
вензеля Императора Николая 1-го, его первого 
Шефа. 

В 1916-17 учебный год возвращавшиеся из 
отпуска в воскресенье вечером кадеты прино- 
сили в корпус листовки с отчетами о заседани- 
ях Государственной думы, и мы одобрительно 
относились к выступлениям депутата В. Пури- 
шкевича. После убийства Распутина эти листов- 
ки уже откровенно занялись оплеванием всего 
прошлого и настоящего, из чего многое было для 
нас святым. Мы встретили появление этих ли- 
стовок недоброжелательно, но все же они про- 
изводили свое действие и в молодых душах ос- 
тавался от них какой-то осадок. 

В 1917 году из-за войны не могло, конечно, 
речи о торжественном праздновании на- 



быть 



шего корпусного праздника в день святого Фе- 
дора Тирона, 17 февраля. Государь Император 
не мог посетить корпус, и мы должны были 
удовольствоваться скромным, можно сказать — 
семейным праздником. На этот праздник яви- 
лись, как всегда, и бывшие кадеты. Среди них 
был и Князь Иоанн Константинович, кадет, ес- 
ли не ошибаюсь, 157-го выпуска и бывший зна- 
меншик. Как и все бывшие кадеты, он собирал- 
ся стать на левом фланге четырех построенных 
по-полуротно кадетских рот и взвода нашей 
корпусной школы Императрицы Александры 
Федоровны, малышей от восьми лет, готовив- 
шихся к поступлению в корпус и носивших во- 
енную форму, но с поперечными погончиками. 

Цо просьбе нашего всеми любимого директо- 
ра корпуса генерал-лейтенанта Федора Алек- 
сеевича Григорьева, Князь Иоанн Константино- 
вич согласился принять парад. Я до сих пор 
помню, как он, в погонах ротмистра, обходил 
фронт в сопровождении директора и, сильно 
картавя, здоровался с кадетами и с малышами. 

Для незнающих наш Сборный зал я должен 
сказать, что был он самым большим в Петрогра- 
де. Был он двухсветный и без всяких колонн. 
Зал Морского корпуса был больше, но он был с 
колоннами. В просветах между окнами стояли 
громадные, выше человеческого роста, портре- 
ты в золотых рамах Основательницы корпуса 
Императрицы Анны Иоанновны, чьи вензеля 
были на наших погонах, и других Царствовав- 
ших Особ. На стене были развешаны мрамор- 
ные доски с именами бывших кадет, удостоив- 
шихся награждения орденом св. Георгия. 

Потом в корпусе говорили, что Государь был 
недоволен согласием Князя Иоанна Константи- 
новича принять парад, и что Князь получил за 
это нагоняй. Этот нагоняй за проявленную ини- 
циативу напоминает мне другой, полученный на 
этот раз за отсутствие инициативы. Случилось 
это за два почти года раньше, на похоронах Ве- 
ликого Князя Константина Константиновича в 
1915 году. 

Похороны были в начале июня (Великий 
Князь скончался 2-го, но точной даты похорон 
я не помню) и нас, бывших в лагере в Петерго- 
фе, привезли в Петроград и с несколькими ка- 
детами, приехавшими из предместий и дачных 
мест, повели к Царскосельскому вокзалу, куда 
должно было прибыть тело Великого Князя. Не- 
смотря на лето, утро было удивительно холод- 
ное и даже выпал град. В корпусе нам приказа- 
ли надеть под гимнастерки по второму тельни- 
ку, но были мы все же, как полагалось, в лет- 
ней форме. На улицах стояли шпалерами ка- 
деты, юнкера и войсковые части. 



Государь шел сейчас же за гробом, устано- 
вленным на лафете. Проходя мимо нас, он по- 
дозвал шедшего немного сзади военного мини- 
стра генерала Сухомлинова и, показав на нас, 
сделал ему выговор за то, что в такую холодную 
погоду кадеты не были в мундирах. 

После всенощной, наш ротный командир 
полковник Грегер объявил нам, что Государь 
Император, не имея возможности навестить нас, 
как каждый год, по случаю праздника, все же 
подумал в этот день о « своих » кадетах, и Вы- 
сочайшим Указом было повелено писать в наи- 
меновании корпуса слово « Первый » буквами, а 
не цифрой, как было до этого. 

Я написал, что Государь подумал о « своих » 
кадетах потому, что в Петергофе, в лагере, мы 
ходили строем купаться в море и два раза при 
возвращении с купанья встретили Государя вер- 
хом. Государь здоровался с нами : « Здорово, 
мои кадеты! ». Это лето он проводил во дворце в 
Петергофе, и яхта « Штандарт » стояла в не- 
скольких саженях от места, где мы купались. 

Через несколько дней после нашего праздни- 
ка в 1917 году произошла « бескровная револю- 
ция ». Уже давно замечались по временам пере- 
бои в снабжении столицы продовольствием из- 
за неудовлетворительной работы транспорта, 
чем и воспользовались смутьяны и любители 
рыбной ловли в мутной воде. 

Наши воспитатели сразу как-то опешили, по- 
старели и опустили головы, но жизнь в корпусе 
продолжала идти по заведенному порядку. 
Только после отречения Государя и потом и Ве- 
ликого Князя Михаила Александровича мы, как 
и везде, перестали поминать при пении молитвы 
« Спаси, Господи, люди твоя » имя Государя, за- 
менив его « христолюбивым воинством ». Все мы 
как-то притихли и ходили как бы на цыпочках, 
точно боясь потревожить больного. 

Мне кажется, 4 марта были в Петрограде 
похороны « жертв революции ». Тела всех, кто 
имел родственников, были ими взяты и остава- 
лись только тела « неизвестных жертв ». На эти 
похороны « жертв революции » директор корпу- 
са получил « приглашение » прислать оркестр 
и делегацию. Заранее предвидя это, директор 
отпустил всех кадет в отпуск на несколько дней. 
Все же, так как одна из многочисленных про- 
цессий должна была проходить по Универси- 
тетской набережной мимо здания корпуса, он 
был вынужден выставить черный траурный 
плакат с надписью : « Слава героям, павшим в 
бою! ». Плакат этот выставили на балконе над 
парадным входом, а сзади стояли мы, не ушед- 
шие в отпуск по той или иной причине. В этом 
только и заключалось участие корпуса в « на- 
циональном трауре ». Ни о каких красных бан- 
тах не могло, конечно, быть и речи. 

В эти первые дни революции нам не при- 
шлось долго заниматься : в апреле у нас слу- 




Последний Шеф корпуса Император Николай II 

и последний директор ген. лейтен. 

Ф. А. Григорьев 



чился ночью пожар. Пожар был замечен про- 
ходившим по Кадетской линии патрулем мили- 
ции под начальством прапорщика 3., покинув- 
шего наш корпус в 4-м классе и оказавшегося в 
дни « великой и бескровной » в Петрограде, в 
чине прапорщика. Так как полицию упраздни- 
ли, перебив при этом многих полицейских, то 
Временное правительство спешно образовало 
« временную » милицию. Причиной пожара бы- 
ло курение кадетами нашей 2-й роты в отдуши- 
ны, которые выходили в трубы, обложенные 
внутри войлоком, чтобы подогревать поступа- 
ющий в помещения свежий воздух. Искра от 
папиросы тлела в войлоке до тех пор, пока он 
не вспыхнул, а тогда из труб взвился вверх 
столб огня. Мы были разбужены по тревоге ча- 
са в 3-4 ночи и принимали деятельное участие в 
эвакуации помещений (классов 2-й роты). Заня- 
тий, конечно, продолжать было нельзя, и не 
помню уже как других, но нас, пятиклассников, 
отпустили на лето, чем я немедленно восполь- 
зовался и уехал сейчас же, получив приказание 
ждать особого извещения о начале занятий осе- 
нью, после ремонта помещений, и не возвра- 
щаться в корпус 15 августа, как обычно. 

А « великая и бескровная » тем временем все 
более углублялась. Никто не верил, что « это » 
может долго продолжаться, и даже « дело Кор- 
нилова » никого ни в чем не убедило. В середи- 
не октября я получил приказ явиться в корпус, 
в 6-й класс, 28 октября. Подходил конец октя- 
бря, газеты писали о втором возможном высту- 
плении большевиков, потом — уже о состояв- 
шемся перевороте, о бесславном конце прави- 



тельства Керенского, но все продолжали еще на- 
деяться... Надеяться настолько, что мой отец на- 
стоял на том, чтобы я ехал. « Нужно учиться, 
— говорил он. — Пока ты доедешь, все войдет 
в норму ». И он сам повез меня на вокзал. 

Таким образом, 26 октября днем я сел в ско- 
рый поезд прямого сообщения Кисловодск — 
Петроград с моим кадетским льготным билетом 
3-го класса и покинул Ростов — на Дону. 

Через несколько минут по отходе поезда 
проходил контроль и контролер сказал мне : 
« Вам, кадет, будет лучше во 2-м классе » и во- 
дворил меня в вагон 2-го класса. Почему он это 
сделал, я не знаю, может быть он счел меня мо- 
ложе моих 16 лет. Ехал я, конечно, в погонах и 
в летней форме, шинель — внакидку. Удиви- 
тельнее всего то, что в этом же вагоне 2-го клас- 
ся я и прибыл в Петроград, хотя и потратил на 
поездку больше полагавшихся 60 часов, но не 
на много, часов на 5-6. Думаю, что в то время та- 
кая скорость была редкостью. В Москве поезд 
стоит, как мне сказали, около часа, и я решил 
пройтись, чтобы размять ноги. Для этого мне 
было нужно обогнуть весь состав и выйти на 
другую платформу. Не успел я сделать двух де- 
сятков шагов по этой платформе, как услышал : 
«А вот еще кадет недорезанный! ». Я посмотрел 
в ту сторону, откуда был слышен голос, и уви- 
дел трех разнузданных, полупьяных « товари- 
щей», перевитых пулеметными лентами, полу- 
лежащих облокотясь на стену зала 1-го класса, 
с папиросами в зубах. 

Попытки привстать, чтобы подняться, по-ви- 
димому, так их всех утомили, что они, плюнув, 
остались на месте, начав крыть на чем свет сто- 
ит контрреволюцию вообще, а кадет и юнкеров, 
в частности. Не встречая до сих пор ни с чьей 
стороны неприязненного отношения, я все же 
решил лучше не рисковать встречей с менее 
« утомленными » « товарищами », повернулся и 
двинулся обратно к своему вагону. В Москве 
была слышна стрельба и борьба как будто бы 
продолжалась . 

По приезде в Петроград, где все уже было 
спокойно и, с виду, нормально, я на трамвае до- 
брался до корпуса. Кадеты ходили еще в пого- 
нах, хотя все преподаватели и многие воспита- 
тели их и сняли. Нашего любимого директора, 
«дядю Пупа», еще Временное правительство 
уволило без предупреждения в отставку, и все 
корпуса были переименованы в « военные гим- 
назии ». Новый директор, полковник Лёвшин 
был оставлен в своей должности и советами, 
приставившими к нему комиссара, бывшего до 
этого политруком на Юго-Западном фронте. На- 
сколько мне помнится, фамилия его была Ко- 
лесников. Этот бывший солдат чувствовал себя 
не на своем месте, и мы видели его всего два 
или три раза за этот короткий учебный год. Он 
удовольствовался тем, что занял себе квартиру 



во втором этаже воспитательского флигеля, 
обив ее стены черным кадетским сукном. 

Через несколько дней после моего возвраще- 
ния в корпус нас, уже не как роту Его Величе- 
ства и не как « первую » роту, а как « старший 
возраст», собрали в нашем ротном зале и рот- 
ный командир полковник Забелин после ма- 
ленького вступления объявил нам, что новые 
власти требуют, чтобы мы — как гимназисты — 
сняли погоны, перестали называть себя « каде- 
тами » и перестали бы именовать воспитателей 
и преподавателей по чинам. 

Это было настолько тяжело для нас, что мы, 
забыв дисциплину, загудели всем строем, что 
мы были кадетами и ими останемся, а погон не 
снимем. На это полковник Забелин приоткрыл 
двери зала, и до нас донесся гул : как и нужно 
было ожидать, 2-я, 3-я и даже 4-я роты, где 
первый класс так и не получил погон, тоже про- 
тивились этому приказу. 

Полковник Забелин закрыл двери и сказал : 
« Я совершенно с вами согласен, что это для вас 
трудно. Но что можете вы сделать? — и он по- 
казал рукой на то место, где с двух сторон на- 
шей ротной иконы стояли всегда наши берданки 
и которые были отобраны летом, во время кани- 
кул. « Вы ответственны за младшие классы, а 
сами и сопротивляться не можете. Будьте же 
кадетами и покоритесь! ». 

Повесив головы, мы спустились в первый 
этаж, в нашу спальню, где каптенармус ждал 
нас с большими ножницами. По нашей просьбе 
он обрезал погоны, оставляя красную полоску в 
2 1 1-2 — 3 сантиметра. Накинув шинели на плечи, 
мы должны были продефилировать по нижнему 
коридору и подняться по большой лестнице к 
себе в роту. Приходилось проходить мимо клас- 
сов 3-й роты, где кадеты, увидя, что мы подчи- 
нились приказу, освистали нас. Должен сознать- 
ся, что самочувствие наше было неважное. 

Сравнительно скоро всякое сопротивление 
перевороту было в Петрограде сломлено и все 
живое и патриотически настроенное ушло в 
подполье. После назначения в корпус комисса- 
ра было приказано избрать совет, в который 
входили бы дядьки, или служителя, как они у 
нас назывались. Председателем этого совета 
был выбран заведующий учебной библиотекой 
старый служащий, спасший таким образом наш 
корпус от избрания какого-нибудь большевика. 
В совет вошли все старые служителя, прослу- 
жившие в корпусе десятки лет : старик Петр, 30 
лет службы, рабочий-каменщик инвалид Васи- 
лий и другие. Кадеты должны были выбрать де- 
путатов для присутствия на заседаниях педаго- 
гического комитета, « совета нечестивых » — по- 
кадетски. 

Занятия велись с перебоями из-за недостат- 
ка продовольствия. Чтобы как-нибудь кормить 
кадет, их отпускали время от времени по домам 



18 — 



на несколько дней, а продукты, получаемые на 
всех, за это время накапливались. Конечно, нам, 
имеющим « кадетский аппетит », было голодно- 
вато, но мы все же отдавали должное усилиям 
нашего эконома Ивана Павловича наполнить на- 
ши желудки и не встречали его, как раньше, 
жужжанием : « ж-ж-жулик! », но напевали на 
мотив послеобеденной молитвы : « благодарим 
тя, Иван Павлович, за хлеб, за кашу, яко насы- 
тил утробу нашу». Это вызывало его доволь- 
ную улыбку, и он семенил ногами дальше. 

Котлеты были прежнего « кадетского » раз- 
мера, но уже из конины. Чего нам особенно не 
хватало, — это хлеба, которого полагалось в то 
время по 1/8 фунта, то есть по 50 грамм, в день, 
а так как нужно было их дать в четыре раза, 
то... получали мы все же больше. Как изворачи- 
вался Иван Павлович, неизвестно. Чай давали 
нам уже сладкий, с сахарином. При особых при- 
ступах голода мы наполняли свои желудки ча- 
ем, который сами кипятили в классе электриче- 
ством. Так как сахара не было, то пили чай с 
«гузинакой», которую было можно достать. 
« Гузинакой » у нас называлось кавказское ла- 
комство, — сгущенный виноградный сок с ореха- 
ми. Из-за частого чаепития все мы ходили со 
вздутыми животами, от чего впоследствии при- 
шлось лечиться. 

Наш Сборный зал еще с начала октября был 
занят пулеметной ротой, прибывшей из Орани- 
енбаума для поддержки Временного правитель- 
ства, но по прибытии в Петроград решившей 
держать « нейтралитет » и так в нашем зале и 
задержавшейся. Портреты Особ Императорской 
Фамилии были без повреждений перенесены в 
наш музей, а солдаты расположились биваком 
в Сборном зале и в зале 4-й роты. 

Ели эти солдаты хорошо, их еще побаива- 
лись, и готовили себе пищу в походных кухнях, 
поставленных во внутреннем корпусном сквери- 
ке, после ворот и входа в младшие роты. К ка- 
детам они относились благожелательно, и у нас 
составилось даже мнение, что пока пулеметчи- 
ки остаются у нас, нам ничто не угрожает. Но 
один раз мы все же были на волосок от катас- 
трофы. 

На Рождество, несмотря на свои как будто 



бы 



левые взгляды, пулеметчики решили устро- 



ить у себя елку. Надо сказать, что до революции 
корпус устраивал, как полагалось, елку, но бы- 
ла она не для кадет, а для детей низшего пер- 
сонала и служителей. Кадеты были на елке как 
бы хозяевами и раздавали детям подарки : сла- 
дости, игрушки, часто — одежду. 

Пулеметчики же решили веселиться сами, 
под звуки гармошки. Но только что они зажгли 
на елке электрические лампочки, как свет по- 
гас. Перерывы в подаче тока были вообще очень 
часты, но здесь пулеметчики почему-то решили, 
что это дело кадет, и уже готовились идти рас- 



правляться с нами. Как раз в это время элек- 
тричество зажглось снова, и они успокоились, 
узнав к тому же, что перерыв в подаче тока был 
во всем квартале, а не только у них. 

Всех кадет беспокоила судьба наших двух 
знамен, стоявших как и прежде в церкви. Вре- 
менное правительство еще в самом начале рево- 
люции потребовало, чтобы знамена были сда- 
ны, как говорили — для переделки, то есть для 
снятия с них корон, вензелей и эмблем, против- 
ных новым взглядам на армию. Никто не торо- 
пился выполнять этот приказ, и наши знамена 
продолжали и при большевиках стоять на том 
же месте. Два кадета седьмого класса сняли зна- 
мена с древков и спрятали их, оставив пустые 
чехлы. Насколько это было так и также даль- 
нейшая судьба знамен, мне неизвестно, но ста- 
рые знамена оставались, как и прежде, в нашем 
музее, где они были в относительной безопас- 
ности и где я их видел, навсегда покидая Пе- 
троград. 

Как я уже говорил выше, все противники 
большевиков ушли в подполье. Существовали 
организованные группы, переправлявшие жела- 
ющих в Финляндию, что было довольно легко, 
или на юг, в организовавшуюся там белую ар- 
мию. Эти организации бывали очень часто рас- 
крыты и их участники арестовывались и уни- 
чтожались. Поэтому, при раскрытии одной та- 
кой организации, в которой участвовали и каде- 
ты, можно было ожидать кровавых репрессий. 
Корпус поспешил отпустить всех кадет по до- 
мам, выдав свидетельства об окончании учебно- 
го года. В этот то момент, конец марта — нача- 
ло апреля 1918 года, корпус и перестал сущест- 
вовать. Не помню точно даты, но знаю, что слу- 
чилось это в первую неделю Великого поста. 

Я лично с моим одноклассником Сережей Р. 
поехали, благо еще можно было проехать, на 
юг. Из корпуса нам выдали паек на проезд из 
расчета на 8 дней, хотя нормально езды было 
на 1 х 1-2 дня. Паек заключался в одном фунте 
черного хлеба на каждого, и хотя он был с гро- 
мадной примесью отрубей, все же это был хлеб. 
Мы достали банку сгущенного молока, две боль- 
шие плитки шоколада, пачку галет и так хоро- 
шо знакомой нам «гузинаки». Запаслись папи- 
росами и навсегда покинули родной корпус. Се- 
режа Р. ехал в Новочеркасск, я — в Ростов — 
на Дону. 

Перед отъездом нам было предложено в кор- 
пусе купить « на память » по кружке с вензелем 
погона, что мы и поспешили сделать. Путешест- 
вие наше было характерно для того времени : в 
октябре 1917 года я приехал в Петроград в ско- 
ром поезде прямого сообщения и во 2-м классе; 
покидал я его в марте 1918 года в совершенно 
другой обстановке. До Москвы мы доехали в 
грязном, переполненном вагоне 3-го класса че- 
рез сутки с небольшим, хотя и устроились до- 



вольно комфортабельно на полках для багажа 
(из Петрограда все уезжали без багажа). В Мо- 
скве нам пришлось менять вокзал и пересечь 
площадь, для того, чтобы попасть на Курский. 
Так как билеты мы уже имели, то много этим 
выиграли, потеряв только несколько часов, что- 
бы пробраться на перрон. 

Уже вагоны так долго ожидавшегося поезда 
показались в конце платформы, толкаемые па- 
ровозом, как мы услышали крики : « Стой! Дер- 
жи, держи его! ». Прикрыв голову руками и сог- 
нувшись, в толпу, хлынувшую на перрон, вре- 
зался какой-то молодой человек в полувоенной 
одежде. Расступившаяся толпа пропустила его 
и сейчас же сомкнулась снова перед подбежав- 
шими вооруженными до зубов «товарищами». 
Видя, что беглеца они не поймают, те выразили 
свой гнев в стрельбе в потолок вокзала. Народ 
им помешал. 

Недалеко от нас стояли две женщины с 
мальчиком лет 10-12, который вдруг упал и за- 
бился в припадке падучей, с пеной у рта. Был 
он, наверное, перепуган стрельбой и криками. 
Упал он на рельсы, а поезд был уже близко. Мы 
с Сережей наклонились и быстро втащили 



мальчика на платформу. Еще секунда, и было 
бы поздно! 

Поезд состоял из товарных вагонов, еще не 
чищеных после перевозки скота, но все были 
рады хоть этому и кинулись еще на ходу брать 
вагоны приступом. Ехали мы от Москвы дней, 
наверно, восемь. Почему-то поезд проходил че- 
рез станции почти не останавливаясь, но часа- 
ми стоял в поле. Был он переполнен солдатами, 
едущими « делить землю », и мешочниками. По 
несколько раз в день происходили всякого рода 
контроли и перед одним из них, предупрежден- 
ные солдатами, что он удет особенно тщателен и 
ные солдатами, что он будет особенно тщателен 
и строг, мы с Сережей выбросили наши « памят- 
ные кружки » в снег. Ехавшие с нами солдаты 
относились к нам хорошо и даже подкармлива- 
ли нас, хотя по мере приближения к югу про- 
дукты становились лучше, дешевле и разно- 
образнее. От Воронежа мы ехали уже опять в 
вагоне 3-го класса. 

7-й класс я кончал уже в Новочеркасске, в 
Донском Императора Александра 3-го корпусе. 

Н. А. Косяков 



Бай на Злотой Липе Тоустойабы-Хорожанна 

26 Августа 1916 года 



После ряда отходов по Галиции наш 22-ой 
армейский корпус в середине августа 1916 го- 
да занял позицию на западном берегу реки ЗЛО- 
ТА ЛИПА, приблизительно по линии Завалув — 
Тоустобабы — Ярборов, имея перед собой пози- 
цию австро-германцев вдоль долины Суходола, 
примерно по линии Гнильче — фольварк Щу- 
ровский — высота 368 — Хорожанка — Конча- 
ки. 

Противник укрепился на высотах восточнее 
Хорожанка, но южнее дороги Хорожанка — То- 
устобабы вел к нашей позиции покатый и ши- 
рокий выступ, назовем его « мыс », сильно укре- 
пленный пятью рядами окопов, связанных хо- 
дами сообщения и защищенных проволокой. 

Разрабатывая вопрос прорыва неприятель- 
ской позиции, командир корпуса, генерал-лей- 
тенант барон Бринкен, остановился на плане 
прорыва центра противника в районе д. Хоро- 
жанка, использовав наше сближение с позицией 
противника. Каждую ночь нами закладывались 
параллели и мы подошли близко к высотам 368- 



382-372. Командир корпуса предлагал, сосредо- 
точив ночью в последней параллели ударные 
части и пробив накануне и на рассвете проходы 
в проволочных заграждениях, атаковать пози- 
цию. 

Будучи вр. и. д. начальника штаба корпуса, 
я обошел большую часть наших окопов с целью 
выяснить на месте обстановку. Был и в парал- 
лелях, продвигавшихся каждую ночь все бли- 
же к противнику. Но так как « мыс » неприя- 
тельской позиции висел слева над нашими па- 
раллелями и с него австрийцы простреливали 
бы во фланг как параллели, так и атакующие 
наши цепи, то я пришел к выводу, что следует 
атаковать самый « мыс », по отношению к ко- 
торому мы сами занимали охватывающее поло- 
жение. С моим мнением согласились и команди- 
ры полков: 4-го Финляндского стрелкового пол- 
ковник Меньшов и 9-го Финляндского стрелко- 
вого, хотя им как раз и приходилось атаковать 
этот « мыс » . 

Доложил я об этом командиру корпуса, но 



20 



он оставался непреклонен. Он говорил : « Мыс 
сильно укреплен, там 5 рядов окопов, проволо- 
ка; прорвав даже первую линию, мы должны 
еще рвать и следующие, в то время как овла- 
дение высотами дает нам сразу выход в тыл, 
захват артиллерии и « мыс » падет сам собой ». 

Несмотря на то что я продолжал возражать, 
командир корпуса приказал писать приказ на 
атаку высот. Тогда я настойчиво предложил ему 
самому на месте проследить параллели и убе- 
диться в том, при каких условиях придется ата- 
ковать высоты. Мы проехали с ним ночью на 
позиции и пробрались в последнюю, еще не го- 
товую, параллель. Работа в параллелях продол- 
жалась, и пули австрийцев щелкали из наве- 
денных еще засветло ружей. Командир корпу- 
са горячился и продолжал доказывать, что на- 
до рвать на высоты, раз уже в параллелях мы 
к ним так приблизились. 

Но я продолжал отстаивать свой план : ата- 
ковать «мыс», по отношению к которому мы уже 
заняли охватывающее положение; доказывал я 
и что в этом направлении нам легче будет про- 
бить проходы в проволоке; что же касается 5 
рядов окопов на «мысу», то я утверждал, что 
они не могут иметь большого значения в силу 
того, что противник не имеет достаточно сил, что- 
бы занять их все. Мой план поддерживал быв- 
ший с нами в параллели командир 4-го полка 
полковник Меньшов. Взошло солнце, в д. Хо- 
рожанке австрийский оркестр сыграл хорал, си- 
девшие на деревьях австрийские часовые нача- 
ли нас обстреливать. Мы продолжали спорить, 
но в конце концов сумели убедить командира 
корпуса в том, что наш план атаки лучше : он 
уступил и приказал писать приказ, отвечавший 
моим настойчивым доказательством : атаковать 
« мыс » . 



На рассвете 26 августа началась артиллерий- 
ская подготовка; благодаря хорошей видимости 
на главном участке атаки она дала хорошие ре- 
зультаты : на « мысу » были пробиты широкие 
проходы. В тоже время из наших последних па- 
раллелей против Хорожанки нами велось де- 
монстративное наступление. Однако обмануть 
австрийское командование этим не удалось : по- 
чувствовав угрозу « мысу», австрийцы двинули 
из резерва поддержку в этом направлении; эти 



их резервные цепи, пренебрегая даже ходами 
сообщения, бодро двинулись по « мысу » вниз, в 
первую линию окопов. Меткий огонь нашей ар- 
тиллерии не остановил австрийцев, которые, хо- 
тя и с потерями, но дошли до первой линии око- 
пов. Но спасти положение « мыса » это не мо- 
гло. Дружные атаки 4-го и 9-го Финляндских 
стрелковых полков через пробитые проходы 
привели вскоре к захвату « мыса » и создали, 
как я и предсказывал, угрозу во фланг центра- 
льной позиции. Противник все же пытался со- 
противляться. Против правого фланга 1-ой Фин- 
ляндской стрелковой дивизии со стороны фоль- 
варка Щуровского были двинуты в контратаку 
2 батальона босняков. Однако частями 2-ой Фин- 
ляндской стрелковой дивизии, поддержанными 
из дивизионного резерва батальоном 1-го Фин- 
ляндского стрелкового полка под командой пол- 
ковника Данилова, босняки были опрокинуты, 
смяты и сдались. 

Бой окончалися полной победой. Позиция 
противника была прорвана, пленных было за- 
хвачено около 5.000 человек, из них до 1.000 гер- 
манцев, Артиллерию захватить не удалось : она 
была расположена на западном берегу Суходо- 
ла в районе Хорожанки. За отсутствием резер- 
вов, а, главное, кавалерии, не было, к сожале- 
нию, возможности в полной мере развить до- 
стигнутый успех на более широком фронте. 

За этот бой, вернее за период боев с 7 по 26 
августа, я был представлен командиром корпу- 
са к ордену св. Георгия 4-ой степени и когда это 
представление было утверждено Георгиевской 
Думой, а затем Высочайшим приказом, то гене- 
рал барон Бринкен, благородный человек, поз- 
дравил меня в торжественной обстановке СВО- 
ИМ крестом. 

Хочу еще отметить редкостное внимание 
строевых офицеров, участников боя 26 августа, 
ко мне, офицеру Генерального штаба. Депута- 
ция в составе из нескольких офицеров разных 
полков корпуса, во главе с командиром 4-го пол- 
ка полковником Меньшовым, поднесла мне Ге- 
оргиевский крест с груди капитана Амасийско- 
го. А общество офицеров 4-го Финляндского 
стрелкового полка, полка прорвавшего 26 авгу- 
ста позиции противника на «мысу», поднесло 
мне икону-складень с моим святым Архистрати- 
гом Михаилом и с надписью « храброму офице- 
ру и честному человеку ». 

Полковник Архипов 



ТАВРИЧЕСКИЕ ГРЕНАДЕРЫ 



(из неизданной рукописи полковника В. Н. Биркина « Великая война и революция ») 




Нигде жизнь не проно- 
сится с такой быстротой, 
как на войне. Никогда в 
мирной жизни нет таких 
внезапных и острых смен 
событий, имеющих ко- 
лоссальный размах, на 
концах которого написа- 
ны два коротких, но зна- 
чительных слова : смерть 
и жизнь... 

В это короткое пребы- 
вание в резерве, начав- 
шееся 10 декабря 1916 го- 
да, события шли особенно 
учащенно одно за другим. Прошел неизвестно 
откуда то слух, что собираются формировать не 
то четвертую гвардейскую дивизию, не то це- 
лый второй гвардейский корпус. В него должны 
войти и несколько гренадерских полков, из на- 
иболее отличившихся. В это число попадает и 
наш полк, сделавший себе имя знаменитыми бо- 
ями у Тарнавки. Они были тяжелые и крова- 
вые. Желая помочь отходившим австрийцам, 
немцы обрушились на наш правый фланг, где 
и находился наш Гренадерский корпус. Бои бы- 
ли чрезвычайно упорные. То немцы теснили 
наш корпус, — ему приходилось отходить, то 
гренадеры переходили в наступление. Один из 
таких боев застал Таврический полк на поле, 
отбивающимся от наступления немцев. Полк 
лежал. Немцы открыли по нем ураганный огонь, 
и наши штабы с ужасом наблюдали за страш- 
ным местом, где лежал полк, буквально кипев- 
шим от разрывов гранат, чемоданов и шрапнели. 
Полк лежал... 

Немцы, не переставая, громили полк и все 
больше сближались с ним для перехода в шты- 
ки. Положение становилось критическим. Ре- 
зервов не было. В это время командир полка об- 
ходил полк. Не обращая внимания на огненные 
фонтаны, вздымавшиеся над полком, презирая 
сплошной свист пуль, несшихся от немцев, пол- 
ковник Сурин медленно шел от правого фланга 
к левому, прямо перед носом лежавших грена- 
дер, переступая через их винтовки. Он накло- 
нялся почти к каждому гренадеру и кричал, что 
когда он, командир, выйдет вперед и махнет 
шашкой, чтобы полк дружно кидался в атаку, 
в штыки. 



— Понял? — кричал он гренадерам, стараясь 
перекричать шум боя. 

— Так точно! — отвечали ему гренадеры, с 
восхищением смотря на своего бесстрашного ко- 
мандира. 

Они любили его за постоянную заботу об их 
питании. Даже в дни самых тяжелых боев каж- 
дый вечер гренадеры получали положенную го- 
рячую еду. Никто не смел и заикнуться, что об- 
становка боя мешала, дескать, подвезти кухни. 
Командир в этом отношении был непреклонен 
и суров, жестоко разнося даже и своих бата- 
льонных. И не только за это любили гренаде- 
ры своего командира. Каждый знал его, посто- 
янно видел в боях в самом пекле, уважал и це- 
нил его. Даже во время этого страшного обхо- 
да, под градом свинца и стали, гренадеры забы- 
вали об опасности и пытались вскакивать перед 
командиром, но его рука прижимала гренадера 
к земле и, наклонясь к его уху, полковник кри- 
чал, как надо броситься в атаку. Каждому офи- 
церу объяснял он его задачу. 

Прошел по фронту, повернул обратно и залег 
перед серединой полка... 

Немцы часа два били по полку и вдруг, пре- 
кратив бомбардировку, встали и пошли в ата- 
ку. До них было шагов четыреста. В ту же ми- 
нуту встал и командир полка. Не обернувшись 
к своему полку, не крикнув ни слова, он пошел 
прямо на немцев. В первое мгновенье, полк да- 
же не сообразил, в чем дело. Но вот кто-то 
крикнул «ура!!!» Весь полк вскочил, в одно 
мгновенье опередил своего командира и ринул- 
ся на немцев... Храбры немцы и многое могут 
вынести, на западном фронте, у союзников, они 
выносили такие ужасы, что и не снились нашим 
солдатам, но только никогда не могли устоять 
перед нами в штыковой схватке. Всегда и неиз- 
менно обращались в бегство. Побежали и те- 
перь. Полк понесся за немцами, а сзади греме- 
ло ура и бешено апплодировали артиллеристы 
и штабы. 

Много было у нас боев. Случилось раз, что 
полк вышел из боя в составе командира, адъю- 
танта, прапорщика Полуйчика и семидесяти пя- 
ти гренадер. Полк прослыл «твердым», и ник- 
то не удивился, что его считают кандидатом на 
перевод в гвардию. 

В. Н. Биркин 



22 



6-я Лб. Гв. Донская Казачья Его Величества батарея, 
Лб. Гв. Конной Артиллерии 



(Продолжение) 




Еще до этой коман- 
дировки, 13 сентября, я 
был назначен делопро- 
изводителем батареи. 
Это назначение было 
интересно тем, что дава- 
ло небольшую прибавку 
к жалованью, 8 рублей в 
месяц так называемых 
« столовых » денег. Ба- 
тарейная канцелярия 
была у нас образцовая, 
она возглавлялась стар- 
шим писарем, нестро- 
евым старшего разряда, 
сверхсрочнослужащим Семеном Петровичем 
Поповым. Солидной комплекции, с животиком, 
державшийся с осанкой и большим достоин- 
ством Семен Петрович был знатоком своего де- 
ла. Батарея им очень дорожила и, конечно, де- 
нежно помогала из негласных сумм ему, как и 
другим семейным сверхсрочнослужащим. Хочу 
сказать несколько с. :ов о негласных суммах ба- 
тареи. Они были не велики и источники их до- 
ходов были различны. Батареи, стоявшие в Пе- 
тербурге, платили большие деньги за то, чтобы 
им вывозили навоз из конюшен, а нам в Пав- 
ловске не только бесплатно вывозили, но и пла- 
тили деньги за этот навоз. Среди казенных ар- 
тиллерийских лошадей в батарее были две ко- 
былицы, Гильза и Гадалка, и неизменно каж- 
дый год, когда надо было выходить в лагерь, 
они обе выбывали из строя, потому что ожида- 
ли потомства, а потом целое лето оставались в 
Павловске « на даче », гуляя стреноженными 
на плацу со своими жеребятами. Полковник Че- 
ботарев всегда очень сердился. Орудийных ло- 
шадей было в обрез и каждая была на счету, а 
в случае недостачи приходилось припрягать 
казачьих лошадей, что он не любил и избегал 
делать. Дневальные и дежурные по конюшне 
развлекались и случали кобылиц. Командир 
высчитывал время, когда это приблизительно 
произошло и строго наказывал тех, кто по при- 
казам по батарее был в этот период в нарядах 
по конюшне. Но это не помогало. Жеребята 
подрастали и годовалыми их продавали, а день- 
ги заносили в книгу негласных сумм батареи. 
Когда производилась ежемесячная поверка де- 
нежного ящика, то поверочная комиссия пове- 



ряла и книгу прихода и расхода негласных 
сумм, но это было дело частное, личное, бата- 
реи. Расходы производились на улучшение пи- 
ши в большие праздники, на помощь сверх- 
срочным, на покупку игр для казаков: грамо- 
фон, шахматы, шашки, футбольный мяч и т. д. 
Футбольный мяч, правда, не долго просущес- 
твовал. После первой же азартной игры спорт- 
сменов-богатырей десяток подметок было отор- 
вано, несколько фонарей под глазами были 
подбиты, а физиономии разукрасились синяка- 
ми. Командир приказал изъять мяч из употреб- 
ления и спрятать в цейхгауз. Процветали го- 
родки. Мне не пришлось в батарее заведовать 
хозяйством, поэтому я мало в этом отношении 
компетентен, но во всяком случае знаю, что ба- 
тарея наша, хотя и маленькая строевая часть, 
хозяйство имела очень сложное. Мы сами 
« строили » с помощью подрядчиков все обмун- 
дирование, сами заготовляли сено; овес получа- 
ли от интенданства. У нас было много нестро- 
евых казаков-мастеровых из донских военно- 
ремесленных школ, отбывавших воинскую по- 
винность. Они составляли у нас мастерские: 
швальную, седельную, шорную, плотническую 
и кузнечную. При таком хозяйстве работы в 
канцелярии было много, но Семен Петрович со 
своими младшими писарями легко с нею справ- 
лялся и мне, как делопроизводителю, в канце- 
лярии делать было нечего, да у меня не было 
и времени свободного для этого, я был перегру- 
жен строевым делом и приходил в канцелярию, 
когда меня вызывал Семен Петрович прочитать 
и подписать заготовленные на подпись коман- 
диру батареи бумаги. Как-то раз молодые писа- 
ря меня подкатили, конечно с лучайно, не на- 
рочно. Прочитал я бумаги, проверил и подпи- 
сал, а Порфирий Григорьевич потом вызывает 
меня и смеясь показывает одну из бумаг, мною 
подписанных. Читаю снова, все в порядке Ока- 
зывается в конце, где надо подписывать мне, 
написано вместо: Делопроизводитель, хорун- 
жий, — детопроизводитель, хорунжий, и я под- 
махнул. Много смеялись. 

В мое время в батарее была взводная систе- 
ма обучения, иными словами я, командир 3 
взвода, отвечал за строевое обучение, за пол- 
ную строевую подготовку своего взвода. Тут 
являлась своего рода конкуренция, каждый из 
нас добросовестно работал и стремился, чтобы 



его взвод во всяком случае не был бы хуже дру- 
гих. Никто из нас никогда не опаздывал на за- 
нятия. Кроме работы со взводом были и другие 
специальные отрасли обучения: занятия с раз- 
ведчиками, наводчиками, телефонистами, сиг- 
налистами, зимой — с лыжниками. У меня, 
кроме того, была еще « лаборатория », то есть 
пороховой погреб, в котором хранились боевые 
снаряды, револьверные патроны, порох; потом 
заведование артельным хозяйством-казачьей 
кухней и хлебопекарней, делопроизводство и 
батарейная лавка, в которой были самые необ- 
ходимые предметы казачьего обихода: почто- 
вая бумага, конверты, марки, иголки, нитки, 
махсрка, дешевые папиросы в пачках за 5 ко- 
пеек 20 штук и. на всякий случай, для офице- 
ров папиросы « Зефир » — 10 шт. 10 копеек, ба- 
ранки и т. п. Управлял лавкой урядник, откры- 
вавший ее в определенные часы. Все продава- 
лось по себестоимости, лишь бы расходы и до- 
ходы сводили концы с концами, зато мне при- 
ходилось терять три долгих вечера, по крайней 
мере, пока не подсчитаешь полкопейки и ко- 
пейки и не составишь отчет для поверки. 

Перед выходом в лагерь, когда проходили 
все смотры нашего зимнего обучения, в награду 
казакам каждый из нас водил свой взвод в Пе- 
тербург, чтобы познакомить их со столицею и 
хотя бы с несколькими ее достопримечатель- 
ностями, а то получалось так, что большинство 
наших казаков, прослужив свой 3-летний срок 
службы в гвардии, в Царевой батарее, видели 
только свой Павловск да Красное Село, а о Пе- 
тербурге не имели никакого понятия. Для нас 
это, конечно, было не малым испытанием, и мы 
называли это « хождением по мукам ». Проезд 
был бесплатный по так называемым воинским 
бланкам предложения. Рано, 7-часовым пое- 
здом мы выезжали из Павловска. Выйдя из 
Царскосельского вокзала шли строем вдоль 
тротуара по улице, командуя направо и налево 
« смирно! ». 

Останавливались перед памятниками, быва- 
ли в Казанском Соборе, смотрели серебряный 
иконостас из серебра, отбитого казаками у На- 
полеона, Исакиевский Собор, Дворцовую пло- 
щадь, Зимний дворец, Троицкий мост, домик 
Петра Великого, Петропавловскую крепость с 
гробницами императоров, Монетный Двор и за- 
кончили путешествие Народным Домом. Тут 
мы отдохнули, сидя в огромной столовой все 
вместе за недорогим сытным завтраком, кото- 
рый я заказал казакам. Их немного стесняло и 
в то же время было приятно, что з