(navigation image)
Home American Libraries | Canadian Libraries | Universal Library | Community Texts | Project Gutenberg | Children's Library | Biodiversity Heritage Library | Additional Collections
Search: Advanced Search
Anonymous User (login or join us)
Upload
See other formats

Full text of "Voennaia byl. Le passé militaire [serial]"

№61 
ИюлЫЭбЗгоо 

ГОД ИЗДАНИЯ 12-й 




1Е РА55Ё М111ТА1кЕ 




ИЗДАНИЕ 
ОБЩЕ - КАДЕТСКОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ 
ПАРИЖ 



Редакция «ВОЕННОЙ БЫЛИ», с глубокой скорбью, извещает о кончине своего дорогого 
сотрудника штабс-ротмистра 

Федора Евгенеевича Кочетова 

/ последовавшей после долгой и тяжкой болезни, в Германии. 



СОДЕРЖАНИЕ: 

1-й Сибирский Императора Александра I кадетский корпус — 

Г. Чепланов 2 

Члены Полковой Семьи — Б. Кузнецов 

Переход через Байкал — Е. М. Красноусов 

Из войны 1914-1917 гг. — А. Драгомиров 

Из прошлого Кавалергардов — В. Н. Звегинцов 

С Волжской батареей под Ином — Н. Голеевский 
Наши Туркестанские начальники. 2. Генерал Леш — 

полк. Елисеев 

Атака под Шавлями — Василий Вырыпаев 

Бой Каспийского полка — Д. С. 

«Султан» — А. Космодель 

Военные училиш^ в Сибири — А. Еленевский 

Соприкосновение с армией — Владим»ф Новиков 

«История Елисаветградского училиш;а» — 

полк. Александр Рябинин 

I Курьезный эпизод — П. С. Бассен-Шпиллер 

Морунгенский трофей — С. Андоленко 

Еще об офицерском нагрудном знаке роты Его Воличества 

лейб- гвардии Преображенского полка — С. Андоленко 

Из истории лейб-гвардии Гродненского гусарского полка — 

А. Левицкий 

За рубежом — на службе Отечеству. 1. Объединение Лейб-Егерей 

В. Каменский 



Хроника «Военной Были> 

Письма в Редакцию 



1 
4 
6 

И 

14 
15 

19 
21 
22 
24 
26 I 



г ^^т^ 



Изменение правил подписки: 
Подписка принимается на ШЕСТЬ номеров, начиная с № 58 по 63 включ. Подписная це- 
на: зона франка — 15 фр., зона фунта — 25 шилл., зона доллара — 4 ам, дол. 50 ц. на 
ШЕСТЬ номеров. Почтовый счет во Франции: «Ье Раззё МПИ;а1ге» 3910-12 Рагхз. 
Всю переписку по издательству направлять по адресу Редакции: 
61, гие СЬагйоп-ЬаёасЬе, Раг18 16. 



ВОЕННАЯ БЫЛЬ 

ИЗДАНИЕ ОБЩЕ-КАДЕТСКОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ ПОД РЕДАКЦИЕЙ А. А. ГЕРИНГА. 
АДРЕС РЕДАКЦИИ И КОНТОРЫ — 61, гив СЬогс/оп-1одасЬе Рап5 (16) МШ 72-55 



12-й год издания 



№ 61 ИЮЛЬ 1963 Г. 



В1МЕ5ТК1Е1. Рпх - 2,50 Рг5 



К 150 летию 1-го Сибирского Императора 
Александра 1 кадетского корпуса 




1/14 мая сего года ис- 
полнняется 150 лет со 
дня основания 1-го Си- 
бирского Императора А- 
лександра I кадетского 
корпуса, и мне, как бьш- 
шему воспитаннику это- 
го корпуса и участнику 
празднования столетнего 
юбилея этой славной школы, хотелось-бы на- 
помнить, не только своим сибирякам, но и всем 
бывшим кадетам Российских Императорских 
кадетских корпусов, одно врезавшееся в память, 
и так сейчас необходимое на деле, стихотворе- 
ние, составленное одним из бывших кадет на- 
шего корпуса (Н. А. Михайлов) и прочитанное 
на общем кадетском завтраке в день столетнего 
юбилея корпуса: 



«Не ношу я аммуниции: 
Я ведь штатский, господа. 
Но кадетские традиции 
Не забуду никогда. 

Я кадет... Ни фрак, ни звание 
Не сотрут окраски той, 
Что дало мне воспитание, 
И оно умрет со мной. 

Школа пройдена суровая... 
Что-зк, об этом спору нет, 
Но там сила в нас здоровая 
Зрела с самых юных лет. 

Сила эта — дружба верная. 
Светлый разум, здравый толк: 
Их Царю любовь безмерная, — 
Это первый, высший долг. 



Господа, из солидарности 
С тем, что я сейчас сказал. 
Каждый с чувством благодарности 
Пусть осушит свой бокал: 

За родное заведение - — 
Слава, честь ему, хвала, — 
Не скрывая чувств волнения, 
Грянем в честь его «УРА». 

В этом своем коротком стихотворении-зда- 
вице мой однокашник Н. А. Михайлов точно 
охарактеризовал ту подготовку, которую давал 
наш корпус (и все другие кадетские корпуса) 
своим воспитанникам: «Я кадет... ни дар, ни 
звание не сотрут окраски той, что дало мне во- 
спитание, и оно умрет со мной»... 

Я думаю, что с этим согласятся бывшие воспи- 
танники всех кадетских корп^'сов, и вместе со 
мной помянут добрым словом славный 1-й Си- 
брфский Императора АЛЕКСАНДРА I кадет- 
ский корпус в день его стапятидесятилетняго 
юбилея. 

Вспомнят и свои родные корпуса, еще раз 
переживут в своей памяти лучшие годы своей 
гкизни — свои кадетские годы, и ож;ивят в сво- 
ем сердце, начавшие згже к соясалению зами- 
рать, те заветы, которые дал и воспитал в нас 
кадетский корпус: верная дружба, взаимная 
поддержка, верность своему долгу и служба Ро- 
дине-России до последняго нашего издыхания. 

Описание Истории родного корпуса заняло 
бы СЛИП1К0М много времени, да это и не позво- 
лит сделать размер моей статьи, а потому, я ду- 
маю, будет достаточно напомнить лишь «Высо- 
чайшее Благоволение Корпусу» и «Высочай- 
шую Грамот^'» на пожалованное к юбилею 
знамя, дающие своим содерясанием, краткую 
Историю Корпуса. 



ВЫСОЧАЙШЕЕ БЛАГОВОЛЕНИЕ. 

«Божиею милостию, Мы, Николай Второй, 
Император и Самодержец Всероссийский, 
Царь Польский, Великий Князь Финляндский 
и прочая, и прочая и прочая. Нашему Первому 
Сибирскому Императора Александра I кадет- 
у-кому Корпусу. 

В царствование блаженной памяти Импера- 
тора Александра Первого Благословенного, 1-го 
мая 1813 года, на дальней окраине, в Омске, по 
мысли Командира Отдельного Сибирского кор- 
пуса генерала Глазенапа, было учреждено Ом- 
ское войсковое казачье училище для воспита- 
ния и образования в нем сьшовей сибирских 
казаков, открытое с небольшим комплектом 
учащихся. 

Училище в конце 1812 года имело сотенный 
состав питомцев и, постепенно развиваясь, в 
1819 году увеличило свой состав до 332 чело- 
век учащихся, дав в 1822 году первый выпуск 
офицеров, подготовленных для несения служ- 
бы в казачьем войске. 

Училище упрочило свое положение и, пре- 
образованное в 1826 году в Училище Сибирско- 
го Линейного казачьего войска, заведение это 
было вспоследствии расширено путем присое- 
динения к нему Азиатской школы, имевшей 
целью подготовлять переводчиков для сноше- 
ния с местными инородцами-татарами и кирги- 
зами. 

В 1845 году Омское Училище Сибирского 
линейного казачьего войска было преобразова- 
но в Кадетский корпус, с наименованием его 
Сибирским. 

Получив в том-же году одинаковое с прочи- 
ми кадетскими корпусами Империи устройст- 
во, Сибирский кадетский корпус пережил с 
ними ряд преобразований, которые коснулись 
этих заведений сперва в период существования 
военных гимназий, а затем и в период пере- 
именования этих заведений в кадетские кор- 
пуса, причем с 1907 года Сибирский кадетский 
корпус стал именоваться Омским. 

Втечение протекших ста лет Омский корпус 
подготовил сотни офицеров, с честью испол- 
нявших свой святой долг, из коих многие запе- 
чатлели служение свое престолу и родине смер- 
тью на полях сражений. 

В знаменательный день столетнего юбилея 
Мы с отрадным чувством изъявляем Омскому 
кадетскому корпусу НАШЕ МОНАРШЕЕ БЛА- 
ГОВОЛЕНИЕ и повелеваем именоваться ему 
впредь Первым Сибирским Императора Алек- 
сандра Первого кадетским корпусом. Уповаем, 
что в стенах сего заведения и впредь будут 
подготовляться крепкие в вере, сильные духом 
и телом, образованные и преданные долгу офи- 
гтеры для нашей доблестной армии. 



На подлинном собственной Его Император- 
ского Величества рукою написано «НИКО- 
ЛАЙ». 

В Царском Селе 1 мая 1913 года. 

ВЫСОЧАЙШАЯ ГРАМОТА 

«Божией Милостию, Мы НИКОЛАЙ II, Им- 
ператор и Самодержец Всероссийский, Царь 
Польский, Великий Князь Финляндский и 
прочая и прочая и прочая. 

Нашему Омскому кадетскому корпусу. 
По случаю совершения ныне ста лет со вре- 
мени учреждения в 1813 году в городе Омске 
Войскового училища, от коего ведет начало 
Омский кадетский корпус, Всемилостивейше 
жалуем сему корпусу препровождаемое при 
сем новое знамя с надписями «1813 — 1913», по- 
велеваем знамя сие, освятив по установлению, 
употреблять на службу Нам и Отечеству, с 
верностью и усердием Российскому воинству 
свейственными» . 

На подлинной собственной Его Император- 
ского Величества рукою написано «НИКО- 
ЛАЙ». 

В Царском Селе 1-го мая 1913 года. 



Это второе знамя, по?калованное родному 
корпусу, — первое было пожаловано 12-го но- 
ября 1903 года. 

В годы революции и последовавшей за ней 
гражданской войны, 18-го ноября 1918 года, 
когда власть в Сибирии перешла в руки Ад- 
мирала А. В. Колчака, корпус был восстанов- 
лен с переименованием в 1-й Сибирский кадет- 
ский корпус (сделал один выпуск), остававший- 
ся в Омске до 30 августа 1919 года, когда под 
тем-же наименованием был эвакуирован в г. 
Владивосток. Сделав там три выпуска, корпус, 
в 11 часов утра 25 октября 1922 года покинул 
Россию и был эвакуирован из Владивостока в 
Шанхай (Китай), где дал еще два выпуска. 

6-го ноября 1924 года корпус был перебро- 
шен из Шанхая в Югославию, где и закончил 
свое существование как самостоятельное от- 
дельное военно-учебное заведение. Все его во- 
спитанники были распределены по уже ранее 
прибывшим в Югославию с Юга России корпу- 
сам: младшие классы попали в Донской корпус, 
а 7-й класс — в Русский корпус с Сараево. 

Этот последний этап жизни 1-го Сибирского 
Императора Александра I кадетского корпуса 
коротко описан в последнем приказе по корпу- 
су, отданном его последним Директором, Пол- 
ковником В. И. Поповым-Азотовым, 1-го фев- 
раля 1925 года: 

«Дорогие кадеты- Ал ександровцы. Сегодня 
1-го февраля 1925 года, воспитывавший вас 
1-й Сибирский Императора Александра I кадет- 



ский корпус прекращает свое существование. 

Как спаянная любовью семья стремится 
продлить дни находящегося на смертном одре 
любимого прадеда, так и мы, да будет это нам в 
утешение, сделали все от нас зависящее, чтобы 
отдалить на несколько лет оказавшуюся, увы, 
неизбежной кончину дорогого нам корпуса. 

Сохраните же навсегда незапятнанной свет- 
лую память об орлином гнезде-питомнике ге- 
роев, 112 лет дарившем Родине самоотвержен- 
но-стойких и безупречно верных работников на 
всех поприщах Государственного служения. 

Запечатлейте, как святыню, в своих юных 
сердцах вензель А 1, который вы с гордостью 
носили на погонах, и да останется он для вас 
навеки эмблемой чести и благородства, которы- 
ми как драгоценный бриллиант, блистал Вен- 
ценосный Рыцарь, Основатель корпуса. Да бу- 
дет этот вензель, выкованный в жгучем пламе- 
ни любви к нашей страдалице-Родине, кото- 
рым, знаю, горят детски-чистые сердца ваши, 
той ладанкой, которой прадед-корпус благо- 
словляет вас на жизненный подвиг. В этой ла- 
данке кристаллизовались священные заветы 
старины Русской и традиции, которыми кор- 
ректировали свою жизнь деды и отцы ваши. 

Спасибо вам, дорогие сотрудники г. г. офи- 
церы, до конца исполнившие свой долг. Когда 
наступит радостны!! день возвращения на Ро- 
дину, а он, верю, близок, убежден в неминуе- 
мости, в ряду других, и нашего славного кор- 
пуса. Будущий историк страдного периода его 
существования не забудет увековечить ваши 
имена. 

Пока ясе не наступил этот вожделенный 
день, работайте, кадеты, не покладая рук, спе- 
шите обогатить ваш ум знаниями, закаляйте 
вашу волю, приумножайте ваши физические и 
духовные силы. Помните, что Родина-мать ждет 
вас, нуждается в вашей помощи. Но нужны ей 
не слабосильные робкие полузнайки, а могу- 
чие душой и вооруженные знаниями богатыри. 
Только таким по плечу поднять с одра тяж- 
кой затянувшейся болезни нашу страдалицу 
мать. Прочь пошлые, своекорыстные, себялю- 
бивые расчеты, не место им в этом святом деле 
и не к лицу они Александровцам. 

Итак, с Богом родные Александровцы, впе- 
ред за работу и да благословит вас Господь». 
И. Д. Директора 1-го Сибирского Императо- 
ра Александра I кадетского корпуса 

Полковник Попов- Азотов. 



Заканчивая эту короткую памятку о родном 
нам 1-м Сибирском Императора Александра I 
кадетском корпусе, я хочу напомнить, нетоль- 
ко моим однокашникам кадетам-Александров- 
цам, но и бывшим воспитанникам всех осталь- 
^?ых Российских кадетских корпусов о том, ка- 
кое обязательство приняли мы на себя, вклю- 
чившись в эту, одну на всю Великую Россию, 
кадетскую семью. Хочу напомнить им о том, 
что хотя по воле Божьей, мы и не получили 
возможности служить своей Родине-России и 
Ее Венценосным Государям в рядах славной 
Императорской Российской Армии до конца 
своих дней и сейчас обретаемся за границей на 
правах беж;енцев-эмигрантов, мы все-же име- 
ем возможность и должны продолжать свое 
офицерское служение, защищая свою Родину- 
Россию от клеветы и наветов, которые неза- 
служенно и очень щедро сыплются на нее со 
всех сторон. Собирая по крупицам, записывая 
и публикуя в прессе правду и истину о Рос- 
сии, о Ее Государях и о Ее славной Армии, мы 
тем самым противопоставим чистую правду о 
России той гнусной лжи и неправде, которые 
столь щедро предподносятся миру в иностран- 
ной прессе угодливыми слугами «настоящего 
момента». 

Честь и хвала Председателю Обще-кадет- 
ского объединения во Франции А. А. Герингу, 
и его сотрудникам, которые, в исключительно 
тяжелой обстановке, все-же нашли возможным 
издавать орган «защиты Императорской Рос- 
сии и Ее Армии» — «Военную Быль». Они да- 
ют и нам возможность выполнить наш долг и 
от нас самих зависит сделаем мы это или оста- 
немся неблагодарными своей школе, учившей 
нас даже «полагать ж:ивот свой за Родину;. 

Если мы, впитавшие в себя еще в стенах 
корпуса, идею Великой Национальной России, 
не скажем о Ней слова защиты и правды, то 
кто-же сделал это!? В этом заключается наш 
долг. Этим мы не только оправдаем свое пре- 
бывание в стенах род^юй военной школы, но и 
отблагодарим ее за то, что она сделала нас рус- 
скими, сделала нас людьми верными своему 
долгу и не уклоняюпщмися от своих служеб- 
ных обязанностей. 

Слава Родному Корпусу, слава всем Россий- 
ским кадетским крпусам! Слава их Венценс- 
ным Основателям! 

Г. С. Чел панов 



— 3 — 



Члены полновой семьи 



«Наш полк — чарующее слово...» все знают 
это стихотворение нашего незабываемого поэ- 
та и воспитателя Великого Князя Константи- 
на Константиновича . 

Я прибавлю к этому — «наша семья», и это 
всецело понятно только тому, кто знал старые 
русские полки, особенно те, которые своей 
кровью берегли границы родной земли. Толь- 
ко в этих полках мож:но было встретить те на- 
всегда исчезнувшие типы, о которых я даю этот 
краткий очерк. Я не пристрастен и далек от 
мысли приукрашивать и наделять их идеаль- 
ными качествами. Читатель поймет, что, при 
всех недостатках каждого, люди эти жили ис- 
ключительно интересами родного полка и, вый- 
дя в отставку, продолжали быть членами пол- 
ковой семьи. Всеми прежде всего руководило 
чувство долга перед Родиной и чувство тесной 
взаимной дружбы. 

1. Анна Михайловна Бухановская. — Ее так 
и звали — «наша Анна Михайловна». История 
ее в то время, время войны с горцами, казалась 
обыкновенной, такие примеры можно найти в 
романах из кавказской жизни Мордовцева или 
Немировича-Данченко (Старый Закал, Горе за- 
бытой крепости, Горные орлы и т. д.). Ее исто- 
рия — это часть истории полка, при котором 
она начала свою жизнь. 

Окончив один из институтов в России, она, 
сирота, приехала на житье к своему семейно- 
му брату, штабс-капитану Самурского полка 
Бухановскому, в штаб-квартиру полка, захо- 
лустье с крепостью, запирающей выход из гор. 
Вероятно, начитавшись в институте про Амма- 
лат-Бека и др., она и раньше мечтала об инте- 
ресной жизни бурного Кавказа, среди схваток с 
горцами и разных приключений. И вот моло- 
денькая Аня трагически прошла чрез все это. 

В 1873 г. началось восстание в Дагестане в 
связи с назревавшей войной с Турцией. Память 
о необыкновеном вожде мюридизма Шамиле не 
заглохла среди горцев, и полчища восставших, 
вырезавших всех до последнего, осансдали по- 
чти все небольшие крепости. Батальоны и да- 
лее отдельные роты, идя форсированным мар- 
шем, не успевали приходить на помощь осаж- 
денным крепостям и постам. Досталось тогда 
многострадальному кавказскому воину! Сколь- 
ко их погибло, знала только полковая история. 
Нам гке, очевидно, не суждено будет и знать. 

4-11 батальон полка, освободив от осаждав- 
ших его полчищ горцев гор. Дербент, комендан- 
том крепости которого был мой будущий дед 
со стороны матери в большом, для того време- 
ни, чине майора, получил сведения чрез спе- 
циальных гонцов о том, что штаб-квартира пол- 



ка также подверглась нападению восставших. 
Гарнизон ее был очень небольшой и состоял 
главным образом из нестроевых команд под 
командой штабс-капитана Бухановского. Ба- 
тальон бросился на выручку своего родного 
гнезда, форсированным маршем за сутки про- 
шел 53 версты, а последние 20 верст бегом. 
Штаб-квартира освобождена, район очищен, но 
гкертв много. Среди них штабс-капитан Буха- 
новский, который был зарезан со всей своей 
семьей на глазах только что прибывшей из ин- 
ститута Анички. Как она уцелела — неизвест- 
но. Но она осталась сиротой без средств и без 
всякого :жизненного опыта. 

Край успокоился, полк вошел в нормаль- 
ную жизнь. Аничку не бросили, она стала до- 
черью полка. Ей дали комнату и какое-то по- 
собие. Но она, пережив трагедию, ушла в себя, 
отказалась от личной жизни и всю свою неиз- 
расходованную любовь и нежность отдала де- 
тям. Она занялась учением и воспитанием бук- 
вально всех детей полка и не только полка, но 
и детишек поселенцев, которые жили около 
полка, и горцев мирных, и горских евреев. Раз- 
ницы она не делала никакой. Все, что ей при- 
носили, она тратила на детей. Жила она в ма- 
ленькой комнатушке, но и ту отдала под свою 
пгколу, а сама ютилась за занавеской в перед- 
ней. Я помню ее уже седой старой девой с не- 
сколько смешными манерами, одевавшейся ста- 
ромодно и носящей на голове какую-то чудо- 
вищную шляпку, на которой были цветы и ово- 
ищ всех времен года и, вдобавок, наверху си- 
дела причудливая птица. Но смеяться над ней 
никто не пытался, слишком добрым ангелом 
была она для всех детей. Собствено говоря, у 
нее была не школа, а детский сад. В тепльш 
день и летом Анна Михариовна, окруженная 
малышами обоего пола с корзинками и паке- 
тами, как наседка оберегая каясдого, спускает- 
ся, бывало, в большой полковой сад или за реч- 
ку, и все матери, имея на руках еще грудного, 
довольны избавиться хотя бы на дет. от ребен- 
ка. Деторождаемость гке у семейных офицеров 
была нормальная в то время, т. е., по 5-6 чел. 
детей. Как только малыш начинал сам ходить 
и торчать на улице, то приставал к матери, 
прося отпустить его к Анне Михайловне. Ниче- 
го не помогало и вот, снабдив ребенка запасны- 
ми штанишками, маленьким ранцем и прочими 
атрибутами детского учения, отправляли его 
«учиться» к Анне Михайловне. Бывало, сама 
просила отпустить к ней поиграть Колечку или 
Тиночку, а уясе оттуда ребенка нельзя было 
вытянуть. Готовила детей она хорошо — все 
читали и писали, а для дальнейшего учения • — 



подготовки в средне-учебное заведение — дети 
переходили к другой профессиональной учи- 
тельнице, которая была строга, но ее ученики 
редко не выдерживали вступительного экзаме- 
на. Бывало, войдешь в комнату — класс Анны 
Михайловны — нет места, но все читают, пи- 
шут, потом играют, что-то рассказывают и за- 
втракают. Все свои скудные заработки, а пла- 
та была условлена 1 рубль в месяц, она трати- 
ла на детей, никогда ничего не просила и каж- 
дому ребенку делала подарок ко дню его рож- 
дения или именин. Иная мать, за многочислен- 
ностью потомства, забудет, но является Анна 
Михайловна с подарком и напоминает, что се- 
годня ее Олечка именинница. Весь зимний се- 
зон она наполняла детскими спектаклями и ел- 
ками. Выписывала почти всю детскую литера- 
туру, вернее, сам полк делал это для нее. Без 
«Задушевного слова» ни один ребенок у нее не 
воспитывался. Если почему-либо давно не бы- 
ло детского спектакля, то публика волновалась 
и спрашивала: «Что же, Анна Михайловна, ко- 
гда будет спектакль?» Она же была и режис- 
сер и суфлер и администратор импровизирован- 
ной труппы. По воскресеньям и по празднич- 
ным дням Анна Михайловна шла по главной 
улице, которая, как и в каждом гарнизоне, на- 
зывалась «офицерской», и собирала детишек в 
церковь. Бывало, малыш, увидав в окно качаю- 
щийся огород на шляпе Анны Михайловны, 
кричит: «Скорее, мама, уже Анна Михайловна 
пошла, а я еще не готов...» и догонял ее, окру- 
женную толпою детишек. В церкви она ставила 
всех детей отдельно впереди и учила, как мо- 
литься и вести себя в церкви. 

О святая женщина, сколько поколений ты 
довела до институтов и кадетских корпусов! И 
часто приехавший на каникулы в родные ме- 
ста юнкер или произведенный молодой офицер 
спешил навестить Анну Михайловну, и та, за- 
стенчиво показывая его детворе, говорила: «вот 
Боречка был маленький-маленький, как и вы 
все, но учился и стал офицером», причем кон- 
фузилась и плакала. 

Она была в каждой семье своим человеком, 
и никто никогда плохо о ней не говорил. Такой 
она была до конца жизни полка в этом местеч- 
ке и, когда полк перевели на северный Кав- 
каз, никто не узнал, куда же она делась. Ве- 
роятно, ей трудно было расстаться с дорогими 
могилами, а, моясет быть, она уехала в Россию 
к своим дальним родственникам, но о своей 
личной ж;изни Анна Михайловна никому не го- 
ворила, да вряд ли и была она у нее. Теперь, 
наверно, нет в живых Анны Михайловны, раз 
мне, ее питомцу, 70 лет, но думаю, что память 
о ней до смерти не изгладится у ее учеников. 
Она заслужила почетное место на воеьгном 
кладбище полка, но полка нет, нет и кладби- 
ща, и то место, где мы родились, место, поли- 



тое обильно кровью кавказских воинов, исчез- 
ло навек, предварительно превратясь в груду 
развалин... На его месте появился поселок с чу- 
жими людьми, названный нелепым именем 
«Сергокала». 

Мир праху этой замечательной русской жен- 
щины! 

2. Дедушка Буданов. — Нас малышей, не 
слушавшихся родителей, пугали словами: «Вот 
подожди, отдам тебя Буданову. Когда он прие- 
дет ночью, он посадит тебя в свою бочку и уве- 
зет». В какую бочку — мы знали, и читатель 
ниже узнает также... 

Отслужив все положенные сроки и сверх- 
сроки, этот николаевский солдат, шевронист, 
украшенный «регалиями», исколесивший но- 
гами весь Дагестан, очутился в чистой отстав- 
ке. Куда ему деваться? С родной деревней 
связь потеряна давно, военная служба не дава- 
ла времени обзавестись семьей и вот старик 
приткнулся к родному полку. Ротные плотни- 
ки сколотили ему в слободке хатенку. Полк 
давал ему от себя какую-то пенсию, и ему дали 
«дело». Если бы он был обучен грамоте, то, мо- 
жет быть, имел бы в канцелярии маленькое ме- 
сто, но дед был неграмотен. «Дело», которое ему 
поручили, было, говоря современным языком 
— дело начальника санитарной части, попро- 
сту, ассенизатора. Дали ему старого мерина, 
также участника походов, который, как стал на 
ноги, так и стоял неподвижно, пока его угово- 
рами не потянули куда нужно; дали большую 
бочку и прерогатив власти — большой черпак. 
Да простит меня читатель за неэстетическую 
сторону рассказа. Старик работал, конечно, 
только ночью и не было ему отбоя от клиен- 
тов. Какие-то денежки сыпались ему в карман, 
и он был очень доволен своей участью, но к 
старику иногда невозможно было подойти — не 
его вина была в этом. 

Это — его служба, его будничная жизнь. 
Другая же жизнь начиналась под праздники, 
которые он свято чтил, ибо был очень набо- 
жен. В субботу вечером и в воскресенье утром, 
чисто одетый, в стареньком мундире, увешан- 
ном медаляим, среди которых была медаль за 
взятие Гуниба, дедушка Буданов шел в полко- 
вую церковь нарочно по главной улице. 

В церкви он — свой человек и величина — 
стоял возле клироса и подпевал, потом в сопро- 
вождении другого отставного солдата, старика 
Коломейцева, обходил молящихся с кружкой, 
собирая пожертвования, и, низко кланяясь каж- 
дому, говорил: «Спаси вас Христос и Царица 
Небесная». Собирал свечи и уходил последним. 
Идя мимо гауптвахты, перед которой после 
церковной службы всегда сидели офицеры 
полка, главным образом старые и охотники, де- 
душка останавливался, становился во фронт и 



5 - 



здоровался: «Здравия желаю, Ваше Высоко- 
родие». С ним долго разговаривали и спраши- 
вали: «Ну что, дед, и сегодня напьешься?» На 
что старик отвечал: «Как же можно без того, 
ведь нонче ограмаднейший праздник», и шел 
дальше, козыряя всем и становясь во фронт 
перед теми кому полагалось. Привычка, вко- 
ренившаяся по самую смерть. Но вот день кон- 
чается. Вдруг дикий топот солдатских кованых 
сапог и появляется фигура нашего деда, кача- 
юш,егося от одной стороны улицы к другой. 
Ежеминутно останавливаясь, дед здоровается с 
невидимыми батальонами и ротами. — «Здоро- 
во, славные самурцы!» — «Спасибо за слугк- 
бу!» И сам за всех отвечает и командует себе: 
«Шагом марш!» 

Все детишки выскакивают на улицу смо- 
треть на парад Буданова, но не смеют смеяться 
над ним, так как он был грозой для непослуш- 
ных малышей; они были уверены, что он, дей- 
ствительно, может каждого посадить в свою 
страшную бочку и увезти далеко от папы и 
мамы. 

Так жил, вернее, кончал жить этот неза- 
метный герой Кавказа. Как-то, отчего неизве- 
стно, вероятно от общей старости деда, его боч- 
ки и мерина, бочка лопнула, и все наше местеч- 
ко надолго было отравлено. 

Я уже был не дома, а в корпусе, когда де- 
душка Буданов исчез с горизонта и перешел на 
военное кладбище. В детстве мы любили посе- 
щать это кладбище, знали, кто где похоронен, 
и помнили почти всех известных героев полка, 
имена коих записаны в книгу «История 83 пе- 
хотного Самурского полка». 



3. Капитан Васильев. — Отчего он был та- 
кой толстый? — Ломали мы себе голову, и на- 



ша мама, которой мы задавали этот глупый во- 
прос, отмахивалась от нас. Ведь походная жизнь 
ротного командира не рйасполагала к полноте. 
Может быть, в молодости он был другим, тон- 
ким, стройным, но мы помнили его всегда вы- 
соким, толстым и на коротких ножках. Когда 
его рота шла походом , он сбоку трусил на ма- 
ленькой линейке. Но он был знаменит не тол- 
щиной, а способностью легко танцевать мазур- 
ку. Никто лучше его не мог ее протанцевать. 
Несмотря на толщину, легкость его движений 
была особенной. Когда под конец танцевально- 
го вечера в полковом собрании, заказывали ма- 
зурку, то молодежь входила в карточную ком- 
нату и вытаскивала из-за стола игравшего в 
винт Васильева. Он выбирал себе даму под 
стать, не молодую, не худую, но не громозд- 
кую. На эту пару все сходились посмотреть, а 
молодежь поучиться, даже гуляющие на буль- 
варе бежали, зная, что не всегда увидишь та- 
кое зрелище. Особенно легко Васильев выки- 
дывал свою ножку и становился на колено. 
Шпор у него не было, не было и шума, все бес- 
шумно и грациозно. Как очарованные, все смо- 
трели на танцующих, стараясь не пропустить 
ни одного па. Заморив даму и поцеловав ручку, 
Васильев шел в буфет выпить рюмку водки и 
опять садился играть в винт до утра. 

Одно обстоятельство смущало нас детей, а 
именно то, что его крестники — дети другого 
капитана, находившегося уже в отставке, были 
удивительно похожи на него, крестного отца. 
Когда мы выросли, то поняли это «странное яв- 
ление». Но все это не мешало жить всем в друж- 
бе, без драм и без дуэлей. Все это были пу- 
стяки... 

(Окончание следует) 

Б. Кузнецов 



Переход через Байкал 



Переход через район Тулуна и Черемхово, 
перешедших на сторону красных еще в конце 
декабря 1919 г-, совершался в чрезвычайно тя- 
желых условиях. Частям Сибирской армии 
буквально приходилось пробивать себе дорогу 
на восток. Кагкдая стоянка для отдыха, каж- 
дый ночлег добывались с боя, который прихо- 
дилось вести головным частям колонны. Раз- 
битые белыми авангардными частями красные 
не уходили назад, а рассеивались и снова напа- 
дали на сзади идущие части; везде был фронт, 
не было простой возможности спокойно отдох- 



нуть после тяжелого перехода в суровую сибир- 
скую зиму. 

Шли нескольк11ми колоннами, причем кава- 
лерия обычно двигалась проселочными дорога- 
ми, к северу и к югу от «большого сибирского 
пути», по которому шла пехота и санитарные 
обозы. Разбитые на главном тракте красные, 
откатившись в стороны, неизменно встреча- 
лись с белыми кавалерийскими колоннами. 
«2-я батарея» (3-й взвод Офицерской сотни) 
поочередно с др.угими взводами сотен и полков, 
составлявших Сибирскую каз. бригаду, то 



шла в голове колонны, как разведка, то несла 
сторожевое охранение на местах ночлегов. На- 
ряды эти бывали почти ежедневно и оконча- 
тельно выматывали людей и лошадей. 

Кажется 9-го февраля 1920 года. Сибирская 
казачья бригада еще до полудня вышла на 
«большак» и вошла в огромное село (Усолье?). 
После ночного перехода каждый предвкушал 
заслуженный отдых, тем более, что село прямо 
кише.по частями и обозами (трудно было в го 
время отличить, где кончалась воинская часть 
и начинался обоз), то-есть была полная воз- 
можность, хоть на некоторое время, не попасть 
в наряд и спокойно отдохнуть раздетым. 

Однако, эти ожидания не оправдались: толь- 
ко успели задать корм лошадям и сами уселись 
за неприхотливую, наскоро приготовленную, но 
горячую еду, как ординарец из штаба привез 
приказание — через 2-3 часа готовиться к вы- 
ступлению под Иркутск. 

К Иркутску шли ускоренным маршем, по- 
чти не делая привалов, иногда шли даже рысью 
и к вечеру подошли к ст. Иннокентьевка (вер- 
стах в 7 от Иркутска). Мы не знали в то время, 
что адмирал Колчак был передан «союзника- 
ми» в руки красных и уже расстрелян в Ир- 
кутске дня за два до этого (7-го февраля)- 

В Иннокентьевке опять было объявлено, что 
это только лишь привал и что через несколько 
часов мы выступаем дальше. Снова спешно кор- 
мили измученных лошадей, а сами старались 
тоже хоть немного отдохнуть, лежа на полу 
своей хаты. Кто-то приходил к нам и мы слы- 
шали сквозь дремоту, что на станционном скла- 
де можно получить одеяла и даже кое-какое 
обмундирование и белье; но даже и это, столь 
заманчивое, приглашение мало трогало нас, так 
как усталость брала свое: отдых был дороже 
всех прочих земных благ. 

Уже в темноте выступили из Инокентьевки и 
двинулись вдоль полотна железной дороги по 
направлению к Иркутску. Вдали мелькали ог- 
ни большого города, но неприветливо было это 
мигание, ведь город был в руках красных. То 
и дело на железно-дорожном полотне встреча- 
лись чешские бронепоезда, прислуга которых 
находилась на своих «боевых» постах и недру- 
желюбно смотрела на проходившую колонну 
белых бойцов. Их орудия и пулеметы были на- 
правлены в нашу сторону. Почему? Как нам 
пояснили потом, между «союзниками» и крас- 
ным иркутским правительством было заключе- 
но временное соглашение, по которому нам бы- 
ло предоставлено право «пройти мимо Иркут- 
ска, не заходя в него». По этому соглашению 
каждая сторона, открывшая огонь, будь-то бе- 
лые или красные, должна была немедленно по- 
пасть под огонь «братушек» и их бронепоез- 
дов. 

Проходим Глазковское предместье. Вот и 



мост через Ангару, столь знакомый мне за вре- 
мя моего учения в Иркутске (в Оренбургском 
.военном училище) всего лишь год тому назад. 
Приказано не курить и не останавливаться. 
Идем, как автоматы, не только потому, что бе- 
з.умно устали и мы, и наши кони, но гнетет еще 
и мысль: почему мы не заходим в Иркутск?, 
почему мы его не берем, а идем по его окраине, 
не имея права даже курить и останавливаться? 

Еще два часа беспрерывного движения. Идем 
уже по какой-то глухой проселочной дороге, 
кругом непроходимая тайга. Чтобы не заснуть, 
большую часть пути идем пешком, хотя ноги 
уж;е почти отказываются двигаться- Вдруг впе- 
редл послышалось несколько винтовочных вы- 
стрелов. Колонна остановилась, сна как не бы- 
вало. Но остановка была очень кратковремен- 
ной, через несколько минут движение возобно- 
вилось и мы увидели причину остановки: 3-4 
мертвых красных, повидимому, их разведка или 
дозор, следивший за нами, неосторожно обнару- 
живший себя... Расчет короткий: обмен выстре- 
лами и более сильный двигается дальше, не 
обращая внимания на трупы убитых. 

Уже на рассвете вышли мы на Ангару, где- 
то у ст. Михалево. Здесь год тому назад, на по- 
лигоне, еще юнкером артиллерийского учили- 
ща, я проходил выпускную стрельбу из ор.удий. 
Тогда мы были полны надежд на счастливое 
будущее, расчитывали на скорую победу над 
красными и на восстановление прежней вели- 
кой и могучей России. Сейчас, на рассвете 10-го 
февраля 1920 года, мы входим в это небольшое 
селение усталыми, измученными, полу-изгнан- 
никами своей Родины, так как после позорного 
«обхода» Иркутска, без права постоять за себя 
на своей земле, мы иначе и не могли себя рас- 
сматривать. Колонна остановилась. Объявлено, 
что будем кормить лошадей и отдыхать до по- 
лудня. 

«Будем кормить». А чем? На это нам отве- 
тить не могли- Клочки соломы и сенная труха, 
добьггые в деревушке, и овес, запасенный еще 
в Иннокентьевке, до некоторой степени разре- 
шили этот вопрос. Сами разбрелись кто-куда, 
стараясь найти теплый угол. Маленькая дере- 
вушка не могла вместить нас всех, поэтому на 
улицах зажглись костры, около которых гре- 
лись промерзшие люди. Офицеры «2-ой бата- 
реи» сумели забраться на какую-то небольшую 
баржу, «зимовавшую» во льду Ангары у этой 
деревушки. Без особой охоты обитатели баржи, 
угрюмо косясь на наше оружие, сварили нам 
картошки и, когда голодные непрошенные го- 
сти набросились на эту неприхотливую еду, они 
услышали впервые красную «агитку»: «куда 
идете, товарищи?» — «зачем», — «ведь дальше 
будет еще хуже», «утонете или померзнете на 
Ангаре». «А дальше — Байкал, куда пойдете?» 
«Оставайтесь с нами, мы вас прокормим до вес- 



ны, а весной будете работать с нами на барясе». 
То ли неожиданность такого разговора, то 
ли подсознательное чувство благодарности к. 
этим людям, накормившим и обогревшим нас 
после тяжелого, более чем стоверстного перехо- 
да, то ли простая усталость явились результа- 
том того, что хозяева наши остались целы и не- 
вредимы, а мы успели поспать часа 2-3, до но- 
вого приказания выходить дальше. Но на на- 
ше место уже входили новые постояльцы, а мы 
двинулись вдоль Ангары к Байкалу. Где-то пе- 
реходили через эту реку, шли по льду, неред- 
ко покрытому водой, так как быстрая река ме- 
стами не застыла, несмотря на сильнейшие мо- 
розы, и из этих незастывших «ям» шел мороз- 
ный пар. В ушах все еще звучали слова наших 
«михалевских» хозяев — «замерзнете или уто- 
нете в Ангаре, а дальше — Байкал загородит 
вам дорогу». Можно было, действительно, уто- 
нуть в Ангаре, провалившись в какую-нибудь 
полынью, но мы не утонули и под вечер вошли 
в Листвиничную на берегу Байкала. 

Стемнело быстро. Едва успели задать скуд- 
ный корм лошадям, как наступила темная ночь. 
Мы замертво полегли спать по избам. «В лсе- 
лудке были одни незабудки», как живописует 
русская поговорка», но даже простая возмож- 
ность спать «в избе», хотя и с пустым желуд- 
ком, была большим утешением- 

Проспали всю ночь. Рано утром получили 
от сотенного артельщика и фуражира очень 
скромные порции сена для лошадей и немного 
гречневой крупы для себя, а из штаба получили 
предупреждение, что около полудня выступаем 
на север, вдоль берега Байкала и что «там» ни- 
какого фуража и продуктов мы не найдем: «за- 
пасайтесь здесь». Где запасаться и как? В при- 
казании по этому пункту никаких указаний не 
было, а артельщик и фуражир объявили, что 
достать ничего и ни за какие деньги нельзя. По- 
туже подтянул свой пояс и со вздохом положил 
в перемтные сумы свою порцию гречневой кру- 
пы, оставив ее для лошади: ей предстояла ра- 
бота везти меня дальше... в неизвестность. 

Шли до позднего вечера вдоль берега озера 
по избитой, проселочной дороге. «Красавец Бай- 
кал!» А я его и не заметил, хотя и шел в те- 
чение полдня по его берегу: мысли были где- 
то там... впереди, в близком уже неизвестном. 
Что там ожидало меня? Куда мы идем? Поче- 
му сошли с «большака» и идем проселком? Сно- 
ва невольно вспомнились слова «михалевцев»: 
«а там Байкал загородит вам дорогу, куда пой- 
дете?» Вот и загородил дорогу и пошли мы по 
его берегу туда, куда вело нас «начальство». 

Не буду идеализировать, да теперь и не по- 
мню, что нас в то время толкало двигаться все 
дальше и дальше, даже не зная куда- Думаю, 
что чувство самосохранения и стадности игра- 
ло в то время немалую роль: остановись — и 



ты в руках красных, а раз передние идут, зна- 
чит — есть еще какой-то выход. 

Ночью вошли в Голоустное. В утренние ча- 
сы мы рассмотрели эту небольшую, бедную ры- 
бацкую деревушку, но в ту ночь мы ее не ви- 
дели: ведь электрического освещения на ули- 
це этой, забытой Богом и людьми, деревеньки 
не было, а кругом шумела мрачная, непроходи- 
мая тайга, да слышался гул ломавшегося бай- 
кальского льда. 

«2-ой батарее» все же посчастливилось: всу- 
нулись в какую-то избу, где, не раздеваясь, 
улеглись вповалку на полу, вплотную друг к 
другу. Лошадей кормить не было надобности, 
так как кормить их было нечем, и наши четве- 
роногие друзья и помощники, согнувшись в ду- 
гу, тряслись на морозе, хотя и прикрытые вся- 
ким тряпьем и одеялами, имея «на ужин» лишь 
пригоршни гнилой соломы и камыша, которые 
сумели найти в Листвянке и привезли с собой 
их заботливые хозяева. 

Несколько часов не сна, а тревожной дремо- 
ты, и наступило утро. Никто не будит нас, не 
торопит. Мы сами выскакиваем наружу в по- 
исках хоть какого-нибудь фуража для своих 
лошадей. Снова клочки полугнилой соломы и 
камыша с крыш изб и бань и моя «железная» 
порция гречневой крупы несколько подбодри- 
ли моего друга-коня. Из штаба передают: осмо- 
трите лошадей, главным образом подковы, пе- 
ред обедом выступаем... через Байкал, куда 
ночью уже двинулись передовые части. Осмо- 
треть подковы нетрудно, но исправить обнару- 
женные недочеты невозможно, так как своей 
кузницы нет, нет и запасных подков- 

Еще в Листвянке мы оставили своих тяже- 
ло-больных раненых, так как брать их с собой 
в этот переход через Байкал было невозможно. 
Остались там и те, кто не нашел в себе больше 
сил и воли идти «в неизвестность», и притом 
с риском погибнуть от мороза на льду озера или 
в одной из его трешин, может быть, от пули 
красного врага, который мог ожидать нас на 
том берегу. 

С опустошенной недавно пережитыми собы- 
тиями душой, с жутко-щемяищм страхом смер- 
ти вступили мы на лед озера Байкал еще до 
обеда 12-го февраля 1920 года. Это было «еще 
до обеда» в смысле определения времени, в 
прямом же смысле слова мы тронулись в по- 
ход даже «до завтрака», так как не имели 
утреннего чая, а на обед у нас тоже не было 
ни крошки съестных продуктов. Там, по ту 
сторону Байкала, мы могли ожидать пищи и 
пристанища или-же смерти, другого выбора не 
было. 

Дороги нет, идем по жалким останкам сле- 
дов от копыт и полозьев саней головной колон- 
ны, вышедшей в поход еще ночью. Где они 
сейчас, что с ними? Ветер гонит снежную пыль, 



заметая эти следы, но вскоре мы и без них мо- 
жем точно определить направление, так как то 
и дело попадаются брошенные сани со скарбом, 
мертвые трупы лошадей и людей, не выдержав- 
ших перехода. Они, как вехи, указывают нам 
путь. Куда? К весьма сомнительному приста- 
нищу или смерти? Этот вопрос нас только и 
интересует. Большую часть пути приходится 
идти пешком, так как усталые, полуголодные 
кони сами едва передвигают ноги по скольз- 
кому льду. Садиться на коня можно только 
лишь на занесенных снегом «плешинках» и то с 
соблюдением величайших предосторожностей, 
чтобы лошадь не поскользнулась и не упала, 
а сил и у самих уже почти не оставалось. Бес- 
прерывно дующий ветер насквозь пронизывает 
изношенное обмундирование и на коне долго 
не просидишь, опять ищешь подходящее место 
и слезаешь с коня, стараясь на ходу хоть не- 
много разогреться. 

Впереди ничего не видно, кроме ровной гла- 
ди, казалось, — бесконечного озера. Невольно 
оглядываешься назад. Там, вдали, чернеют уже 
еле видной полоской Голоустное и прилегаю- 
щая к нему тайга и горы. Они все дальше и 
дальше отодвигаются от нас. 

Мертвые «вехи» попадаются все чаще и ча- 
ще. Часто слышны и громоподобные раскаты, 
вначале пугавшие нас: это ломался Байкаль- 
ский лед, открывая трещины-пропасти, кото- 
рые иногда тотчас же, а иногда немного позд- 
нее, начинали снова сходиться, захватывая в 
свои мертвые объятия все, что не успело вы- 
скочить из них. Через незакрывшиеся трещи- 
ны проходим по каким-то доскам, повидимому, 
оставленным головной колонной или имевшим- 
ся в голове нашей колонны. Попадаются сани и 
лошади, зажатые в подобных трещинах, и мы 
сами каждую минуту мгдем, что вот-вот раскро- 
ется бездна и под нашими ногами, увлекая нас 
под лед, который немедленно покроет нашу ле- 
дяную могилу. 

Шли молча, сосредоточенно, не обращая вни- 
мания ни на что, кроме своего коня. Это было 
шествие обреченных на смерть людей, в серд- 
цах которых только чуть теплилась искра на- 
дежды: а вдруг удастся перейти Байкал и най- 
ти убежиш,е на том берегу!? Скрылось Голоуст- 
ное. Теперь уже кругом, куда только хватает 
глаз, до самого горизонта, видна гладь холодно- 
го, мертвого льда. Шли цельна день, не останав- 
ливаясь для привала. Наступили сумерки, а мы 
все еще не видели конца нашего перехода. Бес- 
прерывная цепь черных «мертвых вех» про- 
должала показывать нам путь. Шли «по инер- 
ции», напряженно вглядываясь усталыми гла- 
зами вперед, в ночную тьму. Ничего не видно- 
Попрежнему бухает ломающийся лед, попреж- 
нему дует холодный ветер, но мы уже «вмерз- 
лись» и ко всему относимся безразлично. 



Вдруг впереди послышались какие-то вы- 
крики. Невольно прислушиваемся к ним: 
«огоньки, огоньки». Напрягаем зрение и, дейст- 
вительно, различаем где-то далеко-далеко сла- 
бые мерцающие огоньки. Значит, приближаем- 
ся к противоположному берегу озера-моря. Ко- 
лонна даже как-то оживилась, казалось, и ло- 
шади заметили эти мерцающие огоньки и бы- 
стрее зашевелили усталыми ногами. Изредка 
слышались разговоры, но «черные мертвые ве- 
хи» попадавшиеся все чаще и чаще, упорно на- 
поминали нам, что еще не окончен наш крест- 
ный путь и мы можем не дотянуть до этих 
огоньков. Огоньки мелькают уже довольно от- 
четливо и их появляется все больше и больше. 
Не отрывая от них уставших глаз, мы шли еще 
добрых два-три часа, теперь уже задумываясь 
о другом: что нас ждет там, у этих огоньков. 
Будет ли это дружеская встреча или послед- 
ний, неравный бой, принимая во внимание на- 
шу полную измученость и непригодность к при- 
нятию этого боя. 

Колонна снова затихла. Огоньки неожидан- 
но исчезли. Что это такое? Неужели нам толь- 
ко казалось, что мы видим огоньки жилищ, а 
это был мираж? Но вот скрытые от нас сугро- 
бами снега, наметенными около берега озера 
беспрерывными ветрами, замелькали они уже 
совсем-совсем близко. Еще несколько минут 
движения и... перед нами освещенные окна до- 
мов, слышен лай собак, чувствуется запах ды- 
ма- В голове колонны слышны выкрики, слы- 
шатся даже какие-то команды. Слышим и мы 
команду: «Офицерская сотня, ко мне!» Стрель- 
бы не слышно. Значит нас встречают друзья. 
Поспешно насколько позволяют силы коня, 
двигаемся на голос командира сотни. Какие-то 
квартирьеры ведут нас по квартирам. Еще не- 
сколько минут движения по селу и мы во дво- 
ре своей «квартиры». 

Разместились без скученности, ибо пришед- 
шая раньше нас головная колонна, вступившая 
в Мысовую двенадцать часов тому назад, уже 
вышла из села и разместилась в соседних по- 
селках, освободив для нас столь необходимое 
нам тепло и заготовив для нас фураж и про- 
дукты питания. Быстро получили корм для ло- 
пгадей и... в теплую хату. Приветливая хозяй- 
ка уже вскипятила самовар, на столе жареная 
рыба, картошка, хлеб: все то, чего мы так дав- 
но не видели; все то, о чем мы могли лишь 
только мечтать во время движения в обход 
Иркутска и дальше по Ангаре и на Байкале. 
Кто-то где-то узнал, что на станции стоит да- 
же бронепоезд японцев. Чувство полного по- 
коя и безопасности охватило нас, оттаяло про- 
мерзшее на морозе тело и, благодаря в душе 
Господа Бога за дарованное нам чудесное спасе- 
ние, мы полегли спать в теплой избе и.-, даже 
раздетыми, не выставляя охранения. Через не- 



сколько минут все спали мертвым сном. 

Уже по привычке, проснулись рано утром. 
Сразу же сытная кормежка для лошадей и 
вкусный горячий завтрак для нас. Хорошо от- 
дохнувши за ночь, мы вспоминали, как кош- 
марный сон, только что закончившийся пере- 
ход через Байкал. Кто-то даже успел сбегать 
на станцию и подтвердил, что там стоит япон- 
ский бронепоезд. Казалось, что мы были в пол- 
ной безопасности: ведь попрежнему гулко ло- 
мавшийся лед Байкала отделял нас своей со- 
рокапятиверстной полосой от преследовавших 
нас красных, а рядом «под боком», если не со- 
юзник, то все же и не враги — японцы и эше- 
лоны чехов, поляков и сербов, двигавшихся по 
Кругобайкальской железной дороге. Мы уже 
строили планы, как, дойдя до Читы, остатки 
нашей армии будут снова приведены в поря- 
док, и мы сможем возобновить вооруженную 
борьбу с красными. 

Как мы ошибались, не зная действительной 
обстановки... 

В тот момент мы еще не знали, что части 
Атамана Семенова сидели в Забайкалье под 
крылышком японцев, в районе Читы, но не 
могли уходить и на сотню верст в сторону Бай- 
кала, так как район этот кишел красными пар- 
тизанами и нас ожидали уже почти на следую- 
щий день «Кабанье» и другие села и деревни 
разбросанные во все стороны от железной до- 
роги, через которые нам пришлось «пробивать» 
себе дорогу к Чите. 

Сравнительно безопасна была лишь линия 
железной дороги, по которой двигались на во- 
сток бесконечные эшелоны «интервентов», уво- 
зившие с собой из России награбленное ими рус- 
ское добро. Они шли во Владивосток, а отту- 
да-., к себе на Родину. Мы для них были чужие, 
и наши нужды их не трогали. 

Прекрасно одетые в форму, сшитую из на- 
шего русского сукна, сытые и лоснящиеся от 
довольства и «легкой жизни», они пожирали 
массу самых разнообразных и лучших по ка- 
честву продуктов, если и купленных, то на на- 



ши же русские деньги, изъятые ими из наших 
банков и казначейств. В конских вагонах кава- 
лерийских и артиллерийских частей лениво 
жевали русское сено и овес сытые, закормлен- 
ные наши — русские лошади. На вагонах-пло- 
щадках стояли наши — русские орудия и обоз- 
ные повозки, а в вагонах-теплушках, прекрас- 
но оборудованных, с беспрерывно-топившими- 
ся печами, с комфортом размещались «братуш- 
ки» и проч., вооруженные нашими — русскими 
винтовками, пулеметами и револьверами. 

Они чувствовали себя и держали себя, как 
хозяева, а мы — русские — настоящие хозяе- 
ва России, в это время плелись вдоль линии 
железной дороги в оборванном, прожженном 
обмундировании, заедаемые вшами, полуголод- 
ные, ведя в поводу «подобие лошадей», делив- 
ших с нами общее горе на голодном пайке. На- 
ши раненые и больные домерзали, валяясь на 
санях обоза, прикрытые всяким тряпьем, но мы 
не имели возможности поместить их в санитар- 
ный поезд по той простой причине, что таких 
поездов у нас не было: весь подвижной состав 
и паровозы были в руках «интервентов». 

Захватив в свои руки подвижной железно- 
дорожный состав, «братушки» добили Белую 
Армию Сибири и внесли в нее дезорганиза- 
цию. Они ограбили Россию, они предали в ру- 
ки красных Верховного Правителя, адмирала 
Колчака, они заставили нас идти походом в су- 
ровую сибирскую зиму целые тысячи верст, не- 
ся бесчисленные жертвы убитыми, ранеными 
обмороженными. Они явились одной из причин 
провала вооруженной белой борьбы в Сибири. 

Но «Бог правду видит, хоть и нескоро ска- 
жет», говорит русская поговорка, а другая до- 
бавляет — «отольются волку овечьи слезки», и 
чешское предательство 1919-го года через два- 
дцать лет было отомщено, хотя и чужими, не 
русскими руками, и они пережили такой же 
кошмар, какой они создали нам на нашей Ро- 
дине. 

Е. М. Красноусов- 



^^? 

{§§3 









Из войны 1914-1917 г. г. 



Черты подлинного русского геройства. 



При объявлении мобилизации 1914 года 
судьба сыграла со мною плохую шутку. Из г. 
Орла, где я был начальником 2-ой Отдельной 
Кавалерийской бригады (полки: 17-й гус. Чер- 
ниговский и 18-й Нежинский), мне, по мобили- 
зационному наряду, пришлось пропутешество- 
вать в г. Екатеринодар для формирования 2-й 
Кубанской казачьей дивизии. По приезде туда 
выяснилось, что «произошла ошибка», и я дол- 
жен возвратиться к своей бригаде, которая уже 
находилась на нашей границе с Австро-Венгри- 
ей, в районе южнее гор. Грубешова. 

Это удивительное двухнедельное путешест- 
вие ') через всю центральную и южную Россию, 
охваченную мобилизационной горячкой, заста- 
вило меня с головой окунуться в совершенно 
необычайный, ни с чем несравнимый, стихий- 
ный подъем, охвативший тогда всю Россию. Он 
заразил нас всех и наложил свой отпечаток на 
все наши военные действия первых месяцев 
войны. За счет этого подъема, так ярко вскрыв- 
шего всю бездонную глубину 1000-летней души 
нашего русского народа, мы живем и по сей 
день. 

После всевозможных мытарств и долгих по- 
исков моей бригады, я вновь вступил в коман- 
дование ею 1-го августа (все даты по ст. ст.) на- 
кануне весьма серьезной и ответственной опера 
ции - , где она долясна была принять участие 
вместе с 3-й Отд. Кав- бригадой (полки: 16-й ул. 
Новоархангельский и 17-й ул. Новомиргород- 
ский), с которою она составила «Сводную Ка- 
валер, дивизию генерал-майора Ванновского 
(Сергея). 

После разрушения важного железно-дорож- 
ного узла Рава-Русска, 6-го августа, на рассве- 
те, нами был взорван самый большой желез- 
но-дорожный мост у Камионки-Струмиловой. 
Теперь нужно было, не теряя времени, собрать 
все отдельно действовавшие части, многочис- 
ленные команды специального назначения и 
разъезды и уходить по добру по здорову, так 
как противник (2-я Авст.-Венг. Кавал. дивизия 
и 2 отряда егерей) начал нас окруясать, чтобы 
не выпустить из лесисто-болотистого района, в 
котором действовала дивизия. 

Но это оказалось не так просто. Вывод ча- 
стей, участвовавших во взрыве моста, был за- 



1) Было мною описано в Белградском «Русском Го- 
лосе» в 1939 г. 

2) Операция эта подробно мною описана в Юго- 
славянском Кавалер. Журнале: «Коньички Гласник». 
Кн. III и IV, 1930. 



держан огнем противника из 2-х-этажной ка- 
менной казармы, окруженной палисадом. По- 
пытка овладеть ею нахрапом — не удалась. Ге- 
нерал Ванновский был смертельно ранен, а ко- 
мандир Нежинского гусарского полка полков 
ник Витковский — убит. 

Получив донесение о положении дела, я вы- 
ехал на место боя. Меня сопровождал трубач 
17-го гусарского Черниговского полка унтер- 
офицер Иван Гороховец, с которым я, с этого 
рокового дня, никогда больше не расставался- И 
для него, и для меня это было наше первое 
серьезное боевое крещение. 

Под укрытием железно-дорожного полотна 
мы спешились, передали лошадей одному из 
бывших здесь гусар и выползли на полотно же- 
лезной дороги, с которого ясно можно было 
разглядеть в бинокль положение наших частей, 
атаковавших казарму. Редкие цепи улан и гу- 
сар леясали, прижавшись вплотную к палиса- 
ду. На каждую попытку двинуться вперед или 
назад сыпались ружейные пули из бойниц па- 
лисада и окон обоих этаж:ей. Офицеры полз- 
ком пробирались между кочанами капусты, 
чтобы вытащить стрелков, находившихся впе- 
реди. А время все уходило и каждая потерян- 
ная минута ухудшала общее положение диви- 
зиона. 

Я вызвал конно пулеметную команду 2-ой 
бригады и приказал начать обстрел окон и бой 
ниц казармы, а трубачу Ивану Гороховец тру- 
бить сигнал «назад». 

Услышав сигнал, наши цепи начали отхо- 
дить. Австрийцы открыли бошеный огонь, но 
наши пулеметы заставили их замолчать. Скоро 
между нами и нашим противником установил- 
ся написанный договор: пока ты молчишь, и мы 
тебя трогать не будем; но на каждую твою пу- 
лю, ты получишь несколько десятков наших. Е 
силу этого договора все участники боя были 
благополучно выведены и присоединены к сво- 
им частям. 

Меня поразил Гороховец. Точно он был не 
на войне, а на маневрах мирного времени. Для 
подачи сигнала он выходил на насыпь, стано- 
вился в традиционную ухарскую позу труба- 
ча, с трубой задранной кверху и левой на бед- 
ре и отчетливо трубил сигнал за сигналом. По- 
сле второго раза он обернулся ко мне и спро- 
сил: «Ваше Превосходительство, отчего это, 
каждый раз, как я прикладываю трубу к губам, 
мне кагкется, что пуля влетит мне в рот?» Не 
потому ли он и держал трубу поднятой квер- 



ху, чтобы она, своим раструбом не собирала 
всех летавших вокруг него пуль? Я ему ответил 
что-то вроде: «А чего ей, дуре, тебе в рот лезть? 
Разве ей мало места кругом?... Труби с Богом!« 

В тот же день, в самый разгар солнечного 
затмения, Гороховцу пришлось еще раз тру 
бить сигнал «сбор», но уже в иной обстановке, 
когда окруженная со всех сторон дивизия, в 
конном строю, шла на прорыв из неприятель- 
ского кольца. Этот сигнал дал возможность со- 
брать дивизию, растянувшуюся на забитых лес- 
ных дорогах, по которым передача приказаний 
через ординарцев оказалась невозможной. 

За все мое 9-месячное командование кава- 
лерийскими соединениями мне никогда больше 
не пришлось прибегать к сигналам. 



Прошло три месяца непрерывных боев и пе- 
редвижений. После вторичного нашего перехода 
через р. Сан и преследования отходившей Авст.- 
Венг. армии, Сводный кавалерийский корпус 
(Сводная кавалерийская и 3-я Донская казачья 
дивизия) занял 8-го ноября город Новый Сан- 
дец, а 10-го выбил из Старого Сандеца арьер- 
гард австрийцев, прикрывавший отход в Кар 
патские ущелья главных сил противника. В на- 
шу задачу не входило преследование далеко на 
юг и поэтому части, выбившие австрийцев из 
Ст. Сандеца, пройдя через город, остановились 
у его южной окраины и продолжали преследо- 
вать отходящего противника огнем. Был очень 
холодный день с ледяным ветром. Резервы 
укрылись по дворам. На главной улице стоял 
взвод конно-пулеметной команды с пулемета- 
ми на двуколках. Прислз'га понемногу разбре- 
лась, оставив при запряжках по одному ездо- 
вому. Австрийцы отходили, отстреливаясь, и 
время от времени бросали в город свои грана- 
ты с характерным бело-розовым димком при 
разрыве. Ничего ни серьезного, ни интересного 
день не обещал. Начальники всех степеней си- 
дели на балконе школы и мирно беседовали. 
Внизу лестницы сидел Гороховец, держа в по- 
воду мою и свою лошадь. 

Неожиданно все переменилось..- 
Шальная граната разорвалась позади самого 
пулеметного взвода. Лошади шарахнулись, сби- 
ли с ног державшего передний унос ездового и 
полным ходом понеслись по улице в сторону 
противника. Все обомлели. Ни одной команды, 
ни одного распоряжения не было дано, а обе 
запряжки, с пулеметами, неслись к противнику 
и были от него не дальше 800-1000 шагов... Ни- 
кто не заметил, как Гороховец, бросив моего ко- 
ня, вскочил на своего и пустил его полным хо- 
дом вслед за пулеметами. Обогнав их, стал впе- 
реди первой запржки и некоторое время про- 
должал итти, не убавляя хода, к противнику. 



Не доходя, примерно, 400-500 шагов, он начал 
медленно заходить налево кругом; за ним по- 
шла вся колонна. 

Через несколько минут Гороховец, уже спо- 
койной рысью, привел пулеметы назад, не по- 
теряв ни одной лошади и сохранив в целости 
и невредимости оба пулемета. Все произошло 
так молниеносно, что даже австрийцы опомни- 
лись и открыли сильный огонь только тогда, 
когда все уже было кончено. 

Гороховец, взволнованный и сконфуженый, 
не знал куда деваться от благодарностей и по- 
хвал, которые сыпались на него со всех сторон. 
Он как будто не сознавал, что все это сделал 
именно он — Гороховец... Никогда он не мог пе- 
редать своих внутренних переживаний: как 
вселилась в него такая счастливая мысль, а в 
особенности — мгновенная решимость, не знав- 
шая ни сомнений, ни колебаний... 

Я часто рассказывал в наших офицерских бе- 
седах об описанном олучае с пулеметами и за- 
давал вопрос — как поступили бы слушатели в 
подобном случае? Ни разу я не получил ни од- 
ного удовлетворительного ответа. Только ар- 
тиллеристы предлагали расстрелять беглым ог- 
нем лошадей, а потом, ночью, в темноте, 
вывезти пулеметы, но шансы спасти пу- 
леметы были минимальные и даже самая 
возможность расстрела лошадей была весьма 
гадательна, так как при системе стрель- 
бы с закрытых позиций, по указаниям на- 
блюдателя, все внимание которого обращено на 
действия противника, несущаяся с нашей сто- 
роны к противнику запрягкка могла быть взя- 
та под огонь только перед самым носом против- 
ника, то-есть слишком поздно, чтобы можно 
было спасти пулеметы. 

Гороховец, несомненно, мог бы взять патент 
на свое изобретение. 

В ожидании такового, он вечером того же 
дня приказом по Сводно-Кавалерийскому кор- 
пусу был награжден Георгиевским крестом 4-ой 



В апреле 1915 года я был назначен команди- 
дом IX корпуса и с большим сожаление!^ рас- 
стался с моим верным стремянным, не чая его 
больше видеть. Но судьба решила иначе. 

В конце того же года готовился первый боль- 
шой прорыв укрепленной неприятельской пози- 
ции на Юго-Западном фронте, на р. Стрипе. Для 
преследования противника, в случае удачи, бы- 
ла собрана под моим начальством внушитель- 
ная масса из 4-х кавалерийских дивизий: (9-я, 
12-я, Кавказская и Сводная: полки Л. гв. Улан- 
ский Его Величества, Гродненский гусарский и 
Заамурская конная бригада). 

Прорыв фронта не удался. Операция была 
отменена, кавалерийский корпус был расфор- 



мирован, и я, не солоно хлебавши, возвращал- 
ся в свой 1Х-Й армейский корпус, стоявший на 
фронте, в районе Минска. 

На станции Казатин я сел ужинать в ресто- 
ране. Ко мне подошел швейцар и сказал, что на 
платформе построились солдаты из проходив- 
шего эшелона и просят меня к ним выйти. Я 
вышел. Раздалась команда: «смирно, глаза на- 
право». Ко мне подошел Гороховец и отрапор- 
товал: «Ваше Превосходительство, гусары, ула- 
ны и артиллеристы 16-ой кавалерийской диви- 
зии*) едут в отпуск к себе домой. Мы узнали, 
что вы находимтесь на станции и хотели с вами 
поздороваться...» Мы обнялись с Гороховцем как 
старые, закадычные друзья. После дружного 
ответа на мое приветствие они меня обступили 
со всех сторон и начали, захлебываясь, напере- 
бой, рассказывать через какие мытарства они 
прешли после того, как мы расстались. Среди 
них оказалось несколько солдат других частей, 
которые раньше меня и в глаза не видели, но, 
тем не мене, не знали, как высказать свое вни- 
мание. 

Воинский поезд готовился к отходу. Наше 
свидание пришлось прекратить, но на меня оно 
произвело впечатление, которое не изгладилось 
и до сего дня... 



Всякая кавалерийская операция сколько-ни- 
будь широкого размера, в особенности имею- 
щая характер «набега» (поиска), складывается 
из большого числа специальных предприятий, 
в которых фрезвычайно важную, хотя и невид- 
ную, роль исполняют отдельные чины и мел- 
кие партии, выполняющие на свой страх и риск 
весьма ответственные задачи, имеющие гро- 
мадное значение для успеха главной операции. 

Какая невероятная сила духа, какое само- 
отвержение, выносливость, находчивость, бес- 
страшие и чисто-звериная способность ориен- 
тироваться в местности нужны всаднику, ве- 
зущему донесение из разъезда в штаб Отряда, 
иногда за несколько десятков верст, среди 
враждебного иностранного населения, при не- 
возможности пользоваться населенными пунк- 
тами для отдыха, разыскивая дорогу в луч- 



*)Так называлась теперь бывшая сводно-кав. ди- 
визия. 



шем случае по весьма примитивному наброску 
карандашом на клочке бумажки, за которую ему 
грозит быть захваченным в плен. И все это при 
условии, что сам штаб уже не находится там, 
откуда был выслан разъезд, а переместился в 
неизвестном направлении. И, несмотря на все 
эти, казалось бы, непреодолимые трудности, до- 
несения приходили по назначению с порази- 
тельной регулярностью и случаи их пропажи 
были чрезвычайно редки. Поэтому, чрезвычай- 
ное впечатление произвела пропажа, в ноябре 
1914 года, во время операции под Краковым, 
целого разведывательного эскадрона 17 улан- 
ского полка, из которого вернулись только око- 
ло 20 улан. Этот случай долго оставался за- 
гадкой, пока о нем не рассказал, в начал 30-ых 
годов, маршал Пилсудский в своей книге «Мез 
ргет1егз сотЬа1,з». Но об этом эпизоде когда-ни- 
будь в другой раз. 

Не менее трудна была работа и маленьких 
партий особого назначения (разрушение желез- 
ных дорог, порча телеграфных линий, служба 
связи, всевозможные нападения, фуражировки 
и т. п.), которые в большинстве случаев разре- 
шались самолично, по своему разумению, и хит- 
ростью их начальников, знавших, что ни на ка- 
кую помощь они расчитывать не могут. 

Все это приводило к проявлению геройства, 
совершенно изумительного, но о котором гро- 
мадное большинство исполнителей сами даже и 
рассказать не умели и смотрели на него, как 
на что-то вполне естественное, само-собою ра- 
зумеющееся... 

При настойчивых расспросах, всегда выяс- 
нялось главное качество всех действий этих 
безчисленных героев: это — крайняя, солдат- 
ская простота приема, которым они пользова- 
лись; находчивость, за которою чувствовался 
какой-то очень большой, многовековый опыт 
борьбы за существование, по наследству пере- 
дававшийся из поколения в поколение, глубо- 
ко лежаищй в подсознании и сам собою выхо- 
дящий наружу в минуты крайнего волевого на- 
пряжения; необьр1айная скромность и полное 
отсутствие бахвальства. И над всем этим, ни- 
когда ясно не выраясаемая словами, всегдаш- 
няя забота об интересах общего дела, глубокое 
сознание важности той задачи, кторая была на 
него возложена. 

А- Драгомиров 




Из прошлого Кавалергардов 



НА ОХРАНЕ Ж -Д. СТАНЦИИ КАЗАТИН 




5-го мая воен- 
ным и морским 
министе р с т в о м 
был назначен Ке- 
ренский. Началась 
новая эпоха, эпо- 
ха неудержимого 
развала армии. Не 
понимая или не 
^келая понять все- 
го происходящего 
в армии, прави- 
тельство, различ- 
ные комитеты и 
партии продолжа- 
ли посылать на фронт всевозможные депута- 
ции и делегации, которые передавали привет 
«свободной армии» и просили «граждан солдат 
углублять завоевания революции». И не только 
свои русские. Этим также рьяно занималась и 
заграница. Так, например, шотландский ма- 
сонский орден приветствовал армию и народ с 
«избавлением от изменников родины», выра- 
жал свой восторг перед всеми действиями 
Государственной Думы и призывал всех 
присоединиться к ним «для распростране- 
ния общих идей», а социалистическая 
ция французской Палаты Депутатов 
слала в Россию целую делегацию во 
ве с министром труда Албером Тома, 
легация побывала в обеих столицах, в 
личных крупных центрах страны и объеха- 
ла фронт. Повсюду было сказано и выслушано 
бесчисленное количество речей. 

Мне пришлось быть свидетелем, и отчасти 
участником, проезда этой делегации через 
станцию Казатин. 20 мая я находился со своим 
эскадроном в наряде по охране Казатинского 
ж.-д. узла и ловле дезертиров. Ночь была уто- 
мительная. На станцию пришло одновременно 
несколько поездов, в которых было задержано 
более 200 дезертиров. Пользуясь наступившим 
затишьем. Кавалергарды дремали в вагонах. 

Около 9 утра ко мне в вагон пришел весто- 
вой станционного комендантского управления и 
доложил, что «комендант приказал вам пере- 
дать, что Альбер приехал». Я был в полном не- 
доумении. — «Что за чепуха? Какой Альбер?»- 
— «Не могу знать, так что, говорят, француз- 
ский». — «Ничего не понимаю, что за Альбер 
французский» и, надев аммуницию, я пошел на 
вокзал узнать в чем дело. 

Оказалось, что на станцию недавно подо- 
шел вагон с французской делегацией. Как это 



гла- 
Де- 
раз- 



случалось сплошь да рядом, вместо нескольких 
минут поезд стоял уже добрых полчаса. Поне- 
многу у министерского вагона стала собирать- 
ся толпа зевак: гкелезнодорож:ные служащие, 
рабочие соседнего депо, пассаясиры и солдаты 
застрявших на станции ночных поездов. 

О приходе поезда станционный комитет 
узнал сльш1ком поздно, чтобы приготовить со- 
ответствующую этому случаю торжественную 
встречу... Несмотря на поздний утренний час, 
занавески в окнах были спущены и никто из 
вагонов, не выходил. В толпе слышались раз- 
ные замечания, шутки и остроты по адресу ми- 
нистра. — «Хорош министр труда, уж скоро 10 
часов, а он все дрыхает»- — «Тоже скажешь, 
может, он всю ночь трудился, разные деклара- 
ции писал. А ты — дрыхает». — «Ну там тру- 
дился или не трудился, нам неизвестно, а по- 
смотреть любопытно, что за министр такой». — 
«Надо, братцы, по нашему, по рассейски, «ура» 
ему крикнуть. Небось проснется!». Сказано, 
сделано. Могучее «ура», подхваченное всей 
толпой, пронеслось по вокзалу. 

Штора в одном окне поднялась, рама опу- 
стилась и в окно выглянула какая-то фигура. 
«Ура» загремело с удвоенной силой. Фигура 
оказалась проводником вагона. Толпа загого- 
тала. — «Вот так министр. Так это же Гаври- 
ла!»- А под Гаврилами на солдатском языке 
почему-то подразумевалась вся поездная при- 
слуга. «Крути, Гаврила. Не замай!» 

Через несколько мгновений в пролете окна 
появился действительно французский министр 
труда Альбер Тома. Мятая рубашка сомни- 
тельной чистоты, галстук, сбитый куда-то вбок, 
черная с проседью борода и всклокоченная 
прическа произвели на толпу неожиданное и 
странное впечатление. 

Из толпы выскочил какой-то телеграфист. 
«Дорогой товарищ Альбертома», сливая оба 
слова в одно, начал он свое приветствие мини- 
стру. — «Товарищи железнодорожники без- 
мерно рады, что товарищи французские социа- 
листы прислали к нам своего дорогого товари- 
ща Альбертому». И в этом духе, захлебываясь 
от охватившего его волнения и восторга, вста- 
вляя с неимоверной быстротой через каждые 
три слова «товарища», продолжал телеграфист 
свою речь. 

Рядом с министром стоял французский 
офицер, пытавшийся переводить слова орато- 
ра. Это ему плохо удавалось: «Се п'ез!; раз ип 
Ьотте, с'ез1: ипе тИгаШеизе» сказал он в свое 
оправдание министру. Видя его затруднение, я 



предложил свои услуги в качестве переводчи- 
ка. Они были приняты с благодарностью. 

Телеграфист кончил свою речь- Стали кри- 
чать: «Депутата от войск! Депутата от войск!» 
Никакого депутата от войск не было. Но так 
как крики с требовнием такового не прекраща- 
лись, то кто-то из толпы вытолкнул вперед ка- 
кого-то солдата: «Валяй, Андреич. Не подка- 
чай!» 

В грязной растегнутой шинели, с болтав- 
шимся на одной пуговице хлястиком и с под- 
нятым воротником, в каком-то замусленном 
подобии папахи выступил Андреич с речью. 
Растянутым, певучим голосом, с сильным вы- 
говором на «о», начал он благодарить минист- 
ра, «товарища Альбертому», за ту высокую 
честь, которую он оказал русским солдатам, 
приехав к нам в Казатин. «Такая честь, что ни 
в сказке сказать, ни пером не описать!». Он 
жаловался, что им плохо в окопах; холодно, 
сыро, есть нечего, да и немщ>1 стреляют, и про- 
сил министра «явить Божескую милость осло- 
бодить их поскорее домой». Кончил он совсем 
неожиданно. «И всем сибирякам ура!». В тол- 
пе раздался гул одобрения. «Ай да Андреич! 
Не подкачал. Правильно все доказал францу- 
зу!» 

Наконец сам министр обратился к толпе с 
речью. Фразу за фразой переводил я его сло- 
ва. Он говорил избитые истины о свободе и о 



том, какие она налагает обязанности, чтобы 
быть воспринятой не во вред, а на пользу на- 
роду; о том, что война еще продолжается, что 
враг не разбит. Он говорил также и о том тя- 
желом положении, в котором находится его 
страна и что надо продолжать войну до побед- 
ного конца. 

Министр кончил- Толпа молчала. Затем ти- 
хо, а потом все громче и громче раздались из 
разных мест крики. ^ «Чего еще! Опять кровь 
проливать? Ну, сто врешь! А еще министра 
труда! Сказано без анекций и контрибуций и 
никаких. Шабаш! Не хотим больше воевать». 
Больше всех волновался сибиряк Андреич. — 
«Тебе хорошо весь день дрыхать, да кофеи в 
вагонах распивать. А нам каково в окопах! Со 
вшами, не пимши, не емши, да без баб. Иди сам 
воевать. А не хочешь, тикай себе во Фран- 
цию!». «Господин капитан», — обратился он ко 
мне: — «Вы уже потрудитесь все это объяс- 
нить французу. Так что мы на войну больше не 
согласны». 

Но объяснять французу мне ничего не при- 
шлось. Паровоз свистнул и поезд, как пришел 
без всякого предупреждения, так и ушел, уво- 
зя французского министра труда и делегацию 
социалистической фракции французского пар- 
ламента. 

В. Н. Звегинцов 



с Волжской батареей под Ином 



Кратко и четко Б. Филимонов в своей кни- 
ге «Белоповстанцы» описал действия Волжской 
батареи в ночном бою 10-го января 1922 года 
на разъезде Ольгохта. К сожалению, описание 
это очень мало соответствует действительности- 
Кто ввел его в заблуждение, я не знаю. Хочу 
только исправить эту досадную неточность, 
вкравшуюся в его описание Хабаровскаго по- 
хода. 



Стоял жгучий мороз и была почти абсолют- 
ная тишина... 

Волжская имени генерала Каппеля батарея, 
в которой в то время я был младшим офицером, 
стояла на позиции слева от станционных пу- 
тей, немного не доходя разъезда Ольгохта. По 
приказанию командира батареи, я с нескольки- 
ми солдатами ставил ночную точку отметки. 
Почти все остальные чины батареи находились 



по другую сторону путей и грелись в железно- 
дорожной будке, леж;авшей немного на отлете 
от остальных строений разъезда. 

Вдруг, совершенно неожиданно, поднялась 
сильная ружейная стрельба, застучали пулеме- 
ты, и пули роями, со свистом, понеслись над 
нашими головами. Вдоль станционных путей 
начали рваться одиночные снаряды, а впереди, 
на небосклоне, были видны вспьгшки орудий 
обстреливавшего нас Красного бронепоезда. 

Красный Троицкосавский полк, воспользо- 
вавшись темнотой, прошел, никем не замечен- 
ный, по руслу реки Ольгохта и, подойдя вплот- 
ную, неожиданно справа от полотна атаковал 
разъезд. Наступления красных никто не ждал. 

На путях сейчас ж;е показался наш коман- 
дир, подполковник Ильичев, бежавший к нам. 
За ним, перегоняя один другого, неслись 
остальные батарейцы. Спустившись в выемку, 
шедшую справа от позиции, на которой стояли 



— 15 — 



орудия, командир, стараясь перекричать прон- 
зительный вой несущихся пуль, подал несколь- 
ко раз подряд команду: «На картечь, огонь!» 
Бывшие на позиции дежурные номера броси- 
лись к орудиям- Огонь на картечь открывать 
было нельзя, и я их остановил, крикнув: «от- 
бой!», и пошел навстречу унсе бежавшему ко 
мне командиру, которому я доложил, что совсем 
недавно в прикрытие батареи пришла сотня 
от Пластунского полка и расположилась на 
опушке перелеска, лежавшего как раз против 
наших орудий — не дальше, чем в 150-ти ша- 
гах. Только я успел окончить мой доклад, как 
справа разалось громкое «ура» и стало посте- 
пенно удаляться... Уфимцы, которые только 
что прибыли на поезде и еще не успели выгру- 
зиться, прямо из вагонов, не произведя ни одно- 
го выстрела, бросились в контр-атаку... Стрель- 
ба почти сразу прекратилась, и наступила опять 
тишина. 

Никто из нас в эту ночь не спал. Да и негде 
было. Ходили только по очереди греться все в 
ту же отведенную для батареи будку, окна и 
дверь которой давно были выбиты и зияли 
темными пятнами на фоне снежной ночи. От 
толпившихся внутри солдат и офицеров было 
настолько тесно, что приходилось всем стоять. 
В будке, кроме сложенной вдоль одной из стен 
плиты, в которой бойко, слегка потрескивая, го- 
рели остатки выломленной двери, ничего не 
было. Шедший от плиты довольно сильный жар 
быстро растворялся в ледяном воздухе, легко 
проникавшем снаружи, и мороз давал всем чув- 
ствовать, что и здесь хозяин — он. 

На плите стоял большой чайник, а на краю 
ее у стенки, совсем некстати, лежала санитар- 
ная сумка. Наш батарейный фельдшер, придя 
одним из первых, когда плита была еще холод- 
ной, положил туда сумку и, чем-то отвлекшись, 
совершенно про нее забыл. Фамилию его я не 
помню да, кажется, никогда ее и не знал. В ба- 
тарее, как офицеры, так и все солдаты, звали 
его Сократ. Кроме прямых своих обязанностей, 
он исполнял множество других, до орудийного 
номера включительно. Не замечали сумки и 
приходившие погреться батарейцы, жадные 
взоры которых были устремлены только на шу- 
мевший чайник, в котором кипятили воду 
(снег). 

Всеми забытая и не привлекавшая ничьего 
внимания сумка, касаясь одним своим краем 
до раскаленной железной части плиты, от дол- 
гого лежания на ней нагрелась до того, что за- 
горелась и, вспыхнув ярким пламенем, освети- 
ла всех присутствующих. Солдат, стоявший 
около плиты, успел во-время ее схватить и вы- 
П1вырнуть наружу. За окном моментально раз- 
дался сильный взрыв. Внутри все вздрогнули 
и, не понимая, что случилось, продолжали сто- 
ять в недоумении. Стоявшие близко у дверей 



выскочили наружу, но за окном ничего подо- 
зрительного не нашли. Не нашли и горящей 
сумки. Ее и след простыл. «Хороши медика- 
менты у Сократа!» — раздался чей-то громкий 
возглас. Все разом друмсно засмеялись... Нашли 
и самого виновника, и все сразу разъяснилось: 
в сумке лежали две ручныя гранаты, около ко- 
торых еще долго после этого в будке вертелся 
разговор. В душе все были довольны, что так 
легко отделались, но от своей судьбы ушли не 
все.-. 

Когда начало рассветать, командир предло- 
жил мне пойти в Штаб к генералу Сахарову 
узнать обстановку, и я ушел. Среди солдат 
Волжской батареи Сахаров пользовался боль- 
шой популярностью, да и сам он относился к 
батарейцам не плохо и довольно часто заходил 
проведать их и побеседовать. Больше разгова- 
ривал с солдатами, которые за глаза, почему 
— не знаю, всегда величали его «Сахар-Паша». 
Придя в Штаб, я застал там Пашу очень рас- 
строенным, нервно шагавшим взад и вперед и 
нещадно бранившим полковника Аргунова за 
его медлительность. Видя такую обстановку, я 
не решился к нему подойти и остался стоять в 
стороне и ждать. Немного еще погорячившись 
и, повидимому, дав себе отчет, что делу этим 
не поможешь, генерал Сахаров решил действо- 
вать сам и отдал распорянсение собираться и 
выступать. 

Пластуны, Уфимцы, Камцы и Волжская ба- 
тарея двинулись по времянке, которая шла 
справа от полотна ^келезной дороги в сторону 
Ина. Около 8-ми часов утра прошли мимо Глут- 
кинской батареи, стоявшей на позиции почти на 
самой дороге. Выдвинувшись дальше вперед, 
полки начали развертываться и продвигаться в 
сторону, занятой уже красными, второй будки, 
около которой маячил бронепоезд, обстрели- 
вавший редким огнем наше расположение. 
Волжская батарея, пройдя по дороге еще не- 
много вперед, на ней гке стала на позицию. Ко- 
мандир батареи, выбрав наблюдательный пункт 
слева от орудий, на насыпи полотна, сейчас же 
открыл огонь по красному бронепоезду, кото- 
рый то появлялся, то уходил за поворот и пря- 
тался за находившийся там лесок. 

Впереди послышалась руже11ная и пулемет- 
ная стрельба: пластуны и Уфимцы наткнулись 
на противника..- Бой разгорался... Одиночные 
пули стали залетать на батарею, но больше ло- 
жились около наблюдательного пункта, на ко- 
тором находился командир батареи с несколь- 
кими разведчиками. Я стоял на насыпи немно- 
го впереди их и старался разглядеть, где ло- 
жатся наши снаряды. Лесок, за которым пря- 
тался красный бронепоезд, сильно мешал на- 
блюдению, и большинства разрывов не было 
видно совсем. Это сильно затрудняло пристрел- 
ку, даже делало ее почти невозможной. Луч- 



— 16 



шего наблюдательного пункта поблизости не 
было, да никто его не искал. Все считали, что 
мы стоим здесь временно и с минуты на минуту 
должны двинуться вперед. 

Красньп! бронепоезд, нарушая все правила 
стрельбы по открытым целям, почему-то вел 
огонь шрапнелью на удар и стрелял одиночны- 
ми выстрелами. Шрапнели рвались все больше 
перед нашей Волжской батареей, не причиняя 
ей никакого вреда. Только стаканы, рикошети- 
руя о промерзлую землю, пролетали с сильным 
воем через нас и падали около Глудкинской ба- 
тареи, стоявшей почти что нам в затылок. Глуд- 
кинцы их подбирали, складывая в кучу, кото- 
рая сравнительно быстро росла. 

Стрельба впереди все усиливалась. Появи- 
лись раненые, проходившие мимо нас в тыл на 
перевязочный пункт- От них мы узнали, что на- 
ши продвинуться вперед не смогли и несли 
большие потери. 

Командир батареи продолжал стоять на на- 
сыпи и караулить красньш бронепоезд, кото- 
рый теперь не выскакивал из-за будки, а дер- 
жался где-то за поворотом, и его не было вид- 
но. Иногда, когда дым из трубы паровоза выда- 
вал его положение, наша и другие баратеи от- 
крывали по нему огонь. Насколько этот огонь 
был действительным — судить было трудно, 
но бронепоезду на месте стоять не давали, и он 
все время менял свои позиции, двигаясь то взад, 
то вперед. Положение у него не было особенно 
веселым. Минувшей ночью разведчики из от- 
ряда полковника Аргунова, одетые в белые ха- 
латы, незаметно подкрались к железнодорож- 
ному полотну и сзади его взорвали мост, отрезав 
ему путь отступления на станцию Ин. 

Стреляла больше Волжская батарея, а 
остальные чего-то ждали, а чего — нашему 
младшему командному составу тогда, да и те- 
перь, осталось неизвестным. 

Вторая будка, которую занимали красные, 
находилась от нашего наблюдательного пункта 
не дальше трех верст, и я, стоя на насыпи, 
очень часто посматривал в ее сторону. Мое вни- 
мание привлекало происходившее там какое- 
то движение: было видно много лошадей. Я 
стал внимательно присматриваться, и мне по- 
казалось, что два орудия выехали и стали на 
позицию правее ее. Я сообш,ил об этом коман- 
диру батареи, но, как мне тогда показалось, он 
не придал особенного значения моим словам, 
хотя все же ответил: «Я сейчас им покажу!» и 
продолжал следить за бронепоездом. Ждать 
нам долго не прршглось. Красные открыли 
огонь по нашей батарее. Несколько снарядов 
разорвалось перед батареей — недолеты, два 
были перелеты, один попал в штабель шпал, 
сложенный на откосе насыпи, около наблюда- 
тельного пункта, и обстрел прекратился. 

Насколько я был прав, судить не берусь. 



Может быть, это стрелял красный бронепоезд, 
выслав вперед наблюдателя, но из-за будки он 
не показывался- Это место было пристреляно 
всеми нашими батареями — шесть орудий, и ес- 
ли бы он показался, то хоть одна из них ему бы 
всыпала. 

Было обеденное время. Увидя, что на бата- 
рее пили чай, я поспешил присоединиться. К 
чаю, кроме черного хлеба, буханки которого на- 
столько промерзли, что поддавались только то- 
пору, ничего больше не было. Желающих дер- 
жать во рту кусок льда на лютом морозе почти 
не находилось, и невольно все придерживались 
суворовского завета и держали «брюхо в голо- 
де». Налив себе в кружку чаю, я подошел к 
старшему оф^щеру, штабс-капитану Козловско- 
му, который находился на батарее, и посовето- 
вал ему пойти к командиру батареи и попро- 
сить его переменить позицию, так как красные 
взяли в вилку, и нам не сдобровать. 

Козловский отнесся к моему совету как-то 
безучастно, сказав мне только: «Идите и про- 
сите сами». Я пошел, и успел только сделать 
несколько шагов, как сзади меня раздались 
взрывы. Красные, споловгшив вилку, дали оче- 
редь по нашей батарее и перенесли огонь даль- 
ше в тыл — по другим. Сколько снарядов разо- 
рвалось ка батарее, в этот момент определить 
было невозможно: все произошло так неожи- 
данно и быстро. Во всяком случае, не меньше 
двух, но и этого было достаточно: двое солдат 
были убиты, несколько ранены и перебито не- 
сколько, стоявших около позиции, лошадей. 
Потери для нашей батареи были настолько зна- 
чительны, что пришлось просить пополнения. 

Я сразу подбежал к дровням, стоявшим ша- 
гах в десяти сзади орудий, на которых лежали 
яш,ики со снарядами, и вместе с другими бата- 
рейцами мы стали их сбрасывать. На их место 
уложили раненых, которых я прикрыл, сняв с 
себя бекешу. Сделано это мною было потому, 
что раненые умирали, главным образом, не от 
ран, а, лишенные возможности двигаться, бы- 
стро замерзали. Раненых, без промедления, 
отправили в тыл, в санитарную летучку- 

В это время к батарее подошел генерал Са- 
харов и отдал приказание сниматься с позиции 
и отходить. Но это не было так просто: не- 
сколько орудийных лошадей выбыло из строя, 
и их нужно было заменить. Заменив их верхо- 
выми, батарея двинулась по дороге в сторону 
Ольгохты. Генерал Сахаров пошел вместе с ба- 
тареей. 

Становилось все холоднее и холоднее. И 
особенно это ч^'вствовал я, будучи в хромовых 
сапогах, которых уже больше суток не снимал. 
Батарея выстуш1ла на фронт так неожиданно 
и быстро, что не успели получить никакой теп- 
лой обуви, — вернее, ее и не было. Все щего- 
ляли в том, что кто имел. Ноги мои сильно мерз- 



— 17 



ли. Газета, которой они были обернуты, пере- 
стала согревать, повидимому, истерлась. 

Пройдя по дороге небольшое расстояние, 
батарея остановилась против горящего, сложен- 
ного из шпал, железнодорожного мостика, и я, 
воспользовавшись случаем, пошел к нему по- 
греться. Около него стояла, греясь, довольно 
большая группа солдат и офицеров (как тогда 
просто называли — «белоповстанцев»). Среди 
них оказался генерал Провахенский — коман- 
дир Пластунской бригады, который подошел к 
генералу Сахарову и сообщил ему, что он за- 
нимается перевозкой раненых и устройством са- 
нитарной летучки. От горевших шпал шел та- 
кой сильный жар, что подойти к ним близко бы- 
ло невозможно, и все стояли на довольно почти- 
тельном расстоянии от них. 

Красные продолжали обстреливать нас ар- 
тиллерийским огнем. Когда я подошел к груп- 
пе белоповстанцев, наслаждавшихся теплом, 
очень близко от горевшего мостика разорвал- 
ся снаряд, довольно крупный, осколок которо- 
го со свистом пролетел между ними и, к сча- 
стью, никого не задев, ударился о горевшую 
шпалу, но рикошетировал от нее и, все-таки, 
попал одному из близко стоявших в живот- К 
общему изумлению всех присутствовавших, 
осколок отскочил и, шлепнувшись в снег, за- 
шипел. Все невольно рассмеялись. Белоповста- 
нец, придя в себя от неожиданного и сильного 
удара, счастливо улыбаясь, поднял его и поло- 
жил к себе в карман — на память. Полушубок 
спас. 

Батарея, немного постояв, двинулась даль- 
ше. Я ее догнал, когда она подходила к Ольгох- 
те. Здесь, в стороне от дороги, лежало несколь- 
ко убитых красноармейцев, оставшихся после 
вчерашней ночной атаки Ольгохты. Генерал Са- 
харов увидев меня в одной ватной телогрейке, 
спросил: «Почему?» Когда я ему объяснил, он, 
указывая на одного из убитых, предложил мне 
снять с него полушубок, но я отказался — ста- 
скивать с промерзшего трупа полушубок не хо- 
телось, и я побежал в санитарную летучку, сто- 
явшую на разъезде в вагонах. Быстро найдя 
свою бекешу, я вернулся к батарее, которая уже 
стояла в Ольгохте. Вскоре нам было объявлено, 



что Поволжская бригада отводится в резерв на 
станцию Волочаевка. Бригадой она была только 
по названию. По количеству бойцов она пред- 
ставляла собой три роты пехоты и артиллерий- 
ский взвод, да и то не полных составов, но гор- 
до продолжавших именоваться полками и бата- 
реей. Начало смеркаться, когда мы выступили. 
Шли очень быстро, все спешили добраться до 
теплых халуп. Спешил и я, стараясь всеми спо- 
собами согревать свои ноги- Что только я ни де- 
лал — и бежал, и подпрыгивал, но, несмотря на 
все мои старания, пройдя больше чем полдороги, 
я почувствовал, что ступней у меня нет, а есть 
какие-то колодки, на которых очень неудобно 
и трудно было идти, и все мои упражнения ни- 
чему не помогали. Я стал понемногу отставать 
от батареи. Мне нехватало воздуха; он был на- 
столько холодный, что мне трудно было ды- 
шать. Пройдя еще немного, я остановился, чув- 
ствуя, что идти дальше не могу. Мне как-то 
стало все безразлично, и захотелось присесть и 
отдохнуть. 

В этот момент я усльппал оклик: «господин 
поручик, что с вами?» Передо мною стояли два 
батарейных разведчика, которые, заметив, что 
я отстал, подъехали ко мне. Успел я только им 
сказать, что отморозил ноги и дальше идти не 
могу, как они меня подхватили, посадили на 
случайно проходившие мимо дровни и мигом 
доставили в Волочаевку. Батарея уже разо- 
шлась по квартирам, а меня ввели в халупу, в 
которой остановился командир батареи. Поса- 
дили на стул. Командир сам бросился снимать 
с меня сапоги, но не тут-то было: они примерз- 
ли к ногам, и, чтобы их снять, пришлось раз- 
резать голенища. Так пропали мои новые хро- 
мовые сапожки. Ноги мне стали оттирать спир- 
том и так энергично, что они очень скоро по- 
краснели, но зато так распухли, что ничего на 
них нельзя было надеть. Хозяйка халупы дала 
гусиного сала, которым густо намазали мои но- 
ги и, отпоров от полушубка рукава, засунули 
их туда. 

В этот же вечер на бронепоезде «Волдса- 
нин», который уходил на свою базу, меня от- 
правили в Хабаровск. 

Н- Голеевский. 




-- 18 — 



НАШИ ТУРКЕСТАНСКИЕ НАЧАЛЬНИКИ 



Генерал ЛЕШ. 



Генерал-лейтенант Леш был командиром 
2-го Туркестанского корпуса. От старших офи- 
церов полка мы, молодежь, сльшгали о нем, 
что он очень добрый человек, умный и распо- 
рядительный начальник, противник всякой ру- 
тины и формалистики- Инспектировал он ча- 
сти своего корпуса совершенно неожиданно для 
их комаьадиров для того, чтобы видеть части 
настояш,ими в их быту, а не специально 
для того приготовленными. 

В Русско-Японскую войну 1904-1905 г.г. он 
был командиром 1-го Сибирского стрелкового 
полка, отличился со своим полком в боях и был 
награжден орденом св. Георгия 4-й степени. Это 
особено украшало и возвышало генерала Леш 
перед теми офицерами, которые никогда еще 
не з'частвовали в войне. 



Было воскресенье. Мертв и скучен наш ма- 
ленький городок Мерв Закаспийской области. 
Мы сидим на скамейках у своих квартир с 
полковыми дамами, перебрасываясь шутками, 
разговорами, в полном покое праздничного дня. 
В домах багатого армянина Тер-Аракельянца, 
построенных на весь фасадный квартал лицом к 
городу, жили несколько семейств офицеров на- 
шего 1-го Кавказского полка Кубанскго войска 
и мы, четыре молодых хорунжих. Мы в черке- 
сках, при кинжалах и револьверах. Это был 
наш повседневный костюм-мундир. 

Было жаркое после-обеденное время. Ви- 
дим, как через большую песчаную площадь, 
перерытую канавами, отделяющими наш квар- 
тал от города, бешеным карьером, по диагона- 
ли площади скачут вестовые казаки, имея в 
поводу офицерских лошадей- 

«Тревога в полку!» — выкрикнул передний 
из них, бросив столь страшные и приятные во- 
енному сердцу слова. 

Схватить шашку в квартире и прыгнуть в 
седло — дело нескольких секунд, и мы несем- 
ся карьером в расположение полка через те же 
канавы и рытвины по диагонали площади. Мы 
в полку. Там сотни уж;е ждали своих офицеров 
в конном строю и при винтовках. Кто вызьша- 
ет и почему? Мы не знали. 

Широким наметом (галопом) по узким и кри- 
вым ул1щам города, перескочив через деревян- 
ный мост полустоячей речки Мургаба, обе сотни 
полка — 3-я есаула Котляра Зиновия и 6-я еса- 
ула Флейшера Николая, учебная команда подъ- 
есаула Алферова и хор трубачей с полковым 



адъютантом сотником Гридиным Иваном, под- 
нимая столбы песку, появились на гарнизонной 
площади «в новом городе», где квартировала 
бригада Туркестанских стрелков, вся их артил- 
лерия и саперный батальон подполковника Тер- 
Окопова. На ней — ни души. И только высокий, 
могучего телосложения, мне незнакомый гене- 
рал, одетый в китель и при кавказской шашке, 
смотрел на часы с улыбкой, измеряя время. При 
нем два или три офицера. 

— Генерал Леш, — произнес мой началь- 
ник, подъесаул Алферов. 

— Так вот он какой! — радостно подумал я. 

После короткой церемонии «встречи» и ра- 
порта нашего командира полка полковника 
Д. А. Мигузова — генерал Леш подошел не- 
спеша к сотням, по-отечески поздоровался с ни- 
ми, поблагодарил за быстроту по тревоге и по- 
том произнес весело: 

— Ну, а теперь — справа по-одному, с дяси- 
гитовкою и господами офицерами — скачите в 
свое расположение! 

Все это было так неожиданно, так приятно. 
Конечно, д^кигитовка с винтовкой за плечами, 
при шашках для казаков была больше чем не- 
удобна. «Номера» исполняли — кто как может. 
Застоявшиеся кабардинцы неслись стрелой и 
на очень коротких дистанциях: — 5-8 лошадей. 
А где г.г. офицеры?... Для 40-летних есаулов 
это было и «дико» и невозможно. Они были 
«старики», довольно грузные, да и с молодости 
не были наездниками, как и многие 30-35-лет- 
ние подъесаулы. И только мы, молодежь хо- 
рунж;ие, кое-что вьшолнили, более или менее 
сносно. Все это заняло не больше 10-15 минут. 

Штаб корпуса находился в Асхабаде. И вот 
генерал Леш, как всегда, в одном вагоне при 
паровозе, совершенно секретно прибыл в Мерв, 
избрав именно день гфаздничный, когда всех 
можно было застать врасплох. Прибыв на стан- 
цию Мерв, он лично позвонил по телефону де- 
ясурному по полку офицеру, приказав полку 
по тревоге прибыть на гарнизонную площадь- 

Нам, молодежи, это очень нравилось. 



На второй день назначена была стрельба 
всего гарнизона по появляющимся мишеням. 

Гарнизон на стрельбище. Кругом песчаные 
буруны пустьши. Колючие кустарники. Сухая 
палящая жара, но все офицеры и стрелки «в 
выходных формах одежды». Казаки в черке- 
сках. Гимнастерок в казачьих частях тогда еще 
не было. 



— 19 — 



Как всегда бывает при инспекторских смо- 
трах, все подчиненные начальники волнуются, 
дают много распоряжений, указаний, цукают 
своих подчиненных и находятся как бы в тран- 
се. Мы же, молодежь, воспитанная в духе лич- 
ной инициативы, только тихонько посмеива- 
емся над своими волнующимися старшими на- 
чальниками. 

Генерал Леш сигналом горниста-стрелка и 
трубача-казака, наряженных к нему, сзьшает 
всех офицеров к себе, предлагает стоять «воль- 
но» и говорит: 

— Господа!... идет ж;естокий бой.-, все млад- 
шие офицеры выбыли из строя убитыми и ра- 
неными... их должны заменить немедленно же 
и в бою унтер-офицеры и урядники... а посему: 

— немедленно же дать в мое распоряжение по 
одному взводу от каждого полка, и я посмотрю, 
как руководят огнем заместители офицеров? 

Сказал и утих, но мы заметили, как «вытя- 
нулись» лица некоторых начальников от та- 
кой неожиданности. Боевой и опытный в про- 
шедшей во11не начальник, нормально, хо- 
тел познакомиться с боевою подготовкою ча- 
стей своего корпуса, а не с парадной его сторо- 
ной. Но все же — такого сюрприза никто не 
ожидал, в оообеш^ости мы, казаки. 

Туркестанские стрелки были отличные ча- 
сти и стрельба у них была поставлена блестя- 
ще. Мы же казаки — конница- Стрельба у нас 
на втором плане. Кроме того, — при штабе пол- 
ка в Мерве стояли только две сотни, которые 
несли весь полковой наряд по разным постам 
через сутки. Было не до строевых занятий. Да и 
командир полка не утомлял этим сотни, редко 
выходя на плац из своего затворничества в пол- 
ковом доме в глубине плаца, на пустыре. А для 
экономии — отдыхающая сотня, под командой 
урядников, без седел («охлюпью»), перевозила 
ячмень из железно-дорожных вагонов в свой 
полк. И офх-щерам и казакам это было очень 
приятно. На далеких Российских границах, где 
квартировали казачьи полки, это было совер- 
шенно нормально. 

Генерал Леш, видимо, понимал это и от на- 
шего полка хотел посмотреть стрельбу только 
учебной команды. В ней я был помощником на- 
чальника команды, почему и уловил пугливо- 
недоуменный взгляд подъесаула Алферова, ко- 
торый был больше чем не силен и по уставам, 
и по строевому делу. 

Наша полковая учебная команда была в 36 
человек, то-есть составляла один лишь взвод 
казаков, но в ней были отличные три урядника 

— Бородычев, Толстов и Наумов. Вахмистр Бо- 
родычев ушел только что на льготу (сейчас он 
войсковой старииша и проживает под Нью- 
Йорком). Толстов Дедан назначен вместо него. 
Он окончил Ташкентскую окружную гимна- 
стическо-фехтовальную школу. Был ловкий. 



живой, распорядительный и любил военную 
слугкбу- Рассыпав свой взвод в цепь и наблю- 
дая в бинокль Цейса, он удивительно быстро 
замечал меж:ду . кустарниками и бурунами «по- 
являющиеся на момент» мишени защитного 
цвета в бюст человека, быстро определял рас- 
стояние до них, назначал прицел и открывал 
огонь. 

Учебная команда, уже прошедшая весь курс 
обучения, молодецкая и гибко-послушная «сло- 
вам команды», засьшала мишени своим метким 
огнем. 

«Вынь патрон, перестань стрелять!» — дал 
кавалерийский сигнал генерал Леш о прекра- 
щении огня и подозвал к себе вахмистра Тол- 
стова, который был в звании старшего уряд- 
ника. 

Полы серой черкески круто подоткнуты за 
пояс. Небольшая папаха, от ж;ары, далеко за- 
брошена на затылок, открывая бритый лоб. 
Черкеска, шаровары, ноговицы — все в песке 
и в репьях-кожушках. Легко подбеж:ав к ге- 
нералу «на носках», щелкнув пятками своих 
чевяк и одновременно приставив винтовку «у 
ноги», Толстов густым красивым низким бари- 
тоном запевалы-песельника смело произнес: 

— Чего изволите. Ваше Превосходительст- 
во? — спросил и замер в положении воинской 
стойки «смирно». 

— Молодец ты... твой взвод дал да^ке боль- 
ший процент попадания, чем мои славные Тур- 
кестанские стрелки. Спасибо, братец, — мягко, 
чисто по-отечески, произнес командир 2-го Тур- 
кестанского корпуса генерал-лейтенант Леш. 

— Рад стараться. Ваше Превосходительство! 

— молодецки ответил старший урядник Тол- 
стов, Федор Иванович, казак станицы Темиж- 
бекской, и, бросив в сторону г. г. офицеров сво- 
его полка лишь на один миг свой глаз, чем ска- 
зал, дескать — «Не подвел свой славный полк!» 

— он. круто повернулся «кругом» по всем пра- 
вилам строевого устава, в несколько скачков 
был уже перед строем своих казаков-учебнян, 
дружески, коротко поведуя, что ему сказал ге- 
нерал Леш- 



Стрельба закончена. Генерал Леш наотрез 
отказался от всех почестей и обеда в гарнизон- 
ном собрании и в тот же день выехал поездом 
в свой Асхабад. 

Это было перед праздниками Св. Пасхи 1914 
года. 



С началом войны 1914 года, командующий 
Туркестанским военным округом генерал-от- 
кавалерии Самсонов, генерал Леш и генерал 
Редько — все трое были вызваны в Ставку и 



получили назначения на Западный фронт. Это 
было сделано потому, что по мобилизационному 
плану войска Туркестанского военного округа 
должны были оставаться на своих местах. Бо- 
евых же их генералов, отличившихся в Русско- 
Японской войне, вызывали на фронт. Мы очень 
жалели об этом, как и были огорчены, что нас 
оставили на старых местах, что война может 
окончиться «без нас», и мы не понюхаем и по- 
роху. Но 25-го августа наш полк, сосредоточив- 
шись в Мерве, погрузился в вагоны и был на- 
правлен на Красноводск, что на восточном бе- 
регу Каспийского моря. Об этом в другой раз. 

На Западном фронте генерал Леш принял в 
командование корпус. Потом был назначен ко- 
мандующим армией. После краха Белого дви- 
жения, как слышал, он жил в Югославии, был 
инвалидом (потерял ногу) и там умер. 

Тяжело сознавать, что такие отличные вое- 
начальники так незаметно ушли в небытие и 
умерли в неизвестности. Но мы, их подчинен- 



ные, тогда молодые офицеры, — тепло храним 
о них светлую память- 

А что-же урядник Толстов?... Его дальней- 
шая служба во время 1-ой Великой и гралсдан- 
ской войн прошла не только на моих глазах, 
но провел он этот героический период в моем 
подчинении. Великую войну закончил Георги- 
евским кавалером, подхорунжим и вахмистром 
моей 2-й сотни 1-го Кавказского полка. Наше 
восстание против большевиков в марте 1918 го- 
да — и он в моем конном отряде. Разбили нас... 
В гражданской войне получил чин хорунжего. 
Отступил к Грузии и там остался с сданной Ку- 
банской армией. В августе 1920 года, тремя по- 
ездными эшелонами, с шестью тысячами Ку- 
банской военной и гражданской интеллигенции, 
был отправлен в район Архангельска, где, по 
сведениям, все они погибли в том же году, рас- 
стрелянные в баржах на Северной Двине. 

Полковник Елисеев. 



Атака под Шавлями 




Война тянется 
почти год, а конца 
ее, как будто, не 
видно. Все бои да 
походы. Скоро со- 
всем потеряем че- 
ловеческий облик 
и окончательно от- 
выкнем от культур- 
ной жизни нормаль 
ных людей. 

Как хорошо те- 
перь в родных кра- 
ях! Прилетели жа- 
воронки и скворцы. Поля и луга покрываются 
изумрудной зеленью... Вырваться хоть бы на 
недельку из этого ада и отдохнуть среди род- 
ных, близких и друзей! 

Отпуск — заветная мечта офрщера. Но в ап- 
реле 1915 г. наша 5-ая кава.перийская дивизия 
получила приказ: «Прекратить какие бы то ни 
было отпуска». Вторым распоряжением было: 
«Двигаться на север». 

Закончив железнодорожный маршрут и вы- 
грузившись у города Поневеж, дивизия уско- 
ренным аллюром, 26. апреля, подошла к горо- 
ду Шавли, который только что, после тяжелого 
кровопролитного боя, был занят нашей пехо- 
той. Выбитые из города немцы, обойдя болото, 
укрепились в блюкайшей к городу деревне- Во 



лото, за которым была деревня, было непрохо- 
димо, поэтому, утомленный напряженньпи пе- 
реходом штаб дивизии, подойдя близко к боло- 
ту, расположился на ночлег тут же на фоль- 
варке. 

Наскоро поужинав, чины штаба расставили 
кровати и быстро заснули. Но их сон продол- 
жался не более двух часов, так как около по- 
луночи немецкая легкая артиллерия из-за бо- 
лота, может быть даже из-за деревни, начала 
беспорядочный, но энергичный обстрел фоль- 
варка. Зазвенели разбитые стекла окон, со стен 
посыпалась штукатурка. От обстрела почти ни- 
кто не пострадал, если не считать обычного в 
таких случаях переполоха. 

По тревоге через какие-нибудь 25-30 мргаут 
дивизия была на сборном пункте у дороги. 

Соблюдая возможную для кавалерии тиши- 
ну, с большими предосторожностями, дивизия 
двинулась колонной в обход большого болота. 
Пройдя верст 5-6 и, таким образом, очутившись 
на фланге занятой немцами деревни, дивизия 
свернула с дороги прямо на поле влево. По при- 
глушенной команде, передаваемой полуи10- 
потом, при полной тишине и темноте, ориен- 
тируясь по двухверстной карте, дивизия пост- 
роилась в боевой порядок фронтом на дерев- 
ню. Позади полков, на соответствующем рассто- 
янии и полагающемся интервале одной от дру- 
гой, построилисиь 9-я и 10-я шести-орудийные 



— 21 



конные батареи. 

Как только начал брезжить свет, с правого 
фланга, где находился штаб дивизии, разры- 
вая тишину, как рвется новая материя, издале- 
ка, но совершенно ясно, послышался сигнал 
гптабного трубача: «Шагом марш»! Как в мир- 
ное время на конном учении, спокойно, прямо 
по полю, зашуршали по траве орудийные коле- 
са, лениво клекая на ухабах. А через корот- 
кое время с некоторым ускорением, один за 
другим, еще более отчетливо, чем первый сиг- 
нал, разнеслось по полю: «рысью» — «гало- 
пом» — «в атаку» «марш-марш»... 

В первый момент сигнал: «В атаку» — пока- 
зался и неоясиданным и невообразимым для 
целой дивизии в полном составе- Почти не ве- 
ря своим упгам и глазам, переводя в галоп свое- 
го «Дуплета», я спросил скачущего неподале- 
ку всеми уважаемого батарейного вахмистра: 

— Игнатов, в атаку? 
— Так точно, Ваше Благородие, — отчека- 
нил вахмистр. 

В утренней синеватой мгле уже виднелись 
скачущие и рассыпавшиеся веером в лаву, как 
на смотру, полки дивизии. Вслед за ними, со- 
блюдая равнение, грозно громыхая колесами, 
скакали две конные батареи. 

Это море скачущих всадников представля- 
ло величественную, незабываемую по своей 
красоте картину. 

Со стороны не ожидавшей и теперь уже хо- 
рошо видимой деревни, раздались сначала бес- 
порядочные ружейные выстрелы, после кото- 
торых ненадолго застрочили пулеметы. 

В этот момент конные батареи, как одна, на 
полном ходу повернули «налево крутом», сня- 
лись с передков и моментально открыли огонь 
по тылам противника, через головы своей ска- 
чущей коннрщы. Центр кавалерии, проскакав 



заставы, ворвался в деревню, рубя бегущих 
немцев. Наш правый фланг уходил в обход де- 
ревни. 

На левом фланге, частью скрытым кустар- 
ником, некоторое время продолжалась истери- 
ческая стрельба немецких пулеметов. Но вот и 
она затихла. Откуда-то издалека беспорядоч- 
но и редко стреляла немецкая батарея. Но 
вскоре и она замолкла. Деревня взята. 

Шедший крайним на левом фланге наш 5-й 
уланский Литовский полк, перед самой дерев- 
ней, врезался в конец болота. С разгона далеко 
заскакавшие в болото уланы стали глубоко 
вязнуть, а сидевшие на другом берегу немцы 
расстреливали тонущих- Правда, это продол- 
2калось недолго. Обошедшие немцев драгуны 
их порубили. 

Благодаря стремительной и неожиданной 
для врага атаке, дивизия взяла укрепленную 
деревню с большими трофеями и массой плен- 
ных. 

3-й эскадрон наших улан серьезно постра- 
дал: в нем уцелело всего 37 человек. 

Маленьким осколком шального немецкого 
снаряда очень легко, в мякоть икры, был ранен 
прапорщик 10-й конной батареи Резвов. Мы ви- 
дели, как ему делалась перевязка. Возбуж:ден- 
ный и радостный, что так дешево отделался, он 
бодро курил папиросу, вызывая нашу искрен- 
нюю зависть. 

— Поеду на Волгу, она теперь в полном раз- 
ливе... В Самаре теперь разгар весны... Пока- 
таюсь на лодке с девушками, — мечтал ране- 
ный. 

Его увезли в лазарет. Через четыре дня нам 
сообщили, что бедняга умер от заражения кро- 
ви- А еще так недавно мы завидовали ему. 

Василий Вырыпаев. 



Бой Наспийсного полна 




Многие, бывшие в боях, наблю- 
дали или чувствовали наступле- 
ние «психологического момента» 
— напряженной критической ми- 
нуты боя, когда в разгар дейст- 
вий достаточно сравнительно не- 
значительного обстоятельства, чтобы поколе- 
бать стойкость одного из противников и вы- 
звать его поражение. 

Такие моменты труднее и реже наблюдают- 
ся в позиционной войне; в маневренной они ча- 
ще и различнее. Одним из таких боев с ясно 



выраженным, как мне казалось, «психологиче- 
ским моментом» — сдачей роты австрийцев на 
виду у своих — был бой 29 августа 1915 года 
148 пехотного Каспийского полка, западнее го- 
рода Тарнополя- 

Все лето, с конца мая 1915 года, войска П-ой 
армии отходили на восток. Первые недели от- 
ступление велось под давлением противника с 
непрестанными дневными боями и ночными 
маршами. Люди были изнурены и полки ино- 
гда не проявляли должной устойчивости. Но в 
середине июня энергия противника уменьши- 



лась, части постепенно вновь окрепли и на ру- 
бежах рек Гнилая, Золотая Липа и Стрыпа ока- 
зали сопротивление, задержавшее наступление 
австро-германцев на несколько недель, В конце 
июля наш отход — «стратегическое выравнива- 
ние» — продолжался, и в середине августа вой- 
ска П-ой армии генерала Щербачева оказались 
на линии реки Серета, западнее Тарнополя. 
Вскоре стал известен приказ о прекращении 
дальнейшего отхода, о переходе к активной 
обороне и отдельным наступательным действи- 
ям. Это известие было принято с радостью; хо- 
телось сбить спесь с «зазнавшихся австрияков», 
избалованных трехмесячным наступлением, и 
показать, что их боевые качества играли по- 
следнюю роль в нашем отходе. 

27 августа командир дивизиона (4-го Сибир- 
ского горного артиллерийского) вызвал меня и 
приказал со 2-ой батареей, которой я временно 
командовал, отправиться в распоряжение на- 
чальника среднего боевого участка, занятого 
148 Каспийским полком, для содействия ему в 
предстоящей атаке. При этом впервые за мно- 
го недель было получено разрешение расходо- 
вать снаряды «в меру надобности», голодный 
паек — 7 патронов на орудие — отошел в про- 
шлое. 

Командир полка просил энергично помочь 
артиллерийским огнем в подготовке атаки и со- 
провождать его полк в наступлеии. Он реко- 
мендовал о подробностях сговориться с коман- 
дирами атакующих батальонов. 

Я отправился на западную опушку леса, 
вдоль которой проходила наша пехотная пози- 
ция. Оттуда открывался чудесный вид на все 
расположение противника. Шагах в 500 прохо- 
дила передовая линия его окопов, с одним-дву- 
мя рядами проволочного заграждения; пример- 
но в таком же расстоянии далее шла вторая, 
видимо основная, линия, окопы которой соеди- 
нялись с передовыми ходами сообщения, мас- 
кированными мелким кустарником. Далее ме- 
стность полого поднималась к западу и была 
наблюдаема на протяжении 1-1,5 верст, пред- 
ставляя собою поля сжатого хлеба- Тишина сто- 
яла почти полная; липгь за гребнем слышались 
выстрелы двух легких батарей, изредка стре- 
лявших по опушке, левее моего места наблю- 
дения. Уж:е беглое сравнение окопов обеих сто- 
рон говорило о значительном превосходстве на- 
шей позиции, с обширным кругозором и пре- 
красньпуги секторами обстрела ближ;них и даль- 
них подступов. Австрийская позиция была ни- 
же и весь ближайший тыл ее на протялсении 
одной-полутора верст был открыт для нашего 
наблюдения и огня. Такое положение австрий- 
цев указывало на недомыслие или, может быть, 
на пренебрежение к нам: приученные в течение 
трех месяцев к напгему отходу, они и теперь 
ожидали его и готовились в конце августа, то- 



есть почти одновременно с нами, перейти в на- 
ступление, поэтому и выдвинули свои передо- 
вые окопы для более выгодного исходного по- 
ложения. 29-го .утром была назначена атака. В 
течение двух предшествующих дней я подробно 
ознакомился с расположением окопов, ходов 
сообщения и пулеметных гнезд, к которым при- 
стрелялся исподволь и осторожно, чтобы «не 
спугнуть». Позиция батареи в 350-400 саженях 
от пехоты, прикрытая лесом, позволяла глубо- 
кое обстреливание тыла противника. Командир 
батальона и его рот просили подготовить им 
для атаки ближайший, сравнительно неболь- 
шой участок, а позже, с началом атаки, обру- 
шиться на пулеметы, уничтожить их, или, по 
крайней мере, держать их в молчании. Сооб- 
разно с этим я предполагал вести сначала ком- 
бинированный огонь батареей, а позже полу- 
батареями, гранатами бить по пулеметным гнез- 
дам. 

В назначенный день утром я отправился на 
командирский наблюдательный пункт. Все уже 
было готово: большая «двурогая» труба возвы- 
шалась на треноге и гордо всматривалась вдаль, 
разведчики и телефонисты, во главе со стар- 
шим фейерверкером Ушаковым, проверяли те- 
лефонные аппараты, укрепляли «кантаки» и 
делились своими впечатлениями с батареей; 
двойные телефонные провода обеспечивали 
связь с батареей и боковым наблюдением. Впе- 
реди раздавались, как обычно, редкие выстре- 
лы. 

Подошел командир батальона, молодой под- 
полковник. 

— Через час перехожу в наступление, ска- 
зал он. 

— У меня все готово, сейчас открою огонь- 

— По цели № 1, прицел 40, трубка 40, ба- 
тареею, огонь! — через несколько секунд харак- 
терный вой над головой и шесть облачков рав- 
номерно распределились впереди. 

— Ваше благородие, с бокового передают — 
хорошо, перед, окопами. 

— Гранатою! Огонь! — опять завыло, и на 
этот раз шесть черных воронок вблизи и в са- 
мых окопах. 

— Правее 2.0! Полминуты выстрел! Огонь! 
— Смотрите, Ваше Благородие, «он» влево 

подается, к ходу сообщения теснится!» Дестви- 
тельно, австрийцы на участке обстрела по одно- 
му перебегали влево и в тыл. Подошли ближай 
шие офицеры и ротный командир, довольные, 
улыбающиеся: «Вот хорошо-то. Так их!». 
Стрелки в окопах тоже одобряли: 

— Будет знать, с. с...! 

— Ему хуже — нам лучше! Небось не ра- 
дуется! Должно и обед позабыл! 

Батареи противника, обеспокоенные нашим 
огнем и чуя недоброе, начали обстреливать 
опуппсу леса левее наблюдательного пункта. 



23 



Время атаки приближалось. Офицеры, чуть 
взволнованные предстоящим боем, отдавали по- 
следние распорялсения. Некоторые подошли ко 
мне- 

— Вы уж, пожалуйста, поддержите нас! Ку- 
да лучше, когда слышишь свои орудия. 

— Через 5 минут я трогаюсь, сказал под- 
полковник. 

— Первая полубатарея, цель № 2, вторая — 
цель № 3. Гранатою! Пять секунд выстрел! 
Огонь! 

Длинные воронки и резкий звук разрывов. 
Гранаты ложились точно по пристрелянным 
пунктам. 

Раздались свистки и славные роты Каспий- 
цев поднялись и вьппли из окопов. Ружейный 
огонь из второй лиини окопов усилился, спра- 
ва застучал пулемет, оддн, другой. Люди кое- 
где попадали. 

— Ваше Благородие, видите, пулемет пра- 
вее цели № 2, это оттуда! Еще вчера его не бы- 
ло. Он стрелял во фланг наступающим Кас- 
пийцам, ряды которых редели. Цепи залегли. 
До австрийских окопов от них оставалось не 
больше 150-200 шагов. Нужно было спехпить- 
Я сделал поправку. 

— Два патрона! Беглый огонь! Три патрона! 
Беглый огонь! Трескотня пулеметная затихла, 
но ружейная пальба из дальних окопов еще бо- 
лее усилилась. Пули визжали по всем направ- 
лениям и с звучным щелканьем шлепались о 
деревья. Трудно, казалось, при таком обстре- 
ле поднять людей. Но вот, снова раздались 
свистки, команда, крики. Цепи поднялись. 

— Два патрона! Беглый огонь! Три патрона! 
Бегльш огонь! Беглый огонь! — Снаряды без 
перерыва проносились над нашей цепью и гро- 
хались. «Ура, а, а» раздалось дикое, порнзи- 
тельное, оглушающее. Такой же неистовьпТ: 
крик рядом со мной на опушке — и от нее от- 



делились и побежали новые цепи — роты ре- 
зерва. Вот передние подбегают к окопам про- 
тивника и занимают их. Я перенес огонь на вто- 
рую линию и дальний конец хода сообщения, 
где заметно большое движение. Казалось, вот- 
вот последует контр-атака. 

— Три патрона! Беглый огонь! Беглый 
огонь! Батареи противника поняли, наконец, в 
чем дело и с бешенством повели огонь, впро- 
чем, как всегда на «ж:уравлях», по окопам, за- 
нятым нашими. Вторя им, откуда-то с тыла и с 
боков захлебывались пулеметы- Нашей пехоте 
предстояла следующая, самая трудная часть • — 
овладеть второй линией. Справятся-ли? 

— Гляньте, гляньте. Ваше Благородие, руки 
подымают!... 

В ближ:айшем конце хода сообщения вид- 
нелись поднятые руки; вот один выскочил на 
бруствер, за ним другой, третий... Целая толпа, 
на виду у наших и своих. Каспийцы бежали к 
ним и снова раздалось «ура». 

Вдруг, вся вторая линия противника зашеве- 
лилась и из окопов, ходов сообщения и кустов 
выскочили люди и бросились... в тыл. Весь скат 
на громадном пространстве покрылся серо-го- 
лубыми фигурами. 

— Прицел 50, трубка 50, два патрона, бег- 
лый огонь! 

Снаряды рвались над головами бегуш;их- 
Часть из них попадала, часть повернула назад 
к окопам, остальные продолжали убегать. Че- 
рез 15 минут бой окончился. Доблестные Кас- 
пийцы взяли несколько пулеметов, тысячи 
пленных, и продолжали наступление. 

Это было началом крупной победы П-ой ар- 
мии генерала Щербачева, которая своевремен- 
но подняла настроение наших войск и жестоко 
наказала «зазнавшихся австрияков». 

Д с. 



«СУЛТАН» 



Всем, кто, хоть немного, знаком с военным 
бытом, известно, что в каждой воинской части, 
будь это рота, эскадрон или батарея, общими 
любимцами были собаки. Наша батарея не яв- 
лялась исключением — у нас было две: гро- 
мадный чистокровный Сен-Бернар Лорд и его 
сын, плод жаркой любви с соседней дворняж- 
кой, Султан, который удался весь в папашу, 
только был немного меньше. 

Лорд держал себя всегда очень солидно, спо- 
койно разгуливал по двору, заглядывал в ко- 
нюшни, понапрасну не лаял, со всеми чинами 
был очень ласков, но у него был один недоста- 



ток, от которого его с трудом вылечили — он 
терпеть не мог женщин! Заметив издали особу 
в женском одеянии, он считал это непорядком 
и со всех ног, с лаем, бросался навстречу и не 
позволял двигаться дальше. Правда, он ни ра- 
зу никого не укусил, но напугал очень многих. 
Попытки отучить его от этой привычки не увен- 
чались успехом. Наши дамы жаловались и про- 
сили посадить Лорда на цепь, но фельдфебель 
ни за что не соглашался лишить свободы свое- 
го любимца, обещая вылечить его сво1.гм спо- 
собом. 

Однажды во дворе появилась женщина в 



24 



длинном черном плаще. Увидев ее, Лорд, по 
обычаю, с лаем бросился к ней и был поражен, 
что она совсем не испугалась, а, выдернув тол- 
стую палку из-под плаща, несколько раз огре- 
ла его ею-. Узнав в женщине переодетого фельд- 
фебеля, чувствуя себя виноватым, Лорд терпе- 
ливо принял заслуженное наказание и только 
жалобно повизгивал. С тех пор он не обращал 
никакого внимания на дам, а если и видел их, 
то отворачивался, чтобы не соблазняться... 

В отличие от Лорда, Султан бил очень 
легкомыслен, часто выбегал со двора, го- 
нялся за велосипедистами, вступал в драку со 
всеми собаками — • не нападал только на Лор- 
да, вероятно, из почтения к родителю. Всех сво- 
их офицеров и солдат он великолепно знал и 
считал своим долгом к каждому подойти и по- 
собачьему приветствовать. По запаху он сразу 
отличал стрелков соседнего полка от своих 
канониров и не любил, когда кто-нибудь из них 
появлялся в нашем районе. 

Перед погрузкой для отправки на фронт 
возник вопрос — что делать с собаками? Сол- 
даты умоляли взять их с собой, а не оставлять 
чужим людям. Просьба была уваж;ена. Решено 
было на фронте держать их при обозе. Но со- 
баки решили по-своему: они удрали из обоза и, 
по следам, догнав батарею, радостно виляя хво- 
стами, появились перед командиром, когда мы 
были уже верстах в 25 от обоза. Пришлось по- 
мириться с этим и взять собак на позицию. .. 

К орудийной стрельбе Султан относился до- 
вольно равнодушно, Лорд же при первом вы- 
стреле скрылся в землянке и вышел оттуда 
только, когда все затихло. На другой день 
Лорд исчез. Искали его повсюду, но не нашли. 
Позднее мы узнали, что он прикомандировался 
к кухне Саперного батальона, где было без- 
опаснее. Султан остался верен батарее и, даж;е 
будучи ранен в ногу, после перевязки, хромая, 
вернулся на поз1ш?1ю. 

В январе 1915 года нас перебросили из Во- 
сточной Пруссии в Карпаты и мы оказались 
под Козювкой. Здесь каж;дый взводный коман- 
дир получил самостоятельную задачу и батарея 
должна была разделиться. Один за другим, 
взводы отправлялись на свои позиции, а Сул- 
тан растерянно смотрел и не мог решить, к ка- 
кому взводу ему присоединиться. И когда дви- 
нулся последний взвод, он увидел, что ему ни- 
чего другого не остается, как пойти с ним... 
Этот взвод занял позицию в 22 верстах от ме- 
ня. Мы были связаны телефоном. 

Прошла ровно неделя, был понедельник. 
Погода была «артиллерийская» — туман на- 
столько густой, что никаких наблюдений за 
противником не могло быть. Воспользовавшись 
этим, я не пошел на наблюдательный пункт, а 



сидел у себя в халупе и занимался корреспон- 
денцией. Услышав, что кто-то скребется, я от- 
крыл дверь и в тот-же момент Султан радост- 
но бросился ко мне и чуть не свалил меня, лиз- 
нув в лицо. Я приласкал его, угостил сахаром. 
После визита ко мне он побежал на кухню, где 
в то время раздавали обед. Из соседнего взвода 
мне по телефону сообщили, что Султан пропал 
и очень обрадовались, когда узнали, что он у 
меня. 

Точно через неделю, в понедельник, Султан 
покинул и мой взвод. Я думал, что он вернул- 
ся на свое первое местопребывание, справился 
по телефону, но оказалось, что он был уже на 
следующем взводе. Так он проделывал каждую 
неделю, меняя место и всегда в понедельник. 

Вероятно, у него был свой собачий кален- 
дарь! 

Во время отхода из Карпат Султан был вто- 
рично ранен осколком в бок. Рана была серьез- 
ная, но ветеринар заботливо ухаживал за ним 
и вскоре он снова появился на пози1щи. Осо- 
бенно радовало его, что вся батарея опять была 
в сборе — он бегал от орудия к орудию, стара- 
тельно обнюхивая и ласкаясь к каждому кано- 
ниру. Не меньше его радовались и солдаты, 
подкармливая его, чем только могли. 

Несмотря на два ранения. Султан не боял- 
ся выстрелов. Во время обстрела батареи сол- 
даты пытались скрывать его в земленке, но он 
не хотел оставаться в одиночестве и всегда был 
у орудий. 

в одном из боев в Галиции Султан был тре- 
тий раз ранен пулей в грудь. Он только взвизг- 
нул и упал на бок. Солдаты подбежали к нему 
— • истекая кровью он лежал и грустными, ви- 
новатыми глазами смотрел на окружаюищх... 
Перевязав рану, его береж;но уложили в зем- 
лянке. Когда кто-нибудь подходил к нему, он, 
как бы в благодарность, старался лизнуть ру- 
ку. Никакие старания врача не помогали и на 
другой день жизнь Султана прервалась-.. Как 
это ни странно, но и потери в людском составе 
не производили на солдат такого с11льнога впе- 
чатления, как смерть их верного четвероного- 
го друга. Не слышно было ни обычных острот, 
ни веселья — все как-то присмирели и молча 
исполняли свои обязанности. 

Закопали Султана во время затишья на 
опушке леса, на нашей позиции. При этом при- 
сутствовала вся батарея. У большинства на гла- 
зах я видел слезы... 

Покидая и эту позицию, солдаты, оглядыва- 
ясь, с грустью прощались с маленьким холми- 
ком, под которым вечным сном спал их люби- 
мец. 

А. Космодель. 



25 — 



Военные училища в Сибири 



(1918—1922). 



Военные Училища в Сибири, 1918-1922 г.г., 
были создаваемы, жили и работали на основа- 
нии учебной техники и практики, которые вы- 
рабатывались в течение войны 1914-1918 г.г. 
Поэтому, прежде чем кратко изложить их ис- 
торию, необходимо упомянуть об этой технике 
и практике и их результатах. 

Российская Армия вступила в войну 1914- 
1918 г.г. с составом в 105 пехотных дивизий, 18 
стрелковых бригад, 36 кавалерийских дивизий 
— 2.500.000 чел. и в тылу — 208 зап. батальо- 
нов-полков и 118 бригад государственного 
ополчения — всего 2000. 000 человек. Эти но- 
вые формирования потребовали громадного ко- 
личества офицеров, из коих 36.000 в строю. 
Призванных из запаса и отставки было слиш- 
ком мало — немного больше — 50.000; так на- 
пример, до войны 1904-1905 г.г. прапорщиков 
запаса производилось по 1.200 чел. в год. По- 
этому были приняты спешные меры по обуче- 
нию и выпуску новых офицеров в строй. К су- 
ществовавшим 11 пехотным военниым учили- 
щам, 5-ти кавалерийским и казачьим, 3-м ар- 
тиллерийским и 1-му ин^кенерному, были от- 
крыты еще 144 школы прапорщиков — двух- 
ротного состава и одно пехотное училище (в 
Ташкенте). Военные училища увеличили свой 
состав по размеру имеющихся помещений; так 
Александровское воен. училище — до 12-ти 
ротного состава, Алексеевское воен. уч. — 8-ми 
ротного. Новочеркасское — со 140 юнекорв до 
300 и т- д.; Оренбургское казачье училиш.е оста- 
лось при своем штате — 120 юнкеров. Курс и 
военных училищ и школ прапорщиков был 
установлен в 4 месяца для пехоты и 6 месяцев 
для специальных (артиллерийских и инженер- 
ных училищ). 

Б обще11 слоясности, эти 166 военных учи- 
ща и школ прапорпщков, выпустили около 
600.000 молодых офицеров, и все же, несмотря 
на это, офицерский состав был в постоянном 
некомплекте, так как, кроме больших боевых 
потерь, новые и новые формирования требова- 
ли массы офицеров: армия в 1917 году имела 
228 пех. дивизий, 11 стрелковых бригад и 52 
конных дивизии, состав коих дошел до 9 мил. 
человек при 320.000 офицеров, что показыва- 
ет, что наши потери в офицерском составе пре- 
взошли все расчеты военной статистики, кото- 
рая («Наука о войне» ген. Головина) дает нор- 
му убитых офицеров в 3 раза большую — в 
процентном отношении, чем солдат. 

Сформированные школы прапорщиков были 



разбиты на две части — одна подчинялась Гл. 
Упр. Военно-Учебн. завеедний, вторая — Ко- 
мандующему военных округов. Комплектова- 
ние также не было организовано по одной си- 
стеме: в то время как одни прямо со школьной 
скамьи попадали в военные училища или шко- 
лы прапорщиков, большинство проходило длин- 
ный и сложный путь: запасного батальона с 
6-ти недельным обучением, затем «команды 
30» — с двз^хмесячным обучением вольноопре- 
деляющихся в размере учебной команды или 
учебной команды с тремя месяцами обучения; 
затем назначение в маршевую роту, с этой ро- 
той на фронт, пребывание в строевой части на 
фронте, затем по истечении 2-3 месяцев отко- 
мандирование в команду пополнения, пребыва- 
ние в этой команде до 2-х месяцев, наконец, — 
школа прапор1Щ1ков или военное училище с 4- 
мя месяцами обучения. 

Таким образом кандидаты в офицеры нахо- 
дились до производства на службе от 11-ти до 
13-ти месяцев. В теории, они на практике 
знакомились со служ:бой и обращению с людь 
ми, обстреливались на фронте, а затем, в тече- 
ние последних 6 месяцев, получали необходи- 
мое военно-техническое обучение. На деле же, 
для средней массы получалась скачка с пре- 
пятствиями, которые надо было пройти. Поэ- 
тому многие и обходили стороной самый не- 
приятный этап — фронтовую слулсбу. Дитя 
оказывалось у семи нянек, со всеми вытекаю- 
щими отсюда последствиями. 

Каково было положение с этой стороны де- 
ла показьшает доклад Дежурного Генерала 
Управл. военно-учебн. заведений — ген. Ада- 
мовича, напечатанный во второр! половине 1916 
года отдельной книгой, с пометкой «секретно» 
— «Об осмотре школ подготовки прапорн;иков 
запаса» и разосланной для сведения и руковод- 
ства всем командирам и курсовым офицерам 
военных училищ и школ прапорщиков. При 
осмотре каждой школы, указывались общие 
недостатки: большой процент командируемых 
нижних чинов с фронта без боевого опыта, ко- 
мандирование ефрейторов и нижних чинов без 
прохождения учебной команды; нахождение в 
каждой школе по два десятка юнкеров без прав 
по образованию; командирование обозных не- 
строевых нижних чршов, командирование писа- 
рей; при «студенческом» (т. е. имеющем пол- 
ное среднее образование) составе отмечается 
(1-я Петергофская школа 20-23 июня 1916 г.) 
«слабость физическая и малая культура»; в 



26 



3-й Московской (30 июня и 1-го июля 1916 г.) 
«студенческой» — ..■ «при взаимном обращении 
слышно, думается, значущее «товарищ»... при 
отсутствии данных для недоверия, среда их не 
дает решительных признаков твердости и на- 
дежности настроения, необходимых офицерско- 
му составу»... — много юнкеров даже в строю 
носят пенснэ (1-я Петергофская, 16 и 17-го ию- 
ля 1916 г.), только Киевские школы прапорщи- 
ков, особенно 3-я, 4-я и 5-я оценены хорошо: 
... «юнкера-студенты оказались более приручен- 
ными, нежели в школах Петроградского и Мо- 
сковского военных округов» — «принесение в 
дар школе очень хорошего портрета Государя 
Императора с Наследником одним из юнкеров, 
собственной его работы» — 4-я Киевская. Но 
3 Одесские плохи: казарменная серость и убо- 
жество, неважная еда, клопы в кроватях; в 3-й 
Одесской — 5 офицеров не пошли на фронт- В 
хорошо оцененных Киевских — 3-й, 4-й и 5-й 
указывается, что кадровый состав — строевой 
и боевой, поэтому в этих школах - — одеж;да от- 
личная, еда хорошая, видна живость и втяну- 
тость в работу всего состава. Как правило, по- 
всюду нищета и убожество в материальной ча- 
сти, вооружения, а часто и помещения: «... один 
пуд колючей проволоки... один пулемет... 20 
ручных гранат... мало шанцевого инструтуген- 
та...» отмечается во всех школах и только в 1-й 
Петергофской отмечено: — ...«Школа обеспе- 
чена оружием и пособиями блестяще»... При 
осмотре 1-й Ораниенбаумской отмечается: 
«... Площадь пола недостаточна... все классные 
занятия ведутся в спальных, причем юнкера 
сидят частью на кроватях..- Устройство двух- 
ярусных нар, принятых в школах Омского и 
Иркутского округов, где школы наилучше обо- 
рудованы»... во 2-й Ораниенбаумской: ...«пища, 
судя по расписанию, скудная... обстановка сто- 
ла тяжелая, столовая тесна и грязна...»- Хоро- 
шая работа Киевских школ прапорщиков осо- 
бенно оттеняется неудовлетворительным со- 
ставом пополнений школ из команды пополне- 
ния (28.7.1916): ... «обучение ведется по 8-ми 
недельной программе... внешнее впечатление 
мало благоприятное — чрезвычайно развиты 
самовольные отлучки... подготовительная рабо- 
та команды вызывает сомнение в ее успешно- 
сти, в ней: а) назначенных с фронта 721 чел-, 
б) из запасных частей 490 чел.., со всех сторон 
ведется в школы все негодное, ищущее не дела 
офицерского, а звания и избежания иной, сол- 
датской доли... в офицерские ряды хльшула 
большая доля негодных людей, а неразумное 
покровительство стало им открывать путь...». 

Каково ж;е было качество офицеров про- 
шедших свой обычный, в течение года, — дли- 
тельный путь к офицерским погонам? Кавказ- 
ский гренадер кап. Попов, в своих записках, 
так отзывается о нем: «... что касается лично- 



го состава отправившихся маршевых рот, то 
офицерская его часть лучше всего характери- 
зовалась тем, что по прибытии в действующие 
части всех молодых прапорщиков отправляли 
на дополнительные армейские курсы, где их 
основательно доучивали.-.». В дневнике ген. 
Будберга «упоминается такая школа, дается ее 
курс и указывается срок — 2 месяца». Таким 
образом, пройдя 7 различных инстанций, 7 раз- 
ных начальников, подавляющая часть новых 
прапорщиков, — после 13-15 месяцев перекоче- 
вок из одних рук в другие, не получила нуж- 
ного воинского воспитания и, по сути дела, яв- 
лялась массо11 «с улицы», чья непереработан- 
ная психология сохраняла в себе все влияния 
вредной в государственном отношении нашей 
программы средних учебных заведений. 

Начиная с графа Толстого, когда в России 
был взят за основу «классицизм» — т. е. изу- 
чение древних языков — латинского и грече- 
ского, выходившие из средней школы были 
воспитаны на примерах древних римлян и гре- 
ков, — образцовых республиканцев. Техниче- 
ская часть программы — математики, физики, 
химии, естественных наук — строилась на су- 
губо материалистической основе. В истории -- 
новой, — восхвалялись достижения француз- 
ской революции. Таким образом в течение де- 
сятилетий — почти 45 лет — в России, в стра- 
не с монархическим направлением, шла откры- 
тая подготовка республиканской идеологии, ко- 
торая охватывала всех, кто имел аттестаты 
зрелости. Противодействие этой идеологии бы- 
ло случайным, основанным только на историче- 
ском воспитании части населения — таковым 
было, например, настроение подавляющего чис- 
ла кадет в кадетских корпусах, части казаче- 
ства. Армия — - офицеры — держалась за мо- 
нархическую идеологию только на основании 
присяги, дисциплинарного устава и Свода поло- 
жений о военнослужащих. Защитой монархи- 
ческой идеологии, ее преимуществ, — занимал- 
ся только Корпус жандармов по долгу службы. 
Погром армии, который устроила ей, непонима- 
нием задач, первая Ставка — 1914-1915 года, 
вызвал в рядовой офицерской массе глухое воз- 
мущение и заставил ее присл^шII'Шаться к де- 
магогии революционных заправил из Государ- 
ственной Думы. Все это отзывалось на составе 
юнкеров- Поэтому то, когда в 3-й Московской 
школе прапорщиков (30 июня-1-июля 1916 год)а 
— студенческой, — ген. Адамович задал во- 
прос, странный для нас теперь, — каково и:с 
мнение о суровости военной службы после 
ознакомления с ней на опыте, то услышал в 
ответ: — «... об этом надо еще потолковать меж- 
ду собою...», — что показывает на существова- 
ние в ней какой-то организацш!. 

Доклад ген. Адамовича указывает на поли- 
тическую ненадежность состава юнкеров уже в 



1916 году, поэтому вполне ясно и понятно ис- 
ключительно пассивное отношение всех школ 
прапорщиков и военных училищ к подавлению 
февральского бунта 1917 года. Все действия 
революционных «военминов» — Гучкова и Ке- 
ренского, отбили всякую охоту у начальников 
училищ и школ прапорщиков содействовать 
усмирению восстания большевиков 25.7.1917 
года, вполне оправданного происшеднгими 
позднее событиями, так как революционные на- 
чальники гарнизонов своими действиями — 
провокациями, — только подводили веривших 
им юнкеров под напрасные потери и естествен- 
ные репресии большевиков-победителей; в 
Петрограде ли — Полковников, в Москве ли — 
Рябцев, в Иркутске ли — Краковецкий, посту- 
пали совершенно' одинаково: начав бой с боль- 
шевиками, затем закючали с ними перемирие и 
соглашались на сдачу оругкия, — разорулсение, 
— о отсюда, — сдача на милость или неми- 
лость красных. 

Как пример полонсения, бывшего тогда в во- 
еьтых училищах и школах прапорщиков во 
время октября 1917 года, из целого ряда боевых 
столкновений в Сибири — 1.121917 юнкеров в 
Омске, сотника Ситникова 3.12.1917 в Томске и 
9-17.12.1917 года в Иркутске и т. д. возьмем на- 
иболее крупное по числу участников — Иркут- 
ское, которое было и самым характерным по 
ходу действий и результату. 

Октябрь 1917 г., — политически — борьба за 
власть двух революционных партий: с.-р. — 
стоявших у власти и с. -д. большевиков, полу- 
чивших возможность претендовать на нее и 
захватить её. 

Ц- К. партии с.-р. запрещал категорически 
своим организациям вооруженную борьбу с 
больш:евиками и выступления против красных 
производились по личному почину членов во- 
енной секц11и партии с.-р. — Соколова, Лебе- 
дева, Фортунатова, Краковецкого, Солнышко- 
ва и других. Поэтому-то, даже успешные бое- 
вые действия не давали никаких результатов, 
так как главари после перемирия разбегались 
и оставляли массу, шедшую за ними, на рас- 
терзание озверелых победителей. 

Из расположенных в Иркутске военного 
училища и 3-х школ прапорщиков отказалась 
выступить 3-я целиком, в военном училище и 
2-х других отказчиков также набралось около 
100 человек, которые были разоружены и на- 
ходились Во время боев на положенга1 арестан- 
тов. В училище и школах прапорщиков была 
только половина штатного состава, так как не- 
задолго до 9.12.1917 года был очередной вы- 
пуск молодых прапорщиков и налицо находил- 
ся только младший курс, а нового пополнения 
не было получено. 

Когда Иркутский совдеп потребовал разо- 
ружения училища и школ, то в них были со- 



браны митинги для решения, — драться или 
подчиниться. Характерным оказалось и поведе- 
ние большинства кадров: на 90 проц. они ук.ло- 
нились от всякого участия в событиях; поэто- 
му юнкерам приходилось или становиться под 
команду случайньгх офицеров (напр., пор. Ху- 
дякова — организатора захвата здания прогим- 
назии. Гайдука, сопротивлявшегося около пон- 
тонного моста и там же убитого 12.12.1917) или 
же выбирать себе начальников- 

В какой мере прилагали свои руки к орга- 
низаици выступления пресловутый Краковец- 
кий и полк. Скипетров не очень ясно, но на них 
лежит вина за такой пропуск — как уход 3-^х 
запасных батарей с 18-ю орудиями на сторону 
красных, вследствие чего юнкера оказались в 
крайне невьи-одном положении, имея только 
два десятка пулеметов и два, три бомбомета. 
Всеми операциями управлял комроты 2-ой 
школы — полк. Лесниченко. 

Таким образом против запасных полков — 
9-го, 11-го и 12-го, укомплектованных в значи- 
тельной части бывшими ссыльно-каторжника- 
ми и присоединившимися к ним 4.000 рабочими 
Черемовских копей — всего приблизительно 
20.000 человек, оказалось около 800 юнкеров и 
сотни-полторы добровольцев. 

Иркутский казачий дивизион оплел свои ка- 
зармы проволокой и заявил о своем нейтрали- 
тете. 

Как известно, в то время как юнкера захва- 
тили большую часть города, развивали наступ- 
ление, теснили красных и дальше, Краковец- 
кий и Скипетров, на девятый день боя, заклю- 
чили трехдневное перемирие, затем согласи- 
лись разоруя^иться и распустить участников 
боев. 

В этом случае все характерно: подбивание 
из-за кулис эсерами юнкеров на выступление, 
уклонение кадра училищ и пгкол прапорщиков 
от руководства юнкерами и событиями и, нако- 
нец, боевая настроенность юнкерской массы, 
готовой итти на бой в почти совершенно безна- 
дежной обстановке, не имея никакой руково- 
дящей и ясной цели. 

Это настроение юнкеров нельзя считать за 
защиту своих военно-профессиональных инте- 
ресов: при посещении 6-й Московской школы 
прапорш?1ков (4-6 июля 1916 г.) генерал Ада- 
мович задал вопрос — кто предполагает ос- 
таться на военной службе после окончания вой- 
ны — утвердительных ответов последовало 
только 5 проц. 

Выступление Иркутских юнкеров было об- 
щим отзвуком на действия, практику и идеоло- 
гию большевиков, ше/цпих к власти не только 
силой, но и путем массовых совершенно бес- 
смысленных и ненужных жестокостей; юнкера 
— как представители части Российского насе- 
ления — интинктивно противились ггревраще- 



— 28 — 



нию России в базу — человеческую и матери- 
альную — мировой коммунистической револю- 
ции. 

Эти настроения начали проявляться позже 
среди всего населения части России, — на во- 
сток от Волги, когда, начиная с февраля 1918 
года, вспыхнувшие восстания — в Оренбург- 
ской губернии, в Прикамье, на Урале, в Семи- 
речье и т. д- — получили организующее ядро 
в виде выступления корпуса чехословаков. 

Когда воставшие были организованы в рус- 
ские воинские части и создались фронты, то, во 
всей остроте, встал вопрос о пополнении убы- 
вающего в боях офицеркого состава, а поэтому 
самотеком, в разных местах стали открывать- 
ся военные училища. 

По времени открытия училища были созда- 
ны: 

1. Оренбургское Казачье военное училище 

— от августа 1918 года. 

.2. Хабаровское военное училище — 18.10. 
1918 г. 

3. Читинское, Атамана Семенова, военное 
училище — 14.11.1918 г. 

4. Школа Нокса (Русский Остров — Влади- 
восток) — ноябрь 1918 г- 

5. Инструкторские школы: 

а) Екатеринбургская; 

б) Челябинская; 

в) Томская; 

г) Иркутская (начало апреля 1919 г.); 

д) Тюменская. 

6. Морское военное училище во Владиво- 
стоке — ноябрь 1918 г. 

7. Челябинская кавалерийская школа — • 
май 1919 г. 

8. Омское артиллерийское военное училище 

— ].6.1919 г. 

9. Омское артиллерийское техническое во- 
енное училище — 1.6.1919 г- 

10. Юнкерская сотня Уральского Каз. Вой- 
ска — июль 1918 г. 

11. Иркутское военное училище — ■ 1919 г. 

12. Корниловское военное училище — ок- 
тябрь 1921 г. 



Собранные сведения о части военных учи- 
лищ дают ясную картину их работы, жи,ши. О 
других имеются только их имена, отрывочные 
данные, — по участию в боях; что, напр., пред- 
ставляла собой юнкерская сотня Уральского 
Каз. Войска, — судить очень трудно, так как 
единственным указанием на ее существование 
является случайно оброненная фраза в книге 
ген. Толстова «От красных лап в неизвестность;, 
о ее гибели 20.121919 г. при внезапном нападе- 
нии Алаш-Орды, причем только упоминание, 
что ее начальником был ген. Мартынов, позво- 
.ттяет предполагать, что это было военное учи- 
лище. 

Мысль о сборе материала и первые данные 
пирнадлежат инженеру Е. А. Леонтьеву — 
бывшему юнкеру Омского артил. училища. 
Остальной материал собран мной от бывших 
юнкеров и офицеров существовавших училищ. 
Некоторые, — напр. сотник Красноусов, автор 
книги «2-я батарея», давали сведения весьма 
обстоятельно и охотно, другие давали ответы 
отрывочно, скупо, стараясь остаться анонимами, 
неохотно, враждебно. 

Как бы то ни было, но кое-какие данные, 
— пусть и скупые — собраны и страница про- 
шлого написана, которая, возмоясно, пригодит- 
ся при формировании Российской Националь- 
ной Армии после свергкения коммунизма в Рос- 
сии. 

Изложение истории военных училищ будет 
дано хронологически, по времени их возникно- 
вения. 

Справка к общей части. — Николаевское 
кав. училище имело ускоренные выпуски: в 
1914 году в корнеты после 14 месяцев обучения, 
в прапорщики — два по 4 месяца, один в 6, 
один в 8, дальше в один год с производством в 
корнеты. Это было возможно потому, что хотя 
наша кавалерия и дралась доблестно — ив пе- 
П1ем и в конном строю, но не имела таких по- 
терь, как пехота, сменившая от 4 до 11 комплек- 
тов людей, а потому и могла увеличить курс 
воен. училищ. 



Уральская Школа Прапорщиков. 



Уральская школа прапорщиков была сфор- 
мирована в августе 1918 года для подготовки 
смены офицерского состава из числа лиц, име- 
юш;их права вольноопределяющихся 1 и 2 раз- 
рядов. Первоначально, состав школы состоял 
из сотни, пехотной роты, пулеметной команды 
и взвода артиллерии- Срок обучения, вначале, 
был установлен в 8 месяцев, но, позднее, обста- 
новка изменила все предположения и потому 
два выпуска, которым, еще юнкерами, приш- 
лось больше быть в боях, чем учиться, не име- 



ли точного времени курса. 

Вначале, до оставления Уральска, в январе 
1919 года, школа размещалась в войсковой сто- 
лице, затем она была прикомандирована к шта- 
бу армии. Комбриг Кутяков, в своей книге о 
пресловутом Чапаеве, упоминает об участии 
школы в боях под станицей Сломихинской в 
начале марта 1919 года, когда было остановле- 
но продвижение на юг 22-й советской дивизии 
и фронт стабилизировался. 

Ведал формированием школы и ею коман- 



довал полковник Исаев, который, позднее, сдал 
ее полковнику Донскову. 

К концу 1919 года, в Школе осталось только 
сотня и пулеметная команда. Юнкеров числи- 
лось — 30, из которых часть была в тифу. 

Школа принимала участие в боях при сда- 
че Уральска красным, когда был смертельно 
ранен герой Уральского Войска генерал Мат- 
вей Филаретович Мартынов, бывший в это вре- 
мя с юнкерской сотней, которой командовал 
тогда есаул Мясников. После падения Ураль- 
ска, в момент полного упадка, охватившего ка- 
заков, атаманом был выбран генерал В. С. Тол- 
стов, который при помощи юнкеров сотни разо- 
гнал митинг,созванный казаками для перегово- 
ров о сдаче, и приказал есаулу Яганову с юн- 
керами расстрелять главарей. Таким образом, и 
здесь юнкера удерлсали в порядке казачью 
массу, готовую еще раз поверить красным де- 



легатам и разойтись, распылиться по домам, 
где бы их, как и год назад, переловили бы по 
одиночке и порасстреляли. 

Школа отходила, пешим порядком, с арми- 
ею из Гурьева по пустой и голодной Прикас- 
пийской степи, в пургу и морозы. В поселке 
Прорва, большая часть казаков решила сда- 
ваться красным. Начальник пулеметной коман- 
ды Школы есаул Карташев, взяв с собой же- 
лаюш?1х и могущих итти 2 офицеров, 4 каза- 
ков и 5 юнкеров. Войсковое Знамя и 4 пулеме- 
та, ночью двинулся на форт Александровен, 
куда спустя месяц и дошел благополучно. На- 
чальник Школы полковник Донсков, больной 
тифом, и помощник Атамана по хозяйственной 
части генерал Мартынов — были, в числе дру- 
гих, расстреляны красными. 

Сведения даны Начальником пулеметной 
команды Школы есаулом Карташевым. 



Оренбургское Казачье Военное Училище. 



Оренбургское Казачье военное училище бы- 
ло основано в 1890 году, со штатом в 120 юнке- 
ров, для подготовки офицеров во все казачьи 
виска, за исключением Донского. 

С началом войны 1914-1918 г.г. училище пе- 
решло на 4-хмесячный курс обучения. В авгу- 
сте 1914 года училище было дублировано пе- 
хотной Ш1КОЛОЙ прапорщиков, размещенной в 
здании Оренбургской мужской гимназии на Ни- 
колаевской улице. После событий 1.12.1917 г., 
школа прапорш?1ков, т. е. ее старший курс, — 
примерно 200 юнкеров — демобилизовалась и 
от нее осталось только 20 юнкеров под коман- 
дой поручика Студеникина- 

Последний набор юнкеров 1917 г. в сотню 
Оренбургского казачьего воен. училища был 
усиленным, поэтому к октябрьским событиям 
училище имело 150 юнкеров — 60 на старшем 
и 90 на младшем курсе. С конца октября заня- 
тия прекратились, так как юнкера несли кара- 
ульную службу в банках, на складах, в арсе- 
нале и т. д. 

При обозначившемся наступлении на Орен- 
бург красных под командой Кобозева, 23.12. 
1917 года, 24 декабря 64 юнкера были спешно 
двинуты на ст. Каргала (первая ж.-д. станция 
на запад в сторону города Бузулук), на кото- 
рой уже было несколько мелких партизанских 
отрядов, составлявших фронт против красных. 

25.12.1917 г- приехавшие юнкера выгрузи- 
лись и двинулись сначала в село Павловку, от- 
куда перешли в станицу Донецкую. Это дви- 
жение создало угрозу обхода красных, так как 
все разъезды и следующая за ст. Каргала — ■ ст. 
Сьфт были в руках красных. 26.12.1917 г. крас- 
ные повели наступление на ст. Каргала, но бы- 
ли отбиты, хотя и обстреливали ее из орудий. 



поставленных на платформах, и многочислен- 
ных пулеметов. Прибытие юнкеров в станицу 
Донецкую подняло дух казаков, и станичная 
др.у?кина перешла к активным действиям. В 
ночь на 27.121917 г. юнкера, вместе с казака- 
ми ст. Донецкой, разобрали путь в тылу крас- 
ных и обстреляли ст. Сырт с тыла. Поэтому 
красные стали спешно отходить назад, обстре- 
ляли, при откате, ст. Донецкую из артиллерии 
и ушли дальше на станцию Новосергиевку. По- 
сле того как к нашим прибыло одно орудие из 
Каргалы. 28.12.1917 г., наши двинулись дальше 
и заняли станцию Переволоцкую, станицу Ма- 
малевскую и остановились на ст. Платовка, так 
как дальше границы Войска казаки не пошли и 
фронт закрепился на ст. Мамалаевской. 

4.11918 г. юнкера на фронте были сменены 
другими, а бывшие на фронте поздней ночью 
5.1.1918 г. вернулись в училище. После первых 
успехов казачьи друя^ины разошлись по до- 
мам, а красные, подтянув новые силы (800 мат- 
росов с «Гангута»), — 14.1.1918 г. повели насту- 
пление, которое сотне юнкеров и добровольцев 
партизан не удалось сдержать. Что произошло 
на фронте и в Оренбурге 17.1.1918 г. требует 
отдельного разбора. Из 64 юнкеров, бывших на 
фронте, 12 вернулись в училище перед самым 
его выступлением на Илецк. Остальные оста- 
лись в тылу у красных и частью погибли, ча- 
стью успели разойтись по домам. Атаман Ду- 
тов с комендантом станции Оренбург пор. Ру- 
мянцевым успел выскочить из города на слу- 
чайно захваченном извозчике. В первой стани- 
це к ним присоединилось еще 6 молодых офи- 
церов: 8 человек, двинувшиеся на Верхне- 
Уральск после падения Оренб.урга, было все, 
что осталось от фронта, хотя бы и в кавычках. 



30 



Оренбургское военное училище и отряд 
полк. Студеникина — остатки Оренбургской 
школы прапорщиков, — двинулись на Илецк 
— в пределы Яицкого войска. Здесь был про- 
изведен выпуск старшего курса в хорунжие, 
которые разъехались по своим войскам. За ни- 
ми разъехался и младший курс, так что оста- 
лось только 20-25 юнкеров и добровольцев, за- 
державшихся около кадра училища. 

Восстание, начатое 23.2.1918 г. в поселке 
Буранном, возглавленное хорунжим Петром 
Чигвинцевым, расширилось позже по всей об- 
ласти Оренбургского войска. Выступление че- 
хословащсого корпуса 25.51918 г. расширило и 
связало воедино казачьи, крестьянские и ра- 
бочие восстания Поволжья, Урала и Сибири. 

17.6.1918 г. Оренбург был освобожден каза- 
чьими частями, под командой войскового стар- 
шины Красноперцева. К началу июля кадр 
училища с бывшими при нем юнкерами и до- 
бровольцами вернулся в Оренбург. 

Июль 1918 г. прошел в организационной 
работе — выяснению, что осталось от имуще- 
ства после хозяйничанья красных. В августе 
1918 г. был объявлен набор и прием в училище 
новых юнкеров. Обстановка требовала расши- 
рения училища, так как на восток от Волги 
оно было единствен?Пз1м военным училищем. 
Поэтому, при сотне 75 юнкеров, был еще сфор- 
мирован эскадрон, — 75 юнкеров, пехотная ро- 
та — 120 юнкеров, полубатарея — • 60 юнкеров, 
инженерный взвод — 80 юнкеров. 

Хозяйственная часть справилась с обмунди- 
рованием, и юнкера были одеты в форму — за- 
щитные рубахи, синие галифе и кожаные са- 
поги, хотя форма была грубо сшита- 

На вооружении оказались: трехлинейные 
винтовки, шашки, пики, 3 пулемета разных си- 
стем, для обучения, и 2 трехдюймовые пушки. 

Личный состав был укомплектован как 
окончившими в 1918 году средне-учебные за- 
ведения, так и юнкерами военных училищ и 
школ прапорщиков, не закончивших обучения 
из-за разыгравшихся событий. Командный со- 
став: ротой командовал кавказец полк. Петров, 
батареей — полк. Мякутин, мл. офицеры есау- 
лы Горохов и Новишков, в эскадроне были шт. 
ротмистры кн. Трубецкой и Махнин, сотней ко- 
мандовал есаул Баженов, фамилий остальных 
не удалось установить. 

Курс обучения был установлен в один год. 
Попыток увеличить боевую силу училища со- 
зданием обще-образовательного курса не было 
сделано, а эта мера могла бы довести состав 
училища до тысячи человек. Возможно, что 
действовала обстановка, так 1-я армия Туха- 
чевского, наступавшая на Оренбург зимой, име- 
ла 120.000, а оборонявшаяся Оренбургская всего 
10.000 человек. 

С политической стороны училище прочно 



обеспечивало власть: когда в ночь на 2-ое де- 
кабря 1918 г- возглавитель Башкурдистана Ва- 
лидов попытался поднять восстание, то оно бы- 
ло сорвано только наличием в городе училища. 
Занятия и жизнь училища в Оренбурге шли 
нормально и строго по уставу. Эта рабочая 
жизнь была нарушена слабостью Оренбургской 
армии, не смогшей отстоять города от красных. 
В середине января — по новому стилю — была 
начата эвакуация города. Училище было разби- 
то на два эшелона: первый — сотня, эскадрон 
и инженерный взвод, второй — рота и полуба- 
тарея, вместе с 10-м Оренбургским казачьим 
полком*) позже. При сборе второго эшелона на 
Форштадтской площади произошел характер- 
ный для того времени инцидент: казачий полк 
замитинговал — - уходить или оставаться? Уча- 
стник того момента — сотник Красноусов — 
отметил: «если бы казаки решили остаться, то 
мы попали бы в руки красных». 

Орудия полубатареи были поставлены на 
сани-платформы, с сидениями для номеров. 
Платформы не годились для движения по глу- 
бокому снегу оренбургской степи, поэтому на 
походе полубатарея отстала вначале в хвост ко- 
лонны, а затем осталась одна. К обеду, выбива- 
ясь из сил, полубатарея прошла станицу Сак- 
марскую, в которой шел бой. По окончании 
боя какие-то казачьи части вышли на дорогу 
и ушли вперед. Положение стало серьезным: с 
боку находился поселок, занятый красными, а 
орудийные упряжки и обоз стали, так как ло- 
шади выбились из сил. Тогда полк. Мякутин 
приказал бросить часть обоза, осводившргхся 
лошадей впречь в уносы, и только тогда смогли 
пройти мимо занятой красными станицы Сак- 
марской. Так шли до позней ночи, пока лошади 
не стали окончательно в полуверсте от какой-то 
заимки. Пушки и обоз были оставлены на доро- 
ге, а голодные юнкера ушли спать по хатам. На 
утро пушки и обоз были запряжены и полуба- 
тарея двргнулась вперед. В первом поселке во- 
шли в связь с оренбургцами и уже спокойно 
продолжали поход. Через два дня было прика- 
зано сдать орудия казачьей батарее; дальней- 
ший поход до станции Полтавской, где грузи- 
лись на поезд, был проделан быстро и легко. 

На путь до Иркутстка потребовался почти ме- 
сяц. Во время пути в эшелоне вспыхнула эпи- 
демия тифа, и часть юнкеров лежала в бреду. 
При проезде через Омск училище представля- 
лось адмиралу Колчаку. 

По прибытии в Иркутск, у начальника учи- 
лища произошло несколько скандалов с комен- 
дантом города ген. Сычевым, который, где толь- 
ко было можно ставил училищу палки в коле- 



*) Точно не установлено — возможно, что и 
14-ый. 



31 



са, напр., в организации довольствия, настаивая 
на том, что юнкера и могут, и должны обхо- 
диться солдатским пайком. Необходимо отме- 
тить, что ген. Сычев в мирное время, за свои 
красные убеждения, был отчислен от лейб-гвар- 
дии Сводно-Казачьего полка. 

В Иркутске училище было размещено в ка- 
зармах артиллерийского дивизиона, на Перву- 
шиной Горе. Оборудование помещений, классов, 
спален и столовой было удовлетворительным, 
только в столовой нехватало личной посуды — 
тарелок, поэтому суп ели, по армейской старин- 
ке, из медных бачков на пять человек- Во вре- 
мя обеда и ужина в столовой играл салонный 
оркестр из 6 пленных австрийцев. Еда была хо- 
рошая, хлеб — белый. 

Подготовка и сдача репетиций велась по учеб- 
никам, вывезенным из Оренбурга и по запискам, 
которые велись во время лекций. Материальная 
часть полубатереи изменилась — вместо сдан- 
ных на походе орудий образца 1902 года было 
получено 4 клиновых пушки, с которыми и про- 
изводились занятия. Сотня, эскадрон и полуба- 
тарея имели для конных занятий 30 лошадей, 
сиротливо стоявшжх в отличных и огромных 
конюшнях; поэтому, только конные учения ве- 
лись посменно. 

Для строевых занятий окраинное положение 
училища было благодеянием, отмечает сотник 
Красноусов: «огромный казарменный двор, пре- 
красный полигон поблизости и «Чистое поле» в 
сторону деревень Большая и Малая Разводная, 
— на реке Ангаре, — давали огромные преиму- 
щества при занятиях в поле. Однако, в отпуск 
и из отпз'ска приходилось ходить группами, так 
как район был красный...» 

Вспоминая училищную жизнь, сотник Крас- 
ноусов указывает: «...жизнь в училище была 
«потугой» на прежнее: юнкера, хотя и однооб- 
разно, но были одеты плохо, я^изнь и занятия 
шли размеренно и строго, по уставу, кроме во- 
скресений, когда частенько выезжали на про- 
ездку лошадей по Ангаре, — это был своего ро- 
да пикник. Май-июнь 1919 года были посвяще- 
ны усиленным занятиям в поле, на полигоне, 
топографии и окопному делу. В последних чис- 
лах июня, полубатарея была переведена на 
станцию Михалево, где получила во владение 
орудия и лошадей от запасной батареи и прове- 
ла экзаменационную стрельбу из 3-х-дюймовых 
пушек- 2-го июля стрельба была спешно закон- 
чена, ночью нас вернули в училище, а 3-го бы- 
ло производство в подпоручики, хорунж:ие и 
корнеты...» При производстве были выданы 
подъемные — ■ 2800 рублех"! и огромные пистоле- 
ты Кольта без кобуры. Переменив юнкерские 
погоны на офицерские, 5-го июля молодые офи- 
церы спешно отправились по местам своего на- 
значения. 

Новый прием юнкеров начал свои заняптя по 



отъезде молодых офицеров. Так как выпускные 
уехали в своем обмундировании, то строй моло- 
дых юнкеров запестрел — шинели теперь были 
и русские и японские, часть была в полушуб- 
ках, то же самое и с сапогами, — были и рус- 
ские и японские, даясе часть винтовок была пе- 
ременена на японские, несмотря на то, что в 
цейхгаузе Иркутского казачьего дивизиона бы- 
ло 5000 винтовок. Из 4-х орудий только одна 
трехдю11Мовка была в порядке, трех других ни- 
как не могли починить. Жизнь в училище про- 
долдсала идти своим чередом и новый выпуск, 
ускоренный, намечался в январе 1920 года. 

В начале декабря месяця был произведен 3-й 
прием юнкеров. Училище было в некомплекте 
и насчитывало: в сотне — 100 юнкеров, в эскад- 
роне — 70, батарее — 100, в пехотной роте — 80 
и в инженерном взводе — 50. Новый прием на- 
чал занятия 15. 12. 1919 г. 

24- 12. 1919 г., в 6 часов вечера, когда юнкера 
мылись в бане, началось восстание в Глазкове. 
Установить точно, что делали части училища от 
26. 12. 1919 г. до 5. 1. 1920, не удалось. Например, 
сотня под командой есаула Баженова 27. 12. 
1919 г. была выслана к гостинице «Модерн», 
где размещалось правительство, откуда вышла 
для очистки от красных 1-ой мужской гимна- 
зии, но нашла ее пустой, со следами боя. Затем 
сотню вернули обратно в «Модерн», где разме- 
стили в ресторане. Голодные и промерзшие 
юнкера попросили их накормить, однако в ужи- 
не было отказано и только, после переговоров 
есаула Баженова с заведуюищм рестораном 
возмущенным юнкерам дали чай. Негодова- 
ние юнкеров усиливалось тем, что члены пра- 
вительства и служ;ащие его жили весело и 
пьяно, в ресторане было много дам, смахивав- 
П1ИХ на явных шансонеток. Сюда в «Модерн» 
явились два юнкера, бывшие в отпуску, — 
один из них — племянник капитана Калашни- 
кова, — главного бунтовщика в Иркутске. Эти 
отпускные, одетые во все новенькое обмунди- 
рование, принялись агитировать за переход на 
сторону красных, указывая в качестве аргумен- 
та на хорошее отношение к ним эсеров, тепло, 
хорошо и щегольски их одевших. Целый час 
их молча слушал есаул Баженов, а затем при- 
казал арестовать и отправить в училище; на 
другой день изменники были расстреляны в ов- 
раге за училищем. 

После ночевки в ресторане «Модерн», сотня 
принимала участие в боях за старое здание 
Иркутского кадетского корпуса — на площади 
и по Граф Кутайсовой ултще, при захвате шта- 
ба восставших на Солдатской улице. В этих бо- 
ях юнкерам приходилось туго: стояли свире- 
пые предкрещенские морозы, а вести бои и не- 
сти службу приходилось в кожаных сапогах 
■ — хозяйственная часть не выдала юнкерам ва- 
ленок, находившихся в цейхгаузе; не заботи- 



лась и о их довольствии на фронте. Эту задачу, 
однако, выполняли Оренбургские институтки и 
Иркутские гимназистки, самоотверженно при- 
носившие юнкерам еду от себя, под огнем крас- 
ных. 

Годная для стрельбы пушка била с Перву- 
шиной горы по красным: юнкера, в боевой об- 
становке, производили стрельбу не по надуман- 
ным задачам, а по требованию боевой обстанов- 
ки. То, что пушка была одна, весьма снижает 
высокопарные рассуждения ген- Жанена о за- 
прещении им стрельбы по Военному Городку и 
Глазкову. 

По возвращении сотни в училище, началь- 
ник училища ген. Слесарев собрал всех юнкеров 
и сообщил, что явно пьяный ген. Сычев прика- 
зал сделать десант на катере «Св. Николай» на 
станцию Иркутск, укрепленную в сторону горо- 
да поездными составами, под которыми были 
укрытия из мешков с землей. Ввиду неисполни- 
мости зтой задачи, ген. Слесарев предложил 
послать в обход Глазкова около 80 юнкеров — 
пехотной роты и сапер, что и было выполнено. 
Эти юнкера приняли участие в атаке вместе с 
семеновцами; атака была отбита огнем 2-х чеш- 
ских пулеметов из тыла, при этом около 20 юн- 
керов было убито. 

4.1.1920 года две роты семеновцев, бывшие в 
городе, получили приказание отходить, при- 
близительно около 18 часов. Возле училища 
они стали на привал, и их командир предложил 
ген. Слесареву уходить вместе. Так как к эва- 
куации ничего не было подготовлено, то начал- 
ся сбор подвод, собирать которые были отправ- 
лены наряды юнкеров. Часа через три было их 
пригнано около трех десятков; на них начали 
погрузку всего необходимого и вещей семей 
кадра- Сбор семьями своего скарба задерживал 
выступление, и семеновцы пошли одни на село 
Лиственничное. Видя, что сбор скарба семей 
губит училище, командиры взводов эскадрона 
шт.-ротмистры кн. Трубецкой и Махнин пред- 
ложили своим юнкерам выступить немедленно, 
что и было ими выполнено. 

Выступление училища произошло после 11 
часов ночи. Колонна растянулась на полторы 
версты, впереди ехал ген. Слесарев. Дорога 
шла по берегу Ангары. Слева от дороги тянул- 
ся глубокий лог. Верстах в 2-х от училища из 
этого лога неожиданно выскочили иркутские 
казаки, началась было стрельба, колонна оста- 
новилась и смешалась, но вскоре от начальни- 
ка училища прискакал связной с приказом пре- 
кратить сопротивление во избежание потерь 
среди семей. Колонна повернула и под кон- 
воем красных пошла обратно в училище, 
которое было окружено как иркутскими каза- 
ками, так и солдатами 53-го полка. Оружие бы- 
ло с юнкерами. 



Войдя в училище, юнкера увидели, что ра- 
бочая команда, — австрийцы, пытались взло- 
мать дверь цейхгауза, выходившую в столовую. 
Австрийцы были разогнаны и юнкера сами от- 
крыли цейхгауз, который был переполнен си- 
ним и зеленым сукном, полушубками, вален- 
ками, словом все тем, в чем так нуждались юн- 
кера. Запасы цейхгауза были разыграны юнке- 
рами- 

Утром 5.1.1920 года пришли представители 
эсеров и потребовали сдать оружие, что и бы- 
ло выполнено в спальнях. Четыре дня юнкера 
были в училище, а затем их под конвоем отве- 
ли в Иркутское военное училище. 

В этом здании отношение эсеров к пленным 
юнкерам было самое отличное: кормили очень 
хорошо, по старому играл оркестр за обедом и 
ужином, было выдано по два комплекта нового 
обмундирования, выход в город по увольни- 
тельным запискам — без всяких ограничений, 
желаюище могли строем совершать прогулки, 
— впрочем, таковых не оказалось, — прислу- 
га попрежнему были пленные австрийцы. Та- 
кое отношение продолжалось до боя у станции 
Зима — 2.2.1920 г. 

Перед боем у ст. Зима к оставшимся 250 юн- 
керам обоих училищ — из 800 — пришла ко- 
миссия Соколова из 10 человек (Соколов — 
красный комендант города). Все были собра- 
ны в главный зал и здесь Соколов весьма веж- 
ливо указал на хорошеее отношение к пленным 
юнкерам, предложил помочь в обороне города 
от каппелевцев у ст. Зима. Представители юн- 
керов попросили разрешения в течение полу- 
часа обсудить это положение самим, без при- 
сутствия комиссии. Наедине представители ука- 
зали, что драться с каппелевцами не рука: 
ведь там свои близкие люди. Комиссии было 
заявлено о категорическом отказе выступить, а 
власть вольна с ними делать, что угодно- 

Соколов согласился с доводами, пожалел об 
отказе и предложил в течение 4-х дней разой- 
тись по иркутским частям, а кто останется по- 
сле этого в здании и дальше — пусть пеняет на 
себя- Однако, уже на третий день, даже не дав 
пообедать, всех оставшихся в здании спешно 
угнали в пересыльную тюрьму. В тюрьме юнке- 
ра были предз'преждены, что в случае штурма 
города, они будут перебиты. 7.2.1920 г. красные 
ушли из города, в пустой Иркутск привезли в 
госпиталя много тифозных и обмороженных 
каппелевцев; при подходе советской бригады 
Грязнова 3.3.1920 г. им предложили, — кто мог 
двигаться, — разбегаться и скрываться. 

Последнее, о чем можно упомянуть, — судь- 
ба ген. Слесарева: вначале его поставили рабо- 
тать в пекарню — рубить дрова и носить воду, 
затем он был отправлен в Омск и назначен на- 
чальником школы курсантов комсостава. После 



33 — 



первого вьшуска курсантов в марте 1921 года, бипи, был арестован и расстрелян по обвинению 
во время полыхавшего восстания Западной Си- в связи с повстанцами. 



Хабаровское Атамана Калмыкова Военное Училище. 



Хабаровское военное училище было осно- 
вано 1810.1918 года, для окончивших кадет 
Хабаровского кадетского корпуса, выпускных 
Хабаровского реального училища и молодежи 
отряда атамана Калмыкова. Вначале военное 
училище именовлось школой. Первым началь- 
ником училища был директор Хабаровского 
кадетского корпуса ген. майор Никонов, его по- 
мощш-гком полк. Грудзинский, позже ставший 
начальником училища. 

Училище размещалось и довольствовалось в 
Хабаровском кадетском корпусе. Форма учи- 
лища была — зеленые защитные рубахи, синие 
шаровары с гкелтым, уссурийским, лампасом, 
папаха и зеленые шинели. На вооружении юн- 
керов были русские трехлинейные винтовки и 
шашки. 

Имелись и все учебные пособия. Конский 
состав был в комплекте. Курс училища был 
установлен в полтора года. По роду оружия 
училище было кавалерийским. Особеностью 
училища быал его нелегальность — до инспек- 
ции ген. Хорвата в августе 1919 г., только по- 
сле этого оно было признано адмиралом Колча- 
км, и первый, ускоренный, выпуск дал моло- 
дых хорунжих в части на Урале, на Амуре и в 
отряд атамана Калмыкова- 

Вследствие последнего условия, первый при- 
ем имел только 22 юнкера, закончили курс 21, 
а один был исключен за проступок в нетрез- 
вом виде. Второй прием имел уже 80 юнкеров, 
а, кроме того, были сформированы артилле- 
рийские курсы — 60 юнкеров под командовани- 
ем полк. Грабского. Курсы своей материальной 
части не имели и изучали ее при артиллерии 
отряда. 

Когда в ноябре 1919 года 4 китайские кано- 
нерки пытались, в нарушение русско-китайско- 
го договора о плавании по рекам Амур и Сун- 
гари, самовольно пройти в Сунгари, то были 
встречены орудийным огнем отряда атамана 
Калмыкова у Хабаровска. После 6-ти часового 
боя одна канонерка была потоплена, после че- 
го остальные ушли обратно в Николаевск на 
Амуре. В этом бою юнкера принимали самое 
деятельное участие. 

14.2.1920 года наши войска принуждены бы- 
ли оставить город Хабаровск. Двинулись в по- 
ход на юг по реке Уссури: военное училище, от- 
ряд атамана Калмыкова, морская рота под ко- 
мандой контр-адмирала Безуара, верные уссу- 
рийские казаки, часть офицеров и солдат 36-го 
полка и беженцы. . Выступившим пришлось 



пробивать дорогу с боем под станицами Каза- 
кевичи, Невельской и поселком Чиркино, но у 
пос. Куколевского округкение стало таким тес- 
ным, что пришлось отходить за китайскую гра- 
ницу. Отход по Китаю был невероятно тязке- 
лым: при наступивших морозах пришлось ид- 
ти четыре дня по снеж:ной пустыне, без дорог 
и жилья- Всей группой командовал ген. Сухо- 
дольский. Положение ослояснилось разногласи- 
ем командования: ген. Суходольский настаивал 
на прорыве с оружием в руках в Харбин — 
около 400 верст. Контр-адмирал Безуар — на 
сдаче оружия китайцам. В результате произо- 
шло разделение: ген. Суходольский с частью 
людей пошел на Харбин, а контр-адмирал Бе- 
зуар — к ближ;айшему большому китайскому 
городу Фугдину на реке Сунгари. В отряде бы- 
ло очень много обморож;енных, два юнкера, на- 
пример, замерзли на смерть. Китайцы при пер- 
вой же возможности арестовали атамана Кал- 
мыкова. Ген. Суходольский со своими людьми 
ушел на Харбин. Оставшиеся — обмороженные 
и здоровые, но истощенные люди оказались 
одни в Фугдине. В каких условиях дсили люди 
показывают хотя бы операции обмороженных: 
ампутации производились под «соловья», то- 
есть фельдшер, приготовив инструменты, ко- 
мандовал: «запевай!». Человек шесть кидались 
на больного и держали его, а остальные начи- 
нали лихо петь, с присвистом, соловья, кото- 
рый продолжался до конца операции. Кто мог 
и хотел, — имел деньги или вещи для прода- 
жи, или просто шел на авось, — бежали в Хар- 
бин. Кто остался, тот был арестован китайцами, 
отправлен под конвоем по льду Сунгари в ста- 
ницу Михайло Семеновскую на реке Амур. Там 
их передали красньш, которые их зверски за- 
мучили. Полк. Грабский был старшим офицером 
из преданных. Больные и оперированные дож- 
дались в Фугдине навигации и на пароходе бы- 
ли перевезены в Харбин. 

Заканчивая, надо сказать несколько слов об 
атамане Калмыкове. Никто из вождей белого 
движения не имел такой плохой славы, 
как он. Если бы этим занималась красная 
пропаганда, то было бы понятно. Гораздо 
сложнее дело с воспоминаниями с нашей 
стороны. Характерным для Сибири являет- 
ся то, что Во главе всех наш1тх организа- 
ций тогда не было ни одного генерала. От- 
сюда естественная неприязнь к тем, кто ока- 
зывался во г.лаве действия. Атаман Калмыков, 
понятно, был повинен в таком, напр., деле, как 



убийство полковника Февралева — соперника 
на атаманскую булаву Уссурийского казачьего 
войска. Но его поведение — отказ от комфор- 
табельного переезда в поезде в безопасное ме- 
сто под охраной японцев, как выехал, напр. 
штаб Приамурского военного округа. И поход с 
отрядом, под командой старшего начальника 
ген. Суходольського, вызывает к нему симпатию. 
Попав в китайскую тюрьму, он не верит в меж- 
дународные законы, в их незыблимость, а при 
первой возможности бежит из нее. Больной 
скрывается в доме русского консульства в Ги- 
рине, но, кем-то преданный, обнаруживается 
китайскими жандармами — китайцы перестали 
стесняться с экстерриториальностью наших 
дипломатических учреждений в Китае — , 25 ав- 
густа увозится ими и после этого исчезает на- 
веки. 



Характерно, что только случайно спасший- 
ся от ликвидации коммунист В. Голионко, си- 
девший в вагоне смертников в Хабаровске и 
написавший книгу о тех временах «Годы борь- 
бы», ни слова не говорит о расстрелах невинов- 
ных: все, кого ликвидировала хабаровская раз- 
ведка, состояли в организации красных и, сле- 
довательно, получили заслуженное ими. 

Все это рисует атамана Калмыкова в другом 
виде: честного и беспощадного врага красных, 
чьи ошибки и прегрешения были не больше и 
не меньше ошибок и прегрешений других воз- 
главителей того времени. 

Сведения даны юнкером Савицким. 

(Продолжение следует) 

Л. Елеиевский 



Соприносновение с армией 




в 1912 году приказом Главно- 
го Управления Военно-Учебны- 
ми Заведениями выпускные ка- 
деты задерживались после сда- 
чи экзаменов на 4 недели для 
строевых занятий при общем 
войсковом лагерном сборе ча- 
стей своего гарнизона. В дополнение к приказу 
было разъяснено, что мера эта направлена не 
столько на строевую подготовку кадет, что жда- 
ло их еще в Военных Училищах, сколько на 
ознакомление с полевой жизнью войск, распо- 
рядком жизни, укладом быта и т. д. Это разъ- 
яснение открывало Директорам известное поле 
инициативы, которая могла проявляться сооб- 
разно местным условиям. 

в этом, 1912 году шла война между Турци- 
ей и балканскими славянами — Сербией, Болга- 
рией и Черногорией. Война для Славян была по- 
бедоносна и их войска стояли уже на аталджин- 
ских позициях, отк^'да последним ударом от- 
крывался путь в Константинополь. Эта военно- 
политическая ситуация открывала для Рос- 
сии соблазнительную возможность вмешатель- 
ства в войну, которая могла бы привести к раз- 
решению исторической задачи — овладению 
проливами. Старый лозунг — «Крест на Святую 
Софию» снова стал национальным символом, 
находящим широкий отклик в патриотических 
кругах. Одесский Военный Округ, включаю- 



щий в себя 7-й и 8-й армейские корпуса, рас- 
положенные в бассейне Черного моря, был ча- 
стично мобилизован и в войсках началась под- 
готовка к десантной операции, в тесном кон- 
такте с Черноморским флотом- 

Как известно, усилиями мировой политики, 
сохранявшей так наз. «Европейское равнове- 
сие» и всегда враж;дебной России, таковое вме- 
шательство было не только остановлено, но и 
Балканские союзники были поссорены между 
собой, вследствие чего между Болгарами и Сер- 
бами возгорелась война. Прямым последствием 
ее было выступление Болгарии через 2 года 
против России на стороне Центральных держав. 

В эти дни «боевые» настроения кадет были 
особенно приподняты и из Одесского корпуса 
было немало попыток бегства на войну. Все эти 
обстоятельства, в связи с подготовкой войск к 
военной операции, помешал в первый год точ- 
но привести в исполнение приказ Главного 
Управления. Однако приказ все-таки надо было 
исполнить. И он был исполнен самым неожи- 
данным образом. После сношения со Штабом 
Командующего Черноморским флотом, кадет- 
ская рота была погружена на пришедши1"1 спе- 
циально за нею минный крейсер и отправлена 
в Севастополь. Кадеты видели все эскадренные 
эволюции флота, артиллерийскую и минную 
стрельбу и т. д. Наконец, на шлюпках были вы- 
сажены «десантом» около Балаклавы», откуда 



походным порядком прошли до Севастополя. 
Посетили Инкерман, древний Херсонес, с его 
раскопками, замечательный по лсивописности 
Георгиевский монастырь и обошли всю линию 
«Обороны», с ее знаменитым Малаховым курга- 
ном. Очень сильное впечатление произвела 
Панорама обороны, работы знаменитого Рубо, 
на Историческом бульваре на 4-м бастионе. Но- 
чевали эти дни на крейсере и на нем же были 
доставлены обратно в Одессу- 

В 1913 году на правом фланге лагерного сбо- 
ра Одесских войсковых частей уже был вы- 
строен специальный барак, и кадеты включи- 
лись, наравне с войсками, в армейскую жизнь, 
неся всю тягость полевой службы. Однако, и 
здесь инициатива Директора внесла ожлвляю- 
ш;ее разнообразие. С согласия Штаба Округа 
Директор снесся с Начальником 14-й пех. ди- 
визии, вследствие чего кадетская рота была по- 
гружена в поезд и привезена в Бендеры, где 
стоял лагерь дивизии. Кадет принял 56-й пех. 
Житомирский полк, как располагающий самым 
большим и наиболее благоустроенным Офицер- 
ским Собранием. Кадеты прибыли в воскре- 
сенье. Конечно, в этот день никаких занятий не 
полагалось. Но никто не ожидал, что полк 
встретит кадет великолепным обедом, а вече- 
ром веселым летним балом, на который собра- 
лись все барышни дивизии, ясившие на прила- 
герных дачах. Чудесный большой зал Собрания, 
прекрасный парк вокруг с беседкой, фонтаном, 
уютными уголками, гирлянды разноцветных 
фонариков, гремящая музыка и, наконец, ра- 
душное гостеприимство г. г. офицеров — все 
это создало незабываемую атмосферу. Кадеты 
почувствовали семью армии и для них стало 
ясным, что когда, через 2-3 года, по окончании 
Военных училищ они приедут в полки моло- 
дыми офицерами, они сразу войдут в «свой 
дом». Бал затянулся до 12 час- ночи. Спать ка- 
деты отправились в солдатские палатки, преду- 
смотрительно разбитые для них распорялсени- 
ем командира полка. Спать однако пришлось 
недолго. В 5 час. утра запели горнисты и каде- 
ты узнали, что дружба-дружбой, а слуясба- 
слуясбой. Еще только несколько часов тому на- 
зад они танцевали и веселились, а сейчас надо 
становиться в строй и на жаре, в поту, в пыли 
и жажде на целый день включиться в манев- 
ры дивизии. 

Распоряжением командира полка кадетская 
рота была придана 1-му батальону и с ним вы- 
ступила в поход. Начальник дивизии решил, 
однако, иначе. Он нашел, что, если кадеты на- 
ряду с войсками будут участвовать в маневрах, 
то они ничего не увидят, кроме своих собствен- 
ных действий. Между тем охват всего маневра 
мог бы дать им поучительную картину. Поэто- 
му он приказал кадетской роте состоять при его 
штабе, чтобы в решительную минуту столкно- 



вения двух бригад быть на его наблюдательном 
пункте. Таким образом кадеты были очевидца- 
ми всего двухстороннего развертывания боевых 
действий, ориентацию штаба, методов войсково- 
го управления, получая разъяснения от штаб- 
ных офицеров. Видели перебежки цепей, накап- 
ливание, передвижения резервов и т. д- 

Маневры были двухдневные. Поэтому к ве- 
черу первого дня штаб расположился на ночлег 
в каком-то обширном молдаванском селе, где 
для ночлега кадет было отведено место в боль- 
шом фруктовом саду. Ординарцы штаба разби- 
ли для кадет палатки, привезли воз соломы и 
кадеты начали устраиваться. Страда целого дня, 
жара, пыль, духота и огромная масса впечатле- 
ний почти заставили забыть о голоде. Каким же 
приятнейшим сюрпризом оказалась подъехав- 
шая вдруг походная кухня, из которой струился 
изумительно аппетитный запах борща. Обед 
был обыкновенный, солдатский — щи и каша. К 
этому великолепный черный ржаной хлеб. Мно- 
го позже, уже в эмиграции, поседевшие быв- 
шие кадеты узнали, что наш русский солдат- 
ский хлеб в Европе называется «Пумперни- 
кель» и продается как деликатес, нарезанный 
тонкими квадратными ломтиками и тщательно 
упакованный в серебряную станиолевую бума- 
гу. Русский солдат получал такого хлеба 3 фун- 
та в день. Никогда потом, в самых изысканных 
ресторанах никому не казались блюда более 
вкусными, чем эта солдатская, слегка продым- 
ленная, крутая гречневая каша с подлсаренным 
луком и с грубым говязкьим салом, по армей- 
ски называемым «сбой». Но главное очарова- 
ние было, конечно, в порции мяса, нанизанно- 
го на палочку, с додатками для веса в 22 золот- 
ника. И какое наслаждение было потом долго 
мыться холодной колодезной водой, которую 
сами поднимали в деревянном ведре на длин- 
ном скрипучем «журавле», выливая ее в длин- 
ный желоб, из которого поили скот. Была, ко- 
нечно, предпринята разведка сада, в надежде 
добавить к обеду также и дессерт. Но все было 
еще совсем зеленое и кадетские зкивоты слава 
Богу, остались без неприятных последствий- 

Утомленные, возбулсденные воинским пафо- 
сом и счастливые, кадеты вскоре заснули мерт- 
вым сном, а на заре снова запели горнисты и 
начался второй день маневров. Опять жара, 
опять пыль и пот, опять перебежки, накопле- 
ния, подход резервов и, наконец, генеральная 
атака. К этому моменту Начальник дивизии 
отослал кадет обратно к Житомирскому полку, 
и в составе 1-го батальона кадеты, с неистовым 
криком «ура», пошли в штыки. 

Затем при штабе кадеты прослушали весь 
разбор маневров, с докладами начальников от- 
дельных частей, данных разведки, решения ме- 
стных задач и т. д. К вечеру вернулись в пол- 
ковой лагерь. Был тот же солдатский обед, или 



- 36 - 



З'жин. Для разнообразия картофельный суп с 
лапшей. 

Снова крепкий, здоровый сон, а на утро 
опять в поле. Кадеты присутствовали при 
стрельбе. Хотелось и самим пострелять, но не 
дали. А вечеорм в парке у Собрания собралось 
много нарядных дам и полковых барышень и 
многие кадеты тут же решили через два года 
выходить именно в этот полк, так как сердца 
были «до гроба» пронзены кудрявыми Вероч- 
ками, Танечками и Ирочками. 

На утро был назначен обратный поход. 
Правда, не до Одессы, до которой было почти 
пять уставных переходов, а только до Тираспо- 
ля, куда от лагеря было всего 14 верст и где 
должны были погрузиться в вагоны. Полк, как 
всегда, с утра был на занятиях, и только хозяин 
Собрания приветствовал кадет завтраком. При- 
шел командир полка. Поблагодарил кадет за 
доставленное полку удовольствие принимать их 
гостями и выразил надежду, что через два го- 
да, по окончании училища, многие из них вый- 
дут в славный 56-й Житомирский полк. 

После завтрака рота выступила. Попутно 
осмотрели старую, почти неразрушенную ту- 
рецкую крепость на берегу Днестра. Подиви- 
лись на ее неприступные стены и башни и с 
трудом могли вообразить, как могли взять ее с 
налета, одним коротким штурмом доблестные 
войска Румянцева. 

Перешли двухэтажный Днестровский мост 
и расположились привалом на широком плёсе, 
куда выходили огороды и баштаны села Парка- 
ны. Началось купание. Кадетский привал был 
немедленно окружен толпой деревенских маль- 
чиков. Пришел и местньш священник. — Куда 
же вы, по такой ж;аре? Пойдем ко мне на усадь- 
бу, хоть по кружечке кваску грушевого или 
хлебного выпьете!... 

Начальство отказалось, ссылаясь на необ- 
ходимость во время прийти в Тирасполь, чтобы 
попасть к поезду. Священник ушел. А через 
полчаса, когда кадетская колонна, вытягиваясь 
из села, выходила на широкую, пыльную доро- 
гу, сзади нее оказалась повозка с укутанным 
рогожами боченком. Мальчишка, правивший 
невзрачной лошаденкой, все время весело кри- 
чал: — Кваску, кваску, паничи! Шипучего, по- 
повского! 

Подойдя к Тирасполю, были встречены кон- 
ным ординарцем, которьп! доложил, что коман- 
дир полка приказал господам кадетам «завер- 
нуть» в казармы на обед. В обширных и очень 
благоустроенных казармах Житомирского пол- 
ка, представлявших целый городок, на лето 
оставалась нестроевая рота, производившая ре- 
монт, чистку и т. д. У входа в городок кадеты 
были встречены командиром этой роты и при- 
глашены на обед в садик Офицерского Собра- 
ния, где уже были накрыты столы и около них 



хлопотало несколько дам — офицерских жен, 
не выехавших в прилагерные дачи. Обед был 
самый простой — борщ и котлеты, но неожи- 
данно он закончился мороженым. После корот- 
кого отдыха, рота сверх 14 верст перехда сде- 
лала еще 3 версты до вокзала и погрузилась в 
вагоны. Нечего и говорить с каким огромным и 
поучительным багажем кадеты вернулись в 
корпус. Нечего и говорить также, какую огром- 
ную и воспитательную пользу принесло им это 
близкое соприкосновение с армией, куда через 
2-3 года они сами должны будут влиться моло- 
дыми офицерами. 



Было это в 1913 году. Немного времени про- 
шло с тех пор, как эти юноши, с кадетскими 
погонами на плечах, проделывали такие роман- 
тические походы, где для ш^х разбивали палат- 
ки, угощали мороменым и устраивали балы. Че- 
рез год, в 1914-м уже гремели орудия войны, а 
с 1915-го эти самые строевые кадеты уже от- 
бывали свой лагерный ценз в ближайших бое- 
вых тылах. Многие возвращались с Георгиев- 
скими медалями, а были и те, кто гордо носил 
на своей груди и солдатский крестик. Были и 
раненые и убитые. И возвращались они уже не 
в Военные Училища, а в ускоренные школы 
прапорщиков, откуда через 6, а в последствии 
даже и через 4 месяца выходили новоиспечен- 
ными офицерами и, виду огромной убыли в 
офицерском составе, почти сразу же получали в 
командование роты. Но прошло еще немного 
времени и эти скороспелые ротные командиры 
вновь стали в строй простыми рядовыми, имея 
своими соседями и старых заслуженных пол- 
ковников, а иногда даж;е и генералов Жесто- 
кая и кровавая страда гражданской войны уров- 
няла всех. Границы были стерты. Все стали 
только солдатами за Россию. Над всем царила 
беспредельная жертвенность, вера и сверхчело- 
веческое напряжение воли. И в эти небывалые 
железные ряды широким потоком полились 
струи уже не возмужалых юношей, готовых 
завтра стать юнкерами, а 13-ти, 14-ти летних 
мальчиков, едва только вышедших из детско- 
го возраста. Они говорили басом, чтобы казать- 
ся старше. Они изнемогали под тяж;естью сол- 
датской пехотной винтовки. Они не мечтали о 
балах и люроженом- Они совершали огромные, 
никакими уставами не предусмотренные пере- 
ходы. Они тонули в реках, залхерзали в сне- 
гах, безропотно голодали, переживали отчая- 
ние безнадежности... Они усеивали своими дет- 
скими костями просторы Дона, Кубани, Тав- 
рии... Они ходили в штыковые атаки, метали 
ручные гранаты, сидели на пулеметах, на ору- 
диях, на бронепоездах... Они обессмертили свое 
имя, ибо слово «Кадет» стало самым ненавист- 



37 



ным и самым яростным символом для револю- 
ционной черни. И национальная история Рос- 
сии впишет, уже вписала их безвестные имена 
в самые светлые и самые жертвенные скрижа- 
ли своей героики. И новые поколения очистив- 



шейся и возрожденной России почтительно 
склонят головы перед их бессчетными и безы- 
менными могилами. 



Владимир Новиков. 




История Елисаветградского кавалерийского училища» 



в марте с. г. штабс-ротмистр 1-го уланско- 
го Петроградского полка Анатолий Николае- 
вич Василевский прислал мне, для ознакомле- 
ния, рукопись «История Елисаветградского ка- 
валерийского училища». Трудно было прдполо- 
жить, что в теперешних условиях, исключи- 
тельно трудных, можно было бы так удачно 
подобрать материалы. На долю шт.-ротм. Ва- 
силевского выпало много труда и забот при со- 
ставлении этого труда. Он крайне умело разме- 
стил весь собранный им от юнкеров материал. 
Свой труд Анатолий Николаевич пишет не от 
своего Р1мени, а постоянно ссылаясь на свиде- 
тельские показания, с указанием фамилий и 
даты показания. Начинает он повесть со времен 
еще Елисаветградского юнкерского училища, 
выпускавшего эстандарт-юнкеров. 

Мне кажется, что нужно выразить нашу 
признательность и глубокую благодарность шт- 
ротм. Висилевскому и всем тем, кто принял 
участие в его работе и с настойчивостью и лю- 
бовью продолжают выполнять эту работу. 
Большое спасибо им всем. 

На мой вопрос Василевскому — не пора ли 
приступить к печатанию, а то ряды бывших 
юнкеров редеют с каждым днем, Анатолий Ни- 
колаевич ответил: «.-.-жду еще нескольких от- 
зывов, а тогда начнем окончательно приводить 
в порядок и шлифовать кое-какие места. С Бо- 



жией помощью, может быть, закончим и изда- 
дим». 

Чтение этой рукописи навеяло на меня вос- 
поминания детства и юности. Я в Елисаветгра- 
де окончил и реальное и кавалерийское учили- 
ще. Елисаветград остался для меня любимым 
городом на всю ж:изнь — таким, каким я его 
знал в годы юности, когда и на душе и в са- 
мой жизни было столько радости и красоты. 

Выпуск 24 марта 1906 года из Елисаветград- 
ского училршда был большой. Произведено в 
корнеты — 146 юнкеров и среди них были трое 
— взводный портупей-юнкер Сергей Ряснян- 
ский и юнкера Владимир Варун-Секрет и Але- 
ксандр Рябинин. Все мы были 1-го взвода 2-го 
эскадрона и всю ж;изнь мы не «теряли чувства 
стремени» и поддерживали связь. И вот теперь, 
на самом последнем этапе нашего трудного пу- 
ти, мы снова связались и на этот раз, кажется, 
крепко и до конца. Из нашего выпуска в эми- 
грации я еще знаю в Париже подполковника 
Шукевича. Друлсба и любовь к Родине, зало- 
женная в нашем родном училище, дсивет в нас 
и до сих пор. 

Я уверен, что «Историю Елисаветградского 
кавалерийского училища» прочтут не только 
бывшие юнкера, но и доблестные воины иных 
родов оружия и Русские люди, любящие Вели- 
кую Россию. 

Полк. Александр Рябинин- 



Курьезный эпизод 

Из воспоминаний старого улана. 




В каждом кавалерий- 
ском полку выбраковы- 
валось ежегодно извест- 
ное количество лошадей, 
закончивших свою «стро- 
евую службу». Лошади 
эти продавались с тор- 
гов, и к назначенному 
дню в районе полка со- 
бирались «специалисты» 
по покупке выбракован- 
ных лошадей — извоз- 
чики и барышники. 
Нужно заметить, что в довоенное время в 
Литве, в частности в приграничной полосе, хо- 
тя автобус уже и имелся, совершая, например, 
регулярные рейсы между Кибартами-Вержбо- 
ловым - Вильковишками - Мариамполем-Каль- 
варией и Сувалками, все же главным средст- 
вом п^едвижения была «карета», пользовав- 
шаяся преимущством, так как могла быть ис- 
пользована во всякое время дня и ночи. Кто из 
служивших в свое время в гарнизонах этой ме- 
стности не помнит этого замечательного сред- 
ства передвижения? Это была, действительно, 
самая настоящая карета, правда, весьма «допо- 
топного» вида, на больших колесах, с музей- 
ными рессорами, обшитая внутри замусленным 
дешевым ситцем- Запряженная парой доволь- 
но «пожилых» лошадей, это подобие рыдвана с 
грохотом и треском катилось по шоссе. На об- 
лучке гордо восседал всегда готовый к вашим 
услугам какой-нибудь Янкель, Мовша или 
Сруль, в длиннополом лапсердаке, ермолке и 
пейсах, с внушительно длинным бичем. Зимой 
это «чудовище» переставлялось на специаль- 
ные полозья и, ныряя по ухабам и сугробам, 
вызывало морскую болезнь и украшало голову 
неизбежными шишками. 

Так как движение между полковыми стоян- 
ками, а также станциями железной дороги было 
очень оживленное — ездили в гости, в отпуск, 
на вечеринки, к приятелям и т. д. — то и спрос 
на это «средство передвижения» был большой, 
и их хозяева, эти самые Янкели и Мовши, бы- 
ли главными покупателями выбракованных ло- 
шадей. 

3-й уланский Смоленский Императора Але- 
ксандра III полк был расквартирован на окра- 
ине небольшого еврейского городка Вильковиш- 
ки, Сувалкской губернии, в пяти верстах от 
станции железной дороги того же названия, в 
так называемом Александровском Штабе. По 
тому времени казармы были оборудованы впол- 



не добропорядочно, с нужным числом откры- 
тых манежей, тиров и т. п. Полковое же учеб- 
ное поле находилось в полутора верстах от ка- 
зарм между городом и железной дорогой- Оно 
было обширное и одной своей стороной примы- 
кало к шоссе, тянувшемуся от станции желез- 
ной дороги в город. 

Ежегодно, в конце весны, по окончании оди- 
ночного обучения, наступал период взводных, 
эскадронных и полковых учений. Эскадроны 
выходили каждодневно ранним утром на учеб- 
ное поле на эти учения, заканчивавшиеся обык- 
новенно к И часам дня. Приблизительно около 
этого времени проходил и скорый поезд Петер- 
бург-Вержболово. 

В начале лета 1914 года период полковых 
учений уже подходил к концу. В одно прекрас- 
ное утро, готовясь к смотру, полк усердно за- 
нимался на учебном поле и командир полка 
полковник фон Крузенштерн наводил «послед- 
ний лоск». Уже были проделаны всевозмож- 
ные перестроения, и под конец, желая прове- 
рить лихость и быстроту сбора, командир пол- 
ка рассыпал эскадроны по всему полю. Обозна- 
чив собой центр фронта он подал сигнал «сбор», 
затем «галоп» и «построение резерной колон- 
ны». Подхваченные эскадронными трубачами 
сигналы были непосредственно приняты эска- 
дронами и они со всех концов обширного поля 
неслись галопом к командиру полка, перестраи- 
ваясь на ходу во взводные колонны. 

В это же самое время, со стороны шоссе, по- 
явилась вдруг «карета» и полным галопом по- 
неслась к строящемуся полку, подозрительно 
мотаясь по неровностям поля. Янкель, истери- 
чески выкрикивая «ой вей мир» и стараясь 
удержаться на своем высоком облучке, беспо- 
мощно махал руками, пытаясь задержать сво- 
их лошадей, — но безрезультатно. Из кареты 
слышались вопли и визг. 

Несмотря на все Янкелевские усилия, лоша- 
ди неслись галопом к строящемуся полку и, не 
доезжая нескольких шагов до командира пол- 
ка, остановились как вкопанные за его спиной. 
Янкель, описав «прекрасную кривую», очутил- 
ся на земле рядом с командиром полка, в сидя- 
чем положении. В этот момент полк как раз за- 
кончил свое построение и замер, разразившись 
оглушительным хохотом. Из окон кареты по- 
казались две прекрасные женские головки в 
слегка съехавших на бок широких соломенных 
шляпах с бантами. На их раскрасневшихся ли- 
цах можно было прочесть и страх, и недоуме- 
ние, переходившие постепенно в улыбку. И о 



ужас! Воздух вдруг прорезали два полуотчаян- 
ных-полувеселых крика: «Алик», «Ника». Все 
это произошло в несколько мгновений, но кар- 
тина получилась очаровательная- 

Педантичный командир полка, недоумевая, 
что означает сей взрыв хохота в строю полка и 
эти два странных возгласа, оглянулся и уви- 
дел только карету и неподвижно замершего ря- 
дом с ним, на земле, Янкеля. Улыбнувшись в 
свою очередь, он скомандовал «полк за мной», 
«песенники вперед», и шагом двинулся на шос- 
се, к казармам. Проез^кая мимо кареты, он за- 
глянул в окно, приложил два пальца к боль- 
шому козырку своей фуражки, пробормотав в 
бороду нечто вроде извинений. В приподнятом 
настроении возвращался полк в казармы и 
только выражение двух лиц — «Алика» и «Ни- 
ки» осталось серьезным до конца. 

Что же произошло? 

«Алик» и «Ника», два неразлучных прияте- 
ля и ловеласа, ггригласили как-то раз в гости 
из Вильно, из шантана Шумана, двух «дам на- 
шего круга». И «дамы», яселая устроить сюр- 
приз, не сообщив ничего о своем приезде, при- 



были, наняли на станции «каретку» с Янкелем 
и приказали везти их в единственную в городе 
гостиницу. Везя «карету» мимо полкового учеб- 
ного поля как раз в тот момент, когда раздал- 
ся сигнал «сбор», Янкелевы кони, купленные 
им осенью из последнего брака, услышали зна- 
комую трубу и почувствовали себя снова в 
«своей среде». Повернув резко направо, они 
взяли чисто, вместе с каретой, широкую при- 
дорожную канаву и приступили к исполнению 
поданного сигнала — галопом понеслись к 
полку. 

Но все хорошо, что хорошо кончается. 

Полковник фон Крузенштерн принял все 
за «курьезный эпизод», а молодежь постара- 
лась наверстать и с избытком использовать вре- 
мя в столь редком для города Вильковьплки об- 
ществе. За пережитый испуг и «контузию» не- 
выразимой части своего тела Янкель был по- 
барски награжден, а его коням за «безупречное 
исполнение приказа начальства» была отпуще- 
на из «корнетских сумм» добавочная порция 
овса в течение целого месяца. 

П. С. Бассен-Шпиллер 



Морунгенский трофей (1807 г.) 



В сражении 14 июня 1800 г., у Маренго, 
французская армия нанесла полное поражение 
Австрийцам. Особенно отличилась в этот день 
9-я полубригада легкой пехоты, сражавшаяся 
на глазах у ген. Бонапарта, который тут же дал 
ей лестное прозвище «Несравненная». 

Торжественная церемония имела место в са- 
ду Тюльерийского дворца. Став перед развер- 
нутым фронтом полубригады, великий полко- 
водец громко сказал: «Солдаты 9-й легкой, вот 
ваши знамена. Будьте достойны надписи, ко- 
торую я приказал сделать на них. Никогда зна- 
мена 9-й легкой не попадут в руки врага. Кля- 
нитесь отдать вашу жизнь защищая их». Од- 
ним голосом ответила пол у бригада: «Клянемся». 

В 1804 г. своим полкам, переименованным из 
полубригад, Наполеон дал новые знамена, 
увенчанные императорскими орлами. Повиди- 
мому, для 9-го легкого полка, имевшего с 1802 
года особые почетные знамена, было сделано 
исключение. Республиканские знамена были 
ему оставлены, но на их древки были постав- 
лены императорские орлы- Подтверждения это- 



му мы не отыскали в исторических источниках, 
но из того, что следует, факт этот кажется не- 
сомненным. 

Через год, 11 ноября 1805 г., знамена эти с 
честью приняли участие в кровопролрггном сра- 
жении под Кремсом. 9-й легкий полк поддер- 
?кал свою боевую репутацию. Беглым шагом 
стремился он на выручку отряда маршала 
Мортье, взятого в тиски между русскими ко- 
лоннами Милорадовича и Дохтурова и яростно 
ударил в штьиси на Вятский пехотный полк, 
прикрывавший, фронтом на запад, г. Дюрен- 
штейн. Один из батальонов этого полка был 
сброшен в Дунай, причем в рукопашной схват- 
ке он потерял свои два знамен1г. Отбили их ка- 
питан Леблан и барабанпщк Драпье. Русские 
знаменщики, подпрапорпщки Торопов и Калу- 
шин были убиты, «храбро защищая до конца 
свои знамена», как о том свидетельствует сам 
маршал Мортье. Раненый командир Вятского 
полка, полковник Бибиков, был взят в плен. 
Французы не определили, какому полку при- 
надлежали отбитые знамена. В рапортах об этом 



деле, полковник Бибиков назван командиром 
«Верского» полка. Отмечено и то, что Бибиков, 
хотя и в совершенстве владел французским 
языком, но категорически отказался давать ка- 
кие-либо показания. 

О потере этих знамен нет ровно ничего в со- 
временных русских донесениях ни в историче- 
ских трудах. Только, в появившихся в 186-5 г. 
воспоминаниях ген- Ермолова, есть признание 
этой потери. Но если русские умолчали о ней, 
они ее не забыли. Император Александр 1-й по- 
жаловал всем бойцам, участвовавшим в Крем- 
ском сра^кении по рублю серебром, но сделал 
исключение для Вятского полка, который ниче- 
го не получил. Император Николай 1-й впо- 
следствии расформировал Вятский полк. Но, 
как говорят, «и на старуху бывает проруха». 

Война продолжалась. 6 января 1807 г. в бою 
у Морунгена, 9-й легкий полк вновь повстре- 
чался с русской пехотой. Его батальоны храб- 
ро шли вперед, охватывая левый фланг войск 
генерала Анрепа и тесня русских стрелков. 
Чтобы остановить его, был брошен в атаку 25-й 
егерский полк полковника Вуича. Полк был 
молодой, еще не обстреленный. Встреченный 
штыками, он дал тыл. На смену ему явился 
подполковник Панчулидзев, с 6-ю ротами Ека- 
теринославских гренадер и 2-мя 5-го егерского 
полка. Без выстрела, бросились эти роты в 
штыки на 2-й батальон 9-го легкого полка. В 
свою очередь батальон этот был обращен в бег- 
ство, потеряв при этом до 300 человек. Три ра- 
за батальонное знамя переходило из рук в ру- 
ки, так как три знаменщика были последова- 
тельно убиты- Тщетно пытался его спасти чет- 
вертьш знаменщик. Его заметил капитан фон- 
Рейценштейн, бывший верхом во главе своерг 
роты 5-Го егерского полка. Он пришпорил ко- 
ня, бросился на знаменщика, ударил его шпа- 
гой, но знамя схватить не смог. Раненый фран- 
цуз бросил знамя через изгородь, а капитан был 
сам тяжело ранен и свалился с лошади. Бежав- 
ший за ним, подпрапорщик Василий Бородкин, 
тоже 5-го полка, перескочил изгородь и схва- 
тил знамя. 

Взятие знамени в бою большой подвиг. Бо- 
родкин получил знак отличия Военного Ор- 
дена № 4.498 и был произведен в офицеры. 

Но знамя оказалось без орла. По счастливой 
для фрацузов случайности, он, за несколько 
дней перед боем, отломался от подставки и с 
тех пор возился в одной из полковых повозок 
в ожидании случая для его починки. В полку 
тяжело переживали потерю знамени, но уте- 
шали себя тем, что орел, т. е. главная часть 
знамени, находился в обозе. Каково же было 
отчаяние, когда вечером этого дня узнали, что 
весь полковой обоз, за исключением одной по- 
возки, попал в руки казаков, захвативших г. 
Морунген. Потерю скрывали, как могли, но со- 



седи стали поговаривать, что в 9-м полку не- 
достает одного орла- 

Через день, спасенная повозка была достав- 
лена в полк. Открыли крышку и, к общей радо- 
сти, нашли в ней своего орла. Его поместили на 
новое древко и распространили версию, что зна- 
мя было, действительно, в русских руках, но 
что оно было вновь отбито в рукопашной схват- 
ке. Эту версию доложили Наполеону, а в Бюл- 
летене Великой Армии ее разукрасили подроб- 
ностями. Получился сверх-геройский эпизод, 
который и вошел в историю. Впоследствии ука- 
зывали и имя лейтенанта, будто-бы отбившего 
его обратно от русских. История русско-фран- 
цузских войн изобилует такими примерами 
«святой лжи». 

Между тем, отбитое Бородкиным знамя, с 
древком и подставкой от орла, на которой сто- 
яла накладная цифра «9», осмотрели русские 
офицеры. Нам удалось отыскать их свидетель- 
ства. На полотнище была необычайная для пол- 
ков Императорской Армии надпись: «Француз- 
ская Республика» и «Несравненная». Таким об- 
разом Бородкин отбил одно из знамен, которые 
были даны в 1802 г. 9-му легкому полку. 

Знамя это отправили в С.-Петербург и по- 
местили в Петропавловском соборе. Оно было 
доставлено туда Фл.-Адъют- полковником Са- 
вицким, 3 февраля 1807 г. вместе с орлами, от- 
битыми в сражении при Прейсиш-Эйлау. 18 ок- 
тября 1812 г. в собор явился полковник Кастор- 
ский и, по поручению Аракчеева, взял оттуда 
все французские знамена. Куда они были пе- 
ревезены, неизвестно. След их потерялся. 

Интересно отметить ошибку, которую сде- 
лал ген. Геккель. В его труде, посвященном 
трофеям 1812-14 г. г. есть указание и о тех, ко- 
торые хранились раньше в Петропавловском 
Соборе. Он пишет: «31 марта 1807 г. доставлен в 
Собор орел 9-го пехотного полка. Это был толь- 
ко 0Д1Ш орел, с верхнею от коробочки дощечкой. 
Взят в сражении при Морунгене отрядом ген- 
Анрепа». 

Тут все неверно. Во-первых, речь идет не о 
9-м пехотном, а о 9-м легком полку. Полк этот 
потерял не орел, а знамя, орел же остался в ру- 
ках французов. Орел, о котором пишет ген. 
Геккель, обозначен в описании Петропавловско- 
го Собора, как взятый «после Пултусского сра- 
жения». Этот орел, без древка и без подстав- 
ки (коробочки) остался неопознанным, так как 
номер полка стоял всегда на подставке, кото- 
рой как раз недоставало. Видно, что ген. Гек- 
кель прршел свой личный вывод, который в 
данном случае не соответствовал действитель- 
ности. 

Через два года после Морунгенского боя, 
Наполеону передали на утверждение список 
полковников, представляемых к генеральско- 
му чину. На нем стояла и фамилия командира 



9-го полка легкой пехоты. Император взял ка- 
рандаш и зачеркнул ее: «Нет, он под Морунге- 
ном потерял знамя». Об этой потере Импера- 
тор Французов узнал из русских газет. 

Сохранился рисунок проекта почетного зна- 
мени 9-го полка, исполненный в 1802 г. для Бо- 



напарта известным Шайо-де-Прюсс. По стран- 
ной случайности, он изображает как раз знамя^ 
2-го батальона, т- е. то, которое попало в руки 
5-го егерского (впоследствии 95-го пехотного 
Красноярского) полка. 

С. Андоленко. 




Еще об офицерском нагрудном знане роты 
Его Величества лейб-гвардии Преображенского полна 



Письмо многоуважаемого Е. С. Молло, отно- 
сительно офицерского нагрудного знака роты 
Его Величества, меня, увы, не убедило. 

Действительно, судя по одной фотографии, 
существует зкземляр такого знака с надписью 
на нем «1741 N0 25». Весьма возможно что знак 
этот был пробный, правильно-же надпись пи- 
салась именно так как я собщал: «1741 НО 25». 
Об этом свидетельствовует Справочная книга 
Императорской Главной Квартиры «Импера- 
торская Гвардия», изд. 2-е 1910 г. Вот что мы 
там находим: 

«Ныне эти знаки восстановлены в своей поч- 
ти первоначальной форме и, вместе с тем, на 
знаках чинов, числящихся в роте Его Величе- 
ства, восстановлена надпись «1741 НО 25», по- 
зкалованная Императрицей Елизаветой Петров- 
ной офицерам Лейб-Кампании, в память со- 
действия вступлению Ее на престол». 

Это подтверждает и оригинальный знак, 
принадлежавший Сергею Александровичу Ме- 
щеринову, служившему в роте и 1 августа, вы- 
ступившему в поход, в ее рядах, в чине пору- 
чика. На нем, именно, не «N» а «Н». Следует 
отметить что, при установлении Императором 
Петром I русского печатного алфавита, буква 



«Н», вначале, писалась «К». Одно время дума- 
ли, что надпись отличия «1700 N0 19» была ла- 
тинской, что не соответствует действительно- 
сти. 

А что гренадерская рота, впоследствии, бы- 
ла отчислена от полка, то это, конечно, верно, 
однако исторически отделять Лейб-Кампанию 
от полка — трудно. Император Николай II Вы- 
сочайше повелел — знамя Лейб-Кампании, 
хранившееся в СПБ арсенале, передать в Пре- 
ображенский полк. Возвела Императрицу Ели- 
завету на престол ведь не Лейб-Кампания, а 
гренадерская рота лейб-тв. Преображенского 
полка, «отчисление» произошло после этого 
события. Вот почему, решение вернуть знамя 
и надпись, по5каловант,1е за эту услугу, имен- 
но Преображенскому полку, кажется вполне 
обоснованным. 

Отметим также, что три Российских Фельд- 
маршала, граф Алексей Разумовский, графы 
Александр и Петр Шуваловы, никогда в полку 
не служившие, были все-таки удостоены вне- 
сением в полковые списки Преображенского 
полка. 

С. Андо.71енко 



Из истории лейб-гвардии Гродненсного гусарского полка 



в старом русском, так называемом «передо- 
вом» и «интеллигентном» обществе существова- 
ло совершенно превратное представление о во- 
енной среде, ее жизни и быте, и мне представ- 
ляется чрезвычайно полезным, как вклад в 
«малую» историю, дать картину полковой жиз- 
ни лейб-гвардии Гродненского гусарского пол- 
ка, в изображении историка этого полка, в тот 
период, когда полк стоял на глухой стоянке. 

Слишком 30-летнее пребывание полка (по- 
сле первого восстания и до начала второго), на 
Волхове, в Селищенских казармах Новгород- 
ской губернии представлялось исключительной, 
по своим свойствам, стоянкой, имевшей и свои 
хорошие стороны. Это время полковой жизни 
является интересным во многих отношениях. 
Само расположение полка было чрезвычайно 
оригинально и не подходило под общую рубри- 
ку стоянок нашей конницы. Это был, действи- 
тельно, гусарский монастырь. 

Гусары вскоре пустили корни на новом ме- 
сте и не только освоились, но и полюбили свою 
стоянку, которая принесла немало пользы пол- 
ку. Она развила превосходный дух товарище- 
ства, а отсутствие городских развлечений при- 
влекало офицеров к службе. 

С другой стороны, условия жизни вдали от 
большого города содействовали развитию у 
офицеров многосторонних талантов кои, в вих- 
ре столичной жизни и жизни больших городов, 
неминуемо бы заглохли. 

Так, например, Н. Н. Цейдлер оказался вы- 
дающимся скульптором, — некоторые его про- 
изведения были посланы на Лондонскую вы- 
ставку. А. И. Арнольд рисовал акварелью, вы- 
ставляя свои талантливые работы в столицах- 
Поручик Г. отличался большим талантом к ка- 
рикатурам. Н. А. Краснокутский — очень обра- 
зованный человек, владевший многими европей- 
скими языками, прекрасно играл на корнете. 
Многие офицеры играли на рояле, из них Пау- 
фер был и композитором и его романсы, в свое 
время, были известны всей России. Безобразов 
и Герлях избрали своей специальностью гита- 
ру, а Литинский — скрипку. Если в этом пе- 
речне Лермонтов помещен последним, то толь- 
ко вследствие краткости его пребывания в 
полку. 

Когда в 1840 г. Наследник Цесаревич Алек- 
сандр Николаевич приехал в полк, то за зав- 
траком он заметил: «однако, господа, у вас здесь 
должна быть порядочная скука». На эти слова 
Начальник дивизии ответил, что в полку много 



талантов, и это обстоятельство украшает теку- 
щее время. 

Долгое время, по субботам, в полку выхо- 
дил юмористический журнал. При полку име- 
лась библиотека, и по одному из сохранивших- 
ся реестров можно сделать весьма лестное за- 
ключение о литературных вкусах тогдашних 
офицеров полка, которые, как это видно, бо- 
лее склонны были к чтению серьезных исто- 
рических трудов, чем легкой литературы. 

Из полковых командиров более других 
оживляли полк генералы Штрандман и Эссен, 
супруга которого вносила в полк много веселья 
и оживления. Постоянно устраивались карусе- 
ли, домашние спектакли, балы. Большим раз- 
влечением для офицеров были репетиции ка- 
руселей с амазонками, которым очень достава- 
лось от строгого и методичного генерала Эссе- 
на- Число полковых дам не превышало 16-ти 
и из них много было выдающихся по красоте, 
уму и светскости, что имело большое воспита- 
тельное значение для офицеров. 

Кроме всех этих удовольствий, многие офи- 
церы занимались охотой с ружьем, гончими и 
борзыми, хаживая и на медведей. В 1859 году. 
Наследник Цесаревич присутствовал на обла- 
ве медведей, устроенной Гродненцами. 

Толчек, данный Пушкиным и Лермонтовым 
литературе, сильно отразился вообще в военной 
среде, которая дала своих представителей и в 
литературе и в области изящных искусств. 

1858 год ознаменовался в России первым 
шагом к освобождению крестьян от крепостной 
зависимости. Повсеместно были учреждены ко- 
митеты по этому предмету; к ним были привле- 
чены и офицеры Гвардии, причем из Гроднен- 
ского полка первым, получившим такое назна- 
чение был поручик Боровков, оставшийся в 
Комитете до самого конца его деятельности. 
Кроме него, из полка еще два офицера работа- 
ли по крестьянским делам. 

Новый, злополучный, 1863 год Гродненцы 
встретили уже готовые к разлуке со своим ти- 
хим приютом, вступая на новый этап своего 
существования : 

Крутя перед бокалом 
Свой ус, как лунь, седой. 
Гусар сказал гусару — 
«Заутра, братец, в бой...» 

В изложении, я не придерживался точно 
текста истории полка, но фактическая сторона 
целиком взята из этой книги. 

А. Левицкий. 



ЗА РУБЕЖОМ НА СЛУЖБЕ ОТЕЧЕСТВУ 



В настоящем номере нашего журнала, Ре- 
дакция открывает этот новый Отдел, назначе- 
ние которого дать картину работы, проделан- 
ной нашей военной эмиграцией за рубеисом. 

СЕсей работой, своим трудом, русская воен- 
ная эмиграция показала что она ушла заграни- 
цу' не на отдых и не на исключительное устрой- 
стве своей личной жизни. Работа проделана ею 
сгрсмная и совершенно неовходимо чтобы сле- 
ды этого труда «на пользу Отечества» не про- 
пали во тьме веков. 

Русская военная эмиграция не должна уйти 
с исторической сцены с лсмшой репутацией — 
мы работали, работали много, часто не в меру 
своих сил и оставляем следующим поколениям 
плоды наших трудов, нашей работы во славу 
нашего Отечества. 

На страницах нашего журнала узке было 



списано создание и работа Военно-Научных 
Курсов генерала Головина, дана полная картина 
«Русской Зарубежной Морской Библиотеки», 
мы обращаемся теперь с просьбой к Полковым 
Объединениям, к Объединениям Военно-учеб- 
ных заведений, к представителям всех военных 
организаций за рубегком — откликнуться на 
наш призыв и прислать для напечатания на 
страницах журнала краткие описания деятель- 
ности наших Объединений и Организаций за 
Рубенсом. 

Редакция с искренней благодарностью обра- 
щается к Объединению лейб-Егерей, первому 
отозвавшемуся на наш призыв. Будем наде- 
яться, что на него откликнутся и все остальные 
наи1и организации. 

Алексей Геринг 



1 ОБЪЕДИНЕНИЕ ЛЕЙБ-ЕГЕРЕЙ 



В Белграде, под редакгщей бывшего коман- 
дира полка генерала Буковского, издавался 
«Егерский Вестник». До 1939 года вышло 14 но- 
меров. Вторая война прекратила это издание и 
генерал Буковский скончался. 

В Париже, до второй войны, издавался 
«Осведомитель Лейб-Егерей». Орган информа- 
ции и поддерж;ания связи. Было выпущено — 
40 номеров- Война 1939 года приостановила это 
издание и после ее окончания. Объединение 
стало выпускать его вновь в количестве 50 эк- 
земпляров,, примерно 25-32 стр., на ротаторе. 
Последний номер вышел в июле 1962 года, в 
главной своей части посвященный описанию 
Бородинских торжеств в 1912 году. Кроме того, 
в этом-же «ОСВЕДОМИТЕЛЕ» печатались вос- 
поминания бывшего Костромского губернатора 
сенатора П. П. Стремоухова, полковника Иев- 
реинова о поездке в Тобольск, для спасения 
Царской Семьи, генерала Геруа и иные. Жур- 
нал этот издается под редакцией В. А. Камен- 
ского. 

Сборник материалов «Лейб-Егеря в войну 
1914-1918 гг.» был составлен такясе В. А. Ка- 
менским. Этот труд напечатан в количестве 60 
экземпляров на ротаторе. С дополнением всего 
264 стр. и свыше 70, раскрашенных от руки, 
схем и 5 листов фотографий. 

Полковник Н. В. Ротштейн издал в эмигра- 
ции книгу рассказов из ясизни полка и книгу 



военных рассказов «Синие дали». 

Генерал Б. В. Геруа написал свои воспоми- 
нания, начиная с момента поступленхчя в кадет- 
ский корпус и кончая жизнью эмигранта в Ан- 
глии. К сожалению, его труд (1214 стр.) напеча- 
тан на машинке в количестве только 4-х экзем- 
пляров и никогда не был издан. 

Офицер полка, поручик В. В. Бутчик, полу- 
чил в 1951 году «Академические Пальмы», во 
Франции, за свои работы по литературе и биб- 
лиографии. Им была составлена библиографя 
всех книг, переведенных с русского языка на 
французский и особая хрестоматия для фран- 
цузов. 

Другой офицер полка, Отец Александр Се- 
менов-Тянь-Шанский вьшустил в Чеховском 
Издательстве книгу «Отец Иоанн Крониггадт- 
ский». 

в 1938 году, в издании «Общества ревните- 
лей Русской изящной словесности», в количе- 
стве 300 экземпляров вышла иллюстрированная 
поэма «Гибель Атлантиды», принадлежавшая 
перу офицера полка Г. В. Голохвастова- 

Бывший офицер лейб-гвардии Егерского 
полка, впоследствии командир лейб-гвардии 
Волынского А. В. Геруа написал и издал книгу 
«Полчища» — опыт военной психологии. (См. 
«Мат. к Русской военной библиогр. за рубе- 
жом» — «ВОЕННАЯ БЫЛЬ»). 

В. Каменский. 



Хроника «Военной Были» 



НЕОБЫКНОВЕННАЯ БОЕВАЯ НАГРАДА. 

За исполнение важных функций во время 
боя ЛИН. кор. «Евстафий» с германо-турецким 
ЛИН. кр. «Гебен» 15 апреля 1915 г. около Дар- 
данелл, по совместному представлению Морско- 
го министра и министра Иностранных дел, млад- 
ший дипломатический чиновник Тухолка был 
произведен из титулярных советников в кол- 
лежские ассесоры. 

Сообщил А. Л. 



ЕДИНОРОГИ. 

В старой артиллерии состояли на вооруже- 
нии пушки и единороги, последние — прообраз 
будущих гаубиц. По этому поводу, существует 
такой рассказ. 

В конке, по Литейному проспекту в Петер- 
бурге, едет профессор Артиллерийской Акаде- 
мии генерал Шкляревич. Напротив него сидят 
две барьш1ни. Навстречу конке идет артилле- 
рийская часть. Одна из барьш1ень говорит дру- 
гой: «Катя, посмотри, пушки едут». Катя по- 
правляет — «не пушки, а единороги». Генерал 
встает, по-штатски, снимает фуражку и произ- 
носит, обращаясь к девушке, внесшей поправ- 
ку: «Позвольте представиться — профессор 
Шкляревич. В первый раз мне удалось встре- 
тить умную женщину». 

А. Л— ий. 



О ПРОИСХОЖДЕНИИ «ЖУРАВЛЕЙ» 

Кем были сочинены известные «журавли» 
кавалерийских полков? 

Трудно ответить на этот вопрос, но, пови- 
димому, их следует считать творчеством кол- 
лективного автора. Видимо, «журавли» появля- 
лись постепенно, то для одного, то для другого 
полка, или, может быть, то для одной, то для 
другой группы полков. 

к какому времени следует отнести появле- 
ние первого «зкуравля» или первых «журав- 
лей»? 

Просматривая как-то материалы к творче- 
ству В. К. Тредьяковского, мы наткнулись на 
сноску о Держ;авине, взятую из записок Дмит- 
риева «Взгляд на мою жизнь». Здесь мы нахо- 
дим сперва общее указание о том, что, став вес- 
ной 1762 года солдатом Преображенского пол- 
ка и живя в Петербургской казарме, Державин 
по ночам «читал книги, какие где достать слу- 
чалось, немецкие и русские и марал стихи без 
всяких правил...». Далее, мы находим более 



конкретное указание: «Кто бы мог угадать, ка- 
кой был первый опыт творца «Водопада»? — ■ 
Переложение в стихи или, лучше сказать, на 
рифмы площадных прибасок насчет каждого 
гвардейского полка!..» (стр. 64 указанных за- 
писок). 

Таково, нам кажется, происхождение «жу- 
равлей», во всяком случае первых из них. 

М. 3. 



ИЗ СТАРОГО КАТАЛОГА МОСКОВСКОЙ 
ОРУЖЕЙНОЙ ПАЛАТЫ. 

В дореволюционное время, в Московской 
Оружейной Палате хранились следующие 
предметы, имеющие отношение к русской во- 
енной истории (см. «Оружейная Палата» Ю. В. 
Арсеньева и В. К. Трутовского). В современных 
советских путеводителях они не встречаются. 

1) Портрет Императора Александра I во весь 
рост, в мундире, работы Лауренса. Под порт- 
ретом: группа из 18 знамен польских линей- 
ных полков с вышитыми одноглавыми белыми 
орлами и вензелем Александра I- Под этими 
знаменами, по Высочайшему Повелению Импе- 
ратора Николая I помещалась следующая над- 
пись: «Император Александр I благодетель 
Польши пожаловал знамена сии своей Поль- 
ской армии. Великодушию отвечала измена; 
храбрая верная Российская армия знамена сии 
возвратила, взяв приступом и пощадив Варша- 
ву 25 и 26 августа 1831 года». 

2) «Зеркало — • прославление Петра Велико- 
го за Полтавскую победу, писанное красками 
на обороте. В центре, в овале, портрет юного 
Императора, помещенный на груди двуглавого 
орла; кругом латинская надпись: «Ре1;гиз А1е- 
x^е\V^1;2 Ма§пиз Вот1пиз Тгаг е1; Ма§пиз Вих 
Мозсо^V^ае»; над портретом между трех корон 
орла: «Славою и честию венчаюся». Кругом, 
по сторонам, в лентах следующие надписи: а) 
Яко орел покры гнезда свои; б) Обновится яко 
орля юность твоя; в) Упою мечь мой в крови 
неприятельской; г) Полсену враги моя и по- 
стигну я и не возвращуся дондеже скончают- 
ся; д) Виват истребителю гордости свейские; е) 
Виват отомстителю крове христианской. Под 
портретом год 1709 и ниже надпись, как-бы на 
дощечке: «Торжествует во славу Бога, победо- 
носно знамя орла славно гордо смиря льва». В 
самом низу зеркала: налево — усмиренный 
шведский лев, в голову которого уперлось зна- 
мя с Российским орлом, направо — коленопре- 
клоненные придворные». 

Сообщил Н. Скрябин. 



Письма в Редакцию 



письмо в РЕДАКЦИЮ. 

Под покровительством Объединения Импе- 
раторской Конницы и Конной Артиллерии в 
Париже, в неустанной работе его секретаря, рот- 
мистра М. А. Колосовского, и инициатора всего 
начинания ротмистра А. А. Скрябина, проведе- 
на в жизнь большая часть работы по увекове- 
чению в памяти потомства нашей «военной ис- 
тории в звуках» — изданию дисков полковых 
маршей Российской Императорской Армии. Те- 
перь, на склоне лет, многие из нас смогли еще 
раз усльш1ать не только полковые марши сво- 
их родных полков ,но и Русский Народный 
Гимни сопровождавший каждого воина в моги- 
лу, гимн «Коль славен». 

У меня, невольно, набежали слезы, когда, 
получив диск № 2, я услышал величественные 
и могучие звуки нашего Гимна. Давно я не 
слышал эти звуки, и былое живо воскресло в 
моей памяти: славное прошлое, которое я так 
люблю и о котором бережно храню память в 
душе своей, любовь к России, к создателям ее 
величия. Проснулась любовь ко всем милым 
образам прошлого, которые и доныне живут во 
мне, ко всему тому, что меня связывает с Ней, 
с моей любимой Родиной. 

В октябре 1962 года, я получил диски №№ 3 
и 4 с маршем, родного мне, полка Елисавет- 
градских гусар. В полку у нас существовало 
мнение, ничем, однако, до последнего времени 
не подтвержденное, что марш этот был напи- 
сан нашим Шефом, второй дочерью Государя 
Николая Павловича, Великой Княжной Ольгой 
Николаевной, отличной музыкантшей- Шли бес- 
конечные споры между нашими гусарами и 
Лейб-Атаманцами, имевшиеи тот же марш, о 
том, кто его у кого перенял? И вот, только те- 
перь, появились в печати на немецком языке 
«Воспоминания Великой Княжны Ольги Нико- 
лаевны», где ясно говорится, что это именно 
Она написала марш для напяего полка. Шефом 
которого она состояла с 1 января 1845 года. 



(По некоторым сведениям Издательство «Воен- 
ная Быль» собирается выпустить эти Воспоми- 
нания на русском языке, что можно только при- 
ветствовать). 

Невозможно старому офицеру без слез слы- 
шать звуки своего родного полкового марша. 
Как живой встает передо мной наш доблестный 
полк. Все полковые марши, как говорится, 
«один лучше другого», но все же как-то свой 
кажется лучше, он блинке и роднее. Нельзя не 
отметить из зарегистрированых маршей исклю- 
чительно красивый и музыкальный марш лейб- 
гвардии Семеновского полка. 

Благодарю Бога, что Он послал мне, на скло- 
не лет, возможность еще раз усльшхать наш 
Гимн и мой родной полковой марш. За все это 
большая благодарность от нас, старых офице- 
ров, А. А. Скрябину и М. А. Колосовскому. 

Полковник А. Рябинин 



К «МАТЕРИАЛАМ ПО РУССКОЙ ВОЕННОЙ 
БИБЛИОГРАФИИ ЗА РУБЕЖОМ» 

В № 58 «ВОЕННОЙ БЫЛИ» описание «Вест- 
ника первопоходника» — вкралась ошибка. 
Прошу все описание заменить другим, следую- 
ш;им: 

«ВЕСТНИК ПЕРВОПОХОДНИКА» посвя- 
щен 1-му Кубанскому походу, истории Белых 
армий и жмзни первопоходников. Издается Ка- 
лифорнийским Обществом Ветеранов 1-го Ку- 
банского генерала Корнилова похода в Лос- 
Анжелосе под редакцией коллегии из 4-х лиц. 
Журнал печатается на ротаторе и выходит еже- 
месячно. Основан в сентябре 1961 года. Тира^к 
— 250 экземп. Начиная с № 8 печатаются иллю- 
страции и фотографии. 

Сердечно благодарю редакцию журнала за 
исправление и присылку точной и подробной 
информации. 

Алексей Геринг. 



к СТАТЬЕ С. АНДОЛЕНКО: 

«ПОЛКОВЫЕ НАГРУДНЫЕ ЖЕТОНЫ 

И ЗНАКИ»- 

В своей прочувствованной статье С. Андо- 
ленко учит нас ценить полковые знаки, эти 
символы ушедших в вечность полков Россий- 
ской Императорской Армии. Тема, затронутая 
С. Андоленко, еще весьма мало изучена, а по- 
сему желательно, чтобы он ее продолжил и дал 
нам подробное описание всех полковых знаков, 
многие из которых, как например, знаки ар- 
мейской пехоты до сего времени еш.е не опи- 
саны. С. Андоленко может отлично выполнить 
эту задачу, так как он является не только вы- 
дающимся военным историком, но и обладате- 
лем лучшего за рубежом собрания нагрудных 
знаков. 

Однако, мы не можем согласиться с С. Ан- 
доленко, что первым, по времени учреждения, 
нагрудным знаком, был «Кавказский Крест». 
Первым, по времени учрегкдения, мы считаем 
учрежденный 22 августа 1827 года «Знак От- 
личия Беспорочной Службы». Вторым, по вре- 
мени учреждения, нагрудным знаком мы почи- 
таем «Вензелевое изображение имени в Бозе 
почившего Императора Николая Павловича», 
ношение которого на левой стороне груди бы- 
ло установлено приказом по Военному Ведом- 
ству за № 42 1885 года. Третьим, по тому-же 
признаку, был «Милищтонный Крест» (или 
Бляха у нехристиан), ношение которого «на 
груди без ленты» было установлено 11 апреля 
1856 года, и лишь четвертым, по времени учре- 
ждения, был учрежденный в 1864 году «Кав- 
казский Крест». 

Подобные же нагрудные знаки существова- 
ли и в других армиях. Так, например, прусский 
«Железный Крест» 1-й степени, учрежденный 
в 1813 году. Он также носился «на груди без 
ленты». В Пруссии существовал и «Знак Отли- 
чия Беспорочной Слу?кбы» и свои прусские 
«Вензелевые изображения» имени королей, ко- 
торые такасе носились на левой стороне груди, 
но появились они уже после установления по- 
добных же знаков в России и были заимство- 
ваны от нас. 

Все эти знаки, кроме способа ношения, не 
имеют ничего общего с появившимися лишь в 
XX веке полковыми знаками- Следует поэтому 
разделить нагрудные знаки на несколько от- 



дельных категории: знаки наградные, знаки 
академические (к которым мы относим все зна- 
ки, свидетельствующие об успешном оконча- 
нии курса наук в том или ином военно-учебном 
заведении), вензелевые изображения имени Го- 
сударей, знаки юбилейные и, наконец, полко- 
вые знаки. Желательно было бы, чтобы ка^к- 
дой из этих категорий была посвящена осо- 
бая статья. 

Е. Молло. 



К моей статье о нагрудных знаках. 

Благодаря сведениям, любезно мне данным 
Е. С. Молло и П. В. Пашковым, я могу уточ- 
нить, что первыми нагрудными знаками в Рус- 
ской армии были, как будто, «Вензелевое изо- 
бражение в Бозе почившего Императора Нико- 
лая Павловича», установленное приказом по 
Военному Ведомству 1855 г. за № 42 и «Мили- 
ционный крест или бляха у нехристиан», но- 
шение которых установлено 11 апреля 1856 
года- 

Что-же касается знаков, носивших наград- 
ной характер, то «Кавказскому Кресту» пред- 
шествовал учрежденный 22 августа 1827 г. 
«Знак отличия беспорочной службы». Следу- 
ет также отметить введенную в 1783 г. для ка- 
дет Артиллерийского и Инженерного корпуса 
(впоследствии 2-й кадетский) серебряную ме- 
даль (жетон) «За прилежное и хорошеее пове- 
дение». В 1789 г. устав об этой медали (жетоне) 
был напечатан отдельной книж:кой. 

Исправляю, допущенную мною в описании 
знака лейб-гвардии 3-го Стрелкового Его Ве- 
Величества полка, ошибку: на щитке орла не 
Мальтийский, а белый Георгиевский крест. Та- 
ким образом, на знаке этого полка фигурирова- 
ли и офицерский и солдатский Георгиевские 
кресты. 

Цифра «349» находилась на особом жетоне в 
память обороны Севастополя. На указанных 
мною знаках находился целиком упомянутый 
жетон (крест и цифра 349 в лавровом венке). 
С. Андоленко. 

От Редакции. — Подробное описание меда- 
ли (жетона) Артиллерийского и Ишкенерного 
корпуса см. № 1 «ВОЕННОЙ БЫЛИ» статья В. 
фон-Рихтера — «Медали кадетских корпусов»- 



«ПОПРАВКА К ПОПРАВКЕ». 

В № 58 «ВОЕННОЙ БЫЛИ» — январь 1963 
года на стр. 41-й в Письме в Редакцию сказа- 
но «•.. сформирован его первым командиром 
полк. Григорковым 49 драгун. Архангелогород- 
ский полк...». Мой отец А. А. Григорков был, 
в это время, в чине подполковника помощником 
командира этого полка. Первым командиром 49 
драгун. Архангелогородского полка был Ген. 
Штаба полковник Бобырь. 

В. Григорков. 



ПИСЬМО в РЕДАКЦИЮ. 

В № 59 журнала в моей заметке о ген- М. 
М. Плешкове, помещено, что я прибыл в Ковель 
в 1913 году, на самом гке деле это происходило 
в 1909 г. Не откагките в любезности внести это 
исправление, иначе получается несообразность 
в изложении заметки. 

А. Левицкий. 



К СТАТЬЕ С. АНДОЛЕНКО: 
«ЗАБЫТЫЕ ОТЛИЧИЯ» 

В статье С. Андоленко «Забытые отличия», 
в № 58 «Военной Были», во втором абзаце, ска- 
зано: «только Анна Иоанновна изменила этот 
обычай. Она также приняла звание полковни- 
ка Преображ:енского полка 23 января 1730 года, 
но уже 23 июля того ясе года она стала пол- 
ковником Конной Гвардии, в декабре 1731 г. — 
Семеновского полка и, наконец, 15 августа 1735 
года — Измайловского». 

Эти сведения не совсем исторически пра- 
вильны, так как Императрица Анна Иоанновна 
числилась полковником также и в Лейб-Кира- 
сирском полку (впоследствии л.-гв. Кирасир- 
ский Ее Велчества), с 1 ноября 1733 г. С 25 но- 
ября 1741 г. числилась его полковником Импе- 
ратрица Елизавета Петровна, а 5 июля 1762 — 
Императрица Екатерина П. Все три Императри- 
цы числились полковниками в полку по день их 
смерти, фактические же командиры полка чис- 
лились вице-полковниками- 

Полковник Иван Рубец. 



ПИСЬМО в РЕДАКЦИЮ. 

По поводу статьи «Свете тихий» в № 52 
журнала «ВОЕННАЯ БЫЛЬ», считаю своим 
долгом сказать нижеследующее. 

Автор Н. Иениш пишет: «... один из бригад- 
ных генералов (Никитин), ограниченный, без- 
дарный-..». 



Генерал Никитин был в Порт-Артуре на- 
чальником полевой артиллерии (десять бата- 
рей). Он был кавалером Ордена Св. Георгия 4-й 
ст. за Турецкую войну 1877-78 гг. Высочайше 
был пожалован Орденом Св. Георгия 3-й ст. Об 
этой награде, генерал Никитин говорил: «это не 
я заслужил, а мои артиллеристы...». Впослед- 
ствии, генерал Никитин занимал в армии от- 
ветственные должности и, перед началом миро- 
вой войны, в 1914 году, был Командующим вой- 
сками Одесского Военного округа. Мне каж:ет- 
ся, что называть его «ограниченный и бездар- 
ный» нет никаких оснований. 

Защитник Порт-Артура, 
Алексей Михайлович Юзефович. 



ПИСЬМО в РЕДАКЦИЮ. 

В № 53 журнала «ВОЕННАЯ БЫЛЬ», в от- 
деле «Вопросы и ответы» помещен вопрос, ка- 
сательно фотографии офицера лейб-гвардии 
Конного полка, держащего обнаженный палаш 
в левой руке. 

Такой случай держания холодного оружия в 
строю или карауле мог иметь место в очень 
редком и, возможно, единственном случае, ко- 
гда, проходящий мимо, высокий по рангу ко- 
мандир или начальник пожелает, по какому- 
либо особому случаю, подать руку офицеру- В 
этом случае, при дергкании офрщером холодно- 
го оружия «на-караул» или «на плечо» обна- 
женным, таковое временно передавалось в ле- 
вую руку в положение «на плечо» и, по окон- 
чании рукопожатия, передавалось им обратно в 
хфавую, так, как он его держал бы, если бы за 
это время не было подано новой, общей коман- 
ды. 

Не знаю было ли это положение закрепле- 
но приказом по Военному Ведомству, но, как 
кадровый офицер, я знаю, что, может быть, по 
какому-то неписанному закону, так «полага- 
лось» делать. Мне лично раз пришлось подать 
рапорт Командующему Войсками Одесского 
Военного округа (вне строя), имея холодное ору- 
жие «на-караул». При подаче мне генералом Н. 
руки, я передал оружие в левую руку «на-пле- 
40» и после рукопожатия перешел в «перво- 
бытное» положение. Жизнь показала как надо 
сделать, но было ли это по какому-либо Уста- 
ву или Приказу, не знаю. 

Так что, по-моему, фотография правильна 
для этого особого случая. 

Стр. офицер Константиновского 
артиллер. училища гвардии капитан 
и член Об-ва Любителей Русской 
Военной Старины 

Б. Николаев. 



Ье В1гес1еиг: М. А. Сиег!п2. 



Р.Г.О.Р., 3, гие аи 8аЬоС, Раг15 6" 



о ОТКРЫТА ПОДПИСКА НА ПРЕДВАРИТЕЛЬНУЮ ПРОДАЖУ КНИГИ «ВОСПОМИ- 

о 

о НАНИЯ ГЕНЕРАЛА А. П. БОГАЕВСКОГО». 



Трагические дни Атамана А. М. Каледина и Ледяной поход. Издание Музея Белого Дви- 
жения Союза Первопоходников. Около 200 стр. и 20 редких фотографий. Все на хоро- 
шей бумаге. Цена с перес. по предвар. подписке: в Европе и Южной Америке — 2 дол. 
или 10 фр., в Австралии — 2 дол. 20 ц. или 1 австрал. фунт, в С.А.С.Ш. и Канаде — 2 
дол. 50 ц. Тираж ограничен. Выход ожидается в августе с. г. 

Заказы с приложением стоимости направлять по адресам: 
Мг. Во^аеузку — 52, Ау. ПасЬа!;, Азшёгез (5е1пе), Ггапсе. 
Мг. Р. А1ехее« — 37-20, 64 81:г. ^Уоойзхае 77, КУ. Ц.З.А. 
Мг. Ро1апзку — 1279, 11 Ауе. Зап-Ргапсхзсо, П.З.А., Са1. 



'.^ввееооевае ОФ99оевгооогоо9оеоо9вевеоеоовФ0909009воооввсооо9ооовоовеФ9оввбеевФ9ввое» 



Журнал «ВОЕННАЯ БЫЛЬ» можно по- 
лучать: 

Париж — в Конторе журнала — б1, гие 

СЬаг<1оп - Ьа§асЬе, Рапз 1б и В русских 

КНИЖНЫХ магазинах. 
Брюссель — у И. Н. Звездкина — х, С11ет1п 

Виса1, Тегуигеп. 
Лондон — а) у В. В. Барачевского — 23, А1- 

с1ег Сгоуе, Ьопйоп N. XV. 2, б) у Д. К. Крас- 

нопольского — 19, ^^аг\/1йк Коа(1, 1х)пс1оп 

8. ^/. 5. 
Германия — у И. Н. Горяйнова — НатЬиг^- 

Ро$итг 33, ОеиКсЫапй. Ро511азегп«1. 
Копенгаген — у Г. П. Пономарева — Вге(1- 

§лйе 53, СорепЬа^ие. 
Италия — у в. Н. Дюкина — V^а Кетогепзе 

86, Кота. 

Сев. Ам. С. Ш. — а) в Обще-Кадетском 

Объединении у ^. А. Куторга — 272, 

2 Ауепие 5ап-Ргапс1зсо 18, б) у С. А. 

Кашкина — Р.О. Вох 68, ВеИегозе 26, 

Ь. I., N. У. 
Канада — у Б. Л. Орешкевича, 167, С11!5Ьо1т 

А\'е Тогопю 13, Оп1. 
Австралия — а) у В. Ю. Степанова, 57, гие 

Вгисе, бгаптог (N.8.\V.) ; б) у Н. А. Косач, 

1б, Уа1та1 Ауе. Кш^'з РаЛ, АЫаНе, боигЬ 

АиэСгаПа. 
Венецуэла — у К. А. Келльнера — 24, ау. 

5агг!а, Сагасаз. 
Аргентина — у Г. Бордокова, 2ар1о1а 4'92 

Виепое - А1гез, Аг§еп11па. 



н МОРСКИЕ ЗАПИСКИ » 

под ред. стар. лейт. барона Г. Н. ТАУБЕ. 

Вышел и разослан подписчикам № 3/4(57) 
т. XX 1962 г. 
Подписная цена — 3 дол. в год. 
Представитель на Франхщю: 
В. И. Яковлев, 5 Ь!8, гие <1е ТоиггШе, 
5г. Сегта1п еп Ьауе (5. е1 О.) 



ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКАЯ 
БИБЛИОТЕКА «ВОЕННОЙ БЫЛИ» 

вышли в свет: 

№ 1 — П. В. Пашков — Ордена и знаки 
отличия гражданской войны — 6 фр. 

№ 2 — Евгений Молло — Русское холод- 
ное оружие XIX века — 2 фр. 

№ 3 — В. П. Ягелло — Княжеконстанти- 
новцы — 1,50 фр. 

№ 4 — В. Альмендингер — Симферополь- 
ский Офицерский полк — 6 фр. 



«МАРКОВЦЫ В БОЯХ И ПОХОДАХ 
ЗА РОССИЮ» 
Том I. 

Книга написана по историческим мате- 
риалам, дневникам и воспоминаниям уча- 
стников Первого и Второго Кубанских по- 
ходов. 400 стр., много схем и фотографий. 
Цена книги — 25 фр. без пересылки. При- 
нимается подписка на 2-й том. 



I 

НА СКЛАДЕ ИМЕЮТСЯ СЛЕДУЮЩИЕ 
КНИГИ, ДОХОД ОТ ПРОДАЖИ КОТОРЫХ 
' ИДЕТ В ПОЛЬЗУ ИЗДАТЕЛЬСТВА 



I 

'История лейб-гвардии Конного полка — 

300 нов. фр. 
К. С. ПОПОВ — Лейб-Эриванцы в Великой 
|войне — 25 нов. фр. 

1В. Е. ПАВЛОВ — Марковцы в боях и по- 
ходах за Россию — 25 фр. 






^^•^^^^^^■^1^ЧМ^1^|^^ 




^ Выпущено только СТО экземпляров. |й 




|тт. II и III — 25 фр. 

Генерал А. А. фон-ЛАМПЕ — Пути верных' 
' 16 нов.фр. 

(Контр-адмирал ТИМИРЕВ — Воспоминания 
морского офицера — 15 нов. фр. 

Кирасиры Его Величества — Послед, го- 
ды мир. жрем. — 15 фр. 
ЕВГЕНИЙ МОЛЛО — Русское холодное! 

оружие XX века 2 н. фр.| Йзаявлять о своей подписке на 2-ую. ^ 

,Г. П. ИШЕВСКИЙ — Честь — 8 нов. фр. I Й л/ ^ ^ 

1^, , ^^ ^^ I й Уплата может производиться из Фран-Й 

И. А. ПОЛЯКОВ — Донские казаки в борь-1 ^ггмм ппч-т-ппт^тм гтог>опг.т,г.л» т^т,т^ р.^г^,гг.т,^^,.^,9. 

бе с большевизмом — 22 н. фр. 50 с 

^ЮРИЙ СЛЕЗКИН — Две семьи — 
I 5 нов. фр. 

БУЛГАКОВ — Русский и герм. воен. мир о 
творчестве К. С. Попова — 4 нов. фр 

Б. М. КУЗНЕЦОВ — 1918 г. в Дагестане — 
8 нов. фр. 50 сант, 
\Б. М. КУЗНЕЦОВ — В угоду Сталину, том ' 
И — 11 нов. фр. 50 сант. 



Йции почтовым переводом или банковским^ 
^чеком, из за-границы — почтовым перево-]^ 
Аппш и.пи Амепикрн Г^крппргг з Бянтгппрк^мр^ 




<^(^<!«^^^^с^б^б^с^с^^^^!^^9«^с^0^б««К!СС!С<^^^к^ 



№62 
Сентябрь 1983 ГОД 

год ИЗДАНИЯ 12-й 




1Е РА55Е М111ТА1КЕ 




ИЗДАНИЕ 
ОБЩЕ - КАДЕТСКОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ 
ПАРИЖ. 



Редакция журнала «ВОЕННАЯ БЫЛЬ», с глубокой скорбью извещает о кончине 
своего дорогого сотрудника полковника 

Якова Антоновича Демьяненко 

последовавшей в Инвалидном Доме в Монморанси. 



Редакция журнала «ВОЕННАЯ БЫЛЬ», с глубокой скорбью извещает о кончине 
своего многолетнего представителя в Англии 

Владимира Васильевича Барачевского 



СОДЕРЖАНИЕ: 

I Ста1:;:нные русские монеты — полк. Петрушевский 1 

Мое первое знакомство с генералом Деникиным — Б. Н. Сергеев- 
ский . 2 

Козловорудские леса — В. Кочубей 6 

Неудачный поход — Леонид Павлов 10 

Бой 12 роты л.-гв. Егерского полка под дер. Кухары — В. А. 

Каменский 1 4 

Две встречи — Г. Алексеев 16 

Эпизоды из моих плаваний на судах Гвардейского Экипажа — 

В. П. Родзянко 17 

Светлой памяти Великого Князя Константина Константиновича 

— Протоиерей Симеон Стариков 21 

Царский взвод — Н. Е. Взоров 23 

Члены полковой семьи (оконч.) — Б. М. Кузнецов 24 

Военные училища в Сибири (1918-1922) (предолж. — А. Еленевский 27 

Калуш (15-17 февраля 1915 г.) — В. Милоданович 36 
Наши туркестанские начальники 3. Генерал Самсонов — полк. 

Елисеев 40 
Формирование второочередных полков Императорской Русской 

армии — В. Федуленко 42 

«Медицина в нумизматике» — Владимир фон-Рихтер 45 

Несколько слов по поводу моей статьи — П. Волошин 45 

Хроника «Военной Были» 47 

Письма в Редакцию 48 



Изменение правил подписки: 
Подписка принимается на ШЕСТЬ номеров, начиная с № 58 по 63 включ. Подписная це- 
на: зона франка — 15 фр., зона фунта — 25 шилл., зона доллара — 4 ам, дол. 50 ц. на 
ШЕСТЬ номеров. Почтовый счет во Франции: «Ье Раззё МШахге» 3910-12 Раг1з. 
Всю переписку по издательству направлять по адресу Редакции: 
61, гие СЬагс1оп-Ьа§асЬе, Раг1з 16. 




ВОЕННАЯ БЫЛЬ 

ИЗДАНИЕ ОБЩЕ-КАДЕТСКОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ ПОД РЕДАКЦИЕЙ А. А. ГЕРИНГА. 
АДРЕС РЕДАКЦИИ И КОНТОРЫ — б1, гие СЬаг6оп-1адасЬе Раг/5 (16) МШ 72-55 

12-й год издания № 62 СЕНТЯБРЬ 1963 Г. В1МЕ5ТК1Е1. Рпх - 2,50 Рг5 



СТАРИННЫЕ РУССКИЕ МОНЕТЫ 



Я вас люблк', старинные монеты, 

Осколки прошлого, давно минувших лет, 
На вас, как памятник осталися портреты 

Царей Руси, величья и побед. 
На вас орлы двуглавые с короной, 

Старинных слов и шрифта образхцл. 
Вас бедняки держали за иконой, 

В подвалах прятали сибирские купцы. 
В вас тени прошлого сплетаются узором 

Из вас глядят минувшие века. 
Знакомы вы со счастьем и позором. 

На кон вас ставила дрожащая рука. 
Бьшали вы предметом жарких споров, 

Рублем смыкалися болтливые уста. 
И поднял раз Светлейпшй Князь Суворов 

Царицын рубль сменившися с поста. 
Леж:али вы в чулке у куртизанки, 

В кабак носил вас гатчинский капрал. 
За шейку смуглую красавицы-цыганки 

Вас опускал шутливо генерал. 
Звенели вы в камзолах и сермягах. 

Знакомы вам кибитка и фрегат. 
За вас дрались на саблях и на пшагах, 

На вас охотился разбойник и пират. 
Вы много видели и знаете вы блинке 

Сердца людей в интимный ншзни час... 
Вы были Е Данцш^, Берлине и Париже 

И слава русская еще горит на вас! 
Я вас люблю старинные монеты. 

Осколки пропглого, давно минувпшх лет. 
Вы словно хвост промчавпгейся кометы 

Тех славных дней такой блестящий след. 

Полковник в. Петрупхевский 



Мое первое знакомство с генералом Деникиным 




(Ночь на 7-ое октября 1915 г.). 



Эта статья является продолже- 
нием статьи «Мост на Стыри у дер. 
Новоселки» в № 54 «Военной Бы- 
ли». 

После встречи в глухом и болотистом лесу 
с 5-м стрелковым полком и короткого разговора 
с его командиром, мое двиясение на запад шло 
беспрепятственно. Примерно через кагкдые че- 
тыре версты мы оставляли пост «летучей поч- 
ты» (четырех улан). Вышли на большую поля- 
ну, где справа виднелось два-три дома, отве- 
чавших на моей карте отметке «Хут.». Именно 
здесь отдыхал этот 5-й полк, числившийся по 
нашему приказу в «корпусном резерве» и, как 
и весь корпус, не получивший никаких распо- 
ряжений из штаба корпуса, но и без этих рас- 
поряжений выполнявший то, что оказывалось 
нужным по обстановке. 

Не задерживаясь здесь, мы двигались даль- 
ше до дер. Кукли. От командира 5-го полка я 
уже знал, что штаб 4-ой Стрелковой дивизии 
(знаменитые еще по Русско-Турецкой войне 
«Железные Стрелки») ночует в этой маленькой 
лесной деревушке. 

Начальником этой дивизии был генерально- 
го штаба генерал-лейтенант Деникин, с которым 
я до того времени еще никогда не встречался. 
Он не имел еще всероссийской известности, но 
среди офицеров генерального штаба на Юго- 
Западном фронте его имя было хорошо изве- 
стно, причем молодые офицеры геи- игтаба его 
обыкновенно называли «наш Антон Иванович». 
Он отвечал нашим молодым военным идеалам *) 

— всегда «вперед», всегда «маневр» и, зачастую 

— борьба со своим старшим, очень часто вялым 



1) В Ружеской армгта, с 1907 г., стала происходить 
смена нашей «школы» военного искусства 19-го века 
на новую, отвергавшую оборону и требовавшую воз- 
можно более активных и решительных действий. В 
сущности, это было возвращением к суворовским взгля- 
дам 18-го века. Перемена эта, проводимая и в военных 
уставах, и в преподавании в училищах и в Военной 
Академии, усваивалась молодежью, но старшие поко- 
лению офицеров в громадном своем большинстве со- 
вершенно не поддавались «перевоспитанию». Это каса- 
лось и представителей «старого» и «молодого» Гене- 
рального Штаба. 



И пассивным начальством. И в штабах начали 
весьма побаиваться этого энергичного и сурово- 
го, но и строптивого генерала. Должен здесь 
прибавить, что и противник наш оценил гене- 
рала Деникина еще раньше и выше, чем мы. 
Так, я допрашивал одного взятого в плен ав- 
стрийского командочра роты, который мне ска- 
зал: «мы знаем этого страшного генерала». Поз- 
же австрийский генерал писал в своем приказе: 
— «Будьте бдительны — против нас самый ак- 
тивный генерал русской армии и он может г-.а- 
пасть на нас в любое время». И угадал, ибо и 
самый приказ этот был захвачен Железными 
Стрелками! 

И вот мне предстояло явиться ему и в какой 
обстановке! 

Штаб корпуса загнал его с лселезными стрел- 
ками в глубокий тыл неприятеля, оставил там 
без связи, не мог обеспечить единственный мост 
в его тылу, а сам сидел за 60 верст и даже не 
знал точно, что делалось у него на фронте!... 
Весь законный гнев генерала обрушится теперь 
на мою бедную голову... 

С такими мыслями я подъезжал к Кукли. 

— Стой, кто идет? — раздался от стены пер- 
вого строения голос невидимого часового- 

— Офицер из штаба корпуса. Где штаб 4-й 
Стрелковой? 

Подчасок подошел, чтобы убедиться, в рус- 
ской ли мы форме. 

— Направо пятый дом. В окне увидите свет, 
Ваше Высокоблагородие. 

Света в окне я не увидал, но чуть светилось 
под подворотней скотного двора. Халупа была 
очень бедная и маленькая: одна комнатка, даже 
без сеней, вход через скотный двор. Здесь, на 
лесенке в избу стоял телефонный аппарат и 
сидел телефонист, что-то писавший при свете 
жестяной керосиновой лампочки. Узнав, кто я 
такой, он взял лампу и повел меня в избу. В 
комнате с одной стороны спали на полатях, ряд- 
ком, накрывшись бурками, офицеры штаба, с 
друго11 — за небольшим крестьянским столом 
стояла походная койка, на ней лежал, накрыв- 
шись До пояса буркой, генерал с черной, чуть 
седеющей бородой. Он был в защитном мунд^1- 



ре с орденом Георгия на груди. 

— Простите, Ваше Превосходительство, что 
бужу вас... — начал я- 

— Ничего. Я приказываю будить меня каж- 
дые полчаса, чтобы не избаловаться. 

Я начал представляться уставным рапортом. 

— Что! — и вдруг загремел генерал, вска- 
кивая на ноги: — Вы из штаба корпуса? Да что 
вы там думаете, в вашем штабе?! Мои стрелки 
не кавалерийская дивизия, чтобы совершать 
рейды по тылам противника. И почему вы си- 
дите за рекой, в 80 верстах от нас??! 

• — Ваше Превосходительство, у нас нет про- 
вода, а командующий армией ген. Брусилов за- 
претил нам отрываться от него, но мы отлично 
понимаем всю нелепость нашего поведения... 

— Еш,е того лучше! — кричал генерал, — 
вы ещ;е оправдываетесь! Да кто вас после этого 
будет слушаться?! 

Я замолчал, окончательно сбитый с толку. 
К тому же я теперь только сообразил, что внеш- 
ний мой вид более, чем странный: мой резино- 
вый плащ был сплошь залит грязью, так же 
как и моя борода и лицо; все это замерзло и те- 
перь, в теплой избе, тает и стекает мутными 
ручьями..- 

Наконец я доложил генералу обстановку в 
его тылах. Он глядел на меня пристально сво- 
ими красивыми глазами, и мне казалось, что 
глаза эти блестят гневом. 

— Какое же распоряжение вы мне привез- 
ли? 

— Командир корпуса предполагает, что вве- 
ренная Вашему Превосходительству дивизия 
могла бы завтра (то-есть теперь уже сегодня) 
ударить на юг, овладеть переправой у Колков 
и выйти в тыл противнику, находящемуся пе- 
ред фронтом 30-го корпуса... 

Я отлично помнил, что командир корпуса, 
отправляя меня за мост у дер. Новоселки, ни- 
чего подобного мне не говорил. Наоборот, он 
сказал: «Я не могу давать начальникам диви- 
зий указаний, не зная их обстановки», но он, 
однако, дал мне превышающее закон право, 
отдавать приказания его именем -) и, учитывая 
такое полномочие, я излагал свой собственный 
план: ген. Деникин уж:е научил меня «прика- 
зывать»! 

Но генерал опять зашумел. 

— Ваш командир корпуса положительно 
считает нас кавалерией. Да разве возмож:но пе- 
хоте делать такие прыжки?! 

В эту минуту появился телефонист и доло- 
жил, что штаб 2-й Стрелковой дивизии, имею- 
щий телефон с Чарторийском, дал это местеч- 
ко на-прямую и что там на телефоне командир 
корпуса. Я бросился на скотный двор. У телефо- 
на в Чарторийске оказался начальник штаба 
корпуса ген- Скобельцьш. Я доложил ему об- 
становку и все, мною виденное, а также и пред- 



ложенный мною ген. Деникину план действий. 

— Что же ген. Деникин? 

— Он возражает. 

— Немедленно доложите ему, что командир 
корпуса отменяет свое предложение. Пусть Де- 
?п1кин делает так, как находит лучшим: он, а 
не мы, под угрозой окружения. 

Я вернулся в избу. Антон Иванович ходил 
из угла в уго.л и что-то говорил сам себе — весь 
его штаб попрежнему спал мертвым сном, на 
полатях. 

— Командир корпуса отменяет свое реше- 
ние. Он просит вас действовать так, как вы счи- 
таете нужным в данной обстановке, — доло- 
жил я. 

— Да вы там все с ума сошли! — закричал 
Деникин. — То приказываете, то сейчас же от- 
меняете свои приказания. Это же разврат!! — 
И он вдруг бросился ко мне, схватил за плечи 
и стал меня трясти, выкрашивая: «Да вы пой- 
мите, капитан, что это же будет конфетка, а не 
наступление! Мы же их всех там заберем!!». 

Я поспешил обратно к телефону. Но слыш- 
но было уже очень плохо- Ген. Скобельцын не 
мог меня расслышать, и я кричал в трубку, все 
повышая голос: 

• — Надо на Колки! Вы слышите — на Кол- 
ки! На Колки!! 

Наконец Скобельцын расслышал и ответил, 
что командир корпуса согласен. 

Кто-то тронул меня за плечо. Я обернулся. 
За мной стоял ген. Деникин и смеялся. 

— Побойтесь Бога, капитан: нельзя же так 
кричать на начальство! • — Мы вернулись в 
избу... 

— Уговорили? — спросил он. 

— Так точно, Ваше Превосходительство. 

— Ну и хорошо. А теперь, капитан, для по- 
рядка и отчетности, изложите мне все это пись- 
менно, чтобы мой штабоначальник, когда про- 
снется, мог подшить это к делу № 13. 

Я вынул из сумки книжку бланков «При- 
каз..- 40-му армейскому корпусу» и, исправив 
«приказ» на «приказание», стал писать: 

«Командир корпуса приказал... и подписал- 
ся: «За начальника штаба капитан...» ^). 

Тем временем генерал приказал телефонисту 
вызвать к нему командира бригады генера- 



2) По уставу, отдавать приказание именем коман- 
дрфа имеет право только начальник его штаба (то- 
есь в данном случе — ген. Скобельцын, а не другие 
офицеры штаба). 

3) Я не помню теперь (через 47 лет), что именно я 
написал в этом «приказании», но предполагаю, что, ве- 
роятно, оно звучало, примерно, так: «командир корпу- 
са приказал: имея в виду, что переправа у Новосел- 
ки обеспечена копусным резервом (5-м Стрелковым 
полком), 4-й Стрелковой дивизии овладеть перепра- 
вой у Колков и нанести удар в тыл противника, на- 
ходящегося перед фронтом 30-го армейского корпуса». 



ла Станкевича и командиров полков. Беря из 
моих рук «приказание», он сказал, улыбаясь: 

— Спасибо. Теперь я буду знать, как у вас 
корпусом командуют... 

Должен сказать, что в дальнейшем, почти 
годовом, пребывании генерала Деникина в со- 
ставе 40-го армейского корпуса, у нас, в штабе 
корпуса, ни разу не выходило с ним ни малей- 
шего недоразумения — наш корпус управлял- 
ся «по-новому»: всегда «вперед», всегда «ма- 
невр» и никогда — вмешательства в компетен- 
цию подчиненных (т. е. дивизий). Сам ген. Де- 
никин потом отмечал это. 

Вскоре телефонист доложил, что «коман- 
диры» собрались. Было очевидно, что вся ди- 
визия ночевала «в кулаке» вокруг Куклей. 
Ген. Деникин предложил мне прослуп1ать те 
распоря^кения, которые он отдает полкам, что- 
бы я мог доложить это командиру корпуса. 

Вошли: ген. Станкевич (герой Таку и Пеки- 
на в 1900 году), 4 командира полков (13-го — 
полк. С. Л. Марков, впоследствии легендарный 
герой Первого похода Добровольческой Армии; 
14-го — полк. Н. К. Келлер; 15-го — ■ флигель- 
адъютант, полк. Сухих; 16-го — полк. Н- П. 
Бирюков) и артиллеристы. 

Генерал меня им представил, а затем громко 
и отчетливо прочел им мое «приказание»..., не 
огласив, впрочем, подписи. 

Затем он расстелил на столе карту, пригла- 
сил собравшихся подойти к столу и начал го- 
ворить резким, суровым, отрывистым голосом: 

— Приказываю! 

— Первое. Полковник Марков! 

— Я, Ваше Превосходительство! 

— 13-ый Стрелковый полк, 4 орудия. Смо- 
трите на карту: отсюда и досюда. (Палец гене- 
рала сделал на карте полукруг от середины 
фронта дивизии до стыка с полосой 2-й Стрел- 
ковой дивизии). — Десять верст. Умереть! Но 
удергкать! Вы меня поняли, полковник? 

— Так точно. Ваше Превосходительство. 

— Второе. Полковник Бирюков- 

— Я, Ваше Превосходительство. 

— 16-ый Стрелковый полк, 4 орудия. В 6 ч. 
утра начнете наступать от отметки 90.0 на Ко- 
марово (под этим «наступать» таким образом 
подразумевалось дви>кение назад на 15-20 верст 
для очищения своего тыла от проникших туда 
австрийцев). Всех, кого вы там встретите, вы 
отправите в штаб корпуса. К 18 часам вы вер- 
нетесь к отметке 90.0 и поддержите действия 
ген. Станкевича. Вы меня поняли, полковник? 

— Так точно. Ваше Превосходительство. 

— Третье. Генерал Станкевич.. 

— Я, Ваше Превосходительство. 

— 14-ый и 15-ый Стрелковые полки, 4-й 
Стрелковый артиллерт"4ский дивизион, дивизи- 
он 84-й артиллерийской бригады''). Отдельная 
Донская казачья бригада. Донской конно-артил- 



лерийский дивизион, 3-й Сибирский горный ар- 
тиллерийский дивизион. 

— Смотрите карту! Сюда — дроздов! (Па- 
лец Деникина перечертил зигзагообразно леса к 
западу от Куклей). Сюда — жука! Рука генера- 
ла сделала резкое движение на юго-запад, за 
рамку карты. А сюда (Деникин указал на глав- 
ное направление, на Колки) — это вы сами зна- 
ете, генерал: мне вас учить не приходится! 

«Вы свободны, господа!» 

Командиры защелкали шпорами и двину- 
лись к двери... 

— Постойте!! — Вдруг, точно что-то вспом- 
нив, остановил их Деникин. Командиры обер- 
нулись. Деникин, сильно возвысив голос, вы- 
крикнул: 

— Знамена к полкам! Идите!! 
Командиры, не произнеся ни слова, быстро 

исчезли за дверью. Через две минуты откла- 
нялся и я. 



Описанная сцена, понятная офицеру гене- 
рального штаба, требует пояснений для рядо- 
вого читателя. Я был потрясен и понял, что 
слушал приказ вождя «милостью Божией». 
Это — боевой приказ, а не совещание и угова- 
ривание. Только наступление (даже при движе- 
нии в тыл). Задачи подчиненных ясны и крат- 
ки до предела- Полное доверие к подчиненным. 
На фланговых участках только по одному пол- 
ку и 4 орудия, а на главном (на Колки) — пер- 
воначально половина пехоты, почти 7/8 артил- 
лерии и вся конница, но к концу или в разгар 
боя к ген. Станкевичу подойдут части Бирю- 
кова, и тогда у него окажется 3/4 пехоты, 
10/11 артиллерии и вся конница. 

Правда, генералу Санкевичу поставлены и 
второстепенные задачи: «дрозды» и «лсук» (эти 
неуставные термины Железным Стрелкам бы- 
ли, очевидно, понятны); эти задачи, по суще- 
ству своему, не усложняют задачу Станкеви- 
ча, а сводят ее на одни только Колки, эти за- 
дачи обеспечения его северного фланга уже осу- 
ществлены начальником дивизии, но только си- 
лы, которые для этого уже указаны, подчине- 
ны Станкевичу. 



•*) 84-я артиллерийская бригада (ген. м. Новицкий 
Игн. Валент., бывший в 1901-1904 гг. моим курсовым 
офицером в Константиновсксм артиллерийском учили- 
ще) была вооружена японскими пушками системы 
Арисака, с которыми Япония вела с нами войну 1904- 
1905 гг. и которые в 1915 г. были ею уступлены России 
вместе с значительным боевым комплектом для, хотя 
бы частичного, облегчения русского снарядного «голо- 
да». Наша горная артиллерия также имела больше 
снарядов, нежели полевая, которая с января 1915 г. 
почти не имела снарядов (в декабре 1914 г. было се- 
кретно указано делать в среднем не более одного!! вы- 
стрела на батарею в сутки). Новые заказы из-за гра- 
ницы могли начать поступать только с осени 1915 г. 



7/ДО ОКТДБРЛ-1915Г 




'?г'ь^"с^^* 



А резерв? То-есть то, что оставляется вне 
боя, «на всякий случай»? А его нет вовсе! 
«Идешь в бой», учил Суворов, «снимай посты, 
опорожняй коммуникации». Он под Кинбурном 
даже денщиков и хлебопеков бросил в послед- 
нюю атаку и... победил! 

А вспомним, что, например, при 3-м штур- 
ме Плевны (30 августа 1877 г.) в резерве было 
оставлено 50 процентов всех сил, там бывших... 
и, кроме безумных потерь, — никакого успеха... 

Наконец, «командирам» надо дать понять, 
что дивизия, несмотря на необычайную дерзость 
предстоящей операции, находится сама под 
угрозой окруясения- Но это лучше всего сде- 
лать очень коротко и иносказательно. И вот: 

«Знамена к полкам» (а они в этой войне уже 
держались в тылу — при обозе первого разря- 
да) — и «Идите», то-есть — «ни слова больше»! 



Я вышел с остатком своих улан и их пору- 
чиком в обратный путь широкой рысью «спра- 
ва по три». Еще был полный мрак, только впе- 
реди, на востоке, начинало едва сереть небо. Мы 
шли среди редких, невысоких кустарников, по 
торной, подмерзшей дороге. Прошли с версту. 
Вдруг мне показалось, что чуть обрисовывав- 
шийся на фоне сереющего неба куст, из которо- 
го вверх подымается тонкое деревцо, движется 



нам навстречу... Вот мы с ним равняемся... И 
тут я понял, что это за почти невидимый куст, 
и, поняв, инстинктивно скомандовал: 

— Смирно! Равнение налево! Господа офи- 
церы! 

А из темной массы «куста», как эхо, отве- 
тил солдатский голос: 

— Смирно! Равнение налево! 

— Чье знамя? 

— 15-го Стрелкового Короля Черногорско- 
го Николая 1-го полка. Ваше Высокоблагоро- 
дие! 

Прошли еще с полверсты..- Опять куст с 
тонким деревцом... Те нее команды... 

— Чье знамя? 

— 13-го Стрелкового Генерал-Фельдмарша- 
ла Великого Князя Николая Николаевича пол- 
ка. Ваше Высокоблагородие! 

И я понял, что приказы генерала Деникина 
исполняются его стрелками с молниеносной бы- 
стротой. 



Взошло солнце 7-го октября и леса запад- 
нее Куклей ожили. Хотя никакого противни- 
ка там не оказалось, но «дрозды» (команды 
разведчиков) играли там в войну: быстро пере- 
ходили с места на место, кричали ура и неожи- 
данно открывали рулсейный огонь... «Жук» дей- 



ствовал изумительно решительно: Отдельная 
Донская бригада под командой старшего из ко- 
мандиров полков, полковника Звегинцева (на- 
чальник бригады генерал Жерар-де-Сукантон 
за старостью и простудой остался «дома»), уже 
до полудня заняла Копыли, в следующей излу- 
чине Стыри, верстах в 7-ми юго-западней Кол- 
ков, и оттуда ее артиллерия на предельной 
дальности огня обстреливала тылы Колков, а 
ее сильные разъезды после полудня взрывали 
мосты на железной дороге Ровно-Ковель (у 
Рожища и на Стоходе) то-есть в 40-50 верстах 
от Куклей- 

Полковнику Маркову не пришлось умирать: 
на его фронте неприятель не показывался. 
Полковник Бирюков к полудню занял Комаро- 
ве и тех, кого он там встретил, то-есть батальо- 
на два австрийцев, отогнанных туда ночью Ми- 
келадзе от моста у Новоселок, а теперь без осо- 
бого сопротивления положивших свое оружие. 



отправил под конвоем своих стрелков через тот 
же мост «в штаб корпуса». 

Но на главном направлении, у Колков, ока- 
залось труднее: на северном берегу Стыри, впе- 
реди Колков, оказалась укрепленная позиция 
— да^ке с применением бетона. Брать такие 
укрепления с налета, да еще при условии, что 
эти укрепления оборонялись, невидимому, гер- 
манскими, а не австрийскими войсками, было 
невозможно. Генерал Станкевич должен был 
вести детальную разведку и постепенно сбли- 
жаться с противником для предстоящего штур- 
ма. Генерал Деникин отложил этот штурм на 
предрассветные часы следующего дня... 

Но ночью на 8-ое октября произошли новые, 
хотя и предвиденные им, события. 

Но это уже новая тема... 

Б. Н. Сергеевский, 

Генер. штаба полковник. 



Иозловорудсние леса 



(Из воспоАШнаний). 



В углу, который образует около Ковно ре- 
ка Неман, поворачивая вдруг глубоким и ши- 
роким руслом с юго-северного направления на 
запад, неся теперь свои воды в сторону Восточ- 
ной Пруссии, находятся громадных размеров 
леса, покрываюпще площадь более 30.000 деся- 
тин. Эти леса известны как Козловорудские ле- 
са и в первый год войны 1914-1917 гг. не раз 
упоминались в официальных сообщениях Став- 
ки Верховного Главнокомандующего. 

В 1915 г. леса эти были очень запущены, не 
прочищены от дико-растущего молодняка и 
разного кустарника. Дорог там было вообще 
очень мало, а главными путями сообщения бы- 
ли запущенные и заросшие узкие лесные до- 
рогкки и тропы, пересекаюпц^е это лесное про- 
странство в самых разнообразных направлени- 
ях. 

Когда в конце марта 1915 г. пришлось мне 
пересечь со своим разъездом это лесное про- 
странство от Немана к северу от Козловоруд- 
ских лесов, природа спала еще своим зимним 
сном. Было тогда в этих лесах хотя и угрюмо 
и жутко, но, по крайней мере, можно было то- 
гда все же разглядеть на несколько десятков 
шагов то, что происходит вправо и влево от до- 
роги. 

В конце же мая, когда деревья и кустарни- 



ки оделись густым покровом листьев, а дико- 
растущая некошеная трава и разнородный ку- 
старник вдоль лесных дорожек и тропинок 
достигли уже значительных размеров, — Коз- 
ловорудские леса стали трудно проходимы — 
совсем, как дремучие леса. В них было сумрач- 
но, благодаря сплошной крыше из зеленых вет- 
вей, которая в течение теплых месяцев, вплоть 
до осеннего листопада, не пропускала солнеч- 
ных лучей. Было холодновато-сьфо, а буйно 
разросшиеся разные заросли и кустарники не 
давали возможности разглядеть, что творится 
вправо и влево даже всего лишь на несколь- 
ко шагов. Извилистые же дороги и тропинки 
закрывали перспективу как вперед, так и на- 
зад. Эти леса пересекались во всех направле- 
ниях разными ручьями и речушками, которые 
приходилось проходить вброд, а в стороне от 
лесных путей то и дело попадались малопрохо- 
димые или даже совсем недоступные болота 
разных размеров, которые не успевали высох- 
нуть до зимы. 

Если лее ко всему этому прибавить еще и то 
важное обстоятельство, что карты, которыми 
располагали войска, совершенно не отвечали 
действительности, нанесенные на них дороги 
или же вообще не существовали или же прохо- 
дили совсем иначе, чем это было показано на 



этих картах, а десятки существовавших в дей- 
ствительности троп, дорожек и т. д. вообще на 
них отсутствовали, станет ясным, в каких тя- 
желых условиях приходилось действовать вой- 
сковым соединениям в этих глухих лесах. 

Так вот Кавалергардский полк, оперировав- 
ший всю зиму, начиная с февраля, несколько 
десятков верст южнее Козловорудских лесов, 
получил вдруг 20-го мая 1915 года приказание 
совместно с Конной Гвардией и 1-ой Лейб-Гвар- 
дии Конной батареей немедленно же спешить 
туда. Действительно, давно уже было пора вы- 
слать, наконец, в Козловорудские леса, лежав- 
шие на западных подступах к крепости Ковно 
и своей восточной стороной доходившие почти 
до передовых фортов этой крепости, боеспособ- 
ные войска. 

Наше высшее командование, с каким-то по- 
разительным упорством, не проявляло никакого 
интереса к этому участку фронта. Несмотря на 
урок, полученный всего лишь в начале февра- 
ля, стоивший русской армии четьфех дивиз1-гй, 
погибших в Августовских лесах, Главнокоман- 
дующий северо-западным фронтом ген. Руз- 
ский и его оперативный вдохновитель Бонч- 
Бруевич, будущий создатель большевицкой 
красной армии, все еще не хотели верить в то, 
что здесь может грозить нам опасность, несмо- 
тря на всего лишь два месяца перед тем полу- 
ченную ими науку о том, что, охотно пользу- 
ясь больпгами лесами на флангах неприятеля, 
немцы сосредоточивают в них свои крупные си- 
лы, чтобы оттуда ударить во фланг и тыл про- 
тивника. Так было в конце января с Ланденен- 
скими лесами. Тогда Бен-Бруевич утверждал, 
что немцы никогда не решатся ударить оттуда 
во фланг нашей 10-ой армии. Возможно, что 
теперь предполагал он, что уже самое название 
«крепость Ковно» отстранит их от активных 
действий против Козловорудских лесов- Эти на- 
ши военоначальники совершенно недооценива- 
ли той опасности, которую скрывали в себе, сво- 
им положением, Козлорудские леса. Однако, 
расположение здесь обеих воюющих сторон, а 
также количественное и качественное соответ- 
ствие их сил сздавало тут известную аналогию 
тому, что произошло в конце января этого же 
года на рубеже Ландененских лесов. Не говоря 
уже здесь о том, что, если бы немцы захотели 
только этого, они уже в минувшем марте мог- 
ли бы лихим набегом овладеть Ковно (моя ста- 
тья «Из воспоминаний об одной дальней раз- 
ведке» в № 55 «Военной Были». 

До сих пор, все обширное пространство Коз- 
ловорудских лесов заш.шцали всего лишь одна 
второочередная Кубанская казачья бригада, 
один третьеочередной донской казачий полк и 
несколько совершенно небоеспособных, воору- 
ж;енных 6ерданкал1и, ополченских дружин, ко- 
торые при малейших признаках приближения 



противника разбегались. 

Однако, согласно непрерывно поступающим 
от войсковой разведки сведениям, немцы, без 
сомнения, готовились теперь к захвату Козло- 
ворудских лесов. Вдоль западной окраины это- 
го лесного пространства сосредоточивали они в 
последнее время значительные силы. Тут было 
установлено уже в последние дни присутствие 
частей германской 79-ой резервной дивизии, 
40-го резервного корпуса, Кенигсбергской ланд- 
верной дивизии и всех шести бригад 1-ой и 
4-ой германских кавалерийских дивизий (гер- 
манская кавалерийская дивизия имела 3 брига- 
ды). А близость границы Восточной Пруссии, 
за которой, как известно, находилась широко 
развитая железно-дорожная сеть Германии, до- 
пускала возможность прибытия сюда в крат- 
чайший срок еще и больших соединений. 

Значительно увеличившаяся в последние 
дни активность немцев на этом участке фронта, 
побудила, наконец, командование нашей 10-ой 
армии бросить в Козловорудские леса то, что 
имело оно в данный момент под рукой — две 
гвардейские кавалерийские бригады. А именно, 
1-ую бригадз' 1-ой Гвардейской кавалерийской 
дивизии и 2-ую бригаду 2-ой Гвардейской ка- 
валерийской дивизии. И тут опять русское ко- 
мандование осталось верным своей скверной 
привычке. Оно не нашло возможным или про- 
сто не нашло нужным избежать так излюблен- 
ной в нашей армии и часто так пагубной импро- 
визации. Вместо того, чтобы выслать туда одну 
из двух находившихся в то время на правом 
фланге армии гвардейских кавалерийских ди- 
визий целиком с ее начальником и штабом ди- 
визии, была именно импровизирована дивизия 
из двух бригад двух разных дивизий, без на- 
чальника и без штаба под командой старшего 
из находившегося тут генералов. В это время 
оба начальника этих обеих дивизий со своими 
штабами находились как бы «не у дел» при 
оставшихся на местах остальных бригадах этих 
дивизий. Если чрезвычайная спешка перебро- 
ски этих бригад в Козловорудские леса не по- 
зволяла туда выслать сразу целую дивизию в 
ее органическом составе, то, по крайней мере, 
следовало бы назначить одного из начальников 
этих дивизий со штабом и командиром конно- 
артиллерийского дивизиона, подчинив ему эти 
обе бригады- 

Так вот, 21-го мая Кавалергардский полк 
прибыл в местечко Вейверы, лежащее на юго- 
восточном краю Козловорудских лесов. На сле- 
дующир! день, 22-го мая, двинулся он вместе с 
Конной Гвардии и 1-ой батареей гвардейской 
Конной Артиллерии на присоединение к нахо- 
дившейся уже в лесах 2-ой бригадой 2-ой Гвар- 
дейской Кавалерийской дивизии. Вечером это- 
го дня полк расположился в д. Кордаки в глу- 
ши Козловорудских лесов. Нам невольно при- 



поминался Августовский период этой войны — 
сентябрь 1914-го года, когда в подобных усло- 
виях оказались мы в диких, почти безлюдных. 
Августовских лесах; без дорог, без возможно- 
сти применить на деле наши кавалерийские ка- 
чества, часто лишенные поддеряски нашей кон- 
ной артиллерии, не имевшей возмож;ности из- 
за густого леса открывать огонь, и, наконец, без 
продовольствия для людей и фуража для ко- 
ней. 

23-го мая уже в 3 часа утра полк был дви- 
нут в направлении деревни Лузня, имея задачу 
отобрать у немцев только что захваченную ими 
соседнюю деревню Курас. 

Движение туда узкой лесной дорожкой бы- 
ло чрезвычайно затруднительно и медленно. 
Ширина этой дорожки не позволяла эскадронам 
идти по три. Они бесконечно тянулись, часто 
задерживаясь, двигаясь иногда даже гуськом. 
Особенно тяжело было для нашей конной ба- 
тареи, которой то и дело приходилось очищать 
дорогу от разных препятствий, иногда даже ру- 
бя лежавшие деревья. Все это страшью замед- 
ляло движение бригады. 

Выбить немцев из деревни Курас не уда- 
лось. Наоборот, скоро выяснилось, что сбитая 
неприятелем со своего участка, находившаяся х 
северу Кубанская казачья бригада дала ему 
возможность зайти в тыл находившейся впра- 
во от нас Конной Гвардии. Одновременно с этттм 
стало известно, что значительные силы против- 
ника накапливаются на нашем левом фланге. 
Имея в своем распоряжении всего лишь четы- 
ре эскадрона нашего полка, которые в нашем 
строю представляли слишком слабую, по срав- 
нению с противником, силу, и не будучи в со- 
стоянии из-за густого леса использовать свою 
артиллерию, временно командующий бригадой 
наш командир кн. Эрнстов решил отвести ее 
обратно в Кардаки, оставляя меня со взводом 
от 3-го эскадрона прикрывать этот отход и про- 
должать наблюдать- 
Оставшись тут один со своим взводом, я спе- 
шил его и, заняв вдоль опушки поляны, в при- 
крытии крупных деревьев, стрелковую пози- 
цию, постоянно поддерживаемым, хотя и ред- 
ким огнем, старался создать у противника впе- 
чатление, что наш полк еще тут. Конечно, вы- 
ставил я необходимое наблюдение на флангах. 
Однако, густой зарос1Ш1й молодняком лес ли- 
шал нас возлюжности достаточно далеко наблю- 
дать за этими флангами. Но пока что все было 
сравнительно спокойно. На наш огонь против- 
ник отвечал как-то вяло и его огонь не причи- 
нял нам вреда. 

Прошло таким образом, вероятно, часа полто- 
ра-два, как вдруг справа, все из того же участ- 
ка леса, засвистал над нашими головами густой 
и долгий рой неприятельских пуль. На нас по- 
сыпался целый град листьев и веток с деревь- 



ев. Сразу же высланный мною в направлении 
выстрелов пеший разведчик доложил, что, на- 
сколько можно разобраться в лесных зарослях, 
там накапливается германская пехота и что, по- 
видимому, ее там немало. Я решил выдвинуть 
туда часть своих спешенных кавалергардов, п 
качестве заслона. Но еще не успел я их туда 
выслать, как и слева посыпались на нас вы- 
стрелы. Ясно, что мы обойдены с обоих флан- 
гов. Поэтому, взяв книжку донесений, напи- 
сал я командиру полка, что, так как неприя- 
те.ль вышел на оба мои фланга, я вынужден 
постепенно отходить в глубь леса, держа на- 
правление на Кардаки. 

Не успел высланный с донесением кава.пер- 
гард далеко отдалиться от нас, как мы усльппа- 
ли страшную р^ейную тресхотг(ю в своем ты- 
лу — ясно было, что это по моем^' кавалергар- 
ду. Но вот и он уже вернулся обратно и донес 
МНС, что и за нами находится цепь противника, 
обращенная в нашу сторону, и что дорога нл 
Кардаки такясе уже в руках противника. Та- 
ким образом мой взвод оказался окруженным 
со всех сторон. 

Я совершенно не имел яселания уже кон- 
чить войну в германском плену, а поэтому ско- 
мандовал своим людям: «взвод к коням, са- 
дись», а потом: «шашки вон, пики к бою, в рас- 
сыпную за мной, к полку»! Всего лишь не- 
сколько секунд и, выхватив сам шашку, устре- 
мился на своем «Герое» в сторону Кардаки, 
мои люди за мной- Помню, что перед моими 
глазами между деревьями промелькнули зеле- 
новатые силуэты немецких егерей, испуганно 
выглядывающих из-за деревьев, а потом опять 
непрерывное жуж^жание пуль нам в догонку. 
Вероятно, немцы не ожидали «кавалерийской 
атаки» и в первый момент растерялись. 

Проскакав галопом с две версты, я остано- 
вился и начал собирать своих людей. Однако 
целых десяти кавалергардов не мог досчитать- 
ся. Опечаленный потерей целого ряда очень 
дельных людей и прекрасных лошадей, продол- 
жал я с остатком взвода, теперь уже шагом, 
движение на Кардаки. Вскоре догнал меня раз- 
ведчик, ефрейтор Банько, и еще один кавалер- 
гард, которые, нарвавшись на целую герман- 
скую роту, обходным (кружным) путем догна- 
ли нас. К ним присоединилось три коня без 
всадников. Теперь потери моего взвода умень- 
шились до 8 кавалергардов и 5 лошадей. 

Вскоре вышли мы на сторожевое охранение 
полка, выставленного в направлении деревни 
Лузня. 

К этому времени на усиление нашей «свод- 
ной дивизии» прибыл в Кардаки батальон 30-го 
Сибирского стрелкового полка. Как отрадно 
было видеть, наконец, хорошую пехотную 
часть. Опрятный и подтянутый вид этих сиби- 
ряков производил самое лучшее впечатление. 



Этот сибирский батальон сразу же нашел себе 
применение и в боевом отношении показал се- 
бя с самой лучшей стороны. В ночь на 24-ое мая 
я имел возможность наблюдать, как одна из си- 
бирских рот, занимавшая к северу от Кардаки 
небольшую возвышенность, отбила с большими 
потерями для противника их ночную атаку, 
подпустив их вплотную. Также этой ночью на 
сторожевое охранение моего эскадрона вышли 
еше два кавалергарда из моего окруженного 
взвода. При прорыве потеряли они своих ко- 
ней- Таким образом окончательный итог потерь 
люего взвода сводился теперь к 6 кавалергар- 
дам и 5 коням. Один из попавших в плен, кава- 
лергард Пронин, призыва 1913 года, позже в 
письме, пропущенном германской цензурой, 
подробно описал, как, придавленный упавшим 
конем, он не смог вырваться, чтобы присоеди- 
ниться к эскадрону. 

Следующие за этими событиями ближайшие 
дни, пока не вышли мы из Козловорудских ле- 
сов, были для нас полны самых тяжелых испы- 
таний. В эти дни мы наглядно поняли всю бес- 
смысленность посылать кавалерию в дремучие 
леса, какими в то время были Козловорудские. 

Неприятельская пехота энергично наступа- 
ла на всем лесьюм фронте, имея огромное чис- 
ленное превосходство перед нами. Нам прихо- 
дилось, отстреливаясь, медленно отходить в 
сторону окраины леса. Мы могли действовать 
исключительно в пешем строю. Бездорожье, 
густые заросли, растущие тесно бок о бок де- 
ревья исключали всякое действие в конном 
строю. Даже высылка небольших конных разъ- 
ездов для выяснения направления и сил на- 
ступающего противника была в большинстве 
случаев совершенно бесцельной. Не только пи- 
ки всадников были препятствием длч движе- 
ния, но даже и винтовки, которые цеплялись 
за сучья и ветки, то и дело задерживали всад- 
ника или грозили высадить его из седла, не го- 
воря уже об опасности сорвать с винтовки 
мушку. 

Но не менее обременительны были действия 
и в пешем строю. В этих лесах наши кони бы- 
ли страшнейшей обузой для нас. Половина на- 
личных людей превращалась в коноводов, так 
как в густом лесу коновод с трудом мог спра- 
виться с двумя конями — со свои.м и своего 
соседа. И тут все те же пики лишали коново- 
дов малейшей подвижности. Кони то и дело 
цеплялись седлами за сучья деревьев, обрывая 
разные части седловки. Спешившимся людям 
мешала при перебежках и вообще при ясяком 
движении болтающаяся между ногами шашка- 
Придерживать ее левой рукой люди не могли, 
так как эта рука им была нужна для расчист- 
ки себе дороги в зарослях. Ориентация в гу- 
стом лесу была трудна и без компаса вообще 
невозможна. Поддержание связи с соседями 



было сопряжено с неимоверными трудностями 
Посылаемые для связи люди часто блуждали в 
глухом лесу и теряли напрасно массу времени. 

Получив приказание с боем отходить на во- 
сток, части «сводной дивизии» страшно пере- 
мешались между собой в непроглядной лесной 
глуши. Так, например, мой взвод, оторвавшись 
от эскадрона, вел огневой бой и отоходил вме- 
сте с полуэскадроном Лейб-гусар и взводом 
Конной гвардии, также оторвавшихся от сво- 
их. Все эти дни ночевали мы под открытым не - 
бом, скорее — под зеленой крышей ветвей, где- 
нибудь на лесной полянке или тут же в лесу, 
опершись спиной о какое-нибудь дерево. Ни 
продовольствия для людей, ни фуража для ко- 
ней не было никакого. Мы питались тем, что 
удавалось еще найти в седельных сумах, а на- 
ши голодные кони щипали всюду, где только 
удавалось, придорожную траву или листья ку- 
старников. Только пять суток длилось наше 
пребывание в Козловорудских лесах, но эти 
пять суток показались нам вечностью и сохра- 
нились в моей памяти как один из самых тя- 
желых эпизодов все йвойны. 

27-го мая вышли мы, наконец, на восточ- 
ную окраину Козловорудских лесов и каждый 
из нас с облегчением глубоко вздохнул, .увидя 
опять яркое и жаркое весеннее солнце, которо- 
го совсем не видели мы во время пребывания в 
С'тих страшных лесах. 

Теперь, наконец, появился начальник 2-ой 
гвардейской кавалерийской дивизии генерал 
Эрдели со своим штабом, чтобы вступить в ко- 
мандование нашей «сводной дивизией». 

Несколько дней несли мы, попеременно, сто- 
рожевую службу впереди ковенских фортов, 
пока 8-Го июня не получили нового задания, ко- 
торое заставило нас пройти походом через Ков- 
но. Вид этой крепости на одиннадцатый месяц 
войны, крепости, которая не имела еще до сих 
пор в своей непосредственной близости против- 
ника, произвела на нас самое удручающее впе- 
чатление. 

Тут позволю себе передать это впечатление 
словами В. Н. Звегинцова из его «Кавалергарды 
в Великую и Гражданскую войну», причем под- 
черкиваю, что мой дорогой однополчанин, автор 
этого чрезвычайно ценного и очень интересно- 
го с исторической точки зрения труда, отнюдь 
не является сторонником критики для таковой. 
Наоборот, он старается найти всему оправда- 
тельное объяснение. Таким образом, приведен- 
ные мною ниже его слова следует рассматри- 
вать скорей как очень осторожное определение 
того, что творилось и происходило в то время 
в Ковно, за какие-нибудь две недели до захвата 
его 10-ой германской армией. 

Так вот, что говорит В. Н. Звегинцов о Ков- 
но в начале июня 1915 года: «Снова прошел 
полк через линию крепостных фортов, мимо 



которых неоднократно проходили Кавалергар- 
ды в конце августа и начале сентября (1914 г.), 
когда стояли они в крепости Ковно. Целых де- 
сять месяцев прошло с тех пор и невольно по- 
ражало, как мало было сделано за это время 
для окончательного приведения крепости в обо- 
ронительное состояние. Еще всюду рылись око- 
пы, устанавливались засеки и проволочное за- 
граждение, прокладывались подъездные пути и 
телефонные линии». 

После того в каком состоянии увидали мы 
Ковно и понюхали, чем там пахнет, вероятно, 
ни у кого из нас не было больше сомнения в 
том, что долго эта крепость сопротивляться 
немцам не будет. 

Что наше командование послало в Козлово- 
рудские леса вместо пехоты кавалерию, мож- 
но еще себе объяснить тем, что, вероятно, в то 
время свободной и боеспособной пехоты оно 
под рукой не имело. Ему надо было, наверно, 
во что бы то ни стало выиграть хотя бы толь- 
ко несколько дней для перегруппировки и, бла- 
годаря таковой, наскоро собрать гарнизон для 
крепости Ковно, который тогда все еще отсут- 
ствовал. 

Но то, что в течение 11 месяцев от начала 
войны Ковно, которое за это время уже не раз 
могло быть втянуто событиями на фронте в 
район непосредственных боевых действий, не 



было еще приведено в оборонительное состоя- 
ние, а также тот факт, что лежащие на непо- 
средственных подступах к этой крепости Коз- 
ловорудские леса совершенное не были при- 
способлены для обороны — это одно из вели- 
чайших преступлений Главнокомандующего ар- 
миями северо-западного фронта генерала Руз- 
ского, который за десять месяцев своего коман- 
дования не потрз'дился даж;е заинтересоваться 
тем, в каком состоянии находится обороноспо- 
собность этой крепости и что, вообще, проис- 
ходит в ее районе. 

Как известно, после начала германской ата- 
ки Ковно не продержалось даже несколько 
дней. Может быть, следовало бы вычеркнуть 
его как крепость, но раз было решено, что Ков- 
но остается крепостью, то угке с самого нача- 
ла войны дол:жна была бы эта крепость приве- 
дена в необходимое оборонительное состояние 
и обеспечена боеспособным гарнизоном- 

Стоило ли в данном случае подвергать ри- 
ску, жертвам и значительным потерям в лич- 
ном составе четыре гвардейских кавалерийских 
полка в непрохоидмых Козлорудских лесах для 
того только, чтобы всего лишь на пять дней 
замедлить приближение немцев к этой «крепо- 
сти» Ковно — этот вопрос предоставляю иссле- 
дованию будущего историка. 

В. Кочубей 




Неудачный поход 



с наступлением темноты выскользнули из 
бухты. Когда проходили боны, мимо стоящих 
по сторонам портовых катеров, усльшхали го- 
лос отдающий какую то команду, лязг железа 
на палубе, но в полной, чернильной темноте, 
ничего не было видно. Ночь, непроглядная ночь, 
залегла над берегом, окутала затаившийся 
Севастополь. Резко прозвучал звонок машин- 
ного телеграфа и две узких, серых, стальных 
полосы, разрезав прибрежный мрак, рванулись 
вперед и потонули в слившихся безднах моря, 
неба и ночи. Эскадренные миноносцы «Быст- 
рый» и «Пылкий», в начале весны 1916 года, 
вышли в очередной боевой поход. 



Прейдя Херсонесский маяк и минные за- 
граждения, у точки «А» определились и легли 
курсом на Босфор. Беж:али легко, весело и бод- 
ро. В голове «Быстрый», имея на борту началь- 
ника дивизиона. «Пылкий» держался в киль- 
ватер, вплотную, «висел на отводе», боясь отор- 
ваться и потеряться в темноте. Типгина, царив- 
шая в открытом море, почти полный штиль и 
мрак, создавали впечатление какой то особен- 
ной настороженности и неприятное чувство по- 
терянности, одиночества. 

Начальник 2-го дивизиона эскадренных ми- 
ноносцев, капитан 1-го ранга Б..., плотный, бра- 
вый, средних лет мужчина, застегнув пальто 



на все пуговицы и заложив руки за спину, про- 
хаживался по мостику «Быстрого». Он не дол- 
жен был участвовать в этом походе т. к. свой 
брейд-вымпел держал на другом миноносце ди- 
Биизона («Поспешный»), который оставался в 
Севастополе, но любитель боевых походов, опе- 
раций и возможных авантюр, бравый командир 
не упускал удобных случаев. Так и в этот раз 
он перенес свой брейд-вымпел на «Быстрый», 
взяв с собою на поход своего флаг-офицера, 
мичмана Михаила Безкровного и флагманско- 
го штурмана лейтенанта Б. С. Шагая по мости- 
ку он радовался, что покинул беспокойный 
порт, оторвался от начальства и наслаждался 
вдыхая полной грудью соль моря, волю и про- 
стор. Вспомнил приятно проведенное время на 
берегу, но мысли быстро и привычно перешли 
к окружаюш,ей обстановке. Любовно подумал 
о своем дивиз1юне. Какой восторг, какое на- 
слаждение плавать на таких прекрасных ко- 
раблях, командовать ими, воевать. Четыре но- 
вейших, быстроходных истребителя, построен- 
ных русскими руками на русских заводах. По- 
вернулся к корме и старался в темноте рас- 
смотреть силуэт бегущего сзади «Пылкого». Но 
миноносец тонул в темноте. Только временами 
белый треугольник пены, от буруна взметаемо- 
го его острым форштевнем, то приблигкался к 
корме «Быстрого», то отходил. Подумал о том 
напряжении, которое сейчас переживает вах- 
тенный начальник на «Пылком». Усталые гла- 
за не отрываются от чуть белеющей кильва- 
терной струи, рука все время лежит на кнопке 
сигнального звонка в машину... «Пять оборотов 
меньше, пять оборотов больше, пять меньше»... 

— Хорошо держится «Пылкий», обратился 
к командиру стоявшему у машинного телегра- 
фа. Тот обернулся. 

— Дааа... — медленно протянул. И сейчас 
же заговорила ревность командира за свой ми- 
ноносец. 

— Ему не так уж трудно. Мы все время 
держим постоянное число оборотов. 

Начальник дивизиона понял, усмехнулся, 
поторопился успокоить. 

— Конечно, конечно. Я сейчас не нужен, 
спущусь к себе, с рассветом пошлите мне доло- 
ясить. 

С рассветом пришли в видимость берега, где 
то между Шили и Кара-Бурну. Правее, неяс- 
ной, туманной массой, темнел вход в Босфор. 
Мертвое, п^^стынное море. На всем горизонте 
ни одного паруса, ни дымка дозорного турец- 
кого миноносца, ни жужания в воздухе аэро- 
плана разведчика. Все, как по сигналу, спрята- 
лось и притаилось и, быть может, только пери- 
скоп подводной лодки, не успевшей выйти на 
позицию, следил за двумя хипщиками, при- 
шедшими в неприятельские воды за добычей. 

А погода заметно портилась, холодело, ве- 



тер усиливался, его порывы крепчали и мелкая 
волна с раздражением, суетливо билась в 
стальной борт миноносцев. Ничего не найдя в 
районе Босфора, повернули к Осту и пошли 
вдоль Анатолийского побережья. Море продол- 
жало оставаться пустынным. Очевидно непри- 
ятельская разведка предупредила о набеге ми- 
ноносцев. И только уже не далеко от Синопа, 
заметили идущий под берегом парусный, па- 
лз'бный турецкий баркас, тонн в пятьдесят во- 
доизмещением. Заметив миноносцы, турки по- 
вернули круто к берегу, стараясь укрыться в 
одной из маленьких бухт. Догнать и подойти к 
баркасу миноносцы не могли из-за мелководья. 
На мостике все бинокли были направлены на 
удирающий маленький парусник. На полуба- 
ке, у носового орудия, стояла прислуга и ис- 
полнявший должность артиллерийского офи- 
цера мичман Гавришев. Всех интересовало — 
уйдет турок, или нет. Начальник дивизиона 
повернулся к командиру: 

— Прикажите носовому орудию дать выст- 
рел по баркасу, чтобы он остановился. 

Почему то мичману пришла в голову бле- 
стящая идея самому дать этот выстрел и отве- 
дя рукой комендора-наводчика в сторону, он 
прильнул к оптическому прицелу наводя ору- 
дие на удирающий парус. Грянул выстрел и 
зрителям, в поле видимости биноклей и наблю- 
дающим просто зоркими глазами, представи- 
лась неожиданная картина. Снаряд попал в са- 
мый центр парусника и он исчез в белом стол- 
бе взрыва и взметнувшейся воды. Видно было 
как из этого столба вылетела вверх матча, а 
перегоняя ее и подымаясь все выше и выше, 
летел человек вниз головой, с ногами раздви- 
нутыми в стороны. Дойдя до какой то точки, 
человечек остановился и полетел вниз не из- 
меняя положения. Все это внезапно опустилось 
и на поверхности моря не осталось следа ни от 
парусника, ни от людей. Все молчали, неволь- 
но переживая неприятный осадок от совер- 
шенно ненужно разыгравшейся трагедии смер- 
ти, быть может маленьких людей. Кто то про- 
тянул: 

• — Ммм... дааа..., бывает... 

— Кто их знает, быть может везли оружие, 
почему так удирали? 

В этих словах начальник дивизиона хотел 
найти оправдание факту, ^'же ставшему прош- 
лым, неизбежным случаем в жестоком, беском- 
промисном ходе войны. 

Отошли немного в море и опять пошли вдоль 
берега. Непрерывно усиливался ветер и быст- 
ро наростала крутая волна. Сумеречный свет 
ложился на воду и сумеречно-синие минонос- 
цы скользили с гребня на гребень. Уменьша- 
лась видимость горизонта. С мостР1ка наблюда- 
ли, как все кругом внезапно задергивалось 
мглой и в этой мгле силуэты кораблей, мачты, 



трубы, становились неясными, расплывчатыми. 
Невидимое море глухо шумело внизу и волна, 
разрезаемая миноносцами, ударяясь в их ску- 
лы, взметалась высоко вверх и осыпала дож- 
дем холодных брызг людей стоявших на мо- 
стике. Сложившаяся обстановка исключала 
смысл дальнейшего похода. Начальник диви- 
зиона решил возвращаться. Но определив свое 
место и установив количество оставшейся неф- 
ти увидели, что расстояние до Севастополя 
больше чем до Батума и что переход в Севасто- 
поль, при недостаточном количестве нефти, в 
свежую погоду, является рискованным. В воз- 
дух полетела зашифрованная радиограмма — 
просьба Командующему Флотом разрешить ми- 
норюсцам зайти в Батум, отстояться от шторма 
и пополнить запасы нефти. Скоро приняли 
разрешение и, проложив курс на Батум, заспе- 
шили вперед двадцати-узловым ходом. 

Флаг-офицер начальника дивизиона, мич- 
ман Бескровный, блажествовал. Штормовая 
погода, ночь, качка и холод, разогнали обита- 
тетелй миноносца по каютам и койкам. В кают- 
компании было п.устынно и тускло горела де- 
журная лампочка. В огромном, кожаном крес- 
ле, которое молодежь звала «самосон» за его 
особое свойство любезно принять посетителя, 
ласково пригреть и усыпить, уютно устроился 
флаг-офицер Миша Бескровный. Где то, сов- 
сем рядом, за тонким бортом, шумела штормо- 
вая погода. Временами неприятно чувствова- 
лось, как принимая удары волн, скользя и из- 
ворачиваясь между ними, длинный миноносец 
«ходил» своими соединениями вдоль продоль- 
ной оси, а временами, взлетая на высокий и 
острый гребень, провисал кормой и носом, дро- 
жал, будто вот-вот сломится под своей собст- 
венной тяжестью. 

«Почему не уменьшают ход?», подумал Ми- 
ша засыпая. 

Но блаженство юного мореплавателя про- 
должалось не долго. Из царства грез и сновиде- 
ний его вывела чья то твердая р.ука вежливо, 
но настойчиво встряхнувшая за плечо. Первым 
впечатлением после проб.уждения было стран- 
ное ощущение тела, делающегося то тяжелым 
и вжимающимся в кожу кресла, то необыкно- 
венно легким, воздушным, взлетающим. Перед 
проснувшимся мичманом стоял старший офи- 
цер миноносца старлейт С. 

— Очень сожалею, что пришлось вас разбу- 
дить, но вам придется в двенадцать часов всту- 
пить на вахту. Наш судовой офицер внезапно 
заболел и начальник дивизиона разрешил вос- 
пользоваться вашей помощью. 

— Укачался, а не заболел, — проворчал про 
себя мичман. 

— Есть, — и поплелся в каюту одеваться. 
Без пяти минут двенадцать мичман выбрал- 
ся на палубу. Ослепленный темнотой некото- 



рое время держался за протянутый штормовой 
леер. Когда глаза немного привыкли и он уви- 
дел отсвет белой пены выжимаемой бортами 
корабля, начал осторожно пробираться на мо- 
стик. Быстро сменил закоченевшего вахтенно- 
го начальника и осмотрелся. Был характерный, 
весенний, черноморский шторм. Ветер нес снег 
смешанный с дождем. В этом хаосе бесную- 
щейся стх-гхии миноносцы продолжали мчаться 
с попутным штормом двадцати узловым ходом. 
Какое то невольное, подсознательное беспо- 
койство овладело постепенно мичманом. Про- 
стояв около четверти часа рядом с рулевым, он 
убедился, что видимость равна нулю. С мости- 
ка нельзя было рассмотреть носовое ор.удие. 
Послал вахтенного доложить командиру (ка- 
пит. 2-го ранга П.) и попросить его подняться 
на мостик. Пришедший командир приказал ход 
не уменьшать, а поставить на полубак добавоч- 
ных впередсмотрящих. 

Прошло пол часа томительного напряже- 
ния. Обстановка не менялась и, напряженные 
до боли, глаза старались проникнуть сквозь 
серую, снежную пелену окружавшую мино- 
носцы. Молодой офицер нервничал будто чув- 
ствуя приближение невидимой опасности. 
Вдруг ему показалось, что на однообразном, 
сером фоне вырисовывается более темное пят- 
но величиною в серебряный рубль. Недоверяя 
себе, спросил сигнальщика: 

— Видишь ли что нибудь прямо по носу? 

— Как будто так что, что то показывается, 
Вашбродь, — ответил тот. 

Прошло может быть только десять-пятнад- 
цать секунд и пятно из рубля стало размером 
в иллюминатор. Неожиданно для себя, пови- 
нуясь каком.у то молниеносному рефлексу. 
Бескровный скомандовал рулевому — «право 
на борт» и рывком бросил обе ручки машинно- 
го телеграфа на «стоп». Почти одновременно 
вырвался из мрака полный испуга и тревоги 
голос, кричащий в рупор «кудааааа»... А затем 
страшный удар и все потонуло в грохоте и 
скрежете раздираемой стали, ломающихся сто- 
ек, срываемых с креплений частей и предметов 
на палубе. Грянул глухой взрыв и через мо- 
стик перекатилась плотная волна огня, заста- 
вившая всех находившихся на нем пригнуться 
к палубе. Когда выпрямились, то отшатнулись 
от темной, громадной массы, которая проноси- 
лась мимо, ломая и коверкая все, что выступа- 
ло за бортом. Несколько секунд темноты, а за- 
тем вспыхнул яркий ослепительный свет, осве- 
тивший, как днем, всю картину разыгравшейся 
трагедии. 

По борту «Быстрого» проносился военный 
транспорт «Святогор». Он сорвал у него мотор- 
ный катер и пробив бак с бензином, принайтов- 
ленный перед рострами левого борта, перебро- 
сил огонь на миноносец. Когда мичман повер- 



нулся, автоматически следя глазами за «Свя- 
тогором», он увидел, что вся палуба «Быстро- 
го», до кормового орудия, пылала ярким кост- 
ром. Горел бензин, разлившийся по палубе. 

Без сигнала тревоги весь экипаж вылетел 
на свои места. «Святогор» описывал широкую 
циркуляцию с положенным на берт рулем. На 
полубаке у него пылал пожар освещавший все 
кругом. Остановившийся «Быстрый» стал ла- 
гом к волне, переваливаясь с борта на борт. По- 
жар на нем быстро потушили. Командир не- 
медленно посла.п Бескровного осматривать про- 
боину в носовой части миноносца. Спустившись 
в кубрик, тот уже застал там боцмана и плот- 
ника с матросами заделывающих, или вернее 
забрасывающих досками и цементом громад- 
ное, зияющие отверстие в которое можно было 
въехать на тройке, и потом старавшихся под- 
вести пластырь. Пробоина была, к счастью, вся 
надводная и только при качке в нее попадало, 
сравнительно немного, воды. Но нос был свер- 
нут на сорок пять градусов. Листы обшивки, 
перемешанные с битенгами, якорем и канатом, 
большим комом бросило под мостик. Как спа- 
слись Бперед-смотрящие, так никто, никогда и 
не понял. 

«Быстрый» и «Святогор» столкнулись ску- 
лами, пролетев друг у друга по борту. От удара 
загорелись бидоны с бензином, находившиеся 
на полубаке «Святогора». Огонь распространи.п- 
ся с неимоверной быстротой и был настолько 
силен, что рулевой и помощник капитана долж- 
ны были покинуть мостик. Оставшись без 
управления, «Святогор» продолжал двигаться 
описывая циркуляцию. На корабле началась 
паника. 

Кроме экипажа, на «Святогоре» находилось 
большое число военных, солдат и офицеров, 
отпускных и находящихся в служебной коман- 
дировке. В трюмах, скрывшись от холода, стра- 
дая от качки, сбилось около трехсот т^фок, 
пленных солдат-аскеров, которых перевозили 
на работы в прифронтовой полосе. Вся эта мас- 
са людей при ударе выбежала на палубу в па- 
ническом испуге, не имея возможности понять 
случившееся, ослепленная огнем пожара кораб- 
ля. Машинная команда оставила свои места и 
выбежала на палубу не остановив машину. Ко- 
мендант и капитан не могли, из за огня добрать- 
ся до мостика и оттуда руководить спасением 
корабля. Экипаж оказался разделеным на от- 
дельные группы, без общего руководства, сре- 
ди массы обезумевших людей. И тогда нача- 
лось самое страшное. Кто то бросил в толпу ту- 
рецких пленных предположение, что это гер- 
манские подводные лодки напали на транспорт 
с целью освободить их. С дико1г яростью броси- 
лись турки на русских, стараясь их обезору- 
жить. Затрещали выстрелы, загрохотали взры- 



вы ручных гранат, настал хаос криков и сто- 
нов. 

«Алла... Алла... Алла..! 

«Бей... урррра... вперед... братцыыыыы...!» 

«Аллла... Алллла... Алла...!» 

В мертвой схватке люди катались по палу- 
бе, сверкали кинжалы, грохотали выстрелы, 
душили друг друга руками, попадали в разли- 
тый безнзин, вспыхивали как факелы и обезу- 
мевшие, часто не разжимая смертельных объя- 
тий, бросались вместе за борт, где и гибли. 
Тщетны были попытки экипажа спасти поло- 
жение и отступая, шаг за шагом, он отходил к 
полуюту, свободному еще от огня. Давление 
пара упало и «Святогор» остановился. На нем 
начали рваться ящики с патронами. 

Благополучно избежавший столкновение 
«Пылкий» остановился в полу-кабельтове. 
Видно было как на «Святогоре» набились 
люди в шлюпку висевшую на талях (не 
спущенную на воду). Носовые тали не выдер- 
жали, лопнули и все люди высыпались в воду. 
Попадая в воду, они быстро гибли от разрыва 
сердца т. к. вода была ледяная. На сильной вол- 
не с трудом подбирали тонувших. Пожар на 
«Святогоре» разгорался и освещал море покры- 
тое тонувшими людьми, но из-за рвавшихся 
патронных ящиков гребцы на шлюпках оробе- 
ли и боялись подходить близко к горевшему ко- 
раблю. Мичман Гавришев, пустив в ход кулаки, 
старался вывести их из оцепенения и заставить 
войти в сферу огня. 

На «Святогоре» горела уже вся палуба вплоть 
до полуюта. На этом полуюте, как на острове. 
среди бз'шующего огня, сбилось около ста че- 
ловек. Шанс на спасение у них был ничтож- 
ный. Оставалось выбрать смерть в огне, или в 
ледяной бездне. И тогда последовал «галант- 
ный», блестящий, маневр «Пылкого». Коман- 
дир (Капитан 2-го ранги О.), быстро и реши- 
тельно, на большой волне, бросил свой мино- 
носец вперед, подведя его полубак под взлетев- 
шую вверх корму »Святогора», с которой вся 
маса людей буквально скатилась вниз. Многие 
упали в воду. Не потеряв липшей секунды, 
«Пылкий» отпрянул назад, увернувшись от па- 
давшего вниз огненного чудовища. 

На рассвете подошли спасательные суда из 
Батума. Они взяли на буксир «Быстрый» и под 
конвоем «Пылкого» осторожно довели его до 
Батума, где и пришвартовали у мола. На берег 
сошли спасшиеся, около 200 человек. В брат- 
ской, бездонной, холодной могиле, нашли покой 
300 человек. Шторм отпел по ним панихиду и 
долго еще, огродшой, панихидной свечей, пы- 
лал над этой могилой горяпщй «Святогор». 

К следующему утру «Святогор» отнесло к 
устью реки Чорох, недалеко от Батума, где он 
стал на якоря, автоматически отдавшиеся от по- 
жара. В трюме у него было около 6.000 ящиков 



с артиллерийскими снарядами. И когда жадное 
пламя дошло и до этой последней пищи, грянул 
взрыв. Взметнувшийся вверх столб медленно 
упал вниз, ветер развеял дым, волны разметали 
обломки крушения и вышедшее из-за туч солн- 
це ласково улыбалось успокоившемуся, нежно- 
му, детски невинному морю. 

А потом был суд. На госпитальном судне 
«Петр Великий», за столом покрытым зеленым 
сукном, возседали судьи-адмиралы, прибыв- 
бывшие из Севастополя. Судили начальника 
Дивизиона миноносцев, командира, штурмана и 
вахтенного начальника «Быстрого». Кроме них 
судили Начальника Восточного Отряда Судов 
Черного Моря (Навостота) и его флаг-офицера. 
Начальник Дивизиона получил выговор по фло- 
ту за то, что шел большим ходом на подходах 
к порту ночью, без огней. Более серьезное на- 
казание получил «Навостот», штаб которого на- 
ходился в Батуме и не дал извещение о том, 
что «Святогор» находится в море, в квадрате 
шедших в Батум миноносцев. За это упзгщение 
по службе адмирал и его флаг-офицер получи- 
ли «Высочайший» Выговор. 

«Быстрому» не везло. Через несколько дней 
какая то тряпка попала под клапан кингстона, 
вода залила палубу кают-компании, корма по- 



рядочно села. Спустили водолаза и дело обо- 
шлось без серьезных последствий. Дня через 
три зазвенела по миноносцу пожарная трево- 
га. Загорелось в машине развешенное для по- 
сушки белье. А через неделю опять тревога. 
Загорелась нефть в нефтяных ямах. Пришлось 
подымать пар и тушить-давить пожар паром. 
На всякий случай вызвали городских пожар- 
ных. Палуба, в некоторых местах, так накали- 
лась, что нельзя было на ней стоять даже в обу- 
ви. Пожар потушили. Затем налетел шторм на 
сравнительно открытый Батумский рейд. Всю 
ночь напролет боролись с непогодой и с опас- 
ностю быть разбитыми об стенку мола. Заводи- 
ли стальные концы и якорные канаты на пуш- 
ки. В результате на юте вырвало битенг с лис- 
том палубы. К утру утихло. Все это взвинтило 
нервы экипажа до последней степени. Ради- 
кальнее всех разрядил напряженную атмосфе- 
ру Миша Бескровный. Он сошел на берег и за- 
кутил. Закутил крепко, громко с неприятными 
последствиями. Кончилось все это арестом при 
каюте, не долгим и без приставления «пикадо- 
ра» т. е. часового. После этого все несчастия 
моментально прекратились. Зачинив свои ра- 
ны, миноносцы ушли в Севастополь для капи- 
тального ремонта. 

Леонид Павлов 




Бой 12-й роты Лейб-Гвардии Егерского полка 
под дер. Кухары 



29 июля 1916 года. 



Деревня Кухары находится немного восточ- 
нее ж;елезнодорожной линии Ковель-Ровно и 
несколько севернее р. Стохода, на которой 15 
июля гвардейская пехота, наступая по болоту, 
под убийственным огнем противника, понесла 
тяжелые потери. 



После обеденного перерыва окопы 12 роты 
подверглись усиленному обстрелу и число ране- 
ных в роте начало быстро возрастать. Беспо- 
койство за вверенных ему людей, за занимае- 
мый участок и желание отдать себе отчет в дей- 



ствительном положении вещей заставили под- 
поручика фон-Кеддинга неоднократно обойти 
участок своей роты. Около часу дня, при одном 
из обходов, он был ранен в бедро и около двух 
часов, снова, на этот раз в голень. Воспомина- 
ния об этом втором ранении долго путешество- 
вали с подпоручиком Кеддингом: только часть 
осколков была извлечена на месте, остальные 
извлекались в Эстош1и, Венецуэле, словом во 
всех странах, куда судьба занесла участника 
боя под Кухарами. (А. И. фон-Кеддинг скон- 
чался в 1943 году в Аргентине). 

Последовавшие двадцать лет жизни, полной 
переживаний, не могли изгладить из его памя- 



ти впечатление от обхода окопов. Вот что он 
пишет: «Иногда было совершенно темно, а 
солнца вообще не было видно. Я двигался в 
темноте и в дыму и натьнсался на изуродован- 
ные тела убитых егерей. Сам в крови, я все 
время соприкасался с кровью других и она 
оставалась на моей одежде, смешиваясь с мо- 
ей. Окопов уже не было. После своего второго 
ранения, я двигался медленно, кругом гремели 
разрывы шрапнелей, несколько раз меня обда- 
вало песком и каменьями. Потом я упал. Ране- 
ная нога больше не повиновалась, мне казалось, 
что она совершенно парализована. Я собрал все 
силы и продолжал двигаться. Около четырех 
часов, я снова был ранен — теперь в легкое. 
Кровь пошла из уха и из горла. Я потерял со- 
знание, но у меня осталось впечатление, что, 
порою, сознание возвращалось и что меня кто- 
то старался тащить. Когда я очнулся, около ме- 
ня находился старший унтер-офицер Субботин. 
На моих глазах он упал, убитый осколком по- 
следнего снаряда, выпущенного немцами на 
нашем участт-:е. Быстро ко мне подошел пуле- 
метчик унтер-офицер Рудаков. Он меня поднял 
и доложил, что начинается атака. Я сразу по- 
чувствовал в себе огромные силы и какую-то 
необыкновенную радость... Наконец-то!... К это- 
му времени, на месте, где еще утром были око- 
пы, виднелись лишь бугры свежей земли и во- 
ронки от снарядов. Очень небольшое число лю- 
дей осталось в живых и все, кого я видел, бы- 
ли ранены. 

Баварская гвардия, рассчитывая, что про- 
тивника на этом участке больше не существу- 
ет, вышла из окопов и спокойно, сомкнутыми 
линиями, стала приближаться к расположе- 
нию лейб-егерей. Но, если на участке 12-ой ро- 
ты почти не было защитников, то там была до- 
блесть и эту высокую доблесть показала гор- 
сточка егерей и молодой офицер, их командир. 

Два пулеметчика, состоявшие при пулеме- 
тах, приданных роте, старший унтер-офицер 
Рудаков и другой, фамилия которого не сохра- 
нилась в памяти участников боя, помогли тя- 
жело раненому подпоручику фон-Кедингу по- 
дойти к месту, где стояли пулеметы, засыпан- 
ные песком и землею. С молниеносной быстро- 
той их привели в порядок, кожух одного из 
них, пробитый осколками снаряда, быстро сби- 
ли щепками от блиндажа и дополнили воду со- 
бранной в кружку мочой. Три пулемета неожи- 
данно заработали; ими управляли трижды ра- 
неный офицер и два пулеметчика, — больше 
пулеметчиков не осталось. На участке соседней 
11-й роты тоже заработали пулеметы. Огонь 
их, с близкого расстояния, косил продвигавши- 
еся баварские линии. Этих линий было много, 



одна за другой выкатывались они из леса, но ни 
одной ^^е удалось дойти до цели. 

После шести вечера поле боя замерло. Поне- 
ся огромные потери, баварская гвардия отошла 
в лес, из которого она дебушировала. Масса 
трупов валялось между нашей и немецкой ли- 
ниями. 

Старший унтер-офицер Рудаков, кавалер 
трех степеней Георгиевского Креста, за этот 
бой, получил 1-ю степень, был произведен в 
подпрапорщики и затем в прапорщики. Каким- 
то чудом он не был ранен. Из 230 егерей 12-й 
роты, к концу боя, осталось 18, из которых 
только три не раненых. Подпоручик фон-Кед- 
динг оставался на своем посту, с остатками 
12-й роты, до позднего вечера и только по за- 
нятии участка ротами II батальона он был вы- 
несен с места боя. Придя в себя, он пожелал 
идти сам. 

Около 11 часов вечера, III батальон закон- 
чил вынос своих раненых и убитых а, когда хо- 
ды сообщения освободились, он был сменен II 
батальоном, который энергично принялся вос- 
станавливать окопы. 

На следующий день после этого боя насту- 
пила сильная жара. Пространство между на- 
шими окопами и немецкими было заполнено 
трупами как наступавших накануне немцев, 
так и шедших на них измайловцев. Через день 
или два, по нашей ли инициативе или по не- 
мецкой, было заключено перемирие на два ча- 
са, и для уборки трупов с обоих сторон были 
высланы санитары. 

Во время этого перемирия германцы переда- 
ли нашим санитарам вещи и деньги, найден- 
ные ими на убитом во время атаки измайловце 
поручике Обручеве. Насколько я помню, сре- 
ди вещей были часы, бумаж;ник с деньгами и 
письмо к его невесте. Как мне кажется, верну- 
ли они и его оружие, и орден. Убит поручик 
Обручев был в районе германских окопов и по- 
хоронен немцами до перемирия. Трупы боль- 
шинства убитых были похоронены на тех ме- 
стах, где легкали. 

Потери баварской гвардии были чрезвычай- 
но велики, впрочем, это не имеет значения д.ля 
оценки доблести, проявленной егерями в этом 
бою. Этот бой 12-й роты, связанный с именем 
временно командующего ротой подпоручика 
фон-Кединга, долгкен навеки сохраниться в 
летописи полка. Орден Св. Владимира 4-й ст. 
бьш наградой доблестному офицеру. Его ране- 
ния отнесены к разряду тял^елых. Кроме ран в 
бедро и голень, у него был поврежден спиьшой 
хребет, легкое и правое ухо, с полной утратой 
слуха. 

В. А. Каменский 



— 15 — 




Две встречи 



Родным С11мбирцам, павшим 
смертью храбрых за славу и 
честь Родины в 1-м Кубанском 
походе, посвящаю эти строки. 



По окончании Симбирского кадетского кор- 
пуса, нас девять человек вышло в Константи- 
новское военное училище (1-ое Киевское). По- 
сле производства в офицеры троих из нас — 
Диму Шнарковского, Павлика Житецкого и ме- 
ня — оставили при училище. Шел 1917 год с 
его бескровной и октябрьской револющ^ями. 

26 октября и в Киеве, по примеру Москвы, 
большевики пытались захватить власть. Рота 
Георгиевских кавалеров, юнкера нашего и дру- 
гих военных училищ и киевских школ прапор- 
щиков, оставшиеся верными своему долгу и Ро- 
дине, эту попытку подавили. В происшедши.к 
на улицах боях наше училище понесло особен- 
но большие потери: выбыло из строя убитыми 
— 2 офицера и 40 юнкеров и ранеными — 1 
офицер и 60 юнкеров. 

Воспользовавшись поражением большеви- 
ков, в Киеве воцарилась Украинская Рада, 
провозгласившая независимость Украины. Но- 
вая власть предложила всем воинским частям, 
не пожелавшим «украинизироваться», поки- 
нуть пределы страны. Представитель Кубанс- 
кого Войска на шедшем в то время в Киеве 
Съезде представителей Казачьих Войск, пред- 
ложил желающим офицерам и юнкерам эваку- 
ироваться на Кубань. Начальник училища при- 
нял это предложение и в конце октября мы вы- 
ступили в поход. Раненому в боях Шнарков- 
сксму пришлось остаться в госпитале; Житец- 
кий, по каким-то причинам, тоже застрял в Ки- 
еве. Перед самым Ледяным походом, первый, 
переодевшись «товарищем», пробрался к нам в 
Екатеринодар, Житецкий же присоединился 
только после 2-го Кубанского похода. 

Не могу не отдать должного нашему учи- 
лишу, вставшему одним из первых на защиту 
поруганной Родины. С октября 1917 года, оно 
прошло все фазы борьбы Белой армии: защи- 
та Екатеринодара, 1-й и 2-й Кубанские похо- 
ды, защита Крыма в войсках генерала Слаще- 
ва, десант на Кубань, Галлиполи и, наконец, 
Болгария, где было последнее производство 



юнкеров в офицеры. Недаром училищным де- 
визом было: «Где Константиновец — там долг 
исполнен». 

На Кубани, в Отряде Спасения Кубани, юн- 
кера-Константиновцы, вместе с офицерами, ре- 
алистами, гимназистами и немногими старика- 
ми кубанцами, защищали Екатеринодар от на- 
ступавшх со всех сторон красных. Казаки, вер- 
нувшиеся с фронта, держали нейтралитет. В 
бою 12 февраля 1918 г., у разъезда Потаенный, 
Владикавказской железной дороги, меня тяже- 
ло ранило и контузило. 



После гибели генерала Корнилова, ночью 
на 1 апреля 1918 года, начался отход частей, 
штурмовавших Екатеринодар, а из станицы 
Елизаветенской потянулся обоз, на телегах ко- 
торого лежало и сидело около полутора тысяч 
раненых и больных. Часть тяжело раненых 
пришлось оставить, под опекой медицинского 
персонала, в станице. Заняв ее, красные всех 
их зверски перебили. По бокам двигавшихся 
повозок обоза шла редкая цепочка пехоты — 
его охрана. На одной из телег везли тела на- 
шего первого вождя генерала Корнилова и пол- 
ковника Нежинцева. 

На коротком привале я с Димой Шнарков-- 
ским, шедшим в цепочке рядом с моей повоз- 
кой, присели у обочины дороги и, прикрыв- 
шись бурками, закурили. Покуривая, обсужда- 
ли наше положение: убит наш вождь, наша на- 
дежда на спасение России — генерал Корнилов. 
В сердцах храбрых закрадывалось сомнение 
в успехе нашего дела. Убит и полковник Не- 
жинцев, любимец генерала, убиты двое — луч- 
шие из лучших. В это время, обгоняя нас, ми- 
мо проходил конный отряд. Усльш1ав знако- 
мый нам слегка картавый выговор нашего од- 
нокашника симбирца Жоржа Шишкина, мы 
оба, в один голос крикнули: «Жоргк! это ты?» 
— Это был он. Быстро соскочив с седла, Жорж 



подбежал к нам и мы обнялись. После первых, 
обычных вопросов: где кончил училище? в ка- 
кой полк вышел? разговор перешел на родной 
корпус. Но, увы, долго поговорить нам не уда- 
лось — перебил возница, позвав садиться. Пе- 
редние подводы уже тронулись. Прощаясь, вы- 
разили надежду, что встреча будет не послед- 
ней. Жорж вскочил на коня и, торопясь на- 
гнать свой отряд, быстро исчез в темноте. 
Встреча была последней. Во 2-м Кубанском 
походе, Жорж пал смертью храбрых, ушел с 
вечность, оставшись навсегда в моей памяти. 



Через несколько дней после занятия стани- 
цы Дядьковской, мы двинулись дальше. Проез- 
жая в телеге по станице, я, в дверях школы, 
увидел раненого, голова и руки которого были 
забинтованы. Какое-то внутреннее чувство 
подсказало мне задержать повозку и подбе- 
жать к нему. Я подвел его к нашей повозке 
и, потеснившись, мы усадили его между нами. 
Лица раненого, из-за бинтов, не было еидно. 
Объясниться с ним было невозможно, он не 
мог ни говорить, ни писать. На следующем 



большом привале, в станице Журовской, мы 
все отправились на перевязку. Стояли с нашим 
новым спутником и ждали очереди. Дошла она 
и до нас, сестра разбинтовала голову нашего 
незнакомца и что-же я увидел? Передо мной 
стоял мой однокашник симбирец Алеша Елисе- 
ев. Радость встречи была омрачена — он не 
мог говорить. Не расставался я с Н1'1м до села 
Лежанка, Ставропольской губернии, где я вер- 
нулся в строй. Алешу, с обозным лазаретом, че- 
рез станицу Егорлыцкую, отправили в Новочер- 
касск. Выйдя из госпиталя, он провел отпуск 
у моих родных. В это время я был на фронте и 
свидеться с ним больше не пришлось. Алеша 
так же, как Дима Шнарковский и Жорж Шиш- 
кин, пал в бою. 

В отряде Чернецова, при защите Ростова на 
Дону, был убит ещ,е один мой однокашник, сим- 
бирец Петя Лензин. 

Много лет прошло, но пережитое и эти по- 
следние встречи с дорогими однокашникамк- 
симб1.фцами никогда не изгладятся из моей па- 
мяти. Пусть эти несколько строк моих воспо- 
минаний будут венком на их неизвестные мо- 
гилы. 

Г. Алексеев 




Эпизоды моих плаваний на судах 
гвардейского экипажа 



Тяжело больному, на койке госпиталя, мне 
невольно приходят в голову различные эпизо- 
ды из моей службы на судах Гвардейского эки- 
пажа. На закате дней моих, я постараюсь за- 
фиксировать их на бумаге в надежде, что вос- 
поминания мои могут быть интересны не то.ль- 
ко моим сослуж;ивцам по Гвардейскому экипа- 
жу. 

Первое мое плавание было на Император- 
ской яхте «Полярная Звезда» в 1900 году. Ях- 
та эта, обычно, отдавалась в распоряжение Им- 
ператрТ'Щы Марии Феодоровны для Ее ежегод- 
ных летних визитов к своей семье в Дании. Мне 
часто приходилось сльшгать о необьжновенном 
царственном обаянии Императрицы. Мой отец 
Павел Владоширович, шталмейстер Двора Его 
Величества, в молодые годы, командовал Кава- 
лергардским Ее Величества полком и ему слу- 
чалось на придворных балах та^щевать с Им- 
ператрицей. Он часто рассказывал нам о ее 



необыкновенном обаянии, в чем мне пришлось 
лично убедиться во время пребывания яхты в 
Копенгагене. Во время стоянки в этом порту. 
Императрица несколько раз приглашала всех 
офицеров кают-компании к Царскому столу 
завтракать. После одного из завтраков меня по- 
звали к Императр1ще. Она стояла на юте и с 
ней рядом был командир яхты кап. 1-го р. ба- 
рон Штакельберг. Я подошел к Императрице и 
она меня спросила по-французски: «Ваш брат, 
кажется, скоро женится на м-лль Нарьппки- 
ной?» (Вопрос касался моего брата Александра, 
офицера Кавалергардского полка). На мой 
утвердительный ответ Императрица сказала, 
обращаясь к командиру: «барон, отпустите Род- 
зянко в Петербург на свадьбу его брата». Мне 
осталось только поблагодарить Императрицу 
за такое внимание. Могут сказать — это ме- 
лочь... да, но мелочь незабываемая и, если вся 
жизнь состоит из мелочей, то возможно, что и 



17 — 



троны, иногда, держатся на таких мелочах. 

Во время перехода яхты из Кронштадта в 
Копенгаген, случилось одно событие, которое 
могло окончиться драматически. При выходе 
яхты из Финского залива в Балтийское море, 
мы попали в такой туман, что в одном кабель- 
тове ничего не было видно. Дали малый ход, 
завыли сирены, наш командир барон Штакель- 
берг, прекрасный моряк, совершивший не- 
сколько кругосветных плаваний на парусных 
судах, пошел на самый бак, к бушприту, что- 
бы лучше видеть, и оттуда давал приказания 
на мостик. Внезапно с левого борта раздалась 
сирена, и из тумана вылез пароход-купец. Ко- 
мандир скомандовал (по тогдашней системе): 
«Лево на борт», и яхта покатилась вправо, и 
вот тут-то перед нами оказался другой паро- 
ход. Командир командует «Полный назад... Во- 
дяная тревога!» Корма яхты сильно затряслась. 
Встревоженная Императрица вьшгла на палу- 
бу. Мы благополучно разошлись с пароходами 
Императрицу успокоили, но дело могло кон- 
читься совсем иначе и трагично. Кстати, мне 
припомнилось, как, во время тревоги, молодые 
матросы, а их было порядочно на яхте, забега- 
ли не зная, что им делать. Тогда лее мне ясно 
представилась недопустимость назначения но- 
вобранцев на Императорские яхты. В Англии 
на королевские яхты назначаются только ста- 
рослужащие матросы, много лет проплавав- 
шие, знакомые с практикой морского дела. И 
у нас таких было достаточно. Припоминаю воз- 
вращение из кругосветного плавания крейсера 
Гвардейского экипажа «Рында» с прекрасной 
командой. 

В порту Копенгагена жизнь на яхте проте- 
кала довольно однообразно. Кроме чистки и 
приборки, да вахт, слуясбы, в отсутствие Им- 
ператрицы, почти не было. Но, в конце лета, 
к Датскому Королю Христиану IX, не помню 
по какому случаю, со всех концов Европы, съе- 
халась его Царственная Семья. 

Императрица пригласила всех этих родст- 
венников на прием, на яхту. Помню, как мы 
поднимали на стеньге один за другим пять 
штандартов: русский — Императрицы, англий- 
ский — Королевы Английской, датский — Дат- 
ского Короля, греческий — Короля Греческого 
и, наконец, шведский — Короля Объединенных, 
в то время, Швеции и Норвегии. После прие- 
ма Царственные родственники стали уезжать и 
один за другим выходили на палубу. К трапу 
подали наш паровой катер, в который Царст- 
венные особы стали поочередно спускаться. Со 
стеньги, также по-очереди, стали спускаться 
королевские штандарты и поднимались на но- 
совом флагштоке катера. Оркестр наш играл 
гимны, на берегу датчане принимали гостей с 
музыкой, караулами и торж;ественными цере- 
мониями. Все это ?ыло великолепно и красиво. 



Осенью меня назначили на миноносец «Сом», 
Гвардейского экипажа, уходивший на Дальний 
Восток. К переходу на Восток было назначено 
пять миноносцев: «Сом», отличный миноносец 
английской постройки, а остальные четыре по- 
строенные в Германии: «Кит», «Скат», «Дель- 
фин» и «Касатка». Немецкие миноносцы имели 
несколько больший ход, но, зато, «англичанин» 
лучше держался на волне. Помню, когда мы 
проходили Бискайским заливом, а всем изве- 
стно, что такое осенью этот залив, ветер был 
очень крепкий й волна огромная. Меня чуть 
не снесло с мостика в море, едва успел удер- 
жаться за поручни. Так вот, в этот шторм, мы 
пришли в Виго на сутки раньше «Кита» и 
«Ската». 

Вообще, это плавание было чрезвычайно ин- 
тересно и увлекательно. Выйдя из Кронштад- 
та, мы зашли в Киль, Кильским каналом вы- 
шли в Северное море, пошли в Дувр, Шербург, 
Брест, Виго, Алжир, Мессину, Коринфским ка- 
налом в Пирей, затем в Кипр, Порт-Саид, про- 
шли Суэцким каналом в Красное море, зашли 
в Коломбо, Шанхай и, наконец, последний пе- 
реход в Порт-Артур. Во время этих переходов 
нас неоднократно сильно трепало и бь^7IИ мо- 
менты трудные. Меня не укачивало и я эти 
«трепки» любил, несмотря на то, что нас было 
двое и приходилось стоять на две вахты с Во- 
еводским, что было тяжело. Что значит 
юность!... 

В Порт-Артуре мы вступили в состав Тихо- 
океанской эскадры. «Сом» вскоре был введен в 
док для осмотра и перемены правого винта, 
одна лопасть которого была сломана в дороге. 
Командир кап. 2-го р. А. Гире и старший офи- 
цер лейтен. Н. Философов, оба, вернулись в 
Петербург, миноносец был переведен в Сибир- 
ский экипаж, а мичман Воеводский, я и вся ко- 
манда переведены на Гвардейского экипалса 
крейсер «Адмирал Нахимов», только что при- 
шедший из Владивостока. 

Командовал крейсером кап. 1-го р. Стеман, 
старшим офицером был кап. 2-го р. Петров- 
Чернышин, офицерский состав: лейтенанты 
Племянников, С. Трухачев, Мазуров, Лодьггин, 
Долгов, Мальцев, Беша Эллис, барон Иван Чер- 
касов и мичман граф Игнатьев. Жизнь потек- 
ла обычная, эскадренная: занятия, учения, эс- 
кадренные маневры, вместе с вахтами, запол- 
няли все дни. В кают-компании мы играли в 
рекомендованную начальством военно-морскую 
игру. Противником нашим в этой игре всегда 
были японцы и, каждый раз, результатом этой 
мирной войны было разбитие нашего флота 
японским. 

Должен сказать, что было полным недомыс- 
лием в то время считать Порт-Артур базой для 
флота в военное время. Возможно, что через 
десять-пятнадцать лет, при огромной настойчи- 



вости и планомерной работе, он и сделался бы 
таковой, но в то время, в 1901 году, за три го- 
да до войны с Японией, в порту не было дока 
достаточной вел11чины для броненосцев, вход 
судов в бассейн был возможен только во вре- 
мя отливов и приливов, иначе большие суда 
были заперты в гавани, без возможности выхо- 
да в море. 

Вскоре, из Морского Штаба пришла новая 
выдумка, весьма умная, видимо в целях эко- 
номии: корабли стали ставить по очереди в ре- 
зерв на шесть месяцев, иначе говоря, обрекали 
на абсолютное бездействие, как офицеров, так 
и команду, что чрезвычайно вредно отзывалось 
на морали тех и других. 

По приходе в Артур броненосца «Пересвет» 
с него были переведены на «Адмирал Нахимов» 
Вел. Князь Кирилл Владимирович — старшим 
офицером, вместо Петрова-Черньш1ина, лейте- 
нанты П. Дурново, Кубе, мичмана Ива Эллис и 
Гавря Волков и инженер-механик князь Гага- 
рин. По выходе из резерва, жизнь потекла 
обычным порядком. «Нахимов» был послан в 
Японию с визитом. Надо сказать, что в это вре- 
мя на Дальнем Востоке Германия полностью 
поддерживала нашу восточную политику, по- 
этом^' немецкш'1 адмирал, командовавший в это 
время небольшой эскадрой, стоявшей на рейде 
Иокогамы, оказал нам все знаки морской веж- 
ливости и внимания, а также сделал визит Ве- 
ликому Князю. Мы также проявили по отно- 
шению немцев полное дружелюбие и у нас был 
устроен большой обед, на который были при- 
глашены немецкие офицеры. Все было, как по- 
лагается — закуска с водкой, обед с шампан- 
ским, оркестр, балалаечники, потом пунш, ужин 
и, в конце концов, немцы остались на крейсере 
на ночь. Утром адмирал прислал за ними ка- 
тер с офицерами. Мы их немедленно тоже за- 
тащили в кают-компанию и пошла потеха, ко- 
торая кончилась только на другой день. Нем- 
цы решили нам ответить и устроили, как у них 
полагается, «бир-абенд» с отличным оркест- 
ром, а чудное баварское пиво — большая ред- 
кость на Дальнем Востоке. От этого «бир-абен- 
да» мы испытали настоящ,ее мучение. В самом 
деле, целую ночь, под крики «хох», нужно бы- 
ло вливать в себя по бокалу пива. К утру, мы 
просто распухли, оставшись трезвыми. Удо- 
вольствия, в общем никакого. 

Мы были приглашены во дворец в Токио, 
а Великий Князь сделал: визит Микадо. 

В середине 1903 года было решено вернуть 
«Нахимов» в Кронштадт. На переходе из Шан- 
хая в Сайгон, скончался от разрыва сердца наш 
командир кап. 1-го р. Стеман. По приходе в 
Сайгон, он был похоронен на французском во- 
енном кладбище. Довольо долго мы простояли 
в Сайгоне, ожидая нового командира, которым 
был назначен кап. 1-го р. Бухвостов. 



По возвращении в Кронштадт, мы все по- 
лучили отпуск, после которого, я был назначен 
на яхту Гвардейского экипажа «Стрела», гене- 
рал-адмирала Великого Князя Алексея Алек- 
сандровича. Яхта эта часто ходила с Великим 
Князем из Петербурга в Петергоф, для докла- 
дов генерал-адмирала Государю, а иногда с ним 
же в Кронштадт. Переходы эти проходили при 
мне спокойно, без особых инцидентов. Припо- 
минаю, из этого периода, забавный случай: у 
Великого Князя поваром служил знаменитый 
Зеест. Обыкновенно, Великий Князь заранее, 
заказывал ему на сколько персон приготовить 
завтрак, но однажды, не предупредив заранее, 
сказал ему, что завтракать будет что-то чуть 
ли не 30 человек. Зеест был в полном отчаянии 
но, взяв себя в руки, собрал все, что нашел из 
провизии как в кают-компании, так и у коман- 
ды, и устроил, совершенным чудом, превосход- 
ный завтрак. 

Мне рассказывал Н. Волков, адъютант 
Великого Князя, что на заседании у Государя, 
по поводу посылки 2-й эскадры, большинство 
адмиралов, в том числе и Рожественский, 
были против посылки. Принятое решение о 
посылке эскадры нельзя назвать иначе, как 
абсурдным. Кроме пяти еле достроенных со- 
временных броненосцев, все остальные суда 
были старые «калоши», и было полной бессмыс- 
лицей расчитывать на коэффищ<1ент их артил- 
лерийского огня. Если можно было еще как-то 
объяснять этот поход до падения Артура, эскад- 
ра Рожественского могла, скажем, соединить- 
ся с 1-й, но с Мадагаскара, после падения Арту- 
ра сам командующий адмирал Рожественский 
доносил в Петербург о дальнейшей бессмыслен- 
ности похода, но в ответ получил приказание 
«идти вперед», а также извещение, что к нему 
послана еще третья эскадра, из судов берего- 
вой обороны, непригодных дагке к простому 
океанскому плаванию (гениальная выдумка 
кап. 2-го р. Кладо — этого злого гения Тихо- 
океанской драмы). 

Считаю справедливым и нужным сказать, 
что самый поход из Кронштадта до Японии 
был исключительным морским подвигом. Прой- 
ти свыше 20.000 миль, без права захода в пор- 
ты, с угольными погрузками в море, без воз- 
могкности ремонта судов и не потерять при 
этом ни одного корабля — случай совершенно 
исключительный в анналах флотской истории. 
Финал ж:е этого беспримерного подвш-а был 
предрешен - — полный разгром 2-й эскадры. 

В состав эскадры входил Гвардейского эки- 
пажа эск. броней. «Император Александр П1», 
офицеры и команда которого, в большей части, 
состояли из моих старых соплавателей по «Со- 
М5^» и «Адмиралу Нахимову». Я был назначен 
на него после Гулльского инцидента и списания 
в распоряжение комиссии Гаври Волкова и Ивы 



Эллиса, двух мичманов, говорящих по- англий- 
ски. Мне нужно было догонять эскадру через 
Париж, но там я получил телеграмму о назна- 
чении меня старшим офицером на транспорт 
«Иртыш», для замены списанного в срочном по- 
рядке «знаменитого» лейтенанта Шмидта. 

Описание моего плавания на «Иртыше» не 
входит в заданную мною себе задачу. Скажу 
только, что плавание это под знойными луча- 
ми тропического солнца, при постоянных по- 
грузках угля в открытом море было более, чем 
тяжелым. Мы кормили эскадру не только уг- 
лем, но и многим необходимым, включая даже 
свежую провизию. Прибыв на Мадагаскар, я 
явился адмиралу Ро^кественскому и просил о 
переводе меня на «Александр П1», но ада^ирал 
мне ответил: «вы мне нуяснее на «Иртыше», на 
что я сказал, что, как офицеру Гвардейского 
экипажа, мое место на боевом корабле, а не на 
транспорте, в тылу. «Кто вам сказал это? «Ир- 
тыш» идет в бой», — был ответ адмирала, пе- 
ред которы.м мне осталось только смириться. 
Это обстоятельство и дало мне возмоисность на- 
писать эти записки, потому что с «Алексадра 
1П» не спасся ни один человек. 

Во время самого боя, после выхода из строя 
«Суворова», доблестньгй командир «Алексан- 
дра П1» кап. 1-го р. Бухвостов поднял сигнал 
«следовать за мной» и на курсе, указанном ад- 
миралом N0 23, сделал смелую попытку про- 
рваться к северу на Владивосток. Около 15 ч. 
30 м. «Александр III», подбитый, временно вы- 
шел из строя, но затем выровнялся и снова 
вступил головным в колонне броненосцев. Уже 
к вечеру около 18 ч. 30 м. мимо «Иртьш1а», 
идущего малым ходом с четырьмя затопленны- 
ми отделениями, кабельтовах в 8-10 по право- 



му траверзу прошли три горящие броненосца 
«Император Александр III», «Бородино» и 
«Орел». Я ясно видел, как около 18 ч. 45 м., 
«Император Александр III» дав последний залп 
из кормовой башни, как бы прощальный салют, 
начал медленно переворачиваться на левый 
борт и вскоре, остался плавать вверх килем. 
Было видно, как несколько десятков людей ка- 
рабкались и влезали на обнаженный киль. Про- 
плавав вверх килем минут 20, корабль зато- 
нул. 

Так геройски погиб доблестный броненосец 
Гвардейского экипажа со всей своей блестящей 
командой и славным офицерским составом во 
главе со своим командиром кап. 1-го р. Бухво- 
стовым. Воистину, тогда погиб цвет Гвардей- 
ского экипажа и почти весь его офицерский со- 
став. Один наш боцман Неманов чего стоил — 
морской волк, если можно так выразиться, 
морское чудище, бывший боцман «Рынды», 
старший боцман-кондуктор последовательно на 
«Нахимове» и «Александре III». Человек высо- 
кого роста, страшной физической силы, имев- 
ший всегда на команду большое и благотворное 
влияние. Мир праху вашему, герои Гвардей- 
ского экипажа, покоящиеся на дне Цусимско- 
о пролива! Вечная вам память доблестные мо- 
ряки-гвардейцы! Родина потеряла в вас своих 
верных сынов, а я лично — моих дорогих дру- 
зей и соплавателей в среде как офицеров, так 
и команды. 

Лично я, на другой день, на полубаркасе за- 
тонувшего «Иртьппа», имея на этой шлюпке 
одних только раненых матросов, сам был кон- 
тужен и, пробыв год в японском плену, вернул- 
ся в Россию после подписания мира. 

Капитан 2-го ранга В. П. Родзянко 




— 20 — 



Светлой памяти Великого Князя Константина Константиновича 



Посвящается Ее Высочеству Княжне 
Вере Константиновне. 



Много, в свое время, писалось и в Россий- 
ской Империи, и здесь, за рубежом, как о лич- 
ности Великого Князя Константина Константи- 
новича, так и о его большой и многогранной де- 
ятельности на пользу Родины и русского наро- 
да, который он так горячо любил. 

Где бы Великий Князь ни появлялся, за 
что бы ни брался — все процветало и шло впе- 
ред к общему благу. Он — Президент Акаде- 
мии аук — ив первое же десятилетие откры- 
ты новые пути, знание науки и литературы для 
Родины и народа подняты на большую высоту; 
Великий Князь — Главный Начальник а затем 
Генерал-Инспектор Военно-учебных заведений 
— и наступает перелом, давно желательный и 
необходимый в военных школах, в области вос- 
питательной и образовательной; поэт К. Р. — 
яркий представитель Пушкинской школы чи- 
стого искусства, лирик чистой воды, ставил 
творчество свое выше всего в ж;изни. По нату- 
ре своей. Великий Князь всегда был равноду- 
шен к власти, силе, золоту и роскоши; звуки 
его песен не заглохли, не умерли, они достигли 
человеческих сердец, и этим он, как поэт, за- 
служил доверие и любовь русского народа. 

А личность Великого Князя: скромный, про- 
стосердечный, простой в обращении, доброже- 
лательный ко всем людям, независимо от их по- 
лож;ения, но особенно близкий к бедным, угне- 
тенным и страдающим, что у него отражалось 
и в лирике и в жизни. Вот об этом последнем я 
и хочу написать в моей небольшой и, может 
быть, слабо отражающей большую христиан- 
скую любовь покойного Великого Князя, статье. 



1913 год. Я откомандирован из Перми с пу- 
шечных заводов, по служебным делам, в Пе- 
тербург на 8-9 месяцев. По причине моего сла- 
бого здоровья и неподходящего петербургского 
климата, я, по указанию врачей, поселился в 
так называемой Новой Деревне, что против Ка- 
менного Острова, а на этом последнем, во время 
прогулок, я увидел среди парка прекрасное зда- 
ние, в котором помещался Агрономический Ин- 
ститут, находившийся в ведении Главного 
Управления Землеустройства и Земледелия. 
Увидев на программах интересующий меня 
предмет — биологию, — которую читал там мо- 
лодой талантливый профессор Полянский, я 
зашел в канцелярию и представился Директору 
Института проф. Н. И. Каракаш, который про- 



смотрев мои документы, предложил мне, хотя 
бы на 9 месяцев, зачислиться действительным 
студентом Института, что я и сделал. 

Кроме биологии, я взял еще зоологию, кото- 
рую читал тогда известный професор Шмидт, 
систематику растений (проф. Генке.пь) и физи- 
ку, хотя она у меня и была сдана ранее, но ее 
здесь читал крупнейший профессор Томсон. 

Скоро по вступлении в Институт, меня вы- 
звал в кабинет проф. Каракаш и представил 
присутствовавшему там чиновнику особых по- 
ручений при Главном Упр. Земледелия и Зем- 
леустройства Томскому. Последний просил ме- 
ня 5'делить воскресные дни от 12 до 5-3 вечера 
для посещения с подростками различных пе- 
тербургских музеев и чтения им там популяр- 
ных лекций или проведения бесед. Собирается 
эта молодежь обоих полов в манеже Мраморно- 
го Дворца, где, в этот день, их кормят, а нужда- 
ющимся выдается одежда, белье и обувь. После 
завтрака, священник беседует с ними на рели- 
гиозные темы, а затем, разбившись на отряды, 
по 100-150 человек в каждом (отряды называ- 
лись «флаги») они едут в тот или иной музей 
и руководитель «Флага» с двумя или тремя по- 
мошниками дает им объяснения в музее, прово- 
дит беседу или читает популярную лекцию. Де- 
ти набирались преимущ,ественно из бедных се- 
мейств и все расход^.! по этому делу производи- 
лись за счет Великого Князя, который сам ча- 
сто появлялся или в музее, где был какой-ни- 
будь «Флаг», или в самом манеясе. Помогала 
ему, насколько я помню, покойная ныне, княги- 
ня С. А. Шаховская, ж:ена его адъютанта. Часто 
сам Великий Князь беседовал с тем или другим 
или с целой группой подростков и, как я узнал 
впоследствии, где оказывалась нужда — появ- 
лялась щедрая помощь Великого Князя. 

По мере прохож;дения этих собраний и экс- 
курсий. Великий Князь и руководители при- 
сматривались к посещавшей их молодежи и 
ежегодно, человек 60 лучших выбирались для 
поступления в среднее Сельско-Хозяйственное 
училище, выпускавшее агрономов и, полно- 
стью, содержавшееся на средства супруги Ве- 
ликого Князя Великой Княгини Елизаветы 
Маврикиевны. 

Все время моей командировки в Петербург, 
я был руководителем «Синего Флага» и, кроме 
того, по приглашению Великой Княгини, вече- 
рами, преподавал в ее Сельско-Хозяйственом 
училище геометрию, алгебру и физику. Ребята, 
в возрасте 16, 17 и 18 лет, работая днем для по- 



мощи семье, вечерами учились в этом училише 
и как прекрасно учились! Жадно ловили все, 
что им выкладывал учитель, и вполне созна- 
тельно усваивали преподаваемое. 

Хочу еще рассказать о двух беседах моих, 
в которых я лично хорошо познакомился с Ве- 
ликим Князем. Читал я популярную лекщио о 
рациональной крестьянской избе, которая тут 
нее в музее (это было в Сельско-Хозяйственном 
музее, что на Мойке) стояла в натуральную ве- 
личину, но разрезанная пополам, чтобы можно 
было видеть все части строения. Во время чте- 
ния, вошел Великий Князь с петербургским 
Городским Головой. От неожиданности- или от 
некоторого испуга у меня упал голос, но, подо- 
шедший ко мне чиновник Томский, успокоил 
меня, и я благополучно, достаточно звучным го- 
лосом, закончил лекцию и был представлен Ве- 
ликому Князю. Расспросив меня о моих роди- 
телях, о полученном мною образовании. Вели- 
кий Князь пригласил меня на вечерню в Мра- 
морный Дворец и потом на чашку чая. 

В церкви была Великая Княгиня, Князь 
Олег и Княжна Вера Константиновна. Я читал 
на клиросе стихиры на «Господи воззвах». За 
этим чаем Великая Княгиня и пригласила ме- 
ня взять, хотя бы на зиму, уроки математики и 
физи1си в ее Училище, а Великий Князь, на 
этот раз расспрашивал меня о моем родном го- 



роде Златоусте, об изготовлении там холодного 
оружия и о прочем, сего касающемся. 

В другой раз Великий Князь прочел свою 
олегию «Ореанда», там были развалины сгорев- 
шего в 1881 году дворца его отца Великого Кня- 
зя Генерал-Адмирала Константина Николаеви- 
ча. Немного позднее, я бывал на этих развали- 
нах и всегда вспоминал, как с грустью читал 
Великий Князь: 

«А ныне я брожу среди развалин. 
Обрушился балкон, фонтан разбит. 
Обломками пол каменный завален. 
Побеги роз мне преградили путь! 
Нахлынули гурьбой воспоминанья 
И тихой грустью взволновалась грудь». 

В этом кратком очерке мне хотелось бы 
только подчеркнуть особенную любовь Вели- 
кого Князя к бедному люду. Я повторяю — мно- 
го и везде написано об этом незаурядном чело- 
веке, и пусть эти мои строки дополнят то, чего 
не хватало еще к описанию личности Великого 
Князя Константина Константиновича, и посвя- 
щая их Ее Высочеству Княжне Вере Констан- 
тиновне в воспоминание большого великого 
благодеяния ее Царственного отца. 

Протоиерей Симеон Стариков 




Царский взвод 



Военное училище волнуется. Собираются 
кучки юнкеров и в курилке, и в спальне, и в 
коридорах. О чем-же они рассуждают? Волну- 
ются, глаза горят, видно, что-то важное слу- 
чилось. В чем-же дело? — Разнесся слух, что 
от училища должен быть наряжен один взвод, 
при офицере, для несения караульной служ- 
бы в Московском Кремле, во время торжеств 
по случаю 300-летия Дома Романовых, на ко- 
торых будет присутствовать Государь Импера- 
тор со своей семьей. — Каждому хочется по- 
пасть в «Царский взвод»... 

Наконец пришло приказание: от Училища 
нарядить один взвод в 50 человек, 3 портупей- 
юнкера при караульном начальнике офицере. 
В один прекрасный день, приказано построить- 
ся 1-й и 2-й ротам. Волнение юнкеров неопи- 
суемо, каждому лестно быть выбранным... 
Приходит комиссия — Начальник училища, ба- 
тальонный командир, все ротные командиры и 
кое-кто из младших офицеров. Выбрать 50 че- 
ловек и, на всякий случай, двух-трех запас- 
ных немалая задача. Выбираются наиболее 
рослые, по возможности, красивые и, конечно, 
лучшие строевики. Нельзя ударить в грязь ли- 
цом перед Государем. 

Выбор сделан. Много разочарования и огор- 
чения у не попавших 'в «Царский взвод». На- 
чинается подготовка к караулу, пригонка ново- 
го обмундирования, усиленные строевые заня- 
тия. Хотя и так мы были достаточно вымуш- 
трованы, но оказалось — мало. Нелегко было 
Царскому взводу выдержать эту усиленную 
муштру, но старались — «Честь-то какая! 
Охранять Государя!» 

В назначенный день взвод, принявши знамя, 
с оркестром музыки идет в Большой Николаев- 
ский дворец, на смену караула. Нам пришлось 
сменять караул от 1-го лейб-гренадерского 
Екатеринославского полка. Не буду описывать 
караул гренадер. Это была истинная выставка 
мужской красоты и силы. Сплошь — богатыри- 
красавцы... Наш караул был, по виду, скром- 
нее, но превосходил вьшравкой и отчетливо- 
стью. 

Приняли караул. Заняли посты. В карауль- 
ном помещении сидели в креслах, не выпуская 
из рук винтовок, так часто вызывали караул 
«в ружье» для отдания чести приезжавшим 
Особам Царской Фамилии и различному на- 
чальству. Через некоторое время после смены 



караула, вдруг, в караульное помещение вбега- 
ет маленький Цесаревич Алексей Николаевич. 
Команда — «Караул в ружье! Стройся! Слу- 
шай на-краул!» «Здорово, молодцы!» — дет- 
ским голосом здоровается Наследник. «Здравия 
желаем Ваше Императорское Высочество». 
Ответ вполголоса — во дворце во весь голос 
отвечать было нельзя. В этот момент, приот- 
крывается дверь и чья-то властная рука утя- 
гивает Наследника в ту комнату, из которой 
он выбежал. Через короткое время, Наслед- 
ник опять входит. Снова «Караул в ружье!» 
и т. д. и только Царевич собрался поздоровать- 
ся, как в помещение входит сам Государь. Бе- 
рет Наследника за руку и деланно сердитым 
голосом говорит ему: «Я тебе, Алексей, запре- 
тил входить сюда, иди в комнату, я с тобой 
там поговорю...» Как ни старался Государь сде- 
лать сердитое лицо и страшные глаза, любовь 
и ласка светилась в его серо-голубых глазах. 
Видно было, как сильно он любил своего сы- 
на. «А вы, — обратился он к караульному на- 
чальнику, — не вызывайте больше ему карау- 
ла в ружье». Положение караульного началь- 
ника оказалось щекотливое — с одной сторо- 
ны — Устав, с другой — приказание Государя. 
Больше за эти сутки. Цесаревич к нам не при- 
ходил. Очевидно, хорошо за ним следили. 

Довольствие нам, во время караула, отпу- 
скалось от Дворцового Ведомства. Лакеи в при- 
дворных ливреях приносили нам обед, ужин, 
чай, завтрак. Когда же была сделана попытка 
подать нам водки и вина, то и караульный на- 
чальник и все юнкера категорически отказа- 
лись от спиртного, и сконфуженный лакей по- 
спешил скрыться с подносом, на котором сто- 
яли различные бутылки. Как это так — в ка- 
рауле пить? Обычно, за один только запах ви- 
на у юнкера следовало строгое наказание, 
включительно до перевода в 3-й разряд, а тут, 
в карауле, да еще в каком!!! Конечно, нечего и 
думать пить. 

На следующий день после смены, юнкера 
очень довольные, что все прошло так хорошо, 
возвратились в стены училища. Расспросов, 
рассказов было много, и еще несколько дней 
спустя, кое-кто из бывших в карауле делился 
с товарищами своими переживаниями и кое-кто 
тем, что он видел во дворце. 

Н. Е. Взоров 



23 



Члены полновой семьи 



(Окончание) 



4. Темир-Хан-Шура. — Теперь некоторые 
не смогут даже выговорить это название, а оно 
очень простого происхождения: Шура-Озень 

— это горная речушка, на которой стоял аул, 
построенный ханом Темиром. В 1834 г., по при- 
казу ген. Ермолова (вернее, согласно его пла- 
ну — постройки ряда крепостей для защиты 
береговой полосы от набегов горцев воинству- 
ющего мюридизма), генералом Клюге фон-Клю- 
генау, командовавшим тогда действующим от- 
рядом, аул этот был перемещен на другое ме- 
сто, а на его месте, на возвышенности была по- 
строена крепость со слободкой, разросшейся 
потом в городок. 

Так вот, этот городок трудно было себе 
представить без его родного полка. Дагестан- 
ского конного, который комплектовался добро- 
вольцами-горцами всех округов Дагестана. 
Кагкдый горец, кое-как окончивший реальное 
училище в Темир-Хан-Шуре или в Ставропо- 
ле, мечтал, пройдя военное училище, выйти в 
Дагестанский конный полк, появиться в своем 
родном ауле в красочной форме с офицерски- 
ми погонами, с богатым оружием и быть пред- 
метом зависти и разговоров, в городе же, в сво- 
бодное от занятий время, торчать на бульваре 
и гипнотизировать проходящих женщин, глав- 
ным образом гимназисток. Но это не мешало 
им быть доблестными русскими офицерами и 
проливать кровь свою за Россию. 

Одной из красочных фигур моего времени 
был ротмистр Алтай Нахибашев, про которо- 
го ходило много анекдотов и который, остав- 
шись в Дагестане, не уцелел и погиб в застен- 
ках НКВД во время чистки по делу Тухачев- 
ского. Высокий, гибкий, настоящий аварец, он, 
хотя и с трудом, основательно проходя курс по 
два года в каждом классе, кончил, наконец, ре- 
альное училище. Про него рассказывали тако!*! 
анекдот: на выпускном экзамене, отчаявшись 
получить от него какой-нибудь положительный 
ответ, один из преподавателей, указывая на 
висевший в углу образ Св. Иоанна, сказал: 
«Вы, хотя и мусульманин, но пробыли столько 
лет в этих стенах и, может быть, знаете, кто 
изображен там в углу?» Нахибашев замялся и, 
слыша сзади подсказку — «Иоанн...», ляпнул 

— «Иоанн Грозный». 

Бывали случаи, когда кончавшего реальное 
училище горца, после долгосидения, догонял 
его собственный сын, поступивший в пригото- 
вительный класс. 

Дагестанский конный полк был красив 



только в конном строю, в пешем же сильно 
проигрывал. Когда приказом по гарнизону, — 
а в гарнизон входили пехотный полк (сперва 
Апшеронский, а потом Ново-Ваязетский) и три 
батареи артилл. бригады, — назначался парад 
и от Дагестанского полка назначался один пе- 
ший взвод, то это обстоятельство порождало з 
полку много неприятностей. Картина: врывает- 
ся в полковую канцелярию ротмистр Алтай На- 
хибашев и говорит взволнованно адъютанту 
полка: 

«Слушай, почему ты меня без кингкала ре- 
жешь? Почему ты назначаешь пеший взвод от 
моего эскадрона? Разве ты не знаешь, что они 
не могут ходить в ногу?» 

«Не волнуйся, Алтай», — отвечает адъютант: 
«никто у нас в полку не умеет ходить в ногу, 
но все равно надо назначить, раз приказ. «Ал- 
лах не вьщаст, свинья не съест», — говорит 
пословица, — «все пройдет благополучно, и ты 
поставишь мне бутылку кумторкалинского 
вина». 

День парада. Начальник дивизии человек 
новый и очень требовательный. Нахибашев 
стоит в свите Начальника дивизии сзади и, ко- 
гда мимо проходит его взвод в болтаюш,ихся 
черкесках и не в ногу, он в ужасе закрывает 
глаза, но... чудо, слышит: «спасибо дагестан- 
цы» и в ответ громко на всех наречиях гор не- 
сется что-то вроде «хала-бала». 

«Не понимаю, говорит он адъютанту: «поче- 
му он похвалил взвод?» 

«Ведь я тебе говорил, Алтай, что все будет 
хорошо. Ну идйи пить твое вино», отвечает 
адъютант. 

Но вот совсем другая картина: несется прон- 
зительный звук зурны. Весь полк в конном 
строю проходит * нарочно чрез город. Впереди 
командир полка со штандартом и хором труба- 
чей, но последние молчат, дав место нацио- 
нальным инструментам. Зурначей два — один, 
сидя как-то боком, бьет в барабан, а другой 
зурнач, надув щеки до отказу, дует во всю 
мочь, вызывая зависть у бегущих, как всегда, 
сбоку мальч^ш1ек. Все жители бросают рабо- 
ту и спешат посмотреть на свой полк. Даже 
женская гимназия, не говоря о реальном учи- 
лище, иногда прекращает занятия, чтобы полю- 
боваться своими знакомыми и родственниками. 
Здесь критика уже бессильна. Эскадроны все 
различной масти. Командиры их каждый в сво- 
ем роде. Рыжий Бутаев едет мрачно, с восточ- 
ным равнодушием, Нахибашев, наоборот, кра- 



— 24 - 



суется перед толпой, горяча коня и принимая 
на себя восхищение зрителей. 

Вечером, в дни праздников, перед казарма- 
ми полка на утоптанной площадке кружок 
всадников и лезгинка. 

Я, как Гоголь, спрошу у вас: «Знаете ли вы 
что такое настоящая лезгинка?» И отвечу: 
«Нет, господа, вы не знаете». То, что вы види- 
те часто на балах, вечерах и в балетах, это не 
есть настоящая народная горская лезгинка. В 
ней много трюков, цирковщины, но нет чувст- 
ва поэзии. В Дагестане она родилась и в раз- 
личных округах танцуется несколько различ- 
но в зависимости от темпа барабана. Лезгинок 
в Дагестане насчитывается более 20-ти. Есть 
аварская лезгинка, есть андийская, даргинская, 
казикумухская и пр. Когда выступает горец 
танцевать, то сразу говорят, какого он аула. 
Ссобенно интересно, когда танцует пожилой 
лезгин — у него нет резких движений, он все- 
гда спокоен, полон достоинства. Выходя на 
площадку, он садится на землю, снимает чувя- 
ки и танцует в кожаных чулках. Без партнер- 
ши-дамы лезгинка не полна, так как в танце 
инсценируется вся история любви, ухажива- 
ния, уклонения и похищения. В настоящей лез- 
гинке нет ненужного бряцания оружием, нет 
рамахивания кинжалами; только, когда тан- 
цует одиночка, кинжалы втыкаются в землю и 
танцор ловко на носках лавирует между ними. 
Я помню раз в одной семье офицера-мусуль- 
манина девочка лет 5-6 упросила маму устро- 
ить ей русскую елку. Мать, конечно, исполни- 
ла желание крошки и пригласила других де- 
тей. Первое, что пришло девочке в голову — 
это протанцевать лезгинку. Импровизирован- 
ная музыка, хлопание в ладоши, и девочка- 
клопик в своей национальной горской одежде, 
длинном платьице, чарде, закрывающей личи- 
ко до половины, стала танцевать. Ее никто ни- 
когда не учил, но она танцевала, как взрослая. 
Ее глазенки-черешенки блестели от удовольст- 
вия, маленькие ножки едва касались пола, она 
плыла. Вся эта грация и умение пришли сти- 
хийно от природы ее гор. Чтобы уметь танце- 
вать лезгинку, надо родиться в горах, всосать 
их воздух и уметь карабкаться по уступам над 
пропастью. То, что мы привыкли видеть — это 
пародия. Каждый из кавказских народов пере- 
делал лезгинку на свой лад, но это не та, что 
родилась в Дагестане. Теперь, пожалуй, и там 
она исчезла, а если и есть, то это не то. Дух 
убит и своеобразный быт горцев безвозвратно 
уничтожен советским режимом. 

Горец, по привычке, любит гарцевать на ко- 
не и горячить его зря, чтобы привлечь на се- 
бя внимание. С этим офицеры полка всегда бо- 
ролись, особенно офицеры, переведенные из ре- 
гулярной кавалерии, а их было немало. Боль- 
но кавалеристу смотреть, как дагестанский 



всадник скачет по булыжной мостовой, нахле- 
стывая коня. Однажды мимо группы офицеров, 
сидевших под чинарами на бульваре, ехал ша- 
гом всадник Дагестанского полка. Один офи- 
цер, недавно переведенный из какого-то гусар- 
ского полка, пораженный необыкновенным зре- 
лищем, воскликнул: «Первый раз вижу наше- 
го всадника, едущего шагом. Стой, иди сюда, 
молодец. Какого эскадрона? На тебе рубль, 
ступай, молодец». — «Ай, спасибо», сказал всад- 
ник и, повернув круто коня, взмахнул нагай- 
кой и с места пошел галопом по камням, по- 
дымая огненные брызги копытами коня... — 
«Стой, стой с... с..., давай рубль обратно», кри- 
чит корнет... но было поздно. 

Офицеры-мусульмане Дагестанского полка 
очень чтили наши православные праздники, и 
елка на наше Рождество была почти в каждом 
мусульманском доме, что было вполне естест- 
венно, так как этот обычай приемлем для детей 
всех народов и религий. Пасха особенно радо- 
вала наших кунаков, ибо им нравилась наша 
торжественная служба, много офицеров-му- 
сульман присутствовали на заутрени и шли по- 
том разговляться с нами. Что им нравилось — 
это обычай христосоваться, и тот же Алтай На- 
хибашев по нескольку раз заходил в тот же 
дом и христосовался, начиная с денщика и 
горничной. Этот праздник дружно справлялся 
всем населением Темир-Хан-Шуры. 

Относительно пребывания Дагестанского 
конного полка на фронте во время 1-й мировой 
войны сложилось немало рассказов иногда фан- 
тастического характера. Привожу три из них, 
взятых мною из неизданных записок недавно 
умершего офицера этого полка. 

Галиция. Эскадрон находится в боевой ли- 
нии в окопах. Идет общее отступление. Всад- 
ники приносят на бурках в лес для погребения 
только что убитых двух своих. Спешно вызван 
мулла, для совершения обряда погребения, но 
его долго нет, уехал хоронить других. Бросить 
убитых — позор для мусульман, а время не 
терпит. В том же лесу православный священ- 
ник-иеромонах наспех отпевает убитых рус- 
ских солдат. Дагестанский офицер, обращаясь 
к священнику, спрашивает его, может ли он 
прочесть молитву над убитыми мусульманами. 
«Отчего же, ведь Бог один для всех, спросите 
ваших людей». — Офицер передал слова свя- 
щенника своим всадникам. Всадники, посове- 
товавшись, ответили: «Ну что ясе, раз русский 
мулла сказал, что можно, то пусть читает мо- 
литву над нашими убитыми». 

Пришел знаменитый приказ № 1-й, отменя- 
ющий чинопочитание и пр. Отдавать честь — 
только по желанию, а становиться во фронт 
— отменяется. Командир Дагестанского полка, 
идя по улице селения, где расквартирован его 
полк, встречает урядника-горца, который бря- 



25 — 



кает ему во фронт. Удивленный, спрашивает, 
почему он становится во фронт, раз был при- 
каз, отменяющий это. Ответ: «Тебе большое 
уважение делаем». 

Бродячая группа пропагандистов, разъез- 
жая по фронту и разъясняя солдатам смысл 
революции и пользу от нее народу, посетила 
и расположение Дагестанского конного полка. 
Дежурный офицер пытался их не допустить, 
но командир полка приказал собрать всех сво- 
бодных всадников и выстроить их на площади. 
Довольные агитаторы вошли в середину сидя- 
щих всадников и три часа упразднялись в крас- 
норечии перед молчаливой аудиторией. Когда 
же кончили, то предложили задавать вопросы. 
Гробовое молчание. Хитро улыбаясь, командир 
полка пояснил, что никто из аудитории по-рус- 
ски не понимает. Сконфуженные агитаторы ис- 
чезли. 

Привожу несколько куплетов песни Даге- 
станского полка сложенной во время 1-й миро- 
вой войны: 

1. Вот едут лихо Дагестанцы 
На поле уясасов войны 

И провож;ают их веселой 
Любимой звуки их зурны. 

2. Смелей, смелее, Дагестанцы, 

На вас ведь смотрит весь Кавказ 
Ведь знают вас уже австрийцы, 
Вы их бивали и не раз. 

3. Поля Галиции видали 
Сияние алых башлыков, 
И даж:е венгры испытали 
Набеги диких удальцов. 

4. Вперед, вперед, сыны Кавказа, 
Покадсем Русскому Царю, 
Что не боялись мы ни разу 

И что несем мы смерть врагу. 

5. Пусть вся Россия уповает 
На свой народ, а с ним на нас, 



Пусть каасдый всадник такгке знает. 
Что Сам Аллах в войне за нас. 

(Автор стихов известен пишущему 
этот очерк). 



5. Княя^на Варвара Александровна 
Аргутинская- Долгорукова. 

Вроде КНЯ1КНЫ Мери из «Героя нашего вре- 
мени» Лермонтова. Она была достопримеча- 
тельностью не только Темир-Хан-Шуры, но 
всего Кавказа. Старое поколение особенно ее 
уважало. Я застал ее в возрасте за 60 лет, веч- 
ной барьш1ней, совершенно седой, но более при- 
влекательной, чем другая молодая женш^1на. 
Ее звали за глаза «вечной невестой». В молодо- 
сти у нее был, говорили, неудачный роман с 
губернатором Дагестана, кажется князем Баря- 
тинским, но замугк почему-то она не вышла, 
хотя ее род был аристократическим; он образо- 
вался от слияния двух родов — Князей Долго- 
руковых и армянского Аргутинского. Освобо- 
дитель и усмиритель горцев Дагестана, ген. 
князь Аргутинский, памятник которому стоял в 
центре г. Темир-Хан-Шуры, был ее дядей или, 
вообще, родственником. 

У княжны Вари был свой особенный шарм, 
глаза ее блестели, лицо было очень моложаво 
и она была всегда окруж;ена молодыми офице- 
рами. Беда, если вновь прибывший в Шуру не 
представился ей, она деспотически требовала 
новичка к себе. Она была очень остроумна и 
всегда весела, но осталась навсегда старой де- 
вой. Ее знали на курортах и в Тифлисе, у На- 
местника она была свой человек. Что же удер- 
живало ее в такой глутпи? Вероятно воспоми- 
нания молодости. Она была живой свидетель 
истории Дагестанского полка, в котором слу- 
жил и ее брат. Револющш сразу прибила ее, и 
она исчезла без следа. Во всяком случае, во 
время хаоса и гражданской войны в Дагестане 
ее не было видно. 

Б. М. Кузнецов 



26 — 



Военные училища в Сибири 



(1918-1922) 



(Продолжение) 



ЧИТИНСКОЕ АТАМАНА СЕМЕНОВА 
ВОЕННОЕ УЧИЛИЩЕ 

Читинское Атамана Семенова военное учили- 
ще было основано 14 ноября 1918 года. Описы- 
вая обстановку того времени, один из тогдаш- 
них юнкеров вспоминал: «... казенного обмун- 
дирования еще не было и мы явились в том, 
что носили у себя в частях или дома... пестро- 
та одеял на кроватях и обилие «собственных 
вещей» разложенных у стен, без всякого по- 
рядка, дополняли впечатление табора... на пер- 
вых порах жилось нам довольно скучно. Отпу- 
сков не было, занятий не производилось, и мы 
целыми днями сидели на кроватях или броди- 
ли по коридорам...». 

Тогда, это безделье не было понятно юнке- 
рам, они считали, что попали в военное учили- 
ще, на самом же деле, в эти дни, только реша- 
лась с.удьба его — быть ли ему военным учили- 
щем или учебной школой для унтер-офицеров. 
Этим обстоятельством объясняется и то, поче- 
му училище, первое время, именовалось шко- 
лой и почему оно имело все роды оружия. 

Первое время кадр и юнкера размещались 
в помещении гостиницы «Селект», откуда, 
только в половине ноября, перешли в здание 
училища, в котором и был отдан приказ по учи- 
лищу № 1 от 25 ноября 1918 года. Приказом по 
войскам Отдельной Восточной Сибирской Ар- 
мии № 134, от 17 апреля 1919 года, Читинская 
Военная Школа переименована в Военное Учи- 
лище. Производство первого вьшуска состоя- 
лось приказом Главнокомандующего всеми во- 
оруженными силами Дальнего Востока и Ир- 
кутского Военного Округа № 141 от 1 февраля 
1920 года. 

Формирование происходило во время пол- 
ной разрухи, — ни материальной части, ни об- 
мундирования, ни учебных пособий не име.зось. 
Все надо было создавать и заводить наново. 
Тяжелая задача была задана начальнику учи- 
лищ полк. М. М. Лихачеву, помощнику его по 
строевой части полк. Дмитриеву, инспектору 
классов полк. Хилковскому, командирам пехот- 
ной роты полк. Буйвиду, сотни — полк. Кобыл- 
кину, пулеметной роты полк. Вдовенко, инже- 
нерного взвода, позднее роты, полк. Данину и 
другим офицерам и военным чиновникам учи- 
лища. Однако, они с этой задачей справились, 
хромала только одна хозяйственная часть у 



полк. Данилина. Батарея долго меняла своих 
командо4ров — есаул Новиков, затем подполк. 
Перекрестов и, наконец, полк. Масюков, кото- 
рый и пробыл в училище до его конца. 

Училищным праздником был избран день 
Св. Архистратига Михаила — 21 ноября. 

Формирование части — нелегкая работа да- 
же при налаженной государственной машине, 
при готовых кадрах, наличии интендантских и 
артиллерийских складов, посылке воинскими 
начальниками тысячных партий людей, обору- 
дованных казармах, депо конского состава; те- 
перь же не было ничего, кроме твердой воли на- 
чальников к осуществлению задачи, данной им 
приказом Атамана Семенова. 

Начальником училрш;а был назначен моло- 
дой офицер — вьшуска 1912 года — полковник 
Михаил Михайлович Лихачев. В том, что на- 
чальником училища был назначен строевой 
офицер, не было никакой предвзятости, ибо, как 
показали иркутские события в декабре 1917 го- 
да, на опытных начальников школ прапорщи- 
ков с трехлетним опытом (например, полковник 
Хилковский), в случае сложной обстановки рас- 
читывать было трудно, поэтому выбор пал на 
офицера, в чьей твердости не было сомнений. 

Училгшде было размещено в двух зданиях: 
Читинской учительской семинарии на Никола- 
евской улице, где находились пехотная рота, 
пулеметная команда, батарея, классы, столо- 
вая, околодок, гимнастический зал, канцелярия 
училища, церковь, офицерское собрание. Сот- 
ня, инженерная рота и рабочая команда раз- 
мещались в здании мужской гимназии на Уссу- 
рийской улице; в марте 1920 года, когда при- 
шли каппелевцы, в нижнем этаже была раз- 
мещена Челябинская кавалерийская школа до 
ухода на Сретенский фронт. 

Трудность созидания нового, крепкого, 
сильного, стойкого особенно была трудной в 
психологическом отношении, так как это было 
время государственного разложения, революци- 
онного развала крайнего развития психологии 
вседозволенности и революционной безнаказан- 
ности преступлений, то-есть полного освобож- 
дения от основ морали и этики во время не то 
вооруженной интервенщш иностранцев, не то 
просто оккупации «союзниками» нашего Даль- 
него Востока и Сибири, которая тяжко давила 
на национальное сознание, глубоко оскорбляла 
народную гордость превосходством вооружения 



27 — 



и навязыванием нам политически чуждых иде- 
оолгий и вредных настроений, выгодных интер- 
вентам. 

Не менее тяжелым и трудным было психо- 
логическое состояние и представления нашей 
интеллигенции, которая своею молодежью ком- 
плектовала добровольческие отряды, а из них 
военные училища. Сто лет систематической 
пропаганды материалистических идей гуманиз- 
ма, пацифизма, социализма, идеализированно- 
го представления демократии, как основы рес- 
публики, и идеализирования республики, пол- 
ное охаивание своих народных представлений 
и исторически создавшейся своей государствен- 
ной системы. 

Война шла с безбожием и марксизмом, но 
идейного противовеса ему не было: от комму- 
низма-большевизма отталкивались не по 
идейным убеждениям, а в силу уголовной 
коммунистической практики — бессудных и 
зверских убийств, когда расстрел был наибо- 
лее легко!": формой смерти, грабежа, насилий 
и разрушения привычных, веками слагавших- 
ся, форм жизни. 

Добровольцы, из учаш,ейся молодежи, заро- 
дившихся полков Сибирской армии блуждали 
в трех соснах, волновались и не могли найти в 
себе достаточно силы, не имея нужных зна- 
ний для осмысливания своего положения и 
места в происходящих событиях. Подпоручик 
1-го выпуска И. И. Шитников — кадет ирку- 
тянин, — вспоминая в 1920 году, в Даурии, те 
дни и настроениия, говорил: «...не то было 
важно, что приходили добровольцы-студенты, 
гимназисты всякие и не умели даже явиться 
по форме, ну что возьмешь со шпака?, а было 
скверно, что рассуждали все неладно — мы, 
дескать, с братьями деремся, против трудово- 
го рабочего воююем... А я фельдфебелем в ро- 
те был, на меня косились, так что спать ло- 
жился с винтовкой, намотав ремень на руку...» 

Поэтому то было ваясно не только собрать 
твердых надежных людей в отдельную воин- 
скую часть, но и начать подготовку из них но- 
вой смены массы офицеров, редеющей с каж- 
дым днем. Установив в ноябре 1918 года двух- 
годичный курс обучения, основатели и руко- 
водители училища показали, что они пра- 
вильно понимали задачу, стояли на верной до- 
роге, но не считались с обстановкой, поэтому- 
то первые два выпуска пришлось сделать по- 
сле обучения в 14 месяцев. 

Состав юнкеров 1-го выпуска так описан 
одним из них: «...Среди всевозможных гим- 
настерок, френчей, бушлатов виднелись, стран- 
ные в этой военной обстановке, тужурки двух- 
трех студентов и учащихся средне-учебных 
заведений... В огромном большинстве это был 
«тертый», боевой народ, прошедший суровую 
школу гражданской войны и хорошо умев- 



ший держать винтовку в руках. Среди нас 
были и почти мальчики и солидные отцы се- 
мейств. Много было кадет из Иркутского, Ха- 
баровского и Сибирского корпусов... Дисци- 
плина сразу же была установлена железная и, 
что важнее всего, курсовые офицеры и пре- 
подаватели стремились привить юнкерам 
лучшие традиции военно-учебных заведений 
былых времен. Большую услугу в этом отно- 
шении оказали училищу многочисленные ка- 
деты. Они принесли с собой дисциплршу и вы- 
учку и, заняв портупей-юнкерские должности, 
способствовали установлению того истинно- 
воинского духа, которым так отличалось Чи- 
тинское военное училище от обычных школ 
прапорщиков военного времени...» 

Отмена в 1915 году черты оседлости де- 
факто привела в училище евреев: в батарее — 
Гавриловича, в пехотной роте — Горбулева, в 
сотне — Кавалерчика, георгиевского кавалера, 
юнкера Иркутского военного училища, участ- 
ника боев за Иркутск, в декабре 1917 года; ка- 
раим Гусинский — фельдфебель 1-го выпуска, 
позднее в Шандуне китайской службы подпол- 
ковник. 

Цель формирования юнкерам представля- 
лась так: «...Нам казалось, что мы кончили пе- 
риод «кустарной войны» и должны готовить 
себя к службе в настоящей, быть может, обще- 
русской армии... Прибьшшие добровольцы из 
частей создали политически монолитную мас- 
су...» 

Революционные события отозвались даже 
на домах: здание училища было попорчено и 
постепенно его приводили в порядок, электри- 
чество перестало гаснуть, исправлено было 
отопление, оттаяли стекла в окнах. 

Пестрота обмундирования была изжита по- 
сле того, как училищу был передан вещевой 
склад читинской областной тюрьмы и, хотя не 
очень-то красиво, но строй получил однообра- 
зие: широкие, серого солдатского сукна, шаро- 
вары, серые фланелевые гимнастерки, солдат- 
ские сапоги, полушубки и папахи. Как ни 
странно, в недалекой полосе отчуждения Во- 
сточно-Кита11Ской ж:елезной дороги, где, каза- 
лось, можно было бы купить все, что надо, на 
деле оказывалось или ничего, или такое, как 
знаменитая синяя форма из крашеной мешко- 
вины, которую после двухнедельного ношения 
пришлось изъять, так как она не только пачка- 
ла белье, но и вызывала накожные заболева- 
ния. Внешний вид юнкеров оставался непре- 
зентабельным и хозяйственной части при- 
шлось много потрудиться, пока, наконец, уда- 
лось добыть приличное обмундирование. 

В преодолении этой трудности сказывалось 
не только налаживание хозяйства, но и пони- 
мание психологии: ген. Краснов в своих лек- 
циях, читаных в 1918 году в Новочеркасском 



военном училище, особенно подчеркнул, какое 
сильное психическое воздействие на войска 
оказывает красивая форма из хорошо сшито- 
го материала. 

В конце концов, появились хорошо сшитые 
и аккуратно пригнанные шинели желтого сук- 
на и черная форма — мундиры и шаровары чи- 
тинской конвойной команды, сразу сделавшие 
заметными на улицах Читы и других городов 
отпускных юнкеров читинцев. 

С работой налаживался и порядок: была 
приведена в порядок церковь, открылся «око- 
лодок», зубоврачебный кабинет, появилась 
лавка для юнкеров, в гимнастическом зале бы- 
ли поставлены все гимнастические снаряды. 
По вечерам в столовой устраивали дополни- 
тельные лекции на богословские и культурно- 
просветительные темы. Было введено препо- 
давание танцев. Можно сказать, что те, кто 
бросал нам, читинцам, пренебрежительный во- 
прос: «Читинское военное училище? Было та- 
кое? Ну, какое же это училище», навряд ли 
знали об этой трудной организационной рабо- 
те, а своим тоном и и оценкой смыкались с 
коммунистическими агитаторами, которые до 
боя «станции Доно» дали юнкерам презритель- 
ную кличку — «сенькины ребята», от которых 
им пришлось отходить в глухую бездорожную 
тайгу. 

В общем к 1919 году все было налажено: на 
батарею и сотню был получен конский состав 
и упряжь, получены два орудия — поршневая 
пушка образца 1887 года и орудие образца 1900 
года. Пулеметная рота получила пулеметы 
Максима, Шварцлозе, Кольта, Гочкиса, легкие 
пулеметы Бергмана и Шоша и 8, никуда негод- 
ных, французских Сентьена. 

Инженерный взвод получил полный шан- 
цевый инструмент и на проверке бойко и бодро 
расчитывался на «кирко-мотыгу, лопату-то- 
пор». 

В первых числах декабря начались строе- 
вые занятия на расчищенном плацу, перед бо- 
ковым фасом здания училища. Одновременно 
начались и классные занятия, которые доволь- 
но долго велись по запискам, пока не были ра- 
зысканы, дополнены по опыту войны 1914-1918 
года, — все потребные учебники, наставления 
и уставы. Курс, при переименовании школы в 
училище, был расширен. Короче — за непол- 
ных три месяца — была налажена вся органи- 
зация, снабжение и работа училища. Срок этот, 
при трудности работы, надо признать мини- 
мальным. Вскоре молодое училище стало гор- 
достью и политическим оплотом Дальнего Во- 
стока. Теперь в училище и откомандировыва- 
лись, и сами просились самые лучшие, образо- 
ванные и талантливые офицеры, выковавшие 
из трудного, по революционным временам, че- 
ловеческого материала счастливых, щеголяв- 



ших выправкой, дисциплиной и лихостью юн- 
керов. 

За вьшолнение этой задачи приказом № 25 
от 22. I. 1919 года по войскам Отдельной Во- 
сточно-Сибирской армии полковник Лихачев 
был произведен в генерал-майоры. 

Насколько трудной была работа по воспита- 
нию показывает приказ № 29 от 29. I. 1919 го- 
да по Читинскому военному училищу: «...При- 
командированные для прохождения курса в 
батарее прапорщики Головинский, Рославлев 
и Жи.льцов за полное несоответствие разжало- 
вываются в рядовые и откомандировываются в 
дисциплинарную роту О.М.О...». 

Или другой случай: накануне Нового, 1919, 
гда патруль поручика Кузнецова, будучи в на- 
ряде, зашел обогреться во 2-ое Общественное 
Собрание города Читы. В Собрании находился 
помощник Атамана Семенова генерал Скипет- 
ров. Узнав о присутствии юнкеров, он вышел к 
ним, поздоровался и приказал накрыть для них 
стол с новогодним угощением. Когда о поведе- 
нии патруля стало известно в училище, то по- 
ручик Кузнецов, ожидавший производства в 
штабс-капитаны, был разжалован в рядовые и 
направлен на службу в Особую Манчжурскую 
дивизию. 

Были и организационные промахи: полное 
пренебрежение повторительным офицерским 
отделением, которое было необходимо для ос- 
вежения военных знаний, утверждения воин- 
ского духа и дисциплины, как отдых от тяже- 
лой фронтовой службы. Как правило, войска 
на фронте деградируют в военном деле, пере- 
ставая выполнять уставные положения, замет- 
но падает дисциплина и, благодаря этому, рез- 
ко снижается боеспособность. Так, например, 
окопная война на западном фронте в 1915 году 
совершенно разучила немецкие войска воевать 
с винтовкой и Людендорфу пришлось потра- 
тить много труда, чтобы снова приучить вой- 
ска к винтовке. Не было принято к выполне- 
нию и формирование общеобразовательного 
курса, что вдвое увеличило бы силу училища 
мобилизацией старших классов средне-учеб- 
ных заведений и было бы видом политическо- 
го заложничества: родители мобилизованных, 
бурча и негодуя на командование, волей или 
неволей тянули бы за нас в политическом от- 
ношении. 

В конце мая 1919 года был произведен при- 
ем новичков на младший курс. К 15-му июня 
прием был закончен и в училище влилось еще 
200 молодых юнкеров. Эти юнкера существенно 
отличались от первого набора: формы откоман- 
дированных от полков резко выделялись в 
массе ученических рубах молодежи, попавшей 
в училище прямо со школьной семьи. Это раз- 
личие могло сгладиться только в хорошей бое- 



— 29 — 



вой операции, которая спаяла бы оба курса во- 
едино. Такая операция уже назревала. 

К 15 июля выяснилось, что все было готово 
для перехода всей 1-ой Забайкальской каза- 
чьей дивизии к красным. Дивизия стояла в 
станице Доно, в 84 верстах на север от гкелез- 
но-дорожной станции Борзя, что в случае успе- 
ха давало возможность перерезать железно- 
дорожную линию и удерживать ее в своих ру- 
ках на неделю — двадцать дней, а после вы- 
нуясденного отхода привести в такое состояние, 
которое потребовало бы еще, по крайней мере, 
три недели на восстановление всех разруше- 
ний, то есть, практически, перерыв подвоза со 
всеми вытекающими отсюда последствиями. 

15-го июля 1919 года 1-ый Забайкальский 
казачьий полк 1-ой Забайкальской казачьей 
дивизии, стоявший в поселке Грязном, взбун- 
товался, перебил своих 14 офицеров и перешел 
к красным. Остальные полки 1-ой дивизии, 
стоявшие в станице Доно, также находились 
под влиянием красной агитации и готовились, 
с минуты на минуту, перейти к красным. 

Спешно был сформирован отряд для ис- 
правления положения. В него вошли Читин- 
ское военное училище, рота 2-го Манджурско- 
го полка, укомплектованная мобилизованными 
забайкальцами-солдатами под командой кагта- 
тана Арсеньева, взвод конной батареи Особой 
Манджурской дивизии, укомплектованной плен 
ными красноармейцами — пермяками под ко- 
мандой войского старшины Иванова и Колчин- 
ская дружина. По дороге до Борзи юнкера ба- 
тареи, свободные от обслуживания орудий, бы- 
ли сведены в отдельный пехотный взвод. Отъ- 
езд училища из Читы был произведен в стро- 
гом секрете из опасения безудержной паники 
в городе. Из Борзи отряд спешно двинулся на 
подводах в станицу Доно, откуда начальник 
дивизи генерал Мациевский слал одно тревож- 
ное сообщение за другим. 

На второй день отряд прошел Доно в пешем 
строю, с песнями, и стал на квартиры в высел- 
ках. Когда юнкера с песнями проходили Доно, 
то было видно, что донесения ген. Мациевского 
были верными: казаки 1-мй дивизии кричали 
проходящим юнкерам « золотопогонники «, 
«сенькины ребята», «сволочь». 

На другой день, посел обеда, из Доно прие- 
хал отряд, человек в 40 казаков 1-ой дивизии 
«за получением обмундирования» — это были 
зачинщики — коноводы, готовившие уход ди- 
визии к красным. Их арестовали и расстреля- 
ли на глазах населения. Дивизия, лишенная 
заправил, стала в недоумении — что же ей де- 
лать? 

19-го июля, в 2 часа ночи, наши дозоры об- 
наружили красную разведку. Немедленно, по 
тревоге, юнкера были подняты и отряд приве- 



ден в боевую готовность. Силы красных — 5 
конных полков и два орудия. Красные разде- 
лились на две колонны — главную и обходную, 
атака должна была начаться на рассвете, по 
сигналу — пушечному выстрелу. Красных не 
смущало превосходство нашей артиллерии — 
около 10 орудий, они рассчитывали, что при 
дружной атаке к ним перекинутся остальные 
три полка 1-ой дивизии, хотя бы и лишивши- 
еся своих заправил. 

Перед рассветом ген. Лихачев послал связ- 
ного юнкера Сороковникова на батарею, при- 
казав не открывать огня до особого приказа, но 
юкер Сороковникоз, хотя и знал устав очень 
хорошо, все же решил, что он не понял, все пе- 
репутал и надо передать как раз наоборот. По- 
этому, прискакав на батарею, передал капита- 
ну Бельскому, что можно открыть огонь и ум- 
чался обратно доложить, что приказание вы- 
полнено. Капитан Вельский, не спеша, поду- 
мал: «Куда же начать стрелять сначала?», за- 
тем дал направление и дистанцию и скомандо- 
вал: «Первое, огонь». В это время Сороковни- 
ков примчался к штабу и доложил, что прика- 
зание исполнено. А с батареи донесся гром пер- 
вого выстрела. По разборе дела, когда была вы- 
яснена история выстре.па, взбешенньш генерал 
Липачев приказал сейчас же поставить Соро- 
ковникова под шашку. Старший командир 
связных подвел злополучного Сороковникова 
к крыльцу штаба, остановил, повернул напра- 
во и скомандовал: «Шашку вон! На плечо!» И 
только хотел произнести последнее: «Смир- 
но!», как на северной заставе неуверенно щел- 
кнул выстрел, сразу заполнивший всю пред- 
утреннюю тишину тревожным ожиданием, ко- 
торое мгновенно исчезло, так как в тот лее миг 
на всех заставах на севере и востоке часто и 
дробно затрещала ружейная стрельба. Бой под 
станицей Доно начался. 

Сражение было выиграно. Красные чуть не 
потеряли свои пушки и не решились атаковать 
потому, что не были уверены в настроении 1-ой 
Забайкальской казачьей дивизии, ставшей 
уступом за нашим левым флангом. В этом бою 
с юнкерами соперничали в доблести и мобили- 
зованные забайкальцы роты Арсеньева, воору- 
ясенные берданками, и пленные красноармей- 
цы — пермяки войскового старшины Иванова, 
и, особенно, непримиримые к красным казаки 
Калгинской станичной дружины. 

За отступавшими красными наши двину- 
лись вперед, а на кладбище в Доно остались бе- 
леть кресты над могилами портупей-юнкера 
Усова, юнкеров Николаева, Костикова, Кемриц, 
Калиниченко и Ананьина. Затем пошли бои 
под Аргунской, где были убиты Перфильев и 
Кузменко, под Колочи, под Шаки, Нерчинским 
Заводом и, наконец, трехдневный бой, 28. 9. — 
1. 10. 1919 года под Богдатской, где красные 



были разгромлены. Одних только командиров 
красных полков было убито из пяти — четыре. 
Училище потеряла убитыми Ушакова, Калаш- 
никова и Комогорцева. После боя у Богдатской 
3 000 красных, еще уцелевших, прорвали наше 
кольцо и ушли с энергией отчаяния, решив или 
погибнуть или прорваться. Но практически, 
как боевая сила, они перестали существовать. 
Часть из них ушла на север, таежными тропа- 
ми на Алашары, по реке Уров, в глухую и го- 
лодную тайгу, большая же часть перешла Ар- 
гунь и расположилась по глухим китайским за- 
имкам. Китайские власти их не преследовали 
и не разоружали — из ненависти к японцам. 
После боя у Богдатской, училищу уже нечего 
было делать в Восточном Забайкалье и его 
вернули обратно в Читу — до Сретенска по- 
ходным порядком, а оттуда по железной доро- 
ге. 

Приход училища был красочным: выгрузив- 
шись на станции Чита 2-ая, юнкера строем вы- 
шли на Атаманскую площадь, где был парад, 
награждение отличившихся; затем, после це- 
ремониального марша, они вернулись в здание 
училища, где дамский комитет уже приготови.п 
в корридоре и на поверенной площадке обиль- 
ное угощение. После этого юнкера были отпу- 
щены в отпуск. В этот день они были почетны- 
ми гостями всех ресторанов, кондитерских и 
кино: их всюду приветствовали, угощали и ни- 
где не хотели брать ни копейки. Город радост- 
но приветствовал своих родных героев. 

В январе 1920 года начался 3-ий прием юн- 
керов. Теперь в училище стали собираться те. 
кто уцелел от разных катастроф: три-четыре 
оренбурца, из Фугдина портупей-юнкер Игорь 
Чеславский вывел 12 юнкеров Хабаровского 
училища, из Владивостока приехал почти весь 
выпуск 1919 года (все кадетские корпуса в Си- 
бири начали заниматься с 1-м классом сразу 
же по окончании 1918-1919 учебного года для 
того, чтобы дать ускоренный выпуск к новому 
1920 году). Во главе омичей был их корпусный 
фельдфебель Потанин. Но дальше — новичков 
не было и поэтому из полков откомандировы- 
вали всех подходящих. Пониженный образова- 
тельный ценз потребовал организации общеоб- 
разовательного курса, на котором вначале бы- 
ло более 50 юнкеров, но затем число это быстро 
съехало до 30. 

Новички попадали сначала в команду 
«вновь прибывающих» юнкеров, которую раз- 
местили в актовом зале, поставив там времен- 
но громадные во всю длину зала нары; старшим 
команды был назначен портупей-юнкер Зимин. 
Когда 1-го февраля 1920 года был проведен 
1-ый вьшуск молодых подпоручиков и нович- 
ки были отправлены по своим ротам, — это 
вызвало среди них неописуемую радость: в 



громадном двухсветном зале был собачий хо- 
лод. 

Через неделю начались занятия. Если обыч- 
ные лекции шли своим порядком, то к про- 
грамме общеобразовательного курса не наш.ли 
правильного подхода: вместо двух-трех офице- 
ров, которые вели бы дело, его поручили двум 
преподавателям из женской гимназии, которые 
у юнкеров не пользовались никаким авторите- 
том, не смогли заинтересовать их, смотрели на 
преподавание, как на сине куру, получили про- 
звища Кутейкина и Цифиркина, на занятиях 
занимались только рассказами о гимназистках. 
Выходило, что к преподаванию, кроме жалова- 
ния, привлекла их главным образом помпа: 
громовая команда старшего юнкера Зуева — 
«Встать! Смирно!», а затем рапорт дежурного. 

Но нормальные занятия все же не налажи- 
вались: едва схлынули наглые чешские интер- 
венты, как за ними сразу же подошла Народ- 
ная Револющюнная Армия только что нарезан- 
ной Ульяновым-Лениным Дальне-Восточной 
республики. В конце марта 1920 года был сдан 
Верхнеудинск и красные пошли на Читу. Учи- 
лищу была дана боевая задача оборонять го- 
род с юга. 25 марта училище выступает на свой 
второй фронт — Ингодинский. 

Погрузившись в эшелон в 16 часов, в 18 дви- 
нулись в путь и вскоре прибыли на разъезд 
Дровяной, где до утра нам пришлось мерзнуть 
в холодных вагонах, так как в них печей не 
было. В 8 часов 26-го марта выгрузились из ва- 
гонов и пошли походным порядком, на подво- 
дах, по маршруту: Татаурово - Черемхово - 
Кадахта - Блатуканы - Гарцакан - Николаев- 
ское - Танга - Ново Салия. Уже через два дня 
в Кадахте встретили красных партизан. 3-го 
апреля бегуш?1е партизаны, получив подкреп- 
ление со станции Хилок, дивизион 5-го кавале- 
рийского красного полка, пытались выбить на- 
летом из Новой Салии стоявший там дивизион 
1-го конного Атамана Семенова полка, но бы- 
ли отбиты. На следующий день, 5-го апреля, к 
красным подошли новые части: 13-ый и 14-ый 
Иркутские советские полки и весь 5-ый кава- 
лерийский. Училищу, с приданной ему ротой 
1-го Манджурского полка, — около 70 штыков 
и 1-ым конным Атамана Семенова полком, 
пришлось отойти. Не так были сильны крас- 
ные, как у нашего командования, не хватало 
воршского дерзания, не было умения использо- 
вать свое преимущество в артиллерии. Не так 
уж и было страшно кольцо красных, которое 
уже готово было сомкнуться. В этом бою учи- 
лище потеряло четырех убитых: хорунжего 
Нескусил, юнкеров Турчина, Дамаскина и Еф- 
ремова. Наш отход продолжался до пос. Кадах- 
та, куда подошло подкрепление: батальон 
японцев с бомбометами. Красные, подтянув к 
себе 1-ый и 2-ой Чикойские добровольческие 



31 



полки, теперь силою в 4 пехотных и один кава- 
лерийский полк, атаковали 10-го апреля, но 
были отбиты, и на их плечах училище двину- 
лось вперед и захватило пос. Бользой, в кото- 
ром простояло до 12-го. Японцы после боя у 
Кадахты двинулись сами в другом направле- 
нии, попали в тайгу, были окружены и в упор- 
ном бою уничтож;ены до последнего. 

Обнарзгженное движение красных, стремив- 
шихся отрезать училище, вызвало необходи- 
мость отхода на Кадахту - Черемхово - Татау- 
рсво и через, тяжко проходимый весной, Олен- 
гуйский хребет на пос. Верхне Нарымский, по 
ненадежному льду на левый берег Ингоды. 
Здесь училище, считавшееся погибшим, полу- 
чило приказ о возвращении в Читу, и двину- 
лось через поселок Елисаветинский-Алексан- 
дровский на станцию Кручину. 22-го апреля 
училище вернулось обратно и после недельно- 
го отдыха продолжало учебную, строевую и 
гарнизонную службу. 

Жизнь стала входить в свою колею. На 
Пасху под Читой красные были разбиты на го- 
лову, главным образом благодаря стойкости и 
выдержке японских частей. Фронт отодвинул- 
ся к станции Могзон, и в темные ночи из окон 
верхнего отажа были видны зарницы артилле- 
рмийской стрельбы. Начались налеты красных 
самолетов. Первый сбросил две бомбы — одну 
у вокзала, другую на Атаманской площади. 
Первый раз это прошло для него безнаказанно, 
к другим налетам уже подготовились: на пла- 
цу поставили подвижную раму, на раму поста- 
вили орудие, в стороне подготовили яму для зе - 
нитной стрельбы пулеметом. После этого крас- 
ные самолеты встречались орудийным и пуле- 
метным огнем; впрочем, это продолжалось не 
долго; произошла очень странная вещь — по 
требованию японцев с красными было заклю- 
чено перемирие. 

В эти дни училище достигло верпдины сво- 
его развития: почти 600 юнкеров в строю, бата- 
рея развернулась в дивизион, одной батареег"! 
командовал полк. Вельский, второй — полк. 
Иванов, так лихо громивший красных из своей 
французской пушки под Тангой и Кадахтой, 
командиром дивизиона стал командир батареи 
полк. Масюков. Из 1-го Сибирского кадетского 
корпуса приехало на летние каникулы 60 ка- 
дет. Их направили в училище. Наличие в их 
среде многих музыкантов дало возможность 
производить вечернюю поверку с зарей. Одна- 
ко, кадетам суровая училищная дисциплина 
скоро наскучила и они, пробыв в училище око- 
ло месяца, перекочевали на бронепоезда. Лет- 
няя форма, новая, щеголеватая выгодно выде- 
ляла строй. Юнкера, не имевшие шинелей, к 
летней форме получили короткие кавалерий- 
ские коричневые американские шинели. 

В середине лета, как-то нео^киданно, на- 



чальник училища ген. Лихачев был заменен 
генералом Тирбахом. Тем самым Тирбахом, 
чьим именем красные пугали своих детей. Ге- 
нерал Тирбах оказался чрезвычайно заботли- 
вым начальников и сразу же подтянул хозяй- 
ственную часть, которая у полк. Данилина хро- 
мала на все четыре ноги. Экономия на доволь- 
ствии отпускных юнкеров была пресечена в 
корне: отпускные могли являться на обед и 
ужин, не являясь дежурному офицеру из отпу- 
ска. На стол подавались все порции на всех до- 
вольствующихся юнкеров. В будние дни было 
разрешено после поверки до Ю часов выхо- 
дить в садик напротив, что привело в восхище- 
ние всех влюбленных. Одновременно был от- 
дан приказ: «...Для уничтожения снобизма юн- 
керов сотенцев и артиллеристов перед юнкера- 
ми пехотинцами приказываю уборку лошадей 
производить самим...». Тогда еще никто не по- 
дозревал, что странная форма приказа была 
началом подготовки к расформированию учи- 
лиша, началом свертывания борьбы с красны- 
ми, проводимом по настоянию японцев. 

В конце июля была назначена эвакуация. 
Золотой запас, хранившийся в училище, был 
погружен ночью в багажный вагон, прицеплен- 
ный в середину бронепоезда «Семеновец». Зо- 
лото перевозилось на грузовиках: 10 ящиков 
золота, 7 юнкеров конвоя и грузовик, рыча мо- 
тором и поднимая кучу пыли, мчались к вокза- 
лу, в поперечных улицах наши пешие и кон- 
ные патрули; погрузкой распоряжался полк. 
Данилин. В вагоне с золотом поехали юнкера 
инженерной роты, пулеметная разместилась в 
броневых коробках, пехотная рота, батарея 
полк. Вельского и хозяйственная часть в дру- 
гом эшелоне. Сотня и батарея полк. Иванова 
остались в Чите: начиналась агония училища. 

Утром «Семеновец» и эшелон двинулись в 
путь, быстро пролетели Карымскую, знамени- 
тую петлю у Аги, немного задержались на за- 
ставленной эшелонами 3-го корпуса и страшно 
загаженной станции Оловянной, переползли по 
восстановленному деревянному мосту через 
пенящийся и бешено мчавшийся по камням 
Онон и помчались к станции Даурия. За Оно- 
ном начиналось царство железного барона ге- 
нерала Унгерн-фон-Штернберга. Это было сра- 
зу же заметно: на станциях чистота и порядок, 
перед последней к Даурии станцией — Шара- 
сун, по сторонам дороги, показались разъезды 
Азиатской дивизии, наблюдавшие за окрестно- 
стями. 500 верст пути были проделаны и никто 
раньше не позаботился об охране такого важ- 
ного груза. 

Станция Даурия маленькая — ■ 6 путей. На 
север от станции — ряды красьгых кирпичных 
казарм. На юг — маленький поселок, где пе- 
риодически вспыхивали чумные заболевания: 
жители охотились на тарбоганов — небольших 



— 32 — 



степных зверьков ради их шкурки и ели их 
мясо, а тарбоганы — переносчики чумы. 

Большинство казарм пустовало: на Азиат- 
скую дивизию, 1000-1200 человек много поме- 
щений не требовалось. В казармах, стоявших 
по краям городка, были замурованы кирпичем 
все окна и двери нижнего этажа и попасть на- 
верх можно было только по приставной лест- 
нице. Часть крьш1и с них была снята и там сто- 
яли орудия образца 1877 года. На форту № 6 
был верх возможной техники: крепостной про- 
жектор; на этом форту сразу же обосновалась 
инженерная рота. Пулеметная рота осталась в 
броневых коробках бронепоезда, на ветке, про- 
ходившей посредине города и около церкви, 
окруженной громадными штабелями снаряд- 
ных ящиков. 

Порядок, чистота, дисциплина здесь были 
заметны в каждой мелочи. О бароне рассказы- 
вали чудеса: что он спит на досках, поставлен- 
ных на два ящика с золотом, покрытых потни- 
ком, с конским седлом в голове. Потом от связ- 
ных, носивших пакеты барону, узнали, что это 
вранье: квартира у него — как квартира и кро- 
вать хорошая, даже с пружинным матрасом. 

Барона боялись: юнкера Савельева, зазе- 
вавшегося с отданием чести, он отправил на 
губу бегом, поэтому, как только где-либо ус- 
матривали барона, так опрометью кидались в 
боковую коробку, закрывали дверь и через 
бойницы следили, куда продвигается опас- 
ность. Зимой барон не сажал на губу: аресто- 
ванный, одетый в теплую доху, выпроважи- 
вался на крьш1у и там, особенно в пургу, судо- 
рожно цеплялся за печную трубу, чтобы не 
быть сдутым с 20-метровой высоты на чуть 
припорошенную снегом промерзшую даурскую 
землю. Трое суток такого сидения превращали 
Б образцовых солдат самых распущенных и 
недисциплинированных людей. 

В день приезда училища погода была холод- 
ная, ветреная, затем разветрилось и наступили 
теплые, ясные дни. Через неделю после нашего 
прихода Азиатская дивизия ушла в поход, — 
мимо бронепоезда прош^ли отлично одетые в 
зеленые рубахи и шаровары сотни. У каждого 
солдата за плечами по две винтовки. После 
ухода дивизии, пехотная рота разместилась в 
первой, ближней к бронепоезду, казарме, наша 
— в офицерском флигеле, между этой казар- 
мой и фертом № 6. После второго выпуска П. 
9. 1920 года нашу роту — юнкеров и молодых 
подпоручиков перевели в казарму, на второй 
этаж, над пехотной ротой. Это время было са- 
мым сумбурным: все время переселения, наря- 
ды в караул к золоту, в дежурство на броне- 
вую коробку. Генерал Тирбах решил, что орга- 
низовать довольствие, как следует, невозмож- 
но и поС'Тому приказал в ротах поставить меш- 
ки с белой мукой и банки с смальцем, все с 



увлечением стали стряпать подобие блинов: 
беря, где только можно щепок, месили тесто, 
разводили костер и на печных вьюшках, за не- 
имением сковородок, с увлечением пекли бли- 
ны, от которых в нормальное время получили 
бы заворот кишек. 

Выпускные экзамены и первого и второго 
выпуска пехотинцев, сотенцев, пулеметчиков, 
сапер и железнодорожников происходили без 
всяких приключений. Первый выпуск артил- 
леристов также провел без осложнений свою 
боевую стрельбу на прекрасном пасчанском по- 
лигоне, но у второго выпуска в Даурии на 
стрельбу приехал сам начальник артиллерии 
полк. Карамышев. На его красочной фигуре 
необходимо несколько задержаться. Офицер 
4-ой Сибирской артиллерийской бригады, он в 
войну 1904-1905 года, при обороне Порт-Арту- 
ра, своей стрельбой снискал у японцев такое 
уважение, что они ходатайствовали о награяс- 
дении его орденом св. Георгия, которое было 
уважено, и капитан Карамьшлев стал георгиев- 
ским кавалером. Этот случай любопытен по 
рыцарскому взаимоотношению воюющих сто- 
рон в те времена. Всю 1-ую Великую войну 
полк. Карамышев провел с 4-ой Сибирской ар- 
тиллерийской бригадой. Затем он был на Вол- 
ге, дрался с красными, проделал Великий Си- 
бирский поход и пришел к каппелевцам в Чи- 
ту — место стоянки 4-ой Сибирской артилле- 
рийской бригады. Его несколько раз произво- 
дили в генералы, он он не признавал этих про- 
изводств. Теперь на боевой стрельбе 2-го вы- 
пуска судьба его столкнула со своим сослуясив- 
цем по 4-ой Сибирской артиллерийской брига- 
де — полковником Вельским. Рознь меясду 
каппелевцами и семеновцами уже легла проч- 
но, теперь от начальника артиллерии — каппе- 
левца — ожидали не только строгой, придир- 
чивой оценки стрельбы, но и возможных под- 
вохов, тем более, что приказ о стрельбе и зада- 
чах был доставлен в училище точно в пять ча- 
сов утра, ко времени выступления. На стрель- 
бу собралось все училищное командование. 
Первым стрелял юнкер Вульф — в прошлом 
юнкер Михайловского артиллерийского учили- 
ща, не закончивший его вследствие революци- 
онных событий. Как ни искал упущений полк. 
Карамышев, однако единственным его замеча- 
нием было указание, что наблюдатели находят- 
ся слишком близко к противнику, что было от- 
парировано словами полк. Вельского: «Наблю- 
датели находятся в пехотных цепях, как это 
было принято, например, в 4-й Сибирской ар- 
тиллерийской бригаде во время Великой вой- 
ны, что показало себя крайне полезным, и 
именно этот метод применялся при обучении в 
Читинском воеьп^ом училище». 

1-го октября 1920 года Читинское Атамана 
Семнова военное училгаце было расформиро- 



— 33 — 



вано. Оставшиеся юнкера были зачислены в 
Отдельный Стрелковый личного конвоя Ата- 
мана Семенова дивизион. В этом дивизионе 
уцелевшие от эвакуации и оставшиеся в жи- 
вых юнкера (дивизион сильно пострадал в де- 
санте при взятии Владивостока 2б-го мая 1921 
года и позднее при стычках с хунхузами ле- 
том) — в числе 55, были произведены 8-го сен- 
тября 1921 года — младший курс в подпоручи- 
ки, обще-образовательный — в прапорщики. 

Приказом № 64 от 1-го октября 1920 года 
было расформировано военное училище, про- 
существовавшее 23 месяца и давшее армии 597 
молодых подпоручиков и прапорщиков. То, что 
тогда современникам казалось простым и не- 
избежным, теперь, в исторической перспекти- 
ве, выглядит совсем иначе; какие бы ни были 
тогда основания для расформирования учили- 
ща, оно доллсно было бы быть сохранено до 
ухода за границу. Расформирование произо- 
шло под давлением японцев, стремившихся к 
свертыванию борьбы с красными. Поэтому на- 
чинался отбор наиболее верных и непримири- 
мых. Так, в Чите было объявлено, что желаю- 
щие остаться при отходе наших войск не будут 
преследоваться; бегство всегда начинается с 
задних рядов. Этим правом воспользовался, 
например, старший офицер пехотной роты пол- 
ковник Мефодий Соловьев, в прошлом кадро- 
вый офицер 4-ой Сибирской дивизии, и деся- 
ток, не больше, юнкеров, например, пулеметчи- 
ки Ждаахин и Распопин. Приказ этот был из- 
дан под сурдинку, без огласки, а потому для 
многих оставался неизвестным очень долгое 
время. 

Однако, каковы бы ни были решения ко- 
мандования, рядовая масса бойцов не склонна 
считаться с ними, и она, и в других условиях, 
продолжает эту борьбу, выдвигая у?ке из сво- 
ей среды новых возглавителей, новые оргарта- 
зационные формы. Поэтому-то, после отступ- 
ления за границу, именно снизу — бывшие юн- 
кера начинают организацию общества юнкеров 
Читинцев. Юнкера Соловьев, Гречихин, Бент- 
хен, Дунаев, Улыбин, Корякин, Базанов, Васи- 
льев, Шнайдер ведут это дело — издают жур- 
нал «Подчасок», а позднее бюллетень «Чити- 
нец» . 

Подводя итог, все же нельзя сказать, что 
вся работа шла без сучка и без задоринки: вре- 
мя и события на все накладывали свой отпеча- 
ток. Теневые стороны, оборотная сторона меда- 
ли, благодаря времени, выступили особенно 
ярко и выпукло. Распущенность, самоубийства 
были, если можно так выразиться, нормальны- 
ми и не выходящими за пределы, даваемые 
общественной психологией, разница была в ре- 
акции на них: проступки, в обычное время на- 
казуемые мягко, теперь взыскивались очень 
строго. Здесь играла роль память о былых ме- 



тодах воспитания — постановка под руясье и 
шашку, муштра и не всегда оправданная от- 
правка в дисциплинарную роту. Это отметили 
в «Звериаде» 1-го выпуска: «Прощай началь- 
ничек ты строгий, ты генерал наш Лихачев, в 
дисциплинарку очень лшогих своих ты спла- 
вил юнкеров». 

Самоубийства или попытки к нему были не 
намеренными, а или бесшабашной игрой со 
смертью, или любовными историями. Божов- 
ский стрелялся, играя «в судьбу» — с заря- 
я^енным одним патроном наганом, два раза по- 
везло, в третий — глупый выстрел унес весе- 
лого и храброго юнкера в могилу. Юнкера Бол- 
ков и Ермолаев стрелялись, имея по два патро- 
на в револьвере, пугая барышень, отказывав- 
ших им во взаимности. Волков потерял только 
глаз, Ермолаев ушел из жизни. Эти случаи 
особенно характерны игрой с жизнью, презре- 
нием к смерти, и так сторогкившей юнкеров на 
каждом шагу. 

В военных училищах мирного времени мо- 
лодым юнкерам давалось время осмотреться и 
решить — подходяпщм ли для него будет по- 
прище офицера. Кто не выдерживал первых 
шагов — попадал в «декабристы» и мог до при- 
сяги, без последствий уйти из училища, поче- 
му училища не знали дезертирства. Теперь от- 
числение от училища могло быть или в дисци- 
плинарку или в часть рядовым. 

Однако, в гра^кданской войне каждый юн- 
кер был на счету и поэтому никаких льгот не 
давалось. Было несколько случаев дезертирст- 
ва, так летом 1920 года из инженерной роты бе- 
жал юнкер Михаил Альбрехт, был пойман, су- 
дим и оправдан, так как доказал, что бежал от 
притеснения фельдфебеля роты. В Уссурий- 
ский дивизион, при переброске его в Гродеково, 
сбежал юнкер Мамлеев. Бежал юнкер Канар- 
ский в Манчжурию, вместе с братом капитаном 
Канарским, получившим от хозяйственной ча- 
сти училища 8000 рублей золотом для закупок 
в полосе отчугкдения Восточно-Китайской уке- 
лезной дороги. 

Военное дело — путь славы или смерти, 
древние говорили: «Со щитом или на щите», 
указывая для воина только две возможности: 
или смерть, или победу. Смерть или победа до- 
бываются в бою, победа сопрово^кдается пав- 
шими, смертью венчанными. 

Краток и очень неполон был скорбный си- 
нодик Читинцев, который удалось собрать в 
эмиграции по памяти. Где только не выростали 
безыменные могилы, не всегда дагке отмечен- 
ные крестами: под станциями Яблоновой, Кру- 
чиной, Агой, Даурией, 82-м разъездом, разъ- 
ездом Ольгохтой, под Падями, Рассьшной, Ка- 
рантинной и Черной, в Амурской флотилии, 
во Владивостоке, Хабаровске, Красном Куте, 
на Камчатке, под Полтавкой, Монастырищами, 



34 — 



Верхним Спасским и самой страшной станцией 
Ин, где чужой негодный командир полка — ■ 
Ктиторов — подвел конвойцев под расстрел. В 
этом побоище из 85 убитых • — 20 читинцев, 
легших на опушке Инского леса, да так и за- 
стывших с винтовками в руках, с лицом, обра- 
ш;енным к врагу, оправдывая замечание, что 
«русского мало убить, его надо еще и пова- 
лить». 

События не дали возможности читинцам 
дойти в России до штаб-офицерских чинов, но 
они дошли до этих чинов в китайской армии, 
когда дрались в шандунских частях против 
красных китайцев Чан-кай-ши. Из 29 юнкеров 
и двух из кадра училища оказались полковни- 
ком один — Репчанский — артиллерист 2-го 
выпуска, 2 подполковника, 6 майоров, а осталь- 
ные капитаны и поручики. Четверо смертью 
венчаны: капитан Грищев, капитан Ипатов, по- 
ручик Зыков и подпоручик Григорьев. Где 
только можно читинцы идут в бой против со- 
ветской оккупационной власти России. Во вре- 
мя 2-ой Мировой войны против красных в ря- 
дах Русского корпуса в Босне участвуют два 
читинца, один из них — поручик Чеславский 
смертью венчан в бою под Травником в февра- 
ле 1945 года. 

Немного военных училищ может отметить 
такое число убитых из кадра, как Читинское 
военное училище: — убит начальник училища 
генерал Тирбх в 1945 году, в 1946 рсстрелян 



на Китайско-Восточной железной дороге пре- 
подаватель артиллерии генерал Воскресен- 
ский, в бою под Монастырищами убит коман- 
дир пехотной роты полковник Буйвид. 

В безнадежной партизанской войне в преде- 
лах СССР смертью венчаны командир сотни 
полковник Иннокентий Васильевич Кобылкин, 
три курсовых офицера сотни: войсковой стар- 
шина Маньков и есаулы: Марков и Войлошни- 
ков; легли в партизанских отрядах хорунжие 
Тонких и Швалов, подпоручики Коноплев и 
Сергиенко, сотник Макаров, есаул Маньков, 
юнкер Макаров. 

Эти отрывочные и неполные сведения пока- 
зывают, что работа училища была правильной 
и доброе семя пало на добрую почву: юнкера 
читинцы были готовы биться за Россию всегда 
и везде — до победы, или же принять смерть 
в бою. 



Сведения даны командиром батареи учили- 
ща полковником В. Я. Вельским, материалы: 
журналы, «Подчасок» и бюллетень «Читинец» 
предоставлены подпоручиком 1-го выпуска Л. 
П. Бентхеным и дополнены другими юнкерами 
читинцами. 

А. Еленевский 



(Продолжение следует). 




к А л у Ш 



(15-17 февраля 1915 г.). 



Вместо предисловия. 

О бое у Калуща мне уже случалось писать 
в чехословацком военном ясурнале «Уо^епзкё 
КогЫейу» — в каком году не помню, — но ста- 
тья эта погибла для меня безвозвратно. Тогда 
одна из моих фраз задела полковника ген. шта- 
ба Бартоша, командовавшего, в чине обер- 
лейтенанта, конной батареей в составе' той ав- 
стро-венгерской кавалерийской дивизии, кото- 
рая была нашим противником на южном бере- 
гу реки Ломницы. Он ответил статьей дсе, не- 
которые данные которой я повторю в настояшей 
статье. Таким образом эта моя статья не явля- 
ется простым переводом упомянутой чешской, 
но заново написана по воспоминаниям о самом 
бое, остаюш;имся живым в моей пагляти, со 
включением в нее части данных из статьи пол- 
ковника Бартоша. 

Интересно — быть может не только для ме- 
ня, — что участники этого боя, артиллеристы 
обоих сторон, оказались довольно скоро сослу- 
живцами в будущей чехо-словацкой армии- 

Общая обстановка. 

В конце января-начале февраля 1915 года 
австро - венгерская армия генерала барона 
Пфланцер-Балтина оттеснила южный фланг 
армий нашего Юго-Западного фронта с Кар- 
пат, вторглась в Галицию и двигаясь на север 
и на восток, перерезывала тылы наших армий. 
Создавалось очень опасное положение, а разер- 
вов для парирования удара не было; их можно 
был создать лишь снятием частей со споко!!- 
ных фронтов. На передвижение их в Южную 
Галицию требовалось много времени, но, к 
счастью, «война не скорый поезд» (словацкое 
выражение из 2-ой мировой войны), и части не 
опоздали. 

Одна из таких мер коснулась и нас: XI ар- 
мейский корпус был снят с Дунайца и двинут 
на юг. Его 32-ая пехотная дивизия, занимав- 
шая на Дунайце 25-верстный участок между 
шоссе Тарнов-Краков и р. Вислой, была смене- 
на в ночь с 5-го на 6-ое февраля двумя полка- 
ми 5-й пех. дивизии с одним дивизионом артил- 
лерии и 6-го февраля начала поход — пехота — 
по ж:ел. дороге, артиллерия — походным поряд- 
ком. 



«Только одни ошибки свои 
вспоминаешь с удовольствием». 
Оскар Уайльд. 

Мы шли по шоссе Ясло-Красно и далее, 
вдоль Карпат, а когда достигли города Санок, 
поезда были уже свободны. И вот, в ночь с 
10-го на 11-ое февраля, во время метели, мы 
погрузились в вагоны и утром 11-го февраля 
высадились в городе Долина. 

Обстановка перед началом операций 

В Долине мы пробыли три дня, но из-за 
продолжавшейся метели самого города не ви- 
дели и о нем у меня не осталось никаких во- 
споминаний- Можно предположить, что ме- 
тель остановила и армию Пфланцер-Балтина, 
которая вообще шла вперед черепашьим ша- 
гом и тем лишала операцию решающего значе- 
ния. 

Если в Долине мы были лишены возможно- 
сти ознакомиться с городом, зато ознакомились 
с положением на нашем новом фронте. Оно бы- 
ло довольно необыкновенным: фронт представ- 
лял собой как бы бездонное ведро, западную 
сторону которого представлял собой наш XXII 
А. К., а восточную — Пфланцер-Балтин, и оба 
противника смотрели в одну и ту же сторону 
— на запад. 

Нашей задачей было наступать в сторону 
собственного отечества и создать русскую во- 
сточн\'ю сторону ведра вдоль верхнего тече- 
ния реки Ломницы. В районе города Калуща 
сдерживала продвижение австрийцев на север 
Уссурийская конная дивизия (генерал-майор 
Крымов). Еще далее на восток и юго-восток со 
средоточивался XXVIII А. К. (ген.-от-инф. За- 
йончковский). Что было далее на юго-восток — 
не помню (кажется XXX А- К.). 

13-го февраля метель утихла. Мы получили 
приказание перейти в Струтьш Вышний. При- 
казание это вызвало одно приятное и одно не- 
приятное чувство. Приятное — маленький пе- 
реход, неприятное — приближается момент, 
когда в долине Ломницы мы станем мишенью 
австрийской артиллерии. Дело в том, что эта 
долина настолько широка, что батареи не мо- 
гли бы занять позиции за холмами на ее за- 
падной стороне, но должны были бы спустить- 
ся в ровную, как стол, долину, где не могло 
быть никакой маски перед горами восточного 
берега реки. Австрийцы должны были бы ви- 
деть нас, как на ладони, и расстрелять нас да- 
же раньше, чем мы «открыли бы рот». 



в принятии на себя этого огня и заключа- 
лась бы вся наша «помощь» пехоте. Однако, по- 
мощь столь косвенная и пассивная не входит в 
задачу артиллерии. В те времена общевойско- 
вые начальники задачами артиллерии интере- 
совались мало, а более полагались на пехоту. 

Итак, 14-го февраля я поехал вперед в 
Струтын Вышний в качестве квартирьера и то- 
ропился, чтобы обеспечить себе время на ос- 
мотр и разделение села перед прибытием диви- 
зиона, который должен был выступить непо- 
стредственно за мной. 

Отвлекусь на минуту в сторону и приведу 
одну подробность нашей жизни на войне, ко- 
торая потом имела решающее значение на мою 
деятельность. В те времена офицеры нашей 
бригады питались отдельно от солдат и пото- 
му во время похода не ели ничего целый день. 
Затем, по прибытии к месту назначения, им 
нужно было запастись терпением и ждать, по- 
ка офицерский повар (в каждой батарее) не 
приготовит ужин. При этом довольно часто слу- 
чалось, что желание уснуть было сильнее же- 
лания поесть, и все ложились спать голодны- 
ми. Это случилось и теперь- 

Я ждал дивизиона целый день, совершенно, 
не понимая, куда он мог деваться, и так устал 
и изголодался, как будто бы сам совершил уси- 
ленный поход. Только тогда, когда уже нача- 
лись сумерки, показался дивизион. Вел его 
младший из командиров батарей подполковник 
Михаил Семенович Иванов, командир 6-ой ба- 
тереи. Подойдя к нему, я спросил: «Что случи- 
лось? Почему так поздно?» Иванов ответил 
сконфуженным тоном: — «Моя вина. Заблу- 
дились!» И к этому ничего не добавил, а я не 
продолжал «допроса», а только удиви.лся. 

В самом деле: как дивизион мог заблудить- 
ся? В Долине Иванов квартировал как раз на 
углу двух шоссе. Одно из них, государствен- 
ное, большое («Цесарский гостинец», как назы- 
ва.ли такие шоссе местные жители) вело прямо 
на восток, в Струтын Вышний. В течение 
трех дней сидения в Долине Михаил Семено- 
вич, казалось бы, мог посмотреть на карту, тем 
более, что метель дергкала его все время дома 
И тем не менее он повел дивизион по шоссе на 
Калущ. 

Мороз на походе вообще не благоприятству- 
ет любопытству. Все послушно следовали за 
Михаилом Семеновичем, и только тогда, когда 
дивизион прошел верст 15, а Струтын Вышний 
все не показывался, кто-то из офицеров риск- 
нул снять перчатки, вынуть карту, посмотреть 
на нее, ужаснуться, выругаться и поднять тре- 
вогу. 

Конечно, дивизон мог бы потом пройти со- 
кращенной дорогой, повернув прямо на юг, но 
Михаил Семенович, очевидно, потерял веру в 
свою способность водить колонны и решил 



«танцевать от печи»: вернулся с дивизионом к 
своей бывшей квартире, повернул на правиль- 
ную дорогу и, сделав свыше 40 верст вместо 
12-ти, доплелся, в конце концов, хоть уже и в 
темноте, к месту назначения. 

Тут произошел именно тот случай, когда про- 
дрогшие и смертельно уставшие офицеры — 
говорю о моей 5-ой батарее — отказались от 
ужина, выпили по стакану чая с хлебом, рас- 
сказали мне печальную историю похода и ле- 
гли спать- Мне пришлось следовать их приме- 
ру с неприятрюй мыслью о завтрашнем дне. Од- 
нако, начальство решило мою судьбу иначе. 

Экспедиция в Калуш 

Я долго не спал и уснуть мне так и не уда- 
лось. Вероятно, было уже около полуночи, ко- 
гда в хату вошел разведчик и подал мне при- 
казание командира бригады (известный в ар- 
мии генерал-майор Леонид Николаевич Гобя- 
то). Содержание сводилось к следующему: 

«С получением сего П дивизион отошлет 
один взвод в город Калущ к батальону 126-го 
пех. Рыльского полка, находящемуся там при 
Уссурийской конной дивизии. Взвод должен 
итти через Долину, где на разветвлении шоссе 
его будет ожидать казачье прикрытие. Бата- 
льон возьмет взвод на довольствие». 

На бланке были две резолюции: командира 
дивизиона: «5-я батарея» и командира 5-ой ба- 
тареи: «Поручик Милоданович и 3-й взвод», с 
добавлением состава взвода: 2 ящика батарей- 
ного резерва, телефонисты и пр. 

На это приказание отозвался тоже не спав- 
ший штабс-капитан Курзеньев: «Вот тебе слу- 
чай получить Георгия». Не отрицая этой воз- 
можности, я все же смотрел на дело и с другой 
стороны: днем не ел, ночь — не спать, 45 верст 
и опять без еды, а затем — карту я изучил еще 
в Долине — итти совершенно открыто по шос- 
се в неприятной близости от австрийских ба- 
тарей, параллельно неизвестному мне в точно- 
сти фронту — мало ли, что может случится. А 
что случиться может, на это указывает и за- 
ботливость начальства, выразившаяся в назна- 
чении мне казачьего эскорта. Однако, был и 
плюс: эта командировка избавляла меня от 
должности мишени в завтрашнем бою в доли- 
не Ломницы. 

Так или иначе, но надо было прежде всего 
собрать свой взвод, что шло очень медленно, 
но, в конце-концов, было исполнено; не был 
найден только сверхсрочно-служащий фейер- 
веркер Марк Левчик, который должен был бы 
быть моим «старшим офицером »- 

За 1-2 часа до рассвета я был в Долине. На 
злополучном разветвлении (у квартиры Миха- 
ила Семеновича) меня уже ожидало прикры- 
тие: 18 человек с урядником во главе. Таким 



образом, впервые в жизни, я оказался «обще- 
войсковым начальником», хотя и несколько 
разочарованным в силе своей «кавалерии». 
Впрочем, на это «прикрытие» я смотрел более 
как на тетеп1:о топ. Все таки надо было им 
как-то распорядиться — и я приказал урядни- 
ку ехать в полуверсте впереди меня, «смотреть 
в оба» и в случае чего-либо подозрительного 
моментально мне доложить. Затем мы двину- 
лись на восток, как всегда — шагом. 

Когда взошло солнце, мороз стал уступать 
место оттепели. До Креховец я был спокоен: 
противник видеть меня не мог, а если бы и ви- 
дел, я был вне пределов его артиллерийских 
возможностей. За Креховцами противник мог 
уже наблюдать за каждым нашим шагом. 

Вправо от шоссе, на голом пологом скате к 
противнику, стояли большие палатки с крас- 
ными крестами — какой-то полевой лазарет, — 
а на их правом фланге, с интервалом всего 
лишь каких-нибудь 100-200 шагов — батарея 
на позиции (кажется 74-ой бригады), совершен- 
но такнсе открыто. Такое близкое соседство, 
конечно, было странно. 

Между тем мы поровнялись с насыпью же- 
лезной дороги, которая до самого Калуша идет 
параллельно шоссе, на расстоянии всего лишь 
10-15 шагов от последнего. Высота и профиль 
насыпи исключали всякую возможность для 
орудий ее преодолеть, если бы это вдруг пона- 
добилось. Я был отрезан от севера и должен 
был держаться шоссе «яко слепой — стены». Я 
забыл и голод, и бессонную ночь, ехал с картой 
в руках и, сравнивая ее с местностью, старался 
найти какую-либо возможность, если по мне 
вдруг «хватят», но ее не было. Опасность, одна- 
ко, пришла в совершенно неожиданной форме. 

Мы подходили к Холину, как вдруг услы- 
шали барабанный бой и увидели огонь австрий- 
ской артиллерии, клубок разрывов шрапнеле!"! 
на восточной окраине села, а затем и цель, по 
которой стреляли. Этой целью был импровизи- 
рованный «бронепоезд», представлявший собой 
комбинацию из обыкновенной платформы с 
орудием на ней, нормального паровоза З'Г (ка- 
:жется) товарного вагона. Поезд шел навстречу 
нам с минимальной скоростью, я бы сказал — 
«шагом», его орудие куда-то стреляло, а сам он 
подвигался в клубке австрийских шрапнелей, 
и именно это сулило нам катастрофу! Я себе 
ясно представил, что случится, когда мы по- 
равняемся!... На что-то надо было решиться, и 
решиться моментально, ибо еще 2-3 минуты и 
будет поздно! И вдруг явился выход! 

Мы поравнялись с полевой дорогой, перпен- 
дикулярной к шоссе и проходящей сквозь на- 
сыпь на северную сторону ж:елезной дороги. 
Полного разрешения вопроса эта дорога не да- 
вала: по карте я видел, что в нескольких десят- 
ках шагов за насыпью она кончалась, упер- 



шись в ручей Сивку, и потому для движения 
севернее полотна ж:елезной дороги не годилась. 
Однако, ничего другого не оставалось, как 
юркнуть туда со своим взводом. Это я и сде- 
лал, а казаки, уже раньше замедлившие свой 
шаг и уменьшившие дистанцию ко взводу, по- 
следовали моментально за нами. 

Очутившись на другой стороне полотна, я 
сразу приобрел одну выгоду: стал невидимым 
для противника. Но от шрапнелей не ушел, 
пока не увеличил расстояния от «бронепоезда», 
но тут я сразу ясе уперся в Сивку! 

Ручей был неширокий; летом всадник мог 
бы его перескочить, но для орудий нудсен брод, 
а между тем вода в ручье была такая мутная, 
что дна не было видно, и берега казались обры- 
вистыми. Все же наличие полевой дороги со 
специальным проездом в полотне железной до- 
роги, как будто бы, указывало, что по ней мож- 
но пройти большее растояние, чем 50 шагов ;до 
ручья, и я имел некоторую надежду, что по 
преодолении ручья буду в состоянии двигаться 
дальше целиной и выйти как-нибудь, несмот- 
ря на оттепель, на дорогу в Кропивник или 
Угарсталь. Весь вопрос заключался в броде: 
есть ли он, или его нет? 

Я приказал казачьему уряднику это опре- 
делить. Один из казаков сейчас исе спрыгнул 
на коне в воду, и от его коня осталась на по- 
верхности только шея и голова. Его товарищи в 
один момент вытащили из воды и его, и ло- 
шадь (я до сих пор не понимаю, как они ухит- 
рились это сделать?). 

Теперь осталося только один выход: при- 
жать своих шесть шестерок и казаков как 
молено ближе к железно-дорожной насыпи и 
надеяться, что эта насыпь окажется достаточно 
высокой для того, чтобы шрапнельные пули 
пролетали над нашиим головами. Мы успели 
«прижаться». Но тут «бронепоезд», подошед- 
ший к нам уже шагов на 100, помог нам с своей 
стороны: остановился, а затем также «шагом» 
стал удаляться обратно к Холину. На момент 
можно было вздохнуть свободно, но — что де- 
лать дальше? 

Холин мы, конечно, могли бы как-нибудь 
обойти, но восточнее его, до самого Калуша все 
оставалось неизменным: ручей Сивка, желез- 
ная дорога, шоссе, «бронепоезд» и австрийские 
.шрапнели, то-есть никакой свободы в маневри- 
ровании при полной неизвестности действи- 
тельной трассы фронта. Скрепя сердце, я ре- 
шил итти через Угарсталь на Мосциску, а отту- 
да на юг, в Калущ, хотя тем почти удваивал 
остающуюся часть пути. 

Тут я использовал казаков еще раз: пору- 
чил им найти дорогу по северной окраине Хо- 
лина, чтобы выйти на дорогу, ведущую в Угар- 
сталь. Казаки это сделали и затем провели 
взвод. 



38 — 



УСС.'/РЛ1С^АЯ нон.ливиз/'я 
Кл;1УШ,ъ 




СТАНИСЛАВОВЪУ' XVIII АЛ 



Не помню, который час дня был, но мы уже 
столько прошли, что нужна было сделать боль- 
шой привал, чтобы напоить и накормить ло- 
шадей. Итак, в Угарстале я остановился и по- 
слал казака в Калущ с донесением командиру 
Рыльского батальона о вынужденном измене- 
нии маршрута и следствии этого — будущем 
прибытии с опозданием. Позже, в Мосциске, я 
отпустил вообще все прикрытие: теперь я дол- 
жен был приблигкаться к фронту перпендику- 
лярно и потому в конвое не нуждался. 

Когда я, в конце концов, добрался до Калу- 
ща на улице стоял казак с приказанием явить- 
ся генералу Крымову. Я остановил взвод и ка- 
зак провел меня в штаб генерала, находивший- 
ся тут же- В первой комнате штаба находилось 
несколько офицеров 2-го конно-горного артил- 
лерийского дивизиона (Киевского), среди кото- 
рых я узнал поручика Е. Н. Мельницкого, ли- 
цо которого (но не мое ему) мне было знакомо: 
он был фельдфебелем одной из батарей Кон- 
стантиновского училища, выпуска того ж;е 1912 
года, что и я — из Михайловского. 



Когда генералу долонсили о моем приходе, 
он вышел из соседней комнаты. Он был без- 
условно «тонняга»: человек чрезвычайно при- 
влекательной внешности и манер. Одет он был 
в длинный домашний халат — явное доказа- 
тельство того, что полож:ение в Калуше прочно. 
Я отрапортовал. Генерал схватил мою руку 
обоими своими, пожал ее и сказал: — «Дружи 
ще, вы подчиняетесь прямо мне! Сегодня но- 
чью вы должны выпустить весь ваш комплект. 
Задачу вам объяснит поручик Мельницкий. Он 
ж:е покажет вам наблюдательный пункт и по- 
ЗИЩ1Ю. Пристреляйтесь и ждите моего прика- 
зания для открытия огня НОЧЬЮ». С этими сло- 
вами (которые я помню почти дословно) гене- 
рал ушел обратно в свою комнату, а на сцену 
выступил пор. Мельницкий, который повел ме- 
ня пешком по улице к находившейся неподале- 
ку позиции. Взвод шел шагом за нами- 

(Окончание следует). 

В. Милоданович 



6Й 









— 39 



НАШИ ТУРКЕСТАНСКИЕ НАЧАЛЬНИКИ 

Генерал САМСОНОВ. 



В исторической военной литературе мало 
освещена личность этого большого военного ад- 
министратора и строевого начальника- Моя 
единственная встреча с ним в Туркестане, в го- 
роде Мерве, весной 1914 года — осталась для 
меня навсегда памятной и незабвенной. Я был 
тогда его подчиненным, молодым офицером, 
потому острота переживаемых воинских чувств 
перед ним, Командующим войсками Туркестан- 
ского военного округа, и была велика. И пусть 
мои короткие строки наблюдений дадут неко- 
трое представление о его личности. 



В конце марта или начале апреля 1914 го- 
да я ждал Командующего к нам в Мервский 
гарнизон Закаспийской области. Штаб команду- 
ющего войсками был в Ташкенте. Приказ по 
1-му Кавказскому полку Кубанского войска 
гласил: 

«Хорунжему Елисееву, со взводом казаков 
учебной команды, в конном строю быть в по- 
четном карауле при встрече Командующего 
войсками Туркестанского военного округа гене- 
рал-от-кавалерии Самсонова. Офицеру и каза- 
кам быть в парадной форме одежды. Казакам 
быть при винтовках. От вокзала сопровождать 
Командующего в его движении и быть в его 
полном распоряжении». 

К назначенному часу прихода поезда, утром, 
взвод казаков был построен на маленькой пло- 
щади перед маленьким сереньким вокзалом 
«Мерв». 

Мерв — глухой провинциальный восточный 
городок с тремя продольными улицами — Же- 
лезнодорожной, Кавказской и Офицерской. 
Тишина. Русских жителей в нем нет. Гарнизон 
войск и железнодорожные служащие с семья- 
ми — вот и все русское население в нем. Основ- 
ное насеелние персы, туркмены, бухарцы, ар- 
мяне и многие другие племена мусульман Тур- 
кестана- Все они торговцы, всяк по-своему. И 
редко когда встретишь на главной Кавказской 
улице города русских дам, жен офицеров гар- 
низона. Везде и всюду здесь — мусульманский 
восток, совершенно мирный. Вот почему и пол- 
ная тишина на улицах и никого из жителей на 
предвокзальной площадке. 

На вокзале немногие старшие начальники 
гарнизона. Все в парадных формах мундиров 
своих частей. К моему взводу казаков, от вок- 
зала, подходит старший помощник командира 
полка, войсковой старшина Миронов. Он заве- 
дуюш;ий хозяйством, почедчу и не касался стро- 
евой службы полка, но любил давать указания 



нам, молодым офицерам — «как надо служить... 
и какой он был спортсмен в молодости». Был 
ли он спортсмен в молодсти — мы не знали, 
но сейчас он «отяжелевший» во всем, довольно 
крупный и упитанный «старик» в свои 55 лет 
от рождения. Мы его не особенно уважали. И 
за год пребывания в полку он единственный 
один раз был в седле, уж не помню по какому 
случаю. 

Мой конь болен, потому я взял лошадь ка- 
зака Рощупкина. Стройный, тонконогий гнедой 
конь Рощупкина был злой, нервный, прыткий, 
чем мне и нравился. К нему опасно было под- 
ходить; он стремился укусить, ударить ногой 
подходивпхего к нему седока, но был послушен 
поводу - 

Миронов подозвал меня к себе, чтобы дать 
«инструкцию». Рысью подъехав к нему, оста- 
новился, взял руку под-ксзырек. И только что 
войсковой старш1ша поднял руку, чтобы мне 
ответить, как мой злой конь взвился на дыбы, 
вмиг сделал на задних ногах поворот на 180 
градусов и стал хвостом к Миронову. Такого 
«фокуса» от этого нервного коня я не ожидал. 
Быстро поставив его на положенное место, слы- 
шу тонкий голос своего начальника, с испитом 
отскочившего назад: 

— Хсрунжи-ий!... Вы не умете управлять 
коне-ом!... Как же вы выехали сопровождать 
Командз^ющего войсками? ! 

Миронов отлично знал, каков я в седле и 
что это лошадь меня буквально «подвела» сво- 
им неожиданным капризом, но этот наш на- 
чальник любил цукнуть при любом случае. 

Пишу об этом случае для того, чтобы пока- 
зать, что каприз моего коня мог случиться и 
при генерале Самсонове, что было бы совер- 
шенным скандалом и для меня и для полка. 

Обыкновенный пассажирский поезд очень 
короткого состава, как всегда очень медленно 
подошел и остановился в нескольких шагах, не 
доходя до самого вокзала. Из последнего не- 
большого вагона 2-го класса сразу же вьш1ел 
неизвестный мне молодой генерал в летнем ко- 
ротком до колен светло-сером пальто и фураж- 
ке корпуса офицеров генерального штаба. Он 
быстро и легко сошел с подножек вагона, бро- 
сил короткий взгляд кругом и, увидев старших 
офицеров, ож;идавших его у самого вокзала, 
хорошим шагом направился к ним- Последние 
быстро двинулись к нему навстречу. При ге- 
нерале никакого громоздкого штаба, а только 
офицер для поручений. 

Мне бросились в глаза его быстрые и энер- 



— 40 — 



гичные движения. Со стороны казалось, что это 
он прибыл к высшему начальству, а не наобо- 
рот. С седла все это очень хорошо было видно. 
Приняв рапорт от начальника гарнизона 
генерал-майора Редько (он же и командир бри- 
гады — 13-й и 14-й Туркестанские стрелковые 
полки с артиллерией) и сказав несколько слов 
встретившим его, он повернулся лицом на юг, 
увидел казаков и, сделав жест рукою, напра- 
вился к нам. Я бросил глаз на свой взвод, этим 
сказав подчиненным своим казакам-«учебням» 
— «приготовиться». 

— Смирно-о... Шашки-и... вон! Ш-ш — ра- 
зом прошипело 30 клинков шашек, выхвачен- 
ных из ножен, не нарушив спокойствия коней. 

По уставному ритуа^яу, взяв шашку «под- 
высь», бросился к генералу навстречу прытким 
наметом, осадив его в шести шагах, одновремен- 
но спустив клинок шашки отвесно вниз, остри- 
ем к правому стремени — рапортую: 

— Ваше Высокопревосходительство — от 
1-го Кавказского полка Кубанского казачьего 
войска хорунжш! Елисеев, с учебной командой, 
в Ваше распоряжение назначен- 

Выслушав рапорт, тенерал Самсонов быст- 
ро подошел к моему коню с левой стороны, по- 
ложил левую руку на его гриву, а правую про- 
тянул мне. Это бы.по совершенно неожиданно 
и не принято в конном строю. В этот момент я 
был весь сосредоточен на том, как бы мой злой 
конь не проделал тот «фокус», который был с 
войсковым старшиной Мироновым, что было 
бы исключительно неприятным событием. Сжав 
его шенкелями и поводом уздечки у самой пе- 
редней луки седла, быстро передаю рукоять 
шашки в левую руку, оставляя самый клинок 
с правой стороны лошади, острием вниз, при- 
нимаю руку генерала, остро всматриваясь в его 
лицо, глаза, изучая их. 

У него коротко подстриженная черная бо- 
родка с чуть заметной сединой; острые веселые 
карие глаза. Мне показалось, а может быть и 
было так, что у него остались на лице легкие 
следы после болезни оспой. Весь его образ был 
привлекательным. Против наших старших на- 
чальников, в особенности замкнутого генерала 
Редько — он выглядел моложе, что было, ко- 
нечно, не так. Своими быстрыми энергичными 
движениями и деловитостью он сразу же под- 
купил нас, увидевших его впервые в своей 
жизни. 

Опытным взглядом строевого начальника 
окинув взвод, он громко, ласково, как своим де- 
тям, произнес: 

— Здравствуйте, славные кавказцы! 

Он сказал именно «здравствуйте», а не при- 
нятое начальническое «Здорово казаки». Этим 
он показал свою духовную близость к казакам 
и радость встречи с ними. 

— Здравия желаем, Ваше Высокопревосхо- 



дительство, — ясно гаркнули казаки-учебняне. 
В черных черкесках и красных бешметах 
парадной формы Кубанского войска..- В черных 
высоких, в шесть вершков папахах крупного 
курпея, при красных верхах на них «без зало- 
ма» — казаки, окончившие курс полковой 
учебной команды, по полученной подготовке 
уже младшие урядники, все молодец к молодцу 

— представляли собою в этом взводе образцо- 
вую строевую единицу, которой можно было 
гордиться. 

Я уже предвкушал «сладость» быть при 
нем, при нашем Командующем Туркестанским 
военным округом, при генерал-от-кавалерии 
Самсонове в течение нескольких часов этого 
дня, как он вдруг говорит мне: 

— Хорунжий... возвращайтесь с казаками к 
себе в полк... никакого конвоя мне не надо... ме- 
ня будут сопровождать лишь наши текинцы. 

— Сказал и указал рукою на «гурт» текинцев, 
человек в 20, которые в поэтическом беспоряд 
ке стояли вдали и позади нас, и коих мы не ви- 
дели до этого. 

Седобородые и густобородые старики лет по 
40-50, в высоких косматых своих папахах «без 
верха» дивных курпеев черного, коричневого и 
белого цвета, в полосатых халатах, охваченных 
широкими кушаками. За кушаками ножи в че- 
ренках серебряной оправы- Все при кривых 
шашках, называемых «клыч». На дивных вы- 
соких стройных тонконогих и элегантно краси- 
вых жеребцах разных мастей — они стояли 
молча, сосредоточенно, с несколькими своими, 
больших размеров, зелеными мусульманскими 
флагами. 

Генерал Самсонов, сказав эти слова мне, сел 
с генералом Редько в пароконный примитив- 
ный местный извозчичий .экипаж и быстро дви- 
нулся на восток вдоль главной Кавказской ули- 
цы, в «Новый город», на территорию бывшей 
текинской крепости, где в отличных казармах 
интендантской постройки квартировали 13-й и 
14-й Туркестанские стрелковые полки с артил 
лерией и саперньгм батальоном подполковника 
Тер-Окопова. За его экипагкем, в татарском 
беспорядке, скакали ликуюп^ие текинцы... 

Огорченные, в будничном настроении, воз- 
вращались мы в располож:ение своего полка, 
занимавшего громадный участок в несколько 
десятин земли тут же, позади главной уулицы 
«старого города», названной «Кавказской», ви- 
димо в честь нашего полка, перекинутого сюда 
из Абхазии в 1885-м гду, после оккупации Мерв- 
ского оазиса, кстати сказать, сданного местной 
владетельницей-Ханшей, без боя, русским вой- 
скам. 

В Мерве казаки всегда проходили по ули- 
цам с песнями. Население города было чисто 
мусульманское, которое к русским войскам, а 
к казакам в особенности, относилось хорошо и 



почтительно. Имя «Русского Белого Царя» сто- 
яло очень высоко среди них, а отсюда очень 
высоко стоял прест1сж Российской Армии. И ко 
гда казаки шли с песнями (ходили только в кон- 
ном строю), то все жители высыпали на улицу. 
Чтобы разогнать свое «огорчение», в том, 
что нам не удалось конвоировать главного на- 
чальника Края, казаки запели полковую люби- 
мую песню времен Кавказской войны: 

«Вдруг ударил гром из пушек. 
Три дня сряду туман был. 
Под завалы подступали. 
Сам Крз'ковский с нами был.-.» 

Перед поворотом в переулок в располоясение 
своего полка — с ревнивым чувством я все же 
оглянулся назад и увидел... Далеко от нас вдоль 
Кавказской улицы, уже у самого деревянного 
моста через почти стоячий Мургаб, маячили 
скачущие текинцы со своими цветными широ- 
кими флагами счастливые тем, что сопровож- 
дают «Большого Бояра» Русского Белого Ца- 
ря. Я им позавидовал. 



Генерал Самсонов в Русско-Японскую вой- 
ну 1904-1905 г. г. командовал Отдельной Сибир- 
ской казачьей бригадой, потом, кажется. За- 
байкальской казачьей дивизией и за отличия в 
боях был награжден орденом Св- Великомуче- 
ника и Победоносца Георгия 4 й степени. 

В 1907 году Высочайшим приказом был на- 
значен Наказным Атаманом Донского войска. 



В 1909 году — Командующим войсками Тур- 
кестанского военного округа. 

В нашем полку его считали природным дон- 
ским казаком, но по своему рождению он та- 
ковым не был. К нему, да еще к долголетнему 
Командующему войсками, относились с глубо- 
ким уважением и любовью — и офицеры, и ка- 
заки. 

С начала войны против Германии и Австро- 
Венгрии 1914 года он был сразу же вызван в 
Ставку Верховного Главнокомандующего рус- 
скими армиями и назначен командующим 2-ой 
армии на Западном фронте, действовавшей 
против Пруссии. Его судьба, да еще в самом на- 
чале войны, даясе и на рядовых казаков произ- 
вела исключительно тяжелое впечатление. 2-ой 
Туркестанский корпус, куда входила и наша 
Отдельная Закаспийская казачья бригада (1 й 
Таменский, 1-й Кавказский и 4-я Кубанская 
батарея Кубанского войска) еще оставался к 
тому времени на своих старых квартирах, но 
мы интересовались сведениями о ходе военных 
действий, ревниво переживая, что «наш корпус 
забыт... что он не участвует в войне, которая 
может скоро кончиться и пр.», но с трагической 
смертью генерала Самсонова и его армии мы 
почувствовали жестокую борьбу двух титанов 
— России и Герамнии. 

В вихре долгой войны, потом революции и 
жестокой гражданской войны имя генерала 
Самсонова было как бы забыто. И теперь я, 
старый полковник, несу букет цветов на его 
безвестную могилу. 

Полковник Елисеев 



Краткий очерв о формировании второочередных полков 
руской Императорский армии 



в 1910 году военный министр ген. Сухомли- 
нов решил усилить кадры полевых войск пу- 
тем упразднения всех резервных и крепостных 
войск, что дало пех. полкам до 20 добавочных 
офицеров и 380 солдат и перевело штаты рот с 
48 рядов на 60. Вместе с тем была введена си- 
стема «скрытых кадров», по которой при моби- 
лизации ряд пех. полков и артил. бригад выде- 
ляли кадры для развертывания частей второй 
очереди. По принятому плану, — в добавление 
к имеющимся 350 пех. полкам, образовывав- 
шим 70 пех. дивизий и 18 стр. бригад, — наме- 
чалось создание 35 пех. дивизий второй очере- 
ди, большинство которых должны были фор- 
мироваться во внутренних военных округах. 



Согласно хитатам, второочередная дивизия 
должна была представлять собой точный ско- 
лок с перволинейной: — 4 пех. полка по 4 бата- 
льона каждый и артил, бригада из 6 батарей. 
Дивизии второй очереди должны были являть- 
ся как бы несколько ухудшенным изданием 
первол1шейных, т. к. командиры новых полков, 
батальонов, рот до момента развертывания 
должны были занимать посты старших штаб- 
офицеров полка, помошников батальонных ко- 
мандиров и старших офицеров рот; необходи- 
мого опыта в командовании ныне вверяемым им 
частям они не могли иметь. Да и общее число 
офицеров, выделяемых в полки второй очере- 
ди, обычно выражалось числом 25-30, число 



унтер-офицеров, выделяемых из полка перво!! 
очереди также не было велико. Все это долж- 
но было сказаться на молодых полках; особен- 
но, в первое время, должна была страдать спай- 
ка и должно было учитывать хрупкость и из- 
вестную неустойчивость этих частей в их пер- 
вых боевых шагах. 

С.-Петербургский военный округ из семи 
пех. дивизий должен бы.я выделить только 3 
второочередных, а именно; 37-я, — 74-ю, 22-я 
— 67-ю и 24-я — 68-ю. Для примера возьмем 
известную нам 24 пех. дивизию, которая, в 
случае во1гаы, должна была развернуть б8-ю 
пех. див., 23-я полевая арт, бригада выделяла 
кадры на формирование 68-й полевой легкой 
артил. бригады. 

Развертываемые ими второочеердные полки 
и артил. бригада должны были формироваться 
в местах стоянок перволинейных. Для сокра- 
щения военных перевозок дивизии должны бы- 
ли комплектоваться призывными прилежащих 
уездов тех же или соседних губерний. 

93-й пех. Иркутский полк развертывал 
269-й пех. Новоржевский полк. 

94-й пех. Енисейский полк развертывал 
270-й пех. Гатчинский полк. 

95-й пех. Красноярский полк развертывал 
271-й пех. Красносельский полк. 

96-й пех. Омский полк развертывал 272-й 
пех. Гдовский полк. 

23-я пол. легкая артил. бригада развертыва- 
ла 68-ю пол. легкую артил. бригаду. 

В данном случае наименование молодых 
полков почти совпадало с районами, из коих 
они получили свою массу запасных. Имена мо- 
лодых полков для их чинов не были «пустым, 
ничего не говорящим для них звуком». 

В 1913 году, поздней осенью, по Высочайше- 
му повелению, в Иркутском полку была произ- 
ведена поверочная мобилизация. Она прошла 
блестяще. Комиссия, производившая проверку, 
нашла, что план мобилизации полка был раз- 
работан прекрасно, листы чинов полка литеры 
«Б» — в полном порядке, все хозяйственные 
запасы были на лицо и в полном порядке. 

В феврале 1914 года была произведена, по 
Высочайшему повелению, опытная мобилиза- 
ция с призывом запасных в ряды полка. На не- 
сколько дней родился второочередной 269-й 
пех. Новоржевский полк, полковник Филимо- 
нов, старший штаб-офицер Иркутского пех. 
полка, стал его командиром. Вторая мобилиза- 
ция прошла также блестяще во всех отнош( - 
киях. 

Вечером 17 июля (старый стиль) 1914 года во 
Пскове в полковой канцелярии 93-го Иркутско- 
го полка, поглощенный текущей работой, зани- 
мался полковой адъютант, штабс-капитан Про- 
кушинский. Было уже около 9-ти вечера, когда 
к нему прибежал дежурный писарь и говорит 



— «Ваше Высокородь, начальник дивизии про- 
сит Вас к телефону». Штабс-капитан поспешил 
в телефонную будку и между ним и ген.-лей- 
теаннтом Рещиковым, начальником 24-й пех. 
дивизии, произошел такой разговор: — «Вы 
узнаете меня по голосу». — «Так точно, Ваше 
Превосходительство, узнаю». — «Передайте 
командующему полком, что Государь Импера- 
тор объявил всеобщую мобилизацию. Первым 
днем ея считать 18-е июля». — «Разрешите по- 
звать командующего полком». — «Нет, не надо. 
Доложите ему наш разговор». 

Чрезвычайно взволнованный шт.-капитан 
Прокушинский побежал к ген. -майору Копы- 
тынскому на квартиру и доложил ему о всем 
случившимся. По вызову командующего пол- 
ком, в карщелярх-ш штаба полка собрались стар- 
шие чины: командующий полком, его помсп!- 
ник, батальонные командиры, заведующий хо- 
зяйством и адъютант. Были вскрыты мобили- 
зационные пакеты и с рассвета приступили к 
выполнению мобилизационного плана. В этот 
день 18 июля все чины перволинейных полков, 
назначенные согласно мобилизационному пла- 
ну к выделению во второочередные полки, сда- 
вали свои старые должности и вступали в ис- 
полнение новых. 

Командир 1-й бригады 24-й пех. дивизии — 
ген. майор А. Н. Апухтин принял должность 
начальника 68-й пех. дивизии. Старший штаб- 
офицер 93-го Иркутского полка — полковник 
Б. П. Филимонов — принял должность коман- 
дира 269-го пех. Новоржевского полка. 

Работа кипела. Все делалось с необычайным 
подъемом, дружно и радостно. Вся страна, как 
один, откликнулась на призыв Царя. Своими 
размерами подъем превзошел воодушевление 
1877 года. Запасные толпами спешили на явоч- 
ные пункты. Забегая несколько вперед, отме- 
тим, что процент прибывших на 15°» превысил 
норму, ожидавшуюся Главным Управлением 
Генерального Штаба. В войска поступало мно- 
го охотников-добровольцев. Короче говоря, мо- 
билизация прошла блестяще. 

На свое сформированиае 68-я пех. дивизия 
пол^'чила только 10 дней, — с 18-го по 27-е ию- 
ля, — в то время как две другие дивизии Пе- 
тербургского военного округа получили бо.тее 
долгие среки, например: 67-я получила 16 дней. 
Объяснить это можно тем, что 68-я подлежала 
включению в состав войск Северо-Западного 
фронта, а 67 и 74 входили в состав 6-й Отдель- 
ной армии ген. Фан-дер-Флита с заданием ох- 
раны и обороны подступов к столице Империи. 

На второй день мобилизации в полки стали 
прибывать первые партии запасных. В последу- 
ющие дни число их быстро возрастало; 23 и 25 
июля нужно считать днями прибытия наиболь- 
шего числа запасных, что относится как к офи- 
церам, так и к солдатам. Командир 269-го пех. 



полка, сопровож:даемый офицерами и унтер- 
офицерами, обходил эти толпы и мелом отмечал 
на груди призывных номера рот, в которые на- 
значались эти будущие новоржевцы. Эти толпы 
состояли из «земляков» — жителей одних воло- 
стей, сел и деревень. Некоторые из них выска- 
зывали свое желание попасть в ту или иную ро- 
ту, для совместной службы с другими свот.и 
земляками. Командир полка охотно шел им на- 
встречу и, по мере возможности, удовлетворял 
их желания. Это было как раз то, чего он хотел, 
и роты 269-го Новоржевского полка, складывав- 
шиеся по земляческому признаку, уже с самого 
начала имели некоторые данные на известную 
сплоченность и спайку. 

Во второочердном полку, кроме 6 вакансий 
для старших чинов, еще 19 или 20 других под- 
лежали заполнению кадровыми обер-офицера- 
ми, выделяемыми из перволинейного полка. Ва- 
кансии эти были таковы: 16 командиров строе- 
вых рот, 1 ком. нестроевой роты, один полко- 
вой адъютант, один начальник пулеметной к;о- 
манды; вакансия начальника команды свяязи и 
разведчиков обычно заполнялась из офицеров 
запаса и, таким образом, эта вакансия являлась 
как бы необязательной для заполнения кадро- 
вым обер-офицером. Но 93-й пех. Иркутский 
полк, кроме 6 старших офицеров, выделил еще 
22 обер-офицера (10 штабс-капитанов, 9 пору- 
чиков, 3 подпоручика), почему не только вакан- 
сия начальника команды связи, но и м.ладших 
офицеров в двух ротах в 269-ом Новоржевском 
полку могли быть замещены кадровыми обер- 
офицерами. Это было очень хорошо по сравне- 
нию с другими полками. Правда, один подпору- 
чик был сразу же откомандирован в штаб 68-й 
дивизии на должность младшего адъютанта, так 
как штабы дивизий второй очереди при своем 
формировании не получали необходимого чис- 
ла младших офицеров от штабов дивизий пер- 
вой линии и принуждены были извлекать тако- 
вых из своих же полков второй очереди, что 
для последних являлось порой весьма сущ,ест- 
венной жертвой. 

Все же надо сказать, что Новоржевский 
полк был одним из счастливых исключений, — 
многие перволинейные полки сплавляли во вто- 
роочередные разные «мертвые души» и мало- 
способных. Иркутский полк проявил редкую 
заботливость о своем детище. Коренной Ирку- 



тец полковник А. И. Прокушинский пишет в 
своих воспоминаниях: — «Мы, Иркутцы, име- 
ли, конечно, возможность сплавить в свой вто- 
роочередно!! полк все, что нам было ненужно, 
но мы этого не сделали. Мы стали на другой 
путь, дали нашему детищу — Новоржевскому 
полку — все самое лучшее, что в терминологии 
мирного времени почиталось « выдающимся >■. 
Мы выделили прекрасную во всех отношениях 
молодежь, свой цвет. Мы сами остались, можно 
сказать, ни с чем: старые капитаны и подпол- 
ковники и юные подпоручики, в лучшем случае 
пробьшшие в полку два года. В этом отношени;^ 
мы оказались вне всякого упрека...». 

269-й Новоржевский пех. полк получил все 
данные, чтобы оказаться хорошим полком, что 
он в действительности и доказал в течение всех 
трех с половиной лет войны, когда он постоян- 
но являлся основой дивизии и ни разу за все 
ото время не был выведен из боя для «приве- 
дения в порядок», как то случалось с некоторы- 
ми полками. 

Другие полки дивизии — 270-й пех. Гатчин- 
ский полк и 271-й пех. Красносельский полк, 
при своем формировании не получили полного 
комплекта офицеров, и некоторые роты были 
под командованием фельдфебелей или подпра- 
порщиков. 272-й Гдовский полк был сформиро- 
ван так же удачно, как и Новоржевский. 

68-я полевая легкая артиллерийская брига- 
да, сформированная в Гатчине, как и вообще 
вся русская артиллерия, получила прекрасный 
состав офицеров и солдат. Конский состав был 
тоже превосходный. Командиром бригады был 
полковник Аккерман, коренной офицер лейб- 
гвардии 2-й артил. бригады. Командиров диви- 
зионов в бригаде не было и два старших коман- 
дира батарей официально совмещали должно- 
сти дивизионеров с командованием батареями. 
Они, как равно и другие командиры батарей, 
были в чине капитана. 

Утром 1-го августа, т. е. на 14-й день моби- 
лизации, на ж. д. станции Псков вторая нача- 
лась погрузка в эшелоны 269-го Новоржевско- 
го полка. Так начался поход 68-й дивизии. 

Из воспоминаний г. г. офицеров 93- 
го пех. Иркутского и 269-го пех. Но- 
воржевского полков и штаба 68-ой 
пех. дивизии. 

В. Федуленко 



— 44 



«МЕДИЦИНА В НУМИЗМАТИКЕ» 

Брошюра под таким названием недавно при- 
слана нам автором, который просит сообщить 
ему об имеющихся у любителей нумизматики 
сведений на указанную тему. 

Безукоризненная по внешности, брошюра в 
20 страниц имеет на обложке изображение ли- 
цевой стороны медали в честь Н. И. Пирого- 
ва (1810-1881), а в тексте — 20 изображений 
медалей, знаков и жетонов, в том числе всем 
нам памятный Знак Отличия Общества Красно- 
го Креста с надписью на металлической ленте: 
«Возлюби ближнего твоего, как самого себя». 

Имеются списки: 34 дореволюционных на- 
стольных медалей (советских — 5), 13 медалей 
в честь отдельных деятелей медицины (совет- 
ских — 11), Пнаградных знаков (советских — 
12), 26 жетонов (советских — 36). К созкале- 
нию, не перечислены медицинские амулеты 
ХУ111-Х1Х в. в. от разных заболеваний. 

Поставивший себе целью «обобщение и си- 
стематизацию медицинской нумизматики», ав- 
тор брошюры использовал некоторые старые 
печатные источники, а также внес в списки 
описание экземпляров своего личного собрания. 
Списки составлены на «широкую ногу», попа- 
ла туда даже Медаль 1897 г. «за всеобщую пе- 
репись населения»! Однако, встречаются про- 
пуски: не внесена медаль 1811 года «от бывших 
финских воинов — По случаю призрения», на 
лицевой стороне этой медали была надпись в 
честь Императора Александра I — «Ргхпсерз 
Г1п1апс11ае», на оборотной — надпись: «Ротра 
теИоге ТгхитрЬаз. ЕхегсНиз диопоат Гете! 
Р1е1;а5 АМВСССХ1». И еще одна: настольная 
медаль работы Минхеймера в память учрежде- 
ния Варшавской Медико-Хирургической Акаде- 
мии в 1857 году. В списке знаков упущено опи- 
сание круглого «Знака Отличия Красного Кре- 
ста» (двух степеней), для особ женского пола, 
установленного в 1899 году и носившегося на 
красной ленте, с надписью: «За попечение о ра- 
неных и больных воинах» и т. д. 

В списке медалей «в честь отдельных дея- 
телей» за № 11 (то-есть между медалями сере- 
дины XIX в. ?!) кратко упомянута медаль «в 
честь д-ра Е. Ф. Аша». Можно предположить, 
что автор брошюры не видал этой весьма ред- 
кой медали и не знает ее истории, тоже весьма 
загадочной. Барон Георгий Федорович де-Аш 
(1725-1807) родился в России. Изучал медицину 
в Геттингене, с 1750 г. занимал в России ряд от- 
ветственных должностей по военно-врачебному 
ведомству. В 1770-1772 г.г. он возглавлял борьбу 
с чумой на берегах Дуная, эта «язва» унесла 
тогда тысячи воинов прославленной армии гра- 
фа П. А. Румянцева и просочилась в Москву, 
вызвав смертоносные беспорядки в среде тем- 
ного люда. Вот, на эту «чумную» тему, на СПБ 



Монетном Дворе были тогда отчеканены две 
медали: 1) в 1770 г. в честь «Се. Ь. В. с1е АзсЬ 
3. С. М. Ко55 е! СопзИ 51;а1из Р.», с надписью на 
оборотной стороне: «ЫЬега1,ог ре51,е ш Ье11о 1уг- 
с1со ай 181гит», работы мастера Иоганна Баль- 
тазара Гасса и 2) в 1771 г. в честь графа Гр. Гр. 
Орлова «за избавление Москвы от язвы а 
1771 г.», работы медальера И. Г. Вехтера. Хотя 
эти две медали созданы на одну и ту же «чум- 
ную» тему (одна дунайская, другая москов- 
ская), но судьба их постигла разная. В «Опыте 
указателя нумизматической литературы» по- 
койного М. Ю. Гаршина упомянута статья, на- 
печатанная в «С.-Петербургских Ведомостях» 
№ 109 за 1860 г., касающаяся участи медали в 
честь барона Аша: вычеканенные в числе 2-х 
серебряных и 6-ти бронзовых — ■ они были уни- 
чтожены повелением Императрицы Екатери- 
ны П «как выбитые самим Ашем, без Высочай- 
шего разрешения...», та же участь несомненно 
постигла и штемпеля этой медали, ибо в катало- 
ге Смирнова их нет. Однако... в моем сбрании 
эта медаль есть (коллекционеры, уже и в те 
времена, умели обходить даже Высочайшие по- 
веленияб). Эта медаль имеет еще одну особен- 
ность: на шейной ленте висит овальая медаль 
«для депутатов при комиссии по составлению 
проекта Нового Уложения», членом этой комис- 
сии был и барон Аш. Его потомки, до середи- 
ны прошлого века, губернаторствовали в Смо- 
ленске и Таврии. 

Автор, доктор А. Д. Грибанов, заранее бла- 
годарит за все дополнения, с удовольствием это 
и исполняю. 

Владимир фон-Рихтер 



НЕСКОЛЬКО СЛОВ ПО ПОВОДУ МОЕЙ 
СТАТЬИ «О ВОЕННЫХ ОРКЕСТРАХ» 

Моя статья, носящая несколько академиче- 
ский характер, вызвала, совершенно неожидан- 
но для меня, довольно бурную реакцию. Наибо- 
.пее полный и основательный ответ принадле- 
жит Александру Александровичу Скрябину, с 
которым мы довольно долго работали вместе 
вплоть до напевания нашего гимна с моим хо- 
ром. А. А. много потрудился над наигрыванием 
пластинок военных маршей. Честь ему I-' слава 
но, в данном случае, мне хочется, поскольку это 
в моих силах, если не доказать то по крайней 
мере заявить что мы с ним, в сущности, гово- 
рим об одном и том-же. 

А. А. Скрябин прав, что большинство воен- 
ных марше11 (тех что игрались при прохожде- 
нии войск церемониальным маршем), были не- 
мецкого происхождения. Это, конечно, так но 
относится это к определенной исторической 
эпохе. Но всегда было так! Это совпало с эпо- 
хой копирования многих порядков немецкой 



армии и с введением в армейский лексикон та- 
ких громоздких иностранных слов, как вах- 
мистр, цейхгауз, фельдфебель и т. п. 

Но, был период увлечения и «французски- 
ми» маршами. Кто не помнит строк из повести 
А. С. Пушкина «Мятель»? «... Полковые оркест- 
ры играли марш Вив Анри Катр, тирольские 
танцы и арии из Жоконды». Об этом-же марше 
вспоминает и Л. Толстой в «Войне и Мире>;. А. 
А. Скрябин восклицает «пусть П. Волошин на- 
зовет мне хотя бы пять маршей французского 
происхождения. Я буду ему очень благодарен:» 
Хорошо — я берусь сейчас-же назвать ему ио 
крайней мере десяток таких названий (.<'Гриа- 
нон», «Буланже», «Воспоминание о Диденген- 
ме» и т. д.). Мой список можно было бы еще и 
продолжить но не в этом дело. В своей статье я 
говорю о РЕПЕРТУАРЕ русских военных орке- 
стров а не об узкой отрасли исключительно 
маршей парадных и встреч. Марши как немец- 
кие так и французские были именно в РЕПЕР- 
ТУАРЕ русских военных оркестров и потому у 
меня «разногласия» с А. А. — нет. 

О том что огромная военная музыкальная 
литература притекала из Франции — спорить 
трудно. Самым большим издательством в Евро- 
пе, в мою эпоху, было издательство Салабер. 
Уже будучи в эмиграции, я посетил это изда- 
тельство, где русский служаш,ий показал мне 
подвалы, битком набитые вещами напечатан- 
ными для военных оркестров. «И все это рань- 
ше шло в Россию», сказал он мне. Ноты отпе- 
чатанные сразу для всех инструментов и д.^я 
дирижера, нужно было только умело раздать 
(применительно к составу оркестра) и играть, 
что мы и делали в корпусе, где я учился, со- 
храняя даже, иногда, французские названия 
инструментов (туба вместо греческого геликон, 
кларнет, корнет а пистон и т. п.). Архаическая 
немецкая номенклатура нот при мне уже усту- 
пила место французской. 

Дальше идет опять «взаимное непонимание». 
Под СОСТАВОМ оркестра я понимаю его внут- 
реннюю конструкцию. В русском языке нет 
подходящего слова и из-за этого произошла не- 
ясность. Есть очень хорошее французское сло- 
во — «сотрозШоп». Именно и только о 
«сошроз11;1оп» я и говорю в моей статье. А. А. 
Скрябину, как дирижеру великорусского орке- 
стра, хорошо известно, что два оркестра, оба 
скажем, по 10 человек, могут ОЧЕНЬ и ОЧЕНЬ 
отличаться друг от друга. Но А. А. Скрябин 
приводит вьодержки из приказов по Военному 
Ведомству, что «состав» оркестра утверждает- 
ся в количестве 54, 26 и т. д. человек, то-есть, 
он говорит совсем о ДРУГОМ чем я. А между 
тем он отлично знает что многие полковые ор- 
кестры именно отличались своей «сотроз11:юп». 



Я упоминал об оркестре лейб-гвардии Финлян- 
дского полка, в котором не было вовсе деревян- 
ных иструментов, как и в полках кавалерии. 
Были духовые оркестры со струнными контра- 
басами. 

Относительно точных названий оркестро- 
вых единиц, я приводил общеупотребительные 
названия. Возможно, что официально они 
назывались так, как об этом говорит А. А. 
Скрябин. Кроме того, составы (в смысле коли- 
чества) никогда не совпадали с официально 
утвержденными цифрами. Средствами полков, 
часто взносами офицеров, в большинстве слу- 
чаев, эти цифры превьшгали нормы. В артил- 
лерии, например, большинство музыкантов со- 
держались на экономические средства батарее! 
и на добровольные взносы офицеров. 

Хотелось бы отметить еще одну вещь. Ко- 
нечно, никакой комиссии, сочиняющей марши, 
при Главном Штабе официально не существо- 
вало, но НЕГЛАСНО она существовала. Боль- 
шой друг нашей семьи, военный капельмейстер 
Сабателли, первый дирижер Инвалидных Кон- 
цертов, рассказывал нам, что поступавшие на 
офищтльное утверждение марши отдавались 
на корректуру оркестровки ему и он был вы- 
нужден нанимать 4-5 музыкантов, работавших 
под его руководством. Подобной корректурой 
занимался и знаменитый наш композитор Н. Л. 
РимскийКорсаков, делал это и А. Н. Скрябин. 
По моим сведениям, его обработке военные ор- 
кестры обязаны великолепнейшими оркестро- 
выми попури опер, особенно «Евгения Онеги- 
на» и «Пиковой Дамы». В последней до сих пор 
у меня в ушах звучит грандиозная, в вагнеров- 
ском стиле, оркестровка полонеза на тему 
«Гром победы раздавайся». Быть может А. А. 
Скрябин знает больше меня об этих работах его 
знаменитого родственника. 



В моей статье, я не сумел достаточно ясно 
подчеркнуть мою основную мысль. Она такова: 
военные оркестры сыграли в жизни нашей ро- 
дины огромную культурно-просветительную 
роль, до сих пор еще достаточно не оцененную. 
Не было в России ни одного самого захолустно- 
го городишки (из тех где стояли войска, конеч- 
но), где бы военные оркестры не играли в скве- 
рах, садах, на бульварах, не давали бы публич- 
ных концертов, не принимали бы (довольно ча- 
сто) участия в постановке опер. Капельмейсте- 
ры были разные, но, в последние годы, их ква- 
лификахщя поднялась на большую высоту и 
одновременно выросло и качество и выбор ис- 
полняемых вещей. 

П. Волошин 



Хроника «Военной Были» 



МАРШ СМОЛЕНСКИХ УЛАН 

Сообщаю сведения о Марше 3-го Уланского 
Смоленского Императора Александра III пол- 
ка. 

Марш этот написал в 1858 году капельмей- 
стер того же полка Иван Ридель и посвятил его 
Царственному шефу полка Его Императорско- 
му Высочеству Наследнику Цесаревичу Нико- 
лаю Александровичу, старшему брату Импера- 
тора Александра III, — • скончавшемуся в 1865 
году в Нихще. 

Партитура его находится у меня, как у ста- 
рейшего в настоящее время Смоленца, а так- 
же в Полковой Истории имеются ноты. Един- 
ственный сохранившийся экземпляр этой Ис- 
тории сдан в Архив при Колумбийском Уни- 
верситете в Нью Йорке. 

В кавалерии этот полковой «Николай»- 
марш имели только Смоленские уланы. Но он 
был настолько красив, что его «присвоил» се- 
бе один из пехотных полков, а, монсет быть, и 
другие воинские части, в чем я убедился в 
1905 году. 

Будучи в то время полковым адъютантом 
8-го Драгунского (переименован в 3-й Уланский 
в 1907 г.) Смоленского Императора Александра 
III полка, я приехал в отпуск к родным в гор. 
Николаев, где мой отец исполнял должность 
командира порта, градоначальника и, как стар- 
ший в чине, был начальником гарнизона. 

В один из Царских дней, после службы в 
Адмиралтейском Соборе, состоялся церковный 
парад. Отец его принимал, а я со своей матуш- 
кой стоял среди публики. 

Гарнизон города состоял из Флотского эки- 
пажа, 58-го пехотного Прагского полка. Нико- 
лаевского резервного батальона и 7-го Донско- 
го казачьего полка. 

Перед церемониальным маршем, при обходе 
фронта отцом, оркестры всех частей исполняли 
свой марш. Слышу марш Флотского экипажа, 
затем Прагского полка и вдруг, перед казачь- 
им, раздаются чудные звуки марша моего пол- 
ка. Я дадсе ушам своим не поверил: не поте- 
рял ли я слух и не нахожусь ли во сне. Но я 
не ошибся, — ■ это был действительно марш 
Смоленских драгун. 

После церемониального марша, я, с согла- 
сия отца, отправился к капельмейстеру резерв- 
ного батальона и спросил его: «Почему вы иг- 
рали марш Смоленского драгунского полка?» 



— Да потому, что он очень красивый, был 
его ответ. 

Конечно, на это я ничего ему возразить не 
мог. Да, к тому-же, и не знал толком, имеет 
ли батальон на это право. 

По возвращении в полк, я доложил об этом 
случае командиру полка. Но полковник Косов, 
почему-то, решил дело об этом не возбуждать. 
Так, вероятно. Николаевский резервный ба- 
тальон, развернутый впоследствии в полк, и 
присвоил себе полковой марш Смоленских 
улан. 

Думаю, что не только этот марш, но и дру- 
гие марши кавалерийских полков украшали 
некоторые части русской Императорской армии. 
Быв. полк, адъют. Смоленских улан, 

Кн. П. Ишеев 



РЕДКАЯ МЕДАЛЬ 

28 мая 1850 г. исполнилось 50-летие со дня 
назначения Императора Николая Павловича 
Шефом л.-гв. Измайловского полка. Праздно- 
вание этого события было приурочено ко дню 
Святой Троицы, полковому празднику Измай- 
ловцев, выпавшему в 1850 году на 11 июня. 

9 июня состоялась церемония прибивки но- 
вых Знамен, а 10 июня они были перенесены в 
полковой собор Святой Троицы а старые, в тот- 
же вечер, перенесены на квартиру командира 
полка ген. майора Козлова. 11 июня, во время 
церковного парада и Богослужения, новые зна- 
мена были освящены и переданы командиру 
полка. 

На обеде в Высочайшем присутствии, состо- 
явшемся в тот же день, присутствовали преж- 
деслужившие в полку офицеры а таклсе пять 
полковых ветеранов, служивших в полку еще в 
царствование Императрицы Екатерины II. Ка- 
ждому из этих пяти ветеранов Государь пожа- 
ловал золотую нагрудную медаль на Андреев- 
ской ленте. На одной стороне этой медали бы.л 
выбит вензель Императрицы Екатерины II и 
надпись «в память», на другой — вензель Им- 
ператора Николая I и надпись «за усердие». 

Было бы очень интересно узнать сохрани- 
лась ли хоть одна из этих необыкновенных ме- 
далей! и известно-ли нашим знатокам-медали- 
стам об ее существовании. 

Полковник К... 



47 



письмо в РЕДАКЦИЮ 

В № 60 журнала «Военная Быль», в замет- 
ку Г. Бенземана «Исключительные награды» 
вкралась ошибка. Орденом Св. Екатерины 
Князь Александр Данилович Меньшиков ни- 
когда награжден не был а дело было вот как: 

Когда сьшу Меньшикова Александру Алек- 
сандровичу было 13 лет, в царствование Им- 
ператрицы Екатерины I, его звали при Дворе 
«Вето1зе11е» по его застенчивости и манерам. 
Сохранилось предание, что Императрица Ека- 
терина, будто бы шутя, пожаловала ему орден- 
ские знаки Св. Екатерины. При Петре И, когда 
его сетра Мария была невестой Императора, 
ему был пожалован Орден Св. Андрея Перво- 
званного. Ордена этого, как и прочих, он был 
лишен при ссылке. В 1730 году, при возвраще- 
нии из ссылки, он получил титулы и часть от- 
цовских имений, вступил в армию и отличал- 
ся храбростью в Турецкой войне 1738 г. и в Се- 
милетней. В царстоввание Императрицы Ели- 
заветы, 30 августа 1757 года ему был пожало- 
ван Орден Св. Александра Невского. 

По историческим данным выходит, что 
князь Александр Александрович (сын Генера- 
лиссимуса а не сам он) был единственным ка- 
валером ордена Св. Екатерины, которого он 
был лишен вместе с орденом Св. Андрея. 

М. Литвизин 



ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ 

В ходе моих исторических работ, меня ин- 
тересует роль конницы в катастрофе 2-й армии 
генерала Самсонова а также первые кавале- 
рийские бои в районе Сольдау около 30 июля 
1914 г. 

Из немецких источников мне удалось полу- 
чить сведения о большой кавалерийской ата- 
ке в районе Сольдау 3 августа 1914 г., где, по 
этим источникам, погибло несколько русских 
эскадронов, но не указано каких полков и ди- 
визий. Как мне стало известно, и редакцией 
«Военной Были» получены некоторые непрове- 
ренные сведения о гибели двух эскадронов Глу- 
ховского драгунского полка, где-то в районе 
Сольдау. 

Я был бы очень благодарен всякому чита- 
телю, который мог бы дать мне сведения по 
этому поводу, хотя бы самые мелкие факты, 
которые часто, в обш;ей сложности, и создают 
полную картину. 

Полковник А. Обручев 



К РАССКАЗУ 
«ИЗ ЭМИГРАНТСКИХ ВСТРЕЧ» 

Когда я прочел разсказ ротмистра Г. Байко- 
ва о встрече с евреем-фотографом (№57 «Воен- 
ной Были»), мне вспомнился мой хороший зна- 
комый морской офицер, который, здесь в Па- 
риже, рассказал мне следуюш;ий забавный слу- 
чай. 

В тридцатых годах он получил адрес, якобы, 
хорошего портного, русского еврея. Придя к не- 
му, он был поралсен, увидев на стене портрет 
солдата в русской гусарской форме. На его воп- 
рос «кто это?», он получил ответ — «да ведь 
ото же я, в форме нашего славного гусарского 
полка, который називался... который називал- 
ся... простите, господин, не могу вспомнить, как 
по-русски називается этот фрукт, по-француз- 
ски я знаю — га1з1п зес». Оказалось, что он от- 
бывал повинность в 11-м гусарском Изюмском 
полку. 

Н. Аладьин 

ЗАМЕЧЕННЫЕ ОПЕЧАТКИ В СТАТЬЕ 

«ВЕРЖБОЛОВСКАЯ ГРУППА И ГИБЕЛЬ XX 

КОРПУСА» — В. КОЧУБЕЯ 

Стр. 10 левый столбец, строка 18-я: (IX, X. 
XI и XXI) а не «XII». 

Стр. 10 правый столбец, стр. 31-я снизу: не 
«командарм» III» а командир Ш-го. 

Стр. 13 левый столбец стр. 11-я снизу про- 
пуш;ено слово «армии». 

Стр. 14 левый столбец стр. 15-я стшзу: не 
«16 ландверная бригада» а «76 ландверная ди- 
визия и 5-я гвардейская бригада». 

Стр. 14 правый столбец, стр. 29-я сверху: не 
XIII а XV арм. корпус. 

Стр. 15-я левый столбец, стр. 24-я сверху, 
не «части II и IV арм. корпусов» а «частя II и 
XV арм. корп.». 

В. Кочубей 

ОТ РЕДАКЦИИ 

Просьба исправить опечатку, вкравшуюся в 
статью полковника А. Рябинина «Из прошлого 
Елисаветградских гусар» в № 59 журнала: 
вместо напечатанного «ГЕОРГ III» следует чи- 
тать «ГЕОРГ IV». 

ОПЕЧАТКИ В СТАТЬЕ «ПОЧТИ ЗАБЫТАЯ 
БЫЛЬ» В № 58 «ВОЕННОЙ БЫЛИ» 

Стр. 3-я, 11 строка сверху: «Калин» а не 
Калинин». 

Стр. 4-я, 33 строка сверху не «первым» а 
«правым». 

В. М. Федоровский 



Ье В1гесгеиг: М. А. Сиеп'п§. 



йи ЗаЬог, Раг1з 6° 



«90ФФооо9вв9оооввоеоо90веове9ввввооеоевввовеееевеововвеоооеоееооооовввоео5ввоеео9901$ 



«ВОЕННАЯ БЫЛЬ» — «НАША СЛАВА>: 



Объединенными усилиями двух этих 
рического и Музыкального, предположен к 
песням Военно-Учебных Заведений. 

Предположенная программа: Встреча 
Кадет» марш Первого кадетского корпуса, 
победы раздавайся», встреча 1-го Московско 
все в одно моленье», гимн Дворянского Полк 
«Звериада». Все эти произведения в исполне 
с хором. 

Музыкальную часть взял на себя А. 
«ВОЕННАЯ БЫЛЬ» в лице А. А. ГЕРИНГА. 

Стоимость диска: для проживающих 
странах Европы — 10 герман. марок, в Англ 
Австралии, Африке и странах Дальнего Вое 
упаковка и пересылка заказной почтой. Ден 
европейских на почтовый счет «Ье Раззё М1 
банковскими чеками в соответствующей ва 

Диск может быть выпущен только пр 
рительных подписчиков — не менше 400. По 
единения взять на себя инищ1ативу по сбору 
мне их, с адресами подписчиков, тем-же вы 



военных издательств — Литературно-исто- 
выпуску диск № 8, посвященный маршам и 

Военно-Учебных Заведений, «Августейший 
Марш Полоцкого кадетского корпуса, «Гром 
го и Суворовского кадет, корпусов, «Братья 
а, «Дружным кадеты строем сомкнитесь» и 
НИИ духового военного оркестра, «Звериада» 

А. СКРЯБИН а финансовую Издательство 

во Франции — 10 фр. фр., во всех остальных 
ИИ — 1 фунт, в Сев. и Юж. Америке, Канаде, 
тока — 3 амер. доллара. В эту сумму входит 
ьги за подписку следует переводить из стран 
И1;а1ге», 3910-12 Раг15, из остальных стран 
люте на мое имя — А. Сиепп§. 
и наличии достаточного количества предва- 
этому, я прошу все Обще-Кадетские Объ- 
подписки и денег на местах и пересылать 
шеуказанным способом. 

Алексей ГЕРИНГ 



Г^99999999Ф9 99999999999999999999999999999999999999999999999999909999999999999999999<» 



НА СКЛАДЕ ИМЕЮТСЯ СЛЕДУЮЩИЕ 

КНИГИ ДОХОД ОТ ПРОДАЖИ КОТОРЫХ 

ИДЕТ В ПОЛЬЗУ ИЗДАТЕЛЬСТВА. 

Г. А. ГОШТОВТ — Кирасиры Его Вели- 
чества, тт П и 1П — 25 фр. 

Кирасиры Его Величеста — Последние го- 
ды мирной жизни — 15 фр. 

А. Н. МАРКОВ — Родные гнезда — 15 фр. 

История лейб-гвардии Конного полка — 
3 фр. 

В. Е. ПАВЛОВ — Марковцы в боях и по- 
ходах за Россию, том I — 25 фр. 

Генерал фон-ЛАМПЕ — Пути верных — 
16 фр. 

Контр-адм. ТИМИРЕВ — Воспоминания 
морского офицера — 15 фр. 

К. С. ПОПОВ — Лейб-Эриванцы в Вели- 
кой войне — 25 фр. 

Г. П. ИШЕВСКИЙ — Честь — 8 фр. 

Юрий СЛЕЗКИН — Две семьи — 5 фр. 

Кн. П. П. ИШЕЕВ — Осколки прошлого 
— 7 фр. 50 с. 

БУЛГАКОВ — Русский и герман. воен. 
мир о творчестве К. С. Попова — 4 
фр. 

Б. М. КУЗНЕЦОВ — 1918 г. в Дагестане 
— 8 фр. 50 сант. 

Б. М. КУЗНЕЦОВ — В угоду Сталину, то- 
ма I и II по 11 фр. 50 с. 

И. А. ПОЛЯКОВ — Донские казаки в борь- 
бе с большевизмом — 22 фр. 50 с. 



(I МОРСКИЕ ЗАПИСКИ » 

под ред. стар, лейт. барона Г. Н. ТАУБЕ. 

Вышел и разослан подписчикам № 3/4(57) 
т. XX 1962 г. 
Подписная цена — 3 дол. в год. 
Представитель на Францию: 
В. И. Яковлев, 5 Ь15, гие йе ТоигуЩе, 
8г. Сегта1п еп Ьауе (8. е1 О.) 



^'■111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111 

I ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКАЯ 

I БИБЛИОТЕКА «ВОЕННОЙ БЫЛИ» 

= вышли в свет: 

1 № 1 — П. В. Пашков — Ордена и знаки 

Щ отличия гражданской войны — 6 фр 

I № 2 — Евгений Молло — Русское холод- 

Щ ное оружие XIX века — 2 фр 

I № 3 — В. П. Ягелло — Княжеконстанти- 

= новцы — 1,50 фр 

1 № 4 — В. Альмендингер — Симферополь- 

Ё ский Офицерский полк — 6 



^ у 

!^ ВЫШЕЛ из ПЕЧАТИ И ПОСТУПИЛ В ПРОДАЖУ & 

У у 

\ СБОРНИК ПАМЯТИ | 

I ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ КОНСТАНТИНА КОНСТАНТИНОВИЧА | 

ПОЭТА К. Р. I 



^ ИЗДАНИЕ СОВЕТА ОБЩ 

ЙПродается в Конторе Издательства 61, 
^ Цена — 21 фр., стр! 

V^•^■«.•«.■«.■«.ж■«.■«.■%.■%.■%.ж.•«.-ъ.^-ч.ж-VЖV.'V'x.'V^-Vx.x.'VVx.^:%:ч^:\:\л^ллл 



ИЗДАНИЕ СОВЕТА ОБЩЕ-КАДЕТСКИХ ОБЪЕДИНЕНИЙ, 
рю Шардон-Лагаш, Париж 16. 
страны заокеанские — 5 амер. долл. 




1йс^^^!^ссN№»«с^^^^N^^^N^^^NС^^!Сс^^*^NС!^!№N»^^»с^^«!^^ 



ЖУРНАЛ «ВОЕННАЯ БЫЛЬ» 
МОЖНО ПОЛУЧАТЬ: 

1ариж — в Конторе журнала — 61, гие 

СЬагс1оп-Ьа§асЬе, Рапз 16 и в русских 

книжных магазинах. 
>рюссель — у И. Н. Звездкина — 1, СЬе- 

т1п Виса1, Тегуигеп. 
1ондон — а) у Е. А. Барачевской — 23, А1- 

аег Сгоуе, Ьопйоп N. "\^. 2, б) у Д. К. 

Краснопольского — 19, ^VагVV^ск Коай, 

Ьопйоп 3. "УУ 5. 
'ермания — у И. Н. Горяйнова — Нат- 

Ьиг§-Ро81ат1; 33, Веи1зсЫапс1. РозИа- 

§егпс1. 
Копенгаген — у Г. П. Пономарева — Вгей- 

§ас1е 53, СорепЬа§ие- 
1талия — у В. И. Дюкина — У1а Кетогеп- 

38 86, Кота. 
:ев. Ам. С. Ш. — а) в Обще-Кадетском 

Объединении у Г. А. Куторга — 272, 

2 Ауепие 5ап-Ргапс15со 18, б) у С. А. 

Кашкина — Р.О. Вох 68, ВеНегозе 26, 

Ь. I., N. У. 
Канада — у Б. Л. Орешкевича, 167, СЫз- 

11о1т Ауе, ТогопЬ 13, Оп*. 
1встралия — а) у В. Ю. Степанова, 57, гие 

Вгисе, Згаптог (N.З.^V.); у Н. А. Косач, 

16, Уа1та1 Ауе. К1п§'8 Рагк, А(1е1а1с1е, 

ЗоиШ Аиз1:гаИа. 
$енецуэла — у К. А. Келльнера — 24, ау- 

Загг1а, Сагасаз. 
Аргентина — ^ у Г. Бордокова, 2ар1о1а 4192 

Виепоз-А1гез, Аг§еп1;ша. 



Й Цена с пересылкой — 50 фр. или 11 амер ^ 
йдолл. 2 

у> Выпущено только СТО экземпляров.^ 
^Часть 2-я (1801-1914) предположительно;^ 



иное целое, посему 
^прошу при переводе 
^заявлять о своей подписке 

й Уплата может производ] 

Йции почтовым переводом или банковским^ 

<^чеком, из за-гранищ>1 — почтовым перево-Й 

^дом или Америкен Экспресс, я *="•- ' 

йчеки принимаются только в ■ 

Или банк имеет в Париже отделение 



, а банковские^ 
том случае ес-|^ 
деление, кото-й 




№63 
Октябрь 1963 год 

ГОД ИЗДАНИЯ 12-й 




1Е РА55Е МШТАШЕ 




ИЗДАНИЕ 
ОБЩЕ - КАДЕТСКОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ 
ПАРИЖ 



Редакция «ВОЕННОЙ БЫЛИ, с глубокой скорбью, извещает о кончине своего друга 
и сотрудника. Председателя Общества Ревнителей Русской Военной Старины, 17 дра- 
гунского Нижегородского Его Величества полка, полковника 

КНЯЗЯ Никиты Сергеевича ТРУБЕЦКОГО 



1Редакщ1я «ВОЕННОЙ БЫЛИ», с глубокой скорбью, извещает о кончине своего дорогого! 
друга и сотрудника Доктора Философии мичмана 1 

Николая Александровича фон-РЕЙМЕРС I 



СОДЕРЖАНИЕ: 

Светлой памяти князя Н. С. Трубецкого — Алексей Геринг 

День памяти былого — В. М. Федоровский 

В Королевстве Сербов, Хорватов и Словенцев — Иван Сагацкий 

Праздник Морского Корпуса — Леонид Павлов 

Бой у Тюренчена — Н. Н. Р. 

Георгиевский Праздник — Глеб Бенземан 

На могиле чудо-богатырей — Кирилл фон-Морр 

Случай на смотру новобранцев — В. Штенгер 

1916 г. Из боевой жизни л.-гв. 1 Стрелкового полка — Н. Будберг 

Калуш (окончание) — В. Милоданович 

О полковых хрониках — С. Андоленко 

Мое производство в офицеры — А. Скрябин 

Военные училища в Сибири (1918-22) (продолж.) — А. Еленевский 

Праздничный гость — Н. Турбин 

От Редакции 

Хроника «ВОЕННОЙ БЫЛИ» 

Письма в Редакцию 



22 



Подписка принимается на ШЕСТЬ номеров, начиная с № 58 по 63 включ. Подписная це- 
на: зона франка — 15 фр., зона фунта — 25 шилл., зона доллара — 4 ам, дол. 50 ц. на 
ШЕСТЬ номеров. Почтовый счет во Франции: «Ье Раззё МхШахге» 3910-12 Рагхз. 
Всю переписку по издательству направлять по адресу Редакции: 
61, гие СЬаг(1оп-Ьа§асЬе, Рапз 16. 



ВОЕННАЯ БЫЛЬ 

ИЗДАНИЕ ОБЩЕ-КАДЕТСКОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ ПОД РЕДАКЦИЕЙ А. А. ГЕРИНГА. 

АДРЕС РЕДАКЦИИ И КОНТОРЫ — 6/, гие СНаг6оп-1адасЬе Рапз (16) МШ 72-55 



12-й год издания 



№ 63 ОКТЯБРЬ 1963 Г. 



В1МЕ5ТК1Е1. Рпх - 2,50 Рг5 



Светлой Памяти 



Князь Никита Сергеевич Трубецкой ушел в 
иной мир... 86 лет — много лет, но, как-то не 
верилось, нельзя было себе представить, что 
настанет день и князя Трубецкого не будет сре- 
ди нас. 

Не моя задача писать его биографию, описа- 
ние его длинной и разнообразной слузкебной 
деятельности в Императорской России. Но, не 
могу я не сказать о роли, сыгранной покойным 
в деле сохранения и восстановления осколков 
напгей военной истории, оказавпгахся заграни- 
цей. 

Председатель Общества Ревнителей Русской 
Военной Старины, он сделгш все, что было в его 
силах, дабы собрать, сохранить, сберечь для бу- 
дущей Новой России память о Ее славном во- 
енном пронглом, ту память, единственными 
хранителями которой заграницей, являемся мы. 
Всегда радушный, бодрый, веселый, он отзы- 
вался на каждый вопрос, на кансдое дело, имев- 
шее касание к великому военному прошлому 
нашего Отечества. Сколько раз мне, как редак- 
тору «ВОЕННОЙ БЫЛИ», приходилось обра- 



щаться к князю за советом, разъяснением и, не 
только я, каждый, кому приходилось сопртса- 
саться с Никитой Сергеевичем, по тому или 
иному вопросу военной истории, уходил от него 
всегда удовлетворенный и очарованный. На 
своем посту, в рядах напгей военной эмиграции, 
князь был совершенно незаменим и уход его 
оставил по себе пустое место, которое трудно 
и почти невозмозкно заполнить. 

Мы обращаемся ко всем хранителям и ревни- 
телям военной старины, нашей воинской исто- 
рии с призывом, в память покойного, еще более 
и крепче объединить свои усилия, памятуя, что 
после нас нет и не будет никого, кто бы смог 
заверпшть напху работу, столько лет мораль- 
но возглавлявшуюся покойным князем. 

Тс5е-нсе, дорогой князь Никита Сергеевич, 
пусть будет легка чужая земля, радостно и спо- 
койно предстанепп. ты перед Выспп^м Судией, 
а мы, здесь, сохраним о тебе долгую и светлую 
память. 

Алексей ГЕРИНГ. 




— 1 — 




День памяти былого 



ч^ 



«Заброшены в далекие моря, 
Душой сливались все Шестого Ноября, 
Балтийский Флот, флотилии Амура 
И Каспия, и Черноморский Флот, 
И корабли Цусимы и Артура 
И северных морей, закованные в лед... 
В кают-компаниях Шестого Ноября 
Все пили вы за Флот, за Корпус, за Царя» 
(Е. Тарусский — «Шестое Ноября») 



Так повелось издавна. Каждое 6-ое ноября 
где-бы ни находились офицеры Российского 
Императорского Флота, они празднуют или, по 
крайней мере, вспоминают праздник Морского 
Корпуса. 

Так и в последние годы мы — осколки ста- 
рого Флота, занесенные судьбою в далекую 
субтропическую Флориду, в г. С. Петербург, но 
не в наш, на берегах Невы, а в другой, на бере- 
гу Мексиканского залива, — собирались в этот 
день вместе. Не похожи наши теперешние пра- 
зднования на бывавшие когда-то в стенах ста- 
рого Корпуса, как, впрочем, не походки и мы на 
тех гардемарин и кадет, которыми мы были то- 
гда, в отдаленные дни нашей юности. 

Да и в самом Корпусе празднование этого 
дня сильно отличалось в различные эпохи. За- 
писи о прошлом, книги и пожелтевшие от вре- 
мени вырезки из газет показывают, как раз- 
лично приходилось отмечать этот традицион- 
ный праздник. Морской Корпус — Навигацкая 
Школа, созданная Петром Великим, за долгие 
годы своего существования переменила не- 
сколько названий и мест своего пребывания, 
но существовала непрерывно с 1701 г. до 1917 
года. Последние 120 лет Корпус помещался в 
одном и том же здании — бывшем дворце Ми- 
ниха, на Николаевской набережной, в Санкт- 
Петербурге. Он был переведен туда, после вре- 
менного пребывания в Кронштадте, указом Им- 
ператора Павла 1-го, пожелавшего иметь «Ко- 
лыбель Флота» поближе к себе. 

«Запальчивый в пылу, но чуткий к «благо- 
стыне» Император очень любил Морской Кор- 
пус и часто посещал его, неоднократно оказы- 
вая ему милостивое внимание. В знак призна- 
тельности к заботам Монарха вновь устроенная 
корпусная церковь была посвящена имени Свя- 
тителя Павла Исповедника, память которого 
Православная Церковь празднует 6-го Ноября, 
день вступления на престол Императора Пав- 
ла Петровича. Эта церковь была освящена 15- 
го марта 1797 года. Таким образом, празднова- 



ние 6-го Ноября теперь имеет более чем 165- 
летнюю давность. 

Неизвестно точно, как праздновали его в 
ближайшие годы после освящения церкви. Од- 
ним из первых описаний этого конусного собы- 
тия надо считать сведения, сообщенные В. П. 
Одинцовым, кадетом Николаевского времени, о 
том, как прежде проводился этот день в Мор- 
ском Корпусе. 

«К этому дню воспитанники готовятся чуть 
не за месяц; каждый старается получить от ро- 
дителей или родственников побольше денег, 
чтобы достойны.м образом отпраздновать этот 
день. За несколько дней до праздника вся рота 
разделялась на группы в 5-10 человек, более 
дружных между собою, и такие группы услав- 
ливались «держать вместе» (техническое выра- 
жение), т. е. делали складчину и закупали про- 
визию, а все, что должно было вариться и яса- 
риться, заказывалось дядькам. В этот день счи- 
талось неприличным есть что-нибудь казен- 
ное, а ходили к обеду и ужину в столовую для 
проформы. Еще накануне из каждой группы 
выбирался один, на обязанности которого ле- 
жало занять место в умывальнике для своей 
группы, и несчастный должен был всю ночь ка- 
раулить, чтобы кто-нибудь не занял места. В 
самый день 6-го Ноября все отправлялись к 
обедне, на которой присутствовало все началь- 
ство. После обедни возвращались по своим ро- 
там и шла кантушка, т. е. — кутеж, начиналось 
с шоколада, чая и кофе, затем следовали пиро- 
ги со всякими начинками и, наконец, гусь. За 
казенным обедом тоже подавался гусь, но его 
никто не ел. После обеда опять шоколад и раз- 
ные лакомства, словом, — еда целый день, а 
вечером был бал, не имеющий ничего похожего 
на балы, даваемые ныне Морским Корпусом. 
Тогда на балы приглашались только родители 
кадет и семейства корпусных офицеров; огром- 
ная зала освещалась люстрою с восковыми све- 
чами, а в амбразурах окон стояли медные чаны 
с клюквенным питьем, которое разливали кор- 



— 2 — 



пусные дядьки в белых фартуках. Затем, как 
гостям, так и кадетам, подавали крымские ябло- 
ки. Танцевали с родственницами, а более меж- 
ду собою и в 10 часов все кончалось». 

Судя по этому описанию, день корпусного 
праздника проходил весьма скромно. Это было 
в духе, царствовавшем во Флоте в то время. 

Адмирал В. К. Пилкин, рассказывая о во- 
споминаниях отцов и дедов, писал, что скромно 
тогда жили морские офицеры. Содержание бы- 
ло окудное. Обер-офицеры жили, зачастую, по 
10 человек вместе. При таких условиях карье- 
ра флотского офицера, казалось, не представ- 
ляла ничего завидного. 

Однако, блестящие морские победы, даль- 
ние «вояжи», имена славных адмира.пов и се- 
мейные традиции делали свое дело. Кадет в 
Морско11 Корпус поставляло, по тогдашнему 
выражению, «шляхетство», т. е. среднее поме- 
стное дворянство. Благодаря непосредственно- 
му соприкосновению с крестьянами в детстве и 
совместным играм с крестьянскими детьми в 
своих имениях, офицеры, вышедшие из этой 
среды, были ближе к матросам и понимали их 
лучше, чем в последз'ющую эпоху, когда в офи- 
церы чаш;е всего выходили юноши, совершен- 
но не соприкасавшиеся с простолюдинами и не 
понимавшие их образа мышления. Времена 
были суровые. Телесные наказания были об- 
щепринятой ситемой воспитания не только в 
Морском Корпусе, но и во всех Российских 
корпусах, да и за-границей в те времена было 
нич}^ть не лучше! И совсем не кажется анекдо- 
том, что в ту безжалостную эпоху окрестности 
Петербурга чувствительно обезлесили, розги 
вздорожали и попечительное начальство Мор- 
ского Корпуса, оберегая интересы казны, ино- 
гда требовало, чтобы розги покупались за счет 
родителей. Как не похоже это на нынешнюю 
гуманную систему воспитания, применяемую на 
просвещенном Западе и ,в особенности, в С.Ш. 
с весьма плачевными результатами! 

Да, нравы тогда были грубы, но среди во- 
спитанников Морского Корпуса того времени 
— имена всех Черноморских героев и доблест- 
ных защитников Севастополя и Петропавлов- 
ска. Геройство защитников Петропавловска 
принудило даже Лондонский «Тайме» признать, 
что тогда русские своими действиями нанесли 
«нашему Британскому флагу два черных пят- 
на, которые не могут быть смыты никакими 
водами океанов во веки». 

Из Корпуса выходили с твердыми правила- 



ми. По свидетельству многих современников, 
несмотря на скудость содержания, «посторон- 
них» доходов у флотских офицеров того време- 
ни не было. Среди них господствовала безус- 
ловная честность. Не было случая, чтобы рот- 
ный командир чем-нибудь поживился от своей 
роты. Если бывали редкие злоупотребления, 
то между старшими чинами и капитанами из 
англичан, которых еще оставалось немало в 
Александровское время. Личный состав флота 
открыто выра^кал им свое презрение, несмотря 
на их чины. При вступлении на престол Ими. 
Николая 1-го почти все они попали под суд, т. 
к. никогда не покрывались своими подчиненны- 
ми. 

Возвращаясь к празднованию 6-го Ноября, 
следует отметить, что есть свое, не казенное, 
разрешалось только в этот исключительный 
день и строго запрещалось во всякое другое 
время. Также сугубо преследовалось ношение 
чего-нибудь не казенного из обмундирования. 
Это жестоко преследовалось начальством, а в 
среде кадет и гардемарин той эпохи считалось 
«писарским шиком». Все это имело, конечно, 
свой глубокий смысл. 

Шли годы. Менялись времена и нравы. 
Смягчались и изменялись нравы во Флоте и в 
Корпусе. 

В несколько последних десятилетий празд- 
нование Шестого Ноября проходило почти все- 
гда одинаково, отличаясь из года в год только 
деталями. 

Мы, — «в рассеянии сущие» — праздновали 
Шестое Ноября, как могли, по возможности. 
Возможности же иногда бывали очень ограни- 
ченными — далеко не всегда сладок хлеб чуж- 
бины! Нам неизвестно грядущее, но будем на- 
деяться, что на «Наварине» когда-то поднимет- 
ся Андреевский флаг, под которым прошла 
почти вся морская история нашей Родины. 

Годы идут и все меньше остается нас, когда- 
то вышедших из стен старого Морского Корпу- 
са и, в конце концов, наступит день, когда оста- 
нется кто-то один для традиционного праздно- 
вани, про которого можно сказать словами А. 
С. Пушкина: 

«Несчастный друг! Средь новых поколений 
Докучный гость, и лишний и чужой, 
Он вспомнит нас и дни соединений, 
Закрыв глаза дрожащею рукой...» 

В. М. Федоровский 



в королевстве Сербов, Хорватов н Словенцев 

(Из материалов для истории Лейб-гвардии Казачьего Его Величества полка) *) 



5 июня. 9 ч. утра. Показались берега Гре- 
ции. На пароходе оживленно и весело. Казаки 
острят, стараясь перещеголять друг друга, и, 
издеваясь над прислугой корабля — - француза- 
ми и турками, потихоньку из кармана показы- 
вают им кулак. 

Около 12 ч. дня «Керасун» входит в Синоп- 
скую бухту и отдает якорь. 

6 июня. День проходит в перегрузке с паро- 
хода на поезд. Вечеро.м вся Гвардейская казачья 
группа уже в пути. 

7 июня. Рано утром поезд подошел к погра- 
ничной сербской станции Джевдгкели, где в од- 
ном километре от нее уже был разбит лагерь 
ранее нас приехавших казаков — кубанцев и 
конвоя Главнокомандующего. Дивизион выгру- 
зился и принялся за устройство своего лагеря 
у подножия горы, покрытой еще со времен гер- 
манской войны, окопами, ходами сообщений и 
блиндажами. 

После голых Лемносских скал и унылого мо- 
ря, македонский пейзаяс поражает своей девст- 
венно-строгой красотой. Казаки рады и очень 
довольны переездом. 

9 июня. Сербы чрезвычайно тепло и радуш- 
но принимают русских. Хлеб и прочие продук- 
ты отпускаются ими в большом количестве и 
доброкачественном состоянии. Привыкши на 
Лемносе к полуголодному пайку, казаки не мо- 
гут съесть всего, что выдают сербы. Лагерь бо- 
лен почти поголовно от резкой перемены режи- 
ма питания. 

10 июня. Утром Лейб-гвардии Казачий Ди- 
визион отправился к расположению Конвоя 
Главнокомандующего, чтобы принять свой 
штандарт, находившийся при нем до сих пор. 

Конвойцы, прекрасно одетые по сравнению 
с нами, выстроились перед вагонами по стар- 
шинству частей: на правом фланге эскадрон 
Конной Гвардии, затем Лейб-казаки, Атаман- 
цы. Кубанцы и Астраханцы. 

Полковой штандарт передается нам в диви- 
зион под звуки хора трубачей Конвоя. Стар- 
ший лейб-казак царского времени — подхорун- 
жий Чеботарев бережно проносит перед стро- 
ем нашу святыню. 

Затем, в самом городе, прибывший на тер- 
риторию Сербского Королевства представитель 
Главнокомандующего в Сербии генерального 



*) Продолжение статьи «На Лемносе», напечатанной 
в №№ 47 и 48 «Военной Были». 



штаба генерал-майор Потоцкий обошел войска, 
здороваясь с ними. Он был восхищен видом 
прибывших частей, благодарил их за верную 
служ:бу и просил здесь — в гостеприимной 
братской Сербии — сохранить на высоте имя 
Русской Армии. 

Казаки бод.ро и красиво проходили церемо- 
ниальным маршем. 

После парада в лагере дивизиона мы радо- 
стно встретились с нашими офицерами и каза- 
ками конвоя. Тут же, по просьбе командира 
Конвоя полковника В. В. Упорникова, не- 
сколько казаков дивизиона было отправлено 
на службу в Конвой Главнокомандующего. 

Вечером в наскоро поставленной палатке 
офицерского собрания был скромный ужин. На 
нем, помимо офицеров Конвоя, присутствовали 
сербский полковник, офицеры Лейб-гвардии 
Атаманского дивизиона и др. 

13 июня. Погрузившись накануне в вагоны, 
дивизион прибыл на станцию Градско. Здесь 
мы расположились лагерем в тех же француз- 
ских палатках, привезенных с Лемноса, в ожи- 
дании распоряж;ений о дальнейшем нашем сле- 
довании к месту работ. 

15 июня. Лейб-гвардии Казачий и Атаман- 
ский дивизионы несколькими эшелонами по 
узкоколейной железной дороге выехали на го- 
род Прилеп. 

Оригинальный способ передвигкения, когда 
неоднократно приходилось идти пешком и под- 
талкивать вагоны или ставить их на руках об- 
ратно на рельсы, был всем по душе. 

Пройдя опасный и высокий перевал, поезд 
вечером добрался до Прилепа, маленького ма- 
кедонского городка, располож;енного на дне ло- 
щины. Нас встретил там комендент города, лю- 
безно предложивший для ночлега в распоряже- 
ние офицеров и казаков местные кофейни. 
Он очень сокрушался, что кроме мяса и хлеба 
(по огромному хлебу на каждого) не может 
дать ничего, так как его не предупредили за- 
благовременно о нашем прибытии. 

Пройдя со штандартом и песнями по улицам 
Прилепа, дивизион вернулся на станцию и от- 
туда разошелся по домам на ночлег. 

16 июня. Около 10 ч. утра мы приехали в 
Битоль, столицу Македонии. На вокзале нас 
встретили сербские офицеры и рота пехоты с 
оркестром музыки. Со станции, под звуки мар- 
ша «Москва», Лейб-казаки и Атаманцы прохо- 
дят между шпалерами солдат пехотной диви- 



зии, взявших нам «на караул», перед полков- 
ником Пешичем, начальником этой дивизии. 
Мы размещены невдалеке от вокзала: казаки 
— в казармах, офицеры — в отделении офи- 
церского собрания дивизии. 

Часов в 8 вечера к нам приходит группа 
офицеров и приглашает на ужин. Каждый из 
них берет с собой 6-8 человек и ведет их в ре- 
сторан. Потом все собираются в помеш.ении 
«Босния», где офицеры сербской пехотной ди- 
визии, ее начальник и офицеры штаба честву- 
ют нас. 

Поздно ночью, глубоко тронутые искренно- 
стью и теплотой приема, мы расходимся по 
квартирам, сопровождаемые оркестром, серб- 
скими офицерами и представителями русской 
колонии в Битоле. 

17 июня. Мы все отдыхали целый день и 
свободно гуляли по улицам города, радуясь то- 
му, чего были лишены на Лемносе в течение 
полугода — то есть полной независимости и 
возможности общения с жителями. 

В 9 ч. вечера, в том же ресторане «Босния», 
нас и Атаманцев приветствовала русская мест- 
ная колония. Присутствовал епископ Битоль- 
ский и сербские офицеры. В своих речах, на- 
чальник дивизии и епископ Битольский выра- 
зили общее сердечное отношение к прибывшим 
частям, глубокое уважение к Русской Армии и 
веру в дальнейшее будущее. Один же из при- 
сутствовавших русских генералов в строгих и 
верных чертах обрисовал недавний крестный 
путь нашей армии в лагерях и предательское 
отношение к ней наших бывших союзников. 
Его речь произвела сильное впечатление. Воен- 
ный оркестр покрыл последние слова звуками 
русского гимна. Гимн был выслушан в глубо- 
чайшей тишине и закончен единодушным 
«ура» и «живио». Казаки песенники и танцоры 
имели очень большой успех. — Потом грянуло 
веселое «коло». В нем приняли участие реши- 
тельно все присутствующие: весь генералитет, 
все сербские и наши офицеры, русская коло- 
ния, многочисленные гости. В этот день мы 
чувствовали себя как на празднике в родной 
семье. 

18 июня. Часть дивизиона ушла походным 
порядком в деревню Лера для организации ла- 
геря. Оттуда мы разойдемся по разным участ- 
кам будущей работы. 

19 июня. Еще рано утром остальная часть 
Лейб-гвардии Казачьего дивизиона, вместе с 
Атаманцами, выступила в Леру. До окраины 
города нас провожала рота пехоты, артиллерия 
и большая группа сербских офицеров. Шли под 
музыку оркестра дивизии по главной улице 
Битоля, будя спящих ясителей. 

После нескольких часов 20-километрового 
перехода дивизион по шоссе прибыл в деревню 
Лера. 



20 июня. Лагери обоих дивизионов располо- 
жены на окраине деревни, около горной реки. 
Дивизион отдыхает и приводит лагерь в пол- 
ный порядок. 

21 июня. Отношение окрестных жителей к 
нам благожелательное, но все тут так разгром- 
лено во время германской войны, что македон- 
цы По бедности не могут ничем быть нам по- 
лезными. 

22 июня. Из Битоля приезжал осматривать 
наше лагерное расположение начальник пе- 
хотной дивизии полковник Пешич. В палатке 
офицерского собрания его приветствовали 
всем, что позволили скромные средства диви- 
зиона. Полковник Пешич остался доволен сво- 
ей инспекцией. Он с интересом рассматривал 
походную обстановку нашего собрания: аква- 
рели Степ. Фед. Ефремова, портреты ген. 
Врангеля и др., значки дивизиона и 6-ой Л.-гв. 
Донской казачьей Его Величества батареи. Ба- 
тарея неразлучно с нами до сих пор, со дня ее 
прикомандирования к Лейб-казакам еще на 
острове Лемносе. 

Полковник Пешич, так любезно отнесшийся 
к русским частям, приехавшим в Битоль, уже 
завоевал симпатии казаков и офицеров. Из па- 
латки офицерского собрания он был вынесен 
нами на руках, а автомобиль его забросали цве- 
тами. 

23 июня. Инспекция лагеря сербской вра- 
чебной комиссией. 

24 июня. 1-ая и 2-ая сотни дивизиона высту- 
пили с утра к местам предстоящих работ. Вме- 
сте с частями Сербской армии мы будем соби- 
рать на этом участке бывшего Салоникского 
фронта военное снаряжение, брошенное немца- 
ми после их отступления в германскую войну. 
Днем сотни прибыли в совершенно разрушен- 
ную деревню Трново - Магарево, находящуюся 
у подножия высокого, всегда дымящегося в об- 
лаках Пелистера. Пелистер — самая высокая 
вершина Балканского хребта в окрестностях 
Битоля. Ночь провели в палатках. 

25 1ПОНЯ. Обе сотни ушли наверх, к высоте 
2462. Палатки и имущество были подняты туда 
на мулах. 

26 июня. Продукты, отпускаемые сербским 
интендантством, принимаются в деревне Трно- 
во и подаются наверх караваном мулов. 

28 июня. Лагерь 1-й и 2-й сотен располонсен 
на опуигке соснового леса. Над головой, те- 
ряясь в облаках, намечается острая вершина 
Пелистера. Справа и слева скалистые бока гор- 
ного отрога круто падают в лощину. Там видне- 
ются македонские деревушки и дальше к югу 
город Битоль (Белая Церковь). 

Невдалеке от лагеря пасутся рабочие мулы 
специальной команды сербов, прикомандиро- 
ванной к Лейб-казакам на время работ, а так- 



же козел 1-ой сотни — подарок жителей Бито- 
ля. 

Палатки устланы душистыми сосновыми 
ветками. Из таких же веток устроена беседка 
офицерского собрания. На передней линейке 
лагеря казаки и офицеры, от ничегонеделания, 
играют в городки. Несколько групп казаков 
развлекаются особым образом: большими брев- 
нами расшатывают и сталкивают вниз громад- 
ные глыбы плохо держащихся скал. Они летят 
вниз со страшным грохотом, прыгая необыкно- 
венными скачками и подымая огненную пыль. 
Горное эхо многократно отвечает стоном и гро- 
мом. — Работы еще не начинались. 

29 июня. Ночью, часто и днем, лагерь на вы- 
соте 2462 м. окутывается облаками. Становится 
очень холодно, сыро, в то время как в деревне 
Трново, одним километром ниже, стоит жара и 
духота. — ■ Нередко слышится вой волков, бро- 
дящих невдалеке от лагеря. 

3 июля. На высоте 2462 начались тяжелые 
работы. Каждый день утром в Трново прихо- 
дят мулы, нагруженные снарядами. Работа 
очень утомительная и опасная: казаки собира- 
ют неразорвавшиеся гранаты, бомбы, снаряды 
на бывших немецких позициях. Чаще всего их 
приходится извлекать из заваленных камнями 
траншей и погребов, с ежеминутным риском 
для жизни. От хождения по острым скалам бы- 
стро снашивается обувь и одежда. Но казаки 
не жалуются; уже к полудню они почти всегда 
выполняют свой урок. 

11 июля (29 июня ст. ст.). Взвод казаков 3-й 
С0ТН11 ушел из деревни Лера в Битоль. 3-я сот- 
ня встретит там свой праздник. На высоте 2462 
этот праздник тоже отмечен. 

Несколько офицеров Лейб-гвардии казачье- 
го дивизиона и 6-ой Лейб-гвардии Донской ка- 
зачьей Е. В. батареи откомандированы в серб- 
ский лагерь, на километре 5, для руководства и 
наблюдения за работой сербских солдат. 

12 июля. В деревню Трново прибыла из Би- 
толя 3-я сотня. Через несколько дней сюда 
должна притти из Леры пулеметная команда. 
Она сменит 2-ую сотню и песенников, уходя- 
1ЦИХ в Л еру на праздник 2-ой сотни 18 июля (5 
июля ст. ст.). Ввиду ненастной погоды 3-я сот- 
ня с прикомандированными к ней казаками ба- 
тареи осталась ночевать в Трново. 

Оказывается, на параде в Битоле, по слу- 
чаю своего праздника, 3-я сотня вызвала но- 
вый восторг жителей своим церемониальным 
маршем и блестящим видом. После серых и не- 
опрятных сербских солдат Лейб-казаки в бе- 
лых рубахах с алыми погонами, винтовками, 
шашками и малиновыми патронташами были 
встречены громом аплодисментов толпы и за- 
бросаны цветами. Казаки обедали в казармах 
пехотной дивизии, офицеры же были пригла- 



шены в ресторан «Босния». В 8 часов вечера от- 
крылся бал и продолжался там до глубокой но- 
чи. 

13 июля. 2-я сотня и песенники спустились 
с высоты 2462 и ушли в деревню Лера. Сме- 
няющая их 3-я сотня поднялась наверх. 

15 июля. В Лере начались приготовления к 
празднику 2-й сотни: украшается весь лагерь, 
идут спевки. Всего недели полторы тому назад 
у офицеров на высоте 2462 появилась мысль 
создать хороший хор песенников. Они быстро 
и энергично взялись за это дело. Благодаря на- 
стойчивости и терпению есаула Ротова и дру- 
гих офицеров прекрасный хор уже готов. 

18 июля. Около дороги, ведущей в Битоль, 
против палатки офицерского собрания устро- 
ена арка из зелени. Над нею щит с двуглавым 
черным орлом, ниже — скрещенные шашки и 
два круглых алых щита с датами «1877» и «5 — 
VI». Дорожки, ограниченные белыми столбика- 
ми и перилами, покрытыми зеленью, ведут на- 
верх к маленькой походной церкви. Церковь 
тоже украшена зеленью и цветами. Лагерь на- 
ряден и красив: все линейки расчищены и под- 
метены, камни выбелены известью и строго вы- 
равнены, перед каждой палаткой посажены 
молодые деревца, привезенные из леса. 

Часам к 11 начинают съезжаться гости: на- 
чальник дивизии, епископ Битольский Иосиф, 
представители русской колонии, сербские офи- 
церы, группа Атаманцев. 

Праздник начался молебном. Его служил 
сам епископ Иосиф. В конце он провозгласил 
вечную память всем русским воинам, павшим в 
борьбе за свою Родину и тем Лейб-казакам 2- 
ой сотни, которые более 40 лет тому назад по- 
гибли в их героической атаке под Плевной. 

Затем все поздравляли сотню — именинни- 
цу. Ее командир — есаул Кундрюков провоз- 
гласил здравицу Королю Петру, Королевичу 
Александру, дорогим гостям. После парада ка- 
заки разместились за столами из дерна, офице- 
ры и гости — в палатке собрания. Хор песенни- 
ков очень удачно исполнил «Гой ты, Днепр», и 
«Что, кормилец наш Дон Иванович», бравур- 
ный гимн «Гей славяне» и много других ве- 
щей. 

В конце обеда из Градско приехал полков- 
ник Н. В. Номикосов, остававшийся там до сих 
пор при штабе Гвардейской Казачьей группы. 

24 июля. Песенники дивиизона отправлены 
на работы в деревню Маловиште. На высоте 
2462 произошел несчастный случай: во время 
сбора снаряжения нечаянно уроненный снаряд 
разорвался и тяжело ранил в обе ноги сербско- 
го солдата, а подхорунжего 6-ой батареи Кри- 
Еорогова легко в спину. 

28 июля. В лагерь при деревне Лера около 5 
часов вечера приехал на автомобиле полковник 
В. В. Упорников, командир Конвоя Главноко- 



мандующего и, кроме этого, командир Гвардей- 
ской казачьей группы. 

29 июля. Полковник Упорников, ознакомив- 
шись с ходом работ и произведя опрос претен- 
зий, уехал обратно. 

30 июля. День в лагере у деревни Лера про- 
ходит довольно скучно и однообразно: свобод- 
ные от работ офицеры и казаки купаются в 
горной речке, протекающей рядом, гуляют, по- 
том расходятся по палаткам. Желающие каза- 
ки отпускаются партиями на частные работы и 
зарабатывают там по 10-15 динар в день. 

6 августа. В 5 ч. утра 1-я и 2-я сотни вышли 
к новому месту работ. Дойдя до сербского лаге- 
ря «километр 5», они по горной тропинке под- 
нялись в горы и около маленькой деревушки 
Снегово стали лагерем. 

7 августа. В лагере Снегово полковник Но- 
микосов начал занятия с младшими офицерами 
по уставам. 

8 августа. Работы по сбору военного снаря- 
жеия снова закипели; казаки, под руководст- 
вом своих офицеров выходят в 5 ч. утра и воз- 
вращаются обратно, выполнив задачу, около 
полудня. 

Казаки работают на скатах гор, на бывших 
немецких позициях, где они голыми руками 
вытаскивают из каменной почвы колья прово- 
лочных заграждений и сносят их потом на сво- 
их плечах на сборные пункты километра за 
полтора от окопов. Заданный урок — - 30-40 ко- 
льев на человека в день. — После работы у 
младших офицеров — занятия по уставам; ве- 
чером — спевка хора песенников. 

13 августа. Работы пошли ускоренным тем- 
пом. По сведениям из главного лагеря у дерев- 
ни Л еры, дивизион должен закончить все к 17 
августа, после чего Лейб-казаки и Атаманцы 
будут переброшены в окрестности города Ох- 
рида. 

Казаки с Снегово работают теперь с 5 ч. ут- 
ра до 12 и от 5 пополудни до 9-ти ч. вечера. Это 
им страшно тяжело. Хозяйственная часть ди- 
визиона и 3-я сотня уже ушли из деревни Ле- 
ра в Охрид. 

15 августа. Работы около Снегово законче- 
ны: казаки сегодня работали до глубокой Кочи 
под проливным дождем и во время грозы. По- 
следний участок останавливался у деревни Кри- 
клин, расположенной у подножия гор в глубо- 
кой и длинной лощине. 

16 августа. На заре 1-я и 2-я сотни, работав- 
шие у Снегово, спустились с гор к сербскому 
лагерю «километр 5» и остановились там в ожи- 
дании подвод из деревни Лера. 

1-ая сотня, погрузив на них палатки и иму- 
щество, выступила на Леру в тот же вечер. 2-я 
сотня должна была подойти на следующий 
день. 

17 августа. День прошел в сборах. Большая 



часть Лейб-казаков и Атаманцев уже в пути в 
Охриду. 

18 августа. В 7 часов вечера последняя 
часть нашего дивизиона вышла походным по- 
рядком из деревни Лера. Сделав в течение но- 
чи переход в 35 километров, пересекавший 
один из хребтов македонских гор, мы к рассве- 
ту прибыли в городок Ресань и в 2 километрах 
от него, около кладбища у деревни Янковац, 
сделали большой привал. 

В 5 ч. пополудни мы снялись с бивуака и 
шли весь вечер и ночь с 19-го на 20-ое августа 
к турецкому городу Охрид. Привали были ко- 
роткие — на 10-15 минут. Часам к 3 утра мы 
прошли высокий перевал и, наконец, вьш1ли в 
охридскую лощину. Тут, уже недалеко от Ох- 
рида, мы остановились на отдых. После 50-ки- 
лометрового пути по скалистой местности с 
крутыми высокими подъемами и такими же 
утомительными спусками, все, кроме часового 
при штандарте, сразу заснули, крепким сном 
тут же в открытом поле. 

Много казаков в этот переход лишились 
обуви. Они отстали и постепенно подтягива- 
лись до самого утра. 

Часов в 8 утра, пройдя город, части дивизи- 
она прибыли в свой лагерь, стоявший километ- 
рах в двух от Охрида, на самом берегу озера. 
На запад, на противоположной стороне озера, 
уже граница с Албанией. 

Отдыхали весь день. 

Нам сообщают, что отношение местных ту- 
рок к сербам враждебное. Гулять ночью, вдали 
от лагеря, опасно. 

21 августа. Сербский капитан Иованович, от 
которого мы зависим по вопросам лагерной 
жизни и снабжения нас продуктами интендан- 
тства, оповестил приказ: нам всем запрещено 
отходить дальше 500 метров от черты лагеря. 
Отлучки в Охрид и окрестные деревни разре- 
шаются только по специальным пропускам. 
Причиной этой меры является враждебное к 
нам отношение местного населения. Одновре- 
менно заметно ухудшилось наше питание. 

22 августа. Пулеметная команда вышла на 
работы в окрестности города Струга, что кило- 
метров в 15 от лагеря, на противоположной сто- 
роне Охридского озера. — Днем в палатке офи- 
церского собрания полковник Номикосов про- 
долж:ает занятия по уставам с младшими офи- 
церами. — Ощущается большой недостаток в 
газетах и журналах. 

Как и на Лемносе, денег ни у кого на руках 
нет: сербы за работы кормят и выдают в месяц 
от 12 до 20 динар на человека (этой суммы хва- 
тает только на несколько пачек табаку). 

31 августа. Рано утром, совершенно неожи- 
данно, в лагерь прибыли грузовые автомобили 
из Битоля за вещами дивизиона. Палатки обле- 
тела весть, что сегодня в полдень мы возвра- 



щаемся из Схрида в Битоль, а оттуда перебра- 
сываемся по железной дороге в город Ниш. Это 
вызвало всеобщее недоумение; никто не пони- 
мал, почему нас отзывали так спешно от работ. 

Около 12 ч. дня хозяйственная часть диви- 
зиона, имущество и больные выехали в Битоль. 
1-ая и 3-ая сотня, только вернувшиеся с работ 
(они работали на берегу озера километрах в 5 
от лагеря), наравились походным порядком к 
высокому перевалу через горную цепь. Пере- 
секши ее кратчайшим путем по узкой горной 
тропинке, после 17 километров перехода, они к 
ночи прибыли в город Ресань и встретились 
там с головной частью дивизиона. 

2-ая же сотня выступила из Охрида на сле- 
дующий день. В пути она встретилась с пуле- 
метной командой и вместе с нею пришла в Ре- 
сань, а оттуда — в Битоль. 

1 сентября. 1-ая и 3-я сотни покинули Ре- 
сань в 3 ч. утра и, придя в Битоль, расположи- 
лись на отдых в казармах сербского пехотного 
полка около станщ1и. 

2 сентября. Прибыли 2-ая сотня и пулемет- 
ная команда; 1-ая же и 3-ья сотни двумя эше- 
лонами выехали по узкоколейной дороге на 
Прилеп, куда добрались только поздно вече- 
ром. 

3 сентября. 1-ая и 3-ья сотни на заре выеха- 
ли дальше на станщ1ю Градско. Там они разби- 
ли палатки, под^кидая 2-ую сотню и пулемет- 
ную команду, а также все части Гвардейской 
Казачьей группы, снятые с работ и стягиваю- 
ш;иеся в этот пункт для дальнейшого общего 
следования к городу Ниш. 

5 сентября. Стало известно, что Гвардейская 
казачья группа идет на железно-дорожные ра- 
боты. Придется всем решительно работать на 
разных началах. Настроение молчаливое: со- 
хранится ли полк? 

6 сентября. Дивизион выехал из Градско. 
Миновав Белес, поздно вечером остановились 
в городе Скоплье. 

7 сентября. Утром прибыли в город Ниш и 
стали лагерем в одном километре от него, у 
станщ^и «Црвени Крест». 

8 сентября. Соседство со стоящими уже дав- 
но в Нише на работах армейскими частями, 
почти уже превратившимися в беженскую мас- 
су, плохо влияет на ум и настроение казаков 
нашего дивизиона. Кроме этого, появились 
больные «вирдаркой» — местной малярией. 
Обстановка тревожная. 

10 сентября. Командир Конвоя Главноко- 
мандующего — полковник Упорников хлопо- 
чет о том, чтобы гвардейские части не назнача- 
ли на работы. Начальник сербской дивизии, 
располоясенной в Нише, высказал желание по- 
смотреть лично эти части. Он уже слышал о 
них много похвальных отзывов и хочет теперь 
на параде посмотреть их, чтобы в утвердитель- 



ном случае хлопотать в свою очередь о приня- 
тии нас на пограничную слузкбу вместо работ. 
Казаки готовятся к смотру. Никто не хочет 
ударить лицом в грязь: каждый понимает, что 
от исхода этого парада зависит наше будущее. 

11 сентября. Наш парад произвел блестящее 
впечатление на начальника сербской дивизии. 
Он сейчас же послал правительству телеграм- 
му с ходатайством и принятии гвардейских ка- 
зачьих частей на пограничную службу. Глав- 
ный же инженер, заведующий железно-дорож- 
ными работами в районе города Ниш, послал с 
своей стороны тоже телеграмму, сообщая, что 
прибывшие части ему не нужны совсем. 

Начальник сербской дивизии допускает не- 
доразумение: нас экстренно вызвали сюда из 
Македонии, не поставив об этом в известность 
генерала Потоцкого. Сербы же очень спешат 
закончить железнодорожную ветку, которая 
должна установить связь через Болгарию меж- 
ду Одессой и Адриатическим побереж;ьем. 

12 сентября. С нетерпением ждем ответ на 
ходатайство начальника сербской дивизии о 
принятии нас в пограничную стражу. От этого 
ответа зависит будущее Лейб-гвардии Каза- 
чьего дивизиона. 

13 сентября. Неприятная атмосфера общего 
настроения наших казаков, созданная соседст- 
вом с распутившимися и затронутыми агита- 
цией некоотрыми частями Кубанской дивизии, 
разошлась: после вечерней зори, перед фрон- 
том дивизиона, младп1ий урядник Хмарин 
Александр за неисполнение приказания был 
разжалован. Сразу стало тихо. Энергия коман- 
дира дивизиона И. Н. Оприца сделала свое. 

14 сентября. Для поднятия порядка и дисци- 
плины, в дивизионе повелись строевые заня- 
тия. Кроме них — офицерские занятия в боль- 
шой палатке собрания. 

15 сентября. Приехавший из Белграда ко- 
мандир Конвоя Главнокомандующего полков- 
ник В. В. Упорников сообщил о принятии 
Гвардейской казачьей группы на пограничную 
службу. Настроение в дивизионе моментально 
поднялось. Это — самый лучший выход из по- 
ложения. Он позволит нам сохранить сущность 
полка. 

18 сентября. В палатке собрания один из 
офицеров беженского лагеря прочитал нам и 
Атаманцам очень интересную лекцию о масон- 
стве. 

19 сентября. Занятия с казаками ведутся 
энергичным темпом. Лагерь подтянулся в не- 
сколько дней прямо на глазах. У песенников 
снова пошли спевки. 

22 сентября. Прослушали еще одну блестя- 
щую лекцию о масонстве. Ее читал профессор 
Бастунич в помещении кинематографа «Вели- 
ка Сербия». 

23 сентября. Мы вскоре должны уйти на 



границу. Условия нашего принятия на службу 
довольно тяжелые в смысле моральном: все 
казаки служат как рядовые; младшие офице- 
ры занимают унтер-офицерские должности; 
штаб — офицеры командуют небольшими сек- 
торами. Все, кроме штаб-офицеров, надевают 
форму сербской армии. Жалованье мизерное. 
Служба — по контракту на один год. По исте- 
чении этого срока желающие могут возобно- 
вить контракт. В случае же государственного 
переворота в Советской России контракт нару- 
шается естественным образом. 

Снять русскую военную форму очень тя- 
жело, но эту жертву во имя сохранения имени 
и единства полка готовы принести все — и 
офицеры, и казаки. 

25 сентября. Лагерь Гвардейской казачьей 
группы посетил генерал майор Потоцкий. Со- 
брав всех офицеров, кроме чинов Донского 
Технического полка, остающихся со своими ка- 
заками на работах в Нише, генерал Потоцкий 
объявил, что мы займем участок на венгерской 
границе. Мы будем там распределены по по- 
стам. 

28 сентября. На обеде, устроенном по слу- 
чаю производства в следующий чин многих 
офицеров нашего дивизиона, присутствовали 
ген. штаба ген.-м. Потоцкий, бывший лейб-ка- 
зак, в настоящее время Российский Военный 
Агент в Королевстве СХС, офицеры Лейб-ка- 
зачьего взвода Конвоя Главнокомандующего и 
полковник Упорников, командир Конвоя. 

30 сентября. Перед уходом на пограничную 
службу весь дивизион снялся с Лейб-казачьим 
взводом Конвоя. 

4 октября. Начался медицинский осмотр и 
регистрация перед окончательным принятием 
на сербскую службу. Это проделывается спе- 
циальной комиссией, высланной к нам из За- 
греба. Не желающим поступать на погранич- 
ную службу разрешено отчислиться от диви- 
зиона. Ушло несколько казаков и три чиновни- 
ка, нашедших себе места на стороне. 

5 октября. Дивизион получил сербское об- 
мундирование. 

6 октября. В связи с предстоящим отъездом 
на границу настроение у казаков приподнятое. 

7 октября. Рано утром служили напутствен- 
ный молебен. Мы вышли к нему в последний 
раз в русской форме. 

Было что-то трогательное и печальное в 
этом ясном осеннем утре, в давно знакомых 
церковных напевах, стройных рядах войск. 
Алыми, голубым11, белыми пятнами выделя- 
лись на фоне порыжевших полей цвета Гвар- 
дейской казачьей группы. Ярко горела медь хо- 
ра трубачей, звонко звучали голоса... 

Дивизион передал полковой штандарт Лейб- 
казачьему взводу Конвоя: «словно прощались 
с Россией» — говорили потом казаки. 



Полчаса спустя мы приносили присягу на 
верность службе Сербии и ее Королю Алексан- 
дру. Строй был уже в сербской форме. Прохо- 
дили церемониа.пьным маршем отчет.ливыми 
зеленовато-серыми рядами, без душевного по- 
дъема. Все кругом казалось также серо и без- 
радостно. 

Вечером в собрании был обед: Лейб-казаки 
прощались с 6-ой Л. гв. Донской казачьей Его 
Величества батареей, временно откомандиро- 
ванной от дивизиона и присоединенной к Кон- 
вою Главнокомандующего. Мы расставались с 
ней на целый год. 

8 октября. С раннего .утра началась погруз- 
ка в поезд на станции «Црвени Крест». Около 
11ч. утра поезд отошел, направляясь к Белгра- 
Д.У- 

9 октября. Наш поезд днем прибыл в Бел- 
град и остановился в версте от станции. 

Выстроившуюся перед вагонами Гвардей- 
скую казачью группу снова осмотрел генерал- 
майор Потоцкий. 

10 октября. Мы прибыли в Загреб и, выгру- 
зившись из вагонов, отправились в отведенные 
нам казармы. 

11 октября. Прибывшие части Гвардейской 
казачьей группы (Лейб-гвардии Казачий, Ата- 
манский и Кубанский дивизион) осматривал 
ген. шт. генерал-майор Гернгросс. Он благода- 
рил нас за верную службу, молодцеватый вид и 
образцовый порядок. 

12 октября. Мы размещены в казармах очень 
хорошо. Для штаб-офицеров и семейных, как и 
для обер-офицеров, отведены отдельные комна- 
ты. Казаки размещены отдельно, но простор- 
но. 

Нам придется простоять тут несколько дней. 
Потом, получив оружие, мы разъедемся по ме- 
стам на венгерской границе. 

14 октября. Начались приготовления к пол- 
ковому празднику. Мы будем праздновать в 
Загребе вместе с Кубанским Гвардейским диви- 
зионом. 

15 октября. Дивизион получил оружие. Ча- 
сти Гвардейской казачьей группы сведены в 
роты, «четы» по-сербски: 3-ью и 4-ую состав- 
ляет Кубанский гвардейский дивизион, 5-ую и 
6-ую наш дивизион с прикомандированными к 
нему на годичный срок службы несколькими 
офицерами Кубанской дивизии, стоявшей на 
работах в г. Нише, и, наконец, 7-ую и 8-ую — 
Атаманский дивизион. Дивизионы станут на 
сербско-венгерской границе, с востока на запад, 
в порядке номеров «чет». Лейб-гвардии каза- 
чий дивизион займет участок Вирие - Леград. 

16 октября. Приготовления к полковому 
празднику. 

17 октября. В 11 ч. утра наши дивизионы 
выстроились на казарменном дворе для молеб- 
на, но опять в русской форме: казаки в белых 



рубашках с алыми погонами, кантами и знака- 
ми отличия, офицеры — одетые по-прежнему. 
Кубанский же Гвардейский дивизион — при 
оружии и со своими штандартами. Только Ата- 
манцы почему-то остались в сербской форме. 

На богослужении присутствовали генерал 
Потоцкий, генерал Гернгросс, Командующий 
Сербской армией, его начальник штаба, много 
гостей. Служил тот я^е православный священ- 
ник, что и накануне на панихиде по Держав- 
ным Шефам, убиенным и умершим офицерам и 
казакам. Пели офицеры дивизиона. 

Потом был парад. После него, во время не- 
большого перерыва, гостям была принесена 
для ознакомления наша книга «История Лейб- 
Гвардии Казачьего Его Величества полка» и 
фотографии Собственного Его Величества Кон- 
воя, ныне Кубанского Гвардейского дивизиона. 

В одной из казарм были накрыты столы для 
обеда. Помещение декорировано зеленью, кар- 
тинами, фотографиями, на полке — парадный 
кивер полка. 

Офицеры 1-ой сотни Кубанского гвардей- 
ского дивизиона — • потомки Черноморской сот- 
ни, участвовавшей с Лейб-казаками в знамени- 



той Лейпцигской атаке, обедают с нами. У нас 
с ней обпщй праздник. Играет хор трубачей 
Кубанского гвардейского дивизиона. Поют пе- 
сенники от обоих дивизионов. 

Праздник прошел весело и шумно. Сербам в 
особенности понравилось то, что каазки встре- 
тили Командующего Сербской армией громо- 
вым «ура» при обходе им помещений дивизи- 
она и поднесли ему пробу казачьего обеда. 

В ту же ночь 6-ая «чета» (3-ья и 2-ая наши 
сотни) погрузились в Загребе и отбыла на вен- 
герскую границу. 

18 октября. 5-ая «чета», то есть наша 1-ая 
сотня и пулеметная команда, вместе с Кубан- 
ским гвардейским дивизионом, прошла по ули- 
цам Загреба в образцовом порядке и погрузи- 
лась тоже. В 5 ч. пополудни мы выехали к ме- 
сту службы. 

Ночью, на одной из промежуточных стан- 
ций, мы расстались с Кубанским гвардейским 
дивизионом, повернувшим на восток, а сами 
продолжили движение к станции Вирие, куда 
и прибыли рано утром 19-го октября. 

Иван Сагацкий 



ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА 



Настоящий номер 63 является последним, за который Вами внесена подписная плата. 
Во избезкание перерыва в высылке нсурнала, Вам надлежит теперь-же внести подписную) 
плату за следующие ШЕСТЬ номеров 64-69. 

Своевременный взнос подписной платы чре звычайно облегчает работу Издательства. 
Условия подписки указаны в обычном месте. 

Почтовый Счет «Ье Разве М1И1а1ге» 3910-12, Раг15. 



Празднин Мореного Корпуса 




16-го марта 1797 года ди- 
ректор Корпуса доносил Им- 
ператору Павлу 1-му: 

«Имею счастье всеподдан- 
нейше донести Вашему Импе- 
раторскому Величеству, что 
вчерашнего дня в Морском 
Шляхетном Корпусе освяще- 
на церковь во имя Святого Ис- 
поведника Архиепископа Пав- 
ла, коего память празднуется 
в день всерадостнейшего восшествия Вашего 
Императорского Величества на Всероссийский 
престол. Освящение совершал Преосвященный 
Иннокентий, Архиепископ Псковский и к тому 
приглашены были: главнокомандующий в го- 
роде граф Буксгевден, члены Адмиралтейств- 
Коллегий и начальствующие над училищами. 
Архиепископ Ксенофонт, законоучитель в Кор- 
пусе, сказывал по этому случаю проповедь». 

С тех пор 6 ноября, день, в который святая 
Церковь празднует память Архиепископа Пав- 
ла Исповедника и день восшествия Императора 
Павла на престол 6-го ноября 1796 года, — был 
установлен как праздник Морского Корпуса. . 
Этот день неизменно отмечался во всем 
флоте. В кают-компаниях, в Морских Собра- 
ниях, везде моряки «заброшены в далекие мо- 
ря, душой сливались все шестого ноября...» 

Сливались душой, поздравляли друг друга, 
вспоминали свою общую «колыбель» — Мор- 
ской Корпус и подымали бокалы за Родину, за 
Флот, за Корпус, за Царя... 

В самом Морском Корпусе праздник состо- 
ял из трех частей. Утром — богослужение в 
церкви Корпуса и парад в Столовом Зале, за- 
тем днем — парадный обед и, наконец, вечером 
— бал. Провести без всяких недоразумений и 
задержек этот «блестящий праздник флота 
там, в залах Корпуса, на берегах Невы»... было 
задачей нелегкой, требующей общего напряже- 
ния, начиная от директора Корпуса и кончая 
самым маленьким кадетом младшей кадетской 
роты. Как правило — все сходило не только 
гладко, но и блестяще и «корпусом своим горди- 
лись мы...» 

Уже рано утром весь корпус был на ногах и 
приходил в озабоченное, но радостное движе- 
ние. Новенькая, с иголочки сшитая по мерке к 
этому дню форма ожидала каждого кадета и 
гардемарина. Надо было все осмотреть в послед- 
ний раз, пригнать, примерить. Наконец, роты 
в парадной форме строились в своих помеще- 
ниях. Первой выходила в Столовый Зал 4-я — 
Старшая кадетская рота, останавливалась в 



строе развернутого фронта перед огромной ста- 
туей Императора Петра Великого, клала вин- 
товки на паркет и уходила в церковь на литур- 
гию. Немного позже в Столовый Зал входили и 
остальные роты, останавливались на своих ме- 
стах и ожидали возвращения 4-й роты из цер- 
кви. В это время около статуи Петра Великого 
уже собиралось блестящее общество. Сверкало 
золото и серебро эполет и шитье мундиров у 
адмиралов, генералов и высших чинов граждан- 
ского ведомства. Внимание привлекали формы 
представителей иностранных государств. Не- 
сколько штатских дополняли картину. А на об- 
ширных хорах, расположенных во всю ширину 
зала, пестрели туалеты и шляпки дам и бары- 
шень, и блеск украшений сливался с блеском 
глаз, возбужденных ож:иданием зрелища пара- 
да. Это были родители и родственники воспи- 
танников и семьи служащих при Корпусе, полу- 
чивших приглалгение присутствовать на пара- 
де. Царит атмосфера напряженного ожидания. 
Центром внимания служит выровненный строй 
кадет и гардемарин. Собравшиеся у статуи Ве- 
ликого Петра и на хорах обмениваются впечат- 
лениями в полголоса. Наконец, возвращается из 
церкви старшая кадетская рота и становится на 
свое место. Затем следует церемониал встречи 
знамени. Рослый знамешцик с знамением и 
адъютант Корпуса, печатая шаг, проходят вдоль 
фронта, держащего винтовки «на караул», и 
знамя занимает свое место на правом фланге 
гардемаринской роты. 

После литургии слугкится панихида с поми- 
нованием Великого Петра, Державных Вождей 
и всех моряков, свой живот за Веру, Царя и 
Отечество положивших, как в море погибших, 
так и мирно скончавшихся. 

Теперь все внимание присутствуюгцих со- 
средоточено на широко распахнутых дверях 
музея, амфилада комнат которого тянется от 
парадного подъезда и заканчивается выходом 
в Столовый Зал. Этим путем должны проследо- 
вать Высокие Гости, а, может быть, и Он 
— «наш Государь». Тогда радость праздни- 
ка претворялась в взрыв упоительного во- 
сторга, который, опалив юные сердца, со- 
хранялся в памяти на всю жизнь. В по- 
следний раз Государь Император посетил 
Морской Корпус 6-го ноября 1914 года. Нача- 
лась война, флот развертывался, нес поте- 
ри, нужны были офицеры. В этот день Го- 
сударь Император пож;аловал Морскому Корпу- 
пусу Шефство Наследника Цесаревича и про- 
извел старших гардемарин в мичманы. 

Командующий парадом внимательно всматри- 



вается в глубину амфилады комнат музея и, на- 
конец, резко поворачивается к строю. 

«Встреча слева!» Батальоны берут «на кара- 
ул», гремит оркестр и на фоне дверей появля- 
ется представительная фигура морского ми- 
нистра. За ним слеудет свита. Министр обходит 
строй, затем поздравляет гардемарин и кадет с 
праздником. 

«За драгоценное здоровье Его Императорско- 
го Величества Государя Императора... ура!» И 
мощные величественные аккорды русского гим- 
на «Боже, Царя храни» сливаются с восторгкен- 
ным «ура» молодых голосов. Морской министр 
и свита занимают места у подножия статуи Им- 
ператора Петра Великого. 

Раздается команда: «К церемониальному 
маршу!» 

И вот, сверкая золотом якорей на белых по- 
гонах, золотыми нашивками и петлицами, под 
звуки доброго марша, проходят кадеты и гарде- 
марины перед своим Императором, перед мор- 
ским министром, проходят перед всей своей Ро- 
диной — Россией. А с высоты пьедестала огром- 
ный бронзовый «Царь-плотник» взирает на это 
сверкающее море двигкения. Его окружают, пе- 
ред ним проходят потомки тех стольников, бо- 
ярских, дворянских, дьячих и подьячих детей, 
которых он когда-то, прорубая окно в Европу, 
приказал набрать в учение и «добровольно хо- 
тящих, иных же паче и вопринуждением». Из 
глубины веков звучат слова его указа об осно- 
вании «Школы Математических и Навигацких 
Наук» от 14-го января 1701 года. 

«...На славу всеславного имени Всемудрейше- 
го Бога и своего Богосодержимого храбропре- 
мудрейшего царствования, во избаву же и поль- 
зу православного христианства быть математи- 
ческих и навигацких, то есть мореходных хит- 
ростно наук учению...» 

Это его любимое детище и кажется, что гроз- 
ный Император строго иструктирует свое «гнез- 
до Петрово». 

Но вот заканчивается парад. Зал пустеет. 
Часть гостей разъехалась. Оставшиеся, в ожи- 
дании обеда, осматривают музей, отдыхают в 
гостиных. В своих помещениях гардемарины и 
кадеты быстро приводят себя в порядок. В это 
время в Столовом Зале армия служителей-дне- 
вальных быстро и ловко устанавливают и на- 
крывают столы для обеда. Особенно тщательно 
сервируется ряд столов перед огромной моделью 
брига «Наварин». Сегодня бывшие воспитанни- 
ки Морского Корпуса, маститые герои герои 
прошлых войн и плаваний, адмиралы и началь- 
ствующие лица будут обедать в стенах родного 
Корпуса вместе с молодым поколением. 

Веселый сигнал «к обеду» звучит по всем 
помещениям. Роты одна за другой входят в Сто- 
ловый Зал, располагаются у столов и остаются 
стоять в ож:идании. Гости также занимают свои 



места. Наступившая тишина прерывается сиг- 
налом «на молитву». Гардемарим-регент выхо- 
дит на середину зала, поднимает руку и при- 
вычно поется молитва перед обедом — «Очи 
всех на Тя, Господи, уповают...» 

Наконец все усаживаются и сразу наступает 
оживленный шум голосов, играет оркестр. Из 
широко открытых дверей буфетной белым по- 
током появляются служители с кушаниями и 
разносят по столам. Все проголодались, все бод- 
ро настроены, начинается обед 6-го ноября. 

За столом гостей председательствует не 
старший в чине, а старейший по выпуску. Ме- 
ню обеда из года в год не меняется. Абсолютно 
неизменным остается и второе блюдо — гусь с 
яблоками. Это традиция. На начало этой тради- 
ции бесхитростно указывают несколько строк 
из старинного кадетского эпоса: 
«Прислала нам Царица 
На праздник сто гусей, 
С тех пор в числе традиций 
Храним обычай сей...» 

Во время царствования Императрицы Анны 
Иоанновны Морская Академия, как назывался 
тогда Морской Корпус, переживала один из 
самых тяжелых периодов своего существова- 
ния, особенно в материальном отношении. Во- 
спитанники большею частью пребывали в со- 
стоянии вечно голодающих индусов. Поэтому 
подарок в сто гусей произвел должное впечат- 
ление и запечатлелся в веках. Несколько тра- 
диционных тостов поддерживаются дружным 
«ура». Читаются телеграммы-поздравления. Их 
множество. Они пришли со всех концов света, 
где развевается в это время Андреевский флаг. 
Читаются только более значительные и ориги- 
нальные по форме и содержанию. Много поко- 
лений еще помнят, например, такую телеглам- 
му: «инженер-механик Франк, взявши теле- 
графный бланк, поздравляет, шлет привет с 
броненосца «Пересвет». 

Но время идет. И если за столами у брига 
«Наварин» только что вошли во вкус воспоми- 
наний и еще долго могли бы «вспоминать ми- 
нувшие дни и битвы, где вместе рубились они», 
то молодежь спешит. Вечером ведь долгождан- 
ный бал. 

Обед окончен. Гости разъехались. Воспитан- 
ники готовятся к вечеру, уходят в отпуск в го- 
род или заняты приготовлениями к балу. 

Ежегодный традиционный бал Морского 
Корпуса 6-го ноября был тесно связан с свет- 
ской жизнью Санкт-Петербурга. Этим балом 
открывался зимний сезон увеселений и балов в 
бывшей Северной Пальмире. Этот бал любили, 
к этому балу привыкли, попасть на этот бал 
считалось честью. Шились новые туалеты. 
Сколько волнений, переживаний для юных сер- 
дец, ведь «этот бал морской, годами освящен- 
ный, для многих был их первый, чудный бал...» 



На пригласительных билетах было указано, 
что директор Морского Корпуса просит Вас 
почтить своим присутсвием танцевальный ве- 
чер, который состоится в Морском Корпусе 6-го 
ноября такого-то года, и в конце стояло, что 
форма одежды — военным обыкновенная (под- 
разумевалось сюртук с эполетами), а штатским 
— фрак. Танцы начинались в 9 час. вечера, 
съезд начинался несколько раньше, «И ты- 
сячью огней сверкая и горя, всех Корпус при- 
нимал 6-го ноября...» 

Но принять всю массу гостей через парад- 
ньш подъезд на Николаевско!! Набережной бы- 
ло невозможно. Поэтому «парадный съезд мо- 
торов и карет» частично направлялся к подъез- 
ду Морской Академии, непосредственно при- 
мыкавшей к зданию Морского Корпуса. 

И вот, по ярко освещенным лестницам, по- 
крытым красными коврами, по длинным анфи- 
ладам парадно убранных помещений, «краса- 
виц юных рой, сквозь строй кадет влюбленных, 
стремился в зал, где томный вальс звучал...» 

Из аван-зала поток гостей проходил рядом 
комнат музея. Музей ярко освещен и привлека- 
ет внимание публики своими моделями кораб- 
лей разных эпох, моделями механизмов, пущен- 
ных в движение, картинами сражений, воско- 
выми фигурами в различных формах. В пере- 
ходах из помещения в помещение, по обеим 
сторонам дверей, стояли гиганты матросы гвар- 
дейского экипажа — кареглазые красавцы, де- 
ти благодатного русского юга, застывшие как 
изваяния. Столовый Зал залит светом бесчис- 
ленных огней. Блеск золота и серебра на мун- 
дирах, пестрота дамских туалетов, игра драго- 
ценностей, отражение огней, — все это состав- 
ляло волшебную картину начинающегося бала. 
Расположившийся на хорах большой оркестр 
Морского Корпуса, по знаку дирижера танца- 
ми, играет полонез из оперы «Жизнь за Царя». 
Полонез — первый номер программы танцев, 
им всегда открывается бал. И кажется, что 
этим непревзойденно-изяпщым танцем отдает- 
ся дань прошлому блеску прадедовских времен. 
В этом же зале в пышных робах, в камзолах, в 
париках, с давно нами утерянной жеманной гра- 
цией, танцевали когда-то наши предки танец 
танцев — полонез. 

Зал так огромен, что кроме главного дири- 
жера еще несколько его помощников дирижи- 
руют в разных концах его. Около тысячи пар 
одновременно кружатся в вихре вальса. Вдоль 
стен на креслах и стульях отдыхают уставшие 
танцоры и любуется балом старшее поколение. 
Танцуют еще и в помещении старшей гардема- 
ринской роты, где играет другой оркестр. Про- 
грамма танцев строго соблюдается, время рас- 
читано... Море огней, роскошь дамских туале- 
тов, разнообразие форм военных, музыка, ис- 
полняемая полнозвучным оркестром с замеча- 



тельным искусством, запах тонких духов, шум 
голосов, звон шпор, веселый женский смех, все 
вместе составляет великолепное зрелище и со- 
здает атмосферу блестящего праздника. Найти 
кого-либо в этом беспрерывно движущемся че- 
ловеческом море можно лишь случайно. 

Из танцевальных зал публика непрерывным 
потоком двигается по бесконечным коридорам, 
помещениям, залам и гостиным. Все искусно 
декорировано и создано трудами и талантами 
самих воспитанников. Вот гибнет «Титаник». 
Талантливый художник и декоратор, искусным 
сочетанием световой игры, настолько реально 
изобразил страшную морскую трагедию, что 
публика долго задерживается в этом месте, вы- 
ражая свое восхищение. Несколько дальше — 
долина Нила, пески, очертания пирамид и веч- 
ная загадка — Сфинкс в лучах заходящего 
солнца хранит известную лишь ему тайну про- 
шедших тысячелеий. На повороте маяк. Вспы- 
шками своего огня он облегчает дивизиону ми- 
ноносцев стремительный бег в шхерах. Поме- 
щение младшей кадетской роты превращено в 
древнюю русскую сказку. Тут Баба-Яга, Иван- 
царевич, Серый волк, Жар-Птица. Мягкий по- 
лусвет, тишина. Царство нашего детства, ня- 
нино царство. 

Скрытые зеленью зимних садов, тихо и ме- 
лодично играют балалаечные оркестры. Гроты, 
беседки, фонтаны, зимние сады чередуются с 
буфетными киосками, где гостям предлагаются 
освежительные напитки, мороженое, сладости. 

Но вернемся в Столовый Зал. Там бал в пол- 
ном разгаре. Наступает время котильона. Еже- 
годно публику ожидает новый сюрприз. Тушит- 
ся главный свет, зал пронизывают лучи про- 
жекторов, освещаются хоры. На хорах устрое- 
ны шлюпбалки, как на кораблях. На шлюпбал- 
ках висит искусно сделанный из дерева и кар- 
тона паровой катер. На катере рулевой и при- 
слуга все в белой форме. Раздается команда, 
свистки унтер-офицерских дудок, и катер плав- 
но спускается на паркет зала. Катер разворачи- 
вается (мальшги кадеты спрятаны внутри) и 
движется кругом по залу, затем останавлива- 
ется посередине. Море оживленных лиц, смех, 
шутки. С катера бросают в публ1ку котильон- 
ные значки, бомбоньерки, летит серпантин. 

Другой бал. Вместо катера — колесница Неп- 
туна, окруженная нимфами и наядами. У ног 
Нептуна, важно восседающего на колеснице, 
красавица Венера. Она мило улыбаясь, разда- 
ет цветы и значки. И так из года в год. Коти- 
льон продолжается долго, это сфера ловкости и 
изобретательности дирижеров. Одна фигура 
следует за другой, неутомимость танцоров ка- 
ж;ется безграничной. Но всему бывает конец. 
Близится и конец бала. Унсе уехало большин- 
ство начальствующих лиц. Зал пустеет, вере- 



13 — 



ница усталых гостей движется к раздевалкам. 
Начинается разъезд. 

Полиция направляет поток автомобилей, ка- 
рет и экипажей во все стороны от подъезда 
Морского Корпуса. Море огней на улицах, но 
огни в окнах Корпуса постепенно гаснут и ско- 
ро все огромное здание погруясается во мрак 
и тишину. 

На следующий день занятий нет. Вновь на- 
ступают будни. Бал — это сказка земли. Впе- 
реди же тяжелая и суровая морская служба, 
требующая много знаний, труда и опыта. Все 
время занято. Заветы «в море дома» и «помни 
войну» — вечно напоминают о себе и заполня- 
ют жизнь. 

Морской Корпус старше Санкт-Петербурга 



на два года. Оба они, рука в руку, прошли бле- 
стящий императорский путь служения России. 
Оба жестоко пострадают от ярости нагрянувше- 
го лихолетия. Но мыслить Санкт-Петербург без 
Морского Корпуса, или Морской Корпус вне 
Санкт-Петербурга как-то странно, просто не- 
возможно. И оба верят, что грядущая Россия 
вернет им их имена, истор1ю, традиции и былой 
блеск. 

Леонид Павлов 



П. С. Кроме исторических справок, мною 
приведены «в кавычках» несколько видержек 
из прекрасного стихотворения Е. Тарусского — 
«6-ое ноября». 



Бой у Тюренчена 17, 18 апреля 1904 г. 



в начале Русско-Японской войны к реке 
Ялу был вьвдвинут Восточный отряд, в соста- 
ве 3-ей Вост. Сиб. дивизии, под командовавшем 
Ген. М. Кашталинского, и Забайкальской каза- 
чьей бригады Ген. М. Мищенко. Задачей Во- 
сточного отряда было: задержать наступление 
японцев и вьшграть время для сосредоточения 
войск, прибывающих из Западной Сибири и 
Европейской России в район Леояна. В марте 
Забайкальская казачья бригада переправилась 
через р. Ялу и вступила в Корею, где она стол- 
кнулась с подходившими частями 12-ой Япон- 
ской дивизии. После ряда боевых столкновений 
отряд Ген. Мищенко вернулся на правый берег 
р. Ялу. В начале апреля Восточный отряд был 
усилен частями 6-ой Вост. Сиб. стрелк. диви- 
зии, стоявшей в Уссурийском Крае. Восточный 
отряд должен был иметь 24 стрелк. батал., 22 
сотни казаков, 8 батарей, (64 орудия), одну кон- 
ную и одну конно-горную батарею. В действи- 
тельности, далеко не все части отряда прибыли 
и приняли участие в бою у Тюренчена. В сере- 
дине апреля в командование отрядом вступил 
Ген. Лейт. Засулич, до того командовавший 2-м 
Сибирским армейским корпусом. Силы отряда 
бьши очень растянуты. На правом фланге дей- 
ствовал отряд Ген. Мищенко с 21-м Вост. Сиб. 
полк, и 11 сотнями казаков. Его задачей было 
наблюдать за побережьем между Бицзыво и 
устьем р. Ялу. В устье Ялу появились японские 
канонерские лодки и можно было ожидать вы- 
садки японцев на запад от устья Ялу. Вдоль бе- 
рега рек Ялу и Эйхо стояли главные силы от- 



ряда под командованием Ген. Кашталинского: 
у Антунга — два батал. 10-го Вост. Сиб. стр. 
п-ка и две батареи 3-ей Вост. Сиб. стр. арт. 
бригады. Левее, у Тюренчена, находился один 
батал. 11 Вост. Сиб. стр. п-ка и 12-ый Вост. Сиб. 
стр. п-к и 2-я батарея 6-й Вост. Сиб. стр. арт. 
бригады. Этими войсками командовал, Ком-р 
12-го Вост. Сиб. стр. п-ка. Полк. Цыбульский. 
Далее у Потетынзы, по берегу р. Эйхо, стоял 
22-ой Вост. Сиб. стр. п-к с 3-ей батареей 6 Вост. 
Сиб. стр. арт. бригады. На левом фланге отряда 
у Амбихэ находился 1-ый Аргунск. казач. полк 
и Уссурийский каз. п-к под командованием 
Полк. Карцева. Главный резерв отряда нахо- 
дился у Тензы: — 9-ый В. Сиб. стр. п., два бат. 
11-го В. Сиб. стр. п. и две батареи 3-ой В. Сиб. 
стр. арт. бригады. 

Местность была гористая и пересеченная; 
дорог было очень мало. Правый берег рек Эйхо 
и Ялу господствовал над левым равнинным бе- 
регом и горный хребет, между Антунгом и Тю- 
ренченом, отвесно спускался к реке. Острова — 
Самалинда и Киури — на р. Ялу — были заняты 
охотничьими командами Вост. Сиб. стр. полков. 
На противоположном берегу р. Ялу стояла пер- 
вая Японская армия Ген. Куроки с 2-мя гвар- 
дейскими и 12-ю пехотными дивизиями. По 
плану японского командования, армия Куроки 
долж;на была форсировать р. Ялу и отбросить 
Восточный отряд, дабы, заняв Фьшхуанчен, 
обеспечить высадку второй японской армии в 
Бицзыво. Для этого нужно было сперва захва- 
тить острова Самалинда и Киури, занятых на- 



Бой уТю-РЕН*1йн 17-18 
Апреля 1904 




Каион- 
ТЮАКИ 



шим сторожевым охранением. В ночь с 12 на 13 
апреля японцы внезапно напали на наших 
охотников на островах и выбили их оттуда. По- 
сле этого японские саперы приступили к по- 
стройке мостов на р. Ялу, причем их мостовой 
парк оказался недостаточным и им пришлось 
пяибегнуть к сбору подручного материала. 

К 16 апреля японцы построили шесть мо- 
стов, причем большая часть из них была со- 
ставлена из джонок. Наша батарея, стоящая 
на открытой позиции у Телеграфной горы, 
севернее Тюренчена, открыла огонь по мостам, 
но ее шрапнельные разрывы оказались мало 
действительными; своим огнем батарея лишь 
открыла свою позицию. Вообгце же японцы бы- 
ли, благодаря шпионажу китайцев и корейцев, 
хорошо осведомлены о расположении русских 
войск. На осторовах японцы установили артил- 
лершо Гвардейской и 2-й пехотной дивизий, 
всего 72 полевых пушек и двадцать 12-ти сан- 
тим, гаубиц Крупна, и это против восьми пушек 
2 бат. 6-ой В. Сиб. стр. арт. бригады... 

Правофланговая японская 12-я дивизия по- 
лучила задачу обойти левый фланг нашей Тю- 
ренченской позиции и перейти р. Эйхо запад- 
нее Хусана. Вечером 15 апреля 12-я японская 
дивизия выступила из под Вичжу для произ- 
водства обходного двиясения. Дивизия шла тре- 
мя колоннами и лишь 17 апреля в 3 час. утра 
достигла мостов у Сукучина и начала перепра- 
ву. Наши слабые части на восточном берегу р. 
Эйхо южнее Лизована были отведены на за- 



падный берег р. Эйхо, и в полдень 17 апреля 
12-я дивизия дошла до берега р. Эйхо. В ночь 
16-17 апреля японцы приступили к устройству 
артиллерийских позиций на остр. Самалиндо: 
нугкно было проложить дороги, а для 12 сайт. 
гаубиц наложить настил. Остров был покрыт 
кустарником и хорошо скрывал батареи. 17 ап- 
реля в 10 час. наша 2-я батарея 6-ой В. Сиб. 
стр. артил. бригады, стоявшая у Телеграфной 
горы (севернее Тюренчена), открыла огонь по 
японским саперам, работавшим при постройке 
мостов. Это послужило сигналом для японских 
батарей 2 пех. дивизий и 12 см. гаубиц для от- 
крытия огня по нашей батар^ее. Несмотря на 
огромное неравенство в силах, наша батарея 
продолжала вести огонь до 11 час. 50 мин. (т. е. 
1 час. 50 мин.), после чего она была нынуждена 
прекратить огонь. За этот подвиг батарея в 
1906 году была награждена надписью — «За 
Тюренчен 16-18 апр. 1904 г.» на серебряных 
георгиевских трубах. Южнее Потетынцзы ору- 
дия 3-ей бат. 6-ой В. Сиб. стр. арт. бр. вступили 
в единоборство с превосходящей в силах артил- 
лерией 12 пех. дивизии, но долгкны были пре- 
кратить огонь, понеся значительные потери в 
людях. Стрелки во время этого артиллерийско- 
го поединка пострадали мало, т. к. окопы были 
еще не заняты, а резервы хорошо укрыты. Ген. 
Каштаменский, видя приготовления японцев к 
наступлению, послал донесение Ген. Засуличу, 
в котором он выражал свои опасения относи- 
тельно большой силы японского артиллерий- 



— 15 — 



ского огня и, во избеясание крупных потерь от 
него, предлагал заблаговременно занять высо- 
ты к западу от Тюренчена, а в передовых око- 
пах отавить лишь охранение. В ответ на это 
Нач. штаба Вост. отряда, Ген. М. Срановский 
сообщил, что Ген. Засулич запретил, где бы то 
ни было, оставлять занятые позиции. В свою 
очередь Ген. Куропаткин, в одной из своих те- 
леграмм к Ген. Засуличу, выразил надежду, 
что Восточный отряд окажет упорное сопро- 
тивление японцам. Но приэтом дело не долгкно 
дойти до решительного боя с превосходными 
силами японцев. В другой телеграмме было 
указано — не ввязываться в неравный бой и 
медленно и постепенно отходить в горы. Рус- 
ские позиции на берегу Эйхо были хороши и 
имели хороший обстрел. Берег был обрыви- 
стый. Особенно трудно доступна была Теле- 
графная гора. 

Неблагоприятно же было то, что по услови- 
ям местности нельзя было иметь отдельно ар- 
тиллерийскую и стрелковую позицию и поэто- 
му позиции батарей находились в непосредст- 
венной близости стрелковых окопов, так что 
при обстреле артиллерии, часть снарядов по- 
падала в стрелковые окопы. Заграясдений 
устроено не было. Ходов сообщения не было. 
Глубина окопов была недостаточная. Тыловые 
позиции! оборудованы не были. Лучше всего 
была оборудована позиция у Антунга, хотя там 
высадка была маловероятна. У Тюренчена бы- 
ли устроены окопы на 8 рот и был построен ре- 
дут. К постройке позиций у Потетынцзе было 
приступлено лишь в середине апреля и она 
была наименее оборудована, хотя имела наи- 
большее протяжение. У Тюренчена можно бы- 
ло ожидать атаки, но никаких перемен в рас- 
положении войск произведено не было и лишь 
2-я батарея 6-ой В. Сиб. стр. див. переменила 
позицию. 18 апреля в 3 час. Ген. Кашталинский 
получил донесение, что японцы крупными си- 
лами двигаются по мосту у Сан Де Гау. В 5 час. 
японцы одновременным залпом из своих мно- 
гочисленных орудий начали усиленную бом- 
бардировку наших позиций. Наша единствен- 
ная батарея молчала, т. к. на основании опыта 
предьщущего дня она была бы немедленно 
приведена в молчание. В 7 час. японская пехо- 
та начала наступление густыми цепями. Рус- 
ские стрелки открыли залповый огонь по на- 
ступающим японцам, когда те дошли на 200- 
300 метров до берега р. Эйхо. Наша 2-я батарея 
также открыла огонь, но была вскоре подавле- 
на огнем многочисленной японской артиллерии. 

В 8 час. утра японцы бросились в атаку, 
причем особенно большие потери японцы по- 
несли, когда они проходили вброд р. Эйхо (во- 
да иногда доходила до груди). Ген. Засулич 
вначале находился со своим штабом у Теле- 
графной горы. Видя громадное превосходство 



японских сил, он приказал постепенно очи- 
щать позицию на р. Эйхо, причем пулеметной 
роте и 2-ой батареи было приказано немедлен- 
но отойти и занять тыловую позицию, дабы 
прикрыть отход пехоты от Тюренчена. Затем 
Ген. Засулич отправился к главному резерву у 
Тензы. На нашей позиции у Тюренчена и По- 
тетынцзе было 7 1/4 баталиона пехоты, а т. к. 
б-ны в среднем имели около 800 штыков, то в 
окопах было около 5600 стрелков и еще 15 
орудий (во 2-ой батареи выбыла из строя одна 
пушка — 17 апреля). С японской стороны было 
36000 чел. пехоты, 108 полевых орудий и 20 
гаубиц. Одним словом, на японской стороне бы- 
ло подавляющее превосходство в силах. 

Несмотря на это, атака японской гвардии 
вначале не имела успеха и она даже была вы- 
нуждена отойти назад. Перейдя р. Эйхо, япон- 
цы бросились на высоты, в некоторых местах 
дело доходило до штыкового боя. Наиболее 
упорное сопротивление было оказано у Теле- 
графной горы. С японской стороны там дейст- 
вовали 16-й и 20-й японские полки. К 9 час. 
утра вся русская позиция у Тюренчена находи- 
лась в японских руках. В упоении своего успе- 
ха, японцы приостановились и в их наступле- 
нии наступил перерыв, что очень помогли на- 
П1ИМ отходящим частям. Дабы японская артил- 
лерия могла переправиться через р. Эйхо, 
японцы немедленно приступили к устройству 
моста длиной в 34 метра. Одновременно с на- 
ступлением на Тюренчен, 12-я японская диви- 
зия атаковала превосходными силами отряд 
Полк. Громова, командира 22 В. Сиб. стр. п., у 
Потетынцзы и начала обходить левый фланг 
расположения полка. Полк. Громов приказал 
левофланговой роте отходить. 

Одновременно к-р 3-ей бат. 6 В. Сиб. стр. 
арт. бригады Подполк. Покатило донес Полк. 
Громову, что, ввиду обхода левого фланга, его 
орудия могут попасть в плен. Батареи было 
приказано уходить. Батарея снялась с пози- 
ции, но, вместо того чтобы идти на Чингау, на- 
правилась к Тюренчену, где по дороге попала в 
горный тупик и была, в конце концов, захвачена 
японцами, после того как орудия были приве- 
дены в негодность. Артиллеристы же с двумя 
ротами прикрытия ушли в горы. Все это проис- 
ходило около 9 час. утра. Наши части у Тюрен- 
чена отступали, но, как пишет англ. воен. пи- 
сат. Гамильтон, не были потрясены. Полк. Гро- 
мов приказа об отступлении не получал. В 
свою очередь Полк. Громов никаких донесений 
об отступлении Ген. Кашталинскому не посы- 
лал. Об отходе 22-го В. Сиб. стр. п. Ген. Кашта- 
линский узнал от прискакавшего фельдшера, 
который донес, что полк и батарея погибли. 
Одновременно охотники донесли о двиясении 
японской колонны силой до полка с тремя 
эскадронами от Чингау на Лауфангоу. Полк. 



Громов, видя появление японских цепей у Ма- 
гау, решил не занимать новую позицию, а про- 
должать отступление. Т. к. японцы быстро про- 
двигались на Чингау, то вместо отхода на Чкн- 
гау, 22-й В. Сиб. стр. п. пошел на Лауфангау. 

Дойдя до перекрестка, севернее Лауфангау, 
отряд Полк. Громова пошел по этапной дороге 
на Фьшхаунчын. (После боя полк. Громов был 
отчислен от командования полком). В это вре- 
мя 2-я бат. 6 В. Сиб. стр. бр. пулеметная рота и 
две роты 12 В. Сиб. стр. п. заняли новую пози- 
цию за речкою Хантухадзы, к западу от Тю- 
ренчена. Появились японские цепи на гребне 
гор. Наша батарея открыла удачный огонь. 
Японцы остановились и начали обходить наш 
левый фланг, ввиду отхода отряда полк. Гро- 
мова. Нач. шт. дивизии полк. Линда приказал 
войскам, которые отошли от Тюренчена, от- 
ступать дальше на Хаматан. К этому времени к 
высотам 192, вост. Хаматана, подошел, вызван- 
ный из резерва, 11-й В. Сиб. стр. п. (два бата- 
лиона с 3-ей бат. 3-го В. Сиб. стр. браг.). Ген. 
Каштаменский приказал к-ру 11 В. С. стр. п. 
Полк. Лаймингу занять высоту и ее упорно обо- 
ронять, чтобы прикрыть отход частей. Ввиду 
пересеченной местности и неподходяпщх пози- 
ций для артиллерии, 3-ей бат. 3-й Вост. Сиб. 
стр. арт. браг, было приказано спешно вернуть- 
ся к резерву, но было уже поздно, т. к. дорога у 
Лау Фан Гау находилась под огнем японцев. 8 
зарядных ящиков батареи успели проскочить 
обстреливаемое пространство, но у переднего 
орудия были перебиты лошади и батарее при- 
шлось остановиться. Орудия стали на позицию 
и открыли огонь по японцам на расстоянии 600 
метров; так, как зарядные ящики уехали, то 
снарядов на батарее было мало и ей вскоре 
пришлось прекратить огонь. Так как батарея 
находилась под сильным ружейным огнем, то 
она понесла значительные потери в личном со- 
ставе. Орудия были приведены в негодность и 
люди ушли в горы. К 15 часам войска, к восто- 
ку от Хаматана занимали следующее положе- 
ние: 1 бат. 11-го В. Сиб. стр. п. и одна рота 22-го 
В. С. стр. п. занимали высоту 172, 3-ий бат. 11- 
го В. Сиб. стр. п. стоял в резерве, южнее высо- 
ты, семь орудий 2-ой бат. 6-ой В. С. стр. арт. 
бриг, и пулеметная рота стояли западнее и ве- 
ли огонь по наступающим японцам. Японские 
цепи, прикрываясь горами, подходили все бли- 
же и, в ковце концов, вокруг высоти 192 образо- 
вался круг, с небольшим выходом в западном 
направлении. 

Полк. Лайминг решил пробить дорогу шты- 
ками на запад... Вперед из резерва был выдви- 
нут 3-ий бат. 11-го В. С. стр. п., недавно при- 



бывший из Европ. России, за ним следовал ор- 
кестр музыки, 1-я рота со знаменем, за ними 
шли солдаты, несшие и поддерживавшие ране- 
ных. Полковой священник благословил солдат 
и с крестом в руках пошел впереди атакующих. 
Под сильным ружейным огнем японцев был 
убит Полк. Лайминг и ранен полковой свяще- 
ник. Люди кругом падали, но атака удалась, 
японцам пришлось очистить дорогу и 11-й В. С. 
стр. п. вышел с потерями на этапную дорогу в 
Фун Хуан Чен. 

Чтобы прикрыть прорыв, все орудия и пу- 
леметы открыли по японцам ожесточенный 
огонь. Вскоре из-за за недостатка в снарядах и 
патронах, орудия и пулеметы прекратили 
огонь. Оставшиеся на позициях артиллеристы 
и пулеметчики, частично, пробились за 3-м бат. 
11-го В. С. стр. п., но некоторое число из них 
попало в плен. 11-й В. С. стр. п. и 3-я бат. ока- 
зались жертвами того, что 22-й В. С. стр. п., 
под командой Полк. Громова не остановился У 
Лау Фан Гау. Если бы он оказал японцам со- 
противление у Лау Фан Гау, то, вероятно, дело 
не дошло бы до трагического исхода боя у Ха- 
матана. 

Отход отряда из Антунга. Приказ Ген. Засу- 
лича об отступлении был также передан в от- 
ряд, стоявший в Антунге. Там находились: 
2 1/2 баталиона 10 В. С. стр. п., 2 роты 24 В. С. 
стр. п., охотничные команды — 9, 10 и 11 В. 
Сиб. стр. пп. и 1-я и 2-я батареи 3 В. Сиб. стр. 
арт. бригады. Такое накопление сил у Антунга 
было, собственно говоря, излишним. Правда, 
японские канонерские лодки обстреляли нака- 
нуне Антунг, без большого результата, но сбор 
мостового материала и постройка мостов на- 
против Тюренчена указывали на то, где япон- 
цы собираются наступать. Полк. Шверин, ко- 
мандовавший войсками у Антунга, собрал к 12 
час. весь отряд и двинулся колонной через Тен- 
зы на Фьш Хуан Чон. На походе Полк. Шверин 
плоучил приказание Ген. Засулича прикры- 
вать отход Восточного отряда. В арьергард был 
назначен 2-й бат. 10-го В. С. стр. п., которьш 
имел перестрелку с японцами. В Тензы к ко- 
лонне присоедиш^лся 9-й В. С. стр. п.; западнее 
Хамата на подошли пострадавшие роты 11, 12 
и 22 В. Сиб. стр. пп. Японцы со своей стороны 
не наседали, и марш продолжался беспрепят- 
ственно. После остановки в Фьш Хуан Чене ча- 
сти Восточного отряда отошли к Модулинскому 
перевалу. Японцы, несмотря на успех продви- 
гались очень осторожно, опасаясь подверг- 
нуться нападению русских крупных сил. К 27, 
28 апреля, т. е. через 10 дней, 1-я японская ар- 
мия сосредоточилась .у Фьш Хуан Чана... 



РУССКИЕ ПОТЕРИ ЗА БОЙ 17 И 18 АПРЕЛЯ ЯПОНСКИЕ ПОТЕРИ ЗА БОЙ 17-18 АПРЕЛЯ 



10 В. Сиб. стр. п. — убито и ранено 10 нижн. 
чинов. 

11В. Сиб. стр. п. — убито 14 офицеров, ра- 
нено 14 офиц., убито и ранено 566 ниж. чин. 
Пропало без вести 261 нижн. чин. 

12 В. Сиб. стр. п. — убито И офиц., ранено 
10 офиц., пропало без вести 2 офиц., убито и 
ранено 625 н. ч. и пропало без вести — 212 ниж. 
чинов. 

22 В. Сиб. стр. п. — ранено 4 офиц., убито и 
ранено 155 н. ч., пропало без вести 31 нижн. 
чин. 

3-я В. Сиб. арт. бриг. — убито 3 офи- 
цер., ранено 2 офиц., убито и ранено 60 н. чин. 

2-я бат. 6-го В. Сиб. арт. бриг. — убито 2 
офиц., ранен 1 офиц., убито и ранено 71 н. ч. 

3-я бат. 6 В. Сиб. стр. арт. бриг. — убито и 
ранено 25 нижн. чин. 

Всего убито — 30 офиц., ранено 34 офиц., 
пропали без вести 2 офиц. Убито и ранено 1606 
н. ч., без вест!? пропавших 524 н. ч. Среди без 
вести пропавших было значительное число ра- 
неных, оставшихся на поле боя и взятых в 
плен. Японцы захватили 21 орудие и 5 пуле- 
метов. Из списка потерь видно, что вся тяжесть 
боя легла на 11-12-й В. Сиб. стр. пп., которые 
потеряли в бою треть своего состава (полки бы- 
ли трехбатальонные). Значительно меньшие 
потери понес 22 В. Сиб. стр. п., причем, пропав- 
шие без вести были, вероятно, среди солдат 
двух рот, находившихся в прикрытии батареи. 
Потери 10 В. Сиб. стр. п. произошли во время 
перестрелки в арьергарде. Потери в артилле- 
рии были очень велики: 3-я 3 В. Сиб. стр. арт. 
бриг, потеряла всех своих офицеров и до 75°/» 
нижн. чин. боевой части. Потери 2-ой бат. 6-ой 
В. Си. арт. бр. были также большими. Эти вы- 
сокие потери нашей артиллерии объясняются: 
1) тем, что на японской стороне было подавля- 
ющее превосходство в артиллерии — артилле- 
рия трех дивизий и гаубичный полк (10-15 см. 
гаубиц, 2) у японцев 1/3 артиллерии была гор- 
ной, а с нашей стороны вообще горной артилле- 
рии не было. Ввиду большой настильности огня 
нашей трехдюймовой пушки в гористой мест- 
ности было очень трудно найти для нее подхо- 
дящую позицию, что в свою очередь заставля- 
ло наши батареи стоять на открытых или полу- 
закрытых позициях, что, при значительном ко- 
личественном превосходстве японской артил- 
лерии, вело к их уничтожению. Действия пу- 
леметной роты: это были первые пулеметы в 
русской армии — они были громоздкие, с боль- 
шими щитами и на больших колесах. Боевого 
опыта их применения не было никакого. 



Гвардейская дивизия — уб. и ранено 8 
офиц., нижн. чин. убито и ранено 150 чел. 

2-я пех. див. — уб. и ранено 15 офиц., н. ч. 
убито и ранено 403. 

12-я пех. див. — убито и ран. И офиц., н. ч. 
убит, и ранен. 280. 

Всего — 34 офицера и 833 нижн. чин. 

Это японские официальные сведения. Их 
потери почти наполовину меньше наших. Не- 
которые иностранные военные писатели счита- 
ют их преуменьшенными. Возможно, что осто- 
рожное движение японцев к Фын Хуан Чену 
именно можно объяснить их более значитель- 
ными потерями. По масштабам боев Первой и 
Второй мировых войн, бой под Тюренченом 
был незначительным боевым столкновением. 
Ведь на русской стороне фактическое участие 
в бою приняли 9 батальонов пехоты и три бата- 
реи артиллерии, т. е. по тогдашним понятиям 
немного больше одной бригады пехоты. Не 
смотря на это, этот бой имел большое мораль- 
ное значение в дальнейшем ходе войны: в вой- 
сках была подорвана вера в свои силы. Война с 
Японией была непонятна и непопулярна в на- 
родных массах, что в свою очередь влияло на 
инициативу русского главного командования. 
Действия русского главного командования пе- 
ред боем у Тюренчена были также неясны: с 
одной стороны — не ввязываться в решитель- 
ный бой, с другой стороны — удерживать за- 
нятые позиции. Возможно, что при этом играли 
роль вопросы престижа. 

Несмотря на огромное превосходство япон- 
ских сил, все-таки бой у Тюренчена мог бы при- 
нять для русской стороны не столь неудачный 
характер: 1) если бы отряд Полк. Громова — 
(22 В. Сиб. стр. п.) не отошел бы в западном на- 
правлении, а прикрыл бы левый фланг, наших 
отxодяш^^x войск из-под Тюренчена; в таком 
случае дело не дошло бы до несчастного боя у 
Хаматана; 2) если бы, нетронутый боем, 9-й В. 
Сиб. стр. п. и войска из-под Антунга были бы 
брошены в бой у Хаматана, то, вероятно, 23 
япон. пех. бригада потерпела бы поражение. 
Прорыв 11 В. Сиб. стр. п. у Хаматана показал, 
что даже при отчаянной обстановке доблест- 
ные войска могут выйти из положения. За бой 
у Хаматана 11-й В. Сиб. стр. п. получил над- 
пись на Георгиевском знамени «За Тюренчен 
17-18 апреля». Бой у Тюренчена был неудач- 
ным, но не бесславным для русской армии. 
Ошибкой русского главного командования бы- 
ло выдвигать далеко вперед в гористой и пере- 
сеченной местности сравнительно слабый и 
разбросанный на большом пространстве Во- 
сточный отряд. 

И. Н. Р. 



« Георгиевский праздник » 




Высочайше утверж- 
денным, Императрицей 
Екатериной Великой, 
Статутом нового Ордона, 
26-го Ноября 1769 года 
был — «торжествован 
при Дворе Ее Импера- 
торского Величества пер 
вый день установления 
Императорского Воин- 
ского Ордена Св. Вели- 
комученика и Побе до- 
носца Георгия». 
Соизволив принять на Себя и Своих преем- 
ников Гроссмейстерство, — Государыня Импе- 
ратрица постановила праздновать день учре- 
ждения Ордена не только при «Высочайшем 
Дворе, но и во всех тех местах, где случится ка- 
валер большого креста». 

Высочайше утверждая 10 Августа 1913 года 
новый Статут Ордена (последний) Государ Им- 
ператор Николай Александрович узаконил Свои 
вступительные к Статуту слова так: «Да живут 
непрерывно в дорогом сердцу Нашему Россий- 
ском воинстве преподанные в статуте заветы 
воинской доблести и самоотвержения». 

...И так, этот чисто военный праздник в Им- 
ператорской России протекал с особой торжест- 
венностью в Военно-учебных заведениях и в 
частях Гвардии, Армии и Флота, не говоря уже 
о том, как чествовались сами кавалеры этого 
Ордена, оружия, креста и медали по всей Им- 
перии и в С. Петербурге, где их лично привет- 
ствовал Государь Император. Ежегодно до вой- 
ны 1914 года, в Зимнем Дворце, в Георгиевском 
зале 26-го Ноября устраивался в Высочайшем 
присутствии церковный парад Георгиевским ка- 
валерам. 

На этот парад делался строевой наряд от 
Дворцовых Гренадер, украшенных Георгиев- 
скими наградами, и перед фронтом их постро- 
ения ставились Георгиевские Знамена, Георги- 
евские Штандарты и серебряные трубы войско- 
вых частей. Строевые и отставные Георгиевские 
кавалеры выстраивались влево от Дворцовых 
Гренадер, или же , если не хватало места в за- 
ле, в соседнем Гербовом зале и далее в «Пор- 
третной Галлерее 1812 рода». 

Высочагапий парад этот всегда проходил с 
особенным патриотическим подъемом, в сердеч- 
ном единении Державного Вождя со Своими ге- 
роями. 

После парада Государь Император отбывал 
на Петербургскую Сторону в «Народный Дом», 



где для нижних чинов устраивался парадный 
обед в Высочайшем присутствии. Для офицер- 
ских чинов таковой же обед устраивался позд- 
нее в Зимнем Дворце. Вечером для всех Георги- 
евских кавалеров давался парадный спектакль 
также в Высочайшем присутствии, в весьма на- 
рядной обстановке, в присутствии высших са- 
новников, дипломатического корпуса и мно- 
жества гостей. 

Перед Георгиевским праздником всегда оза- 
боченно суетился «Хозяин» Народного Дома — 
Георгиевский Кавалер, Принц Ал. Пет. Ольден- 
бургский, бывший Кадет Первого Корпуса. 

Несколько репетиций церемониала встречи 
и приема Государя Императора и Георгиевского 
сбеда производилось до праздника под руковод- 
ством и наблюдением Его Высочества. Прекрас- 
сно организована была механическая процеду- 
ра быстрой уборки столов и полной перемены 
обстановки зала. Принц распоряжался сам и хо- 
дил в сопровождении двух рослых Преображен- 
цев, вникая в каждую деталь и делая нужные 
указания. Два батальона Лейб-Гренадер или 
Государевых Стрелков изображали, как пом- 
нится, будущих гостей... 



В С. Петербурге ис- 
ключительно торжест- 
венно Георгиевский день 
праздновался в Певром 
Кадетском Корпусе. Этот 
древний «Корпус Каде- 
тов», «Рыцарская Ака- 
демия» времен Императ- 
рицы Анны Иоанновны, 
«рассадник Великих Лю- 
дей России», по лестному названию Императ- 
рицы Екатерины Великой, имел все основания 
так его праздновать. 

До 1916 года, когда 10-го Мая состоялся по- 
следний «Царский» выпуск из Корпуса, в со- 
ставе коего считался окончившим Корпус Ав- 
густейпшй Кадет, юный Кавалер Георгиевской 
медали. Наследник Цесаревич и Великий Князь 
Алексей Николаевич, было 168 выпусков. 

Первый Кадетский Корпус, имевший пер- 
вым Генерал-Директором Фельдмаршала Гра- 
фа Миниха и Директором коего с 1794 по 1801 
г. г. был Генерал-Поручик Голенищев-Кутузов 
(б. кадет Второго Корпуса), впоследствии Гене- 
рал-Фельдмаршал и Св. Князь Смоленский, ка- 




валер всех четырех степени Ордена Св. Геор- 
гия, — дал России и ее доблестной Император- 
ской Армии: Генералиссимуса Кн. Италийского, 
Графа Суворова-Рымникского, Фельдмарша- 
лов: Графа Румянцева Задунайского, Графа 
Каменского, а также множество Кавалеров орд. 
Св. Георгия 1-ой, 2-ой, 3-ей и 4-ой степеней и 
оружия, среди которых были все Державные 
Шефы Корпуса, Царственные бывшие кадеты и 
генералы, штаб и обер офицеры — питомцы 
его, примерной ратной службой Царю и Оте- 
честву и геройскими подвигами в боях, стяжав- 
шие родному Первому Корпусу славу, честь и 
уважение! 

Их имена, напечатанные золотыми буквами, 
гордо красовались на белых досках, размещен- 
ных по стенам огромного «Сборного Зала», вме- 
сте с большой роскошной мраморной доской, 
увенчанной массивной Императорской короной 
с длинным перечнем Имен Державных Шефов 
Корпуса и Особ Императорской Фамилии быв- 
ших Кадет, и украшали наш зал. 

Для каждой степени была особая доска, увен- 
чанная: для 1-011 и 2-ой степеней золотой ор- 
денской звездой, а для 3-ей и 4-й степеней Ор- 
денским Крестом с эмалевыми георгиевскими 
лентами. В этих исторических Петровских сте- 
нах «Георгиевские доски» вещали о древней 
славе и величии Государева Первого Корпу- 
са, о рыцарстве и героизме славных его питом- 
цев. 

Двенадцать корпусных Знамен и Штандар- 
тов былой Конной роты Корпуса, а также Вы- 
сочайше пожалованные Корпусу, в 1760 году 
при расформировании Лейб-Кампании, — «Се- 
ребряные барабаны», равносильные в те време- 
на награждению «Серебряным трубам», явля- 
ются лучшими показателями того, что верой и 
правдой заслужил Первый Кадетский Корпус. 

Празднование начиналось торжественной 
обедней в Корпусной церкви. Многие бывшие 
кадеты — Особы Императорской Фамилии, пре- 
старелые генералы и сановники в лентах и 



звездах, молодые офицеры в блестящих фор- 
мах приходили всегда в этот день в Корпус по- 
молиться о героях и полюбоватся своими юны- 
ми однокашниками. 

После литургии следовал парад всему Кор- 
пусу в «Сборном зале». Реяло седое Знамя с ис- 
тлевшими лоскутьями полотнища над строе.м 
Государевых кадет и строго красив был цере- 
мониальный марш перед Георгиевскими доска- 
ми под звуки корпусного Марша «Августейший 
Кадет», по Высочайшему повелению исполняе- 
мого на всех парадах и смотрах Корпуса. 

После здравицы Держ:авному Шефу Корпу- 
са, тоже с 1915 года Кавалеру Одена Св. Геор- 
гия, и Царственному Кадету — Наследнику Це- 
саревичу, — дружное «ура» батальона кадет, 
потрясая стены старинного здания, летело к 
чествуемым однокашникам-Георгиевским Ка- 
валерам, а «вечная пг^мять» во время панихиды 
накануне, после всенощной, плыла к тем, кто 
храброй смертю «за Веру, Царя и Отечество» 
запечатлели подвиги свои на нетленных скри- 
жалях двухвековой истории родного Корпуса. 

После парада и гости и кадеты переходили 
в столовую, где был сервирован парадны.й зав- 
трак. У каж:дого прибора лежала коробкя кон- 
фет в виде корпусного вице-унтер-офицерско- 
го погона. И здесь, за кружкой шипучего мэда. 
снова здравицы, и тосты и снова могучие звуки 
«Боже Царя храни» и бесконечное «ура» в мощ- 
ном порыве и генералов и Царевыю кадет, спа- 
янных нерушимой силой беззаветной любви и 
верности к Царю, к Отчизне и к родному Кор- 
пусу... 

«В сердцах кадет, как было встарь, 
Живи, живи любимый Царь»... 

Около 2 часов кадеты ходили в отпуск. Ве- 
чером многие, по наряду, находились на Геор- 
гиевском спектакле в Высочайшем присут- 
ствии, в «Народном Доме» и в Императорских 
театрах. 

Глеб Бенземан 



^0? 
{&^ 









— 20 — 



На могиле чудо-богатырей 




... — «Виктория с нами и 
на том Богу Всемогуще- 
му спасибо, а коих нет, 
тем слава во веки»... 

(Из письма Суворова 

к жене.) 



Был сентябрь 179Э года, 
когда суворовская армия 
спускалась с Альп, после Швейцарского похода. 
Позади были — Треббия и Нови, Сен-Готард, 
Чертов мост; были разбиты Моро, Макдональд 
и Жубер. Где-то внизу, в долинах, наверно, до- 
зревал виноград; звонил колокол церкви и кри- 
чали петухи — там было далекое, мирное теп- 
ло. В горах же, где шла Русская армия, было 
холодно и безлюдно. Порывистый ветер, попо- 
лам со снегом, валил с ног; под провалами клу- 
бился туман. Фельдмаршал ехал в толпе сол- 
дат на своем белом горбоносом донце, в простом 
казачьем седле. Старый, как он его называл, — 
«ветрогонный» плаш, и форменная шляпа с об- 
висшими полямы были на нем... — ■ «Давай, ре- 
бятушки, не стой, поднатужься. Руссак не тру- 
сак!» — подбадривал солдат Италийский. Гудел 
ветер, заглушая старческий голос; низко нес- 
лись тучи... далеко была Россия... «Ребятушки» 
тужились и «давали» то, что может дать только 
Русский солдат... коли захочет... С обморожен- 
ными лицами, заросшими колючей щетиной, 
давно не имевшие во рту ничего, кроме ржаных 
сухарей и талого снега, «ребятушки», придер- 
ж;ивая кивера, скатывались, на собственных 
задах, с горных круч на удивление Европы.. 
Мы — Русские, — с нами Бог!!! 



В нескольких часах езды от города Мюнхе- 
на, у Баденского озера, есть старинньш горо- 
док — Вейнгартен. Близь него, до наших дней, 
сохранилась роща, которую местные жители 
называют : «Русский лес». Там были, в свое вре- 



мя, похоронены около 3-х тысяч русских сол- 
дат и офицеров, 160 лет тому назад спустив- 
шихся сюда с Альп и умерших тут от ран и бо- 
лезней. Армия возвращалась тогда домой — в 
Россию — и оставила их тут на попечение жи- 
телей в католическом монастыре — «Капля 
Крови. До сих пор в магистрате городка можно 
видеть пожелтевшие документы, написанные 
старым, витиеватым письмом по-русски. Все 
они касаются вопросов хозяйственных и под од- 
ним из них, в старинном росчерке, стоит имя 
неведомого теперь полковника Болдина. В 1943 
году стараниями Русских эмигрантов останки 
суворовских подвижников, были перенесены в 
одну общую могилу. Теперь над ней — зеленый 
холм и на каменноР! глыбе слова: «Русским чу- 
до-богатырям — 1799-1940 год». Местные старо- 
жилы расскажут любопытному о том, что, по 
сохранившимся тут преданиям. Русские солда- 
ты оставили по себе добрую память и по вече- 
рам пели длинные печальные песни. Этого, 
впрочем, народное предание не говорит о ра- 
неных французах, бывших здесь в это же вре- 
мя... От их внимания, особенно, доставалось 
окрестным пейзанкам и... курам... 



Недавно, при содействии Русских общест- 
венных организаций гор. Мюнхена, настояте- 
лем местного прихода Архистратига Михаила, 
От. Сергием, была устроена поездка на «Суво- 
ровское место». На родной каждому русскому 
сердцу могиле была отслужена панихида и воз- 
ложены цветы. Торжественно звучали под чу- 
жим небом слова — «Благоверному Государю 
Императору Николаю Александровичу и... бо- 
лярину Александру, со други и сподвижники, 
имена их Ты Господи веси»... Какое нужное, 
красивое дело, — спасибо тому, кто его сделал! . 
Ведь мы — Русские, с нами Бог!.. 



Кирилл фон-Морр 



— 21 — 



Случай на смотру новобранцев 
в Царском Селе 

(Из воспоминаний старого моряка) 



Морской министр, адмирал Алексей Алек- 
сеевич Бирилев, только что вернулся из Цар- 
ского Села, где Государю были представлены 
молодые матросы последнего призыва, закон- 
чившие период строевого обучения. Батальо- 
ном новобранцев командовал подполковник А., 
бравый офицер и прекрасный строевик. Я, как 
начальник канцелярии Министра, встретил 
Адмирала при его возвращении домой и остал- 
ся у него завтракать. Тут ж:е был его адъютант, 
лейт. Погуляев, еще кто-то из офицеров, не 
помню, кто именно, и его две дочери. 

Как всегда, Алексей Алексеевич основа- 
тельно приложился к разнообразным закускам 
и затем с аппетитом приступил к завтраку. 

Само собой разговор шел о состоявшемся 
смотре и Адмирал делился с присутствующими 
своими впечатлениями. 

Государь, по его словам, остался чрезвычай- 
но доволен, благодарил Адмирала и понселал 
наградить заведовавшего обучением подпол- 
ковника А. 

«Что можно для него сделать? — спросил 
меня Государь», рассказывал нам Алексей 
Алексеевич, «я ответил, что, быть может, осча- 
стливить производством в следующий чин». 
Затем, на вопрос Государя, как долго А. в чине 
подполковника, я доложил, что уясе 3 года. 
Тогда Государь подозвал А. и поздравил его с 
производством в чин полковника...» 

При этих словах, мы, сидевшие за столом 
офицеры, уставились удивленно на Адмирала, 
который это сразу заметил. 

«В чем дело, что Вы все на меня так смот- 
рите?» обратился к нам Алексей Алексеевич. 

«Да как-же. Ваше Высокопревосходитель- 
ство, мы поражены, Вы ошиблись, — Вы ска- 
зали, что А. уже 3 года в чине, но ведь он толь- 
ко 3 месяца, как произведен в подполковники, 
к Пасхе это было», ответил ему С. С. Погуляев. 

«Не может этого быть, я же не мог так оши- 
шиться? Давайте сюда список офицеров, про- 
верим». 

Список принесен, Адмирал, вооруженный 
пенснэ, торопливо находит страницу, где ука- 
заны все сведения о прохождении службы 



подп. по Адмиралтейству А. Увы, Погуляев 
прав, — прошло всего 3 месяца со времени его 
производства, а такой срок как-будто маловат 
для получения следующего чина, да еще пол- 
ковника! 

Дальше пошло обсуждение, как выйти из 
создавшегося положения. Общий голос был за 
то, чтобы теперь же, не откладывая, объявить 
ошибку и ждать, какие указания по этому по- 
воду будут даны. Адмирал согласился, что это 
будет самое лучшее и, встав из-за стола, отггра- 
вился в кабинет писать письмо. Вскоре он оз- 
накомил нас и с содержанием того, что напи- 
сал. 

Чистосердечно сознаваясь в своей ошибке, 
которой ввел в заблуждение своего Государя, 
он просил милостиво простить ему эту непри- 
ятную оплошность. Изложено это было в про- 
стых, проникнутых искренним чувством сло- 
вах, как вообще умел писать Адмирал. Немед- 
ленно письмо это было срочно отправлено с на- 
рочным. Все приутихли и с нетерпением ясда- 
ли, чем окончится это происшествие. 

Прошло очень недолгое время, и вот матрос- 
ординарец подает Министру только что до- 
ставленную телеграмму. Никак не ожидая 
столь скорого ответа Государя, Адмирал не то- 
ропясь ее вскрывает, но, увидев подпись «Ни- 
колай», зовет в кабинет всех и читает телеграм- 
му вслух. 

В ней было сказано, как мне хорошо пом- 
нится, следующее: 

«Благодарю Вас, Адмирал, за откровенное 
обращение. Я искренно рад, что сегодня у нас в 
России одним счастливым человеком больше. 
Николай». 

Не трудно себе представить, как- просиял 
наш Адмирал, прочитав милостивые слова Го- 
сударя. 

Таким образом все кончилось вполне благо- 
получно, доставив большую радость не только 
полк. А., но и Министру, так счастливо вышед- 
шему из неожиданного затруднительного поло- 
жения. 

В. Штенгер 



19 16 ГОД 

Из боевой мшзни Л.-Гв. 1-го Стрел ксвого Его Величества полка. 




Знамя лейб-гв. 1-го Стрелко вого Его Величества полка на фронте, 
в войну 1914-1917 гг. 
Впереди — полковой священник Иеромонах Амвросий.*). 



1916 год был в сущности годом более или 
менее позиционной войны. Разумеется это не 
значит, что мы бессменно сидели в окопах. 
Атаки укрепленных позиций противнрпса че- 
редовались с более спокойными днями и неде- 
лями, равно как и с переброской с одного фрон- 
та на другой. 

Проволочные заграждения, тяжелые гер- 
манские мины, не знающие пощады, козырьки, 
щиты, глубокие окопы с лисьими норами — с 
одной стороны, с другой — хлябанье, а подчас и 
сидение в болоте, летние зкары и зимние сту- 
яси. Все это было. Но были временами и боль- 
шие потери в людях. 

В последующих трех своих повествованиях 
автор хотел бы ознакомить читателя — и это в 
виде продолжения к своему рассказу «На Сто- 
ходе» («Военная Быль» № 47) — с некоторыми 
моментами из боевой жизни своего полка осе- 
нью и зимой 1916 года. 



*) Иеромонах Амвросий, впоследствии, был переве- 
ден в 3-й гренад. Перновский полк и вскоре был убит. 
Посмертно награжден Орд. Св. Георгия 4-й ст. 



1. БОЙ 3-ГО СЕНТЯБРЯ 

Каждый отдельный бой интересен в своем 
роде и не только с чисто военной точки зрения, 
но и теми психологическими моментами, кото- 
рые являются стимулами его начала, кульми- 
национной точкой и венчают исход. 

3-го сентября мы долж;ны были сделать то, 
чего не могли добиться другие. Количеством, 
массой думали одолеть все препятствия, а в 
результате — огромные потери, страшные жер- 
твы людьми. 

Не помню, за сколько дней до 3-го сентября 
мы заняли окопы перед деревней Войнин, сме- 
нив армейский полк. Офицеры этого полка, 
знакомя нас с обстановкой, говорили, что они 
несколько раз пробовали брать немецкие око- 
пы, но ничего из этого не выходило. Впереди 
какая-то страшная долина — «Долина смерти», 
которую пройти живым нево'змодсно. Много 
убитых и сейчас лежали в ней неубранными. 

Армейцы ушли, а мы остались. 

Окопы, в несколько линий, были вырыты 
глубоко, имели удобные землянки и блиндажи. 



Разместились, как могли, и зажили позицион- 
ной жизнью. 

А ведь жизнь эта, хотя и опасная, имела 
всегда и свои прелести. Ночью бодрствуешь, 
бродишь по окопам, проверяешь секреты, вы- 
двинутые вперед, то и дело освещаешь мест- 
ность ракетами. 

Вдруг где-то влево выстрел, другой... царив- 
шая ночная тишина сразу превращается в 
треск пулеметов, шум рвущихся бомб, гул го- 
лосов. А через четверть часа снова все тихо. 
Наконец, наступает утро, а с ним и время отды- 
ха. Идешь к себе в землянку, ложишься и на- 
чинаешь думать. Конечно, выспаться как сле- 
дует за эти две-три недели стоянки на позиции 
едва ли когда удавалось, и ведешь такую дре- 
мотную жизнь. К часу просыпаешься. Весто- 
вые принесли обед. Поешь с апетитом, попьешь 
чаю и снова пойдешь посмотреть, что делается 
впереди. 

Впрочем несколько слов о чае. Пили мы его, 
можно сказать, целый день, согревая на желез- 
ной печи, которая обыкновенно была в землян- 
ке. Пили, заедая Чуевскими сухарями, пече- 
ньем, всякого рода сластями. Чай был нашей 
страдой в холодные, сырые ночи, когда прихо- 
дилось не спать, когда возвращались из обхода 
своего участка. Он же услаждал нашу жизнь и 
во время тридцати-верстных переходов в жар- 
кие летние дни. Хвала и честь ему, милому 
русскому чаю! 

Так вот каково было «утро помещика»... 

А потом приходили приятели с соседнего 
участка, болтали, пели, смеялись. Вечером чи- 
тали, если было что, а то снова бродили по око- 
пам и разговаривали со стрелками. 

А стрелки, они-то какую вели жизнь? Да 
такую же, что и мы. Ночью спали мало, ходили 
в секреты, сменяли караулы, а днем пили чай и 
спали. Жизнь, безусловно располагающая к ле- 
ни. Но требовать от стрелка исполнение каких- 
либо особенных обязанностей, кроме его пря- 
мых, относящихся к окопной службе, было не- 
возможно. Игра в жизнь и смерть, риск, кото- 
рому подвергался каждый в любой момент, — 
требовали не малого напряжения силы воли, и 
если, казалось, физически жилось легко и при- 
вольно, то морально зачастую было очень тя- 
жело. Ведь многие были оторваны от семьи, от 
дома, от своего привычного дела и им, навер- 
ное, легче было бы идти за плугом или сохой, 
чем сидеть тут в окопе, а потому, повторяю, мы 
строго следили за правильным несением окоп- 
ной службы, в остальном же, в личной жизни 
каждого, старались поменьше стеснять. 

После обеда начинался обыкновенно об- 
стрел окопов и длился так до самого вечера. 
Тогда, в ожидании возможной атаки противни- 
ка, каждый устраивал в отверстии козырька 
или клал на бруствер свою винтовку, тут же, 



пониже, патроны и, засев, наблюдал за окопа- 
ми недруга. 

Часто нервы не выдерживали и, хотя еще 
никакой атаки не было, поднималась ружейная 
стрельба. Начиналась она обыкновенно с конца 
участка, более отдаленного и опасного, приноси- 
участка, более отдаленного и опасного, переноси- 
ляли безудержно, бессмысленно, пока, нако- 
нец, не удавалось прекратить. И когда снова 
все утихало, стрелки сами удивлялись, кому 
это померещился враг. 

Третьего сентября был чудный, солнечный 
день. На фронте все спокойно: ни выстрела, ни 
лишнего шума. Но сегодня ровно в час дня 
должна быть наша атака. 

Часов в 10 утра в окопы пришел священник, 
(он впоследствии был епископом в Северной 
Америке, на Аляске). Он обходил стрелков, да- 
вал целовать крест и кропил святой водой. Ко- 
нечно, все знали, что предстоящее дело очень 
серьезное, что многие будут убиты, а потому 
люди были серьезными и сосредоточенными. 

Один мой подпрапорш;ик, храбрейший сол- 
дат, имевший все четыре георгиевских креста, 
сказал мне: «Ваше Высокородие, я чувствую, 
что сегодня мой последний день». И действи- 
тельно, хотя он на груди нес стальной щит, пу- 
ля попала ему в голову и он был убит. 

Перед атакой расположение батальона было 
такое, что правее меня стояла 10-ая рота под- 
поручика Малиновского, за мною, во второй 
линии, 4-ая рота первого батальона поручика 
Дампеля. 

Ровно в час роты Малиновского и моя долж- 
ны были выйти из окопов и броситься вперед. 
Разумеется, предполагалось, что первая волна 
едва ли добежит до расположения неприятеля, 
но зато вторая, третья и т. д. должны будут 
уже взять окопы противника. 

Часы наши были сверены и, когда стрелка 
показала час, я дал условленный сигнал и сам 
полез из окопа. Гак как он был высок, то во 
многих местах были сделаны ступеньки. 

И вот, в тот момент, когда я с верхней сту- 
пеньки переходил на бруствер, в нескольких 
шагах от меня ударила граната. С большой си- 
лой я был брошен обратно в окоп и, вероятно, 
на минуту потерял сознание. Я снова пришел в 
себя, когда стрелки меня поднимали и уносили 
в ближайший блиндаж. Там был фельдшер, ко- 
торый сейчас ясе дал мне нюхать какое-то ле- 
карство. Несколько минут спустя, немного 
оправившись, я бросился в передний окоп, что- 
бы одти за ротой. Там застал я капитана Сергея 
Николаевича Шмидта, командира 1-го батальо- 
на. Но как я не стремился подняться на бруст- 
вер, Сергей Николаевич меня не пустил. Пом- 
ню, я плакал и, заикаясь, просил разрешения 
едти вперед, но ничего не помогало. Шмидт, ви- 
дя мое состояние, приказал двум стрелкам от- 



— 24 



вести меня в тыл на перевязочный пункт. Весь 
китель мой был в крови, но сам я ранен не был. 

Кругом стоял ужасный шум от несмолкае- 
мой пулеметной и ружейной стрельбы. В это 
же время противник перенес огонь своей ар- 
тиллерии с передовой линии окопов на наш 
тыл, чтобы помешать подходу резервов. В тот 
момент мне, в моем положении контуженного, 
понять что-либо было невозможно. Два стрел- 
ка взяли меня под руки и пошли по ходам со- 
общения. Вдруг чувствуем какой-то странный 
запах. К счастью, во время догадались, что 
германцы стреляют химическими снарядами и 
что мы попали в полосу газа. Как можно ско- 
рее, не смотря на явную опасность, выбрались 
из хода сообш;ения. Надели маски и продолжа- 
ли путь. 

Еще несколько шагов и впереди, в неболь- 
шой лощине, увидели нашу батарею, а немного 
в стороне флаг красного креста. Там уже было 
много раненых и много крови и стонов. 

Мне дали выпить коньку и киких-то ка- 
пель, после чего уложили на нары. Голова бо- 
лела и будто разрывалась на части, глаза были 
воспалены и сильно слезоточили. Самочувст- 
вие было отвратительное, говорить мог только 
с трудом, сильно заикаясь. Раненые прибыва- 
ли, а с ними и всякие слухи. Передавали, что 
первые пошедшие в атаку роты, моя, двенад- 
цатая и десятая Малиновского, почти совер- 
шенно уничтожены, что есть много убитых. 

Как это всегда бывает, слухи, к счастью, бы- 
ли сильно преувеличены, но, разумеется, поте- 
ри все же были огромные. 

Вскоре меня отправили дальше. Однако 
эвакуироваться не было надобности и я, проле- 
жав короткое время в обозе, снова вернулся в 
свой батальон. 

Печальную картину я там застал. Малинов- 
ский, командир роты, которая была правее ме- 
ня, был, по всей вероятности, убит, но тело его 
не было найдено. Стрелки рассказывали, что 
будто его сразила пуля у самой проволоки. Моя 
рота очень пострадала, много было убитых и 
раненых. 

Оказывается, что выйдя из окопов, роты 
бросились вперед и добежали до германских 
окопов, преодолев проволочное заграждение. 
Забросав его гранатами и перебив германцев, 
ринулись дальше и скоро весь плацдарм был в 
наших руках. Однако удержать взятое не уда- 
лось и пришлось вернуться в свои окопы. Мы 
потеряли убитыми из офицерского состава, 
кроме подпоручика Малиновского, еще штабс- 
капитана Бонч-Богдановича и зауряд-прапор- 
ш;ика Топоркова. 

Так закончился день 3-го сентября, памят- 
ный и печальный для всего полка. 



2. «КВАДРАТНЫЙ ЛЕС» — 19-ГО СЕНТЯБРЯ 

Название свое лес этот получил оттого, что 
на карте занимал более или менее квадратное 
место. Окопы Л. Гв. 3-го Стрелкового Его Вели- 
чества и нашего полков проходили по западной 
опушке, вправо и влево от него. В самом лесу 
сидели германцы. 

Батальоном, в который входила и моя рота, 
командовал полковник Димитрий Димитриевич 
Лебедев (^ весной 1920 года в городе Нарва, 
Эстляндия). Устроились так, что мы с ним жи- 
ли в одном блиндаже. Левее нас окопы занима- 
ла рота 3-го полка корнета Юрия фон Бретце- 
ля. Позиция оказалась довольно спокойной, 
но в виду того, что неприятельская передовая 
линия проходила весьма близко от нас, часто 
приходилось терпеть от тяжелых мин, бомб и 
ручных гранат. 

Димитрий Димитриевич неизменно обходил 
позиции и брал меня тогда с собой. Любопытно 
было наблюдать за полетом бомбы, особенно но- 
чью. Летит и кувыркается и почему-то напоми- 
нает собою поросенка, а из ее задней части сы- 
пятся огненные искры. Стрелки всегда ловко 
убегали от того места, куда должна была упасть 
такая бомба. 

Зато с тяжелыми минами шутки были пло- 
хи. Куда такая махина ляжет — все расковы- 
ряет, от землянок и блиндажей одни щепки 
останутся. 

Ручными гранатами любили перебрасывать- 
ся и считали это больше забавой, а то и своего 
рода спортом, чем серьезным делом. Ранения 
или даже смертные случаи от них бывали ред- 
ко. 

Так вот, в этом-то «Квадратном лесу» наши 
саперы вздумали подвести под немецкие око- 
пы минную галерею и взорвать их на воздух. 
День, когда был назначен взрыв, настал, и я 
пошел больше из любопытства, ибо моя рота на 
этот раз не принимала участия, в соседнюю ро- 
ту посмотреть вблизи результаты этого дела 
Предпологалось, что, когда окопы противника 
взлетят на воздух, рота должна броситься впе- 
ред и, возпользовавшись общей суматохой, 
прогнать немцев как можно дальше и занять 
их позиции. 

В назначенное время я был у блиндажа со- 
седнего ротного командира. Там же находился 
и саперный офицер, руководивший подрывны- 
ми работами. 

Когда все было готово, последний нажал 
кнопку и электрическим током мина была 
взорвана. 

Впечатление было такое, как будто мы при- 
сутствуем при легком землетрясении. Земля 
рванулась, дрогнула, и нас, силой воздуха, тол- 
кнуло в блиндаж. 

Моментально выбежав, мы увидели как ро- 



25 — 



ты бросились в образовавшуюся воронку и 
дальше в германские окопы. Сколько немцев 
при этом погибло — не знаю, но своими глаза- 
ми видел, повисшего на дереве солдата — си- 
лой взрыва его подбросило настолько высоко, 
что он зацепился за верхушку березы. К сожа- 
лению, в этом деле были убиты доблестный ко- 
мандир роты 3-го полка корнет Юрий фон 
Бретцел и наш прапорщик Глибенко. 

Воронка, к слову сказать огромнейшая, 
осталась в наших руках. Впоследствии в ней, 
приспособленной под окопы, стояла рота на- 
шего полка подпоручика Карамьштева. Я часто 
навещал Константина Модестовича, но как-то 
жутко было сидеть в этих окопах, особенно 
темной ночью. Ракеты беспрестанно освещали 
местность, окопы противника были, что назы- 
вается, на самом носу. 

3. ЗВИНЯЧЕ 

Случилось однажды, что мне пришлось ве- 
сти батальон на позицию. Шли поздним вече- 
ром. Впереди роты, а за ними пулеметные дву- 
колки. 

Стояла зима. Дорога прекрасная, промерз- 
шая. Поля белой фатой покрывал снег. 

Вот деревушка Звиняче, а впереди нее, ка- 
ким-то полуостровом, раскинулась наша пози- 
ция. 

Окопы противника где-то далеко, совер- 
шенно не видны и местность летом очевидно 
болотистая и плохо проходимая. 

Сменив армейскую часть, заняли окопы. 

Моей роте пришелся участок прямо перед 
деревней. Прекрасные, глубокие укрепления, 
лисьи норы, блиндажи, козырьки — все устро- 
ено солидно и, прочно. И вот жизнь наша по- 
текла мирно и безмятежно. Стрелки устрои- 
лись в теплых хороших землянках и несли 



более или менее размеренную гарнизонную 
службу. 

Вообще вся позиция носила характер како- 
го-то сторозкевого охранения и влево и вправо 
были довольно большие прорывы, никем не за- 
нятые. Помню, как я однажды ходил к коман- 
диру расположенной влево от меня роты. 

То спускаешься в овраг, то тропинкой об- 
ходишь холм. Кругом тишина невозмутимая: 
ни человека, ни зверя и все, насколько видит 
глаз, покрыто снегом. 

К сожалению, совершенно не помню, когда 
и сколько времени нам пришлось сидеть в этом 
забытом, казалось, всеми уголке тысячеверст- 
ного фронта. Одно только событие ярко запе- 
чатлелось в памяти и об этом хочу рассказать. 

Для того, чтобы стрелки, идя в разведку, 
были бы менее заметны, им выдавали белые 
халаты. Одев их на шинели и покрыв папаху 
капюшоном, они почти совершенно не были 
видны на серовато-белом фоне снега. 

Стало известно, что и противник высылает 
подобные разведки, и вот мы решили подкара- 
улить германцев и, если возможно будет, взять 
«языка», то-есть пленного. 

Собрались вечером, одели халаты и пошли. 
Отойдя от окопов шагов на пятьсот, залег- 
ли. Приблизительно на том месте, где знали, 
что там должны проходить немцы. 

Местность ли была неудачная или по какой- 
либо другой причине, но заметили германский 
патруль только тогда, когда он был уже в не- 
скольких десятках шагов от нас. Дали залп. 
Противник, одетый тоже в халаты, сразу 
скрылся. Пошли смотреть. На снегу, раскинув 
руки, лежал убитый. 

Это был начальник разведки, совсем еще 
молодой, безусый лейтенант. 

Николай барон Будберг 



ееоевеоооооеоооеооо 



К А Л У Ш 



(15-17 февраля 1915 г.). 

(Окончание). 



Дорогой я рассказал Мельницкому о своем 
приключении у Холина, на что он ответил, что 
вчера конная батарея потеряла там же, из-за 
этого же «бронепоезда» 20 человек и 22 лоша- 
ди. Я в этом видел доказательство правильно- 
сти своего бегства от железной дороги, хотя по- 
следствия этого я чувствовал теперь: день кон- 



чался, и у меня было мало времени на ориента- 
цию и пристрелку. 

Позиция была по левой стороне длинной 
улицы. Она была совершенно идеальной. Ору- 
дия были поставлены на задней окраине фрук- 
тового сада с низкими деревьями, которые не 
мешали стрельбе. Впереди, на неопределенной 



26 — 



формы возвышенности, был центр города, слева 
высокий обрывистый холм, на котором был на- 
блюдательный пункт; сзади — большой камен- 
ный дом — квартира для прислуги и одновре- 
менно щит для двора, на котором разместились 
запряжки. Позиция была такой глубокой, что 
при ночной стрельбе противник видел бы лишь 
вспышки на облаках, то-есть ничего для опре- 
деления, хотя бы приблизительного, точек сто- 
яния орудий; и даже авиация не нашла бы ни- 
чего. Одним словом, взвод мог действовать в 
условиях мрфного времени. 

Мой тогдашний противник, полк. Бартош, 
отрицает это и утвергкдает, что «видел пози- 
цию взвода и мог бы его легко .уничтожить», 
если бы не щадил тех местных жителей горо- 
да, которые, вне всякого сомнения, погибли 
бы при этом. К сожалению, я должен сказать, 
что остаюсь при своем убеждении: моего взво- 
да полк. Бартош видеть не мог, и это было 
именно причиной, почему он по мне не стре- 
лял- 

Пока телефонисты вели линию на наблюда- 
тельный пункт, я написал и послал командиру 
батальона Рыльского полка донесение: 1) 
явиться ему лично не могу, так как, согласно 
приказанию ген. Крымова должен успеть при- 
стреляться, а потом ждать его приказания на 
открытие огня, 2) прошу прислать что-нибудь 
поесть. После этого мы поднялись на наблюда- 
тельный пункт, на котором Мельницкий ори- 
ентировал меня и указал цель и задачу. 

Целью было село Подмихале на южном бе- 
регу Ломницы, которым австрийцы несомнен- 
но пользовались для ночлега. Кроме того, про- 
тив села были броды, которыми противник мог 
бы воспользоваться, чтобы под покровом ноч- 
ной темноты переправиться на северную сторо- 
ну реки. Моей задачей было: лишить против- 
ника отдыха и воспрепятствовать его намере- 
нию в случае, — если он таковое имеет, — ис- 
пользовать село как исходный пункт для пере- 
правы. Итак, прежде всего надо было пристре- 
ляться и надо было с этим торопиться, так как 
солнце приближалось к закату. 

Тут, однако, мешал существенный минус на- 
блюдательного пункта: дистанция к цели была 
4'/2-5'/2 верст, а смена ночных морозов с днев- 
ной оттепелью превратила местность в комби- 
нацию бурых и белых пятен, среди которых 
часть разрывов ускользала от наблюдения, 
особенно в условиях наступающих сумерек. Я 
провозился с этим до полной темноты (пример- 
но, больше часа). 

Во время пристрелки вернулся из батальо- 
на мой фейерверкер с консервами и хлебом для 
солдат и с приказанием командира батальона 
для меня: «Явиться к нему немедленно же!» Я 
удивился, что первое мое донесение не произ- 
вело должного впечатления, и ответил на при- 



казание коротким «не могу, так как занят при- 
стрелкой». 

Когда пристрелка была закончена, я спу- 
стился на позицию и ждал приказа генерала 
Крымова. 

Мне, конечно, следовало бы изобразить на 
бумаге пристрелянную площадь села и распи- 
сать на ней прицелы и угломеры для каждого 
орудия, чтобы сделать стрельбу автоматиче- 
ской, но я был смертельно уставший. Кроме то- 
го, начало опять подмерзать — пальцы это чув- 
ствовали и не повиновались, освещение огра- 
ничивалось тусклыми орудийными фонарями 
и, наконец, особой надобности в такой матема- 
тике не было, так как цель была слишком ве- 
лика для взвода; имея только его, я мог сде- 
лать только кое-что и кое-где. Да и не все рав- 
но было, в какую хату попадет или не попа- 
дет мой снаряд? Остальное зависело от моего 
счастья или — австрийского несчастья. Итак, 
я отказался от «математики» и решил, что бу- 
ду командовать сам и стрелять по цели то туда, 
то сюда, лишь бы не выскочить из ее границ- 
Тут я услышал топот многих копыт и, вый- 
дя на улицу, обнаружил колонну нашей конни- 
цы, идущую на север. «Неугкели отступление?» 
— подумал я и спросил, что это значит? — 
!Идем на ночлег», ответили мне из колонны, и 
я понял, для чего нужен был в Калуш^е наш 
батальон — не иначе, как сторонсить сон кон- 
ницы! 

Не помню точно, в котором часу я получил 
приказание генерала Крымова открыть огонь, 
это было, вероятно, часов в 8-9 вечера. Стало 
веселее! Я старался имитировать батарею, да- 
вая то по 6-ти выстрелов, то по 3 патрона бег- 
лого огня. Но правильные интервалы между 
выстрелами мне из-за кромешной тьмы не уда- 
вались и потому я охотно верю полк. Бартошу, 
что он угадал, что стреляет взвод, старающий- 
ся изобразить батарею. 

Вообще говоря, стрельба шла очень медлен- 
но: мешала темнота, с которой старались бо- 
роться слабые орудийные фонари. Переносы 
огня требовали в особенности долгого времени, 
так как тогдашняя конструкция русских пушек 
не допускала возможности «косить»; менять 
направление можно было только по угломеру, 
а это делало стрельбу по площади очень мед- 
ленной далее днем. 

Тем не менее, как я узнал впоследствии от 
местных жителей путем «солдатского вестни- 
ка», огонь был весьма действительным. Так, в 
одном случае, прямое попадание в одну из хат 
вывело из строя около 20-ти ночевавших там 
австрийцев; в другом — прямое попадание в 
полевую кухню, раздававшую как раз обед, 
уничтожило и кухню, и пишу и уменьшило чи- 
сло стоявших в очереди за обедом и т. д. 

Сведения о понесенных противником поте- 



рях подтверждает в своей статье и полк. Бар- 
тош словами: «Согласен со штабным капитаном 
(мой тогдашний чехо-словацкий чин, отвечаю- 
щий бывшему русскому «секунд-майору». ВМ) 
Милодановичем, что потери были значитель- 
ными». Можно поэтому считать, что генерал 
Крымов угадал момент для открытия огня! 

Примерно в 11 часов вечера генерал прика- 
зал прекратить стрельбу. Она и сама долж- 
на была бы прекратиться, так как кроме не- 
прикосновенного запаса в орудийных передках, 
в зарядных яш;иках не оставалось почти ниче- 
го. Обший расход патронов был свыше 300. Я 
сейчас же послал зарядные ящики в парк за 
пополнением. 

Мой вестовой, канонир Петр Идасяк, уже 
давно ожидал меня на позиции, чтобы провести 
меня на найденную им квартиру; мы пошли, но 
только войдя в дом, Идасяк предподнес мне 
приятный сюрприз: — «Ужин готов», сказал 
он: «Борщ и котлеты», и в пояснение добавил: 
«Хозяева держат столовую». Ничто не могло 
меня обрадовать более, чем такое неожиданное 
заявление, и Идасяк наслажадлся эффектом 
своих слов. 

После этого отличного ужина я, наконец, 
добрался до постели, не походной, а настоя- 
щей! Накрыта она была периной. С этим «ин- 
струментом» я еще никогда в жизни не встре- 
чался и потому не отдавал себе отчета в том, 
какое действие он может иметь на человека в 
моем положении после обильного ужина. Впол- 
не уверенный, что на рассвете проснусь, я по- 
смотрел на часы: была ровно полночь. Заснул 
я, конечно, моментально. 

«Упущенный благоприятный случай» 

Я спал, казалось, совсем недолго, как вдруг 
почувствовал, что кто-то старается меня раз- 
будить. С трудом я открыл глаза и увидел, что 
комната залита солнечным светом. Схватился 
за часы: 12 часов и, очевидно, дня! Итак я про- 
спал ровно 12 часов и спал бы и дальше, если 
бы меня не разбудил чужой фейерверкер. Те- 
перь он подал мне записку. Я взял ее. но в гла- 
зах у меня рябило, пока, наконец, окончатель- 
но не проснувшись, я оказался в состоянии чи- 
тать и понимать написанное: 

«С приходом моего дивизиона вы подчиняе- 
тесь мне», писал кто-то: «Донесите сейчас же, 
где находится ваша позиция, что вы видите, по 
каким целям стреляете»... и т. д- и т. д. 

Чем дальше я читал, тем более мои волосы 
поднимались дыбом, но, дойдя до подписи, я 
несколько успокоился: писал мне командир 1-го 
дивизиона П-ой артиллерийской бригады пол- 
ковник Мацкевич, знавший меня от рождения, 
а два поколения моих предков еще раньше. От- 
ветить стало просто. 



«Дорогой Василий Васильевич», писал я. 
«После вчерашних приключений (тут я корот- 
ко описал их) я так заснул, что только ваш фе- 
йерверкер емня разбудил». Затем я ответил на 
ту часть вопросов, на которую ответить мог и 
закончил фразой, что сейчас же остправляюсь 
на наблюдательный пункт, откуда донесу об 
остальном дополнительно. С этим донесением 
фейерверкер ушел, а Идасяк доложил мне: 
«Обед готов!». 

Пренебрегать обедом было бы, конечно, не- 
разумно: кто его знает, когда придется пообе- 
дать в следуюпщй раз (фактически это случи- 
лось через 48 часов). Итак, я, пообедав, пошел 
на позицию. Там царил общий сон и только 
разведчик, ездивший вчера к коамндиру бата- 
лиона, проявил инициативу: поехал туда еще 
раз и привез очередные консервы. 

Я поднялся на наблюдательный пункт и 
был совершенно разочарован представившейся 
мне картиной. 

На открытой, волнообразной местности юж- 
нее Ломницы, мегкду Новицей и Подмихале, 
амфитеатром поднимавшейся к горизонту, бы- 
ло пусто- И только под самым горизонтом, под 
гребнем последней волны, была видна очень 
длинная цепь нашей пехоты с резервом за ле- 
вым флангом (как я узнал впоследствии от 
полк. Мацкевича, это был 43 пех. Охотский 
полк), нсатупавшая на горизонт». Неприятель- 
ская батарея ее лениво обстреливала». Такое 
впечатление произвела на меня стрельба этой 
батареи, и взятое в кавычки выра:жение я упо- 
требил в своей чешской статье. Эта фраза, од- 
нако, обидела моего противника, полк. Барто- 
ша, который откликнулся на нее в своей ста- 
тье. 

- — «Хорошо — «лениво»! — писал он возму- 
щенно в ответ, и далее пояснил, что его батарея 
была обхвачена русской пехотой и уходить мо- 
гла только перекатами, повзводно; стрелять 
мог поэтому только один из взводов, и то не 
всегда. Положение батареи было, вообще, на- 
столько критическим, что он почти терял на- 
дежду на благополучный исход. «Как мог штаб- 
ный капитан Милоданович спать?» восклицал 
он затем. 

Последняя фраза меня насмешила: спал, и 
— конец! Откуда я мог почувствовать, что обер- 
лейтенант Бартош попал в отчаянное положе- 
ние? Потом, когда я был уже на наблюдатель- 
ном пукнте, я видел лишь то, что мысль на мое 
участие в сегодняшнем бою совершенно безна- 
дежна, так как бой происходил верстах в 8-ми 
от меня, и противника я даже не видел. 

Мелькнула мысль, что я мог бы «проявить 
инициативу» и догнать Охотский полк, насту- 
павший, повидимому, без всякой поддеряски 
артиллерией, но шоссейный мост был взорван, 
прямых дорог не было, пришлось бы делать 



— 28 — 



крюк по проселкам в оттепель, а теперь был 
уже 1 час дня. Передвижение потребовало бы 
такого времени, что я приехал бы к цели без- 
условно «к шапочному разбору». Но главное 
— пока я спал, произошла перегруппировка 
наших войск. Уссурийская дивизия генерала 
Крымова была явно сменена 11-ой пех. диви- 
зией. Этим кончилась и задача батальона Рыль- 
ского полка (которого я так и не увидел!), а с 
ним и моя. Теперь должен был действовать ди- 
визион полк. Мацкевича, при котором я ока- 
зался только случайным привеском. Пуаъ 
полк. Мацкевич решит, что мне нужно делать! 
Поэтому в своем дополнительном донесении с 
наблюдательного п^^нкта я написал только о 
том, что я видел, не прибавив к этому никаких 
своих предложений- Мацкевич ответил прика- 
занием приехать к нему. 

Мацкевич находился в доме на южной ча- 
сти города. Он, если можно так выразиться, 
приказал мне продолжать ничего не делать, и 
до вечера я томился в его жарко натопленной 
комнате. Между прочим я рассказал и ему о 
своей встрече с «бронепоездом» в Холине и ее 
последствиях, и оказалось, что Мацкевич тоже 
познакомился с этим поездом там же и потерял 
4 человек и 10 лошадей! Я невольно подумал, 
что, если прибавить к этому потери конной ба- 
тареи — 20 чел. и 2 2лошади и прочие затруд- 
нения, то можно утверждать, что поезд принес 
своим больше вреда, чем чз'жим. Кто был его 
изобретателем, я никогда не узнал. Точно так- 
же мне остается непонятным, почему артил- 
лерия противника стреляла по нему шрап- 
нелью, а не гранатами, а с нашей стороны — 
почему в Холггае не был поставлен пост, ко- 
торый предупредил бы проходившие части об 
опасности поравняться с поездом?... 

Вечером Мацкевич сообищл мне, что его ди- 
визион переходит в Новицу и приказал мне пе- 
рейти туда же. Я на это сказал свое «слуша- 
юсь», и только по пути ко взводу на меня на- 
пало сомнение в практичности этого для моего 
взвода: в Новице, битком набитой пехотным 
полком и артиллерийским дивизионом, взвод не 
нашел бы квартир и простоял бы целую ночь 
на улице. Для чего, когда у нас здесь прекрас- 
ная квартира? Гораздо лучше было бы итти ту- 
да завтра утром. Но с этим предложением я к 
Мацкевичу не вернулся, а, приехав на пози- 
цию своего взвода, задал канонирам вопрос: — 
«Когда бы вы хотели итти в Новицу, сейчас 
или завтра утром?». — «Конечно, утром», от- 
ветили они хором. — «Итти придется до рас- 
света, а вы проспите», сказал я. — «Никак нет, 
не проспим»- — «Ну, смотрите!» — сказал я. — 
«Подъем в 4 часа утра». С этим заключением 
я пошел на свою квартиру, поужинал и лег 
спать с твердым намерением проснуться в 4 
часа. 



Это и было исполнено совершенно точно. 
Но, когда я пришел на позицию, нашел там 
всех поголоврю спящими. Разбудил их, выру- 
гал, но создалась совершенно нежелательная 
задержка с выступлением. Впрочем, взвод был 
готов с поразительной быстротой. 
,,В Новицу мне надо было притти, конечно, пе- 
ред рассветом и под покровом темноты где- 
ниГудь прита11ться, чтобы избежать возмож- 
ных «неухместных» вопросов. Переправиться 
чере Ломницу можно было только по броду 
выше моста, который не существовал. Ломни- 
ца — горная река, усеянная валунами различ- 
ной величины, течение ее очень быстрое, брод 
на главном русле довольно глубокий — по 
брюхо лошади. В темноте разобраться во все.м 
этом было довольно трудно и это навело меня 
на мысль, что, в случае, если начальство ко 
мне «прицепится», я мог бы объяснить мое опоз- 
дание перевернувшимся в реке орудием! И как 
только я об этом подумал, шедшее за мной не- 
посредственно орудие действительно перевер- 
нулось! Но слетевшие в воду канониры «по- 
ставили его на ноги» моментально, задержка 
была минимальной. Начинало уже светать, ко- 
гда взвод остановился у первых хат Новицы. 

Как я и ожидал, село было битком набито. 
Я пошел в штаб пехотного полка, уверенный, 
что МацковР1Ч придет т^'да же. Его пока не бы- 
ло, но командир полка, бывший уже на ногах, 
спросил меня: «Где вы прячетесь? Мы искали 
вас всю ночь?»- — «Взвод стоит на северной 
окраине Новицы», ответил я, нисколько не 
уклоняясь от истины. Затем пришел и Мацке- 
вич, который приказал мне стать в хвост ко- 
лонны его дивизиона и двигаться с ним. 

«Что делает здесь 32-ая бригада?» послы- 
шались возгласы из колонны при появлении 
моего взвода. Но «32-я бригада» здесь ничего 
не делала, а затем продвинулась за дивизио- 
ном до соседнего села Ландестрей, где вся ко- 
лонна осталась стоять на шоссе. 

На юге послышались выстрелы. Одна из ба- 
тарей 11-ой бригады была вызвана на пози- 
цию, стреляла и, как я слышал, понесла неко- 
торые потери. Шрапнели неприятельской бата- 
реи рвались очень близко от колонны, которая, 
однако, на это никак не реагировала. 

После полудня стоять на шоссе — главной 
улице села Ландестрей — мне надоело. Я при- 
казал взводу занять квартиры, распречь и рас- 
седлать лошадей и кормить. К вечеру это же 
псложе?п1е занял и П дивизион. Австрийцы от- 
ступили. 

Домой к 5/32 батарее. 

Утром полк. Мацкевич приказал мне от- 
правиться к своей бригаде. Его дивизион воз- 
вращался назад в местечко Рознатов. Я спро- 



сил его, где моя батарея находится? Но именно 
этого он не знал, а из полученного им прика- 
за можно было узнать лишь то, что штаб Х1-го 
армейского корпуса находится в Перехинско. 
Штаб пехотного полка тоже не мог дать мне 
более подробных сведений. Мацкевич предо- 
ставил мне на выбор: или итти с его дивизионом 
на Рознатов, а оттуда на Перехинско (где я 
узнал бы точно, куда мне итти), или — итти 
каким угодно путем по моему усмотрению. 

Решить мне было очень трудно. Путь через 
Льдзяны-Рознатов (с Мацкевичем) означал 40- 
50-верстный переход; путь прямо на юг, напе- 
ререз наступлению 32-ой пех- дивизии, сокра- 
щал расстояние втрое, но затруднение было в 
том, что никто не мог мне сказать, в чьих ру- 
ках находится шоссе Льдзян-Красна и т. д. 
Однако, исходя из того, что штаб Х1-го корщ'- 
са находится в Перехинско, я сделал заключе- 
ние, что шоссе, верущее от Льдзян на юг долж- 
но быть нашим и потому, на разветвлении шос- 
се у Льдзян я отделился от Мацкевича и по- 
шел на юг, не без замирания сердца. 

Тут я жалел, что у меня нет теперь казачь- 
его эскорта, бывшего так мало полезным мне 
на шоссе Долина-Калущ! К тому же дорога 
шла лесом. Я заменил эскорт группой своих 
всадников, за которыми углубился в лес. 

На склонах к Ломнице, перед бывшим авст- 
рийским окопом вдоль пюссе, лежали десятки 
убитых наших пехотрпщев и лишь изредка по- 
падался мертвый австриец. Очевидно, здесь 
последовала лобовая атака 32-ой дивизии. Изо- 
билие наших мертвых портило настроение. За- 
тем спереди вернулся один из моих всадников 
и доложил, ЧТО' в Красне стоит по квартирам 
наша 5-я батарея! Это было больше, чем я мог 
ожидать! Еще несколько минут и я вошел в ха- 
ту старшего офицера шт.-кап. Курзеньева. 

- — С Георгием? — спросил он меня. Я мах- 
нул рукой. — Папенко! — закричал он повару 
Б соседнем помещении: — Кашу поручику! 

Пока каша варилась, Курзеньев рассказал 
мне приключения дивизиона. Как и следовало 
ожидать, 5-я батарея лишь только заняла по- 
зицию, подверглась такому огневому нападе- 
нию австрийской артиллерии, что прислугу 
пришлось увести и предоставленные самим се- 
бе орудия промолчали в течение целого дня- 

С 4-ой батареей дело было еще хуже: она 
была захвачена огнем, двигаясь в колонне по 



шоссе у села Ценява. В таких случаях у нас 
было обш;им правилом: моментально сняться с 
передков и отослать их назад, с глаз долой, а 
прислугу увести в ближайшее скрытое от глаз 
место. Так было и теперь, причем с передка- 
ми ускакал и поручик ...ский, едгшственный 
офицер бригады, который за 272 года службы 
в ней на войне не получил ни одного ордена с 
мечами (или — без оных). 

Что было с 6-ой батареей ■ — не помню в 
точности, но как будто бы — в том же духе. 
'И все это, конечно, можно был|о предвидеть 
— кому следовало — при первом взгляде на 
карту. Здесь артиллерия должна была быть, и 
была, совершенно бесполезной; атака была ве- 
дена только пехотой на наисильнейшую часть 
австрийского фронта. Успех был, но какой це- 
ной! 

А мегкду тем, на другом колене Ломницы, у 
Калуща, где действовала (или — бездействова- 
ла?) кавалерийская дивизия ген. Крымова, по- 
ложение было обратное: совершенно открытая 
местность южнее Ломницы была прекрасным 
артиллерийским полигоном весьма значитель- 
ной глубины. Кроме того — это я узнал впо- 
следствии из статьи полк. Бартоша, но генерал 
Крымов и высшее начальство должны были это 
знать и тогда — против дивизрш Крымова была 
лишь кавалерийская же дивизия противника, и 
только с одной батареей Бартоша. 

Казалось бы, что именно здесь долгкен был 
последовать наш главный удар, во фланг и в 
тыл австрийским частям на высотах западно- 
го фронта австрийцев, но этого, к сонсалению, 
не случилось, и склоны гор на участке 32-ой 
пех. дивизии оказались покрытыми трупами 
нашей несчастной пехоты- 

Тактический успех, конечно, был. 32-я пе- 
хотная дивизия продвинулась затем без боя на 
юг вплоть до реки Золотой Быстрицы. Акция 
генерала барона Пфланцер-Балтина была со- 
рвана, устроить нам второго Танненберга ему 
не удалось, но не удалось и нам выбросить его 
обратно за Карпаты. Инициатива в выборе ме- 
ста для обороны осталась за ним: он занял пре- 
красную оборонительную позицию на южном 
берегу Золотой Быстрищ»!, а мы кое-как разме- 
стились на том, что он предоставил нам, и оста- 
вались на месте до большого отступления рус- 
ских армий летом 1915 года. 

В. Милоданович. 




о полновых хронинах 



Чем богаче боевая история части, тем боль- 
ше есть стимулов для воспитания молодежи и 
тем, обыкновенно, крепче бывает часть на по- 
лях сражений. Казалось бы, военные законода- 
тели и организаторы, при установлении хроник 
и старшинства полков, должны были бы стре- 
мится к обогащению полковых историй, путем 
розыска как можно более отдельных корней. 
Действительность, однако, не всегда соответ- 
ствовала этой истине, и русские военные зако- 
нодатели, как будто, часто стремились к обрат- 
ному, а именно — к урезыванию полковых ис- 
торий. Может быть, к живому делу, в котором 
надо надо было смотреть, так сказать, в корень 
веш;ей, подходили временами сухие формалис- 
ты. 

Уже в 1699 г. при переформировании воору- 
женных сил, не была установлена прямая связь 
новых полков со стрелецкими, основанными в 
1550 г или с солдатскими, сформированными в 
1642 г. Потом преемственность эту вообще за- 
были и только Эриванским гренадерам удалось 
доказать свое происхождение от Бутырского 
солдатского полка, когда на такое же старшин- 
ство мог претендовать ряд других полков. *) 

В первом случае 150, а во втором 50 лет бо- 
евой истории русских войск были вычеркнуты 
из истории российских полков. 

Первым шагом к установлению полковых 
историй был труд князя Долгорукого «Хроника 
Рос. Императорской Армии», изданный в 1799 
г. Хотя в этом труде не мало погрешеностей, 
это все лее была первая сводка хроник русских 
полков. Только в 1816 г. было официально уста- 
новлено старшинство «всех полков Его Импе- 
раторского Величества, составляющих тяже- 
лую и легкую кавалерию и инфантерию». 

После реформы 1833-35 гг., когда многие 
полки были упразднены и распределены по ча- 
стям по другим полкам, указом 25 июня 1838 г. 
было предписано «тем полкам, кои из разных 
частей сформированы, считать старшинство по 
сильнейшей части, в состав его поступившей, 
если часть сия не менее полубатальона или двух 
эскадронов. Ежели же полк составлен из дру- 



1) Борисов и Сыцянко, в своих трудах, доказывали, 
что на старшинство 1642 г. имели право следующие 
полки: гренадерские, 2-й Ростовский, 5-й Киевский, 
9-й Сибирский, 12-й Астраханский, 13-й л. Эриванский, 
14-й Грузинский и пехотные: 11-й Псковский, 13-й 
Белозерский, 14-й Олонецкий, 15-й Шлиссельбургский, 
17-й Архангелогородский, 22-й Нижегородский, 25-й 
Смоленский, 27-й Витебский, 29-й Черниговский, 36-й 
Орловский, 45-й Азовский, 61-й Владимирский, 64-й 
Казанский, 65-й Московский, 80-й Кабардинский, 81-й 
Апшеронский и 85-й Выборгский. 



гих полков в меньшем составе частей, то стар- 
шинство полка полагать со дня последовавшего 
о том указа». Таким образом, правила старшин- 
ства 1838 г. признавали достаточным для пере- 
дачи старшинства полку нахождению в пехоте 
полубатальона, т. е. 1/10, а в кавалерии, 2-х 
эскадронов, т. е. 1/5. 

В 1860 г. были объявлены новые правила 
«об исчислении времени основания полков», а 
именно: «считать старшинство по сильнейшей 
части в состав поступившей, если часть ея не 
менее батальона или дивизиона». Итак, в пехо- 
те, размер связующего звена с 2-х рот был по- 
вышен до батальона. Эта мера привела к пере- 
смотру многих хроник и к урезанию полковой 
истории некоторых частей. 

В 1884 г. было уточнено, что для передачи 
своего старшинства другому полку необходи?ло 
было, чтобы не менее половины полка, т. е. 6 
рот, вошли в состав новой части... этим опять от 
многих полков были отняты года боевой славы. 

Вопросом этим незадолго до Мировой Войны 
серьезно занялись такие знатоки как Волын- 
ский, Клизовский, Габаев и многие историки 
полков. Они пришли к заключению, что почти 
все полковые хроники, помещенные в справоч- 
ных книжках Императорской Главной Кварти- 
ры, были урезаны, а иногда и перепутаны и тре- 
бовали основательного пересмотра. В резулт^та- 
те их исследований в 1914 г. вышел труд Габа- 
ева «О старшинстве войсковых частей и о хро- 
никах гренадерских и пехотных полков», но на- 
чалась война и стало не до пересмотра полко- 
вых историй. 

Вот, например, как обошлись с потомками 
егерских частей Екатерины П-й. Основанные в 
1765 г. егерские команды были в 1775 г. собра- 
ны в егерские батальоны, которые в 1787 г. бы- 
ли соеденены в Егерские Корпуса, в 1796 г. 
вновь разделены на егерские батальоны, а в 
1897 г. развернуты в полки. Пехотным полкам, 
происходившим от егерских, было признано 
только старшинство 1797 г. Вся славная эпоха 
Екатериненских войн была изъята из их исто- 
рий. 

Периодические пересмотры хроник меняли, 
иногда в корне, истории многих полков. Лейб- 
Уланы Его Величества и Конногренадеры про- 
исходили от Уланского Цесаревича полка, 
сформированного в 1803 г. из эскадронов, отчис- 
ленных от старых гусарских полков, рожден- 
ных в 1651 г. На этом основании полкам этим 
было вначале дано старшинство 1651 г. Впо- 
следствии оно было от них отнято, Лейб-Уланы 
и Конногренадеры должны были довольство- 



ваться 1803 г., а Уланы Его Величества только 
1817 г. Но затем, старшинство 1651 г. было все- 
таки возвращено всем трем полкам. 

Л. гв. Литовский полк (Московский и Литов- 
ский), как происходивший от 2-го Преображен- 
ского батальона, сначала получил старшинство 
1683 г., но затем его отобрали. Московский по- 
лучил 1811 г., а Литовский только 1817 г. Впо- 
следствии второму было возвращено старшин- 
ство 1811 г., но об старшинстве 1683 г. больше, 
вообще, не упоминали. 

Вот один пример, подробно изложенный Фе- 
дотовым в 1903 г. в «Варшавском Военном Жур- 
нале». Он касается одного из самых заслужен- 
ных полков конницы, 7-го гусарского Белорус- 
ского. 

16 мая 1903 г. полК справлял свой столетний 
юбилей, как сформированный в 1803 г. из эска- 
дронов отделенных по два от Ольвиополъского, 
Елисаветградского, Павлоградского и Александ- 
рийского гусарских полков. Однако, юбилей 
С'тот он до 1903 г. праздновал уже два раза. Так 
в 1864 г. ему было повелено праздновать 100- 
летний юбилей, «по случаю совершения ста лет 
со времени учреждения Императрицей Екате- 
риной П-й Елисаветградского пикинерского 
полка, два эскадрона которого послужили в 
1803 г. основанием Белорусскому гусарскому 
пслку». На новом штандарте, под орлом была 
изображена надпись «1764-1864» и так сказать, 
в актив полка было принято боевое прошлое 
Елисаветградских гусар времени Екатерины 
П-й и Павла 1-го. 

В начале 1868 г., после поверки «Хроники 
полков», изданной в 1852 г., г. м. бар. Штейн- 
гель подал пространную докладную записку, в 
которой указал на некоторые замеченные им 
неточности в определении старшинства многих 
конных полков, в том числе и Бе^юрусского. 
Неточность, по мнению бар. Штейнгеля, заклю- 
чалась в том, что при праздновании юбилея в 
1864 г. было упущено из виду то обстоятель- 
ство, что в 1833 г. на укомплектование Бело- 
руссцев, прибыл дивизион расформированного 
Черниговского конно-егерского полка, а так как 
полк этот был учрежден в 1668 г. Гетманом Ма- 
лороссии, Демьяном Многогрешным, то, по су- 
ществовавшим тогда правилам о старшинстве, 
Белоруссцам должно быть присвоено именно 
черниговское, а не Елисаветградское старшин- 
ство. Вполне согласившись с мотивами записки, 
ген. ад. гр. Гейден вошел с докладом, испраши- 
вая разрешение «Белорусскому полку, как уже 
праздновавшему свой юбилей в 1864 г., изме- 
нить юбилейную надпись, т. е. вместе 1764- 
1864, показать «1668-1868», не переменяя само- 
го штандарта. Разрешение последовало и, гра- 
мотой от 30 августа, Белоруссцам было установ- 
лено новое старшинство с 1668 г. и двухвеко- 
вая история. 



В 1884 г. все эти генеалогические иллюзии 
рассеялись. Приказом по Военному Ведомству 
от 10 дек., за № 347, предписывалось: 

«1. Старшинство 1668 г. Черниговского ком- 
панейского, а равно 1764 и 1776 гг. эскадронов 
гусарских полков, поступивших первоначально 
в состав полка, из надписей на скобе должно 
быть исключено, как полку не принадлежащее. 

2. На скобе штандарта, согласно утвержден- 
ному вновь старшинству, иметь надпись: 

А. 1803. Белорусскю! гусарский полк. 
1879. За отличие в Турецкую войну 

1877 и 1878 гг. 
1883. 21 драгунского Белорусского 
ЕИВ Вел. Кн. Мих. Ник. полка. 

3. Юбилейную ленту штандарта сдать в Пе- 
тербургский окружной артиллерийский склад. 

4. Шесть Георгиевских труб, с надписью 
«Черниговскому Конно-Егерскому, за отличие 
против неприятеля, в сражении у Кацбаха, 14 
авг. 1813 г.» передать в 16-й драг. Глуховский 
полк». 

И только штандарт, со случайно сохранив- 
игейся надписью под орлом, «1668-1868», напо- 
минал Белоруссцам о странном сплетении их 
судеб с судьбой Гетмана Многогрешного. 

Превратности полковой истории заставили 
самых Белоруссцев серьезно заняться ею и вот, 
что они обнаружили. У них было свое собствен- 
ное далекое прошлое. В 1803 г. полк их не ро- 
дился, а возродился. В действительности исто- 
рия его была следующая. В 1738 г. из грузин- 
ских князей и дворян, выехавших в Россию в 
свите Царя Вахтанга У1-го, была сформирова- 
на Грузинская рота, развернутая в 1741 г. в Гру- 
зинский гусарск1й полк. В 1769 г. Грузинские 
гусары сотавили гусарскую конницу Москов- 
ского Легиона. Когда, в 1775 г. легионы были 
расформированы. Грузинские эскадроны были 
укомплектованы уроженцами Белоруссии и, в 
память воссоединения ее с Россией, Императри- 
ца Екатерина П-я повелела новому полку име- 
новаться Белорусским гусарским. 

В 1783 г. полк был переименован в Воронеж- 
ский гусарский, а в 1796 г. расформирован для 
укомплектования Ольвипольского и Елисавет- 
градского полков, из коих и возродился через 
7 лет, т. е. в 1803 г. Таким образом, к его бога- 
той боевой истории, могли быть прибавлены та- 
кие славные имена, как Ставучаны 1739 г.. 
Гросс-Егерсдорф 1757 г., Цорндорф 1758 г., Кун- 
нерсдорф 1959 г., Берлин 1760 г., Кольберг 1761 
г., Очаков 1788 г., Измаил 1790 г., Мачин 1791 
г., Мацеовице и Прага 1794 г. 

Усилия Белоруссцев добиться пересмотра 
своей полковой истории, однако, не увенчались 
успехом. 

А вот как поступили с тремя гусарскими 
полками, сформированными в 1895-1896 гг. 

16-й гус. Иркутский полк создан из отделе- 



ныхй от разных полков эскадронов. Он получил 
боевые отличия старого Иркутского полка 
(1785-1833) но не его старшинство. Между тем 
между двумя полками существовало связываю- 
щее звено. В 1883 г., часть старого Иркутского 
полка пошла на укомплектование Волынского 
полка, а через 12 лет, тот же Волынский полк 
прислал полный эскадрон на воссоздание Р1р- 
кутского полка. 

17-й гус. Черниговский полк был счастли- 
вее. Ему было дано старшинство старого Черни- 
говского полка, хотя причин на это было, по- 
^калуй, меньше, чем в иркутскому полку. В 1833 
г. часть его вошла в состав Белорусского пол- 
ка, а в 1896 г., т. е. через 63 года, один эскадрон 
Белоруссцев поступил в новый Черниговский 
полк. 

Наконец, 18-му гус. Нежинскому полку, не 
имевшему никакой преемственной связи со ста- 
рым Нежинским полком (1784-1833), в 1912-м 
году было все-таки дано старшинство 1784 г. 
«в изъятие из правил». 

А вот полк Кавказской Армии, 82-й пех. Да- 
гестанский. Старшинство его установлено толь- 
ко с 1845 г., когда он был сформирован из ба- 
тальонов, отделенных от разных полков. Сре- 
ди этих батальонов были 3-ие батальоны Во- 
лынского и Минского полков, созданные в 1833 
году из 1-го и 2-го батальонов расформирован- 
ного 49-го егерского полка, до 1811 г. называв- 
шегося 35-м егерским, до 1810 г. Софийским 
пехотным, а еще раньше, с 1710 по 1785 г. — 
СПБ батальоном городовых дел. Казалось, что 
действительное старшинство Дагестанцев бы- 
ло не 1845, а 1710 г. 

Вот и 11-й уланский Чугуевский полк. Офи- 
циальное его старшинство 1749 г., а между тем 
на его Высочайше утвержденном полковом зна- 
ке стояло 1639 т. 

Таких примером, так сказать, несерьезного 
отношения к серьезным вопросам можно при- 
вести много, но вот и пример другого рода. По.т- 
ковые историки 8-го пех. Эстляндского полка 
претендовали на старшинство 1478 г., которое, 
впрочем, другие специалисты, называли «басно- 
словными». Эстляндский полк был сформиро- 
ван в 1811 г. но старшинство ему дали 1711 г. 
по гарнизонным частям вошедшим в его состав. 



По мнению его полковых историков, его хроно- 
логия должна была быть установлена так: 

1478 г. Новгородские пищальники. 

1550 г. Новгородский стрелецкий полк. 

1704 г. Нетертов стрелецкий полк. 

1710 г. пехотный Лутковского. 

1711 г. Эстляндский гарнизонный. 
Правы ли были эти историки, судить не нам. 



Но имеет ли вообще какой-нибудь смысл те- 
перь заниматься хрониками давно отошедших 
в вечность российских полков? Возможно, что 
да. 

Возьмем Францию, пережившую на своем 
веку не одну радикальную смену своего поли- 
тического режима. Политика часто жестоко би- 
ла по ея армии. 1-я революция уничтожила бо- 
гатые боевые традициями двухсотлетние коро- 
левские полки и распихала их обломки по рево- 
лционным полубригадам. Через несколько лет 
и эти полубригады подверглись коренной лом- 
ке, дав жизнь новым полубригадам, из которых 
Император Наполеон создал свои полки, в ко- 
роткий срок нажившие новую славу, но и над 
ними стряслась беда. Реставрация безжалостно 
расскасировала императорские полки, сожгла 
их знамена и расплавила их орлы. Новая фран- 
цузская армия была создана из департамен- 
тальных легионов. Она не имела, казалось, ни- 
какой связи ни с Императорскими войсками, ни 
с войсками республики, ни с королевскими по.я- 
ками. В 1820 г. Французы увидели с удивлени- 
ем, что их полки были самыми молодыми в Ев- 
ропе и что у них не было больше никаких тра- 
диций. Тогда началась кропотливая работа по 
собиранию осколков прошлого и составлению 
хроник полков, которым всем были отысканы 
старые корни. 

Вероятно так будет и в России. Не сможет же 
примириться нация с тем, что ее полки ведут 
начало только с 1918 г. Тогда тоже начнутся 
поиски нитей преемственности, и русские воен- 
ные историки, как и их французские предшест- 
венники, будут по каплям собирать растрачен- 
ную боевую славу. 

С. Андоленка 




— 33 - 



Мое производство в офицеры 



6-го Августа (ст. ст.) 1912 года, в числе 62-х 
моих товарищей по вьшуску из Тверского Ка- 
валерийского Училища, я был произведен в 
офицеры. На всю жизнь запечатлелся в моей 
памяти этот последний дорогой день школы мо- 
ей юности, выведший меня на самостоятельную 
дорогу нсизни. До сих пор, после полувекового 
периода загзагообразно прожитых благополу- 
чии, радостей, вперемежку с горем и нуждой, 
ничто не моясет вытеснить из моего сердца го- 
ды, проведенные в родном училище. 

В этот знаменательный день, как каждое .пе- 
то, мы стояли лагерем под Москвой. Лагерь был 
прекрасно расположен на дальнем конце края 
огромного Ходынского поля, рядом с из